Арина Алисон

В сорок лет попасть в двенадцатилетнее тело, да еще и девочки… для нормального парня с нормальной ориентацией шок еще тот. А в качестве задания требуется поправить финансовое положение семейства, да выдать замуж сестер и женить братьев.

Тяжела жизнь средневековой девушки, ну, может, и не совсем средневековой, но все же тяжела, особенно когда на самом деле ощущаешь себя мужчиной! Пробегающие мимо господа так и норовят если не жениться, то хотя бы ущипнуть. Да еще и короля, как назло, на экзотику потянуло, вот и приходится изворачиваться, чтобы избежать замужества и в то же время по возможности удачно пристроить свою многочисленную родню…

Предисловие

ЖАНР данного произведения — ЮМОРИСТИЧЕСКОЕ ФЭНТЭЗИ.

Цель написания этого рассказа — дать желающим возможность посмеяться, поднять себе настроение. У человека с хорошим настроением все получается, у несчастных по духу все валится из рук.

Данное произведение НЕ относится НИ к труду по истории, НИ даже к историческому роману, также оно НЕ ЯВЛЯЕТСЯ политическим или экономическим обзором какой-либо страны, НЕ является сборником правил по этикету или трактатом по биологии, зоологии, географии…

Здесь вы НЕ найдете НИ рекомендаций по построению недоразвитого капиталистического общества, НИ способов определения умственных способностей баранов или крепости клюва дятлов…

Этот рассказ — юмористическое фэнтэзи, выполненное с учетом логики именно этого жанра. Главная идея этого рассказа о дружбе, верности долгу и выбранному пути.

Хотелось бы сказать немного о том, что такое ЮМОР!

В качестве примера, что же считается смешным, хочу напомнить фильмы Чарли Чаплина. В них все шутки построены на неуклюжести героя, невнимательности или незнании каких-то вещей или процессов. Так же, часто встречающийся юмор во многих книгах и фильмах: выпили — плохая координация и соображение — вляпались в проблему…

Вспомним наша родное «С легким паром»: «ну что вы меня все время роняете…», «пить надо меньше, меньше надо пить…», «потрите пожалуйста спинку…», главное не злоупотреблять «пьяным» юмором.

А фильмы с участием талантливейших артистов Вицина, Никулина и Моргунова?! В них сюжеты так же поставлены на тех же основах и понятиях смешного.

Можно обратиться и к мировому шедевру кинокомедии «В джазе только девушки»…

Вспомните знаменитейшего юмориста советской эпохи, Аркадия Райкина, и его шутки — «… в греческом зале, в греческом зале… мышь белая…»

А Хазанов, с его студентом калинарного техникума — «ох, я б его как отбивную отделал, если б он меня догнал…»

Прочтите, не пожалеете, талантливый и смешной рассказ «Вождь краснокожих»!!! О'Генри.

Вспомнили?! Прекра-а-асно!!!

И если вы видели или читали хоть что-то из классического юмора, то для вас не будут новостью и принципы его создания, которые я старалась использовать в своем произведении: чуть-чуть преувеличить в одном, преуменьшить в другом, слегка утрировать ситуацию.

В этом рассказе вы можете найти некоторые умные мысли и идеи — куда уж без этого. Но если вы их не нашли, не важно, может вам в данный момент важнее получить просто хорошее настроение, которое, Я НАДЕЮСЬ, вы сможете получить, читая это произведение. Где-то будет смешно, где-то не очень, местами — даже умно, а в других местах может и наоборот…

Знаете ли вы какое-либо произведение искусства: картина, книга, фильм… чтоб нравился всем без исключения?! Я о таком не слышала. Даже на одну и ту же шутку или анекдот разные люди реагируют по-разному. Поэтому, будучи в здравом уме и при твердой памяти, сообщаю: — На всех угодить и не рассчитываю, но СМЕЙТЕСЬ, КОМУ СМЕШНО, И ЖИЗНЬ УЛЫБНЕТСЯ ВАМ!!!

Улыбайтесь чаще, ведь улыбка, доброжелательность и уравновешенность — важнейшие шаги на пути просветления.

От улыбки станет всем светлей,

И слону и даже маленькой улитке.

Так пускай повсюду на земле,

Словно лампочки, включаются улыбки…

Смейтесь, кому смешно и жизнь улыбнется вам…

Глава 1. Я — понятие растяжимое…

Ощущения снова и снова невероятным калейдоскопом проносились в голове и по всему телу, накатывая гигантскими волнами, закручиваясь во множество водоворотов, вспыхивая тысячами искр, отступая как морской отлив, что бы смениться напряженной тишиной…

Хм… в голове… ощущения… Хм-м…

Опыт требовал не двигаться ни мыслью, ни телом… Опыт?.. Двигаться?.. Тело?..

Действительно… ощущения тела становятся все более четкими. Нарастает беспокойство… Беспокойство? По какому поводу? Тело?! Что-то не так с телом!!! Что? Не шевелиться! Рядом может находиться враг. Враг?! Где я? Я?..

Ткань… тепло… мягко… Пытаюсь понять, где же я нахожусь… почему-то кажется, что в помещении…

Дыхание. Чье-то судорожное дыхание!! Вот что вызывало чувство опасности! Кто-то еще со мной в комнате!! Судя по дыханию, кто-то больной, сильно старый или на грани обморока… В таком случае, вряд ли этот кто-то мне опасен. И вообще, сколько не лежи, а осматриваться надо.

Медленно открываю глаза. Высокий потолок с мощными балками вызывает некоторый набор чувств, которые можно назвать… офонарение?! Странно… фонарь, вроде бы как, есть прибор для освещения, каким раком он относится к чувствам? Раком?.. Это вроде бы поза на четвереньках, причем здесь чувства… и фонарь… Та-а-к. Судя по дыханию, этот кто-то сейчас склеит ласты. Ласты?! Это же приспособления для плавания?! О-о-ох. Ничего не понимаю…

Поворачиваю голову в сторону этого кого-то… Мда-а. Сильно старый, на грани обморока и, судя по дыханию, больной…

Резко открывшаяся дверь отвлекла мое внимание. В комнату быстрым шагом вошел мужчина лет 45. Среднего роста, немного полноват для своего возраста, светлые волосы и темно-коричневые глаза являли собой непривычный контраст, привлекающий внимание. Лицо его можно было бы назвать красивым, если бы не печать горя и озабоченности. Глядя на него, понятнее становится высказывание — «горе не красит». Незнакомец был одет в элегантный костюм средневекового (средневекового?!) покроя, в темно-синих тонах с коричневой и золотой вышивкой. Правда, судя по потертости и блеклокти одежды, можно было с большой долей вероятности сказать, что благополучие покинуло мужчину некоторое количество лет назад.

Окинув обеспокоенным взором кровать, на несколько мгновений задержав свой взгляд на моем лице, вошедший повернулся к сидевшему в кресле старику и что-то спросил. Тот, тяжело вздохнув, начал шепотом что-то отвечать, время от времени поглядывая в мою сторону. Несмотря на тихую речь, мне все же было слышно все, что они говорили. Слышно — да…, но ничего не понятно?! Затем вошедший мужчина развернулся и медленно подошел ко мне. Сев на край кровати и мягко улыбаясь, он начал тихо говорить. В его голосе и поведении была такая забота и участие, что я невольно благодарно улыбнулся.

Под воздействием его речи в моем теле начали возникать ощущения напоминающие волны, бьющиеся в берег-голову. С каждой волной слова становились понятнее, но смысл в них не появлялся, по крайней мере, для меня.

— …Девочка моя… папа тебя любит… маленькая… умница… в маму…

Бог мой! Что он несет?! Какая девочка?! Какая в маму?! Мои глаза начали округляться и улыбка потихоньку сползать с лица. Старик, неизвестно как, появившийся за плечом говорящего, вдруг засуетился и начал его, в смысле говорившего, настойчиво выпроваживать.

— Девочке нужен покой… Шок… утомиться…

Та-а-ак… либо у меня травма головы, либо белая горячка, либо я в сумасшедшем доме, что не исключает два предыдущих предположения…

Плотно прикрыв дверь и вернувшись в кресло, старик не сводил с меня настороженного взгляда. Мне тоже было любопытно рассматривать этого Некто, слегка смахивающего на старинного звездочета. На вид ему было далеко за шестьдесят, но вот насколько далеко, сложно было определить. Седые волосы до плеч, почти выцветшие глаза, козлиная бородка в сочетании с одеждой, хоть и без нашитых звезд, но по покрою напоминающая балахоны этих самых звездочетов.

Мда-а… Ситуация все более говорила в пользу белой горячки. Молчанка затягивалась. Минут через пятнадцать, желая прояснить ситуацию, я все же решил задать вопрос:

— Кто вы? Где…

Услышав какие-то странные звуки, я резко замолк и огляделся. Никого, кроме нас двоих, в помещении не было. Попробовал повторить вопрос. Опять мелодичный и звонкий голос зазвучал в комнате. Тело покрылось липким холодным потом. Зарегистрировав источник звучания, разум впал в прострацию. Сознание же невозмутимо констатировало — голос издало наше тело.

Разум… сознание… тело… Черепицею шурша, крыша едет не спеша!! Причем здесь крыша-а-а!!! Крыша — это же защитное сооружение над жилым помещением от непогоды, а черепица — верхний слой этого самого сооружения? Белая-я-я горячка-а!!! А почему, собственно, белая? Неужели бывают разных расцветок?

Так! Пора возвращаться! Тело! Сознание! Голос! Во-о-от оно! Го-олос!! Надо что-то сказать. Что? Может спеть? Да! Щас-с спою!

— Ля, ля… фа… ми… ми-и-и… О-о-охх!!! Это ми… то есть я… ох нет… то есть мое тело!!! МОЙ Голос?!

Та-а-ак… спокойствие и только спокойствие… Тело… тело… надо посмотреть на тело… Медленно пытаюсь поднести руку к глазам. Почему-то это требует больших усилий. Подняв руку на уровень глаз, тупо созерцаю малюсенькую ладошку с изящными тонкими и длинными пальчиками. Кожа кажется полупрозрачной… Паника огромной волной накрыла сознание.

Прихожу в себя от того, что кто-то протирает мое лицо влажной прохладной тканью. Мое?!.. О-ох… Открываю глаза. Передо мной лицо очень пожилого человека. Может, это все же, доктор? Хочу спросить, где это я, но вспоминаю полупрозрачную ручку и спрашиваю:

— Кто это меня так. Надеюсь я не младенец?

— Двенадцать, — отвечает «доктор», продолжая и дальше разглядывать меня.

— Что двенадцать — взрываюсь я, и по телу разливается непреодолимое желание врезать за все: что б не пялился, за появление здесь, за молчание, за маленькую ручку… Кстати… маленькая ручка!! судя по всему, и врезать не получится, и от сдачи отбиться… Мда-а-а…

— Мне почему-то кажется, что вы мужчина, — проигнорировал мой вопрос старик.

— А что не вид… — не видно хочу сказать, но, вспомнив «моя девочка»… и изящные пальчики, затыкаюсь.

Мы долго молчим. Судя по всему, каждому из нас есть над чем подумать. Не знаю, что волнует его, но меня занимают два вопроса. Во-первых — как убедиться, что это не белая горячка. А затем, если это все же реальный мир, то, как себя вести, чтобы выжить… и не только…

— Не соизволите ли м-м… сказать, сколько лет вам… было в той жизни, и что последнее вы помните… из событий.

«Доктор» явно не в своей тарелке. Доктор?!.. НЕ В Своей? В чужой? Бог мой! Что за галиматья! Так! Тпру-уу. Сдаем назад. Лет. Сколько было лет? А собственно говоря, действительно, сколько?

Попытка вспомнить вызвала напряжение в районе живота переходящее в тошноту. Тошнило все сильнее… ТОШНОТА!!! Блин! Я же «моя девочка»!!! Двенадцать лет!.. В средние века, помнится(?) и раньше выдавали замуж! Я что беременный… ная… О-ох…

— Я беременный?! — возмутился я извращениями больного воображения.

Глаза у «доктора» округляются, челюсть не эстетично отваливается, и он замирает соляной статуей.

Оглушенный собственным криком замолкаю и я. Мы опять погружаемся в молчание. Минут через десять старик вдруг начинает судорожно бормотать:

— Беременный?.. Беременный!!! Мы убили ребенка?! Бог мой! Грех то, какой!.. Беременный?.. Что значит беременный?! У них там что, мужчины детей рожают?..

Из глубокой задумчивости я выхожу только на последнем восклицании «мужчины детей рожают» и решительно впадаю в новую задумчивость. Хм-м… Если у них мужики рожают, то, через какое место… м-м… или каким местом, то есть через которое… Мда-а. Я, вроде как, девочка, может ли это означать, что мне рожать не придется?.. А если взять за основу «каким местом»… то может только в названиях наоборот?

— Мужчины и рожают… мда-а-а… — медленно тяну я, как бы пробуя на звучание, и пытаясь осмыслить, как такое может быть.

Услышав мое высказывание, дедуля хватается за сердце и медленно сползает с края кровати, тихо укладываясь на ковер рядом с нею.

С той стороны доносятся только стоны и восклицания:

— Грех! Грех то, какой!.. О-ох…

Тут до меня начинает доходить, что о моей замене… или ее замене… или меня замене на нее… ну вообщем знает только этот дед, и если он скопытится, то я пропаду… попаду… Странно, а где у Маэстро копыта, и давно ли они есть… Есть… м-м-м… А есть действительно хочется… О-ох и бред… что я несу… а что собственно несу и куда? МОЛЧА-АТЬ!…это я кому? Все… молчу, молчу.

С трудом, ползком добравшись до края кровати, с беспокойством разглядываю стонущего старика. Ну и спрашивается, что здесь страшного, ну рожают, в чем проблема?

— Э-э-э… дедуль, а собственно в чем проблема? Ну, рожают у вас мужики. Тебе это уже вроде не должно грозить, в твоем-то возрасте.

— То есть, как это у нас? Это у вас! — вскидывается дедуля, мигом забыв стонать.

— Что значит у нас?.. Ты откуда это взял? Ты что, у нас бывал? И вообще, где это у нас?.. — собственный голос, почти достигший высоты ультразвука, снова привел меня в изумление, плавно перешедшее в глубокую задумчивость.

Старик тоже задумался. Так мы и лежали; я на краю кровати, он на коврике рядом, глубокомысленно размышляя на тему сложившейся ситуации. Где-то минут через двадцать в коридоре послышался шум шагов. Ощущение некоторой опасности вывело меня из задумчивости и заставило тихо прошипеть деду:

— Эй, дедуля! У нас, кажется, гости.

Вскочив, с неприсущей его возрасту скоростью, старик негромко приказал мне:

— Под одеяло. Молчи. Спи, — и резво бросился в кресло.

Я же откатился, быстро расправил одеяло и закрыл глаза, делая вид, что сплю. Дверь тихо отворилась, и кто-то тоненьким голоском зашептал:

— Магистр Жаколио, магистр Жаколио, можно к Вам?

Поскольку мое лицо было повернуто к двери, то приоткрыв глаза, смог заметить, как зовущий, не ожидая ответа, зашел в комнату. Это оказалась девочка-подросток, лет четырнадцати, одетая в средневековый аналог подросткового платья, наподобие тех, что мне приходилось видеть в фильмах о той эпохе. Личико у неё было довольно симпатичным, насколько это можно рассмотреть сквозь полуприкрытые глаза. Раздавшийся, со стороны кресла, вздох, трудно было классифицировать. По-своему истолковав реакцию магистра, девочка быстро зашептала:

— Пожалуйста, не сердитесь! Прошу прощения за доставленное беспокойство, но скажите, ради Бога, как наша любимая сестра себя чувствует?!

Бросив странный взгляд в мою сторону, старик тихо ответил:

— Сударыня, сегодня к вечеру я смогу более точно и подробно изложить ситуацию со здоровьем Вашей сестры. А сейчас я прошу Вас не нарушать тишину и выйти из комнаты.

Девочка слегка присев в реверансе, тихонько вышла и прикрыла за собой дверь. Мы продолжили молча размышлять над ситуацией. Мысль о том, что это белая горячка, я решил пока в расчет не принимать. Ведь, если это правда, то лежу это я в больнице, и лежу, а остальное — проблемы доктора. Но вот, если это действительность, то, несмотря на кажущуюся нереальность, легкомысленное отношение к происходящему может стоить мне жизни.

Если исходить из реальности событий, то стоит обдумать ответ старика. Более всего в его речи меня заинтересовало словосочетание «сегодня к вечеру» и «ситуацию со здоровьем». Это наводит на размышление, что до вечера, как один из вариантов, я могу и не дожить, или другими словами «ситуация со здоровьем» может привести и к летальному исходу.

Та-ак. Это вот это уже интере-е-сно… В каком случае им может быть выгоден мой летальный исход? Можно предположить два варианта: либо я окажусь по их понятиям, каким-то монстром, чудовищем, или, если не соглашусь на предложенные условия. Ведь не просто так они меня сюда вытащили, а явно за каким-то надом. Вывод: необходимо выставить себя в особо белом и пушистом свете, и соглашаться на все условия, а там уж по обстановке…

Глава 2. Память — вещь непредсказуемая

Судя по глубокой задумчивости магистра, он искал способы определения моей монстрячести или пушистости. Вероятно, данная ситуация и для него не рядовая. Пускать на самотек такой непредсказуемый процесс, как размышление, могущий привести к нежелательным для меня последствиям, было бы непростительной халатностью.

Меня же убивал сам факт попадания в женское тело, вернее, в тело ребенка женского пола. Сейчас-то данный факт не так ужасен, однако, когда я, в смысле тело, подрастет, меня могут и замуж отдать!!! Никакие дополнительные отростки на теле или их отсутствие не могут повлиять на то, кем человек себя считает. Если бы это было не так, то тогда не существовало бы тех, кого называют лицами нетрадициональной сексуальности.

Как другие к таким вещам относятся, меня мало волновало. Я считал себя мужчиной и потому, возможная перспектива замужества, мне категорически не нравилась. А чтобы этого не случилось, мне необходимо стать настолько самостоятельным, чтобы самому решать свою судьбу.

Но что я могу использовать в битве за свою жизнь?! Физическое противостояние сейчас невозможно, слишком слабое тело. Воспоминания предыдущей жизни, как в тумане, следовательно, мне пока что не доступны, соответственно, и набор навыков не известен. Мда-а… Единственное, что у меня сейчас есть — это слабая, маленькая и симпатичная, судя по сестре, внешность. Хотя конечно не факт, что симпатичная.

Встречают по одежке, то есть, по внешнему виду, и сколько бы магистр не старался держать в голове, что я неизвестно кто, его подсознание будет запускать совершенно другие чувства ко мне ма-а-ленькой… Да! Уважительное поведение, и частое говорение «Да» положительно настраивают собеседника. Да!!! Кстати! Если это другой мир… о-о-х… игнорируем, разборки попозже…, то почему я понимаю собеседников? Та-а-ак… неважно… не время разбираться с этим сейчас.

Подпускаю побольше меду и жалостливости в голос:

— Магистр Жаколио, не будете ли вы так любезны, несколько приоткрыть тайну моего появления в столь замечательном месте и в столь великолепной компании, поскольку, как мне кажется, вы являетесь единственным компетентным лицом в данной ситуации.

Не понял!!! Чего это дедуля так глазки выпучил? Не переборщил ли я с вежливостью? Может девочка немая была?! Ну, дедуля! Я же маленькая девочка, забыл что ли? Как же вывести из ступора этого козла? О! Мысль!!! Глазки приопускаем, и улыбочку. Блин! Зеркало бы сюда, а то вдруг ошибся с красивостью, да и улыбка вдруг, при моей нетренированности в данной ситуации, косая получается… Ох, что с глазами у деда? Вроде бы, куда уж круглее? Может и впрямь, с моей внешностью что-то не то? Его ж сейчас кондрашка хватит. Что-то шепчет.

— Лионелла?!

Кажется, это он имя назвал. Никого другого рядом нет, значит, это меня так зовут.

— Я слушаю вас, магистр, — поскольку у меня другое тело… ну и белая горя-ячка…, то и имя этого тела — мое.

Х-м-м… по-моему, он потерял сознание… Пора начинать активные действия, пока дедуля не помер. Решительно, но с трудом отбрасываю одеяло. От вида нынешнего тела, проглядывающего сквозь полупрозрачную ткань, мне поплохело. Это же суповой набор. Кожа да кости. Хэ-эх… хэ-эх… голубая кость называется. К слову — «кому-либо врезать», тут бы самому дуба не дать при таких-то мощах. Да-а-а… Выбора все равно нет. Будем пользовать, что имеем.

Ползу к краю кровати. Что бы такое одеть? Не ходить же в этой полупрозрачной рубашке. Должно же у них быть что-то типа домашних халатов. В эту кучку тряпья, предполагаемо, платья, я вряд ли с непривычки влезу. Без одеяла холодновато что-то. Может с магистра стрясти балахон, там все понятно? Хотя может неправильно понять.

О! Возможно это шкаф с одеждой. Да-а-а… А чего-нибудь попроще?.. Бли-ин! Да я закоченею, пока разберусь с этим барахлом. О-о-о вроде это попроще. Ниче так платьице, правда, почти старенькое, видно от старших перешло, угу… угу… похоже, нового здесь и нет ничего. Теперь бы что-нибудь на то, что ниже пояса, штанишки там, панталончики, сапожки… Тело беречь надо. Вряд ли обратная замена возможна. Судя по ощущениям и размытым картинкам, в том мире я погиб и… вроде бы разбился в самолете… может и нет, но последнее, что помню, это салон самолета. Стоп! Вспоминать буду потом, сейчас решаем насущные проблемы.

Та-а-ак… штанишек на эту худобу не наблюдается… О-о-о!! Панталоны?! Одеваем, выбирать не из чего. О нормальной одежде будем заботиться потом. Обувь. Все это конечно не фонтан, но сейчас главное с дедулей разобраться. А что это у нас на столике рядом с креслом? О-О-о! Вино! Хорошо пахнет. Э-э… стоп! Детский организм не травим. Судя по худобе, доза может оказаться смертельной.

— Магистр Жаколио, выпейте, пожалуйста, — блин, я чуть слюной не захлебнулся.

Положеньице… Опять он уставился и молчит… Попробуем еще раз:

— Магистр, не будете ли вы так любезны, все же, объяснить причину и способ моего появления здесь?

Глазки приопускаем, улыбаемся. Стоп! Стоп! После предыдущей попытки его совсем перекосило. Сначала надо убедиться, что моя улыбка не смертельна, а потом уж разбрасываться… Попытаемся по-другому, серьезненько так и внимательно смотрим в глазки… Да-а-а… Неадекватная реакция… в смысле, все те же, и в том же… Я б ему по мордам и матом, да уж очень разные весовые категории, и явно не в мою пользу… Спокойствие и только спокойствие. Следующая попытка:

— Магистр, вы просили вспомнить, сколько мне лет и чем я там занимался. В том мире я был мужчиной, и было мне годов сорок. Да. Точно. Хотя… воспоминания, несколько размыты, как бы в тумане… Последнее что помню — это как я садился в самолет… Ну, это тачка, летающая и перевозящая пассажиров, в смысле людей… Устал за день, и только устроился в кресле, так сразу и заснул… Мне кажется, погиб я там, иначе не возможно объяснить мое появление здесь. А перед посадкой в самолет, помню, прогуливался с двумя подростками… Нет, они вроде бы не погибли. Да!!! Мальчишки улетели немного раньше… Странно, а почему со мной были дети?! Ведь у меня, вроде не было семьи… О-о-о! Это племянники! Я при них был… э-э-э… можно сказать телохранитель и воспитатель, в смысле, учил их многим вещам… Да, точно! Именно учил. Муж моей сестры уговорил меня на это дело. Он пошел о-о-очень большие деньги делать, а чтоб не подвергать жену и детей опасности, от них ушел. Меня же попросил присмотреть за мальчиками, чтобы не попали в плохую компанию… Платил он мне о-очень хорошо… да, хорошо-о… Четыре года… — Я совершенно погрузился в воспоминания, которые медленно разворачивались перед мысленным взором…

Из задумчивости вывело громкое покашливание мага. Судя по всему, тихонько он уже накашлялся. О! Я уже сижу в соседнем с магистром кресле и в руках стакан. А что в стакане??? Ну-у-у… Я так не игра-а-ю… Хотя, о чем это я? Мне ведь себя беречь надо. С таким телом и здоровьем, какое сейчас имею, можно помереть и без помощи со стороны. Старик, вроде бы как, немного расслабился. Теперь, думаю, можно и самому поспрашивать:

— Я, полагаю, ответил достаточно подробно на ваши вопросы? Теперь бы хотел получить ответ на свои. Как я оказался в этом теле, и почему?

Магистр повозился в кресле, поудобнее усаживаясь, отхлебнул немного из бокала и тяжело вздохнув, осведомился:

— Мне хотелось бы надеяться, вы не в обиде… за появление в… этом… месте?

Я удивился. Он же слышал — там я, вероятнее всего, погиб. Продолжить жизнь — что же здесь может быть обидного? Тело конечно, мягко говоря, не в моем вкусе, но тут не до перебора, и так один шанс из миллиона… Но свое мнение лучше держать при себе, и дедуле, на подобные мысли, лучше даже не намекать, чтобы он не начал изображать из себя благодетеля.

— В первую очередь мне хотелось бы понять, зачем и почему я здесь, а лишь затем разбираться с обидно — не обидно.

Не все, что делается — к лучшему.

Не все, что к лучшему — к лучшему для всех.

Старик долго молчал, словно не решаясь выдать важную тайну, но затем еще раз вздохнул и начал свое повествование:

Как оказалось, начало этой истории было заложено еще родителями Лионеллы, девочки, в теле которой я находился. Её отец родом из очень влиятельной и богатой семьи, находящейся в дальнем родстве с правящей династией. Ему прочили прекрасную карьеру. Мать же девочки из обедневших дворян, чье поместье расположено на самой границе королевства, у подножия труднопроходимых гор, называемых Скалистыми.

По какому-то поводу Госпожа Люсия, будущая мать Лионеллы, вместе со своим отцом, прибыла столицу. Их дальняя родственница, у которой они остановились, взяла юную графиню с собой на бал. Там девушку и увидел Сорейн Гросарро, будущий отец Лионеллы… Приблизительно через неделю Граф попросил руки Госпожи… Его родственники были против женитьбы и устроили большой скандал. Возникли проблемы и карьерой Господина Гросарро.

Графу с молодой женой пришлось уехать к ее родителям, в бедное поместье на границе. Господин Гросарро настолько был счастлив находиться рядом с возлюбленной, что даже не обратил на эти перемены внимания. Однако Госпожа Люссия, решила, что лишенный столичного общества и карьеры, ее муж несчастен, и что это лишь ее вина. Она так сильно печалилась из-за этого, что, родив пятого ребенка, через год умерла.

Прошло уже почти одиннадцать лет, но Господин до сих пор не в себе от горя. Ведение дел заброшено. Нет денег на образование двум сыновьям, а это значит и карьера им не светит. Так же, нет приданного трем дочерям, поэтому они вряд ли смогут достойно выйти замуж… Лионелле, пятому ребенку, при любом раскладе, мало что светило.

В замке, если это старое здание можно так назвать, есть очень большая библиотека. Некоторые экземпляры книг вряд ли возможно найти где-либо еще. Несмотря на то, что девочке только двенадцать лет, она последние два года, по 12–15 часов в день, проводила в библиотеке. Ища способ поправить дела своей семьи, в последнюю очередь Лионелла думала о себе. Месяца два назад в её руки попал древний манускрипт с ритуалом, как она решила, способным решить возникшую в семье проблему.

В конце текста говорилось об удачном исходе ритуала, но внизу была приписка, которая, если взять за основу стиль написания, была сделана спустя много лет. В ней говорилось, что друг написавшего приписку, умер, пытаясь сотворить все описанное в тексте.

Лионелла не обратила внимания на предупреждение и решилась провести ритуал. И это несмотря на то обстоятельство, что было неизвестно, что же должно произойти, и как это поможет ее семье. Девочку не пугала даже возможность умереть.

Отговорить её магистр так и не смог. При попытке помешать, Лионелла решительно заявила, что, не смотря ни на какие помехи, она зделает то, что решила, но уже без мага, и в случае плохого исхода, часть вины будет лежать на нем. Магистру пришлось смириться.

Месяц ушел на подготовку, и неделю назад ритуал был проведен. Старик чуть не умер от горя, находясь, всё это время, рядом с бессознательной девочкой и не имея возможности ей помочь.

Я слушал этот удивительный рассказ очень пожилого человека, перемежаемый горестными вздохами, и мне было немного неуютно, как будто это моя вина, что мое сознание появилось в этом теле. Мы какое-то время размышляли над недавними событиями, приведшими меня сюда. Что-то в речи магистра не сходилось:

— А не слишком ли легко вы приняли, что я из другого мира?

— Хоть, язык, которым написан манускрипт, к нашему времени уже вышел из употребления, и смысл некоторых слов мог сильно измениться, однако, мы все же, сделали вывод о трех вариантах исхода ритуала:

— проводивший его наделяется какими-то способностями,

— душа проводившего, заменяется на Великую душу, способную осуществить задуманное.

— смерть.

Поскольку вы были скорее живы, чем мертвы, я пытался понять, какой из двух оставшихся вариантов сработал, — с несчастным видом поведал он, грустную историю.

На старика было жалко смотреть. Судя по всему, он очень надеялся на первый вариант. А тут и душа отважной девочки потеряна, и я на Великую душу не тяну. Да-а-а… Мне его и обнадежить нечем. Хотя…

— Не расстраивайтесь так. Я получил в дар новую жизнь и, в благодарность за это, постараюсь реализовать желание Лионеллы. Ведь, сейчас это и моя семья. Поэтому, в моих интересах повысить благополучие новых родственников, каждого в отдельности, и мое собственное, в том числе, — попытался я успокоить старика.

Все, что я говорил, то, что думал, и мне хотелось, чтобы он поверил мне.

— В прошлой моей жизни я много и долго учился. Мне надо только вспомнить. Обещаю вам приложить все силы и знания на достижение результата, ради которого проводился этот ритуал, — добавил немного пафоса в голос, чтоб звучало как клятва.

Слава богу, хоть не придется брести за артефактом, чего-то там дающим, или спасать полную дуру- принцессу, или еще, что хуже всего, воевать с «Величайшим Злом». За четыре года присмотра за племянниками начитался так называемой фэнтэзи, надо же было знать, чем парни интересуются. Во всех книжках перемещенному или — оной, в обязательном порядке приходилось долго тащиться по диким местам, непонятно чем питаясь, не моясь месяцами, не меняя одежды… почти без перерывов драться со всякими уродами и монстрами…

Так что, предлагаемый план действий, на фоне борьбы с Вселенским злом, выглядел, чуть ли не увеселительной прогулкой под луной.

Маэстро начал потихоньку приходить в себя. Подлил себе вина, сделал несколько глотков. Повздыхал и тихо так, на грани слышимости, спросил:

— Что я могу сделать для вас и чем помочь?

Вроде бы в солидном возрасте, а таких простых вещей не понимает. Прежде чем начать что-то делать, мне необходимо узнать законы этого мира, правила общения вообще, в данной семье в частности и меня как девочки, в конкретности. Политическую и экономическую обстановку в мире, в данной стране и в ближайшем окружении. Какие способы зарабатывания денег на данный момент имеет семья. Всю информацию о родственниках отца и матери… Стараясь ничего не упустить, я пробовал прикинуть, что еще мне может понадобиться для планируемого дела. Перечисляя выше названные пункты, я взглянул на мага и резко замолчал. Судя по его виду, оценка моей души в его понимании явно на пути к Великой…

— Ну, хоть что-то из необходимой информации вы можете мне предоставить? — Мычание этого самого магистра было мне ответом.

Видимо, обилие требований его напугало. Что ж, будем двигаться постепенно.

Первым пунктом моего плана я поставил укрепление, имеющегося у меня, тела. Это значит, необходимо наладить правильное полноценное питание и ввести в каждый день физические тренировки. C таким слабым телом, которое я сейчас имею, можно лечь в могилу даже от сквозняка. К тому же, если судить по тем книгам и фильмам, что я читал и видел в моем прошлом мире, положение женщины в средневековье мало отличается от рабства. Так что, если не хочу попадать в зависимость от какого-то идиота, а так же иметь возможность самому выбирать свой путь, мне следует так укрепить свое тело, чтобы можно было послать кого надо, куда подальше, и без последствий для себя.

Следующим шагом по реализации плана, под кодовым названием «даешь благополучие», является создание крепкой команды, в которую, как и в любом бизнесе, должны входить обеспечивающие, обслуживающие, договаривающиеся, охраняющие и, куда уж без этого, могущие замочить, кого потребуется.

В первую очередь, попросил магистра подыскать мне сообразительную, образованную и подвижную девочку для сопровождения, обслуживания и мелких поручений. На следующее утро ко мне в комнату зашла премиленькая девочка и присев в реверансе, сообщила, что ее послал магистр и зовут ее Криста.

Она была на два года меня, то есть моего тела, старше. Мама девочки по началу была компаньонкой Графини, после смерти которой, стала работать с деловыми бумагами, корреспонденцией имения и в библиотеке. Благодаря этому, Криста умела читать и писать, прекрасно ориентировалась в библиотеке, была немного знакома с деловыми бумагами, поскольку частенько использовалась мамой как писарь и переписчик. После смерти матери, случившейся год назад, ее отправили на кухню помогать. Работать на кухне Кристе очень не нравилось, но идти девочке было некуда, отца своего она не знала, поэтому, назначение ко мне было для Кристы, как праздник. На мои предупреждения о том, что придется много работать и учиться, она радостно засмеялась и пропела:

— А на кухне все равно хуже.

Мда-а. Мне б ее оптимизм.

Следующее, что мне требовалось, это вспомнить прошлую жизнь, навыки, знания и умения, отсортировать на те, что могут пригодиться и ненужные.

Отослав Кристу на кухню заказать нам еду и в библиотеку за материалами о местной религии и о родословной семьи, я сосредоточился на воспоминаниях.

Прошлая жизнь

Поначалу воспоминания проплывали перед глазами несвязанными между собой эпизодами, постепенно становясь все четче и выстраиваясь в последовательные события. К вечеру удалось почти все вспомнить и выстроить в логическую цепь предыдущую жизнь.

Родители простые инженеры, сестра на семь лет старше, брат на одиннадцать. Для всей семьи я был малышом, нуждающимся в заботе и присмотре. Рано научился читать. Предпочитал исторические сражения, путешествие и фантастику. А когда появилось в продаже фэнтэзи, то и его не пропускал.

За счет великолепной памяти в школе учился выше среднего, к тому же класс был сильный, и выглядеть дураком не хотелось. В классе пятом-шестом с другом ходили на самбо. Мало чему научились, но этого было достаточно, для того чтобы уйти от серьезного конфликта и сбежать. В девятом классе с пол года посещали айкидо. Затем педагогический институт, факультет физики, математики и программирование.

Одноклассник, с которым я продолжал поддерживать дружеские отношения, поступил на геологический факультет, и устраивал меня разнорабочим в геологические партии, в которых он проходил летнюю практику. Временами приходилось круто вкалывать, но мы на это не обращали внимания. Нам нравилось просто бродить по тайге, вечерами петь под гитару или молча сидеть у костра. Тайга для нас была снятием стресса, способом расслабиться, отдохнуть душой от суеты, шума и нервотрепки большого города.

После института отработал положенные пару лет преподавателем в школе. Не понравилось. Пошел программистом. Зарплата не плохая, но все равно, чего-то душе не хватало. Попробовал влиться в какую-то компанию, однако у всех оказался один вид развлечений: собрались — выпили — потрепались ни о чем — покурили — выпили… Такое расписание надоедало уже на вторую встречу. Перемена групп мало отражалась на способе общения, хотя темы немного менялись: о машинах, компьютерах, женщинах, артистах… На фиг мне как артисты живут, или какая машина сегодня круче, или обсуждение новых подружек кого-то из компании…

Совершенно случайно получилось переключиться на эзотерику. Сначала пообщался в группах, но и здесь оказалось много трепотни, но с той лишь разницей, что время от времени встречи оказывались намного интереснее и полезней для здоровья. Были там и походы в баню или сауну, выезды на природу, и не для того чтоб спиртным закачаться, а песни попеть и потанцевать (Ошо), поводить хороводы (духовные танцы), сделать форму на природе (тай-ци), походы на лыжах…

Но со временем пришло понимание, что духовное развитие — это работа с собой и погружение в себя. Ведь не даром главный девиз всех религий и духовных практик «Познай себя». Шум внутренний и внешний, присутствующий в любой группе, не даст полностью сосредоточиться, и именно поэтому наиболее продвинутые христианские и буддийские монахи самоизолировались в кельях, или уходили в горы и пустыни подальше от людского жилья, и соратников по вере.

В группах можно обсудить какое-то упражнение, молитву, медитацию, личный опыт или что-то особенное, что удалось найти в текстах, но работать надо самому. Будда, Христос, Муххамед могут только указать — вот путь, но идти по нему мы можем только сами. Лекции и книги — это опыт других, он тоже должен быть воспринят только как рекомендация, которую стоит исследовать очень осторожно и с учетом логики. Тупое следование чужому опыту ничего хорошего дать не может и пользы не принесет. Люди слишком разные, соответственно и подход к каждому, после набора общих знаний, должен быть разный. Но вот набор общих знаний просто необходим.

Та же йога — это не только физические упражнение (Хатха Йога), или восточные единоборства, не только умение классно начистить морду сопернику — это способ жизни, имеющий в своей основе мощнейшее философское обоснование. Физические упражнения без философии лишь укрепляют физическое тело, физические потребности и инстинкты. Но и философия, укрепляющая и возвышающая дух, будет слабо работать в больном теле.

Придя к такому выводу, я почти все свое свободное время посвятил чтению и осмыслению разных техник и течений, пытаясь найти в них общие мысли и идеи.

За этими занятиями не заметил, как и перестройка подоспела. Муж сестры ввязался в крутой бизнес. Первые несколько лет все было более-менее нормально, а затем среди этих бизнесменов мочилово началось.

Родственничек подумал, прикинул, что пока мозгами не раскинул, надо хоть семью от опасности оградить. Обсудив ситуацию с Натальей, моей сестрой, они официально развелись. Им он купил 4-хкомнатную квартиру в спокойном районе, и в ухоженном доме. Попросил меня присматривать за племянниками 15 и 16 лет, обещая перечислять мне за месяц пятикратную зарплату программиста.

Тут уж я оторвался. Решил перепробовать все, о чем мечталось. Мы ездили на международные слеты «Радуга», слеты авторской песни, и по Симорону, посещали сборы толкиенистов, славянистов, теософистов… С таким разбросом направлений, трудно достичь хоть каких-нибудь значимых результатов, но это и не было моей целью, я не собирался делать из них крутых специалистов или профессионалов.

Мне лишь хотелось дать племянникам попробовать себя в большом разнообразии направлений, что бы легче было понять, чего же им интересно и чем они хотели заниматься в будущем. Познакомить с по-настоящему увлекающимися и интересными людьми, с наполненной целью жизнью. Не менее важным было так же укрепить здоровье и дать хотя бы начальные навыки владения телом и самообороны. За четыре года я многому научил ребят, и сам немало приобрел.

Вся моя прошлая жизнь в более или менее четком виде прошла перед внутренним взором, однако большого сожаления и желания вернутся к ней, не возникало. Даже немного удивительно, почему так. То ли шок от перемещения еще не прошел, то ли ожидание новизны от жизни?!

Хотя, то, что мне досталось женское тело, может вылиться в большую проблему для меня в будущем. Сейчас то ему, в смысле телу, двенадцать, но вот когда наступит пора полового созревания, лет эдак в четырнадцать, они и подкрадутся. Правда, если судить по моей худобе и мелкости, то, вероятнее всего, проблемы начнутся где-то к шестнадцати годам. А это два, а то и все четыре года, у меня есть в запасе, чтобы придумать, как с этим справиться.

Однако, с другой стороны, сожалей — не сожалей, а вероятность возврата вряд ли существует. Так что будем работать с тем, что имеем.

Кстати, о переносе сознания, я читал у Блаватской, в «Из пещер и дебрей Индостана», правда там перемещались из тела в тело, по собственной воле и в рамках одного мира. Здесь же еще и мир другой. На тему данного объяснения можно долго спорить, типа тут не до конца верно, там немного не так… Однако, в целях психической адаптации, я решил, что не стоит много на эту тему размышлять, поэтому, буду считать, что все происходящее, в рамках возможного.

Глава 3. Укрепление семьи

Магистр известил мою семью, теперь уж мою, о том, что со мной все в порядке. А так же, что мое здоровье пошло на поправку. Через недельку уже смогу спустится к семейной трапезе. На всякий случай, чтоб заранее подготовить всех к возможным казусам моего поведения, он предупредил семью о том, что с памятью у меня некоторые проблемы. Так же напомнив всем, сколько времени я, в смысле Лионелла, проводила в последние годы в библиотеке, намекнул, что, явно перечитав, я идеями разными сыплю. Во избежание рецидивов, семейству было рекомендовано не спорить, не противоречить, и делать, что попрошу.

Когда Криста принесла запрошенные книги, мне чуть дурно не стало от их количества. Но, плохей — не плохей, а изучать придется. За день я быстренько пробежался по особенностям местной религии, чтобы не попасть впросак и на костер соответственно. Порадовался, что к магам здесь отношение спокойное, помощь умеющих людей в моем деле не помешает. В плане религии, решил, что понятия Великой Матери мне будет достаточно на все случаи жизни. После этого переключился на историю своей семьи. Вот её следует хорошо запомнить, хотя, эта родословная — нудятина невероятная. Просмотрел самое последнее, а все остальное — потом как-нибудь.

Наверное, самым трудным для меня было вдолбить в себя привычку говорить от женского лица, не разглядывать оценивающе лиц своего пола и помнить, что я ребенок и соответственно вести себя, совсем уж явным образом не командуя и не посылая никого. Получалось похуже, чем в фильме «В джазе только девушки». Там герой повторил себе несколько раз — «я девушка, я девушка…» монтаж — чик, и герой уже не сбивается. Мне же приходилось быть начеку каждую минуту, и днем и ночью повторять себе «я девочка, я девочка… пошла, поела… погуляла…» и так до бесконечности.

Ситуация очень неприятная. Меня сильно напрягало попадание в женское тело, ведь теперь я буду должен говорить и действовать от женского лица, и не один день или год, а всю жизнь, если конечно не найду способ, как вернуться назад. Наличие или отсутствие каких-либо органов не определяет человека. Здесь важнее, кем он себя считает. Если бы это было не так, то тогда бы и не существовали такие категории народа, как трассексуалы: органы то у них одни, а вот считают они себя другими…

Я же считал себя мужчиной, и менять свое мнение не собирался.

Категорически, до зубовного скрежета, мне не хочется превращаться в полноценную женщину, однако, имея женское тело, я уже и не мужчина. Чтобы не сойти с ума от такого несоответствия, я напомнил себе о тех сотнях тысяч монахов различных конфессий, которые дают клятву безбрачия. Могут же люди обходиться, так почему бы и мне не суметь?! Чем я хуже их?!

Мне приходилось сталкиваться с теми, кто кидался на все, что шевелится, хоть на козу, хоть на… что угодно. Такие типы, со спермой вместо мозгов, в случае, если сам трахать не сможет, сами подо что угодно лягут…

Я же и по пол года мог не иметь подружки и на стенку от этого не лез. Тем не менее, мысль, провести всю жизнь в полном воздержании, меня не грела, но и другого выхода я не видел. Напомнив себе, что в данном мире имеются маги, я решил, что обоснуюсь в этом мире основательнее, а затем уж попробую поискать выход из этого положения. Так что, как говорится: дай боже мне силы…

Выучив имена членов семьи и слуг, с которыми, по идее, придется сталкиваться, решил, что пора выбираться в люди и знакомится лично. В первую очередь мы с Кристой вымыли меня по полной программе. Только теперь мне представился случай внимательно себя рассмотреть. Тело было худым и мелким не по возрасту. Лицо сложно назвать красивым, скуластое, возможно из-за худобы, имело нездоровый бледно-серый цвет кожи. Это и не удивительно, от постоянного нахождения в помещении кто угодно станет бледным. Единственное, что хоть немного делает приятным лицо, это большие глаза необычного светло зеленого цвета. Волосы русые, на солнце отсвечивающие рыжим. Как утверждает Маэстро, я единственная из семьи рыжая, и очень похожа на прабабку по цвету волос и характеру. И судя по описанию, прабабуля обладала жестким, упрямым характером. В качестве убеждения могла и пятак начистить. Классное прикрытие. Если что не так, можно на прабабку кивать, мол, я ни при чем, предки виноваты.

К слову, помниться читал в книгах по иридодиагностике и физиогномике, что зеленые глаза и рыжие волосы присущи именно личностям с авантюрным характером. Не будь этого аспекта в характере девочки, вряд ли она решилась на столь опасный эксперимент.

После мытья мы с Кристой разворошили весь гардероб, перемеряли и перебрали все, что там было. Что-то Кристе ушло, что-то в дальний угол запихали как нефункциональное, что не одеть без бригады служанок. Мне отобрали с пяток платьев попроще в одевании и с виду без излишеств.

Затем, мы занялись волосами. Почти все предложенные Кристой прически мне не понравились: долго сооружать и не быстрее разбирать это воронье гнездо. В итоге волосы заплели в косу и уложили короной. Кое-как одели на меня одно из подготовленных платьев. Криста все пыталась корсет на меня надеть, пришлось пригрозить кухней, чтоб отстала. Из обуви накопали что-то в виде мягких кожаных полусапожек.

Выход приурочили ко времени, которое по-нашему можно назвать полдником, поскольку есть то, что и все, мне было нежелательно, а чаек вреда не принесет. В сопровождении мага и Кристы я спустился в столовую. Ох, и трудно же мне это далось. Ноги дрожали и подгибались, и было непонятно, то ли от страха, то ли от слабости, или от того и другого. Для устойчивости пришлось вцепиться в магистра. С другой стороны меня поддерживала Криста.

Особо сильным испытанием для меня оказалось хождение в длинном платье. Поскольку мое внимание постоянно было направленно на изучение окружающей обстановки и попытку запомнить как можно больше, я постоянно забывал приподнимать подол платья. Если бы не магистр Жаколио, я бы упал, вероятно, раз пять за вечер. Пока мы шли по длинным коридорам замка, не смотря на чистоту, ощущение какой-то запущенности, безысходности так и витало в воздухе.

К моему выходу, в столовой собралось все семейство: Ирвин восемнадцати лет и Нирана четырнадцати больше походили на отца, и, как и он, были светловолосыми и с ореховыми глазами. Несмотря на то, что на мордашки они были симпатичные, но на фоне Рэма и Лорэйн они выглядели менее привлекательно. Рэмануэль — шестнадцати, и Лорэйн — пятнадцати лет больше походили на мать, портрет которой мне показывал магистр перед моим выходом. Мать была очень красивой женщиной с тонкими чертами лица, каштановыми волосами и изумительными синими глазами. Изображена она была с сапфировыми сережками и ожерельем, которые настолько гармонировали с её глазами, что от портрета трудно было отвести взгляд. И становилось понятным, почему отец без колебаний бросил столичную жизнь и женился ней.

Чтобы куда-то вести семью, мне надо было внимательнее изучить характеры сестер и братьев. Для этого, стоит чаще собираться всей семьей. Я уговорил их вместе со мной заниматься физическими упражнениями, чтоб помочь мне поправить здоровье, а так же что бы они по очереди читали мне книги, и обучали пению и игре на инструменте, похожем на гитару.

Обучение пению и игра на местном инструменте пошли у меня лучше всего, поскольку в прошлой жизни я, неплохо для любителя, играл на гитаре. Вместе со мной училась и Криста. У меня голос оказался высоким и мелодичным, у Кристы несколько ниже. Когда мы пели на два голоса, получалось красиво. Когда же, в наш хор включались сестрички и братья, то, на мой вкус, получался шедевр. Правда, местный репертуар, мне совершенно не нравился, слишком уж был занудно-завывательным.

Некоторое время я присматривался к семье. Ребята оказались неплохими, но очень уж пассивными, опустившими руки. Через месяц совместных чтений и песенных вечеринок, я решил, что пора начинать изменять семейные настройки и мышление. Разговор решил начать с Лорэйн и Нираны. Когда мы; сестрички, братцы, Криста и магистр Жаколио, — собрались, как обычно, вечером в гостиной, я сразу начал с вопроса:

— Девочки, не расскажите ли, как вы видите нашу жизнь на ближайшие пять- десять лет.

Сестрицы переглянулись между собой, лица при этом у них стали печально- несчастными, затем они бросили быстрый взгляд на Ирвина, и уставились в пол с видом партизанок. Мда-а… Судя по всему, свое будущее они видят явно не цветущим. Ну что ж, придется переходить на личности:

— А как бы вы это будущее построили, если бы появилась возможность создать его по собственному желанию? Вот ты Лорейн, как видишь свое идеальное грядущее?

— Я бы хотела выйти замуж за очень богатого и родовитого мужчину, — немного помявшись, тихонько произнесла она.

— А если он при этом окажется очень старым и не красивым, или это для тебя не важно? — быстро спросил я.

Да уж, такие размазанные желания корректировать и корректировать. Ведь по жизни часто случается, не выраженное четко желание может, воплотившись, принести много горя.

— Ну что ты! Вот если бы меня спросили, как я хочу, то, конечно же, муж должен быть молодой и красивый! — не выдержала Нирана.

— А если пьяница, да бабник? К тому же, красивые парни, частенько являются любителями пройтись по бабам-с… Да при таких достоинствах возьмет и промотает в два счета все богатство на развлечения…

— Ну-у-у… — протянула Нирана. Видно, на большее ее фантазии не хватало.

— А если бить будет, да ругаться, что бедную от жалости приютил? — тут сестрицы мельком переглянулись и совсем спали с лица.

— Ли, сестричка, а не рано ли тебе о таких вещах разговаривать? — не выдержал Ирвин.

Вот ты то мне и нужен! Сам нарвался, вот теперь посмотрим, как спасаться будешь.

— Знаешь ли, мой дорогой братец, к тому моменту, когда будет не рано, может оказаться слишком поздно, — пришлось сильно постараться, чтоб голос звучал ровно, и не очень слышно было ехидство.

— Извини, не понял.

— Для того, что бы твои сестры могли выйти замуж, им нужно хоть какое-то приданое. Папочка наш, видишь ли, в печали. Забросил дела, о детях не заботится. Его не волнует, что у дочерей нет приданого, что нет денег на полноценное образование сыновьям, а значит и карьера им не светит. — Ирвин несколько раз порывался перебить меня, но я движением руки останавливал его.

— Примем как факт, у папули горе. Хотя никакая печаль не отменяет долг перед детьми. Но это пока опустим. Вот скажи Ирвин, ты, как наследник этих развалин и бесприданниц сестер, что ты сделал, чтобы поправить положение, сделать имение приносящим доход, собрать приличное приданое твоим сестрам?

Та-а-ак! Судя по выражениям лиц, тут назревает массовое самоубийство. По-моему зацепило. Переваривают. Любим мы врать сами себе, делая вид, что не замечаем истинного положения дел, авось само рассосется. Ну что ж осознание того, в какой ж… сидишь, дает возможность из того самого места выбраться.

— Я не достоин называться наследником!.. Я плохой сын и брат… — долго зрел, чтоб сказать. А какой пафос в голосе! Похоже, братец пострадать любит.

— Э-э мой дорогой, твое самобичевание нам не поможет, а самоубийство ввергнет твоих сестер еще в большую зад… м… э… беспросветность.

— Что же мне делать? — такая растерянность на лице, что мне его даже жалко стало.

— А вот это вопрос настоящего мужчины, — теперь пилюлю надо подсластить и убедить, что он способен изменить ситуацию. С печальным папашей разбираться будем попозже. Его на ура не возьмешь.

— Для человека, желающего изменить положение, в котором он находится, необходимо сначала признать, что то, как складывается его жизнь, ему не нравится. Следующим шагом необходимо понять, а что надо получить в итоге изменений. И только затем надо начинать работать над путями достижения. Где мы сидим, ты понял. Теперь разберем что нам надо. Сделать процветающим и приносящим большой доход имение, собрать приданное и выдать замуж сестер, жениться тебе и Рэму, — говорю, а у самого внутри узелок завязывается. Да уж, не так проста задача, как сначала показалось.

— Об имении поговорим немного попозже, а вот для того, что бы мне с сестрицами выйти замуж, нам необходимо где-то познакомится с будущими женихами, а для этого иметь возможность выходить в свет, на приемы, балы… Для этого надо жить в большом городе, уметь вести себя как истинные светские дамы, танцевать модные в данное время танцы, иметь модные платья… — ну и перечень, самому страшно стало.

Это ж, сколько всего надо заиметь и научиться! О-хо-хо… Я тут думал, что несчастнее выглядеть уже невозможно. Но, сейчас глядя на лица родственничков, понимаю, что недооценил их мимические способности.

— И заметь, это только чтобы познакомиться с потенциальными претендентами. Для того, что бы позвали замуж, нужно немаленькое приданое. Кстати, чтобы жениться, тебе тоже не мешало бы выходить в люди. Это значит иметь и уметь все то же самое. Да и Рэму то же необходима кой- какая сумма, а то кто ж за него пойдет.

Мне кажется, они уже запуганы до свинячьего визга. И это правильно. Невозможно что-то менять в своей жизни, если не осознать глубину той задницы, в которой находишься.

— А вот теперь я хотела бы, что бы вы выслушали меня очень внимательно. Я несколько лет потратила на поиски выхода из создавшейся ситуации, перелопатив огромное количество литературы, и как мне кажется, я имею реальный план. Только совместными усилиями мы можем решить нашу проблему. Если вы готовы слушать меня, делать и учиться тому, что я скажу, мы сумеем устроить наши жизни как сами захотим, — мне хотелось, чтобы речь звучала убедительно.

Однако по мере того, как я говорил, недоверие все больше проступало на их лицах. Пришлось апеллировать к авторитетным для них личностям.

— Магистр Жаколио, прошу подтвердить мои слова.

— А? Что?.. — глазки округлил, на всю морду лица непонятки. Вот блин! Я же репетировал с ним данное обращение. Спал что ли, козел старый? Грозненько так на него бровки нахмурим.

— Ах! Да, да! Будете делать все, что он скажет и жизнь станет веселее.

— Кто?!? — ишь ты, как они все дружненько.

— Как кто, Лионелла, — кажется, выкрутился, маразматик старый.

Теперь папашу нашего печального осталось обработать, в смысле морально подготовить, о долгах и обязанностях напомнить. На следующий вечер еле удалось всех собрать в гостиной, видно впечатлились нашим нынешним положением. А уж папулю, чуть ли не силком пришлось тащить. И пока все не разбежались, начал разговор:

— Папочка, не подскажешь ли, какой доход давало имение в течение первых пару лет, после вашей свадьбы, когда вы приехали сюда жить с мамой?

— Э-э… ну… я… уже не помню, — пожал плечами папаша.

— А каков доход был в год перед смертью мамы? — да уж, только руками развел паршивец.

— Не подскажешь ли как у нас сейчас с доходами- расходами обстоят дела? — продолжаю засыпать его вопросами.

Он уже даже руками не разводит. Некоторое напряжение мысли в лице появилось. Мысли — это хорошо, а то давненько за ним это не наблюдалось. Ирвин и сестрички с очень серьезными лицами исподлобья наблюдают за отцом.

— Ли, доченька, не женское это дело вникать в хозяйственные дела, да и мала ты еще, — стараясь казаться спокойным, выдал папаша.

— Ты совершенно прав, об этом должны заботиться мужчины, но если у них нет ни мозгов, ни желания, то заботу о приданом приходится женщинам брать под свой контроль. Папочка, мне давно хотелось тебя спросить, вот ты много раз говорил, что очень любил нашу маму. Мы твои дети от горячо любимой женщины, почему же ты не любишь нас? — я задал свой вопрос серьезно и громко, чтобы все хорошо расслышали.

— Как ты можешь так говорить? Это неправда, что я не люблю вас! Я постоянно вам говорю, что люблю вас, — с возмущением, несколько картинно воскликнул граф.

— Любовь — это не слова! В первую очередь это забота. В чем выражается твоя забота о нас? — я сделал небольшую паузу и продолжил:

— Дела имения запущенны, замок требует ремонта, нет денег Ирвину и Рэму на обучение, из-за чего они не смогут сделать карьеру, чтобы самим иметь возможность зарабатывать, — вскочив и уперев руки в бока, почти ору я. Печальный наш папусик багроветь уже начал. Интересно, это от гнева или от стыда? Теперь главное не дать ему вставить ни слова.

— Твои дочери не имеют приданого. Кто нас возьмет замуж? Так и умрем старыми девами, сидя на шее у братьев, — побольше трагизма добавляю в голос, чтоб папуля возмущаться не начал.

Ирвин и сестрички уже смотрели на отца сердито и обличительно. Рэм же сидел более расслабленно и даже улыбался. Правда, несколько кривенько его улыбка смотрелась.

Поскольку, за все эти годы у них не возникло ни одной идеи, как поправить свое положение, то и не имеет смысла ждать от них чего-то путевого. Сейчас они способны только переругаться. Так что, надо самому выдавать направление движения.

— А вот теперь слушаем меня все очень внимательно, — максимально повысив голос, чуть ли не по слогам пропечатал я, — обвинения были нужны, что бы вы поняли, в каком дерьме мы сидим.

— Ли! Какие слова ты употребляешь? Это не прилично, — воскликнул отец с некоторым облегчением.

— Я называю вещи своими именами. И ходить вокруг да около не собираюсь. Упрекать друг друга в случившемся глупо. Лучшим решением будет, если мы все, без исключений, начнем работать над исправлением ситуации.

— Девочка моя, как ты похожа на свою прабабку, в честь которой ты названа, — задумчиво проговорил папуля, рассматривая меня, как будто в первый раз увидел.

— Знаю, и очень этим горжусь, — с улыбкой произнес я.

— А ты в курсе, Ли, что у твоей прабабки были несколько м-м… э… своеобразные способы достижения цели? — с некоторым трудом подбирая слова, промямлил папа.

— Ты хочешь сказать, морду била? Ну, если другие методы не работают, а этот дает нужный результат, то почему бы его и не применять. Пока она была жива, дела в имении шли хорошо. Уведомляю всех, что собираюсь держать под контролем все дела в поместье, и в случае необходимости, буду обращаться к проверенным бабушкиным методам, — на полном серьезе продекларировал я.

Мой внешний вид худющей и мелкой девочки, совершенно не вязался со словами. Все рассмеялись. Ну, вот как заставить их прислушаться к моим словам?! Просто беда с моей внешностью! Никто не хочет воспринимать меня и мои слова серьезно! Как, в таком случае, я смогу выполнить то, что пообещал?!

Наклонившись вперед, с еле сдерживаемой яростью, чуть ли не по слогам, произнес:

— Вы будете сильно удивлены, если все же захотите проверить степень воздействия бабушкиного метода. Запомните! Я не остановлюсь ни перед чем, но имение будет приносить доход, и у нас с сестрами будет приданное, а братья получат возможность сделать карьеру.

То ли убежденность в голосе, то ли предлагаемая перспектива понравилась, но все смеяться прекратили. Обдумав немного, все пообещали свое содействие на данном пути.

С этого дня все зажужжали и забегали. С раннего утра и до позднего вечера все время было расписано между учебой и тренировками.

Труба зовет.

Идем в поход

На битву с бедностью.

Вперед.

Немного освоившись в этом мире, я попросил Магистра передать указание управляющему прислать несколько мальчиков 14–16 лет. Желательно, чтоб были сиротами или младшие в семье, смышленые и хорошо бы, если бы знали грамоту. На следующий день, десяток парней ожидало меня в хозяйственном крыле замка. Передо мной стояли оборванные, грязные и худые подростки, исподлобья зло глядящие на меня.

— Эй, управляющий, ты, что им наплел? Чего это они на меня зверем смотрят? И почему они такие грязные? Ты что ж их ползком по оврагам до замка гнал? — не глядя на управляющего, я задавал вопросы, прохаживаясь вдоль нестройного ряда замарашек и всматриваясь в лица.

— Проясняю ситуацию. Моя семья собирается вводить некоторые изменения в управлении поместьем. Придется много, далеко и надолго ездить. Для этого мне нужна охрана, — говоря свою речь, я внимательно следил за выражением их лиц, стараясь не пропустить ни одного изменения.

— Мы согласны — нестройным хором проблеяли парни, радостно улыбаясь.

— Мальчики, вы не поняли. Мне нужна охрана, а не стадо баранов, — ехидно произнес я.

— Посмотрите на себя — чтобы из вас сделать охранников, придется много трудиться. Вы должны будете изучать письмо и чтение, учить счет, законы страны, правила торговли, и много других вещей. Тренироваться и учиться придется по 16 часов в день без выходных. Жить будете в пристройке к казарме, — по мере того, как я говорил, их лица постепенно вытягивались.

— Кто не будет прилежен или не сможет выдерживать такой темп, будут отосланы назад. Мне слабаки за спиной не нужны. И последний важный штрих — учиться придется все свободное от заданий время, независимо от того, сколько лет вы уже тренируетесь. А теперь, те, кто готов тяжело трудиться, шаг вперед. — Я даже сбился с дыхания, говоря такую длинную речь.

Девятеро из десяти шагнули вперед. А последний, хоть и хотел бы присоединиться, но был единственным мужчиной в доме при шести женщинах. Я решил оставить всех согласившихся, слабые и нерешительные в процессе отсеются.

Два следующих дня парни обустраивались: набивали сеном матрасы, мыли стены, окна и полы в комнате, где должны будут жить, сами мылись, стриглись, перешивали из старых платьев моих отца и братьев что-то более подходящее на себя…

Выстроенные через два дня ребята выглядели намного лучше.

— Тренировать вас буду лично, — четко проговорил я, отслеживая реакцию.

Все заулыбались, зашушукались, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы не смотрите, что я мелкая и худая. Вам, чтоб умаяться, хватит.

Парни заржали во весь голос. Ну-ну… Смеется тот, кто смеется последний.

— Выйди из строя, — ткнул я в одного из наиболее неуклюже выглядящих.

Парень в вразвалочку медленно побрел ко мне.

— Обратите внимание на то, как он выглядит. Переваливается как пьяная утка, а на его осанку вообще без слез не взглянешь, то ли кривой, то ли горбатый, — с усмешкой ткнул пальцем в эту несуразную фигуру.

Все заржали еще громче и стали тыкать в вышедшего пальцами. Тот зло посмотрел на меня и покраснел.

— Не поняла, вы чего смеетесь?! Вы считаете, что выглядите лучше? Х-ха!!! И еще раз — Х-ха!!! Такие же горбатые и кривые! — грозно выкрикнул я.

Все замолчали и опустили глаза. Отправив вышедшего парня на место, я прошелся вдоль строя.

— Вы все здесь на чучел похожи. Мне же нужны подтянутые, крепкие воины, с которыми на люди не стыдно выйти. Для этого вам придется работать, работать и еще раз работать…. И когда-нибудь из вас получиться что-то приличное. А теперь о правилах, которые вам придется соблюдать, если хотите на меня работать, — сообщил я этому сборищу беспризорников.

— Правило первое — молчание. Вы должны меньше болтать, как между собой, так и со слугами и родственниками. Лучше всего, если вы будете кратко и четко отвечать на вопрос, обращенный лично к вам. Со всеми проблемами обращаться ко мне, так же кратко и четко.

— Правило второе: запрещено явное и бурное выражение эмоций, и смех в том числе, можно только слегка улыбаться.

— Правило третье: беспрекословное и быстрое выполнение всех моих приказов.

— Правило четвертое: запрет, на все виды, так называемой, любви. Влюбленный осел ничего не замечает и ни о чем, кроме предмета своей любви, не думает. Присутствие подобного идиота в команде, идущей на дело, может навредить всем. При первых признаках влюбленности, замеченный в этом должен либо сам уйти из команды, либо будет изгнан. Каждое ваше нарушение будет записываться. Первый месяц вам дан на привыкание, но те, кто к концу этого срока соберет более двадцати нарушений, будут отчислены и отосланы в деревню.

К концу моей речи парни стояли навытяжку, не улыбаясь.

— Все, кого не устраивают выше перечисленные правила, можете возвращаться к себе в деревню, — закончил я свой инструктаж.

Я понимал, что предложенное мной, далеко от совершенства. Однако решил, что время само подкорректирует все неувязки.

Для нас начались рабочие будни.

Первым делом следовало научить их осанке и правильной ходьбе. А то на их стойку буквой зю и тягание ног, без слез смотреть нельзя. Не менее важным навыком, является умение быстро воспринимать и, не менее быстро, реагировать на приказы, и работать в команде. Единственно известный мне способ обучения, пришедший к нам из глубины веков, это умение маршировать в строю. Римские легионеры слаженным маршем прошли всю Европу, и еще несколько столетий удерживали от развала римскую империю.

С большим трудом выстроил свое стадо в два ряда.

— А теперь мои хорошие, после моей команды «направо» все дружно поворачиваем в эту сторону, — сообщил я, пойдясь взглядом по своей команде.

— Напра-а-аво! — громко скомандовал, и вопросительно уставился на них.

Все стояли, недоуменно переглядываясь между собой.

— Вы что, не знаете где право и лево? — изумился я.

Парни неуверенно покивали головами.

— Кто знает, что такое право? Двое?! А почему вы не повернулись, когда прозвучала команда? — попытался я изобразить грозный голос.

Мда… у данного тела это получилось похожим на циплячий писк. Еще раз МДА! Ни вида, у меня нынешнего, ни голоса. Так можно и комплекс неполноценности заполучить! Ну и как при таком раскладе, внушать своим подчиненным страх и уважение. Хрен бы с тем страхом, но, при имеющейся мелкости и дохлости, даже уважение заполучить сложно.

— Ну-у-у… мы знаем право, но не поняли, что надо делать, когда орут это слово, — проблеял один из парней.

Пришлось объяснять и затем демонстрировать повороты, подавая себе команды, и маршировать, высоко поднимая ноги.

— Все поняли? — уточнил я.

Народ активно закивал головами.

— Надо отвечать — так точно! — гаркнул я, надеясь, что моя речь звучала убедительно.

Народ вразнобой проблеял что-то мало вразумительное.

— А ну-ка все вместе, хором «Так точно!» О-о-о… Не курсанты, а стадо баранов! — не сдержался я, выведенный из себя их непониманием.

Еще с час мы тренировались кричать хором, пока не стало получаться более-менее слаженно.

— А теперь вернемся к право-лево, — сообщил я парням радостную весть, когда те уже охрипли от криков.

Пришлось еще раз все показывать, но и это не помогало. Два часа пытался вбить в них понимание, что надо делать, но на мои команды они упорно разворачивались кто в лес, кто по дрова. Вымотавшись, как бобик, приостановил занятия и послал всех на урок к магистру.

На следующий день тоже не произошло заметных сдвигов. Пришлось прибегнуть к уловкам. На правую ногу навязали пучок сена, на левую солому. И дальше занятия пошло намного проще.

— Сено! Сено! Правой! Правой! — орал я.

На сено парни реагировали правильно, а вот при команде — направо, начинали сбиваться.

При переходе на обучение маршу, возникли новые проблемы. Мне с трудом удавалось подбирать команды, что самому не запутаться.

— Сеном, ша-агом ма-арш!!! — надрывался я, шизея от собственных указаний.

— На Се-ено! — командовал я, когда колонне требовалось повернуть вправо.

С маршбросками тоже проблема возникла. Деревенские парни никак не могли взять в толк, зачем как кони бегать без дела просто так по кругу. Пришлось бегать в горы, брать каждому по камню килограмма на три-четыре, и затем двигаться к деревне и складывать их неподалеку от дороги. Крестьянам было сказано, что могут использовать все, что мы натаскали, для строительства. Мы таскали булыжники месяца четыре, но каждый раз, когда приносили следующую партию, на этом месте было уже пусто.

Со временем все втянулись в тренировки и привыкли к расписанию занятий. Вставали в шесть утра, бежали к реке, обливались водой, затем бежали назад, переодевались, к этому моменту и я с Кристой спускался после своих водных процедур, и начиналось — массаж, растяжка, разминка. Затем мы завтракали, и дальше начиналась тренировка. Мы бегали, прыгали, маршировали с песнями, метали ножи, стреляли из луков и арбалетов, отжимались и подтягивались… Владению мечом нас обучали то Ирвин, то Рэм, которым так же нелишне было позаниматься.

В качестве основного оружия я выбрал палку, длиной сантиметров семидесяти, с металлическими набалдашниками с обоих концов. В будущем планировалось перейти на полностью металлическую. Меня, как-то очень впечатлила информация, прочитанная в Интернете, как четыреста монахов шаолиньского монастыря, с металлическими посохами в руках, разогнали десятитысячное японское войско. Насколько правдива информация, не знаю, но, виденное мной по Интернету, выступление монахов этого монастыря, было впечатляющим.

Три часа в день были посвящены учебе умственной. Час времени, посвященный истории, политике или основам экономики этого мира вел Магистр Жаколио. Поскольку его должность называлась домашний маг, то он так же преподавал нам общий обзор и основы магии. Остальное время занимался с ними я, учил письму, счету, проверял, насколько усвоили законы этого мира…

Поскольку мое тело было совершенно слабым, то мне приходилось заниматься 5-10 минут и затем либо изучал деловые бумаги, либо присматривал за парнями. Следующее упражнение я снова делал с ними 5-10 минут, и опять за чтение, а парни продолжают сами. Временами давал им задание, а сам шел на лекции Магистра. Чтоб ребята честно занимались, я вначале отловил одного из пытавшихся сачковать и хотел для острастки выгнать, так он в ногах у меня валялся, умоляя, пришлось на первый раз оставить. Больше симулянтов не было.

Парней временами шатало от усталости, но я ободрял их словами;

— Помните, на то что бы избавиться от старой привычки необходимо сорок дней, а чтобы выработать новую привычку, или во что-то втянуться, надо девяносто дней. Так что еще немного и вам полегчает. Но кому совсем уже невмоготу, никогда не поздно вернуться в деревню.

На это они скептически слегка улыбались, но никто не сдался и не ушел.

Для поднятия боевого духа и хорошего настроения парни маршировали пару раз в день по полчаса с песнями из кинофильма «Гусарская баллада»: «Жил был Анри четвертый» и «Давным-давно».

Я конечно, как мог, подбадривал их, пытался поддерживать стремление заниматься, но бог ты мой, кто бы поддержал меня!!! Как тяжело было порой заставить себя пойти на тренировку, или на лекцию. Я никогда не любил скучную жизнь, но старался и не перенапрягаться. Всегда балансировал на грани необходимо/интересно. Потому никаких больших достижений ни в чем не имел. Здесь же необходима была такая целеустремленность и воля, которую правильнее было бы назвать фанатизмом.

Временами, когда было совсем невмоготу, я становился раздетым перед зеркалом и, глядя на этот скелетик, так сказать суповой набор, убеждал себя, что если это тело не укрепить, не сделать здоровым и сильным, то могу вскоре потерять его от болезней. Временами твердил себе о долге перед душой девочки. Когда и это уже не помогало, то шел учиться танцевать или пел. Мне это всегда хоть немного поднимало настроение.

По вечерам мы всей семьей, а через пару месяцев еще и мои парни из команды, собирались в гостиной и пели песни. Поскольку местный репертуар мне не нравился, я старался вспомнить все, что знал в том мире. Для меня и братья, и сестры, независимо от возраста, ощущались почти ничего не знающими и не умеющими детьми. Поэтому, сначала я выбирал детские песенки из мультфильмов: «от улыбки станет всем светлей…», «по дороге с облаками», «с песней весело шагать по просторам…», почти все из «бременских музыкантов»… То, что я с ними разучивал, нравилось всем неимоверно. Они умудрялись запомнить текст за один вечер, и уже на следующий день можно было услышать, как кто-то тихонько напевает выученное вечером.

После семейного совета, где было принято решение об изменении жизненного курса, я попробовал ввести совместные тренировки с командой, но мои родственнички морщили свои благородные носики, и сильно кривились, пришлось их тренировать отдельно.

И все равно, в «семействе датском» все шло не так, как хотелось бы. То утром кого-то не поднять, то лекцию пытаются пропустить, то тренировки. Сестрички все ныли, что девочкам физическими упражнениями заниматься даже вредно. Танцевальные движения все разучивали с гораздо большей охотой. Они, конечно, занимались, но совсем уж спустя рукава. Всем явно был необходим какой-то стимул. Надо было что-то срочно придумать.

Глава 4. Ярмарка

Первое, что следовало сделать, это обновить семье гардероб, а то у всех в основном были обноски: у мальчиков переделанные из отцовских вещей, у девочек — из материнских. В таком виде их никуда нельзя выводить, а то можно получить чувство собственной неполноценности. Надо было срочно находить способы зарабатывания денег.

Для этого было решено посетить ближайшую ярмарку в Торнске. Там стоило изучить, на какие товары спрос, что носят из одежды. Прикинуть, на чем мы можем заработать. Закупить тканей на новые одежды, да и всяких мелочей нужных в хозяйстве целый список набрался. Магистр Жаколио, мудро посоветовал взять с собой всех парней из команды, грамотно рассудив, что, во-первых, мы не знаем обстановку на дороге и в городе. А во-вторых, мальчишкам тоже стоит присмотреться к миру.

Информация о поездке на ярмарку была воспринята всеми с энтузиазмом. Оставшиеся до ярмарки три недели мы занимались как бешеные. Время тренировок боя с палками и стрельба из маленьких арбалетов, были увеличены вдвое. Так же было увеличено время на разучивание новых песен и в качестве танца изучали стэп, именуемый по-русски чечеткой, брэйкданс и нечто на тему фламенко и русских народных. Я не знал, получится ли у нас эти навыки использовать. Но лучше перебдеть, чем недобдеть, поэтому, мы на всякий случай разучивали и это.

Для меня и Кристы сшили из старых платьев по две пары брюк, одни простые, принятые в этом мире для мальчишек, другие в старинном японском стиле. Когда я впервые увидел по телевизору японца в этих брюках, то поначалу принял их за юбку. И лишь когда он начал орудовать мечом, а потом и скакать на лошади, понял что это за фасончик. Прям как у запорожских казаков, только внизу не собрано. Правда, на лошади мне ездить рановато пока, слишком у меня сейчас размеры малы. Это, если мужика на цистерну верхом посадить, то ноги у него настолько раскорячатся, что в подобное мабу, в смысле, «позу всадника», без должной тренировки не встанешь.

В качестве средства передвижения выбор пал на карету. Во-первых, магистр человек пожилой, ему комфорт тоже нужен. Поэтому, решено было, четверо из команды едут верхом, мы с Крис и магистр Жаколио в карете, остальные на телеге, ведь не тащить же покупки на себе.

Выехали мы на рассвете, останавливались пару раз поесть на очень короткое время. Еще раз пять за дорогу все покидали карету и телегу, и шли пешком рядом, даже ехавшие верхом присоединялись. И коням от этого отдых и нам разминка.

Добрались до города за час до заката. Остановиться мы намеревались у друга магистра, тоже мага, поэтому сразу направились к нему.

— О-о!!! Кого я вижу! Осел ты, старый! Наконец-то выбрался из своих гор, а я уж и не надеялся встретиться с тобой. По крайней мере, на этом свете! — радостно заорал хозяин дома, увидев нашего мага.

— Сам ты, осел старый! И не позорь меня перед моими учениками, а то не посмотрю на возраст, и та-а-ак насоваю, что мало не покажется, — стараясь не рассмеяться, попытался изобразить грозный вид магистр Жаколио.

— Вся это толпа твои ученики?! Ну, ты и гигант! Прямо герой эпоса! — почти неприлично заржал такой по виду добропорядочный старичок.

— Не то чтобы совсем уж мои ученики, да и не совсем все… — замялся наш маг.

Шустро подбежавший к нам старичок, радостно скалясь, стукнул его по плечу.

— Ты всегда любил преувеличить, Алхимик, — воскликнул он и стукнул Жаколио по второму плечу.

— Ты на кого бочку катишь, Клык моржовый! — рявкнул магистр Жаколио и в ответ хлопнул хозяина дома.

Летевшего старичка подхватил Род и аккуратно поставил на землю. Мы испуганно застыли в ожидании реакции летающего мага, гадая, это дружеская разминка или уже полноценная ссора.

— Ну, медведь!!! Ну… не ну ты и окреп в своих горах! Силен, силен… — восхитился он, потирая плечо.

— Ну, дык, чистый воздух, подножный корм и много ходьбы, — заухмылялся довольный магистр.

— Я смотрю, подножный корм очень питателен, — хмыкнул хозяин дома и, представившись магистром Трэвором, пригласил всех в дом.

Нам выделили три комнаты, одну магистру Жаколио, другую мне с Крис и одну парням. До позднего вечера мы расспрашивали нашего хозяина о ярмарке, о ценах, что стоило бы посетить, а куда не ходить. Маг оказался знающим и давал на первый взгляд неплохие советы. Одной из рекомендаций было посетить трактир «У Жака». Этот трактир был недавно открыт, посетителей немного, поскольку своя клиентура еще не образовалась, достаточно чистый по этому же поводу и с хорошей кухней.

На наше счастье, магистр Трэвор, жил в богатом районе и имел небольшой сад, выходящий к реке, где нам было позволено тренироваться. Поэтому, по утрам мы имели возможность начинать с купания в речке, а затем переходить к разминке и тренировкам.

После завтрака, получив свою порцию советов и рекомендаций, мы двинулись в город. Я с Криста, на всякий случай, оделись, как мальчишки; в простые брюки, свободные рубахи и затянув волосы в хвосты. Магистр Жаколио остался у друга, они давно не виделись, им было о чем поговорить. К тому же он собирался обстановку в стране поподробнее у друга расспросить.

Уже перед выходом я отозвал нашего мага в сторону и взял с него клятву о неразглашении моей тайны. Меньше знают, лучше все спят. И я в том числе.

Первые полдня мы потратили на изучение города, обойдя его почти весь. Он состоял из трех колец. В первом внутреннем, окруженном наиболее высокой и широкой стеной, расположены были храмы местных религий. Так же, в этой части жили правитель города, его родственники и располагались дома самых богатых людей города. Второе кольцо было окружено гораздо меньшей стеной, и через него протекала река, которая, изгибаясь, отделяла районы друг от друга.

Небольшой перешеек и несколько мостов соединяли второе кольцо с центром. В основном здесь проживали умеренно богатые аристократы, чиновники государевы, да купцы. В третьем же круге проживали ремесленники, с их небольшими мастерскими, мелкие лавочники, и вообще, кого тут только не было. Эта часть не была огорожена стеной. В случае опасности, жители третьего круга прятались внутри укрепленного кольца.

Дом магистра Трэвора располагался в средней части города, в живописнейшем месте, на изгибе реки. Видимо, в молодые годы маг имел хороший доход.

Сам город оказался несколько более чистым, чем я ожидал. Даже три небольших парка имел. Сточные канавы, были скрыты под землей, особенно чисто было в богатых районах.

Пройдясь немного по городу, мы двинулись на ярмарку, которая располагалась за стенами, недалеко от восточных ворот. Проводилась она четыре раза в год, на специально отведенном для этого, большом поле, где и устанавливались торговые ряды. И растягивалось это мероприятие на неделю, иногда и на две. В продуктовых рядах кое-кто торговал прямо с телег.

В местах, где продавали различных животных, были устроены большие и маленькие загоны для овец, коров, лошадей… Ох, и воняло же в этом месте…

Дальше располагались ряды, где торговали разнообразными изделиями из металла. Там можно было найти много чего: от гвоздя до плуга. В деревянных рядах продавалось от ложек, до больших шкафов. Если пройти дальше, то попадешь в место, где располагались многочисленные палатки с тканями, украшениями, обувью, коврами… да всего и не перечислишь.

Перекусив с лотков пирожками и запив водой, мы с парнями бродили зигзагами по базару, немного ошарашенные. Только двое из них бывали когда-то на ярмарке с родителями, остальным это все было в новинку.

Услышав восторженные выкрики своих парней, оглянулся и увидел их ходящими вокруг самого натурального верблюда. Откуда эта животина здесь взялась, я не знал, но то, что вокруг отсутствовала толпа народа, а лишь отдельные зеваки крутились вокруг него, говорило о том, что они в данном городе и на ярмарке. Не такая уж редкость.

Мои же парни видели этот корабль пустыни явно впервые. Заметив, что зверь стоит себе меланхолично, и не обращает внимания на окружающих, они начали смело вокруг лазить, тыкать в него пальцами, щупать горб и ноги. Даже попытались клочок шерсти выдрать, при этом громко обсуждая и махая у того перед мордой руками. Смирное животное не вынесло такого надругательства и плюнуло в ближайшего зрителя.

С криками парни бросились на верблюда.

— Сто-о-ять! Команда, ко мне! — заорал я, перекрикивая толпу, хохочущую над неудачником.

— Вы что, совсем сдурели, на тупое животное кидаться? — гаркнул я на ребят, когда они подошли ко мне.

— А чего этот урод плюется? Мы ему ничего плохого не сделали? — обиженно пожаловались они.

Подав пострадавшему свой платок, я посоветовал вытереться и поскорее возвращаться к магистру в дом, мыться.

— Не фиг пялиться и пальцами в бока тыкать. И я бы на вас плюнула, если б вы ко мне так приставали, — сообщив остальным свое мнение, пошел дальше осматривать товары.

Еще дома я сделал себе что-то вроде блокнота из эдакого аналога бумаги. Она была жесткой, темной и ломкой, но за неимением лучшего и это было неплохо. В блокнот я заносил цены, делал заметки и зарисовки тех товаров, выпуск которых можно было организовать у нас в поместье.

Так увлекся рассмотрением и записыванием, что пришел в себя, только когда солнце уже было почти у горизонта. Чертыхнувшись, подал сигнал своим парням, и мы рванули к трактиру «У Жака». По дороге пришлось пару раз уточнять у прохожих направление. Приблизительно минут за сорок добрались до трактира. Предыдущим вечером мы подробно обсудили и распределили, кто, чем будет заниматься и где находиться. Поэтому, как только мы подошли к входу, парни сразу рассыпались вокруг, я же пошел внутрь, а следом за мной и Криста с Родом, с зачехленными музыкальными инструментами за спиной.

Зал состоял из одной большой комнаты, ничем не украшенной, но добротная мебель и чистота, делали его весьма уютным. Несмотря на ярмарку, проходящую в городе, и подходящее время для ужина, в трактире была занята только половина мест. Мы сели на ближайший к прилавку столик и заказали пирожков и чаю.

Пока ждали заказ, а затем и ели, я рассматривал посетителей. Более всего было купцов среднего достатка, если судить по одежде, или маскирующихся под таких. Человек шесть — семь, в той или иной мере имеющих какое-то отношение к благородным. Где-то столько же стражников, видно после работы зашли, и человека четыре напоминающих оборванцев. Ну что ж, сколько не сиди, а начинать когда-то придется. Тяжело вздохнув, я оторвал себя от стула и подошел к прилавку.

— Приветствую вас, уважаемый. Что-то не очень много у вас посетителей, — как можно вежливей произнес я, обращаясь к хозяину. Мужик, посмотрев на меня с некоторым раздражением, промолчал. Я пошел на следующий заход:

— И кухня у вас неплохая и чистенько, а вот не идет народ. Может еще чего-то не хватает?

— Тебе чего надо, парень? — спросил меня хозяин, глядя на меня с подозрением.

— Мы тут с парнями могли бы развлечь посетителей пением, — быстро заговорил я.

Трактирщик перестал елозить тряпкой по столу и молча уставился на меня, как бы раздумывая, сейчас вытолкать или еще подождать.

— Вы нам ничего не платите. Если посетителям придется не по душе, мы просто уходим и дело с концом. Если же понравится, то и вы в прибыли, и нам может чего заплатят, — еще быстрее затараторил я, видя, что мужик готов нас выкинуть вон.

Трактирщик, нахмурив лоб, несколько минут размышлял, а затем спросил:

— А кто вас ко мне послал?

— Магистр Трэвор. — сказал я и понял, что петь нам позволят.

Видно хозяин знал и уважал мага.

Мы сдвинули у стены три тяжелых и достаточно устойчивых стола вместе, с двух боков подставили по стулу, в качестве ступенек. Криста и Род сели по бокам импровизированного подиума аккомпанировать мне. Я спел парочку местных произведений, народ не особо отреагировал, наверное, приелись. Затем решил рискнуть и запел песню из фильма «Труфальдино из Бергамо»:

О добрый новый день пошли мне хлеб насущный,

О боже помоги сыграть нам роли лучше,

И что б несчастья все меня забыли,

Что б зрители мои щедры сегодня были…

Разговоры в таверне немного притихли, кое-кто поднял на меня глаза, а кто-то обернулся.

Я же, почти не останавливаясь, продолжил:

…Птица счастья завтрашнего дня

Прилетела крыльями звеня.

Выбери меня, выбери меня,

Птица счастья завтрашнего дня…

В зале никто не остался равнодушным. В зал ввалилось еще человек пять, судя по всему, на музыку завернули. Со всех сторон народ начал выкрикивать:

— Эй, парень, еще давай.

Хозяин трактира помахал мне, мол, все классно, еще пой.

— Что-то горло пересохло, что почти с голоду умираю, даже переночевать негде, — сделав максимально жалостливое лицо и голос, я хитро посмотрел в зал. Народ сначала недоуменно смотрел на меня, затем до них стало доходить, кто-то заулыбался, кто-то нахмурился. Один мужик совершенно бандитской наружности с руками в наколках и одетый в почти рванье вдруг бросил мне золотой. Я чуть не забыл поймать деньгу от неожиданности.

— А ну паря, чего-нибудь для души и чтоб соответствовало деньгам — прогремел великан. Я его внимательно осмотрел, мне он почему-то напомнил моряков из очень старых фильмов, и хотя море от данного городка было далеко, я все же прокрутил в голове что помню, напел Роду и Кристе мотивчик и запел песню Высоцкого «Еще не вечер»:

Четыре года рыскал в море наш корсар,

В боях и штормах не поблекло наше знамя,

Мы научились штопать паруса,

И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам,

На море штиль и не избегнуть встречи.

Но нам сказал спокойно капитан:

«Ещё не вечер, ещё не вечер»…

Во время пения, отбивая ногами чечетку, я поглядывал на этого мужика. Тот сидел, обхватив огромными руками глиняную кружку, склонив над ней голову, и не шевелился. Трудно было понять, нравятся ему слова или нет. Когда песня закончилась, мужчина несколько минут сидел молча. Правильнее будет сказать, что все в таверне сидели молча. Стояла Такая Тишина, что я уже не знал, что и думать. Затем этот здоровяк поднял на меня глаза и сказал — выдохнул:

— Ещё раз.

Пришлось еще раз спеть. Когда затихла музыка, мужик с силой стукнул кружкой по столу, поднялся, нашарил в кармане монету и бросил подбежавшему трактирщику. Кивнул мне головой:

— Спасибо парень, уважил, — и вышел из таверны, хлопнув дверью.

У меня чуть ноги не подогнулись. Несколько неожиданной для меня оказалась реакция на песню. Тут же в меня полетела еще одна монета, еле поймал. Теперь она была брошена молодым мужчиной, явно благородного происхождения, в несколько поблекшей одежде, то ли от долгой дороги, то ли человек переживает не лучшие времена.

— А мне… что посчитаешь нужным, — тихо попросил он.

Немного подумав, я запел песню, которую слышал в испонении Сергея Никитина «Каждый выбирает по себе», на стихи Ю. Левитанского:

Каждый выбирает для себя,

Женщину, религию, дорогу,

Дьяволу служить или пророку,

Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе

Слово для любви и для молитвы,

Шпагу для дуэли, меч для битвы.

Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе

Щит и латы, посох и заплаты,

Меру окончательной расплаты,

Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя…

Выбираю тоже, как умею,

Ни к кому претензий не имею,

Каждый выбирает для себя!

У мужчины даже руки задрожали. Посидев еще пару минут, после того как замолкла музыка, он резко встал и кивнул трактирщику. Тот быстро подбежал, получил деньги и закланялся, как ванька-встанька. Видимо, дали гораздо больше, чем требовалось. Благородный бросил на меня внимательный взгляд:

— А ты наблюдателен и умен не по годам, малыш, — глухо сказал он и пошел на выход.

Нервные они все какие-то. Если так дело дальше пойдет, то трактир скоро опустеет. Правда хозяин еще не предъявляет никаких претензий. За крайним столиком у дверей сидели четверо стражников, они о чем-то пошептались и подозвали меня.

— Спой и нам что-то подходящее, парень, — вручая мне деньги, попросил один из них.

Решив, что пора выбрать что-то повеселее, запел из «Гусарской баллады»:

Жил-был Анри Четвертый,

Он славный был король,

Любил вино до черта,

Но трезв бывал порой.

Войну любил он страшно

И дрался, как петух.

И в схватке рукопашной

Один он стоил двух.

Еще любил он женщин

И знал у них успех,

Победами увенчан,

Он жил счастливей всех.

Когда же смерть-старуха

Пришла за ним с клюкой,

Ее ударил в ухо

Он рыцарской рукой.

Сначала все весело мне подпевали, помахивая кружками, официанты активно разносили вино, но ближе к концу песни у всех почему-то лица сделались серьезными, особенно у четверки стражников.

Но смерть полна коварства,

Его подстерегла

И нанесла удар свой

Ножом из-за угла.

От страшного удара

Кровь брызнула из жил,

И нечестивец старый

Скончался, как и жил.

Когда я закончил петь, в трактире все до единого человека уставились на меня. Мне стало совсем неуютно, и я решил, что мне пора сваливать, пока не прибили непонятно за что.

— Большое спасибо за внимание. Уже темнеет, а я еще мал, чтоб ходить один по темноте, да и город еще плохо знаю, могу заблудиться, — часто кланяясь и без остановки говоря, я отходил к двери. Криста и Род, так же кланяясь, двигали следом. Оцепенение как бы спало с народа.

— А ты завтра здесь будешь петь? — спросил кто-то из сидящих в зале.

— Конечно, конечно, — отозвался трактирщик — ты приходи еще.

— Я постараюсь — крикнул я, и мы выскочили на улицу.

Из-за углов выбрались остальные парни, которые располагались вокруг трактира кто где, на случай если нам понадобится помощь. И мы радостные рванули домой. Для первого заработка мы получили очень даже хорошую сумму. Один золотой это четыре полноценных обеда на всю команду из 12 человек. А нам заплатили целых три. И приглашение трактирщика имеем. Вряд ли каждый день будет такая удача, но как говорится; поживем-увидим. Когда мы вышли из таверны, действительно были уже темно.

Мы рассыпались договоренным порядком: мы с Крис и двое по бокам, один за спиной, остальные шестеро эдаким широким ромбом вокруг нас, с арбалетами на взводе под плащами. Я начал беспокоится, хоть с ориентацией у меня всегда было хорошо, но город мы осматривали только раз и днем. В сумерках окружающий мир обычно выглядит несколько по-другому. В темноте же место, освещенное слабыми масляными фонарями, где был всего один- два раза, узнать почти невозможно. А уж от парней вообще не стоит ожидать способность к ориентированию в городе, даже днем, ведь они выросли в деревне. Радость от удачного заработка несколько померкла.

Где-то через пол часа я уже начал закипать. Поскольку «У Жака» нам рекомендовал магистр Трэвор, то логично предположить, что это заведение должно находиться не очень далеко от его дома. Ну, не попрется же маг на другой конец города, чтобы посетить какой-то там трактир. Получается, что мы либо не узнаём в темноте его дом, либо гуляем в другой стороне. Бли-и-ин… Надо было перед заходом в трактир раза три пройтись от него до дома и обратно. Все мы умны бываем задним умом. И, что странно, ни одного прохожего поблизости не наблюдается. Либо, заметив нас издалека, заранее разбегаются, либо по темноте в этом городе предпочитают не выходить на улицу. Если верно второе предположение, то у нас проблемы.

Я костерил себя вдоль и поперек. Ведь взрослый же мужик, несмотря на то, что тело сейчас детское, а так глупо своих парней, почти пацанов, подставил. Четыре месяца подготовки слишком мало для серьезного столкновения. Чувствовалось, что все устали, но я не знал, что делать. Вдруг, ушедший на метров на двадцать, угловой ромба сделал знак, что впереди у левой стороны улицы люди. Шедшая вдоль стен четверка замерла, мы же с Крис и тремя сопровождающими скользнули, как можно тише, под стены домов. Громко звучавшие голоса указывали на возможность скорой драки. В слабом свете Луны было видно четверо мужчин, один спиной к стене и трое перед ним. Искать менее агрессивных прохожих уже не было здоровья. Один нападать на троих вряд ли будет. А вот трое на одного — выглядит более логичным. Значит против нас, в случае если не договоримся, будет только трое. Ну что ж, как говориться — будем брать. Оставив Кристу с Ником у стены, приказав не высовываться, остальных послал окружать. Сам же, вместе с Родом, выдвинулся на границу видимости.

— Эй! Привет! — крикнул я.

Все четверо замолчали и посмотрели в нашу сторону. И тут я узнал, в стоящем у стены мужчине, того, кто заказывал вторую песню.

— О-о-о! Привет! — еще раз воскликнул я, — Рад тебя видеть. Ты уже закончил общаться, или тебя подождать?

Парень внимательно посмотрел на меня, видно попытался вспомнить, где мы могли встречаться. Судя по тому, как изменилось его выражение лица, он узнал меня, однако удивлен нашим появлением в этом месте.

— Эй, малявки, валите отсюда, пока по ушам не заработали, — презрительно сплюнув, сказал один из нападающих.

— Действительно, пацан, иди-ка ты домой, — отозвался благородный.

— Я, конечно, извиняюсь, мужики, но у меня безвыходное положение. Мне срочно надо узнать, как добраться домой, а свой адрес кому ни попадя говорить, не хочу. Так что ты покажешь нам дорогу домой — я ткнул пальцем в благородного — а вы трое свободны. Прошу очистить пространство, — закончив говорить, я поднял заряженный арбалет.

Рядом поднял арбалет Род. У всех четверых округлились глаза и попадали челюсти. Затем у тройки нападающих выражение лица начало меняться, видно их не совсем впечатлил я маленький и с маленьким арбалетом.

— Эй, парни, без глупостей. На вас еще с десяток арбалетов направленно. Кто-то да попадет, — видя, что мужики не очень верят, бросил в сторону:

— Трое на границу, остальным тихо свистнуть.

На расстоянии двух метров друг от друга на границу света стали еще трое. Из темноты со всех сторон раздался тихий свист. Пять, хоть и маленьких, арбалетов у пятерых, хоть и мелких, пацанов, уже впечатляли. Парень из трактира смотрел уже с интересом, явно наслаждаясь ситуацией. Чтобы быстро закончить с выяснениями, я продолжил:

— Мужики, чес-с-слово, я извиняюсь, что поломал вам всю малину, но я хочу домой. Мне уже давно пора спать, а я, как придурок, брожу по темным улицам. Именно этот человек мне нужен, чтоб довести до дома и спеть колыбельную. К вам у меня нет никаких претензий. Никакого вреда я вам причинять не собираюсь. Вы свободны в эту сторону, — я махнул рукой вперед по улице, поскольку сзади у стены стояла Криста.

— Освободить проход, — бросил я в темноту.

Трое бандитов сначала бочком и медленно, а затем все быстрее, двинули в указанную сторону.

— Ну и чего ржем? — обратился я к благородному, когда мужики скрылись с глаз.

— Ну, ты парень и горазд врать. И что это вы такой большой и вооруженной компанией делаете в ночном городе? — со смешком и несколько ехидненько спросил он.

— У тебя проблемы со слухом или с мозгами? Я же конкретно сказал, мы заблудились, — сердито сказал я. Мои пацаны тут же направили на благородного арбалеты.

— Что ты себе позволяешь, малец? — высокомерно вскинулся тот.

— Ах, ну да, ну да! Мы ж такие высокородноблагородные, прям ути пусики. — ехидно просюсюкал я.

— Да как ты смеешь!.. — вскричал этот мужик.

Став в позу королевы, великосветским голосом, я поучительно произнес:

— Не рождение делает человека благородным, а его дела. Человек, требующий уважения, но ничего не сделавший для этого, просто идиот. Кричать на голодного и замерзшего ребенка не делает тебе чести.

Парень несколько раз открыл и закрыл рот, затем рассмеялся:

— Ну, ты даешь! — воскликнул этот тип и с силой хлопнул меня по плечу.

Качнувшись от удара, я сделал шаг назад, нога попала в ямку и подвернулась. Вскрикнув, я упал.

— С-с-сволочь! Ты соображаешь, что ты делаешь? — закричал я.

Тот сначала хотел что-то резкое ответить, но, увидев, что я сижу на земле, подскочил ко мне:

— Что случилось?

— Ногу из-за тебя подвернул. Как я теперь идти буду? — почти прошипел я.

— Я тебя понесу. Вам куда? — Подхватывая меня на руки, спросил парень.

— Нам нужен дом магистра Трэвора. — Устраиваясь поудобнее, произнес я.

— Да? И кем же вам приходится магистр? — удивленно спросил он.

— Не много ли вопросов для человека, который ничем не заслужил доверия? Давай неси меня быстрее, а то я уже засыпаю, — пробурчал я.

Парень хмыкнул и пошел. Я махнул своим парням, и они снова выстроились широким ромбом вокруг нас. Пока он довел нас до дома, я уже заснул, пригревшись. Как только мы подошли к калитке, тут же из дома выскочил магистр Жаколио, видно он давно выглядывал нас, и, увидев меня на руках у незнакомого мужчины, бросился к нему:

— Что с ней? Сударыня, что случилось? — это он уже мне.

— Госпожа вывихнула ногу, — слегка присев произнесла Криста.

Не знаю, с какого перепугу, однако у принесшего меня парня начали опускаться руки.

— Эй! Эй! Ты что, убить меня хочешь? Уронишь же! — хватаясь за его шею, закричал я.

— Прошу простить меня, моя госпожа, — перехватывая меня удобнее, произнес он.

— Магистр Жаколио, мы заблудились. Я замерзла, устала, у меня болит нога, я хочу есть и спать. А кстати, как вас зовут, представьтесь, пожалуйста, — почти простонал я.

Конечно, веду себя как маленький ребенок, но ведь все сказанное, правда. Видно сегодняшняя нагрузка оказалась слишком большой. Все немилосердно болело, не было сил даже пошевелить рукой.

— Незаконнорожденный сын графа Мэтью, Арниэль, к вашим услугам, сударыня. После смерти отца, ради сохранения собственной жизни, сбежал из родового замка. Теперь вот скитаюсь, — с наигранным оптимизмом произнес наш благородный. Представляться мне, держа меня же на руках, все же несколько неудобно.

— Не могу сказать, что мне приятно. Я чувствую себя просто ужасно. Неси меня в спальню, граф, ты меня совсем заморозишь, — последнее предложение я прорычал ему в ухо.

— Криста проследи, чтоб накормили наших парней. Пусть после ужина выпьют горячего молока с маслом и травами, хорошо укутаются и спать. Завтра сидим дома, отдыхаем от потрясений. После того, как Арни со мной управится, покормишь его и тоже отведешь спать, — перемежая речь зевками, с трудом говорил я, пока Арни тащил меня, следуя за Магистром, а Криста шла рядом.

Я уже почти ничего не соображал и не воспринимал, только где-то на грани сознания понимал, что меня раздевают, растирают, чем-то кормят и поят…

И даже показалось, что кто-то пел колыбельную. Полный кошмар и ужас!

— За всю жизнь, это тело не имело столько физической нагрузки и психологических потрясений, сколько я устроил ему сегодня. Так и убить себя не долго. Где мои мозги были, когда я еще только планировал такое плотное расписание?! — выругал я сам себя, перед тем, как полностью погрузиться в сон.

Дальнейшие несколько дней для меня прошли, как в тумане. Я просыпался, меня чем-то кормили с ложечки, поили, и снова протирали влажным полотенцем, и я тут же засыпал снова. Временами видел перед собой то лицо Арни, то Кристу, то Магистра. По настоящему проснулся только на третий день. В теле чувствовалась слабость, но ничего не болело.

— От простого хождения чуть не помереть! Кошмар! — выдохнул я возмущенно, сев на кровати.

С решимостью немедленно начать тренировку, начал оглядываться в поисках одежды. В ту же минуту ко мне подскочил Арни.

— Срочно зови Кристу! Пусть выводит парней в сад на тренировку. Это же надо, свалиться от простой ходьбы. Больше ни дня без тренировок. Где моя одежда? — не давая ему сказать ни слова, зашипел я. Тут же в комнату влетела Криста, а вскоре и магистры подошли.

Меня начали отговаривать, уговаривать и вообще ни пускать. Я рвал и метал, но пришлось позволить себя выкупать, накормить и напоить какой-то лечебной дрянью. Однако, по поводу тренировки, я остался непреклонным и, не смотря на моё требование идти самому, Арни понес меня в сад, где уже собрались все мои парни.

Судя по радостным улыбкам, ребята были рады меня видеть живой и решительной. На здорового я еще не выглядел. Пригрозив им пальцем, я скомандовал поставить меня, и мы начали с разминки и растяжек. Арни стал за моей спиной, видно собираясь, в случае чего, подхватывать меня. Но, получив указание присоединиться к тренировке и не отлынивать, начал заниматься, расположившись рядом со мной. Оба Магистра установив в саду, недалеко от нас, кресла и столик, уселись пить чай. Наверное, в качестве скорой помощи, на всякий случай.

Если быть честным, то мне не хотелось даже двигаться. Но страх перед смертью, и боязнь беспомощности, толкали меня заниматься, не хуже кованого сапога под зад.

Сегодняшнее занятие решил посвятить лишь работе с посохом. В этом комплексе задействовано все тело, но на ограниченном пространстве. Делая шестой раз упражнения, я покачнулся. Арни подхватил меня на руки, а магистры, не слушая возражений, потребовали отнести в спальню. Меня помыли, поскольку я был совершенно мокр, переодели, покормили бульоном, напоили какой-то микстурой и уложили спать. Арни запел мне колыбельную. Только я собрался возмутиться, что уже не ребенок, но неожиданно заснул.

Проснувшись часа через три, и узнав, что время уже ближе к вечеру, я вспомнил про трактир и приглашение хозяина. Уведомив всех, что мы идем выступать, начал одеваться. Что за шум и беготня поднялись! Все начали убеждать меня, что еще очень слаб, и мне надо отдыхать, и так далее, и тому подобное.

— Вы поймите, что пока у нас есть разрешение трактирщика, и место еще не занято, нам нельзя откладывать, — горячился я, боясь потерять возможность заработать деньги, в качестве последнего аргумента, сообщил, — поскольку Арни уже привык и приловчился меня носить, то вполне может донести до заведения и обратно, и я не устану.

— У него руки отвалятся носить такую большую девочку, — усмехнулся магистр Трэвор.

Хлопнув Анри по спине, или до чего смог дотянуться, я провозгласил:

— Ничего не отвалятся, он меня на плечах понесет.

На что эти двое несколько смутились. Мне это показалось странным. Я ведь помню, как в моем родном мире носил своих племянников на плечах, и ничего страшного в этом не видел.

— Веса то во мне немного. Вряд ли тебе будет тяжело, пожал я недоуменно плечами.

На что, он покачал осуждающе головой. Магистр Жаколио и Криста громко рассмеялись, а мои парни, помня о запрете, смех сдерживали с трудом. Собрались мы быстро. Мы с Кристой, как и в прошлый раз, оделись мальчиками. Все взяли по посоху и паре ножей и пять арбалетов на команду, что б не тащить лишних тяжестей, ведь с нами Арни. Так же захватили несколько вещей, так сказать для смены декораций. После того, как я залез Арни на плечи с перил веранды, тот шел молча до самого трактира, и лицо его было весьма пунцовым. Народ по дороге на нас оглядывался. Меня это мало смущало, а уж моих парней тем более. Подойдя к трактиру, меня спустили на землю и мы: я, Арни, Криста, Род и еще двое наших парней, в качестве танцевальной поддержки, зашли в трактир. Остальные ребята из команды рассыпались вокруг.

— О, парень! Хорошо, что ты пришел. Тут тебя уже спрашивали несколько раз, — радостно воскликнул трактирщик.

Зал опять был полупуст. Совместно с хозяином мы сдвинули вместе три стола, как и в прошлый раз. Арни сел поближе к нашему сооружению, в качестве охраны. Пока мы шли, я сказал Кристе и Роду, с какой песни начну выступление. Ее мы уже исполняли дома, так что ребята заиграли сразу, а я запел. Начинать решил с вступления к фильму «Труфальдино из Бергамо». Больше всего мне нравились две последние строчки — чтоб зрители мои щедры сегодня были… Мы решили, что стоит вставлять между куплетами дополнительные музыкальные проигрыши, чтобы не надорвать горло. Затем я исполнил песню из «Бременских музыкантов»:

Ничего на свете лучше нету,

Чем бродить друзьям по белу свету.

Тем, кто дружен, не страшны тревоги,

Нам любые дороги дороги…

Во время пения слегка пританцовывал, отбивая чечетку, закончив выступление колесом. Народ дружно выразил восторг, начав громко хлопать и требовать продолжения. На музыку и крики потихоньку стали подходить еще посетители. Трактирщик и двое парнишек активно забегали между вновь пришедшими.

Самое время напомнить про желание попить, что аж есть охота… В этот раз зрители сообразили быстрее. Из группы роскошно одетых благородных ко мне полетел золотой:

— Чего нибудь… — неопределенно покрутил пальцами поднятой руки, один из франтов.

— Удивишь, еще получишь, — высокомерно процедил его сосед.

Мы быстренько посовещались и на сцену вышли двое наших парней, в качестве поддержки, которых мы договорились использовать, только если будут хорошо платить. Сняв верхние плотные рубахи, все остались в тонких свободных рубашках. На шею повязали платки и в руки взяли, как шпаги, наши деревянные посохи.

Пока мы быстро подготавливались, Криста и Род исполняли проигрыш. Как только мы облачились, я выскочил на импровизированную сцену и запел песню, которую слышал в своем мире в исполнении Миронова:

Шпаги звон, как звон бокала,

С детства мне ласкает слух.

Шпага многим показала,

Шпага многим показала,

Что такое прах и пух.

Вжик, вжик, вжик,

Уноси готовенького,

Вжик, вжик, вжик,

Кто на новенького…

Пока я пел, парни изображали бой на шпагах. Это была крутая показуха с прыжками, кувырками, даже пару раз колеса крутили. На словах «уноси готовенького», Нэт медленно упал, а затем откатился к краю импровизированной сцены. Следующий куплет мы изображали бой вдвоем с Питом, затем опять включился Нэт, одетый в жилетку и с новым платком на шее. Дальше, они снова вдвоем фехтовали, а я лишь пел, слегка притопывая ногами.

Представление с изображениями боев на шпагах, мы растянули минут на двадцать. Посетителей еще добавилось, по-моему, уже были заняты все места. Часть зала вскочила и пыталась подпевать нам. На лицах аристократов, заказавших нам песню, исчезло высокомерие. Слушали они нас с удовольствием и один даже подпевал. После окончания номера, франт, обещавший нам золотой, ухмыляясь, бросил нам еще одну монету.

В это время из дальнего угла к нам начал проталкиваться мужик абсолютно бандитской наружности. Кричащие и хлопающие посетители замолкали при его приближении и расступались перед ним. Подойдя, он хлопнул золотым по столу, изображающему сцену.

— А теперь, пацаны, изобразите что-то подходящее для нас, — криво улыбаясь, хриплым голосом сказал он: в его голосе больше звучала угроза, чем просьба. И сел на ближайший к сцене стул. Арни и так сидел весь напряженный, а тут прямо как натянутая струна стал. Подмигнув Арни, чтоб расслабился, я напел Кристе и Роду мотивчик. Пока они проигрывали вступление, мы с Нэтом и Питом надели рваные рубашки, жилетки и повязали на пиратский манер платки. Взяв в руки по кинжалу, мы выскочили на сцену, и я начал исполнять песенку из мультфильма «Бременские музыканты»:

А как известно, мы народ горячий,

И не выносим нежностей телячьих,

Но любим мы зато телячьи души.

Любим бить людей и бить баклуши…

Мы танцевали брэйкданс с кинжалами в руках. Парни, расположившись с двух сторон, выдавали по максимуму. Я же только обозначал движения, не делая их полностью. Все же, как-никак, после болезни, да и устал уже.

Когда мы закончили, народ сдержанно хлопал, неуютно чувствуя себя под взглядом выглядящего бандитом, мужика. Его же компания улюлюкала, свистела и хлопала нам от души. Он сам довольно улыбался. Хлопнув по столу еще золотым, прохрипел:

— Давай еще.

Подбежав к мешку с реквизитом, я повязал на бедра платок, набросил на шею несколько ниток бус, а в руки взял карты. Ребята уже играли подсказанный мотив. Пит и Нэт продолжили танцевать брэйкданс. Выбежав на середину, я, танцуя в цыганском стиле, запел из тех же «Бременских музыкантов»:

Говорят, мы бяки- буки,

Как выносит нас земля.

Дайте что ли карты в руки

Погадать на короля…

Завтра дальняя дорога

выпадает королю,

У него деньжонок много,

А я денежки люблю…

Королёва карта бита,

Бит и весь его отряд.

Дело будет шито-крыто,

Карты правду говорят…

Ол-ля-ля, ол-ля-ля,

Завтра грабим короля…

К концу песни зал трактира превратился в музей скульптур. Франты и Арни сидели неестественно выпрямившись, с бледными лицами и выпученными глазами. Трактирщик держался за сердце. Бандит был невероятно доволен: хлопнув по столу еще одной монетой, он довольно заржал, и, кивнув своим друзьям, в полной тишине, подкидывая и ловя кинжал, пошел к выходу.

Даже после того, как они вышли, народ сидел молча, как пришибленные. Я же, схватив деньги, бросился собирать реквизиты, кивнув парням на Арни, который сидел соляной статуей. Они правильно меня поняли. К тому времени как я все собрал, парни уже дотолкали вялого Арни до дверей. Мы выскочили из трактира уже все вместе. Свистнув своим, мы рванули подальше отсюда. Сейчас Арни был явно не способен меня нести.

На полученном от исполнения, адреналине, мы за пятнадцать минут долетели до дома. Оба магистра стояли, округлив глаза, глядя, как мы заскакиваем на полной скорости во двор, а следом, двое мальчишек тащат за руки, а двое подталкиваот в спину, затаскивая Арни. Все попадали на траву, а Арни так и остался стоять, там, где его бросили.

Посмотрев на лицо нашего охреневшего главного охранника, магистры подскочили и начали ощупывать его. После того, как один из магистров начал помахивать у него перед глазами раскрытой ладонью, а второй врезал какой-то палкой по коленке, Арни ожил. Найдя меня глазами, он заорал:

— Идиотка! Ты что, совсем рехнулась?! Горячкой мозги выпалило?! — размахивая руками, как мельница, кричал наш благородный.

Магистры шустро, не по возрасту, отпрыгнули от изображающего ветряную мельницу, графа. Четверо моих парней вскочили с травы и встали между Арни и мною.

Мда. Не хватало еще, драки между своими. Подхватившись и махнув команде, чтоб расслабились и отдыхали, я подбежал к Арни, судорожно соображая, чем бы его успокоить. В памяти всплыла картинка, как обычно поступала дочь моего товарища, стараясь успокоить рассерженного отца. Решив проверить результативность данной методы в этом мире, обхватил психованного за талию, и, прижавшись к боку, затараторил:

— Ну, Арни, ничего страшного не случилось. Все живы и здоровы. Вот еще денег заработали. Ну, успокойся. На детей нельзя кричать.

Он заткнулся на полуслове и снова замер. Я же ухватил оказавшуюся недалеко от моего лица, руку, и потерся о ладонь щекой. Послышался дружный, судорожный вздох и Арни начал оседать. Отскочив, чтоб не придавил, я уставился на него во все глаза. Он что, сознание потерял?! Не понял! Какая то неадекватная реакция на детскую выходку. Ведь внеше я выгляжу лет на десять. Ну, во всяком случае, это я так думаю…

Подняв глаза на магистров, понял, что у нас не один на грани обморока. Только Криста и мои парни смотрели на все спокойно и с легкой улыбкой. Я обеспокоено начал помахивать ладонью перед глазами офигевших мужиков:

— Аллё, аллё, господа хорошие, в чем проблема? Вон травка зеленеет, птички поют. Хотите, я вам тоже спою?

— Не-е-ет! — взревел Анри, закатывая глаза.

Мы с Крис рассмеялись, а магистры стали приходить в себя. В их глазах загорелось любопытство. Все еще не до конца понимая, из-за чего весь этот сыр-бор, решил пошутить, чтобы разрядить обстановку. Сделав обиженное лицо и надув губы, капризным тоном произнес:

— Вы только представьте себе, он не хочет, чтоб я пела. А всем, между прочим, нравится.

Сидевший на траве Арни, взвыл. Сгребя меня в охапку, бросил себе поперек колен и начал шлепать по мягкому месту. Хотя, не такое уж оно и мягкое. Было так больно, что я не выдержал:

— Да я же шучу! А ты?! С ума сошел! Больно же! Прекрати немедленно! Не смей бить ребенка!

Он резко прекратил меня шлепать и опустил руки.

Не глядя на него, я поднялся, отошел подальше и сел на траву, обхватив ноги руками. До чего же неприятные ощущения, когда тебя бьют, а ты ничего не можешь поделать. Надо больше внимания уделять уворачивательным упражнениям. Ведь самое главное в учебе для нас, не что б мы «их» победили, а чтоб нас никто не тронул.

Реакция Арни мне была совершенно непонятна. Я вел себя, как ребенок, в смысле, как и выглядит это тело, надеясь, что это успокоит его. Взрослые малышам прощают то, за что более взрослому влетит по полной программе. Однако мой расчет не оправдался, он так странно на мою шутку среагировал?!

Но не расставаться же из-за этого с ним. Магистр Жаколио слишком стар, что бы сопровождать нас везде, куда бы мы не надумали поехать. Арни же подошел бы нам в самый раз. Ему уже двадцать пять, благородное лицо и манеры.

— Правда не все, — вспомнив недавнее шлепанье и ругань, поправился я.

Он мог бы представлять нас на любых переговорах. С подростками никто разговаривать не будет. А вот с ним, кто угодно.

— Прошу простить меня, госпожа, я преступил грань дозволенного. Я должен уйти. Прощайте, — вдруг услышал я. Быстро подняв голову, посмотрел в сторону Арни, который уже встал и, опустив голову, разворачивался в сторону калитки.

— Эй! Эй! Ты куда уходишь? Ты что, бросаешь нас? — закричал я ему вдогонку.

Он остановился и поднял на меня удивленные глаза.

— Но я же… — промямлил он и замолчал.

Все замерли в ожидании. Магистры смотрели на нас, улыбаясь, мои же парни серьезно.

— Я ничего не понимаю. Что случилось? Скажи, что тебя сильно обижает, и я постараюсь так не делать. Я хочу, чтобы ты остался с нами, — слегка нахмурившись, произнес я.

— Ох, Ли! С тобой и яда не надо, любого до могилы доведешь своим поведением, — с видимым облегчением воскликнул Арни и бросился ко мне. Упав рядом со мной на колени, он сгреб меня с земли и, прижав к груди, начал гладить по голове. Полузадушенный, в полувисячей позе, еще и неудобно выгнутый, я размышлял над странностями человеческой психики. Буквально минут пять назад, при моем детском поведении, он буквально шизел и отключался. Сейчас же, сам ведет себя со мной, как с ребенком. Не выдержав его нежностей, я сдавленно просипел:

— Пусти, сумасшедший, задушишь!

Засмеявшись, он отпустил меня и, отстранившись, влюблённо посмотрел мне в глаза. Влюблённо?! О-о-о… Этому телу только тринадцать скоро будет, ему же двадцать пять! Да и выгляжу я моложе своих тринадцати! Он что, извращенец?

— Слушай, а ты случайно не влюбился в меня? — ошеломленный от пришедшей мысли, ляпнул я, не задумываясь о последствиях.

Арни покраснел, затем тут же побледнел, и завалился на траву, держась за сердце. Испугавшись, я бросился к нему:

— Арни! Арни! Что с тобой? Не вздумай умирать, а то не получишь ужина, — тормоша его, почти кричал я. — Я пошутила, — добавил я тише.

— А я нет! Ты действительно способна довести до могилы своими выходками кого угодно. Конечно же, я тебя люблю! Как можно не любить такого талантливого бесенка?! — подхватив меня, он снова начал меня тормошить.

Я закатил глаза. Да что за наказание. Какой-то он совершенно дурной. С этим надо будет разобраться, но не сейчас. Все уставшие и нервные, все время как-то не так реагируют.

— Хватит надо мной издеваться! Я устала, хочу есть, и спать! — проорал я.

Арни, подхватив меня на руки, быстро пошел в дом. Остальные тоже, поднявшись, направились в столовую ужинать.

Глава 5…Завтра грабим короля…

После ужина, магистр Трэвор пригласил нас в гостиную и попросил рассказать, что же произошло. Гостиная была светлой и просторной, с большим камином и огромным пушистым ковром, где, с разрешения хозяина, и улеглась вся моя команда. Магистры и Арни уселись в кресла с бокалами вина в руках. Нас с Кристой посадили на диван и поставили поднос с чаем и печеньем. Парням же было указано на ковре чай не пить. Кто хочет пить, садятся на диван, чашек на всех хватит.

Разговор начал я, извинившись перед магистром Трэвором за доставляемое беспокойство.

— Можете не извиняться. С тех пор, как разъехались дети, и умерла жена, в моем доме не было так весело и интересно. Так что, я рад вашему присутствию, и предлагаю задержаться на какое-то время, после окончания ярмарки. К тому же, вы всегда можете останавливаться у меня, когда будете приезжать в город. Впервые за несколько лет, я снова ощутил вкус к жизни, и очень благодарен вам за это, — улыбаясь по-доброму, сообщил маг.

— Как только снова заскучаете жить, приезжайте к нам в имение, мы организуем вам много шума, ходьбы и подножного корма, — засмеялся я.

— А когда большие просторы надоедят, мы можем спуститься в мою лабораторию. Там тебе тоже понравиться, — заулыбался магистр Жаколио.

— Все химичишь, Алхимик? — усмехнулся магистр Трэвор.

Магистры рассмеялись. Видимо вспомнили что-то из проказ молодости.

Как только мы закончили с взаимными расшаркиваниями, Арни принялся рассказывать о концерте. Я постоянно его перебивал, возмущенно доказывая, что все было совершенно не так, и что у него извращенное видение ситуации. Мои парни стойко молчали. На Крис требование меньше болтать, не распространялось, поэтому, она пыталась меня поддержать. Орали мы все знатно.

В итоге разговора, магистр Трэвор, посмеявшись, все же посоветовал завтра в трактире не показываться. Вместо этого, он предложил пойти в ближайшую к городу рощу, там, у речки есть прекрасная поляна, удобная для тренировок:

— От города, если трусцой, всего лишь минут тридцать. Дорога проходит в десяти минутах ходьбы от поляны, но отгорожена такой густой полосой деревьев и кустарников, что если громко не шуметь, то никто и не догадается, что рядом есть люди.

Наш хозяин, мечтательно подняв глаза к потолку, сообщил, что в юности много времени проводил с друзьями на ней.

— Это действительно хорошее место, — тоже закатив глаза и вздыхая, подтвердил магистр Жаколио.

— А помнишь Тэда? А каких девушек он приводил! И не красавец был, а какой успех у противоположного пола имел, — рассеянно улыбаясь, проговорил магистр Трэвор.

— А как пела Килина! Мда-а-а… Ты не в курсе, где она сейчас? — повернувшись к другу, спросил Жаколио.

— Говорили, замуж вышла и в Родэн уехала. Да-а-а. Хорошее там место, вот с утра туда и езжайте, — встрепенулся, освобождаясь от воспоминаний, наш хозяин.

— А я завтра разошлю по городу своих людей, послушать слухи, разузнать отношение народа и власть имущих к песням и исполнителям, — перешел на деловой тон магистр Трэвор.

На том и порешили.

Погрузив на пару лошадей продукты, оружие, одежду, подстилки для отдыха на траве, мы перед восходом, когда большинство горожан еще спали, выбрались из города. Выискивая выданные магистрами ориентиры, мы приблизительно через час добрались до рекомендуемой поляны.

Место действительно было великолепным, речушка шириной метров пятнадцати, была достаточно глубока, чтоб плавать, и вода достаточно чиста, чтоб использовать для готовки. Парням, разгоряченным после пробежки, было разрешено купаться. Быстро раздевшись, они попрыгали в речку: фыркали, орали и плескались знатно. Арни, хоть и недовольно кривился, покачивая головой, однако никак не комментировал их действия.

Когда же мы с Крис попробовали тут же раздеться, чтоб поплавать, он на нас накричал и погнал за дальние кусты. Решив не спорить, мы отошли. Не успели мы и пару минут поплавать, как он уже подошел с полотенцами и потребовал, чтоб мы вылезали и вытирались. Пришлось выходить. Когда мы уже оделись, Арни пошел выгонять парней из реки.

После купания мы позавтракали и начали как обычно: массаж, разминка, растяжка, упражнения с посохами, стрельба из арбалетов. Затем Арни, выстроив нас в шахматном порядке, стал показывать приемы боя на мечах. При этом он несколько раз повторил, что мы вряд ли научимся хорошо владеть мечом, но знать основные приемы должны, чтобы уметь грамотно отбить удар. Вел он себя, как и положено настоящему наставнику. Даже мне не хотелось оспаривать его команды.

Мне и Кристе он не позволял много заниматься, регулярно заставляя отдыхать. Часа через три-четыре приказал всем улечься на половики и начал рассказывать историю какой-то там битвы. С одной стороны нам просто повезло, что мы заполучили столь грамотного учителя, хорошо обученного теории и практике военного дела, и куче других вещей, о которых не знаем ни магистр, ни я. С другой стороны, раскомандовался тут…

А если совсем уж честно, то никакой целостной системы обучения бою я не имею, в одной секции немного учился, в другой, третьей, что-то видел в кино, что-то по телевизору. Да и фанатичного желания заниматься никак не могу в себе выработать. Нам нужен кто-то, кто будет нас строить, когда у меня не будет ни сил, ни желания. И то, что с нами Арни — это наша удача. Только надо будет поговорить с ним, объяснить, что с детьми надо обращаться мягче, по крайней мере, со мной — тогда, глядишь, совсем хорошо будет.

Рассказывая о методиках боя, Арни начал часто употреблять слово «убить». Пришлось поставить его в известность, что для нас основным законом взаимодействия с противниками должно быть лишь выведение их из строя. А главное правило — это избегание битвы любым приемлемым способом. Сначала Арни попытался оспорить это правило, но я стоял насмерть.

В итоге нашего спора, он согласился с моими аргументами. После этого, мы стали обсуждать и тут же опробовать способы несмертельного вывода из боя противника. Нарисовав на досках несколько силуэтов, начали тренироваться стрелять из арбалета, а затем, отрабатывали удары заостренным металлическим концом посоха.

Утомившись, мы легли отдыхать. Арни в это время готовил нам обед. На солнышке и после физической нагрузки, все разомлели и сразу же заснули. Приготовив еду, Арни с трудом нас растолкал. Ну, прям нянька, чес-с-слово. Не проснувшись до конца, мы поели и снова попадали на подстилки. Посчитав, что детям полезно отдохнуть, он не стал нас поднимать и остался сторожить.

Приблизительно через час, услышав лязг оружия и крики, Арни начал нас расталкивать, решив, что это может быть опасно. Услышав про бой, мы мгновенно вскочили и расхватали оружие.

Арни настаивал, чтоб мы уходили вдоль реки к городу, мне очень хотелось посмотреть, что там происходит. Он убеждал, что мы мало обучены и т. д. и т. п. В итоге, решено было, на поле боя не выходить, а понаблюдать за происходящим со стороны. Залезем на деревья, посмотрим и в случае необходимости используем только арбалеты.

— Равномерно распределяетесь относительно предполагаемого центра боя. Наломаете веток, в шуме боя все равно не слышно, и залезете на ближайшие к дороге деревья. Не забудте обложиться ветками снизу и по бокам, чтоб вас не видно было с низу, — приказал Арни, не терпящим возражения, тоном.

А я сделал себе заметку, что следует сделать нам тренировочную одежду защитного цвета.

— Я очень ценю вас и предпочитаю видеть убитым врага, чем кого-то из вас. Если с вами что-то случиться, мне будет вас не хватать. Так что прошу беречь друг друга и себя, — обратился я к своей команде.

Парни, застеснявшись проявлять чувства, просто покивали головами и двинулись по направлению к звукам боя.

Меня же Арни решил от себя не отпускать. Мы осторожно забрались на огромное густое дерево, с которого было все хорошо видно. С первого взгляда ничего нельзя было понять. Какие то личности, разбойного вида, напали на карету, ехавшую в сопровождении охраны. Разбойников было явно меньше, но, судя по всему, им и не требовалось всех убивать: дорога была зажата лесом, гвардейцы растянулись сзади кареты длинным хвостом и не могли использовать преимущество в количестве. Разбойников же, похоже, интересовала только небольшая кучка дворян, защищаемая десятком гвардейцев, поскольку, небольшая часть бандитов отвлекала охрану, а остальные пытались добраться до благородных.

Быстро определившись, Арни подал сигнал свистом, и мы начали стрелять. Поскольку дело было серьезным, и у Арни опыта больше, я решил не выпендриваться, и лишь заряжал арбалеты, а он стрелял. Судя по тому, что бандиты, упав, не шевелились, он их не надкусывал, а убивал. Я не стал заводить спор — не место и время. Минут через пять все было закончено. Я рванул вниз. Мой нянь, сдавленно зашипел и тоже полез вниз. Гвардейцы и господа дворяне настороженно оглядывались.

— Не стрелять! — закричал я.

— Не стрелять! — проревел сзади и сверху Арни, с тихой руганью, слезая с дерева.

— Наше почтение, господа! Мы тут вам помогли, стрелы на ваших врагов извели. Не могли бы вы заплатить за сделанное доброе дело? — медленно подходя, обратился я к группе благородных.

— Что ты болтаешь, парень, мы и без тебя бы справились! — выкрикнул один из гвардейцев, похоже, их командир.

Тут из леса вышел Арни с двумя заряженными арбалетами в руках. Охрана вскинулась.

— Не стрелять, это со мной, — я махнул рукой в сторону сопровождающего и продолжил, обращаясь к гвардейцу:

— Ну, я же не спорю? Вы им совершенно были не нужны. Нападавшие добрались бы до этих господ и тут же ушли бы. А с вами ничего и не было бы. Так что, я разговариваю именно с ними, — я ткнул в сторону благородных.

— Да как ты смеешь, сопляк! — заорал этот гм… недалекий человек и, подбежав, попытался схватить меня за шкирку.

Я увернулся и врезал посохом ему по локтю. Тот взвыл дурным голосом.

— Не прикасаться! — взревел Арни и поднял арбалет на уровень стрельбы, поводя им из стороны в сторону, и зло глядя на окружающих.

Не знаю даже, на кого он больше злился, но мне почему-то казалось, что на меня.

— Не стрелять! — во всю мощь легких, закричал я своим парням, а затем, повернулся к, стоявшим группой, благородным:

— Не шевелитесь, господа, а то из вас сейчас ёжиков наделают. В вас так же легко попасть, как и в бандитов. Я все же настаиваю на получении с вас денег.

— Тоже мне, спасатели за деньги, — презрительно сказал подросток лет семнадцати, из этой группы. Остальные смотрели на меня с любопытством.

— Спасатели за деньги вон они, — я махнул посохом в сторону гвардейцев, — сидят на полном вашем обеспечении, но, увы… мы сделали работу за них, поэтому я хочу за неё деньги получить. И нечего так кривляться, научись быть благодарным.

— Ты как разговариваешь с принцем, холоп, — возникнул один из дворян.

— Ути пусики! А я, в таком случае, королева, — гордо вскинув голову, жеманно сказал я.

— А ну-ка, где тут моя любимая королева! Дайте мне полюбоваться на вас, радость моя, — радостно скаля зубы, из-за спин показался симпатичный мужчина, лет сорока.

— Уже и пошутить нельзя, — пробурчал я, делая шаг назад.

Однако увидел хороший такой мешочек с деньгами у него на поясе.

— Ну, раз вы мой король, то и ваши деньги — мои деньги. По родственному, так сказать. Надеюсь, вы не против? — радостно улыбаясь, я подскочил к мужику, быстро срезал кошель, и отскочил на недосягаемое расстояние.

Стоявший рядом с ним франт дернулся, но «король» движением руки остановил его.

— Большое спасибо, дорогой, и счастливо оставаться. Мы уходим, — сказал я и, развернувшись, зашагал к лесу. Арни, же отступая спиной вперед, насторожено оглядывал людей, поводя арбалетом.

— Сударыня, не уделите ли мне минуту вашего внимания, — обратился «подаривший» мне кошелек.

— Ну что вам еще, — недовольно буркнул я, и лишь затем кисло скривился, поняв, что выдал себя.

Даже странно, как он догадался, одет-то я, как мальчишка.

— Не соблаговолите ли принять от меня кольцо? Если у вас возникнут какие-то проблемы, покажите его любому королевскому исполнителю и вам помогут, — бросив мне кольцо, сказал этот мужик.

— Оно конечно, большое спасибо, вот только куда я его надену, на ногу, что ли? — хмуро разглядывая кольцо-печатку и свои пальцы, пробурчал я.

— Да уж, мелковаты вы, моя королева, — улыбнулся он, глядя на мою руку.

— Ничего, когда-нибудь вырасту, — бросил я, и пошел быстрее в лес.

— Я буду ждать, моя королева, — закричал он мне вдогонку, и, повернувшись, приказал своим собираться двигаться дальше.

Подходя к границе деревьев, я вдруг увидел у лежащего бандита о-о-очень миленький такой мешочек на поясе. Выхватив кинжал, я бросился срезать нужную в хозяйстве вещь.

— Сударыня, в лес немедленно! — закричал Арни.

Срезав у одного, я заметил, что у лежащего рядом с ним, тоже кошель выглядывает, бросился и тот срезать.

— Ли-и! Я кому сказал! — взревел Арни, перебросил оба арбалета в одну руку, другой сгреб меня и потащил в лес.

— Ты как обращаешься с королевой! Агрх…Больно же! — попытался пошутить я, стараясь освободиться из его захвата.

Уж очень неудобно и болезненно он меня сдавил. Сзади послышался громкий смех.

Оттащив меня туда, где нас уже не видели, Арни свистнул нашим отход. Когда все, кроме Кристы, собрались, он отправил нас на поляну собирать вещи и в полной готовности ждать его.

— Пойду, поищу Кристу, и заодно, присмотрю за уходом этих типов. Так, на всякий случай, мало ли какая идея им в голову может прийти, — шепнул он нам.

Собрались мы невероятно быстро и выстроились в походном порядке на тропе. Ожидать пришлось слишком долго, и когда появились Арни и Криста, мы уже успели совсем изнервничаться.

Оказалось, Криста забралась на дерево, слишком близко стоящее к дороге, и, поэтому, когда закончился бой, она, боясь быть замеченной, сидела неподвижно, пока кортеж не убрался. Арни же, заметив ее, сидящей на дереве, успокоился и лишь присматривал за отъезжающими. Пока гвардейцы расчищали дорогу, убирали трупы, и перевязывали раненных, наша девочка, услышала интересный разговор между господами, прозвучавший почти сразу, после нашего ухода, который она нам и передала:

— Ваше Величество, а зачем вы дали этой девочке свой перстень? — спросил один из группы благородных, обращаясь к подарившему мне кольцо.

Криста удивилась, если это настоящий король, то, как кто-то может спрашивать у него отчета в действиях. Анри взволнованно прокомментировал, что это действительно похож на короля, а спрашивающий — на его Советника.

— Хм… Сам не знаю… Наверное, чтоб не показаться неблагодарным, — задумчиво ответил предполагаемый король.

— Этой невоспитанной и грязной девчонке и денег хватило бы, — с некоторой обидой в голосе сказал один из сопровождающих.

Наверное, сам мечтал получить что-то подобное, но, увы… а тут какая-то…

— Не скажите, не скажите… Вы обратили внимание, что мужчина, прикрывающий ее и, вероятно являющийся ее воспитателем, явно благородного сословия. Да и руки вы ее видели? Они не знают грубой работы, — сказал тот, кого Арни назвал похожим на Советника.

— Разве что оружие. Видели, как она своей палкой врезала нашему… — усмехнувшись, сказал король. — Думается мне, что с таким ее характером, колечко ей очень пригодится. Судя по манере поведения, немало сложностей может появиться на ее пути.

— Послушайте! А ведь, если я не ошибаюсь, то этого дьяволенка мы вчера встречали в трактире, — отозвался еще один из присутствующих.

— А ведь действительно очень похоже. Особенно своей наглостью, — поддержал его франтоватый тип. Еще один тип, стоявший рядом с ним, согласно кивнул головой.

— Даже так? Это интересно. Расскажите, — потребовал Его Предполагаемое Величество.

— Понимаете ли, вчера на обеде у градоначальника, местные красотки, с таким напором проявляли к нам свое внимание, что мы сбежали в город. Побродив немного, зашли в трактир. Вскоре туда забежали пятеро подростков. Трактирщик им явно обрадовался.

Сдвинули три стола, двое сели играть, а этот па… девочка запрыгнула на столы и запела. Голос у нее хороший, да и пела она замечательно, при этом выстукивая ногами ритм, и крутясь, как юла. Как закончила свою песню, сэр Мэлнэс заказал исполнить что-нибудь необычное для нас. Такую песню я никогда не слышал, — в восхищении рассказывающий пощелкал языком и напел куплет, который сумел вспомнить.

Тут второй включился в разговор:

— Это было просто потрясающе в сочетании с имитацией боя на шпагах. Мелкая и два паренька очень правдоподобно все изображали.

В зале все кричали от восторга.

— Да что там эта песня. Вот две следующие, где они танцевали с ножами, изображая бандитов!.. А последняя песня, в свете последних событий, вообще выглядит, как-то особенно многозначительно… Что-то там:…дальняя дорога выпадает королю, у него деньжонок много, я денежки люблю… оля-ля, оля-ля, завтра грабим короля… Где-то так и прозвучало, — не выдержал и франт.

— Хм… И ведь свои денежки она получила, — усмехнулся Советник.

В это время доложили о готовности двигаться, все сели на коней и уехали.

Первые последствия получения кольца.

В течение всего рассказа, Криста выглядела невероятно восхищенной, происшедшим и услышанным. Да и парни слушали с довольными рожами. Только Арни был очень задумчив и серьезен. Что ему не нравится? Мало того, что мы заработали столько, сколько я не рассчитывал собрать за все время ярмарки, так еще и кольцо защитное получили. Тут до меня дошло — ведь мы ни разу серьезно не поговорили. Я не знаю его ситуации, его планов на будущее, он не знает наших дел и планов. Вдруг ему куда-то надо идти или ехать, а тут мы… и он по каким-то там правилам приличия не может нас бросить. Мда-а…

По моим представлениям, для Арни могут быть несколько причин, по которым он бы мог хотеть быть с нами: во-первых, ему безразлично куда идти, а с нами веселее и одиночество не мучит. Второй же причиной, может оказаться его пунктик на тему благородного рождения. Мы являемся благородными, и общаемся с ним на равных…

Хотя, к чему это я придумываю, лучше спросить его. Время у нас было, мы собирались возвращаться в сумерках. Имея в запасе еще часа три, я предложил Арни серьезно поговорить. Разговор я начал о своем деле и цели; о бедности, о своем решении повысить благополучие семьи и выдать замуж сестер и женить братьев. О том, что пение в трактире — только пробные шаги на этом пути. Что пою я не только по необходимости, но мне это еще и нравится, и меня мало волнует, что мое поведение могут посчитать неприличным для моего статуса. Пока это приносит доход и мне нравится, я буду выступать.

— Я была бы рада, если б ты с нами остался. Ведь нас, как детей, вряд ли будут воспринимать серьезно, при любых делах, а ты мог бы быть нашим поверенным представителем, — я закончил свою длинную речь предложением службы.

— Я готов присоединиться к вам и рад оказанной мне чести. Прошу простить меня за недостойное поведение после концерта. Испугался за вас, поскольку, при некотором невезении, за такие песни и казнить могут, — в этой части нашего разговора к Арни уже вернулось хорошее настроение

Свою задумчивость и серьезность после боя, он мотивировал потрясением и удивлением моей удачливости.

— Редко какой вельможа может похвастаться полученным от короля знаком внимания в виде кошеля с деньгами, а уж охранное кольцо… Насколько я знаю историю, то за последние сто лет только несколько человек получили его от царствующих особ, — когда он говорил эти слова, то восхищение и суеверный страх на этот раз проступили на его лице.

— Знаешь, Арни, когда я перекапывала кучу книг, пытаясь найти пути исправления положения моей семьи, то нашла такое высказывание: — Когда человек очень сильно чего-то желает, и направляет всю свою волю и стремление желаемого достичь, то весь мир начинает помогать ему в этом, — я старался говорить со всей убежденностью, на которую был способен.

Не уверен, уловил ли он, что я хотел ему сказать, если нет, то очень жаль. Слишком часто, умные мысли, которые выдают дети, взрослыми воспринимаются несерьезно.

— Другое, не менее интересное высказывание, также говорит об этом: бог помогает тому, кто способен помочь себе сам, — добавил я и вдруг заметил, что уже смеркается.

— Ох, Арни! Если мы не хотим заблудиться в лесу, то пора срочно возвращаться домой, — воскликнул я.

И мы резво бросились собираться. О себе ничего дополнительного он рассказывать не стал, а я решил не настаивать.

Вернулись мы домой, уже в глубоких сумерках. Настроение у нас было замечательным — столько всего произошло в этот день и все больше хорошего. В речке поплавали, на природе потренировались, поспали, поучаствовали в боевой операции, и никто из наших не пострадал, а уж денег-то заимели….

Нас уже ждали с нетерпением. Информация явно была положительной, поскольку оба магистра выглядели довольными и широко улыбались. По последним сводкам выходило, что никаких отрицательных последствий для нас не ожидается. О наших выступлениях говорит, чуть ли не весь город. Трактир «У Жака» заполнен с утра. У самого хозяина постоянно интересуются, будут ли еще выступать те самые артисты, и если будут, то когда. Трактирщик уже присылал своего человека к магистру Трэвору с просьбой, что, если он знает выступающих, или будет с ними встречаться, то чтобы передал приглашение приходить с концертами в любое время. Так же, просил добавить, что он согласен доплачивать, плюс бесплатный обед или ужин.

Мы, в свою очередь, рассказали магистрам о происшедшем с нами. Они были впечатлены получением королевского кольца даже больше, чем Арни. Пересказывать сам бой и получение кольца пришлось несколько раз, — магистрам хотелось понять, почему же король сделал мне такой подарок. Меня это интересовало меньше всего. Ну, сошлась в кучу, серия событий, возможностей и удач, и, в итоге, получилось нечто особенное. Замечательно, зачем еще ломать себе голову над причинами?!

После рассказа мы занялись изучением содержимого кошельков. В тех, что я снял с бандитов, были не только деньги: там еще лежали пару колец и серьги, которые мы решили на всякий случай не продавать в этом городе.

Пересчитав все деньги, и пройдясь по списку запланированных покупок, пришли к выводу, что нам вполне хватит на все, и мы, при желании, можем ехать домой. И все же, я предложил задержаться на пару недель — стоило закрепить успех в трактире, да и, пока есть возможность заработать деньги — стоит зарабатывать. Магистр Трэвор поддержал меня. Как выяснилось, даже магистр Жаколио был не прочь задержаться, не говоря уж про других.

На следующий вечер, когда все разошлись готовиться ко сну, магистры пригласили меня на разговор. Чувствовал я себя очень уставшим, все же, в последнее время, мои дни слишком богаты на события. Однако то, что мне предложили магистры, моментально согнало с меня всякий сон.

— Графиня Лионелла Гроссаро, — официально обратился ко мне магистр Жаколио.

Я немного напрягся, пытаясь вспомнить, что же я мог натворить, чтоб расстроить или обидеть воспитателя.

— Мы хотим предложить вам свою помощь в открытии некоторых магических способностей! — с гордым видом продолжил маг.

Я, конечно, читал у Блаватской и у Александры Дэвид-Нэил, о возможности учителя активировать способности у своих учеников. Как я понял из книг, это применялось для более быстрого обучения, поскольку в этом случае ученик не тратит время на начальные стадии, а сразу начинает с более высокого уровня. Правда ускорение применялось только по отношению к талантливым и подающим надежды ученикам. Но даже в этом случае последующее закрепление и развитие навыков является необходимым условием, иначе все теряется. Однако одно дело читать о таком, другое — реальное предложение.

— Получение кольца защиты, да еще в таком раннем возрасте, является столь редким событием, что может рассматриваться, как указание на неординарную судьбу, — подключился к разговору магистр Трэвор.

— Ох, спаси от неординарности Великая Мать! Честно говоря, ваше предположение меня расстроило, ведь, чем удивительней судьба, тем больше проблем и опасностей для человека. А мне и так хватает по жизни забот, — возмутился я.

Магистры, выслушав мои рассуждения, уважительно и глубокомысленно покивали головами, и предложили подумать, какое умение я хотел бы получить. Почти весь следующий день мы провели, дискутируя, какие из способностей меня бы больше устроили. Выбрать мне нужно было только три варианта. Лишь после полного их закрепления, я мог попробовать приобрести и наработать еще несколько способностей и так далее.

— Насыщенная судьба может означать и большие опасности. Несмотря на то, что я учусь драться, хотелось бы не вступать в открытые сражения. Значит, мне нужно умение уходить от недоброжелателей максимально целой и невредимой без боя. Соответственно, хорошо помочь в этом может невидимость, — после долгого размышления, определился я.

— Следующим, что хотелось бы получить, это возможность по моему желанию создавать у нужных людей непреодолимое и срочное желание гм… в туалет сбегать, — улыбнувшись, я посмотрел на магистров. Решив не испытывать их терпение, объяснил:

— Где-то слышала такое высказывание — загадку: Маленькое, коричневое, любого пана с коня ссадит — это оказалось говно. Я помню, долго размышляла над этим, и пришла к выводу, что, действительно, когда сильно хочется ну… это самое, то уже не до высоких идей и важных разговоров, — я, сдерживая смех, смотрел на магов.

Помнится, моя бабушка из другого мира любила загадывать эту загадку, и я действительно размышлял над ней. Отвалившиеся челюсти и округлившиеся глаза магов стали приобретать натуральные очертания. Их обалделость отступила, а затем магистры начали смеяться, и хохотали, чуть ли не минут десять. Успокоившись, они с восхищением сообщили, что впервые слышат столь идиотское пожелание. Но вынуждены признать, что при глубоком размышлении, это действительно выглядит неплохим оружием.

Подумав еще какое-то время, я придумал третью способность, которую стоило бы получить:

— Еще одно умение было бы хорошим дополнением к уже названным. Это полное запутывание мыслей, хотя бы минут на десять в голове или головах людей, расположенных вокруг меня в зоне видимости, — и желая разъяснить, добавил:

— Понимаете, если большое количество недоброжелателей, после разговора со мной, будут сразу бежать в туалет, то меня слишком скоро вычислят. А путаница в головах у людей, и без посторонней помощи, регулярно присутствует, и из-за этого будет почти не заметна народу. Понос же можно использовать, как тяжелую кавалерию, в особых случаях.

В принципе все три возможности или способности, это уж как назвать, в основе своей относятся к гипнозу, хотя и упоминаются во всяких фэнтэзийных рассказах, под грифом «магия». В последние годы моего проживания в мире, где я родился, курсы по гипнозу можно было найти не только в столице, но даже в небольших городках. Книги по этому предмету не были редкостью, да и в Интернете об этом полно информации. Так что, сами по себе, эти возможности не являлись для меня чем-то невероятным, но как-то не приходилось примерять их к себе, или нарабатывать. Тем не менее, если магистры действительно смогут запустить эти способности во мне, это может здорово помочь в жизни.

Маги долго сидели, размышляя, и тихо дискутируя между собой. Я даже задремал. Хозяин дома поднялся и вышел куда-то. Я встрепенулся, но магистр Жаколио порекомендовал продолжать дремать, сообщив, что так даже лучше для планируемого действа. Устроившись удобнее в кресле, я практически заснул.

Что уж они делали, и сколько времени это заняло, не помню совершенно. Разбудив и сообщив, что все сделано, они пытались мне объяснить принцип, но их слова как-то не доходили до меня, может потому, что спать хотелось. В конце концов, как я понял, если то, что они сделали, представить в виде образа, выглядит это, как высадить рассаду, а чтоб она принялась, требуется ее поливать, удобрять и ухаживать. Магистр Жаколио сказал, что будет заниматься со мной, по возможности, каждый день, пока я не пойму, как с этим работать. После этого меня наконец-то отпустили спать.

Глава 6. Превращение «У Жака» на «У трех берез»

Утром после завтрака магистр Трэвор поинтересовался моими планами по поводу трактира и трактирщика. В голове у меня крутилось несколько не до конца продуманных идей, но оформиться в четкую картину им не хватало времени. Мысль поделиться с магистром наметками, показалась здравой, это называется: пока объяснять буду, сам пойму. Да и оба мага имеют большой жизненный опыт, может чего и присоветуют. Вынесли в сад кресла, несколько столиков с чашками чая и печеньем, позвали магистра Жаколио и Арни, так же созвали всю команду. В разговоре участвовали в основном магистры, Арни, и я, но парням тоже необходимо было понимать, что мы собираемся делать. По-моему все приятно провели время, один я устал как собака, и чуть не охрип, рассказывая, показывая и объясняя.

В итоге решено было пригласить Жака на следующее утро в дом магистра и предложить свои идеи для рассмотрения, а также обсудить что… как… и каким образом…

На следующее утро он появился радостный и довольный. Все же наши выступления помогли ему расширить клиентуру и повысить прибыли. Мы обсудили с Жаком все, что необходимо было сделать, чем и как украсить трактир… Вернее было бы сказать, что мы предлагали, а Жак неизменно со всем соглашался. Так же для большей привлекательности, предложили выкопать в лесу три березки и посадить у входа. А что бы название соответствовало, после недолгих дебатов решили заменить «У Жака» на «У трех берез». Все же полное изменение имиджа самого трактира, его кухни… говорило о том, что и имя стоило бы поменять. Идея переименования трактира у хозяина не встретила никаких возражений.

Пару следующих дней мы потратили на беготню по базару в поисках красок и материалов для украшения. Были закуплены ткани и тесьма, заказана более подходящая для выступлений одежда. Затем мы приступили к росписи самого зала.

Сегодня мне было тяжело, как никогда, помнить, что я — маленькая девочка, и не ругаться совсем уж откровенным матом. Мои парни до этого кисти в руках не держали, даже не видели, как это делается. Полоса, которую я планировал в пять миллиметров толщиной, после многочисленных подравниваний получалась сантиметра три. Листики березы в итоге были похожи на лопухи, вместо папоротников выходили пальмы. В итоге на стенах вместо леса средней полосы наличествовали тропики. Я бегал, ругался, кричал, плевался, пытался сам что-то поправить, пробовал натыкать своим за халтуру, они пытались увернуться. В процесс-се творческого процес-с-са на полу тоже образовалось нечто совершенно абстрактно-сумасшедшее. Пришлось и пол преобразовывать во что-то более приемлемое.

Пока я разводил краски, давал указания, сам что-то рисовал, мне по спине назойливо елозил, чей то особо острый взгляд. Не выдержав, я оглянулся. Время было ближе к обеду. Как мы и договаривались, половина зала мы украшали, а половина работала, как обычно и там было почти все время заполнено. Народ что-то ел и с интересом посматривал, что мы делаем. Для них это было не менее увлекательно, чем концерт. Симпатичный мужчина лет тридцати, явно благородного происхождения, сидел в зале с завтрака и очень внимательно следил за всем, что мы делаем и в особенности за мной. Потерпев какое-то время, я, не выдержав, подошел к нему и сердито поинтересовался:

— Ну, чего вам надо? У меня уже дырка на спине скоро образуется.

Тот ничего, не говоря, выложил на стол два золотых. Я заинтересованно посмотрел на него.

— Похоже, наш спектакль вам понравился. Ну что ж… Вы только расслабьтесь, а то слишком уж у вас напряженный взгляд, по спине царапает, — забрав деньги, я улыбнулся на его удивленный взгляд. Отойдя, постарался больше не обращать на него внимания.

Закончили мы где-то приблизительно часа в два после полудня. Вернее будет сказать, остановились. Работы было еще много, и не на один день, но мы устали, а сегодня вечером еще планировали выступить. После того, как мы, умывшись, поели, к нам подошел тот самый благородный, который долго пялился, а потом денежку дал. Оказывается, его заинтересовали наши дизайнерские способности, и еще он слышал от своего друга, что мы хорошо поём. Предложил ему послушать нас сегодня вечером, но он отказался, времени нет, а другу он верит.

— Через десять дней я устраиваю бал маскарад, и хотел бы оформить его в необычном стиле. Что-то такое… — он замялся, видно не имея слов, задвигал руками в воздухе.

— А если представиться? Или вы уже так высоки и могущественны, что уже и имени не требуется? — съехидничал я.

— Лорд Мэгам Нэрро. — слегка наклонив голову, произнес тот.

Надо же! Даже не извинился. Ну да бог с ним.

— А какую основную сюжетную линию вы хотели бы видеть на этом балу? — начал уточнять я.

Он удивленно посмотрел на меня. Либо не понял, то ли не ожидал таких вопросов от ребенка.

— Например, если основная тема о любви, то стоит подготовить большую часть песен именно о любви, соответственно и костюмы веселеньких весенних расцветок, и в интерьере украсить все цветами. Если же, например, основная тема бала офицерская вольница, то тут можно подобрать песни о войне, о победе, о боевом братстве и костюмы должны быть, похожи на военные, и интерьер по-другому украшен, — когда я замолчал, он на меня смотрел удивленно и уважительно одновременно.

— А если честно, то в первую очередь меня интересует уровень оплаты. Сами понимаете, искусство искусством, но кушать всем хочется, независимо от сословий, — глядя ему прямо в глаза, слегка ехидно произнес я.

Арни отсутствовал по своим и нашим делам, и возвратиться должен был где-то дня через три, и мне пришлось вести переговоры. Опыта по таким крупным договорам у меня не было, и я боялся назвать маленькую цену.

— Мне думается тема любви, была бы очень уместна на балу. На украшении помещений и сада у меня будет работать специальный человек, но я с удовольствием послушал бы и ваши предложения, — несколько обтекаемо произнес этот самый Мэгам.

— Мои предложения тоже денег стоят. А уж будете вы их внедрять или нет — ваши проблемы, — устало, усмехнувшись, произнес я.

Он, какое-то время, молча рассматривал меня. За сегодняшний день я уже натренировался спокойно переносить его взгляд, поэтому, просто сидел, расслабленно улыбаясь, и отдыхал. Минут через пять он похмыкал, поискал, что-то на потолке… и предложил сумму… короче, мне понравилось. Однако, решив не сдаваться без боя, я начал добавлять в цену: на костюмы, на сцену, занавески на нее… Согласился он быстро, я даже засомневался, а не продешевили ли мы?! Нэрро засмеялся, видно прочел на моем лице, о чем я подумал.

— Вы получите даже больше, чем за подобное платят. Торговаться не хочу, но и больше не заплачу. Если согласны, жду вас завтра к полудню у себя в замке, — сказав, он поднялся, слегка склонил голову и вышел.

Мы же начали готовиться к вечернему выступлению. Сегодня я решил сделать его в виде концерта, столы убрать и поставить много лавок. С утра у входа на улице стоял кто-то из нашей команды и объявлял о вечернем концерте всем кто проходил мимо или заходил покушать. За вход мы собирались брать деньги согласно близости к сцене. Чем ближе — тем дороже.

За час до концерта, в четыре после полудня освободили зал от посетителей, убрали столы, притащили все имеющиеся в доме лавки, даже у соседей позаимствовали за разрешение присутствовать. У сцены поставили несколько небольших бочонков с зелеными кустами. На стенах развесили горшки с цветами. Шторы вокруг сцены сделали зелеными с нарисованными на них листьями разных размеров. Зал выглядел просто великолепно и совершенно непривычно для местных.

Все то время, пока мы украшали зал, под окнами толпился народ, комментируя и обсуждая все, что они видели. К началу собралась уже огромная толпа ожидающих. К продаже билетов у входа выстроились все мои свободные от выступлений парни, Жак и трое его помощников, поскольку опасались беспорядков. Глядя на количество народа, мы решили поднять цены. На усадку времени ушло больше чем рассчитывали, но все же и эта проблема утряслась. Заняты были не только все лавки, но и весь свободный пол, где расположилась молодежь, за небольшую цену.

Это выступление я решил полностью составить из русских народных песен. Моя мама очень любила Русланову. Песни в ее исполнении, сначала с пластинок, а потом и с кассет, регулярно звучали в нашей квартире. Я знал их, чуть ли не все наизусть, даже случалось и самому напевать, хотя большой любви к ним не испытывал.

К этому выступлению мы сшили мне и Кристе по паре сарафанов в русском стиле. Парням же на рубахи тесьму цветную нашили и соорудили фуражки с цветками. Трое игравших, также были одеты соответственно. Песни Руслановой «Во поле березонька стояла», «Очаровательные глазки», «Я на горку шла», «Эх матушка», «Чернобровый, черноокий», мы пели с Кристой в два голоса, помахивая платочками и мелко семеня, передвигались по сцене. Парни плясали что-то напоминающее русские народные пляски, то, что я смог вспомнить и чему их научить.

Народу так понравилось, что мы еле смогли закончить выступление. Пришлось дважды повторять все песни, а зрители все требовали продолжения. В итоге, мы просто ушли, а Жак с парнями, вынес из зала часть лавок и расставил столы. Большая часть зрителей, тут же принялись занимать места и, заказав ужин, стали обсуждать концерт.

Все деньги за выступление, как мы и договаривались, пошли нам. Мы ведь раскрашивали зал, украшали зеленью и цветами, потратились на костюмы… Только за то время, что мы готовили зал, Жак на завтраках, обедах и ужинах, заработал столько, сколько до этого зарабатывал за месяц. Да и после концерта, вряд ли в зале будет свободно, как раньше. Ведь зал наряден и красочен, как весенний сад. Вот только, надо придумать что-нибудь с музыкой. Не можем же мы петь каждый день. Это тяжело, да и может быстро наскучить, как нам, так и посетителям. Да и пора уже собираться домой.

На утро следующего дня, после тренировки, водных процедур и завтрака, мы отправились на ярмарку делать покупки для себя и для дома. Криста осталась подгонять приобретенную ранее одежду для наших парней. Закупив основное, что наметил на сегодня, я отослал большинство ребят относить вещи домой. Подыскивая оставшиеся мелочи, я с Сэмом и Родом бродил по базару, и услышал, как невдалеке кто-то пел песню. Мелодия была так себе, но голоса, явно детские, звучали очень красиво. Подойдя поближе, увидел девочку, немного меньше меня и мальчика на полголовы выше меня. Они были так сильно похожи друг на друга, что не оставалось сомнений в том, что это брат и сестра. Перед ними стояла кружка с парой медных монет.

В голове стала оформляться какая-то идея, но ухватить её не удавалось. Поэтому, я просто стоял и слушал, как они поют. Несмотря на то, что дети были исхудавшими и грязными, все же почему-то казалось, что в такое положение они попали недавно. Раздался звон, какой-то прохожий бросил им в кружку монетку. Продолжая петь, дети слегка поклонились подавшему мужчине. Секунд через десять какой-то мальчик ростом примерно с исполнителя, подбежал к ним, схватил кружку и побежал в нашу сторону. Девочка заплакала. Стоявший рядом со мной Род перехватил убегавшего мальчишку.

— Будешь орать — отдадим страже. Будешь вести себя тихо, поговорим, а дальше посмотрим по обстоятельствам, — сказал я негромко, слегка наклонившись к пацану.

Тот, дернувшись пару раз, понял, что не вырваться и настороженно замер. Певшие замолчали и смотрели на нас исподлобья, девочка слегка всхлипывала. Мы подошли к ним.

— Привет, ребята. Я гляжу, дела у вас не слишком хорошо идут. У меня идея одна возникла и вы в нее неплохо вписываетесь. Не хотите ли попробовать? — дружеским тоном, улыбаясь, проговорил я.

Парнишка, обхватив сестричку за плечи и прижав к себе, нахмурив лоб, молча рассматривал нас.

— Значит так, мы не собираемся здесь долго стоять и уговаривать. Если вас это интересует, мы можем где-то сесть и обсудить мою идею, если нет, мы уходим. Только один вопрос, вы живете с родителями или как? — как можно четче сформулировал я свою фразу.

— Мы сироты и готовы обсудить предложение, — быстро проговорил мальчишка.

— Осталось только решить, что делать с этим парнем, и затем пойдем в трактир «У Жака», поговорим, а заодно и пообедаем, — сказал я им и повернулся лицом к воришке.

— Ты мне объясни, как у тебя хватило совести обворовать совсем уж бедных и голодных ребят. Неужели ты совсем уж последняя сволочь? Не мог богаче кого выбрать? — грозно нахмурив брови, спросил я.

Парень дернулся как от удара, на глазах показались слезы.

— У меня мама тяжело больна. Мне ее покормить надо. А я сегодня за пол дня не смог ни заработать, ни украсть, — прошептал он.

— Угум-с… Хорошо. Веди к себе. Если это, правда, может, чем поможем, если нет, сдадим страже как вора, — на самом деле я не собирался этого делать. Выглядел он действительно голодным и замученным. Но, если он такой ответственный сын, то может быть и хорошим напарником. Махнув брату с сестрой не отставать, мы пошли за воришкой. Привел он нас в дворик, сильно напомнивший мне фильмы про Одессу. Длинный трехэтажный барак, с огромным количеством лестниц и дверей. Барак был квадратом, замыкающим по контуру небольшую площадку в центре, завешанную сохнувшим бельем, с небольшим пространством в центре, которое можно назвать песочница, где играло несколько детей. Оставив Сэма и певцов на улице, мы с Родом зашли за парнишей в помещение. Квартира, куда нас завел воришка, состояла из двух комнат. Совсем небольшая кухня и большая для таких трущоб жилая комната. В дальнем углу на кровати, укрытая старым и рваным одеялом лежала очень худая женщина.

Когда мы вошли, она встревожено поднялась на локте и напряженно посмотрела на нас. Ну что ж, не соврал. Я кивнул Роду и тот поставил на стол горшок с молоком и полбуханки хлеба, которые мы купили по дороге. Парнишка тут же бросился наливать молоко в чашку и отламывать хлеб, чтоб покормить свою мать. Она же, не обращая на это внимания, еле слышно спросила, глядя на нас:

— Что случилось, и чего вы хотите?

— Мы случайно познакомились. Ваш сын, кстати, он не сказал свое имя, рассказал о своем положении. Человек идущий ради матери на многое, достоин уважения и доверия. Мы решили убедиться, что он не врет, и теперь мы могли бы предложить ему работу, — я старался говорить четко и громко, чтоб больной не надо было напрягать слух.

— Спасибо вам, — прошептала женщина.

— Пока не за что. Может вам позвать врача, мы бы оплатили, — предложил я женщине.

— Спасибо еще раз, но уже слишком поздно, — произнесла она, а мальчик тихонько заплакал.

— Что мы могли бы сделать для вас? В разумных пределах конечно, — мне было их жаль, и, не удержавшись, я спросил.

— Мне кажется, вы из благородных. Заклинаю вас всем святым, возьмите моего мальчика к себе на службу. Он не подведет вас, — умоляющим голосом, с полными слез глазами, обратилась она ко мне.

— Клянись. Проси. И будь верен слову, — это она требовательно сказала уже сыну.

Парнишка упал на колени и с торжественным видом звонко и громко начал произносить:

— Клянусь быть честным, верным, не жалеть своей жизни ради господина… — он немного замялся.

— Госпожи, — поправил я его. — Графиня Лионелла Гросарро. — добавил я для точности клятвы.

Они оба расширенными глазами уставились на меня. Оно и понятно, глядя на то, как я одет и веду себя, трудно предположить, не только в то, что я являюсь представительницей высокого сословия, но даже и в то, что я девочка. Пару минут стояла полная тишина, затем парень, придя в себя, повторил свою клятву с моим полным именем. Помолчал еще пару минут, затем снова начал ее повторять. В это время Род толкнул меня слегка локтем в бок. Я оглянулся.

— Тебе надо сказать принимаю и его имя произнести, — тихо прошептал Род.

— Принимаю тебя… — я вопросительно посмотрел на паренька.

— Тарэн, — ответил он.

— Принимаю тебя на службу, Тарэн, — повторил я, и все облегченно вздохнули.

— Помни сын, ты эту клятву дал перед лицом умирающей матери. Я просила за тебя. Не опозорь меня, — тихо и торжественно произнесла его мать.

— Пока вы болеете, Тарэн будет жить с вами. Мы сейчас уходим. Тарэн покормит вас и пусть приходит в трактир. Где-то с час мы будем там, — сказав, я развернулся и мы, под благодарные слова женщины, вышли на улицу.

Пока шли к трактиру, я размышлял над происшедшим, клятва верности перед умирающей матерью, это серьезно. Полезное приобретение получилось. Захватив ожидающих нас, мы через пятнадцать минут были уже в трактире. Жак нам радостно помахал рукой. Уселись за дальний угловой столик, заказал подавать обед на шестерых. Брат с сестрой чувствовали себя не уютно.

— Прежде чем делать предложение я хотел бы знать, кто вы, как дошли до такой жизни, и где вы обитаете? — выдал я, внимательно рассматривая ребят. Только уже сидя здесь у меня сложилась четкая картина, чего я хочу от своих новых знакомых.

Как оказалось, отец у них был купцом средней руки. Жили они в хорошем доме в Нижнем городе с мамой и бабушкой. Были у них даже пара слуг. Месяца три-четыре назад рано утром они проснулись от криков — в доме был пожар. Отец успел их с сестрой выбросить из окна второго этажа на небольшой стожок соломы, сам же с мамой и бабушкой выбраться не успели, рухнула крыша. Почти все сгорело. Что не сгорело, растащили соседи. Их отдали в приют, но там было так плохо, что они сбежали. Зарабатывать на жизнь у них получается плохо, но возвращаться в приют они все равно не хотят. Брата звали Мар, сестру Матти, и было им четырнадцать и десять соответственно.

— Мое предложение заключается вот в чем: выбудете подпевать нам, когда мы поем, и самостоятельно выступать в этом трактире, когда нас не будет. Мы живем далеко отсюда и приехали лишь на ярмарку. Скоро собираемся уезжать, и чтоб до следующей ярмарки посетители не разбежались, нужно чтобы здесь кто-то пел. От вас требуется быть всегда чистыми, не воровать, помогать убирать зал в свободное от пения время. Трехразовое питание за счет заведения. Костюмы для концертов мы сошьем и другой одеждой обеспечим. — Перечислил я им.

Выслушав меня с радостными улыбками, они сказали, что наше предложение им нравится и они полностью согласны на все условия. Пока ребята рассказывали о себе, подошел Тарэн. Вид у него бы самый несчастный, в глазах блестели слезы. Махнув ему садиться с нами, спросил, что случилось.

— Мама сказала, что жила последнее время только потому, что боялась меня оставить одного. Сейчас же, когда она знает, что я пристроен, у нее уже не осталось сил жить. Она еще раз попросила быть верной вам и сказала, чтоб я поменьше горевал, поскольку она умирает совершенно счастливой. И так же попросила на эту ночь не приходить домой, чтобы не мешал ей умирать, — со слезами на глазах почти шептал Тарэн.

— Старайся не плакать. Я читала в одной мудрой книге, что этим ты так же можешь мешать маме, спокойно умереть. Именно мать способна отсрочить свою смерть, — я действительно читал, в книге у Сатрэпа, «Шри Ауробиндо…», там про силу воли говорилось.

В это время нам принесли обед. Сэм сводил новеньких умыться и хорошо помыть руки, и мы взялись за еду. Ребята с трудом сдерживались, чтоб есть медленно.

— Матти и Мар, предлагаю сегодня переночевать с нами у магистра Тревора. Тарэн, к тебе это тоже относиться, а если ты, в самом деле, останешься сам в случае смерти мамы, то поселим Мара и Матти у тебя, чтобы в доме не было страшно и одиноко. Сейчас сходите с Сэмом на базар, и он купит вам приличную одежду, а вечером надо будет вам хорошенько вымыться — у нас грязнуль не любят. И еще одна очень важная вещь, которую вы должны знать и неукоснительно соблюдать: вы теперь одна команда. Только полная взаимовыручка и забота должны быть между вами, — пока я это говорил, лица ребят расцветали в счастливых улыбках. Даже Тарэн выглядел более спокойным. Отправив Сэма с этими тремя, мы с Родом заскочили предупредить магов о пополнении в наших рядах и, переодевшись в новые рубахи и брюки, захватив Кристу и еще четверых ребят из команды, отправились к лорду Нэрро.

Глава 7. Замок лорда Нэрро

Замок мы нашли быстро. У ворот нас уже ждали. Высокий и представительный дворецкий медленно и величаво повел нас по дворцу. Мои парни и Криста были очарованы. Я в свое время посетил с племянниками все дворцы Москвы и Ленинграда, а так же мы побывали в музеях Рима, Парижа и Венеции. Так что местное великолепие на меня мало действовало. А вот усталость уже присутствовала, да и Криста с парнями время от времени наступали мне на пятки, поскольку глазели только вверх и по сторонам, что тоже не способствовало поднятию настроения. Минут через пятнадцать, и после того как наступили на две пятки сразу, я взвыл:

— Ты что, козел, нас тут кругами водишь? Шевелишься как цапля: шаг и замер. Если ты сейчас в два прыжка не выведешь нас к Мэгу, то видел я все это в гробу, и мы сваливаем отсюда, — гулким эхом мой голос разнесся по замку.

Все-таки долгое общение с подростками плохо влияет на лексикон и терпение. Дворецкий замер с выпученными глазами, а на мой крик открылось сразу несколько дверей и на нас уставилось человек семь. Среди них я увидел пригласившего нас.

— Мэгам, вы что, специально сказали этому пеликану водить нас кругами по замку, чтоб от усталости попадали? — закричал я хозяину.

Все выглядывающие, кроме Мэгама, быстро попрятались в комнаты и захлопнули двери. Хозяин почему-то судорожно закашлялся. Я же бросил взгляд на слугу и неожиданно обнаружил, что тот выглядит уже не как перед инфарктом, а как после него. То есть почти синий, глаза еще чуть-чуть и будут, как у рака, и вроде бы, даже не дышит.

— Эй, пели… в смысле мужик, что с тобой? Ты жив? Граф! Ему, по-моему, помощь нужна… Да кликните вы кого-нибудь. Мужик скоро ласты склеит, — поглядывая на слугу, я обращался к пригласившему нас графу.

Тот не переставая кашлять, изобразил что-то заковыристое рукой. Тут же, откуда-то выскочили двое в ливреях и утащили синего дворецкого. Махнув нам приглашающе рукой, Мэгам скрылся в комнате. Толи мы не заметили куда он зашел, то ли просто ошиблись дверью, но ввалились мы в комнату с большой кроватью под балдахином, всякие там столики с кучей бутылочек и бутылок, куча зеркал, и кто-то под одеялом.

— Кхм… Не понял, мы что, не вовремя? Вы что больны? Так вроде одетый только что был? — в полном удивлении огляделся я.

В этот момент лежащий откинул край одеяла. Нашим глазам предстало очаровательное женское личико в ореоле волнистых волос, рассыпавшихся по подушке. Несколько секунд это создание молча разглядывало нас, а затем раздался такой визг, что я даже подпрыгнул на месте от неожиданности. Почти сразу же открылась боковая дверь, и в комнату влетел Мэгам.

— Не понял… вы уверены, что нам сюда? И что тут делает эта… сударыня? И зачем она визжит? — в полном офигении спросил я, глядя на верещащую.

Лорд закашлял еще сильнее, подскочил ко мне и, схватив за руку, потащил в соседнюю комнату. Криста и парни отправились следом за нами, передвигаясь вдоль стенки. Мало ли чего.

— Слушай у вас в доме что — эпидемия? Правда, симптомы все разные, и странные какие-то. Может, мы попозже зайдем, а вы уж тут бригаду врачей таки вызвали бы на всякий случай, — настороженно проговорил я, глядя, как судорожно кашляющий лорд пытается налить что-то из бутылки в бокал.

После моих слов кашель стал сильнее. Рука с бутылкой дернулась, зацепила бокал, тот опрокинулся разлив содержимое частично на пол, частично на брюки лорда. Он попытался подхватить бокал, но бутылка, ударившись о столик, выскользнула из руки и облив по дороге вторую штанину, ударила его по ноге. Какие-то новые звуки добавились в его кашлянье, и Мэгам, запрыгав на одной ноге, поскользнулся на жидкости и рухнул на пол. Проехав слегка по полу, его голова оказалась под столом. Я озабочено заглянул под стол:

— По-моему и этот синеет. Говорил я — эпидемия у вас, — выглянув в коридор, закричал — Эй! Есть тут кто живой. Лю-ю-юди-и! Вашему лорду плохо и вообще в доме творится что-то странное, — я подошел к лежащему под столом, — Слушай, в этом сумасшедшем доме никого нет, вымерли уже наверно. Мы пойдем, если кого живого найдем — пришлем к вам.

И тут дверь резко распахнулась и в комнату хлынула толпа народу. Мы, дабы нас не затоптали, отскочили к стене. Народ рванул к лорду, лежащему под столом, начали его вытаскивать и что-то там делать. Я же махнул своей команде двигать к двери и дергать отсюда. Уже будучи в дверях, мы услышали какие-то новые звуки. Лорд что-то пробовал говорить и кивал в нашу сторону. Наша попытка тихо уйти не получилась. Два здоровых мужика перекрыли нам дорогу и, скаля зубы, настойчиво приглашали в ближайшую комнату. Пришлось пойти. Примчался еще один хлыщ, вертлявый весь из себя, притащил напитки всякие, пироги и пирожные, фрукты. Сидеть здесь мне не хотелось, но два бугая стояли у дверей, и было понятно, что выйти без проблем у нас может и не получиться. Мы уже почти составили план, как повязать этих охранников, но тут в комнату вошел хозяин. На нем уже была другая одежда, лицо было лишь немного краснее первоначального цвета. И самое главное, он уже не кашлял.

— Лорд, я рад, что вам полегчало, но мы, пожалуй, подойдем как-нибудь в следующий раз. Вас осматривал доктор? Вы уверены, что это не заразно? — обеспокоено спрашивал я. Последние события совершенно выбили меня из колеи.

— Доктор меня осматривал. Это не заразно. А вот еще один такой ваш приход мой дом может не пережить, господа эпидемия, — смеясь, ответил на все мои вопросы сразу Мэгам.

Я жутко обиделся и, вскочив с дивана, собрался уходить, но лорд начал усиленно нахваливать печености и предлагал попробовать, а Криста и парни так жалобно на меня смотрели, что я сдался. Пироги, кстати, оказались действительно очень вкусными. Перекусив, мы решили перейти к делу. Мэгам принес пачку листов и грифельную палочку, напоминающую карандаш, и мы улеглись на ковер, лежащий посреди комнаты.

Я тут же начал выдавать свои идеи, которые стали появляться в голове еще по дороге. Лорд подтащил стул и сначала попробовал разобраться в том, что я пишу с расстояния, затем попытался уговорить нас перебраться за стол. Но с моим теперешним ростом, стол мне чуть ли не по нос. Так что фокус не удался. В конце концов, он лег рядом со мной на ковер и полностью включился в дискуссию. Мы засыпали пол рисунками, ругались с хозяином дома до хрипоты, пробовали показывать некоторые движения, прыгая по комнате и махая руками…

Несколько раз в комнату заглядывали какие-то люди и пробовали что-то там провякать, а одному особо настойчивому даже не повезло — попали чем-то по голове, чтоб не отвлекал. Когда же мы, устав и проголодавшись, отвлеклись от совещания, то оказалось что уже поздний вечер, и лорд предложил нам поужинать и переночевать у него. Прикинув, что магистры знают, где мы находимся, а так же помня вчерашние их уважительные отзывы о нашем хозяине, я решил согласиться, а завтра утром на всякий случай послать магам парня с подтверждением, что все в порядке.

Покормили нас прекрасно. Комнаты по моему требованию нам дали рядом. Мне и Кристе — одну, а парней всех поселили в другой. Утром по уже наработанной привычке поднялись рано, в замке стояла тишина, похоже, что все еще спали. Ночные горшки мы, конечно, знали, как пользовать, но парням пришлось рассказывать. Ох, и смущались же они. После этого нам бы умыться, позавтракать, да где-то размяться. Полностью одевшись, мы кучкой помаршировали искать кухню и все остальное.

Побродив по замку несколько минут, мы все же добрались до кухни, ориентируясь на запах. Там нам дали умыться и накормили завтраком, а после провели в сад. Мы как обычно размялись, и поскольку у нас с собой были только посохи, то всю тренировку мы нарабатывали навыки боя с ними. Где-то часа через полтора я заметил краем глаза за кустами небольшую группу людей и лорда Мэгама среди них. Махнув парням продолжать, я остановился:

— О! Мэгам! С добрым утром! Рад вас видеть, — прокричал я.

Народ, стоящий рядом с лордом быстро рассосался.

— С добрым утром. А что вы делаете? — поинтересовался Мэгам.

Возможно, я что-то и нарушаю в этикете и он не в восторге от моих манер, но по-другому у меня пока что не получается. К тому же, как я помню из фильмов и книг, настоящий аристократ не покажет, что заметил вашу оплошность или грубость. В крайнем случае, не будет общаться, но кидаться с оружием или кулаками точно не будет. А уж грубо реагировать на бестактность ребенка, каким я выглядел сейчас в глазах других, — это было бы полным бесчестьем. Хотя конечно и среди дворян немало уродов встречалось, но на людях и в обществе все старались вести себя в рамках приличий.

— Странный вопрос. Тренируемся, — засмеялся я, с трудом удержавшись от язвительных комментариев.

И сам отметил в который раз, что все же четыре года постоянного общения с подростками, сильно отразились на моем поведении и речи. И это, похоже, переросло в привычку. Хорошо бы от неё избавиться, но ведь и сейчас основной контингент, с кем мне приходится общаться, тоже подростки. Может в будущем получится, но сейчас народу придется мириться с тем, что есть.

Лорд в задумчивости прошелся туда-сюда, и лишь после этого обратился ко мне:

— Странная тренировка, я такого никогда не видел, — совершенно спокойным голосом произнес он.

— Мы сейчас вам нечто интересное покажем, только, пожалуйста, меньше о нас другим рассказывайте, — усмехнулся я и сообщив своим парням, что мы будем сейчас делать, выстроил их.

В первом ряду я, Криста и Род и четверо наших ребят, стоящие в заднем ряду, замерли на секунду, затем после сигнала начали ускоряться: посохи вращались все быстрей, и четкость движения постепенно смазывалась. Мне не раз приходилось наблюдать тренировки наших парней со стороны, это действительно впечатляет. После определенной команды мы остановились и поклонились.

— Вы кто? И почему, будучи самым маленьким, вы командуете? — уважительно, даже с некоторой долей восхищения спросил Мэгам.

— Мы — команда, и у них есть (я мотнул головой в сторону мальчишек) серьезные основания выполнять мои указания. А здесь мы по вашему приглашению для одного дела, если помните. Кстати, вы говорили, что с утра должны подойти ваши друзья с подружками для разучивания танца, — сказал я, восстанавливая дыхание.

— Помню. Друзья должны подойти скоро, вы как раз успеете умыться и перекусить. Прошу, — проговорил он, указывая в сторону замка.

Минут через сорок мы прошли в большой зал, где должен будет проводиться бал. Там нас ожидали четверо мужчин лет 25–30, и пять девушек, на вид примерно лет 18–20. Как Мэгам нам сказал, друзей своих он уже просветил, чем мы здесь будем заниматься. Не знаю, что он им о нас говорил, но посматривали они на нас со смешком.

— Внимательно смотрим, стараемся понять. Криста, Род начали. — Я дал сигнал ребятам начинать.

Нэт и Кор заиграли вальс и Криста с Родом закружили под музыку. Я же отбивал хлопками ритм. Двое подростков в пустом большом зале смотрелись не очень впечатляюще, но все же друзья хозяина имеют большой опыт балов и танцев и, судя по их восклицаниям, смогли представить, как это может выглядеть.

Чтоб не тянуть кота за хвост, я тут же стал их строить.

— Так! Быстро разобрались по парам, встали в линию и взяли даму правой рукой за талию. Мужчина левую руку отставляет в сторону, дама левой придерживает платье, а правую вкладывает в руку мужчины, и на раз, два, три двигаем ногами. Крис, Род, повторите медленно. По-о-ошли!

Это был сущий кошмар. Идея конечно хорошая, но я не учитель танцев, с объяснениями у меня возникли некоторые проблемы, а у них, я так думаю, с пониманием моих объяснений. В итоге дамы были красные от смущения, мужики тоже красные, но судя по всему от ярости. В какой то момент один все же не выдержал и заорал на меня:

— Да как ты смеешь…

Тут послышался какой-то шум, и резко открылась дверь в зал. Мы все повернулись к входу. В помещение заскочил Арни. Увидев нас, он облегченно выдохнул и, встав вполоборота к нам и не глядя в нашу сторону, сердито произнес:

— Графиня Лионелла, своим поведением вы меня очень огорчили.

В этот момент ввалилась кучка галдящих слуг, но Мэгам движением руки приказал им молчать. Я же увидев Арни, очень обрадовался — все же с ним надежнее и увереннее себя чувствуешь.

— Ой, Арни! Рада тебя видеть. Ну что опять тебе не нравится? Мы тут, между прочим, неплохие бабки зашибаем, — радостно закричал я.

Обучаемая группа почему-то выглядела ошизевшей. Арни даже не шелохнулся.

— Я возвращаюсь, а мне сообщают, что вы не ночевали дома и не поставили никого в известность о причинах такого поступка. Оба Магистра обеспокоены вашим отсутствием, — сообщил он в пространство. Судя по его лицу, он действительно переволновался.

— Прости меня, пожалуйста. Но ты ведь должен приехать только завтра — послезавтра. Но в том, что я не предупредила магистров, я конечно виновата, — мне действительно было немного неловко.

— Кстати, прошу познакомиться, — желая отвлечь его, я махнул рукой в сторону группы обучающихся. Те уже приобрели природный цвет лица. Правда, выражение этого самого лица несколько портило картину. Судя по всему, превращение хамовитого пацаненка в родовитую девочку произвело на них неизгладимое впечатление. К нам подошел Мэгам, и начались взаимные расшаркивания, представления. Мы же с парнями и Кристой сразу опустились на пол, Род даже улегся. Пока шел обучательный процесс, усталость не чувствовалась, но как только остановились, неприятные ощущения сразу дали о себе знать. Заметив валяющихся нас, они быстро закончили все эти раскланивания и пригласили нас на обед, после которого мы пошли домой.

Дома нас ожидали небольшая взбучка от магистров, а так же вымытые и приодетые Мар и Матти. Поскольку Сэм не знал моих планов на счет них, то включил их в дела команды, в том числе и тренировки. Не успели мы прийти, как прибежал Тарэн весь в слезах. Оказалось, его мама действительно умерла ночью. Пришлось послать с ним троих наших парней, что б помогли похоронить мать и вывезти весь мусор из квартиры, а так же все там вымыть, вплоть до потолков. Энергетику болезни и горя надо срочно вычистить из жилья. Следовало так же все перекрасить, что б дать помещению новое состояние. Мар и Матти так же пошли с ними. Какое-то время им с Тарэном придется вместе жить в этой квартире, следовательно, стоит привыкать помогать друг другу.

В процессе подготовки к предстоящему балу и для претворения наших идей в жизнь лорд Мэгам пригласил несколько швей и закупил различные ткани.

Прикинув, я решил, а почему бы не пригласить сюда моих сестер и братьев? Посещение бала, на котором соберется высокое общество, для них будет большим стимулом в деле укрепления решимости улучшать наше положение. Так же у них будет больше оснований прислушиваться к моим рекомендациям и советам — все же это с моей помощью они смогут начать выходить в свет. Посчитав мысль здравой, я послал четверых парней в имение, за ними, попросив сообщить, чтоб срочно приезжали, если хотят успеть пошить новые платья, и попасть на костюмированный бал. Думаю, на такую наживку они должны будут клюнуть. Вот только то, что им придется петь перед зрителями, я им сообщу после того, как приедут.

Как я и ожидал, родственнички прискакали в два присеста. Как рассказали парни, сестрицы чуть ли не впереди кареты бежали. Приехали все вымотанные, но никто не пошел спать, все требовали объяснений — каким образом и по какому случаю… Что б их не шокировать, я рассказал только, что мы приглашены к одному из крутых парней этого города, и завтра идем к портнихе для снятия мерок для пошива платья. Так же поставил в известность, что необходимо срочно вспомнить и многократно закрепить все фигуры вальса. Этот танец собирается быть гвоздем костюмированного бала и его надо знать в совершенстве. Сестры чуть не подпрыгивали от возбуждения, слушая меня. Быстро выдав то, что посчитал нужным, не давая времени на вопросы, отослал их мыться и спать, сославшись на свою и их усталость.

Лорд Мэгам предложил использовать его работников и материалы для изготовления своих костюмов. Это получалось ему дешевше. А мы особо и не возражали. Шить надо было для каждого по три различных по тематике одеяния. По моей задумке нам делали нормальные хорошие платья, на которые крупными стежками нашивались аппликации и всевозможные прозрачные тряпочки, создающие нужный образ. После бала все не нужное отпарывается, и мы имеем новую добротную одежду и главное — бесплатно. Последним номером нашей программы планировался вальс, для этого, предполагалось сшить бальные костюмы и платья. Так что и праздничной одеждой мы будем обеспечены. Что ни говори, все же удачным оказался подряд на выступление.

Утром стоило только намекнуть моему семейству на подготовку к балу и поход к портнихе, как все повскакивали с невероятной для них скоростью, даже Ирвин. Так что весь последующий день мне даже приходилось временами умерять их пыл. Пока находились в замке у Нэрро, несколько раз приходилось им напоминать, чтоб вели себя солиднее, а не крутили головой и не пищали от восторга. Пока с братьев и сестер снимали мерки, я решил побеседовать с хозяином замка.

— Мэгам, у меня к вам просьба, не могли бы вы в разговоре с моими родственникам, не упоминать что они здесь в качестве выступающих артистов. Во-первых, что делать мы с вами обсудили, а они пусть будут пока в неведении об этом. Вы ведь договаривались со мной, а с участниками я договариваюсь сам. А во-вторых, это неправда, — обратился я к графу Нэрро.

— Прошу прощения, графиня, но я не понял, а собственно, что вы собираетесь делать у меня на балу, и как это называется, по-вашему? — удивленно спросил он.

— Получать удовольствие от процесса, милый лорд, — со смешком проговорил я.

— То есть, как это? А выступление? — от удивления у него даже глазки округлились.

— Вы спрашиваете по поводу пения и танцев? Вот от этого мы и будем получать удовольствие. Припрется большая толпа народа, которые будут, как глухари на току, пыжиться друг перед другом, демонстрировать свои клоунские наряды… И делать много других глупых вещей, которые им нравятся. Мы же будем делать то, что нравится нам: петь и танцевать, а они будут хлопать глазами, и возможно, руками. А потом, глядишь, нас еще куда-нибудь пригласят, еще и заплатят за это. Только не решите, что можете не платить мне, то, как я отношусь к тому, что делаю, это мое личное дело, — последнее предложение я закончил более чем серьезным тоном.

— Да-а… Любопытная точка зрения, и необычная. Я согласен разговаривать с вашими родственниками лишь как с гостями, — слегка улыбнувшись, произнес лорд.

— Восхищен вашим умом. С вами приятно иметь дело, — заулыбался я.

— Я неизмеримо счастлив, графиня, столь высокой оценке моих умственных способностей, — напыщенно произнес он, и мы рассмеялись.

— До завтрашней репетиции, — махнул я, убегая к своим.

Надеюсь, мерки с них уже сняли, да необходимо еще и фасоны уточнить. Мне же надо, чтоб они к выступлению были готовы, а не просто к балу.

Еще из коридора было видно, как лица сестер почти светились от счастья. Лори, еще как-то пробовала успокоиться, Нирана же стояла с обалдевшей физиономией. У Ирвина даже подергивалось веко от усилия выглядеть серьезно. Рэм, сидя в кресле, блаженно улыбался, глядя на сестер. Когда я зашел, то такая благодарность была написана на их лицах, повернувшихся ко мне, что у меня даже сердце защемило. Приятная это штука, приносить другим радость.

Когда дело дошло до обсуждения фасонов, то пришлось родных поставить в известность, что бал будет тематический и от нашей одежды требуется не выпадать из общего направления. Родственники, судя по виду, мало что поняли, но с предлагаемым мною не спорили. Нижние юбки всех трех платьев были сшиты в виде японских брюк. Поверх них полагались парочка почти прозрачных разноцветных съемных юбок. У братьев на плотные брюки должны будут надеваться вторые, прозрачные с аппликацией.

Подготовка к балу в замке шла полным ходом. Мы всей командой, большую часть оставшихся до бала семи дней, были заняты на украшении замка. Меня хозяин не отпускал домой вообще. Как только мне все надоедало, и я начинал ругаться менее цензурно, чем до того, и грозился свалить на фиг, тут же из карманов Мэгама появлялись, то золотой, то какое-то украшение, то блюдо, полное вкуснеших пирожков… Все-таки, что ни говори, а материальный стимул, оче-е-ень привлекательная штука, ну и отвлекательная тоже.

Замок выглядел как во время набега кочевников. С окон снимались портьеры, и на их место размещался эдакий набор веревочек с навязанными на них тряпочками, бумажками и пучками ниток и лент, долженствующими изображать цветущие лианы, ну или кому чего фантазия подскажет. Со стен снимались картины и прочая еруньдень и вешались цветы размером с тазики в окружении листьев с большие лопухи. Потолки тоже приобретали вид джунглей при взгляде снизу…

Решив провести репетицию, я долго и вдумчиво объяснял каждому его действие. По мере объяснений глаза у большинства были все более навыкате, и лица покрывались пятнами. Даже у Мэгама испортился цвет лица, и он быстренько отослал всех слуг из зала. Интересно, это чтобы не мешали, или чтоб не травмировать психику?

С потолка свисали веревочные качели. Канаты предполагалось украсить бумажными цветами и листьями. На перекладине разлегся Сэм, одной рукой судорожно уцепившись за веревку, на второй руке висел я, долженствующий изображать цветочную фею. Несмотря на то, что наши руки соединяла веревочная петля, не дающая мне сорваться и упасть, лицо Сэма выражало безграничный ужас. Мне и самому не в кайф было болтаться на одной руке, пытаясь распрямить судорожно сгибающиеся ноги, а также стараясь отодрать вторую руку от веревки и отставить в сторону, но, глядя на его лицо, мне совсем поплохело.

А тут еще шестерка наших парней, с натянутым одеялом для страховки, бегала параллельным курсом. Но, то ли догнать, то ли угадать, куда меня понесет, то ли успеть развернуться, у них не получалось, из-за этого они чаще всего бежали где-то рядом: чуть впереди, чуть сзади, а то и вообще в другую сторону. И еще более непонятно зачем, рядом с ними бегал бледный и с выпученными глазами Мегам. Для полной картины прямо подо мной носился Арни, совпадая со мной по траектории. Свихнулся он что ли?! Он же не одеяло, если я на него упаду, это будет даже хуже, чем если на пол!

Через две минуты моего болтания, по плану качели должны медленно опускаться, я предполагал плавно пробежать по полу, отцепиться от веревки и колесом пройтись по залу. Но в нынешней ситуации это выглядело несколько проблематично. Пробежаться, конечно, можно было бы, но это если получится ноги разогнуть, то же самое и с колесом. По-моему я перемудрил с номером.

И тут качели пошли на снижение с удвоенной скоростью. Парни с одеялом рванули ко мне. Бежавший рядом с ними Мэгам оказался на пути их траектории. Получив толчок и ускорение, лорд врезался в Арни, носящегося подо мной, они упали, подлетевшие тут же парни накрыли их одеялом и следом в одеяло рухнули мы с Сэмом. Парней, тягающих одеяло, резко дернуло, и эта шестерка прилегла сверху.

Я говорил долго и невдумчиво все, что я думаю на тему козлов спускающих веревку, таскающих одеяло и носящихся просто кругами, прошелся по их родословной вдоль… а затем поперек… и по диагонали… Замолк я от невероятной тишины, установившейся в зале. Даже лежащие под нами Арни и Мэгам не шевелились. Испугавшись, что мы прибили их, рухнув эдакой толпой, начал ногами отсталкивать парней, и распутываться от качельных веревок. Когда кучу-малу растащили, и я, увидев, что графья наши живы, облегченно вздохнул. Но тут же обратил внимание на очень уж задумчивые выражения лиц у присутствующих в зале, особенно у Арни и Мэгама.

— Эй, вы чего? Повторяете про себя то, что я тут вам наговорил? Страшно вспомнить или боитесь забыть? — с нервным смешком спросил я.

Все смутились, а лорд пригласил нас к столу, к чаю, бутербродикам, а кое-кого и к чему-то покрепче…

Глава 8. БАЛ

Бал начался просто великолепно. Оркестр играл новую для всех музыку. Стены и окна были украшены огромными цветами, сделанными из бумаги и ткани — все помещения выглядели как тропические джунгли, с лианами, пальмами и огромным количеством цветов.

Открывали бал я, Криста и сестры, с нашими парнями танцуя вальс. После двух кругов вступал Мэгам с друзьями и подругами, сделав тур вместе с ними, мы выходили из танца, а лорд с компанией делал еще несколько кругов. Встречено это было бурными аплодисментами. Пока они вальсировали, мы быстро переоделись и выступили с несколькими песнями.

Дальше следовал наш цирковой номер. После падения на репетиции решено было высоко качели не поднимать, поэтому, раскачиваясь, я висел на руке Сэма в двух метрах от пола, чтоб не зацепить никого из присутствующих по голове, но и нам, если вдруг упадем, не покалечиться. Невероятным усилием воли, ноги я держал почти прямо и свободную руку таки отодрал от веревки и отставил в сторону.

Судя по восторженным возгласам, это выглядело близко к задуманному. Разноцветные и прозрачные лоскутки, составляющие мою юбку и рукава блузки, трепыхаясь, создавали иллюзию парения. Арни, стоявший к нам ближе всех, судя по лицу, носился за нами мысленно, с трудом удерживаясь от физического бега.

Прошло две минуты, но качели не опускались. После третьей минуты Арни послал одного из ребят к Мэгаму, после нашего падения на репетиции, взявшему на себя функцию опускания. Сам же начал бегать за мной, пытаясь поймать за ноги, и гневным шопотом приказывая Сэму отцепиться. Я же шипел меня не отпускать, поскольку Арни меня все еще не поймал, и я просто свалюсь на пол. Пока мы препирались, веревка все-таки упала, и я рухнул на Арни, а Сэм на пол. Сделав пару кувырков, Сэм вскочил и, не рискуя делать колесо, приветственно махая руками, убежал куда подальше.

Поскольку в последний момент Арни все же поймал меня за ноги, то в итоге всех манипуляций, я висел вверх ногами и изображал радостную улыбку. Первым его порывом было перевернуть меня, но он вовремя сообразил, что для этого ему надо было либо ронять меня на голову, либо подбрасывать в воздух и снова пытаться поймать. Решив не рисковать, он, скаля зубы, рванул в сторону комнаты, где Мэгам возился с веревками — выяснять отношения.

Чтоб не заполучить коленями по голове, мне приходилось выгибаться в сторону, радостно улыбаться и убирать тряпки, изображающие мои рукава, из-под ног Арни. Ибо, если он наступит на них, то за наши жизни я не ручаюсь. Пока мы доскакали таким макаром до Мэгама, у меня уже набежал счет не только к нему, но и к Арни.

Хорошо, что в это время в зале вовсю гремела музыка, и наших выяснений никто не слышал. Знатненько прооравшись, мы разобрались, что механизм, придуманный нами, чтоб медленней спускать веревку, заело, и в процессе исправления веревка сорвалась… Мэгам выглядел расстроенным и жутко извинялся, типа того, что вот в следующий раз… На что Арни, сунув ему под нос дулю, сообщил, что в следующий раз в полет будем запускать самого Мэгама, а механизм оставим старый, а его он ловить не будет…

В конце концов, пришлось им напомнить, что у нас все же бал, потребовать успокоиться и помириться, и все-таки попробовать отдохнуть на балу. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, мы пошли в люди. Куда направились графья, меня не интересовало, а я пошел искать своих родственничков. Покрутив головой, заметил их у дальних столов с бутербродами и пирожными, и направился к ним, но тут ко мне подскочил Род с выражением беспокойства на лице.

— Графиня, у нас проблема. К Рэму пристала с оскорблениями группа подростков высокого сословия. Дело может закончиться дуэлью, — скороговоркой прошептал он.

— Бегом веди к ним. Да, и принеси мой посох, — потребовал я.

Долетели мы до них за несколько секунд. Рэм уже был готовенький, в смысле с красным от гнева лицом… Мои же парни не имели права вмешиваться в разборки благородных без приказа господина, а ситуация не позволяла дать такое указание. После моих полетов и наших выяснений во мне еще во всю бурлил адреналин. На полной скорости, оттолкнувшись ногами и слегка подпрыгнув, я врезался головой в живот главного приставальщика. Не удержавшись на ногах, тот рухнул на пол, а я упал сверху, но, быстро вскочив на ноги, и пока все стояли, замерев от неожиданности, врезал боковой плоскостью ступни последовательно по коленям двух других приставал. Оттолкнул еще одного, последний же отскочил подальше. Круто развернувшись к главному обидчику, я начал медленно приближаться, шипя не хуже змеи:

— Убью-ю… Порву на тряпочки-и-и. Да, как ты посмел даже подойти к моему брату.

Тот, округлив глаза, пытался, сидя на полу и отталкиваясь ногами отъехать от меня. Выдергивая из волос цветочки, и взбивая волосы в стог, я наворачивал уже третий круг, пиная нахала. Продираясь сквозь, собравшуюся вокруг нас, толпу, взывал Мэгам:

— Графиня, прошу вас, оставте его, пожалуйста. Он свою ошибку уже осознал.

С другой стороны пробирался Арни, восклицая:

— Графиня Лионелла, осторожнее, не покалечте его. Он недостоин вашего внимания. Он больше не будет оскорблять вашего брата и просит у вас прощения.

Подскочив к этому парню, и зашипел ему:

— Быстрее извиняйся. Она сейчас не в себе, и прибить может.

— Прошу простить меня, графиня, я вел себя необдуманно, — судорожно сглотнув, выдал нападавший.

Похоже, от беспрерывных тюканий по ногам, и шипения с разных сторон, парень совсем потерял ориентацию в пространстве. Подозрительно посмотрев на окружающих, я развернулся, что идти к своим. В этот момент, подхватив на руки, Арни потащил меня к креслам у дальнего стола с закусками, приговаривая при этом:

— Обидели мою девочку. Наехали, подлые. Вот мы им.

— Ты че, совсем за младенца меня держишь, что ли? — сердито пробурчал я.

— Нет, что ты! За старуху, — с улыбкой воскликнул Арни.

Мы засмеялись и приступили к дегустации расставленных блюд. Все было необычайно вкусно.

Заметив подтягивающихся ко мне поближе Рода и Сэма, я быстро оглянулся. К нам приближались недавно отшитый приставала с четырьмя друзьями. Странно, хочет, что ли продолжить выяснение? Решив не выдумывать самому, молча ждал, что тот скажет. Краем глаза отметил, что наши уже успели выстроиться позади меня полукругом. Молодцы! Бдительности не теряют.

— Я хотел бы еще раз принести свои извинения, — произнес подросток, но было видно, что хотел сказать он что-то другое.

— Приноси, и лучше, если в материальном виде, — улыбнувшись кончиками губ, сказал я.

На его лице было написано полное непонимание.

— Судя по твоему виду, ты к нам подошел по другому поводу. Что тебе надо? — долгие расшаркивания не являлись моим любимым упражнением, тем более бутерброды и пирожные здесь подавали очень вкусные. Единственно жаль, винца мне не положено, по поводу мелкости.

Парниша начал выдавать что-то особо мудреное, да таким высоким стилем, что я потерялся уже на втором предложении.

— Ты мне мозги не пудри. Объясни, коротко и понятно, одним предложением, чего надо? — с некоторым раздражением пробурчал я.

— Почему вы, будучи высокого сословия, выступаете, как простые комедианты? — напряженно и с некоторой опаской спросил парень.

— Мы не выступаем перед высокими, мы развлекаемся за счет других. Это долго объяснять и сложно понять. Если хочешь, я могу показать на примере, но ты с приятелями должен будешь участвовать в показе, — усмехаясь, предложил я.

Даже не спрашивая друзей, тот согласился. В это время как раз закончился танец, и пары стали расходиться с центра зала. Махнув своим и пришедшей компании следовать за мной, выскочил в центр. Моя команда сразу построилась в три ряда. Показав парнише с товарищами выстроиться рядом, дал сигнал оркестру играть музыку для брэйкданса, которую мы с ними разучили на репетициях на всякий случай. Ребят же предупредил повторять все, что делаю я. И мы понеслись. Мои парни хорошо знали все движения, поэтому, повторяли быстро и четко, но нахальная четверка превзошела все мои ожидания. Все же аристократия, это вам не два пальца… И чувство ритма, и легкость схватывания движений…

Все вокруг замолчали и уставились на нас, молодежь даже хлопала в ритм. Движения наши становились все быстрее, настроение все лучше. Минут через десять я дал отмашку остановиться. Народ вокруг нас захлопал, зашумел, обсуждая увиденное.

— Ну, как настроение? — подошел я к парню.

— Прекрасное, но как с ответом? — поинтересовался тот.

— А вот теперь представь: полностью пустой зал, никого нет, и не звучит музыка. Будешь ли ты танцевать в этом случае? А если будешь, получишь ли ты такое же удовлетворение от танца, как и сейчас при полном зале и заинтересованных зрителях? — я смотрел на него, улыбаясь. Интересно, дойдет до него, о чем я говорю, или нет.

Тот долго молчал, задумчиво нахмурив лоб. Затем он улыбнулся и сказал:

— Мне кажется, я понял о чем вы говорите. Я никогда не смотрел на подобное с этой стороны.

— Даже драка в полном зале и в пустом переулке здорово отличаются настроем. Окружающие люди, в любом случае, усиливают эмоциональное состояние дерущихся, или выступающих. Навязанные отрицательные эмоции, в конце концов, разрушат человека и окружающий его мир. Хорошие настроения несут людям ощущения счастья, — несколько более поучительно, чем стоило, прозвучал мой голос.

— Позвольте выразить вам мое восхищение, сударыня. Вы мудры не по годам, — раздался голос сбоку.

Недалеко от нас стоял пожилой мужчина приятной наружности. Я вопросительно поднял брови.

— Позвольте представить вам моего отца, графа Мирэя Сочено. Так же прошу простить меня, что не сделал это раньше, граф Кэран Сочено, к вашим услугам, — очень торопливо, даже несколько судорожно, выдал парниша, с которым мы разговаривали.

Слегка кивнув головой Кэрану, я повернулся к его отцу.

— Графиня Гросарр, — мне пришлось сделать реверанс — Уж не хотите ли вы сказать, что возраст является необходимым, единственным и безусловным критерием мудрости? Вы только посмотрите вокруг, редко на каком морщинистом лице мудрость оставила свой отпечаток, — с несколько ехидной улыбкой спросил я графа.

Кэран от услышанного закатил глазки и что-то придушенно квакнул. Мы с графом взглянули на него, посмотрели друг на друга и понимающе улыбнулись.

— По-моему, граф, вы его немного запугали. Не жестковато ли воспитание? И в курсе ли он, что вы его любите? — обратился я к Сочено старшему.

Такую заботу о сыне трудно не заметить. Если мне не изменяет память, то он и во время нашего конфликта с Кэраном, находился недалеко от сына, и как мне кажется, был готов вмешаться в любой момент. Кэран выпучил глазки и закашлялся, даже его отец смущенно кашлянул пару раз. В этот момент к нам подскочил хозяин бала, Мэгам.

— О, эпидемия в действии. Лионелла, пожалейте моих гостей. А то не одним, так другим способом вы их добьете, — смеясь, воскликнул он.

— Мэг! Мне кажется, или Вы на меня наговариваете? Щас как рассержусь! — нахмурившись, я обратился к Мэгаму.

— Все, исчезаю, исчезаю, и надеюсь на снисхождение, — преувеличенно испуганным голосом воскликнул тот и скрылся в толпе.

— Он Ваш родственник? — вежливо поинтересовался Сочено старший.

— Нет. Мой друг, — все еще немного хмурясь, сообщил я.

— А не могли бы и мы с Вами подружиться? — улыбнулся он.

— О! Это стоило графу нескольких седых волос, много выдержки и большой гибкости ума. Не всякому такое под силу, — тут уже заулыбался я, вспомнив наши взаимоотношения в процессе подготовки к балу.

— Мы могли бы попытаться. В качестве начала, позвольте пригласить Вас на обед, через два или три дня, по Вашему выбору, — серьезно и несколько чопорно произнес Мирэй Сочено.

Судя по лицу его сына, тот был доволен предложением отца.

Если быть честным самим с собой, то мне надоел этот город и все эти гости. Хотелось уехать в имение, побродить по лесу, посидеть у речки, у костра. Отдохнуть хоть немного и душей, и телом. Но на другой стороне весов располагалась необходимость налаживания связей, знакомств, для повышения благосостояния семьи и возвращение ее, в смысле семьи, в высшее общество. Тяжелая это штука долг, и перед девочкой, давшей мне новую жизнь и перед ее семьей. Но как говорится, долг платежом красен.

Пока эти мысли проносились в моей голове, граф с интересом, слегка улыбаясь, смотрел на меня.

— Интересно, все мои мысли можно прочесть по моему лицу, или все же только часть, — грустно спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Кому как. — Вильнул тот глазами и словами.

Мы дружно рассмеялись.

— К сведению, я посещаю разнообразные мероприятия только со своей свитой. В нее входят как мои родственники, так и просто члены команды, — говоря это, я внимательно смотрел графу в лицо, пытаясь заметить его отношение к моим словам.

— Я буду рад принять вас и вашу команду у себя дома, — торжественным голосом произнес Мирэй.

— В таком случае, через два дня, если не случится ничего непредвиденного, мы будем рады присутствовать на вашем обеде, — великосветским тоном провещал я.

Раскланявшись, Сочено ушли, а я принялся за закуски, но тут явился Арни, и под предлогом, что уже поздно и нам спать пора, утащил нас домой.

Глава 9. Дорога домой

Все то время, пока мы готовили замок Нэрро к балу, Тарэн, Мар и Матти крутились возле нас на подхвате. Глазки их светились радостью, просто даже от пребывания в замке, а уж когда им приходилось кому-то помогать украшать или садиться со всеми обедать, тут уж они чуть ли не светились. Пару раз за время подготовки, в замок к обеду приходили Магистры. Вроде и не графья, а Мэгам вокруг них соловьем заливался. Он их даже на бал пригласил.

С тем количеством стресса, и будучи постоянно в деле, я в зале не различал ни одной морды лица; когда мы уходили домой, у меня даже колени тряслись от усталости и нервотрепок. По этой причине я не видел на балу наших магистров. Но на следующее утро лица магов были очень довольными, и они время от времени о чем-то перешептывались между собой. Так что можно предположить, что на балу они были и свою пачку ощущений получили. Последнее время магистр Жаколио выглядел все более довольным. Изменения, происходящие в нашей семье, его, повидимому, устраивают, так что, наверное, я иду правильным путем.

Утром после бала все просыпались с большим трудом. Все же такие мероприятия, не очень полезная для здоровья штука. Потренировавшись, мы занялись репетицией последнего перед отъездом концерта. Пока шла подготовка к балу, мы не рассказывали сестрицам и братьям про наши выступления в трактире. Только сегодня я решил проинформировать их об этом. Выведя команду и родственников в сад и пригласив магистров, я вкратце все рассказал. Ох и шуму было… Мои родственнички выдавали типа того:

— Какой позор, ты графиня, а выступаешь перед безродными, как простая комедиантка… — и еще много всего в подобном стиле. Дав им немного выпустить пар, я решительно настроился сбить с них спесь.

— Это вам позор!! Ничего не знаете, ничего не умеете, серебрушки в дом не принесли, только прожираете остатки семейного состояния! Кому вы нужны без монеты приданого, а кто за братьев отдаст своих дочерей? Замок разваливается, вашим детям жить уже будет негде, если они появятся, в чем я сомневаюсь. А туда же — высокородные!!! Ха! И еще раз Ха!!! — и сам не заметил, как перестал играть, а рассердился по настоящему, — Кроме как за слуг, вам и идти не за кого. Я же, такая маленькая и слабенькая, младше вас всех, а уже деньги зарабатываю. И все это, чтобы вас одеть, накормить, в город вывезти, в общество ввести. У вас уже несколько новых платьев, полные телеги необходимых для имения покупок. А вы мне про позор кричите?! Неблагодарные создания!!! — к концу своей речи я уже не изображал, а по настоящему был зол.

— Лионелла права. Вы не имеете права ее оскорблять. Все она делала ради вас и для вас, — серьезно и громко произнес магистр Жаколио.

Укоризненно глядя на моих родственников, магистр Трэвор покачивал головой. Уже к концу моей речи родственники сидели красные и потупившиеся, а после слов мага, вообще опустили головы. Это хорошо. Значит, понимают и воспринимают, о чем мы говорим. Теперь их надо хотя бы раз заставить выступить в трактире. А лучше всего — дать несколько семейных концертов. Они бы поняли, что значит — зарабатывать деньги, а так же, чтобы в будущем не упрекали меня в недостойном поведении. Бал не в счет, поскольку был воспринят ими как развлечение, а не как работа.

— Не забывайте, что это благодаря мне вы были приглашены в один из уважаемых домов этого города, и еще на один обед в другой не менее уважаемый дом. К вашему сведению, с графом Нэрро мы познакомились в трактире, когда готовились к концерту. Никаких отрицательных последствий в его отношения с нами это не внесло, — напомнил я им.

Именно последнее высказывание впечатлило их больше всего. Все были в полном восторге от графа, особенно сестры. И богатство замка, и бал просто потрясли их. И поскольку Сам не гнушался общаться со мной и с ними, зная о моих выступлениях в трактире… В итоге, выступать они согласились и мы дружно занялись подготовкой. Также мы продолжили обучать новеньких песням и танцам, чтобы они могли выступать в трактире до нашего следующего приезда. Тарэна я планировал забрать с собой, а с Маром и Матти оставить Нэта. Он знал все песни, большинство танцев, играл на местной арфе. Соответственно, он будет продолжать обучать всему этому Матти и Мара. А в свободное от выступлений время он будет разносить еду и убирать со столов в трактире. Но основной работой, неизвестной трактирщику, было собирание информации, просто подслушивая. А раз в два дня Нэт будет посещать Магистра Трэвора и докладывать об услышанном.

Концерт прошел на ура. Народу собрался полный зал. Как и в прошлый раз, столы были убраны и установлены лавки. Поначалу Лори и Ирвин стеснялись, и были очень напряжены. Но народ так хлопал и восторгался, что они расслабились. Единственный прокол совершила Матти. С непривычки, она рухнула со стола изображавшего сцену. Хорошо хоть Арни сидел рядом и успел подхватить ее.

Сестрички так вошли во вкус, что концерт затянулся на большее время, чем планировалось. Вернувшись в дом Магистра Трэвора, ни сестры, ни братья не могли заснуть от большого количества новых ощущений. Они не разу за свою жизнь не слышали столько славословий в свой адрес. Пусть от простых людей, но даже это было для них приятно. К тому же они теперь тоже могли сказать, что приносят деньги в дом.

Весь следующий день был проведен в тренировках и подготовке к отъезду. А так же всей толпой мы прошлись по торговым рядам, которые уже начинали сворачиваться. Но все равно, для сестренок и Рэма это было первое посещение ярмарки, и увиденное потрясло их. Огромное количество народа, всевозможные товары, процесс торговли, ругань… Они так крутили головами, застревая то в одном, то в другом месте, что мне пришлось прикрепить к ним по парню из команды, чтоб не потерять. Ирвин изображал из себя человека, который это уже много раз видел. Но это у него плохо получалось, поскольку ярмарку он посещал с отцом всего один раз и очень давно. И в этот вечер все мое семейство, переполненное впечатлениями, с трудом засыпало. А ведь нас на следующий день ждал обед у графа Сочено. Такого активного времяпровождения у моих сестричек и братьев за всю их жизнь ни разу не было.

Завалили мы к графу ну о-очень большой толпой. Мало того, что родственники, да команда, я еще и магов уговорил с нами поехать. Они для виду поотнекивались, но затем радостно заметушились, собираясь. Особенно довольным выглядел магистр Жаколио. Вероятно, давно не выбирался из нашего захолустья в люди. Получилось у нас шокировать графа Сочено или нет, было сложно определить по его лицу. Все же, воспитание это тебе не хухры-мухры.

Нас проводили в большую гостиную, где собрались ближайшие родственники хозяина. Начались долгие и нудные представления. У магов оказались такие длинные и путанные титулы, что я даже зауважал их сильнее. Арни же меня очень удивил. После того, как представился, он произнес:

— По просьбе магистра Жаколио, воспитатель графини Лионеллы и ее братьев и сестер.

— И когда это магистр успел тебя попросить, и почему я не знаю? — удивленно тихо спросил я, наклонившись к нему.

— Когда ты болела. Мы с ним долго разговаривали о вас, обо мне, о жизни. В итоге, он попросил меня присматривать за вами, поскольку ему тяжело в его возрасте скакать с места на место. Я же, на тот момент, нигде не жил и никуда не шел, и потому с радостью согласился. И до сих пор не жалею — с вами не соскучишься, — радостно улыбаясь, сообщил Арни.

В это время несколько раз кашлянул Магистр, укоризненно качая головой, типа «нашли место и время», и прервал наше выяснение отношений. Видя, что нас сейчас начнут приглашать к столу, я попытался протолкнуть свою мысль.

— Для начала мне хотелось бы внести некоторую ясность в наши взаимоотношения, — стараясь привлечь внимание, громко произнес я.

— Мы прибыли из далекой глубинки, в ваших краях недавно. С тонкостями местного этикета не знакомы, из-за чего, можем сделать что-то, не соответствующее вашим правилам. Меня это мало волнует, но может доставить некоторое неудобство вам или моим родственникам. Поэтому, заранее предупреждаю и прошу, как людей воспитанных, не обращать на это внимание. Я надеюсь, вы понимаете, что знание тонкостей этикета еще не говорит о наличии ума, как и незнание этого самого этикета, не говорит о его отсутствии, — как можно более высокосветским тоном и голосом произнес я.

— А вы претендуете на наличие ума? — надменно и в то же время, пребрежительно, спросил один из родственников графа, парень лет двадцати.

— Однозначно и несомненно. А вы претендуете на обратное? — с улыбкой произнес я.

Парень ничего не ответил, лишь только глянул на меня зло, но окружающие его родственники, с трудом сдерживали улыбки, а некоторые отворачивались. Похоже, он достал всех.

Нас рассадили по местам, и далее обед проходил в великосветских беседах. В основном говорили хозяин дома и маги.

Мне такое времяпровождение совершенно не нравилось. И я ломал себе голову, чем бы таким заняться, чтоб и приличия соблюсти и время приятственнее провести. Я толкнул ногой Кэрана.

— Слушай, ну что за радость торчать с вилкой в руке и слушать расшаркивания взрослых, — зашептал я тому, стараясь делать это незаметно.

— А что ты предлагаешь, — так же тихо спросил тот.

— Давай ты нас поведешь куда-нибудь, вроде как, показывать что-то необычное, — ответил я.

— А что показывать? — удивился Кэран.

— Да какая разница, да хоть коней, как будто бы особенных, — зашипел я раздраженно, поражаясь его тупости.

— Папа, можно я покажу Ли и ее братьям и сестрам, наших лошадей? — тут же выдал Кэран.

Мда-а. С фантазией у парня явно туго. Но все же лучше по двору побродить и коней посмотреть, чем здесь торчать. Кэран нас, и в самом деле, потащил на конюшню. Я хотел сначала отмахнуться, но оказалось, что у них действительно есть необычная и редкая порода лошадей. И даже не лошадей, а можно сказать, лошадок — это были уменьшенные копии породистых животных, размером чуть больше чем пони. Когда мне подвели одну такую красавицу, я с удовольствием запрыгнул в седло, и лишь минут через двадцать сестричкам удалось стащить меня с коняшки. С моим ростом мне было неудобно ездить на нормальных лошадях, но эта подходила мне великолепно. С большим сожалением я поплелся за всеми, в обеденный зал к сладкому и чаю. Следующие полчаса я ковырялся в пирожных и зевал от скуки, едва не вывихивая челюсть в процессе. В конце концов, я решил немного размяться.

— Сейчас мы вам покажем кое-что — вам понравится! Только юбку сниму, — воскликнул я, выбегая из-за стола.

Магистры заулыбались, смущенно покашливая, им вторил Сочено старший. Его же сын покраснел и опустил глаза. Я махнул своей команде, и те дружно выбрались из-за стола. Нашептав им свой план, я снял верхнюю юбку, которая состояла из двух кусков ткани, закрепленных на поясе. Как в украинском национальном костюме. Развязываешь пояс и складываешь два куска ткани в сторону, а сам остаешься в брюках, делающих вид, что они юбка.

Сэм и Род заиграли музыку, сестрички с братьями запели, а я с остальными изобразили танец — тренировку с посохами. Я придумал эту штуку еще пару месяцев назад, поскольку просто тренироваться мне временами было тяжко. Присутствовало во мне некоторое отсутствие необходимого фанатизма в этом деле. А под музыку и, делая вид, что танцуешь, было легче себя уговорить позаниматься.

Затем, мы под пение «вжик, вжик, уноси готовенького…» станцевали с посохами как со шпагами… и еще спели… и снова станцевали… В итоге получился полновесный концерт. Почти всем присутствовавшим, судя по лицам, понравилось. Когда мы закончили импровизированное выступление, Кэран, смущаясь, завел длинную и особо закрученную речь, из которой я с трудом понял, что он просил и его научить чему-то подобному. Закончив, он почему-то посмотрел на отца, и, судя по всему, эта идея встретила у того поддержку. Усмехнувшись, Сочено-старший стал предлагать принять от него в подарок лошадку. Хм. В-общем-то взятки я беру, особенно, такими замечательными для меня теперешнего, коняшками. Многословно поблагодарив за подарок, я предложил:

— Завтра-послезавтра мы отправляемся в имение, и если Кэран пожелает и граф разрешит, то может поехать с нами на неделю, месяц или полгода, и поучится всему, что мы будем делать. Да и в будущем, когда мы будем приезжать в этот город, то он может присоединяться к нашим тренировкам здесь.

Предложение понравилось обоим Сочено, и мы тут же обсудили и утрясли всякие мелочи. В этот момент меня посетила мысль, что я так и не знаю, а как же в этом мире живут крестьяне, и как лорды управляются с ними. Я тут же предложил графу показать нам свои владения и заодно обкатать подарок. Нас усадили на коней, и оба Сочено с небольшой охраной поехали показывать…

На втором часу смотрин впереди на дороге послышался какой-то шум, как будто орала целая толпа народа. Мы подъехали поближе: группа крестьян, с криками и руганью тащила куда-то сильно побитую женщину, лет тридцати пяти.

— Это что у вас в имении творится? Не люди, а звери какие-то, — обратился я к графу.

— Что здесь происходит? — прогремел голос графа Сочено.

Оказалось, что тащили они местную ведьму, которую до недавнего времени называли знахаркой. Оно всегда так — пока ты их устраиваешь, ты знахарка, что значит знающая, а малейшая неудача или недовольство и народ тут же превращает тебя в ведьму. Вылечить ей кого-то там не получилось, вот и решили все, что это она убила.

— Что ты скажешь на эти обвинения? — обратился граф к ведьме.

— А что можно сказать? — пожала плечами та.

— Слишком поздно позвали, помочь было уже нельзя, но я попыталась. Не получилось, — спокойно ответив, она отвернулась.

— Граф, сделайте мне подарок, позвольте мне забрать ее с собой, — зашептал я графу.

— А зачем она вам, графиня? — удивленно спросил тот.

— Мне хотелось бы изучить, хотя бы, основные виды трав, произрастающих в нашем регионе, и научится их использовать в лечебных целях, — все так же тихо ответил я графу.

— Ведь для этого существуют знахари, врачи и маги, — продолжал удивляться тот.

— Полностью полагаться на чужие знания и добросовестность не является для меня хорошим делом. Если чужое невежество или ошибки могут стоить мне жизни, то лучше самой изучить это дело и разбираться в том, чем тебя лечат, — слегка улыбнувшись, сказал я.

— А захочет ли она пойти с вами? — усмехнулся Сочено.

— А это мы сейчас спросим, — ответил я и обратился к ведьме:

— Сударыня, я хочу предложить вам место моей учительницы по травам и приглашаю переселиться в мое поместье. Жилье вам будет выделено, а питаться можете со слугами замка.

Как только я к ней обратился, народ перестал ее держать и быстро отошел в сторону, раздраженно посматривая на нас. Наверное, недовольны, что развлечения лишились. Оттерев с лица кровь и грязь, знахарка удивленно посмотрела на меня.

— Что еще потребуется от меня, кроме Вашего обучения? — спросила она спокойным голосом.

— Хм… Правильный вопрос. Еще обучить моих сестер и братьев, а так же кое-кого из крестьян, кого я пошлю. Ну и, конечно, лечение и сбор трав. Для получения моего покровительства, вам необходимо принести клятву: непричинения зла мне и моим родственникам и крестьянам. В том случае, если кто-то попросит вас нанести кому-либо вред, сообщите мне. А уж я побеспокоюсь о том, чтоб больше таких желаний у окружающих не возникало, — последнее предложение прозвучало с угрозой.

Усмехнувшись, она согласилась. Только сообщила, что у нее есть дочь и она берет её с собой. Услыхав, что возражений нет, выразила готовность принести присягу. Со словами клятвы нам помог Сочено: он говорил, а знахарка повторяла. Закончив с формальностями, мы двинули к ее дому. Решили не искушать недовольных крестьян и забрать Яджину, как звали ведунью, прямо сейчас.

Её домик стоял на краю деревни. Выглядел он чистенько и ухоженно, резко отличаясь от грязных подворий по соседству. Лес начинался прямо за огородом. Когда мы подъехали, Яджина зашла во двор, а из леса выбежала девочка лет десяти и бросилась к ней. Погладив девочку по голове и что-то прошептав ей на ухо, она обернулась к нам и представила свою дочь. Её звали Юнэя. Одета она была чистенько и на личико была миленькой. Смотрела она на нас серьезно и настороженно.

Пока Яджина приводила себя в порядок и собирала с дочерью вещи, я и Род ходили по дому и рассматривали обстановку. С потолка свисали в большом количестве пучки трав, все полки были заставлены всевозможными банками. То и дело я спрашивал у Яджины как называется та или иная трава, а что в той или иной банке. В итоге Юнэя стала сопровождать меня и отвечать за мать, наверное, чтоб не отвлекать от сборов. Не смотря на свой небольшой возраст, ответы она давала подробные, где растет, в какое время сбор, как заготавливать, как хранить…

В итоге, они уже собрались а я все круги по дому наяривал, и с каждым разом все быстрее. Еще в той жизни я имел странную слабость к травам. Каждый раз из походов приносил пучки растений, но в моей семье полагались в основном на традиционную медицину. Так что через какое-то время их выбрасывали… На врача мне не хотелось учиться, а аптекарь, вроде как не подходящая профессия для мужчины…

В конце концов, меня совсем задавила жаба: сколько добра, сколько добра… и все коту под хвост. Народ же если не домик, то травы точно сожжет. Что же делать? Я же от жадности скончаюсь, если все это богатство этим козлам брошу. От пришедшей идеи я даже подпрыгнул на месте и рванул из дома. Выскочив во двор, и найдя глазами графа Сочено, я резво бросился к нему. Не знаю, что за выражение у меня было на лице, но граф, увидев меня, быстро вскочил с покрывала, на котором расположилась на отдых наша группа.

— Мне уже бояться или еще подождать? — смеясь, спросил Сочено.

— Граф, ваши крестьяне совсем отбились от рук. Они игнорируют ваше верховенство. Только вы, как лорд этих земель, имеете полное право наказывать или миловать; только вы можете принимать решение, кто может жить на ваших землях, а кто нет. А эти скоты, совершенно не обращая внимания на вас, сами решили, не спрашивая. А завтра они могут додуматься, что и во всем остальном они могут без вас обойтись… — тарахтел я, не замолкая ни на миг.

— Короче, сударыня, чего вам надо? Сомневаюсь, что вас беспокоят мои права, — усмехнулся граф, но, похоже, мои слова его зацепили.

— Ну как вы можете так… Хотя если короче, то мне телега нужна, с лошадью. За неуважение, непочитание и неподчинение вы наказываете их штрафом. Штраф берем со старосты, чтоб знал, как допускать безобразия. Он после такого убытка всю деревню каждый день строить будет и проверять на лояльность, — радостно и слегка заискивающе я смотрел на Сочено.

— Мысль конечно интересная… А телега Вам зачем? — задумчиво произнес он.

— Ну как же. Там же Травы! Там столько полезных трав, а баночек с настойками, а оборудование… — от восхищения и нехватки слов я закатил глаза, и цокал языком.

— Все, понял, понял. Сейчас организуем, — засмеялся Сочено и послал слугу за старостой.

— Мешки. Не забудьте штрафануть их мешками, — выкрикнул я уже на ходу, бросившись к домику собирать травы.

— Не понял, а мешки зачем? — удивился граф.

— А куда я травы складывать буду? Не стогом же везти, — уже добежав до дверей дома, выкрикнул я.

На всей скорости я залетел в дом, за мной тут же ввалилась вся моя команда, которой я дал знак двигать за мной. Яджина с дочкой от неожиданности и испуга отскочили к стене, глядя круглыми глазами на вбежавшую толпу. Поводя по комнате горящими от жадности глазами, я активно потирал руки, как будто не зная, с чего начать сгребать. От стены бочком и очень медленно ко мне стала приближаться Яджина.

— Может чайку заварить, с травками? Вкусный… — ласково, как ребенку или сумасшедшему предложила она.

— Чайку?.. Имеешь в виду успокоительное? Да… Жаль нельзя дом… — пробормотал я, пробегая глазами по стенам.

— Что-о?! Дом заварить? — удивленно вскинула она брови.

— Что значит дом завалить? Это кто его валить собрался? — теперь уже вскинулся я, оторвав глаза от трав и стен.

— Может все-таки успокоительное, в смысле, чаек? Кому валить дом? Зачем?.. Все, я пошла заваривать успокоительное. Мне самой требуется, — перестав обращать на нас внимание, Яджина пошла к очагу и загремела посудой.

Собирались мы до самого вечера. Зная меня, мои сестрички и братья остались отдыхать на поляне рядом с домом, решив не травмировать собственную психику. Сорено с сыном решили не отказывать себе в удовольствии; такой цирк нечасто увидишь, и они ходили за мной по пятам. Арни тоже не отходил от меня ни на шаг, боясь, что я могу уронить чего-нибудь себе на голову, или упасть с чердака…

Яджина раз пять заваривала успокоительный чай, и потчевала публику, не забывая при этом налегать самой и пытаясь отловить меня и напоить, хотя не скажу, что это удавалось ей всегда. Телега, конфискованная у старосты под причитания и рев его домашних, была загружена полностью и смотрелась прям как у казаков из мультфильма «как казаки за солью ездили». А я все успокоиться не мог, бегая кругами по подворью и с тоской глядя на бревенчатый дом. У нас в поместье на три деревни всего пять подобных домов. А тут просто бросать надо. Жа-а-алко-то как. А если разобрать… да отвезти… да собрать…

Вдруг до Сочено дошло, чего это я все не останавливаюсь, и какие последствия это может принести для него. Развив бурную деятельность, он решительно поволок всех со двора. Я с жалостью оглядывался на дом, пока он не скрылся за поворотом. А по деревне уже носился староста с помощниками и, судя по скорости бега и мощности голоса, деревенских ждали незабываемые впечатления…

Поблагодарив графа за прекрасную экскурсию и за содействие в спасении знахарки с дочерью, мы вежливо распрощались, и вернулись в трактир. Телегу с вещами и травами сразу отправили на подворье к Магистру. Попрощавшись с Жаком и оговорив все вопросы по поводу наших последующих встречь, перешел к выдаванию последних, перед отъездом, инструкции Нэту, Мару и Матти. В это время сзади подошли двое детей, и, дождавшись промежутка в моих словоизлияниях, старший мальчик, лет четырнадцати, кашлянув пару раз, обратился ко мне:

— Сударыня, я слышал, вы себе детей в услужение набираете, — слегка охрипшим от волнения голосом почти прошептал он.

Я от неожиданного утверждения, даже закашлялся. Надо же. Вот как это теперь называется.

— И давно набираю? И почему в услужение? А может, я их есть буду? — ухмыльнулся я.

— Ну-у… — видно не зная, что отвечать на такие дурацкие вопросы, протянул парниша, и посмотрел куда-то мне за спину.

Оглянувшись, я заметил пытающегося спрятаться, Тарэна. Понятно откуда растут ноги данного утверждения. Пришедший мальчишка, резко выдохнул и сделал шаг ко мне.

— Купите, пожалуйста, у меня моего брата, за три золотых. Он будет верно служить Вам, — решительно произнес он, но при этом глаза его расширились и лицо покрылось пятнами.

У меня чуть ноги не подогнулись от такого предложения. Ну и нравы, я вам скажу. Продавать собственного брата… Это ж надо быть потрясающей сволочью, или попасть в тяжелейшее положение…

— А ты что на это скажешь, — обратился я к продаваемому мальчишке лет десяти.

— Я согласен. Я готов, — отрывисто ответил младший.

— А если я и вправду кушать тебя буду? — заинтересованно спросил я.

— Тогда четыре золотых отдадите моему брату, — так же отрывисто бросил тот.

Мне поплохело. Нет словей… Одни восклицательно-вопросительные… И вдруг, хлобысь мне кто-то подзатыльник. Я чуть ориентацию в пространстве не потерял. На-а-аглость какая!

— Ты зачем детей пугаешь? — грозным голосом произнес Арни.

— Рассказывайте, что случилось, и почему вы приняли такое ужасное решение, — не обращая внимания на мое возмущенное шипение, обратился он к братьям.

Оказалось, что их отец был хорошим плотником и выполнял заказы для богатых людей. Год назад, когда он возвращался с большой суммой, на него напали и отняли деньги, а самого тяжело ранили. Через две недели он умер, оставив жену с шестью мальчиками, старшему из которых в то время было тринадцать. Несмотря на то, что двое старших мальчиков работают, денег семье не хватает. Детям платят мало, да и не каждый день выпадает работа. Поэтому, когда они услышали от Тарэна о его устройстве, то решили попытать счастья. А продать, предложил «предмет покупки».

— А мать знает о вашей задумке? — спросил я сердито, все еще обижаясь на Арни.

— Мы ей собирались рассказать… потом, — замявшись, сказал старший.

— Ведите нас к матери, — приказал Арни.

С большой неохотой мальчишки повели нас. Я махнул Роду и Сэму идти с нами сопровождающими. Так же позвал Тарэна, на случай, чтоб мальчишки не обманули и не надумали сбежать. Как только мы подошли к калитке маленького домика вышла женщина. На вид ей было слегка за тридцать, лицо было симпатичное, но усталое. Она обеспокоено посмотрела на своих сыновей, затем на нас.

— Мои мальчики сделали что-то плохое? — стараясь говорить как можно спокойнее, спросила она, обращаясь к Арни.

— Немного сложно так категорически классифицировать их поступок, но старший мальчик пытался продать нам младшего, с обоюдного согласия, — серьезно ответил Арни.

Охнув, женщина схватилась за сердце и укоризненно посмотрела на мальчишек. Те стояли опустив головы и упрямо сжимая губы. Ничего не сказав сыновьям, она посмотрела на нас.

— А что вас привело ко мне? — спросила женщина.

— Во-первых, мы хотели уведомить вас, что собирались совершить ваши дети и, во-вторых, это посмотреть на мать, воспитавшую таких самоотверженных и заботливых сыновей, — серьезно проговорил Арни.

Закончив говорить, он вопросительно уставился на меня. Судя по всему, намекает денег дать. Ха! У меня есть другая идея.

— Мы можем дать вам пару золотых, но ведь это не решит вашу проблему. Как только закончатся деньги, дети могут придумать еще что-то подобное. Мне понравилась верность и самоотверженность ваших детей, и я предлагаю вам всем принести мне вассальную клятву. Далее вы едете с нами в замок, мы выделяем вам жилье и еду. Ваших мальчиков будут обучать и в итоге они могут стать моими телохранителями, — выдал я свое предложение.

Думала эта женщина на удивление недолго, и через минут пять дала свое согласие. Мне бы для такого решения понадобилось бы гора-аздо больше времени. Присягу мы приняли и предупредили, что выезжаем завтра с утра, чтобы они успели собраться, и уладили все свои дела, а как подойдет телега, без задержек погрузились на нее.

Поскольку телеги были сильно груженными, то двигались мы медленно. Понимая, что мы все равно не успеем добраться домой до темноты, мы не торопили лошадей. На ночлег Магистр предложил остановиться на небольшой поляне у реки, расположенной в половину пути от города. По его расчетам при такой скорости мы должны были добраться до поляны за два- три часа до заката. Еще при свете дня можно было приготовить ужин, и поплавать в реке, тем более погода стояла теплая.

Идея отдохнуть от непрерывной беготни последних дней всем очень понравилась. Особенно этому были рады дети. Из-за маленькой скорости отряда, детвора почти не сидела в телеге, а носилась вокруг с радостными криками. Меня это немного напрягало, как бы не потерялись. Несмотря на утверждения матушки Биаты что все под контролем, я все же приставил Пита присматривать и регулярно считать детей.

Добрались мы до ожидаемой поляны, как и планировал Магистр, к вечеру. Мальчишки сразу рванули за дровами для костра. За двадцать минут они собрали большую кучу, и тут же побежали купаться к реке. Да уж, коза еще та! Только и следи, чтоб не заблудились, не поранились, не утонули… Не знаю почему, но меня все жутко раздражало. Да и мои сестрицы с братьями выглядели не лучшим образом. Вероятно, слишком большое количество событий происшедших с нами за столь короткий срок здорово вымотало нас. Как говорится, укатали сивку крутые горки.

К тому времени как стемнело, все вымытые и сытые, устраивались на ночлег. Детей уложили на одеяла, разложенные поверх наломанных веток и матушка Биата, пристроившись рядом, рассказывала им сказку. Я, одним ухом прислушиваясь к тихому голосу разсказчицы, задремал, лежа невдалеке. Слышно было как Арни выдал инструкции и выставил охрану, а сам уселся у костра. Я уже почти совсем заснул, как услышал какое-то движение в лагере.

— Это что еще за явление? Кто такие? — громко и грозно спросил Арни.

Мы все вскочили и уставились на группу разновозрастных детей, оборванных и грязных, сбившихся в кучу и с испугом, и надеждой глядевших на нас. Благодаря Арни и Сэму, стоящим рядом с пришедшими и держащими горящие палки над головой, пришельцев нам было хорошо видно. Детишек было около десятка. Самого младшего ребенка, лет трех, держал высокий мальчик, лет пятнадцати.

— Мы это… мы… сироты… возьмите нас к себе, — с просительными интонациями от имени всех, обратился старший мальчик.

— Слуг у нас достаточно, нам поужинать некем, — оскалив зубы, прорычал я.

Группа пришедших сбилась в более плотную кучку, и младший ребенок заплакал.

— Ли! Тебя что, собака бешенная покусала? Ты чего детей пугаешь? — возмущенно воскликнула Лорэйн.

— А они чего? У нас что приют, или как? Да ну вас! Делайте что хотите. И правда, что-то я излишне нервная. Только помойте их и накормите. Терпеть не могу грязных и блохастых, — пробухтел я напоследок и замотался в одеяло.

Сквозь дремоту было слышно хлюпанье воды, разговоры шепотом, стук котелка, ложек… Однако подниматься не захотел. Решил не вмешиваться еще и в это, а просто отдохнуть от любых забот, а то и так в любой бочке затычка.

Проснулся я, когда все уже встали, и даже завтрак был готов. Двигались все на цыпочках и разговаривали шепотом, стараясь меня не разбудить. С трудом дождавшись, когда я умоюсь, Нирана потащила меня завтракать.

Окинув взглядом лагерь, я попытался рассмотреть вчерашних пришельцев. Они сидели плотной толпой возле матушки Биаты, вымытые, переодетые и почти неотличимые от ее собственных детей. Ну и хорошо. Не надо ломать голову, кому под присмотр их пристроить. А дальше поживем, увидим.

Глава 10. Имение

Возвращались мы загруженные различными инструментами, тканями, продовольствием, посудой… проще, наверное, сказать чего у нас не было. Тащились мы медленно, и у меня было время поразмышлять на тему следующих проектов. Наше имение расположено в живописном месте, чем-то напоминающем Карпаты или предгорья Canadian Rockies в Альберте. Основным богатством в этих местах считались овцы и козы. В долинах и на южных склонах, на очищенных от леса полях, выращивались зерновые, овощи и фрукты.

Разумеется, использовались продукты леса — орехи, ягоды, грибы, — но поскольку лес принадлежал графам, то требовалось разрешение на сбор. Половину собранного предполагалось отдавать как налог в пользу имения, но как я предполагаю, большей частью оно шло в карман управляющему. Все поступления и расходы требовалось проверить и упорядочить: сколько шерсти с овец и коз мы собираем и как используем; проверить, на каком уровне ковровый бизнес.

Но самое больное место нашего имения были его люди. Десять лет полного невнимания со стороны хозяев к людям и делам, превратили процветающее хозяйство в упадочное. Необходимо было менять в первую очередь отношение людей к работе и жизни.

Замку принадлежали три деревни по двадцать, тридцать домов, расположенных почти по сторонам света от замка, только с севера, на расстоянии примерно километра, располагалась высокая каменистая гряда. В пятистах метрах от замка протекала небольшая, но быстрая горная речка. Я на нее с самого начала, как увидел, не ровно дышу. Глядя на окружающие замок овраги, мне виделось озеро, в котором можно будет разводить рыбу. Ведь это не только дополнительная возможность заработка путем продажи соленой и копченой рыбы, но также разнообразие и улучшение питания жителей замка и деревень. В здоровом и сытом теле, здоровый дух. Это конечно, не одного дня работа, надо вычистить подходящие овраги от растительности, чтоб не гнила в воде, поставить запруды, выложить камнями новые вход и выход реки. Все это упиралось в людей. Сумеем ли мы их правильно организовать, и как быстро.

Заброшенные хозяйства, ленивые и пьющие поселяне, грязные и больные дети… Так наши деревни совсем выродятся. А нам с этого жить. Необходимо народ чем-то взбодрить. Лучшим стимулом во все времена и для всех народов был материальный интерес. Отсюда следует, что надо будет выдавать им вознаграждение за те дела, какие я считаю нужным, и не всем, а победителям. Если вознаграждение будет представлять для них большой интерес, то они и побегут и попрыгают, и козлами поскачут, чтоб только его получить. И единственное, что приходит мне в голову из истории моего мира, это олимпиада.

Эта идея не один день оформлялась у меня в голове. Помнится, как-то в студенческие годы мне пришлось пару раз поучаствовать в каких-то соревнованиях, то ли по туризму, то ли по спортивному ориентированию. Мы там прыгали по камням, переправлялись через овраги, взбирались на невысокие скалы, и много еще чего-то было, но помнится смутно. Настроение у большинства было прекрасное. Мы с другом с энтузиазмом выступали за свою команду. Затем были песни у костра….

Что-то подобное надо бы соорудить для своих крестьян. Одну полосу полегче, на пять бегунов, для стариков и детей, а другую, посложнее — для молодежи. В любом случае мне и моей команде надо где-то тренироваться. Пока хорошая погода, тренировки на улице в сочетании с солнышком, зеленью деревьев, пением птиц, намного приятнее психологически. По крайней мере, в начале.

Обсудив эту идею со всех сторон с Арни, мы развили бурную деятельность. Были вызваны управляющий замком, старосты деревень, их уведомили о предстоящих работах.

Следующие две недели были посвящены сооружению полосы препятствий. Кроме крестьян на их сооружении работала вся команда. Даже новички, хоть и дети, были задействованы. Кэран, которого отец отпустил с нами, целую неделю кривился недовольно.

— Как ты можешь?! Нам не пристало работать как крестьяне! — возмущался он.

— Ну да, ну да. Не царское это дело, работать. Цари все только жрут, да срут, да на слуг покрикивают, — смеялся я, продолжая воплощать свои планы в жизнь.

Поскучав, бродя кругами вокруг меня с недельку, плюнув на положено-неположено, он уже весело бегал и пытался мешать, под видом помогания. Я также запряг сестер и братьев, хоть они и сопротивлялись. Чем больше знаешь и умеешь, тем легче жить. Толку с них было, как с козла молока, но, тем не менее, общее представление, что и как делается, у них должно было сложиться.

Полоса препятствий получилась даже лучше, чем я планировал — в процессе создания вспомнилось много дополнительных идей. Тут были и бревно на метровой высоте, и дорожка из камней, расположенных друг от друга на полметра. Так же мы соорудили трехметровую лестницу со спуском по веревке с узелками, и еще много того, что я смог вспомнить из своего детства и соревнований в пионерских лагерях. Еще несколько дней ушло на обкатку полосы, создание и подборку призов.

Из наших старых нарядов были сшиты несколько платьев для девочки, девушки и взрослой женщины. Похожий набор был сшит и для мужского контингента. Это все предполагалось выставить в качестве призов. Так же предполагалось представить кое-что из домашней утвари, обувь, швейные принадлежности, украшения для девушек и парней, пакетики конфет и печенья для детей и много еще чего.

Всяческие слухи о предстоящем празднике мы начали распускать еще за неделю до намеченного срока. Расхвалили подарки, но не уточняли, кому и за что. О бесплатном вине слушок пустили. Вино, конечно, мы собирались наливать, но как в церкви на причастии, по чуть-чуть. Заманилово надежное. Любит народ на дурнячка выпить, так почему бы не поднести? Дозу то никто не оговаривает. Приманка сработала по полной. Народ даже кружки с собой поприносил. Когда объявили, что вино будет после мероприятия, все дружно скисли, но как говорится, поздно батенька, поздно. Их уже рассаживали по трибунам. Пока шел процесс разгонки и укладки народа по местам, парни из команды вовсю наяривали:

…Надо, надо, надо нам ребята

Жизнь красивую прожить.

Надо что-то важное ребята,

В этой жизни совершить.

Сама собою жизнь, ведь не построиться,

Вода под камушек не потечет…

Первым потоком по полосе прошли я с сестрами и братьями. Еле сподвиг их на это, неделю уговаривал. Видишь ли не могут они перед подданными так унижаться… Пока уговаривал, все молоко бегал пить, говоря себе, что это мне за вредность полагается. Пока они со мной на полосу не вышли, я все сомневался в успехе. Тем не менее, все препятствия родственнички прошли замечательно. Даже на публику не особо внимание обращали, сказывался опыт выступлений в трактире.

Затем прошли наши парни из команды и тоже не посрамили. Хлопали нам всем от души, и, похоже, уже никто не жалел, что пришел. Дальше следовало то, ради чего все это задумывалось.

Несколько наших парней медленно по кругу пронесли самые лучшие подарки, чтобы все смогли их лучше рассмотреть.

— Все, что вы сейчас видели, сможете получить, если выиграете, пройдя полосу препятствий. Победитель может выбрать из многообразия подарков, то, что ему больше понравиться. Пожилым и детям полагался сопровождающий и страхующий, — громко сообщил я, показывая рукой на расставленные на столах в качестве подарков, многочисленные предметы, могущие пригодится в хозяйстве: ножи, косы, лопаты, посуда, одежда, обувь…

На стадионе воцарилась тишина. Все молча переглядывались, но никто не решался выйти. Я испугался, что моя задумка потерпела неудачу.

Но вдруг на площадку с призами вышла сухонькая и маленькая бабуля.

— Пойду я… это… бегать. Хочу молодость вспомнить. Только быстро не получиться, годы уже не те, — хихикнула бабуся.

С одной стороны, это было прекрасно, что нашелся хоть один доброволец, но с другой стороны, было страшновато за старушку, не развалилась бы по дороге. Народ зашумел. С разных сторон слышался то смех, то какие-то рекомендации, не все из них были приличными. Пока бабуля не передумала, я махнул Сэму, чтоб хватал ее и тащил на полосу.

И они побежали… Бабуля, прыгая с камня на камень и держась за руку Сэма, как я и опасался, промахнулась и начала падать. Уж каким образом наш самый высокий парень умудрился не удержать старушку, осталось для нас загадкой, но в итоге их маханий руками и ногами, вырисовалась любопытная композиция. Сэм лежит на земле с выпученными глазами, то ли от испуга за бабулю, или она воздух из него выбила, падая; на его груди, как на лавочке, сидит этот божий одуванчик, и даже руки на колени положила.

Ахнув, народ на минуту замер, а затем смех, прозвучавший с трибун, наверняка можно было услышать даже в замке.

— Эй, Марта! Ты явно промахнулась. Надо было не садиться, а сверху ложиться. Хотя и сидя можно, если по-другому пересядешь, — заорали с трибун.

— А ну покажи ему, что такое ветераны, — заорали с другой стороны.

Двое наших парней рванули к бабуле с Сэмом. Один, чтоб Сэма оттаскивать, другой подхватил бабулю и потащил на полосу. И, что самое удивительное, божий одуванчик даже не сопротивлялся.

К моменту, когда старушку дотащили до конца полигона, народ на трибунах лежал в лежку, задыхаясь от смеха, а трое моих парней замазывали ссадины и царапины, полученные в процессе прохождения бабулей полосы препятствий. А она, ни на кого не глядя, сразу промаршировала к самому яркому сарафану, висящему на перекладине высокого шеста, и попыталась достать его. Пришлось срочно доставать его, пока активная старушка не порвала сарафан или не сломала шест. Как оказалось, бабуля завоевывала сарафан для своей внучки, которую она одна растила, после того как умерли родители девочки. Та уже была на выданье, но по случаю бедности не имела приличного платья, чтоб ходить на молодежные посиделки.

— Поздравляю вас с заслуженной победой! Позвольте вручить вам этот приз. И хочу от себя добавить, что если Вы выгоните на полосу препятствий свою внучку и та ее пройдет, то мы справим Вам или внучке обувку, какую вы попросите — хоть сапоги, хоть туфли, — стараясь не упустить прекрасный шанс, я предложил божьему одуванчику еще одну сделку.

Не выпуская сарафана из рук, бабуся рванула к трибунам. И уже через пару минут гнала перед собой миленькую девушку лет пятнадцати, одетую в платье, состоящем почти из одних заплат. Чтоб взбодрить девчонку, я нашептал ей про обувку и разноцветные ленты в волосы от меня лично. В этот момент вышла еще одна оборванка, лет шестнадцати и заявила, что за сарафан она тоже согласна. Кла-асно. Дело начинает сдвигаться.

И тут я вспомнил о нашем прибавлении. О! Да эти просто обязаны бежать впереди паровоза.

— Найди Фэда, пусть запустит всех новичков старше десяти лет на полосу препятствий. Обещались служить, вот пусть и жужжат, — приказал я Тарэну.

Отказников не нашлось, даже наоборот, детвора с интузиазмом рванула к точке старта. И процесс пошел… Видя, как участники получают подарки, народ начал понемногу выползать и включаться в процесс…

Хуже всего пришлось моей команде. Им приходилось бегать с каждым проходившим полосу, страхуя. Даже я с семейством бегал на подстраховке малышей. К вечеру эта идея уже не казалась мне столь замечательной. Мы, к окончанию импровизированного праздника, еле шевелили ногами. Но, несмотря ни на что, мы спели еще несколько песен, и выдали всем по полкружки вина. Глядя на радостный народ, я понимал — получилось. Ура! Ура!

Следующим делом, которое я наметил провести, это полазить по горам и поискать чего-нибуть полезного, могущего помочь увеличить доходы. Не скажу, что мои познания в геологии так уж всеобъемлющи, но четыре лета, проведенные в геологических партиях в качестве разнорабочего, обнадеживали меня. Мне очень хотелось найти хоть что-то, могущее принести доход хозяйству. Даже если мы обнаружим только поделочные камни, известь и мел, и то ради этого уже стоило лезть в горы. Про золото, серебро, железо или медь я боялся даже думать, чтоб не сглазить. Сначала я планировал пройтись только со своими парнями, но и Арни, и братья с сестрами, выразили желание присоединиться. Меня это здорово удивило, но и обрадовало тоже. Никакая наука не бывает во вред.

Меня порадовало, что мои родственнички становятся все более активными, больше интересуются жизнью. Братья принялись больше уделять времени изучению хозяйственных бумаг имения. Особенно серьезно за это дело взялся Ирвин. Даже сестрички прекратили ныть, когда я собирал семейство в гостиной для зачитываний и обсуждений приходов и расходов имения за прошлые годы. Изучать лучше на прошлом опыте, когда точно знаешь результаты, и как это отразилось на дальних проектах и событиях.

Прежде чем завести разговор об исследованиях ближайших гор, прочел несколько лекций на тему, что можно найти в горах и как это может помочь нам поправить материальное положение. Особенно им понравилась идея поправить… Глазки так и загорелись.

— А когда мы планируем отправиться в горы? — уже на следующий день поинтересовался Ирвин.

— О-бал-деть. Ты что, думаешь, что золото там валяется в виде монет или слитков, а драгоценные камни уже огранены и оправлены? — сьехидничал я.

— Ты так много и подробно говорила об этом, вот ты и будешь нам показывать, что, где, и как называется — фыркнул братец.

Ну, что ж, разубеждать не будем, а то желание пропадет. Пусть на месте смотрят, да еще и окрестности изучат, а то совершенно не знают своих земель. С нами напросились и Яджина с дочкой: травы посмотреть, коренья, да и минералы, которые используются с составах… К тому же в команде идти — это и охрана, и носильщики. Идея, взять их с собой, мне понравилась, главное, чтоб знахарка объясняла всем нам про то, что найдет.

Собирались мы долго и нудно. С трудом удалось надеть на сестричек брюки. Они все порывались в юбках туда пойти, да в кружевных рубашках. Следующей проблемой было заставить их нести рюкзаки с одеялами и небольшим количеством еды. Они все пытались отбиться, типа — не царское это дело, не царское…

В итоге, когда мы вышли, они меня так достали, что я был уже не рад, что согласился взять их с собой. Дальше проблем с ними было еще больше. После пары часов лазаний по горам, сначала сестрички, а потом уже и братья, как только заметят любую ровную площадку с травкой, так сразу и падают на землю с видом мучеников. Сгонять их приходилось чуть ли не силой.

Помучавшись с ними с часик, пришлось найти удобное для отдыха место, защищенное с трех сторон и оставить их там. Сестрички получили задание приготовить обед, а братья — насобирать дров для костра и устанавить палатки.

— О-о-о, не-ет… Мы графини и нам не положено готовить, — тут же заныли Лори и Нирана.

— Значит, так, мои дорогие! Всем, кому не положено готовить, то не положено и есть, — пришлось мне простимулировать их активность.

Какой вой поднялся…

После долгих дискуссий пришлось оставить им одного парня из команды.

— Только помните, что Сэм будет только говорить, что делать, а готовить вы будете сами, — обрадовал я девушек.

Глядя на кислые лица моей команды, я и сам понимал, что вполне возможно, придется обойтись сухим пайком. Единственная польза от этого задания, что дома их не получится заставить готовить, а научиться этому все же следует, мало ли как жизнь сложится.

Полазив по округе с пару часов, мы набрали лишь немного трав, что нашла Яджина, да несколько булыжников. Со слов Яджины, если прокалить их с углем, а затем положить на солнце, то получалось вещество, способное светиться в темноте. Я так понял, что она фосфор имела в виду.

— Я понимаю, что все проголодались, но… все же не спешите есть. Пусть сначала наши повара попробуют, и если не выплюнут, то тогда и мы рискнем, — по дороге в лагерь, предупредил я парней.

Как только мы вернулись, сестры с важным видом начали рассаживать нас и наливать свое варево. Пахло из тарелок не аппетитно, и мы не торопились с укладыванием сего продукта в рот. Так что, первыми эту процедуру провернули братья. Меньше всего повезло Рэму. Ирвин успел обратить внимание на странный запах и, потому, в рот положил лишь немного еды, а вот Рэм, видно проголодавшись, запихнул в себя полную с верхом ложку.

Если Ирвин еще сохранял на лице светское выражение, то Рэму, судя по всему, только воспитание не позволяло плюнуть в сестер, тем, что они приготовили. Ни один из них не глотал, но Ирвину это давалось легче. Рэм же с трудом сдерживался. Щеки его были надуты, глаза выпучены. В этот момент сначала Лори, а затем и Нирана положили в рот по ложке своего произведения, и тоже замерли, округлив глаза. Я поднес ложку себе под нос и внимательно принюхался.

— Знаете, девочки, я думаю, вам следует научиться готовить. Жизнь штука непредсказуемая, неизвестно, как сложится, но, если вдруг придется вам делать обед для своего мужа, то после подобного обеда он может стать вдовцом, — немного задумчиво обратился я к ним.

Рэм повращал еще немного глазами и, повернувшись в сторону, резко сплюнул. Проплевавшись, он начал ржать, видно дошло, о чем это я. Еду пришлось готовить заново, и мы еще долго разговаривали на тему обучения разным навыкам, и их полезности. В итоге, и Лорэйн, и Нирана пообещали нам, научиться готовить. Хороший результат неудачной готовки.

Основными находками этого вояжа оказались травы, обещание сестричек научиться готовить и несколько булыжников, которые Яджина собиралась превратить в фосфор.

Как оказалось, она с семи лет училась у известной ведуньи, и за двадцать лет узнала не только о травах и способах лечения, но и свойствах некоторых минералов, и способах их нахождения, и использования. Меня это здорово порадовало. Я очень надеялся на увеличение доходов от полезных ископаемых, и рассчитывал, что знания Яджины помогут мне в этом.

Глава 11. Тетя тоже не чужая

Как оказалось, у нас есть еще и тетя, младшая сестра мамы, и недалеко проживает. И очень даже богатенькая. При попытке аккуратненько так выяснить, нельзя ли там немного поживиться на тему денег, в смысле помощи, было конкретно сказано — нет. И дело не в тете. Она бы может и помогла, но дядя, то есть ее муж, скотина распоследняя. Шепотом, и округлив глаза, сестрички выдали предположение, что дядя бьет тетю. После этого, с потрясенным видом, несколько минут сидели молча.

— Как бы там ни было, но почему бы нам не восстановить знакомство с тетей/дядей, — решил я для себя, — путь повышения благосостояния не имеет ни краев, ни границ — вдруг чего-то от них и обломится.

Для начала, я послал двоих парней из команды, тех, у кого в имении тети были родственники. Им был дан наказ разузнать все получше: слухи о хозяевах, чем занимаются-развлекаются, планируемые расписания увеселений, и вообще все, что смогут накопать.

Вернулись они дней через пятнадцать. Информации было достаточно для понимания общей ситуации и для составления плана действий.

Рассмотрев предоставленные сведения моих разведчиков со всех сторон, я решил, что поездку лучше приурочить к празднику. Во-первых, будет уважительная причина приезда — на праздники здесь, как и в нашем мире, принято наносить визиты родственникам и знакомым. Во-вторых, дядя по праздникам, судя по полученным сведениям, особо дурной, поэтому запланированный урок для моих сестер и братьев, должен получиться на славу.

Посещение родственников я запланировал на праздник урожая. В это время года чаще всего стояла сухая, и в меру прохладная погода. Но самое главное, это то, что дядя в это время, с друзьями, слугами и девушками для развлечений, уезжали на целых три недели, а иногда и на месяц, на так называемую охоту. На расстоянии четырех часов пути у дяди было выстроен охотничий дом для гостей, пристройка для слуг, и конюшни. Почти месяц дядя и компания охотились, пьянствовали и развлекались с девушками. Только слуги время от времени носились между замком и компанией — то продукты довезти, то выпивки…

Отсутствие дяди, на момент нашего присутствия в замке, было решающим фактором в выборе времени посещения родственничков. Приехать мы должны были к самому празднику урожая, дядя к этому времени уже дня три, как должен был убраться. При таком раскладе у нас было от двух до трех недель, что бы спокойно, без дяди, познакомится с тетушкой и ее дочерьми, изучить обстановку, замок, слуг, взаимоотношения между всеми…

Вытащить своё семейство оказалось делом тяжелым. Сестры боялись дяди, братья утверждали, что неприлично ехать без приглашений, а отец просто не хотел никого видеть. Привык наш папусик за последние годы ничего не делать, и ни с кем не общаться, медитатор наш.

Тем не менее, в намеченный мною день мы подъезжали к усадьбе тети. Замок выглядел намного круче и ухоженнее нашего. Хорошо вышколенная охрана встретила нас у ворот. Пока мои с восхищением рассматривали замок, переговоры пришлось вести мне.

— Передайте графине Оливии Гарнэлл, что с визитом пожаловали ее ближайшие родственники — муж ее сестры, Сорэйн Гроссаро, с детьми, — высунувшись из кареты, капризным голосом проговорил я.

Начальник стражи, появившийся почти сразу, как мы подъехали, застыл в нерешительности. Судя по всему, здесь гости приезжали только к графу. Но мы были родственниками, и просто прогнать нас он боялся. Мало ли, как граф это воспримет, а крайним, в любом случае, будет он.

Нельзя давать ему время на раздумье. Надо брать инициативу в свои руки.

— Ты что, плохо слышишь? Я пожалуюсь на твое поведение дяде. Как он распустил слуг! Вы только посмотрите, нас до сих пор держат у ворот! Безобра-ази-ие-е! Да ка-ак ты смее-ешь!!! — взвыл я, стараясь, как можно более натурально изобразить истерику.

Сестрам, глядя на меня, чуть плохо не сделалось.

Начальник, побледнев, подал сигнал открывать ворота, и послал слугу проинформировать графиню. Когда карета подъехала к главному входу, и мы начали выходить, в дверях показалась тетя Оливия, младшая сестра моей мамы. Выглядела тетушка нездоровой и гораздо старше своих 33 лет, хотя смотрелась все еще красивой.

Вместе с графиней вышли нас встречать бледная девочка, лет пятнадцати, предположительно ее дочь, и привлекательная девушка лет восемнадцати.

— Если я не ошибаюсь, это дочь графа от первого брака, Тинэя, — указав на старшенькую, шепнула мне Нирана.

На лицах встречающих крупными буквами просвечивала невероятная смесь радости и страха. Решив и здесь не пускать ситуацию на самотек, я резво бросился, к вышедшим нам навстречу, с радостными воплями:

— Тетушка! Сестрицы! Как я рада вас видеть! С праздником вас! Мы привезли вам подарки, а этот негодяй на воротах долго не открывал нам. Как ваше здоровье? Лори, Нирана, поднимайтесь скорее. Папа не забудь захватить сундучок с подарками. Вы только посмотрите на нашего Ирвина! Как он вырос! Просто красавец! Настоящий жених! — не давая никому вставить ни слова, я потащил всех вверх по лестнице.

После моего последнего высказывания, и Ирвин, и Тинэя немного покраснели и засмущались. Странно даже. Хотя, если присмотреться, из них вышла бы неплохая пара. Хм-м… А почему бы и нет? Надо будет над этим подумать.

— Папа, Ирвин, предложите дамам руку. Рэм, подхвати Лори и Нирану, а то попадают на лестнице, — продолжал я командовать.

— А как же ты? — засмеялся Рэмануэль, подхватывая сестричек.

— Я что, хромая, что ли, и так дойду, — весело отозвался я.

Дружною толпою, со смехом и шутками, мы завалили в зал. Тетя распорядилась накрывать стол, а нас усадила на диванах. Как я обратил внимание, Ирвин сел поближе к Тинэе, а папуля к тете. Все же тетя Оливия очень похожа на свою старшую сестру и нашу маму. Папаша нежно любил умершую жену, потому и не удивительно, что она, так похожая на нашу мать, притягивала его внимание. Вот бы карачун лохматый к дяде наведался, можно было бы папика осчастливить, и Ирвина пристроить. Поместье Гарнэллов богатое, на всех хватило бы…

Гм… Поживем, увидим… Сейчас главное не дать этим двум парам остаться наедине, чтоб дядя не смог предъявить претензий ни жене, ни дочке.

Пока накрывали стол к обеду, я начал доставать подарки.

— Папа, вручи, пожалуйста, тете Оливии подарок от нас, — запихнув ему в руки пакеты для тети, я начал доставать подарки для Тинэи и передавать Ирвину для вручения. Рэму я поручил преподносить подарок Нинэе, тетиной родной дочери. Когда я обернулся к отцу, тот так и держал подарок на вытянутых руках, и, не отрываясь, уставился на тетю Оливию, глупо улыбаясь. От чего графиня, с раскрасневшимся лицом и растерянной улыбкой, жутко стесняясь от неприкрытого и непривычного внимания, не знала, куда себя деть. Пришлось срочно разруливать ситуацию.

Подскочив к отцу и выхватив из его рук пакеты, я начал их открывать, при этом болтал не замолкая:

— Тетушка, примите от нас всех подарок. Мы очень надеемся, что он вам понравится. Вот посмотрите, какая прекрасная шляпка для лета. Последний писк моды. Вам должно безумно идти. Давайте прямо сейчас и примерим, — тарахтел я, пытаясь пристроить кружевную шляпку тете на голову.

С третьей попытки мне это удалось. Правда при этом слегка разлохматилась ее строгая прическа, и отвалилась одна кружевная розочка, но мне так даже лучше показалось.

— А это кружевная накидка к шляпке и такие же перчатки. — Закончив со шляпкой, я сразу начал натягивать на руки тети перчатки и вешать накидку.

Непонятно почему, но накидка все время пыталась перекособочиться, а перчатки наделись не на те руки. Пришлось все переодевать сначала. К моменту заканчивания облачения тетушки, та сидела красная, как рак, а братья и, удвоившееся в численности, сестры, шумно зафыркали за моей спиной, не в силах сдерживать смех. Я грозно развернулся в их сторону:

— А вот теперь мы будем вручать, и примеривать подарок Тинэе.

Та вскрикнула испуганно и, округлив глаза, начала краснеть. Тут уж засмеялись все, даже хозяйка. Я решительно направился к кузине. Ирвин попробовал вступиться за Тинэю, но я предложил ему заткнуться.

— Когда женщина действует, мужчине лучше не мелькать над головой, — и под смех своих сестричек начал доставать из пакетов подарки.

Заколку, в виде букетика цветов, закрепил Тинэе в волосах, правда она при этом скривилась. На шею повязал шарфик, а, заставив встать, одел на нее такого же цвета и материала прозрачную, съемную, с воланами юбку. Затем, с трудом уговорил покрутиться перед нами, что бы мы могли рассмотреть её со всех сторон. Подарок смотрелся на кузине просто замечательно, и сестрички заахали в восхищении. У Ирвина, глядя на Тинэю, глазки загорелись, и даже рот приоткрылся.

— Она конечно красавица, но рот все же закрой, — выдал я, подняв глаза к потолку.

Братец с Тинэей покраснели, в этот момент вошел слуга и пригласил всех к столу. Я уже порядком устал разыгрывать это цирковое представление, поэтому, услышав приглашение, облегченно вздохнул. Решив перенести рассмотрение и примерку подарков Нинэе на попозже, мы дружно двинулись обедать.

Это был не обед, а что-то… Папуля постоянно забывал есть, уставившись восхищенно на тетю Оливию. Приходилось постоянно напоминать ему, чем стоит в данный момент заниматься. Тетушка пыталась проглотить хоть что-то, под пристальным взглядом нашего папика. Что Ирвин, что Тинэя постоянно переглядываясь и смущаясь, вырисовывали какие-то кренделя вилкой на тарелке. Лори с Нираной шушукались о чем-то с Нинэей. Один я ел, внешне не отвлекаясь от этого процесса, хотя в голове роилось множество мыслей.

После обеда все снова переместились в комнату с диванами, и мне опять пришлось разыгрывать представление «вручение подарков любящими родственниками». У нас ведь еще Нинэя не была озадачена нашим вниманием.

Надевание набора браслетов из серебра в индусском стиле, больше походило на выкручивание рук. При надевании последнего, седьмого браслета, Нинэя уже тихонько подвывала, а тетя обеспокоено крутилась под руками, усложняя процесс. При моей попытке пристроить парочку розочек из кружев к голове Нинэи, Тинэя выхватила их у меня из рук и сама заколола сестре в волосы. Даже большой и широкий пояс, сделанный из того же материала, что и розы, мне не дали повязать. Тетя Оливия резво выхватила его у меня из рук и сама завязала дочке, сделав сзади большой бант. Выглядело действительно красиво.

После этого наступило несколько напряженное молчание. Папуля с Ирвином продолжали сверлить дырки в тете и Тинэе, соответственно. Сестрички с Рэмом то же не имели большого опыта хождения по гостям. Пора приступать к более плотному знакомству с замком и окружающими.

— Мы так давно не были у вас в гостях, что уже совершенно забыли расположение. Не могли бы вы еще раз познакомить нас с замком, расположением комнат и со слугами, поскольку мы приехали надолго погостить, — обратился я к тете Оливии.

При этих словах, она чуть не рухнула в обморок. Тинэя тоже, почему-то, закатила глазки, и лишь Нинэя была в полном восторге, радостно запрыгав и захлопав в ладоши. Мелочь, а приятно осознавать, что хоть кто-то тебе рад.

С трудом собрав себя в кучку, на дрожащих ногах тетя повела нас показывать дом. Я шепотом посоветовал папику подхватить тетю, чтоб не рухнула, а Ирвину рекомендовал предложить даме ручку. Умный мальчик, сразу догадался, какой даме. По замку мы ходили долго и вдумчиво, заглядывая в каждую комнату. Даже подвал не обошли вниманием. Правда тетушка сильно сопротивлялась его осмотру. Так что осмотрели только первый этаж, усиленно подталкивая тетю в спину. У лестницы на более нижний уровень, она встала намертво. Пришлось рулить назад, чтобы не доводить бедную родственницу до нервного срыва.

Следующие две недели папик и Ирвин, если судить по их счастливым рожам, провели, как в раю. Их предметы обожания, тоже, большую часть времени, светились радостью. Только изредка вздрагивали и замирали с несчастным выражением лица, но через несколько минут оттаивали, и продолжали внимать влюбленным бредням собеседников.

Оставшимся родственникам приходилось не так сладко. Мы, посовещавшись, распределили дежурства между собой, чтоб не оставлять их наедине. А то дядя прибьет и жену и дочку. Я старался так расставить дежурства, чтобы самому иметь время с Нинэей полазить по замку и более подробно его изучить. Где-то через неделю лазанья, мы нашли в подвале большую комнату, напоминающую лабораторию алхимиков. Если судить по количеству пыли и паутины, его никто не посещал уже не одно столетие. Однако, как ни странно, воздух в этом помещении был достаточно свеж, и ни чем не воняло. Мы были в полном восторге от находки, и тут же принялись наводить порядки и устраивать здесь кабинет.

Чтобы меньше афишировать нашу находку, мы привлекли к уборке лишь моих парней из команды. Прибравшись и притащив пару диванов, пару кресел, пледы и даже небольшой запас еды, мы получили шикарный кабинет — лабораторию. После этого мы собирались приступить к изучению книг, собранных на двух полках, и содержимого пузырьков и банок, занявших остальные пятнадцать полок.

В это время к нам подбежал Ник, которому доверенный слуга тетушки, и как мы договаривались, сообщил, что на горизонте, по дороге из охотничьего дома, показалась группа людей и телеги. Наверняка, это был граф Гаррнэл и компания, собственной персоной.

Та-ак… Срочно надо выпихивать папика и Ирвина. У меня имелось достаточно информации о манере поведения дяди, чтобы знать, какие последствия могут последовать, если не вытолкать отца и брата домой. Дядя не преминет пооскорблять жену и дочерей, а папа и Ирвин бросятся защищать их честь, а мы в чужом доме… а драться мои не умеют… Мда-а… Ситуация.

Этот, недостойный доброго слова, тип вернулся раньше, чем мы ожидали. Вряд ли от чего хорошего. Наверное, случилось что-то непредвиденное, а значит дядя еще дурнее.

Я срочно разыскал Рэма и Нирану, и объяснил им мои опасения, при этом, попросил помочь и поддержать в убеждении папика. На Ирвина капканчик я имел. Мы дружно и бегом разыскали Тинэю, и вкратце описали ситуацию. Судя по ее реакции, своего папика наша кузина боится до дрожи в коленках и потемнения в мозгах. С трудом приведя Тинэю в чувства, мы с Ником, подхватили ее под руки и побежали к Ирвину. Нирана отправилась за вещами, а Рэм рванул за отцом. Ирвина мы отыскали буквально через минуту. Пока Тинэя стояла и краснела, пытаясь что-то сказать, я быстро начал описывать ситуацию, стараясь не сказать лишнего, но, в то же время сподвигнуть брата поскорее убраться из замка:

— Понимаешь, тетя Оливия приболела. Срочно нужны некоторые специальные травы. Ничего серьезного, но они нужны срочно. Род знает какие, и где лежат, однако, без нашего разрешения ему не позволят заходить в лабораторию и кладовую трав. Нужно, что бы поехал кто-то из нас. А тут дядя возвращается… А он дурак… Наш папик не лучше, только со своими причудами… А как он на тетю смотрит? Он же ее скомпрометирует. В смысле, дядя ее отлупит, а наш отец — заступится… Ты только представь, какая каша получится.

Времени у нас совершенно не было. Видя, что этот придурок почти ничего не воспринимает, а только на Тинэю глазки вылупил, да и та ни фига не помогает, сделал ход конем.

— А если получится такая фигня, и, если мы, после всего, останемся живы, то ты все равно здесь больше не сможешь появиться. И не видать нам больше ни тетю Оливию, ни Тинэю, — последние слова я почти выкрикнул.

У них сразу округлились глаза, и на лице проступило перепуганное выражение. О-о! Главное попасть на любимый на мозоль.

— Что я должен делать? — испуганным голосом спросил Ирвин.

— Хватаешь папика и бегом домой. Следишь, чтоб тот не вернулся. Роду дашь ключи от лаборатории и кладовой трав. Тот знает, что надо искать. Сюда не возвращаетесь, пока мы не позовем, — говоря все это, мы с Ником усиленно толкали Ирвина к боковому выходу.

К моменту нашего появления во дворе, Рэм с отцом уже находились там. Род стоял с оседланными лошадьми, а Нирана держала в руках рюкзак с плащами и небольшим количеством еды и воды. Мы с большим трудом взгромоздили папика и Ирвина на коней. Отец все пытался расспрашивать и бежать выяснять у самой тети…

В это время послышался скрип медленно открываемых главных ворот.

— Что делать?! Как же этих козлов влюбленных вытолкать?.. — взвыл я про себя.

Оглянувшись, заметил у ближайшей стены небольшой куст шиповника. Быстро подскочив к нему, я выломал длинную ветку. Чуть не закричав от боли из-за колючек, врезавшихся мне в ладонь, я от всей души врезал по крупу папиной, а затем и Ирвина, лошадей.

Х-хех! Едва не потеряв всадников, скакуны рванули на призовой скорости. За ними, для охраны, поскакал Род, с четырьмя парнями из команды, безуспешно пытаясь догнать. А мы быстро закрывали боковую калитку.

Глава 12. Мы мстим и мстя наша страшна

В открытые ворота начали въезжать всадники. Чтоб не попасть на глаза графу, ведь он еще не знает, что у него гости, мы спрятались за угол и осторожно наблюдали за въезжающими. В это время открылась боковая дверь и на пороге застыла Лори. Я метнулся к ней и быстро затянул к нам, прижав палец к губам, чтоб молчала.

Графа было легко узнать, поскольку мы видели его портрет. Красивое в прошлом лицо, сейчас отталкивало своей потасканностью и злым выражением. Рассматривая графа, я услышал рядом какое-то шипение. Переведя глаза на стоявших рядом со мной, я удивился. Все смотрели злыми и расширенными глазами на въезжающих во двор людей. Проследив за направлением их взгляда, я все понял. На одной из телег располагались пять девушек. На них было жалко смотреть. Одежды на них было мало, из-за чего, было видно, что их тела были в синяках и следах от плеток. Одна из девушек была мертвой. Видимо, не выдержала издевательств и повесилась.

Раздававшийся рядом со мной шип начал переходить в рычание. Я оглянулся. Рычала Лори. Её начало трусить. Сообразив, чем это может закончиться, я подзатыльником вывел из ступора Рэма и Ника, и приказал тащить Лори в лабораторию, а сам схватил Нирану за руку и поволок следом. К тому времени, как мы добежали до лаборатории, обе сестрички рыдали, как белуги. А у Лори, похоже, началась истерика.

— Вот вы мне не раз твердили, что вам нет надобности тренироваться, что женщинам умение драться не положено. А уверены ли вы, что ваш будущий муж не будет таким чудовищем, как дядя? Вы что, готовы безропотно сносить подобные издевательства? Ведь я для того и учу вас, чтоб никто не мог безнаказанно издеваться над вами. Больше я не позволю вам пропускать занятия, будете заниматься наравне с парнями. Поняли? — почти прокричал я.

Меня самого трусило от увиденного. Не переставая плакать, Лори и Нирана кивнули головами, соглашаясь с моими словами. Да уж… Мне было не менее хреново, чем сестричкам. А ведь, по докладам своих шпионов, я знал, что мы можем увидеть. Но одно дело слушать это в докладе, и другое — видеть самому.

Мда-а… Урок получился более чем наглядный, и не только для сестер. Ведь я в женском теле сейчас обитаю. И пусть оно еще детское, но вот когда вырастет, то и меня может ожидать подобая перспектива. Дав себе клятвенное обещание, что как только появится свободное время, более серьезно задуматься о планировании своего будущего, переключился на текущие дела.

Приказав Нику не выпускать сестричек из лаборатории, я рванул к тете Оливии, а Рэма послал к Тинэе. Следовало предупредить их об отъезде Ирвина и папика, и предупредить о приезде дяди. Зная впечатлительность тети, я сначала извинился за срочный и неожиданный отъезд своих, и лишь затем сообщил о появлении её мужа.

Она сначала замерла на минуту, и только потом облегченно вздохнула, жалобно улыбнувшись. Да-а-а. Дядю прибить мало. До чего жену довел. Затем тётушка засуетилась, что нас надо срочно представить графу. Она вызвала слугу и послала его за Тинэей и Нинэей, я же побежал за Нираной. Лори прийдется оставить под присмотром Ника, и при первой же возможности отправить домой. С остальными я планировал задержаться в замке. Тетушку с дочками следовало спасать. Как, не знаю еще, но буду на эту тему думать.

Пока мы стояли перед графом, сбившись в кучку и старательно изображая радостные улыбки, к его уху наклонился управляющий и начал что-то нашептывать, недовольно глядя в нашу сторону.

Так, та- ак… Сейчас втюхает ему гадость всякую про нас, потом не отмоемся. Что же делать? Бли-и-ин. Что же делать?.. О-о, чему там меня маги обучали? Хотя я еще ни на ком не опробовал… А почему бы не на этом типе? Попробуем. Как там магистры говорили? Надо сосредоточиться на третьем глазе… кулак… удар… хлопок по «привратнику»… О-о-о! Чего это он за живот схватился? У-у-у… Ко-ошмар! Я ж мысли хотел перепутать. Ой, фу-у-у…

— Фу-у, чем это завоняло? Ты что это, скотина, срать в моем присутствии?!! Пошел вон!!! — заорал, скривившись, граф.

Слуга попытался что-то сказать, но граф, с брезгливой миной, врезал тому ногой. Затем, с яростным видом уставился на нас, как бы ища, на ком согнать злость. Ох, надо срочно действовать, а то и нам достанется по первое число. Судорожно пытаюсь сосредоточиться. Глядя на буреющее лицо графа, мне поплохело.

— О, Мама мия! Санта Мария! О, Матка Бозка! Я опять не то сделал! — обомлел я от содеянного.

Я в страхе прошелся глазами по группе графа, пытаясь понять, как скоро нас убивать будут.

— Не понял!!! О-о-о… Фу-у-у… Похоже всех отоварил! Та-ак, главное на своих не оглянуться. Тут и так дышать нечем. Как же выключить… Если все вокруг меня срать будут, во-первых я задохнусь, ой… фу-у-у… а во-вторых, меня быстро вычислят. О-о, тогда я себе не позавидую. Выключить!!! Выключить!!! О, майн готт!!! Не понял! Чего это они опять застыли? Опять понесло? Ну, где у них столько гов… может поместиться? Нет… похоже, что-то другое. Чего это они головами крутят? О, кажется, я говновыдавливалку отключил, а путание мыслей включил. Сейчас, главное на своих не посмотреть, а то потом выяснять отношения замучаюсь, — в моей голове, наскакивая друг на друга мысли галопом по

— Рэм, ты меня слышишь? — зашептал я, пытаясь рукой достать брата.

— Ты чего толкаешься? И что тут вообще происходит? — зашипел сзади Рэм.

— Потом обьясню. Быстро уводи всех наших, и подальше. Закройтесь где-нибудь, на случай, если дядя придет в себя и захочет сорвать злость на вас, — быстро зашептал я.

Сзади послышалась возня и шипение. По-моему Рэм их силой выталкивает. Засмотрелись, что ли, или тоже уделались? В этот момент тетушка подбежала к уже стоящему графу и что-то попробовала сказать. Тот не глядя на нее, резко махнул рукой, отталкивая, и тетя упала, ударившись о тумбочку. Тинэя, заплакав, бросилась к мачехе и прикрыла ее собой, вероятно на случай, если дядя будет драться. Мы хором бросились к ним. Я и Нинэя подхватили Тинэю, Рэм и Нирана — тетю и потащили их из зала. На случай, если дяде моча в голову стукнет, и он надумает продолжить беседу с женой, мы оттолкали их в мою спальню. Эту комнату я выбирал сам, поскольку она находилась в самом дальнем закутке, а соответственно, вероятность, что дядя до них доберется, сильно уменьшалась. Натаскав в комнату еды, питья, и книг, мы настойчиво порекомендовали Тинэе не высовываться и развлекать тетю чтением. Сами же двинулись в лабораторию, обсуждать ситуацию.

Настоящее положение дел мне совершенно не нравилось и явно мешало моим планам. За время нашего проживания у тети, я совершенно сроднился с этим имением и его деньгами. Да и Ирвина я уже видел пристроенным — он с Тинэей здесь управляются, а наше имение Рэму останется. И тот сразу из младших сыновей с «ни шиша, и ни фига», сразу в видного жениха превращается. Ведь к моменту вхождения Рэма в женибельный возраст, я надеюсь, наши задумки по улучшению работы имения принесут положительные плоды.

Да и папик… как он козликом-то скакал… Да и тетя не осталась равнодушной… Одна лишь помеха в лице, в смысле морде, дяди. Мда-а. Ведь и прибить нельзя. Малейшее подозрение, что виноват кто-то из нас и все будут чувствовать себя виноватыми, убийцами, замучывываемыми угрызениями совести… и прочая лабудень… Остается лишь брать дядю на измор, а там по обстоятельствам.

На следующий день после приезда дяди, мне пришлось срочно увозить Лори домой, а то ее трусило от одной мысли о нем, и она начинала плакать. Когда я увозил сестру в свое имение, она потребовала заехать перед отъездом к семье умершей девушки, и помочь хотя бы деньгами. Как рассказала нам бабка, объясняющая, где находится их дом, эта семья состояла из отца и дочери. Хозяйка умерла три года назад. Когда мы зашли в дом, в комнате находился только отец девушки, сидящий у гроба. Лори заплакала, положила на стол монеты, узелок с вещами и выскочила из дома. Мужчина слегка удивленно проводил ее взглядом. Я подошел ближе.

— Мы понимаем, что этим дочь не вернуть, но все же хочу посоветовать тебе устроить проводы и поминки девочки. Приодень ее в одежды, что мы принесли и выставь гроб во дворе, пусть народ видит, что сотворило это чудовище с ней. Закупи вина и подноси каждому, кто придет, и пусть они желают ей легкого пути и удачного следующего рождения. Не место таким чудовищам как граф, среди живых, но это не в нашей власти, — закончив речь и тяжело вздохнув, я вышел за Лори.

По приезду домой и после политбеседы о возможных качествах вероятного мужа, Лори с остервенением начала тренироваться. И не только сама взялась за это дело, она также взялась строить все имение. Самой активной частью на тренировках оказалась женская половина населения. Что уж она им рассказывала и какие речи толкала, не знаю, но как докладывали парни, курсирующие между нашими имениями, всем редискам можно было уже начинать бояться. Хм-м. Урок получился впечатляющим. Что ни говори, а слова до людей доходят хуже, чем-то, что они видят собственными глазами. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

После вправления мозгов Лори, я целую ночь беседовал с Яджиной о свойствах и возможностях трав, могущих пригодится мне в данной ситуации. Затем она снабдила меня большим мешком трав и других составляющих, проведя обо всем, что дала, длинную и подробную лекцию.

В замок Гарнэллов я вернулся загруженный большим разнообразием средств, могущих нам помочь в борьбе с дядей. Сразу после моего возвращения, группа юных подпольщиков в составе меня, Рэма, Нираны и Нинэи, в итоге длинных дискуссий и обсуждений, объявила лорду Гарнэллу партизанскую войну.

Мы пошили из полупрозрачного белого шелка балахоны и, нарисовав на нем кости рук и ног, обвели прорези для глаз и рта фосфорной краской. Так же изготовили высокие стаканы, в которые ставились свечи; над ними на приделанных перекладинах закреплялись небольшие шары, обклеенные маленькими полированными пластинками серебра. Когда зажигалась свеча, горячий воздух поднимался вверх и шар начинал крутиться, пуская световые блики по стенам и потолку.

За пару серебрушек, старый смотритель подземелий принес нам из подвалов чистенький целый скелет. Нирана с Нинэей наотрез отказались даже приближаться к нему. Зато Рэм оказался молодцом. Мы с ним собрали данное анатомическое пособие в кучку при помощи проволочек, ниток и тряпочек, и, покрасив фосфором, прикрепили к палке наподобие удочки. Пропустив по палке веревку, и привязав к кисти, мы получали возможность махать рукой скелета в приветственном жесте.

На следующий день после окончания приготовлений, когда на улице разразилась гроза, мы решили действовать. До этого, мы целую неделю таинственным шепотом рассказывали слугам о том, что видели привидение. Так же я, крадучись, проходил пару раз за день по замку, и тренировался в управлении способностями, данными мне магистрами. Для этого я потихоньку повыспрашивал у Нинэи про всех людей, которые встречались нам в замке, стараясь поточнее запомнить их характеристики. В итоге, она показала мне всех редисок замка и места их обитания, которые я обходил регулярно, отрабатывая на этих самых редисках обсираловку с отупеловкой. Дошло до того, что по вечерам большинство слуг старались не болтаться по замку.

Расставив зажженные свечи в стаканах с шарами по коридорам, где чаще всего ходит лорд, мы с тихими завываниями двинулись по коридорам. Сестрички выли очень натурально, похоже, от страха. За нами шел Рэм с палкой, на которой болтался светящийся в темноте скелет. Странное поцокивание сзади трудно было классифицировать — то ли Рэм зубами тарахтел, толи скелет. Откуда-то сбоку в коридор выскочил темный силуэт. Сестрички от страха завыли громче и натуральнее. Этот кто-то присоединился к ним, своим воем перекрывая дуэт сестричек, и тут же рванул назад. Испугавшись еще больше, сестрички попытались повторить маневр этого кого-то, и дружно рванули в стороны. Но поскольку по сторонам были стены, то, отрикошетив обратно, они попали в объятья друг друга. Судорожно вцепившись друг в друга, и глядя огромными глазами, почти сравнявшимися размером с прорезями, обведенными фосфорной краской, они во весь голос жалобно и с чувством завыли. Даже у меня слезу прошибло. Рэм почему-то привалился к стене и попробовал прикрыться скелетиком.

— Не понял! Мы кого пугаем? Себя или графа? — шепотом поинтересовался я.

И тут в нашу сторону, с тихим завыванием, полетело что-то белое и прозрачное, более похожее на привидения, чем мы. Сестрички взвыли как сирены, и даже Рэм к ним присоединился, разбавляя легким баском их дуэт. Я с беспокойством повернулся к ним. Не вырубились бы, я ж не дотащу всех троих. И вдруг замок быстро стал наполняться воем, несущимся со всех сторон. Я обернулся к подлетевшему:

— Слушай, что происходит? Такое впечатление, что весь замок решил в привидение поиграть.

— Ка-ак воют! Ка-а-ак профессионально воют! Представляешь? Я уже лет триста тренируюсь, и то так не получается, — восхищенно шептал прозрачный.

— Да? Ну, вообще-то они у меня талантливые. Правда я не предполагала, что и в этом направлении тоже… — я задумчиво посмотрел на упоенно воющих сестер.

— Кстати, ты так и не ответил, почему вой по всему замку — эхо такое сильное, или напала стая привидений? — я снова повернулся к прозрачному.

— Да это народ впечатляется. Красиво твои спутники выводят. А вот ты меня не боишься, — задумчиво проговорил прозрачный.

— А оно тебе надо? — удивился я.

— Ну-у-у…. вроде как положено по положению. Да и скучно просто так летать, — Почти провыл тот.

— Может веселее все же знакомствами обзавестись, да в гости летать, беседы умные вести… — заперечислял я.

— Недурственная идея, недурственная. Стоит подумать, — задумчиво пробурчало приведение.

— Слушай, а ты не знаешь средства как их заткнуть, а то у меня уже в голове шумит, — поморщился я, кивнув в сторону воющего трио.

— А кто ж его знает. Как самим надоест, так и заткнутся… До чего же знатно воют, — облетая сестричек по кругу, продолжал восхищаться прозрачный.

— Кстати, позволь представиться, графиня Лионелла. Можно просто Ли, — сделав легкий реверанс, представился я.

— Очень приятно. А меня зовут… зовут… дай бог памяти… давно не представлялся. Граф Сэтаэ. Можно Сэт, — великосветским голосом представился привидение.

— А эти орущие дуры — мои сестры, Нирана и Нинэя, — махнул я рукой в сторону сестер.

Те немедленно замолчали и сердито и обвиняюще посмотрели на меня. Рэм, оставшись орать в одиночестве, в удивлении поводил глазами по сторонам и тоже заткнулся.

— Сама дура, — хором продекларировали сестрицы и, обернувшись к привидению, заявили:

— Не верьте ей. Мы хорошо воспитаны. А можно и нам называть вас Сэт?

— Я буду чрезвычайно польщен.

Тут мне в голову пришла одна любопытная идея:

— Предлагаю перенести наше общение в более подходящее место. Тут одна идейка мелькнула, может обсудим? Если вы не слишком заняты, Сэт, я предложила бы вам принять участие в наших разработках.

— О-о-о… Я бесконечно рад… О-о-о… буду счастлив… О-о-о… я так давно нормально не общался… — пытаясь высказаться, приведение постоянно сбивалось на вой. Сказывались регулярные и долговременные занятия этим процессом.

Собрав стаканы со свечами, и чуть не забыв Рэма со скелетиком впавшего в прострацию, мы двинулись в нашу подпольную резиденцию. Пока мы развешивали балахоны и пристраивали скелетик, Сэт носился по комнате, удовлетворенно восклицая:

— Как у вас уютненько и интересно… о, винцо? Вы что, уже попиваете? А не рановато ли?

— Мы тут смеси специальные готовим и проверяем, — пробурчал я. Лезет же, куда не просят.

— И на ком проверяете, если не секрет, конечно? — Радостно заулыбался Сэт.

— Что, житие свое вспомнил? — ехидно поинтересовался я.

В-первый раз вижу засмущавшееся привидение. Хотя и привидения-то вижу в первый раз. Но впечатляет.

— Тут у нас доброволец имеется. Алкаш жуткий, даже с ядом согласен пить, но у нас все больше сонные и галлюциногенные добавки, — пояснил я.

— Да-а-а… М-м-м… Галю…гец… м-м… до чего мудрено… — уважительно промычал Сэт.

Как оказалось, он помнит эту комнату. Еще в его время она использовалась именно в качестве лаборатории. Если судить из того, что он смог вспомнить о своей жизни, он немало денег просадил на алхимические опыты. Вероятно, за эти растраты его и грохнули. Похоже, страсть к алхимии у него за времена пребывания в качестве привидения не исчезла. С этого момента, при каждом нашем появлении в лаборатории и опытах с травами, Сэт носился у нас перед лицом и пытался давать советы. Но я старался четко следовать рекомендациям Яджины, которые я получил для этого дела.

Пообещав Сэту проверить его предложения как-нибудь в будущем, я готовил снадобья в соответствии с указаниями Яджины. Проверив свое произведение на местном алкоголике, и удостоверившись, что это не смертельно, я подливал его в еду и вино для некоторых личностей. Нарвавшись как-то на одного подопытного, находящегося под слабым воздействием травки, я вспомнил анекдот про психов, и похлопал у придурка перед носом руками.

— Вы что делаете? — шепотом поинтересовался псих.

— Крокодилов пугаю, — так же шепотом ответил я.

— Но никого же нету? — перепугано глядя по сторонам, прошептал придурок.

— Потому и нету, что не любят они этого, — стараясь не заржать, еще более таинственно прошептал я.

С тех пор, гуляя по замку, время от времени можно было встретить психов с выпученными глазками, усиленно хлопающих в ладони, разгоняя крокодилов.

Глава 13. Ужас летающий в ночи

Убийство дяди я устраивать не планировал, хотя его смерть меня устроила бы невероятно. Но это уже классика, когда человек, совершивший что-то, по его мнению, плохое, потом всю жизнь будет вспоминать этот поступок и чувствовать себя неприятно. И часто бывает неважно, своровал ли он медвежонка в детском саду, обманул родителей, или подставил друга. Сила подлости, как и важность события, каждым человеком воспринимается по-своему. В таких вещах важно не мнение других, а личное отношение к событию.

А уж убийство или подстава под убийство, если конечно человек не маньяк, вспоминаться будет до последней минуты жизни. Маньяком я себя не чувствую, поэтому, мне не хотелось испортить себе жизнь из-за этого козла. Но, чтобы облегчить жизнь тете Оливии и сестрам, я решил запугать дядю до свинячего визга. В случае удачи, дядя будет занят борьбой с собственными страхами, и не будет доставать окружающих, они ему будут до лампочки.

Психи, разгоняющие крокодилов, создавали нужный фон для сдвигов. Все члены моей команды время от времени, нашептывали на ушко слугам и стражникам о пользе пугания методом похлопывания, типа — не любят ОНИ этого. Все чаще среди слуг можно было видеть, как они, испугавшись не важно чего, сразу начинали хлопать в ладоши, сведя глаза в кучку.

Основной образ, который мы решили использовать при пугании дяди, это умершая девушка. Пару вечеров мы потратили на обучение Сэта принимать женскую форму, чтобы изображал, хотя бы приблизительно, привидение умершей девушки. Мне тоже изготовили платье в виде лоскутков, и раскрасили их раствором фосфора.

Подготовив все, мы двинулись на испытание. Сестрички, приодетые привидениями, крутились поблизости, явно нервничая. Сэт просочился в спальню дяди на разведку и немного подготовить того морально. Минут через пять, он вернулся и сообщил, что дядя не спит, сидит на кровати и, нервно выпучив глаза, следит за его полетами.

Ну что ж, клиент готов. Тихо открыв дверь, я просочился в комнату. У кровати дяди с двух сторон на столиках горело по свече. Они почти не рассеивали темноту, но пляшущее пламя создавало на стенах причудливые движущиеся тени.

Подойдя немного ближе к дяде, я распахнул плащ, скрывающий мои светящиеся лохмотья, и от всей души завыл, изображая плачь. Затем заметался из стороны в сторону, изображая полеты и продолжая завывательно рыдать. Взвыв, почти как я, дядя соскочил с противоположной стороны кровати, свалив столик со свечей.

Так и пожар устроить можно! Я бросился к упавшей свече. Дядя рванул вокруг кровати, и уронил второй столик со свечой. Затоптав одну, я бросился ко второй. Только ее затушил, как сзади меня стал догонять дядя, завершающий круг вокруг кровати. Взвыв от неожиданности, я бросился от него. Нарезав несколько кругов с неотстающим дядей, я догадался отскочить с траектории бега. И судорожно дыша, попытался понять в какой стороне дверь.

— Сэт, где выход? Срочно показывай. Как, как! Да хоть голову брось! — тяжело дыша, зашептал я.

Это придурочное приведение выполнило дословно то, что я сказал. Сет схватил свою голову за волосы рукой и бросил, она пролетела сквозь дверь, и оттуда послышался наполовину визг, наполовину вой. Судя по всему, голова вылетела перед сестричками. Граф замер, выпучив глаза. Сэт в виде безголового приведения носился перед ним, отвлекая, а я на полной скорости рванул в сторону полета головы. Не попав в дверь, я со всей силы врезался в стену. Что-то откуда-то с грохотом посыпалось. Судорожно полапав по стене, я, наконец, нашел ручку двери и резко дернув, выскочил из комнаты.

Выбежав в коридор, я рванул в сторону лаборатории, но не успел я пробежать и десяти метров, как навстречу мне выскочил псих, гоняющий крокодилов. Будучи уже несколько не в себе, я от неожиданности испугался и прижался к стене. Разгонятель крокодилов пробежал, не обращая ни на что внимания, и сосредоточено хлопая руками. Только я попытался двинутся дальше, стараясь успокоить сердцебиение и восстановить дыхание, как в этот момент из-за угла появились верещащие сестрички и пронеслись мимо меня.

Не понял!! Они что, кругами бегают? Но поразмышлять мне не дали, через несколько секунд из-за того же угла вылетел светящийся скелет. До меня только через минуту дошло, что это Рэм со скелетом на палке пробежал рядом, а шума его шагов я не слышал из-за топота сестричек и психов. Дур-до-ом!!!

Я сполз по стеночке и вытянул ноги. Только я перевел дыхание, как в противоположную сторону от основного потока, пронесся, завывая, Сэт, а за ним с небольшим отрывом, полетел Рэм со скелетиком. Поскольку ноги я не успел убрать, то Рэм полетел в буквальном смысле. Приземлялись они со скелетом долго и шумно. Сразу же после полного приземления Рэма, выскочили воющие сестрицы. Ноги я в последний момент подогнул, и они на полной скорости промчались по Рэму, окончательно втоптав его в скелет, и размолов не попавшие под Рэма запчасти. Да-а-а… Хороший был скелетик, вечная ему память.

Вспомнив, что фосфор ядовит, я быстро бросился к брату и срочно начал поднимать его. Да-а-а… Если бы я не знал, что это Рэм, впору было бы испугаться. Его балахон светился пятнами разного размера и интенсивности. Приказав ему немедленно закрыть глаза и дышать пореже, я потащил его во двор, чтоб снять балахон и умыться. Не знаю как дядя, а я на сегодняшнюю ночь свою порцию страшилок уже получил.

С этого дня дядя стал проводить большую часть ночи с друзьями, за совместной пьянкой, надираясь до состояния бревна. Под утро всех, дошедших до этого состояния, мои парни растаскивали по помойке и навозной куче. Таким образом мы пытались разогнать дядиных нахлебников и иметь больше доступа к самому графу. В какой-то момент, следя за надирающимися, я услышал, как дядя, дойдя до стадии «ты меня уважаешь», начал предлагать своему собутыльнику в жены Тинэю. Я похолодел; и девочку жалко, и Ирвин ее любит…

Врезав всем арсеналом по разговаривающим и приказав парням срочно растащить их, кого на помойку, а кого на навозную кучу, я рванул в комнату к тете.

— Тетушка, просыпайтесь! Беда! — заорал я, залетая в спальню.

Она в испуге села, поводя круглыми глазами по сторонам.

— Это я, Лионелла. Я только что слышала, как дядюшка предлагал одному из собутыльников Тинэю в жены, — с трудом переводя дыхание, выдал я.

Пару минут тетя смотрела на меня выпученными глазами, пытаясь осмыслить мои слова, а затем громко зарыдала. Мои попытки заставить меня слушать не привели к успеху. Пришлось бежать за поддержкой. Подняв Нирану и Нинэю, только недавно пришедших со своих еженочных прогулок по замку, я сообщил им новость. Нинэя, как и тетя, тут же начала реветь. Приказал Ниране успокоить ее и обеим бежать к тете. В качестве успокоения сообщив, что у меня есть план, я рванул за Рэмом, разбудив по дороге своих парней, не находящихся на дежурстве. С Рэмом мы побежали за Тинэей. Помня реакцию тети и Нинэи, я сообщил Тинэе только, что тете плохо и требуется ее присутствие.

Через пол часа мы все собрались в тетиной спальне, и я снова огласил проблему. Тинэя, услыхав об этом, пару минут сидела, застыв как статуя, а затем, зарыдав, упала лицом на кровать. Наши попытки ее успокоить к успеху не приводили… К ней присоединилась вся женская часть нашего собрания. Минут двадцать стоял рев и гвалт, сквозь который нельзя было прорваться. Через какое-то время народ начал уставать и выдыхаться.

— Тетушка, как я понимаю, вы любите Тинэю, как свою дочь, и не желаете ей несчастья такого замужества? — максимально громко произнес я, стараясь перекричать шум.

Графиня лишь качнула утвердительно головой, продолжая тихонько плакать. Шум начал понемногу спадать, и народ начал поднимать на меня заплаканные глаза с выражением надежды.

— У нас есть единственный шанс. Поймите меня, я говорю совершенно серьезно, единственный! — сообщил я им с максимальным пафосом и сделал длинную паузу.

В комнате установилась полная тишина. Заткнулась даже Тинэя. Я же не знал с чего начать. Мое предложение, поданное не правильно, могли и отвергнуть, поскольку это не согласуется с этикетом и понятиями приличия. И это несмотря на то, что поведение дяди не согласуется со всем этим еще больше. Во всех временах и мирах полно мазохистов, любящих загнать себя в полную задницу, придумывая для себя какие-то причины, которыми они не в силах пренебречь. А на самом деле, чтобы что-то изменить в себе или своей жизни, необходимо для этого что-то делать. Но народ чаще всего не желает палец о палец ударить, что бы изменить свою судьбу, а потом ноют на каждом углу, какие они несчастные, обдирая со слушателей энергию под это дело.

Помятуя о забитости тетушки с ее дочерей, подводить ее к решению надо осторожно.

— Если вы помните, то друзья и собутыльники дяди являются такими же чудовищами, как и он сам. Это значит жизнь Тинэи будет очень похожа на жизнь тётушки Оливии, — я сделал паузу, что бы до них дошел ужасный смысл.

Тинэя снова заплакала.

— Хочешь ли ты жить с человеком, похожим по поведению и отношению, на твоего отца? — обратился я к сестре.

Та усиленно замотала головой и заревела еще громче. Блин! Я горло сорву, пока их всех перекрикивать буду.

— Хотите ли вы, тетушка, для своей дочери семейной жизни, подобно вашей? — адресовав свой вопрос тете, и получив отрицательный ответ, я продолжил развивать свою идею.

— Единственным вариантом избежать нежелательного замужества, это оформить желательное замужество, — выдал я.

Все посмотрели на меня как на дуру. С соображением у них явно плохо.

— Пока Ирвин гостил здесь, он влюбился в Тинэю, она тоже не осталась равнодушна, — сделав паузу, я посмотрел на нее. Сестрица, застеснявшись, не отрывая рук от лица, утвердительно кивнула головой.

— Сейчас мы собираемся и быстро-быстро едем в наше имение, захватываем Ирвина и папу, и мчимся в Торнск. По приезде проводим их венчание в храме Великой Матери, тогда никто не будет вправе разорвать или не признать сие событие. После процедуры бегом возвращаемся в замок, и пока никто не коснется этой темы, будем молчать как партизаны, — провозгласил я радостным тоном.

Все сидели молча и с видом полной пришибленности. Их можно понять, это вам не два пальца… но если пассивно сидеть, то можно получит в личное пользование черта с адом в придачу.

Часа четыре ушло на уговоры, и уламывания. Зато, приняв решение, мы собрались за пол часа и выехали из замка почти перед рассветом. Рэм и Нирана остались присматривать за замком и слугами, а так же поить дядю и его компанию снотворным, чтоб до нашего приезда никто не начал нас разыскивать.

Добрались мы до нашего имения за максимально короткое время. В замке все еще спали. Пока приехавшие со мной отдыхали и завтракали, я разбудил Лори и Арни, рассказал в чем дело, и уже с ними рванул поднимать папика и Ирвина. В процессе подъема, к нам спустился магистр Жаколио, и, узнав что случилось, тоже поспешил собираться.

Оставив присматривать за имением Арни и Кристу, через час мы уже ехали по направлению к городу. Усадив в карете тетушку Оливию рядом с папиком, а Тинэю с Ирвином, как и ожидалось, мы получили четыре радостных лица и глаза сверкающие отсутствием интеллекта. Я же разместился с магистром и полдороги выпытывал у него, какие существуют правила и законы на передачу наследства, и вхождение во владение… Меня интересовало все, что он смог вспомнить на эту тему. Оставшееся от расспросов время пытался отоспаться за бессонную ночь.

Приехав в город, мы сразу направились к магистру Трэвору. Радостный маг, предвкушая развлечения, усадил нас ужинать, после чего провели в гостиную и потребовали рассказа. Рассказывать я предпочел сам, остальные сидели молча, и только кивали головой. Как только рассказ дошел до женитьбы, папик и Ирвин неожиданно вскрикнули и выпучили глаза. Остальные недоуменно уставились на них. Оказалось, что им, либо в спешке не сообщили куда едем, либо они пропустили эту информацию мимо ушей.

Еще час разъясняли и уговаривали Ирвина и папу, что женитьба это не страшно, жить Ирвин будет, и возможно даже лучше, чем сейчас…

Магистр Трэвор, глядя на все это, потешался от души. Как оказалось и в этом мире существует очередь на всякие бракосочетательные мероприятия. Пришлось магистру Трэвору подключать своих знакомых… и через знакомых…

Короче, на следующий день в районе обеда Ирвина с Тинээй повенчали. Единственно заминка произошла, когда им понадобилось «да» говорить. Пришлось в спину толкать и подсказывать, а когда до «поцеловать» добрались, то они долго краснели и мялись, а затем наградили друг друга пионерским поцелуем и далее уже ни на что не реагировали. Мда-а-а. При таком подходе к семейной жизни наследников от них не скоро дождемся.

Вечером мы успели выступить в трактире, а затем дома у магистра отпраздновать женитьбу Ирвина. Что будет дальше, не известно, но было приятно смотреть на счастливые лица брата и кузины. Рано утром тетя потребовала возвращаться, хотя все ещё хотели задержаться хотя бы на день. Пришлось собираться и ехать, чтобы не доводить ее до нервного срыва. Она и так чудом согласилась провернуть эту авантюру.

Доехали мы без всяких приключений, завезя папика, Магистра и Лори домой. Ирвина Магистр рекомендовал взять с собой в замок к дяде. Мне было поручено обеспечить, чтобы дядя и его самые верные слуги не встречались с Ирвином. Надо было поить их галлюциногенным, или снотворным, заставлять обсираться, или еще чего, но они должны были сидеть по комнатам, а Ирвин ходить то с тетей, то с Тинэей по замку и отдавать любые мелкие указания, чтоб его видели как можно больше слуг. Да-а уж… Задачка не из легких…

Дальше наша жизнь опять пошла по-старому. Мы продолжали гонять по замку в светящихся балахонах, выть дурным голосом, подливать местным растворы разной степени вредности, гоняться за особо противными личностями… И когда это закончится, было не понятно.

Пробегая по двору за одним редисоном, я случайно заметил медленно открывающуюся боковую калитку. Оставив преследование, я спрятался за угол и стал наблюдать. Поздно вечером слуги старались без особой необходимости не шляться по замку, а уж выходить за ворота даже и не помышляли. Потому меня и заинтересовала открывающаяся калитка, тем более так медленно, как будто кто-то хочет остаться незамеченным.

В проеме показалась голова. Судя по размеру и высоте появления, высокий мужик. О-о-очень любопытно. Осмотрев двор, и не заметив никого, редисон в это время уже смотался, мужик настороженно двинулся к боковому входу, которым пользовались слуги. Судя по уверенной походке, он явно знал куда шел. В деревнях имения рассказывали ужастики о замке, и после захода солнца никто даже не приближался к воротам. Неужели нашелся сумасшедший пограбить замок с привидениями?!

В предвкушении развлечения я, стараясь быть незамеченным, двигался за мужиком. Перед поворотом из коридора, откуда-то сбоку кто-то выскочил. Мы с мужиком быстро прижались к стене. Выбежавший оказался одним из психов, гоняющий крокодилов. Хлопая в ладоши, и не обращая ни на кого внимание, он пробежал мимо нас и скрылся в каком-то из коридоров. Я на этих бегунов уже насмотрелся, а мужик, похоже, восстанавливал дыхание, поскольку еще несколько минут не шевелился. Только мы успели сделать по паре шагов, как воя и хихикая промчались мимо нас Нирана с Нинэей, одетые и разукрашенные как привидения. Сестрички явно вошли во вкус. Мы снова прижались к стене.

В этот раз мужик восстанавливал дыхание, или чего там еще, несколько дольше. При следующей попытке продвижения, мы сделали шагов пять, как псих похлопал мимо нас в обратную сторону, через минуту промчался еще один хлопатель… еще через две, вдогонку за ними помчались воющие сестрички. Да-а-а… Ну у нас и трафик. Мы так и до утра один коридор не пройдем, а ведь впереди, если мне изменяет память, еще и любимое место развлечения Сэта. Я смотрю, мне действительно удалось сделать из замка сумасшедший дом.

Видя, что на него никто не обращает внимания, мужик по стеночке двинулся дальше. Уже успел привыкнуть?! Даже странно, какие крепкие нервы у него. Дойдя до развилки коридора, он свернул в противоположную, чем я думал, сторону. В момент поворота далекий факел слегка отразился на его лице, плюс блики от установленных свечей с шарами. Что-то знакомое мне почудилось в его силуэте и бородатой морде. Когда предполагаемый грабитель свернул в коридор, ведущий в сторону спальни графа и замер, прислушиваясь, я вдруг вспомнил.

Крадущийся мужик показался мне похожим на отца замученной девушки, хотя видел я того несколько минут. Пока я размышлял, тот это мужик или не тот и что мне делать, объект слежки помчался по коридору с невероятной скоростью для такой массивной фигуры. Пробежав последние десять метров до двери спальни графа, он вломился туда, открыв двери ногой и сразу захлопнув ее за собой. Из комнаты послышались крики.

Та-ак… Спасать графа не в моих интересах, да и вряд ли получится. Спасать мстителя нельзя, чтобы меня не обвинили в соучастии, да и нам нужен конкретный и посторонний виновник смерти графа. А если мужику удастся дядюшку прибить, то посадим его в тюрьму, а через годик или два потихоньку выпустим, да отвезем куда подальше.

Сбегав за своими парнями, я поставил двоих следить за спальней дяди. Если преступник начнет уходить, поднять шум, чтобы стража его схватила, а если никто не будет выходить, то шума не поднимать. Утром слуги по любому в спальню зайдут и сами все увидят. А также срочно послал Нета за магистром Жаколио и отцом, и побежал будить всех своих и выдавать инструкции, которые мне выдал магистр Трэвор для подобного случая. Услыхав про мужика, тетушка попыталась броситься дяде на помощь. Временами народ бывает такой тупой… Ну и что она может сделать против здорового вооруженного мужика? И главное, что не понятно, зачем? Он ей создал настоящий ад на земле, и не только ей, а она с заботой…

Пришлось ей долго втолковывать, что спасать её мужа поздно, он уже труп. Однако если она сейчас упустит момент, и не поступит так, как я скажу, то имение может быть передано, как наследство, брату дяди. Тот был такой же скотиной и сейчас находился среди собутыльников.

— Вы поймите, тетушка, по ныне существующим законам, получить женщине право распоряжаться имением хоть и возможно, но очень сложно, а при наличии брата у бывшего хозяина, то и вообще близко к нереальному. В этом случае, вы с дочерьми попадаете под власть наследника, и он будет вправе сделать с вами что пожелает. Хотите ли вы этого? — я старался говорить как можно четче и медленней, чтоб она прониклась своим положением, и не испортила ничего.

Когда до тети и ее дочерей дошло, о чем я говорю, они от ужаса оцепенели. Так. Поняли, прониклись. Это хорошо. Дальше я начал ее и Ирвина инструктировать. Показывать свитки с законами, разъяснять каждый пункт и требовать выучить все дословно. Учили мы до утра, а затем я пошел проверять, как наши дела.

До утра мужик так и не вышел, а утром слуги подняли шум о смерти графа, и о том, что убийца все еще в комнате. Вызвали стражу, управляющего, местного мага-алкоголика, и пытались растолкать собутыльников графа. К этому времени подъехали и магистр Жаколио с папашей.

Мужик, не таясь, признался, что зарезал убийцу своей дочери, и его сразу отправили в темницу. Затем все мужчины по очереди прошли в спальню и удостоверились в том, что это граф, и что он мертв. После этого все собрались в малой гостиной, и был составлен документ о проишествии, который и подписали все присутствующие.

Следующим актом марлезонского балета было выступление графини. Выйдя перед всеми, графиня Оливия Гарнэлл, провозгласила:

— На основании закона о наследовании, выпущенного в таком-то году, я, графиня Оливия Гарнэлл, как жена графа и покойного хозяина признаю право наследования замка и всего имеющегося имущества, за мужем своей дочери, Тинэи Гарнэлл, графом Ирвином Гроссаро!

Не давая никому времени среагировать, Ирвин обьявил, что принимает все заботы о замке и имении, и поклялся заботиться и уважать свою жену, ее мать и сестру. Первыми, как свидетели, признали факт передачи магистр Жаколио и папик, затем мы заставили пьяных и ничего не понимающих собутыльников дяди произнести, записать, и подписать признание. Тут же подписали управляющий, маг-алкоголик и начальник стражи, и мы вздохнули с облегчением. Какое счастье, что друзья графа были еще здесь, да и сам предполагаемый наследник присутствовал, и все подписали признание и принятие. Теперь отменить передачу наследства не мог даже Высший Совет или король.

Переложив на управляющего все хлопоты по подготовке к похоронам, и приказав отправить по домам собутыльников дяди, мы удалились в малую гостиную. Все сидели молча и переваривали случившееся. Судя по глазам, все были довольны происшедшим, но просто при покойнике в доме, считали не приличным радоваться вслух.

А уж как я был рад!!! Мне уже не надо было беспокоиться о женитьбе Ирвина, Рэм, как наследник и будущий владелец замка графов Гросарро, становился видным женихом…

Похороны прошли быстро. Кроме нескольких особо доверенных слуг, никто не жалел о смерти хозяина. Этих самых доверенных отослали в тот же день в село. В замке полным ходом шли перестановки и ремонт, чтоб ничего не напоминало о прежнем хозяине.

Постучавшись в комнату к Тинэе и дождавшись приглашения, я вошел. Она сидела на кровати, в полураздетом виде и задумчиво рассматривала что-то на потолке. Пришлось поприветствовать ее пару раз, прежде чем она опустила на меня глаза. В тот же момент, завизжав так, что я подпрыгнул на месте от неожиданности, она, встав на четвереньки на кровати, спрятала голову под подушку. Визжать она не прекратила, но из-под подушки слышно ее было слабо. Оглянувшись, я увидел Сэта.

— Мы же договорились, что ты влетишь после того, как я ей все объясню? — укорил я привидение.

— Я так давно не общался… И не терпелось поскорей познакомиться с моей пра-пра-какой-то там внучкой — виновато пожав прозрачными плечами, и задрав глазки к потолку, почти провыл Сэт.

— Ну, можешь пообщаться с ее задницей, раз так тебе не терпелось, — недовольно посоветовал я.

Обходя кровать по кругу, я с интересом рассматривал сестричку. Интересная композиция, по-моему, я ее уже где-то не раз видел. Страусов могу не считать… О! Точно! В мультиках и детских фильмах! В них дети так прятались. Теперь бы кузину чем-то успокоить. По торцу может врезать? Хм… Хм…

— Сестричка, тут к тебе в гости прадедушка пришел, а ты к нему сразу зад… э-э… спиной повернулась, а голову вообще под подушку спрятала. Фи-и-и. Как невоспитанно и невежливо. А еще графиня. Прадедушка может обидеться, — нашептывал я, приподняв край подушки.

Как только я начал говорить, она замолчала и начала прислушиваться. Когда я закончил говорить, Тинэя резко вскочила и, спрыгнув с кровати и пригладив волосы, присела в реверансе. Лицо ее было пунцовым, а глаза она боялась оторвать от пола. Да-а-а… Великая сила воспитание…

— П… п… пр-прошу пр… пр… простить меня, — выцокивала она зубами.

— Ничего страшного, деточка. Я не обижаюсь. Я сам виноват, поторопился зайти без представления. Я ведь обещал, что появлюсь только после того, как Ли все тебе расскажет, но не сдержался, — извиняющимся тоном бормотал Сэт.

С трудом отодрав застывшую в реверансе Тинэю от пола, я дотолкал ее до кровати, усадил и накрыл одеялом. Зубы ее продолжали мелко стучать. Махнув Сэту свалить с глаз долой, и дождавшись, пока тот отлетит за спину, рассказал вкратце его историю сестрице. К концу моего рассказа она немного успокоилась.

— Может еще раз попытаемся познакомиться? — предложил я.

Тинэя судорожно кивнула головой. Сэт величественно выплыл из-за спины, придав себе вид безукоризненно одетого графа своей эпохи. Даже попытался выглядеть поплотнее. Сестричка снова вскочила и присела в реверансе. Но на этот раз зубы у нее тарахтели тише и она даже пробовала улыбаться, глядя на своего пра…дедушку. Как только с церемониями было покончено, мы уговорили ее забраться на кровать и снова замотаться в одеяло.

Разговаривали мы почти всю ночь. Я, насколько смог, подробно рассказал о природе привидений, Сэт рассказал все, что помнил из того, что знал. Тинэя немного освоилась и даже задала несколько вопросов. Главное было достигнуто, Тинэя перестала бояться Сэта и со временем могла составить ему компанию в умных беседах. Ведь мы собирались уезжать, а Сэт, после столь активного и веселого времяпровождения, мог и заскучать, а то и расстроиться.

Не смотря на занятость активными боевыми действиями, мы, за все время нашего проживания в замке Гарнэллов, мы не прекращали тренировки. Для этого, каждое утро бегали в ближайшую рощу. На пятый день после похорон графа, когда мы собрались на поляне, чтобв приступить к занятиям, я услышал плач. Махнув своим продолжать, я пошел на звук плача. Плакала молоденькая девушка очень приятной наружности. Подсев, я начал расспрашивать о ее проблемах. Разговорить ее стоило мне больших трудов и долгого времени. Моя команда, закончив тренировку, уже ушла в замок, а я все еще выяснял у девушки причину её расстройства.

Оказалось, она — одна из тех, с кем развлекался граф. Для нее, как и для всех побывавших у графа, начался сущий кошмар. Девушек дразнят и обзывают, швыряют в них камни, тянут в кусты. При попытке сопротивляться, орут, что мол графьям не отказывала, а нами брезгуешь… И никого не интересует, что не по своей воле они там были. Уехать из деревни им просто некуда.

Да уж, ситуация. Как и во все времена, независимо как ты попал на дно и хочешь ли ты так жить дальше, все окружающие просто не позволят подняться…

Подумав, я предложил ей привести всех желающих девушек к нам на тренировки, пусть посмотрят, чему мы сможем их научить. И если они будут заниматься с полной отдачей, то ни один мужчина, без их разрешения не сможет приблизиться к ним. Когда выучатся, смогут, если пожелают, работать у меня телохранителями и быть на моем полном обеспечении.

Через три дня рядом с нами на поляне для тренировок выстроилось пятнадцать девушек от четырнадцати до девятнадцати лет. Лица у них были невероятно жесткие, как окаменевшие. Глядя на них, так и хотелось сказать: ну редиски, берегись!

Девчонок разместили в трех комнатах, в крыле для обслужащего персонала. Были подключены все слуги Гарнэллов, способные шить, и девочкам за три дня было изготовлено по три комплекта одежды. Это был однообразный набор из широких брюк и курточек с большим количеством карманов. По их просьбе одежда не была украшена. Судя по их лицам и поведению, они не планировали становиться в будущем женами и матерями. А уж с каким рвением они взялись за тренировки, просто поражало. Мне показалось, что дополнительным стимулом для занятий для них было так же и то, что одевались и питались сейчас они даже лучше, чем до происшествия. Но более всего им нравилось, что деревенские стали бояться их и обходить стороной.

Тренироваться они стремились все свободное от сна и еды время. Мы, заканчивая тренировку, уходили в замок, а девочки просили разрешения остаться и продолжали заниматься. Приходили лишь на обед и часовой отдых, и снова на поляну.

Чтоб они сами себя не уморили, я приказал им посвятить время, после ужина и до сна, пению. Никакие их отговорки, типа нет слуха или голоса, меня не впечатляли. Я помнил конкретный пример в прошлой жизни в другом мире, как одна девица без слуха и голоса, все свободное и несвободное время, более года пела «Ом» с концентрацией на горле, в районе нёба. Нельзя сказать, что слуха у неё совсем не было, она четко слышала любую фальшь в музыке, но сама спеть не могла, фальшивила немилосердно. Пока она выла как водопроводная труба, народ старался находиться от нее подальше. Но ее это не останавливало, так что «выла» она часа по четыре в день минимум. Где-то через год ее пение песен начало звучать все правильнее и правильнее, а какой мощный и красивый голос получился, просто Ах! и Ох!..

Когда мы собрались уезжать и назначили время, Сэт прямо сошел с ума, если конечно можно еще с чего-то сойти в его положении. Плача и стеная, он все ночи напролет беспрерывно перемещался из одной спальни в другую, не давая нам нормально спать. Попытка его заткнуть успеха не приносила. Рыдая и упрекая нас в том, что вот только привык, только нашел с кем побеседовать об умных вещах, и пошалить, и посмеяться… а мы такие жестокие, его бросаем… он достал нас по самое некуда.

Никто и не спорит, что мужик он, в смысле привидение, классный, да и с его участием розыгрыши и шутки получались смешными и интересными. Правда, смешными только для нас, но это все мелочи.

Все что я читал в моем мире по поводу привидений, говорило о том, что возникновение их зависело от силы страсти, влечения, какой то привязанности в материальном мире, которая не позволяла им полностью уйти из жизни. Найболее частые привязки привидений, это к замку, к дому, или к какой либо ценной закопанной вещи. И на сколько я помню, удаляться от привязок далеко они не могут. Все это я и выложил Сэту. М-да-а… Лучше бы я молчал. Выть и рыдать он стал громче и сильнее, а мелькать и носится быстрее.

Пришлось вызывать магистра Жаколио и просить помочь. Род, передающий мою просьбу магу, сразу указал и причину, так что, магистр приехал уже с книгами. После знакомства и длительной беседы, Сэту было предложено развоплощение или длительный ритуал по привязке его к какой либо вещи, которую я могу таскать с собой. Развоплощение, или другими словами, освобождение от привязки к этому миру и месту, и возможность дальнейшего перерождения, почему-то Сэта не устроила. Он выбрал остаться привидением. В качестве привязки решено было использовать что-то из золота, что бы в случае потери, не болтаться Сэту из-за этой вещи на помойке — золото всегда кто-нибудь да подберет.

Пришлось разыскивать кости Сэта, толочь их в ступке, добавлять кое-чего из алхимических препаратов, так как это была одна из его привязок, плавить золото… Ушло на все это два дня и куча нервов, но в итоге простенький золотой амулет был сделан и мы тут же его испробовали. Ближе к полуночи, одев на себя амулет, я с четверкой парней уехал от замка на расстояние в час пути, а затем вернулся. Все это время Сэт носился вокруг нас как сумасшедший и выл дурным от счастья голосом. Глядя на него, сложно было поверить, что в момент его смерти ему было тридцать семь лет.

Оставив Арни руководить в замке Гарнэллов, чтоб не отвлекать Ирвина и Тинэю от проведения своего медового месяца, и забрав тетю Оливию и Нинэю с собой, мы поехали домой. Пришлось также оставить четверых парней из команды для охраны Ирвина и Тинэи.

Меньше ведь и не оставишь; двое в постоянной охране Ирвина и Тинэи, один отдыхает, а еще один тренирует такую же команду из сирот, которую они должны будут набрать себе в ближайшую неделю. А ведь еще троих придется оставлять с Рэмом. Он, как наследник и будущий хозяин имения, теперь должен будет посветить почти все свое время обучению управления этим самым имением. К тому же у меня еще две сестры, да еще папа с тетей Оливией вдруг надумают куда-нибудь поехать, и им охрану надо будет обеспечивать. Вовремя у меня появилось пополнение девчат в команде.

Глава 14. Королевский исполнитель

Урожай был, наконец-то, собран и обмолочен. Несколько походов всем имением за ягодами, орехами и грибами прошли успешно; несмотря на то, что часть собранного была роздана крестьянам, оставшаяся часть еще неделю перерабатывалась слугами и нами. Ягоды и грибы сушили в духовках и ссыпали в большие глиняные горшки.

На дальние озера была послана бригада для ловли рыбы, вернувшаяся с несколькими бочками слегка подсоленной рыбы, которую мы частично покоптили, частично посушили. Голод имению не грозил, а весной, если что останется, можно будет и продать на весенней ярмарке. Полным ходом шла заготовка дров для замка и жителей деревень. Дело к зиме, а значит и времени свободного у жителей всего имения больше, стоило бы придумать, как превратить свободное время в деньги.

Как только выдавалась минутка, мои мысли тут же начинали прокручивать в голове кусочки прошлой жизни. Я пытался найти в памяти какие-то идеи, могущие без особых затрат и проблем быть применены здесь и способные принести хоть какую-то прибыль. В один из вечеров мне вспомнились мои страдания на тему макрамэ.

Когда я учился в школе в десятом классе, все подруги мамы увлеклись макрамэ. Сумки там всякие плели, занавески, одна даже кофточку себе сплела. Маман тоже на это дело клюнула. Достала у подруг описание, как, чего и что делать и стартовала, но нитки взяла синтетические… а узлы надо затягивать как можно круче…

Порезав пару раз руки нитками, она начала планомерную осаду меня любимого. Глядя, что на уговоры и угрозы я не реагирую, подкупила она меня чем-то. Чем уже не помню, но две недели затягивания узлов очень четко сохранились. Удовольствие было гора-а-аздо ниже среднего. Меня сестра смогла раскрутить делать ей похожую сумку только через год. И уговаривала она кое-чем более серьезным.

Потратив несколько вечеров на воспоминания, мне удалось восстановить в памяти весь процесс, и через неделю десяток девушек уже обучался этому плетению. Через две недели уже они преподавали следующим двадцати девушкам, а я лишь время от времени следил за процессом. Я надеялся к весенней ярмарке иметь большую партию сумок, занавесок и платков, к продаже. Яджина в это же время экспериментировала с красителями для этой партии.

Идея, повысить бюджет нашего имения за счет полезных ископаемых никак не хотела покидать меня. Для этого всё моё семейство вместе с командой, в которую были включены мальчики матушки Биаты, обучались у Яджины. Она объясняла нам основные свойства трав и прочей зелени, которую мы планировали собирать не только себе, но и на продажу. Не меньшее время мы посвящали изучению свойств минералов, способов их поиска и последующей обработки. В процессе обучения обнаружилось, что Яджина владеет методом лозоходства, чему она добросовестно пыталась научить и нас.

Я собирался к весне подготовить несколько самостоятельных групп и отправить в горы. Для этого готовились палатки, непромокаемые кожаные мешки, одежда, сушилось мясо и сухари, изготавливался специальный сыр. Мы также обучались теории разжигать огонь, готовить еду, укрываться от дождя. В более теплое время планировалось выбираться в горы и учиться ходить в связке, опробуя это на практике.

В горах кричать — дело опасное, легко можно спровоцировать обвал. Пришлось вспоминать азбуку Морзе и морской семафор — световой и флажками, которые я изучал целый год в заведении под названием, «школа моряков и речников». Через год мы с другом перестали ее посещать — слишком далеко было ездить, — но азбуку выучили так основательно, что даже подсказывали иногда друг другу, еле слышно отстукивая.

Как только температура в горах поднялась до приемлемого уровня, мы сначала всем кагалом, а затем разбиваясь на все более мелкие группы, стали устраивать походы по окрестностям. Вначале походы были однодневными, для внимательного ознакомления и исследования ближайшего пространства: вдруг повезет найти что-то. Затем планировалось увеличивать и время и расстояние.

Первые находки, хоть и были небольшими, очень порадовали меня. Нами было найдено: неплохой открытый участок с меловыми отложениями, небольшой открытый участок с медной рудой, и соответственно с участками малахита, который является спутником и производным меди. Вверх по речке в горы, становящейся после дня пути, ручьем, было найдено немного золота. Это обнадеживало. В свое время я видел несколько фильмов по Джеку Лондону о золотой лихорадке, на основе этой информации решил построить лагерь по намывке золота, и чтоб все теплое время года там работала бригада, сменяемая раз в неделю.

Жизнь в имении налаживалась. Имение перестало балансировать на грани разорения, а начало приносить ощутимую прибыль. Что ж, свои обещания я держу.

Ранней весной, разделив все заготовленное и изготовленное в нашем имении на три части, мы направили три команды в разные города на весеннюю ярмарку для сбыта продукции. Одну часть мы отправили с Рэмом, Кристой, и охраной в Торнск. Город мы этот хорошо знали, так что наши жить будут у Магистра Трэвора, днем торговать на ярмарке, а вечером выступать у Жака в трактире.

Вторую часть пристроили к каравану, посылаемому Ирвином из поместья Гарнэллов. Здесь охрану обеспечивал брат со своими людьми. Я же с Арни и всей остальной своей охраной потащились в более дальний город, для исследования рынка и проверку перспективности поездок сюда. Добирались мы с ночевками, но без проблем. Въехать в город у нас получилось где-то через пару часов после восхода, и мы сразу поехали на рынок. К нашей радости и удивлению, до вечера у нас получилось почти все распродать. Быстрее всего ушли изделия макрамэ, мел и некоторые травы.

Хотя у нас еще оставалось часа четыре до захода солнца, нам требовалось срочно найти место для отдыха. Взяв пару парней для охраны, Арни пошел в город. Пока он с рекомендательным письмом наносил визит одному мужику, я, оставив охрану с телегами, решил посетить лавку ювелира расположенную неподалеку, и продать кольца, доставшиеся нам от разбойников.

Дав указание двоим сопровождающим ожидать меня, мы с Сэмом зашли в лавку. Ювелир долго крутил кольцо, зачем-то ходил в подсобку, еще что-то там болтал, я даже устал. Но тут в лавку ввалились стражники. Оказывается, он послал своего пацаненка за стражей и ждал их. Стражникам он начал нести что-то типа, такое дорогое кольцо и у мальчишки, явно украл у кого-то. Охрана, не мудрствуя лукаво, потащила меня в управление.

Будучи уверенным, что со мной ничего плохого не может случиться, ведь я имею королевское охранное кольцо, я спокойно пошел со стражниками. Моим парням дал отмашку ничего не предпринимать, но известить о случившемся Арни. Двое моих парней пошли следом за нами, а один побежал за Арни. В управлении стражей я показал королевское кольцо и меня сразу же повели к городовому и послали за королевским исполнителем.

Городничий с женой и двумя мелкими сыновьями с интересом рассматривали меня. Как себя вести, они еще не определились, поскольку, если кольцо истинное, то по отношению ко мне следовало проявить максимальное уважение, если же нет…

Королевский исполнитель оказался подслеповатым хрычом лет пятидесяти, с высоко задранным подбородком и высокомерным взглядом. Взглянув на меня лишь мельком, он прокаркал:

— Такой маленький ребенок не может иметь один из высших знаков королевского благоволения. Выпороть. Десять палок и в тюрьму, — закончив говорить, он собрался уходить.

Вот тебе бабка и Юрьев день! А я-то губы раскатал — кольцо, кольцо… И ни разу даже не засомневался. А ведь стоило лишь подумать, ну какой взрослый и высокомерный кто-то поверит, что мелкому ребенку сам король дал охранное кольцо. Что же делать? Сам же, как козел пошел в эту ловушку. Народу и стражи вокруг полно. Не отбить меня моим парням, только сами полягут. Если позволить себя выпороть и бросить в тюрьму, то могу не дожить до освобождения.

— Эй ты, индюк надутый, ты хоть бы на кольцо посмотрел. На нем же символ королевской власти, — я попытался привлечь внимание к кольцу. Вдруг одумается. Но тот только крикнул:

— Еще десять палок за оскорбление, — и пошел, медленно как цапля, дальше.

— И от меня за наглость десять, — закричал городовой.

Что ж, так и так смерть, но в бою интереснее. Посох и нож были у меня с собой и, когда стражники рванули ко мне, я, опустившись в низкое мабу, начал движение. Будучи гораздо ниже уровня их пояса, я легко избегал их захвата, но мог достать их колени металлическим наконечником моего посоха. Краем глаза успел заметить, как мои парни таким же способом уменьшили маневренность стражников рядом с высоким семейством. Метнувшись в сторону городничего и увернувшись от парочки бегущих мне наперерез стражников, подскочил к одному из его сыновей. Зажав левой рукой в захват шею пацана, правой приставил нож к боку. Рядом увидел в той же позиции Рода со вторым сыном главного козла.

— Прикажи всем прекратить беготню и всем стать у стены. Иначе тебе и твоим сыновьям не пережить сей радостный момент. — Услышал я голос Арни. Пошарив глазами, нашел его держащим шею городового в таком же захвате.

— Вас все равно в этом случае убьют, — прохрипел эта скотина.

— А вот тебя это интересовать уже не будет, — усмехнулся Арни.

В итоге, все находящиеся на площади были согнаны под стену. Оружие у стражников было отобрано и брошено в колодец, расположенный тут же во дворе. Королевский исполнитель, замерший в начале захвата посреди площади, так и продолжал высокомерно стоять. Видно считал себя слишком высокой шишкой, и думал, что его никто не посмеет тронуть. Но он, по-видимому, забыл, что всё произошедшее дело его рук, или, можно сказать, идиотизма. Быстро связав пацана, которого держал и, положив его рядом с Родом, я подскочил к этому гребаному исполнителю. Тут же ко мне подбежали четверо моих парней. Послав двоих за подставившим меня ювелиром, приказав схватить и нагнуть ко мне этого хрыча, я потыкал перстнем исполнителю в нос. Либо опознав перстень, то ли от ярости за обращение, но этот козел весь покрылся бурыми пятнами. Врезав ему кулаком с печаткой на пальце по лбу, от чего он взвыл дурным голосом, я обратился с речью к окружению:

— Уважаемые жители этого достославного города, вы только посмотрите на этих так называемых представителей власти. Они позорят имя вашего замечательного города. Из-за них город мог быть ввергнут в большую беду. Они проигнорировали королевский знак защиты и напали на лицо облеченное властью. За это король мог устроить карательные мероприятия по отношению к вам. Вы только представьте, из-за этих идиотов вы могли быть ввергнуты в войну, — максимально громко с чувством негодования и патетики, вещал я.

— Они не только предали вас, но и предали короля! — взвыл я.

Народ сначала слушал меня недоверчиво. Затем видно предложенные картины стали вырисовываться у них в головах, и на лицах стало проявляться раздражение по отношению к вероятным нарушителям их благополучия.

— А откуда у тебя это кольцо, и почему это король его тебе дал? — отозвался один козел. Чуть все дело не испортил, скотина.

— Вы только посмотрите на него! Он спрашивает, почему король дал кольцо!!! Он утверждает, что король должен отчитываться перед ним, кому и что он вручает!?! Ты что, оспариваешь право короля на самостоятельные решения? Да это бунт! — к концу моей речи спрашивающий был уже о-очень далеко.

К этому времени уже приволокли провинившегося ювелира и три лавки. За две минуты ювелир, королевский исполнитель и городовой лежали привязанные к лавке лицом вниз, в одном исподнем.

— А теперь досточтимые жители этого славного города, мы накажем предателей короля. И также сейчас для вас будут вынесены несколько бочек вина, чтоб вы могли достойно отметить пресечение зла, и могли уважать друг друга, — фантазия моя иссякла. Я уже не знал что говорить, но при словах о вине народ возликовал, и дальше можно было уже не продолжать.

Пока ситуация не изменилась, я взял хлыст и со всей силы, и от всей души отсчитал каждому по десять ударов — столько, сколько они просили для меня. Тут начали выкатывать бочки с вином и устанавливать прямо на площади. Началась полномасштабная пьянка. Мы с парнями, увязав деньги, ценности и вещи с ювелира, исполнителя и городового, и спрятав их понадежнее, увели этих типов в караулку, чтоб народ спьяну их не прибил. Они хоть и сволочи, но убивать их не стоило. Также увели с площади жену и детей городового домой, и рекомендовали на всякий случай спрятаться.

Хорошенько хлебнув, народ начал требовать казнить предателей короля. Арни поднялся на возвышение и начал доказывать, что поскольку это предатели короля, то только король имеет право наказывать их. Затем призвал выбрать представителей от города, и под их охраной отвезти этих самых предателей к королю. А чтоб не скучно было ехать, предложил выделить сопровождающим еще две бочки вина.

Предложение приняли на ура, и началось настоящее сражение с кружками в руках за честь предстать перед королем. Целые сутки стояли дебаты на эту тему. Выбывших уносили отсыпаться. Все это время мы сторожили «предателей». За дополнительные деньги мы принесли им в караулку постель, одежду, еду. А еще мы охраняли (по расценкам гвардейцев) дом городового от разграбления. Совершенно неожиданно мое незапланированное посещение ювелира оказалось очень прибыльным. После суток дебатов самые стойкие в числе десяти человек, поименовав себя представителями, на трех телегах с двумя бочками вина и тремя арестантами выехали в столицу. Чтоб представители все же добрались до столицы, и не потеряли по дороге арестантов, или не уморили их голодом, пришлось послать с ними извозчиками двоих своих парней. От себя же я добавил письмо, запечатанное королевским перстнем и с требованием прочитать его вслух перед королем и придворными.

Приключения посланников нам рассказал Сэм, вернувшись из этого необычного путешествия. Когда они добрались до столицы и до королевского замка в частности, то им пришлось еще пол дня ждать. Пока король не спустился к ним. Посмотрев на невнятное блеянье представителей народа, Сэм попросил разрешения зачитать письмо, переданное с ними, и получил королевское разрешение.

— Эти идиоты проигнорировали Ваш знак защиты. Они поставили под сомнение саму Вашу способность принимать правильные решения и Ваше право действовать по своему усмотрению. Своим действием они поставили под сомнение силу Вашего слова и действенность Вашего решения. Поскольку к кольцу не прилагалось инструкции по применению, то я посчитала себя в праве наказать преступников, как физически, так и материально, за оскорбление Вашего Величества, — здесь Сэм сделал небольшую паузу.

После этих слов в ближайшем окружении короля раздались хмыканья и агаканья: «кто б сомневался», «и тут своего не упустила», «вот бесенок»…

Его Величество и его Советник, с трудом сдерживали смех.

— Виновные были выпороты именно тем количеством ударов, каким грозили Вашему защищаемому. Так же у них были изъяты все деньги и драгоценности в качестве моральной компенсации. Как несколько колосков не являются отражением поля, так и несколько идиотов чиновников или придворных, не отражают короля. Ваша репутация и доверие народа в ваших руках, — закончил читать Сэм.

— Хм… Хм… Ребенок оказался даже более активным, чем я мог предположить… А уж умен… не по годам, — озабоченно нахмурив брови, произнес Его Величество.

— Да как она смеет так говорить самому королю! Такая наглость, достойна наказания, — возмутился один из стоящих в свите короля.

— Вы считаете, что я неправильно поступил, подарив кольцо девочке? Сомневаетесь в моей способности принимать верные решения? — грозным голосом спросил король.

Он явно искал кого-нибудь, на ком сорвать свое раздражение. Придворный рухнул в обморок.

Недовольно скривившись, король отвернулся, а придворный шустро уполз от греха подальше.

— Насчет придурков придворных, это она конечно права… Мда… Ну и как ты посоветуешь выйти из этого щекотливого положения, Советник? — то ли грозно, то ли ехидно спросил Его Величество.

— Такая маленькая девочка и такие большие проблемы… — заулыбался Советник, — и что самое удивительное, что надо еще угадать, какое решение её устроит. Остальные же проглотят любое и не поморщатся, — он почти смеялся.

— Все действия и решения совершенные и принятые в городе… ребенком, имеющим королевскую защиту, признать правомочными и справедливыми. От имени короля, за урон, нанесенный королевскому слову, добавить провинившимся по десять батогов, лишить должности и отправить обратно. Кто еще повторит подобную ошибку, будет казнен. — Такое королевское решение было объявлено глашатаями.

В затуманенные вином мозги послов города долго доходило, что ребенок ДЕЙСТВИТЕЛЬНО находится под защитой и покровительством короля. Но когда дошло, у них перед глазами возникла картина, что могло бы произойти с городом и его жителями, не освободись девочка сама. С фантазией у них было все в порядке и от ужаса они почти протрезвели. В приказе не было уточнено, кто будет проводить исполнение. Решив не затягивать исполнение приговора и побыстрее свалить с монарших глаз, так называемые представители полупоставили-полуположили приговоренных на край телеги, всыпали тем причитающееся, и забросили их в повозку. Пока трое послов восхищалось и расхваливало мудрость и дальновидность короля, остальные быстро разворачивали транспортное средство. Скорость, с какой они сваливали на своих телегах, была просто потрясающей. Раскланивающиеся горожане, задержавшись лишь на пару минут, потом еще полчаса бегом догоняли, да и то смогли это сделать только у ворот.

Мы же быстро распродали все, что привезли, а так же вещи и часть драгоценностей, снятые с нахалов, наехавших на меня. Затем уехали в соседний город, где и ожидали наших парней, отправленных с представителями. Место встречи мы оговорили заранее. Все же последние события оказались для меня немалым стрессом, из-за чего, мне не хотелось выступать в трактирах, и мы большую часть времени тренировались в ближайшем леске. Недавние воспоминания придавали некоторый стимул и стремление заниматься.

Дня через четыре после столь бурных событий, мы сидели в трактире и обедали. Вдруг слышу, сзади двое разговаривают о чем-то. Все слова не были слышны, но по отдельным из них — малый… исполнитель… мелочь наглая… король… можно было догадаться о чем речь. Ох, меня и злость разобрала. Скоты, они еще меня обсуждать будут! Только начал разворачиваться, как один из говоривших вскочил, что-то в окно увидев, и быстро выскочил на улицу. Я, тихо подойдя к оставшемуся, сунул ему под нос руку с королевским перстнем:

— Ты что же это, скотина этакая, болтаешь про меня? Да как ты смеешь оскорблять меня своей негодной интерпретацией моих действий? Только материальная компенсация может помочь мне восстановить мое здоровье, нарушенное, такой некачественной сплетней, — как можно более грозным голосом, негромко выдал я.

По мере того как я говорил, лицо этого типа вытягивалось и бледнело, глаза округлялись, а челюсть начала мелко дрожать. Сидевшие за соседним столиком Арни и Криста еле сдерживались, что бы не заржать. Этот тип, придерживая дрожащей рукой дрожащую челюсть, замемекал:

— Ме… Ме-е… Че-его?..

— Материальную компенсацию давай, — коротко резюмировал я.

Не видя ни малейшего просвета в глазах у этого придурка, рявкнул:

— Деньги гони за оскорбление!

Тот дрожащими руками отвязал кошель с деньгами и протянул мне. Там оказалось десять золотых и столько же серебра, по нынешним временам весьма приличная сумма. Я выгреб половину, оставшееся бросил ему. Стукнув рукой по столу, отчего придурок аж подпрыгнул, я пересел за свой стол. Через минуту вернулся второй мужик. Не замечая полной одеревенелости и остекленелости собеседника, он похлопал того по плечу, усаживаясь за стол:

— Ну, что ты там про сволочь малую рассказывал?

У его собеседника чуть глаза из орбит не вылезли. Судорожно вскочив, с прямой спиной, на негнущихся ногах, боком и молча, он попрыгал к дверям. Пришедший удивленно смотрел на уходившего, как вдруг перед его глазами возникла маленькая ручка с королевской печаткой.

— Так говоришь, сволочь малая? — стараясь не заржать, по возможности грозно, проговорил я.

Сидевший, с постепенно расширявшимися глазами посмотрел на кольцо, затем на ускакавшего приятеля. Некоторое понимание промелькнуло в его глазах, сменившееся ужасом.

— Ты в курсе, что я еще ребенок? А ты меня жутко оскорбляешь. Психика у меня ранимая, только некоторая материальная компенсация может меня вылечить. — С некоторым завыванием произнес я, помахивая рукой у него перед глазами. Видя непонимание, проступившее на его морде, зарычал:

— Де-еньги…

Тот, глядя на меня круглыми глазами, на автопилоте достал кошель. Отсыпав половину, я вернул ему оставшееся. Этот придурок, как и предыдущий, тем же макаром вылез из-за стола и рванул к двери. Только у этого произошла заминка с выходом. Много желающих пыталось проделать тот же фокус, в смысле выйти. Удивленно оглянувшись, я заметил, что в трактире, кроме нас никого нет. Даже трактирщик под стойку забрался, только башмаки торчали. Арни с Кристой смеялись в полный голос. Тут же мне пришла идея… и мы рванули по ближайшим и не очень трактирам и городам…

Молва о грозном ребенке имеющим покровительство короля и обладающим правом казнить и снимать с постов разнеслась по стране. Но разговаривали об этом шепотом и с оглядкой. Поскольку, как рассказывали, этот ребенок время от времени незаметно подходил к сплетничающим о нем, тыкал под нос королевское кольцо и требовал материальной компенсации за моральный ущерб, нанесенный ранимой детской психике оскорбительной интерпретацией его действий. Не все и не до конца понимали, что он говорит, но все и сразу понимали чего ему надо. Если денег в кошельке оказывалось мало, приходилось снимать украшения. Правда, не менее чем пару золотых всегда оставлялись — на дорогу домой.

Слухи росли и множились. С полом ребенка тоже ни как не могли определиться, одни утверждали, что это девочка, другие, что мальчик. Но были и такие, что твердили, что он появлялся им в виде бесенка. Судя по всему, сумма, изъятая этим предприимчивым ребенком, была столь большой, что у отдающего от жадности темнело в глазах.

Говорили так же, что Его Величество, слушая сплетни, приносимые его тайным отделом о проделках или слухах об этом ребенке, веселился вовсю. Одной из наиболее распространенных версий удивительной благосклонности Его Величества, было предположение, что это его внебрачный ребенок.

Но самым удивительным последствием всех этих событий было то, что при детях старались не обсуждать короля и политику, малышей меньше ругали, не били и почти не сажали в тюрьмы. Вся страна с содроганием вспоминала судьбу городового, ювелира и королевского исполнителя и к детям старалась относиться уважительно и предупредительно.

Глава 15. Котята

Вернулись мы в имение после наших пробежек по городам, заметно поправив наше финансовое положение. И пока деньги не рассосались по мелким дыркам и чужим карманам, развернули капитальный ремонт замка.

Ремонт он и есть ремонт, независимо от того замок это или квартира. Везде мусор и грязь; тут что-то пилят, там стучат, вещи переезжают с места на место… Кэран и тетушка Оливия почти сразу же сбежали домой. Папик продержался немного дольше, но в один день зайдя в спальню и не найдя там кровати и шкафа с одеждой, не стал их разыскивать, а поехал проведывать Ирвина. Уезжая, попросил сообщить когда ремонт закончится.

Для ремонта была приглашена бригада строителей из Торнска. За ней приходилось постоянно присматривать, а то стоило только отойти куда, и тут же начинался перекур. На уборке мусора и прочих вспомогательных работах были задействованы все члены команды и две бригады из крестьян имения. Если пустить все на самотек, то ремонт может затянуться года на два, а хотелось поскорее закончить приводить в порядок имение.

Мне местному весной исполнилось четырнадцать, а Ниране и Лори шестнадцать и семнадцать. В возрасте моих сестер в данном мире девушек уже выдавали замуж. Собрав информацию про всех соседей и возможных вариантах для моих сестер, понял, что ничего подходящего для них в округе нет. Мне ведь нужны наследники богатых поместьев.

Смотался в Торнск, проведал графов Нэрро и Сочено, с ними побеседовал. Хорошо хоть Арни со мной был, придавал некоторую солидность беседе, а то графья как-то странно на меня поглядывали. Похоже, четырнадцатилетняя девчонка беседующая, о возможных кандидатах в мужья для ее старших сестер, казалась им полной экзотикой. А после длительной беседы с магистром Трэвором о возможных вариантах в Торнске, и по его рекомендации решил следующей весной двигать в столицу. Для воплощения данного плана нужны деньги и крепкая охрана. Потому и решено было ехать не этим летом, а следующим. В горы постоянно отправлялись бригады на сборы лекарственных трав и поиска руд.

Девочки из поместья тети настолько интенсивно и самоотверженно тренировались, что догнали моих парней в скорости и четкости выполнения движений. За первую неделю пребывания в нашем замке, они сломали пару рук, одну ногу и выбили пару зубов шутникам и ухажерам, и с тех пор их обходили стороной, что еще больше вдохновило девочек. Глядя на эти успехи, я решил именно их взять в качестве охраны с собой в столицу. Поскольку там не побегаешь с арбалетами, особенно девчонкам, то следовало перейти на нунчаки и ножи. Нунчаки на шею повесить, косынку на них привязать и никто не догадается что это оружие. Предупредив о моем решении, я добавил время тренировок девчатам и старался не дергать их на мелкие дела.

Сэта мы поселили в лаборатории и познакомили с ним всех членов команды, попросив не показываться слугам на глаза. Лучше всего он сошелся с Яджиной и ее дочерью Юнэей. Когда они делали зелья или чего-то алхимичили, Сэт без перерыва носился вокруг них и постоянно задавал вопросы. Я бы не выдержал и послал бы его, а они на все вопросы отвечали ему обстоятельно и доступно. Уходя в горы на несколько дней, я брал его с собой, в смысле брал амулет, к которому он привязан, а по ночам на стоянках Сэт исполнял роль охраны.

Однажды, взяв с собой Рода и Сэма, я, еще за пару часов до восхода, отправился в горы. Расписав за каждой бригадой свой участок, я закрепил ближайшую к замку местность исследовать другим командам, а сам хотел уйти как можно дальше.

Время было уже к обеду, стоило искать место под стоянку. Не смотря на усталость, настроение было просто прекрасным. Бродить по горам в компании немногословных спутников мне нравилось больше, чем болтаться на балу. Я поднялся еще на один уступ, и моему взору открылась очень удобная площадка, защищенная с трех сторон от ветра. Махнув ребятам на неё, крикнул, чтоб начинали готовить обед, а сам решил подняться выше и осмотреть окрестности. Почти добравшись до намеченного выступа, я вдруг услышал странный писк. Звук доносился немного выше и сбоку от того места, где я находился. Попискивание напоминало птенцов, либо плач маленького животного. Медленно, постоянно оглядываясь, я пополз в том направлении.

Приподнявшись над камнем, я увидел на расстоянии вытянутой руки беленького котенка. Тот с жалобным мявом полз к краю пропасти. Я еле успел его ухватить. И тут же увидел, что рядом ползали и пищали еще двое. Судя по состоянию и виду котят, им было пару недель от силы, а так же можно было предположить, что их мама отсутствовала пару или более дней. Котята, это конечно мягко сказано. Размером они были с домашнюю кошку. В руках они явно не помещались, пришлось снять рюкзак и затолкать их в него. Самое удивительное, что они даже не сопротивлялись. Видно, чувствовали, что хочу их спасти.

Когда я, стараясь быть максимально осторожным, спустился к своей группе, вода уже закипела, Сэм бросал в кипящий котелок травы, а Род уже заканчивал раскладывать хлеб, сыр и мясо. Когда я достал из рюкзака притихших котят, парни в ужасе отшатнулись. Как оказалось, у этих кошек плохая репутация. Охотники старались их близко к себе не подпускать и в их владениях не охотиться. Мои попытки успокоить парней результата не принесли.

Плюнув на их страхи, я занялся котятами. Как только их достали, они тут же начали ползать вокруг меня и нявчать, смешно поводя носиками. Размочив сыр и хлеб в травяном чае, я разложил их на очищенных камнях тремя кучками. Им бы молочка, но где ж его здесь взять; если голодные, то и это съедят. Они быстро проглотили свои кучки и, запищав еще громче, стали ползать уже не только вокруг меня, но и по мне. Пришлось приготовить этой смеси еще немного, а потом напоить теплым чайком. Наевшись, они улеглись на меня, двое на колени, а один на плечах, и заснули. Даже последующее раскладывание их по рюкзакам и дорога в них до замка не разбудила котят.

Принеся их домой, я даже не ожидал насколько потрясу окружающих. Стоило котят достать, как народ в страхе разбежался. Потом еще несколько часов пытались свыкнуться с их видом и привыкнуть к их присутствию. Даже Магистр спустился с башни и долго рассматривал малышей, ничего не говоря. Так молча и ушел, не реагируя на мои вопросы как за ними ухаживать. Типа — сам нашел, сам и извращайся.

Попытка пристроить их где-то во дворе успеха не принесла. Проснувшись и не видя меня, они жалобно пищали и ничего не ели. Пришлось сделать им постель у себя в спальне, там же работать с документами, а на тренировки брать их с собой. Сначала приходилось таскать их на руках, а через пару недель они уже сами семенили за мной гуськом, шипя и рыча на всех, неосторожно приблизившихся ко мне более чем на полтора метра.

Первую неделю они казались мне похожими друг на друга, но со временем я стал легко отличать котят. Назвал я их Кис, Мяв и Мур. Кис был самым маленьким по размеру и самым слабым. Не видя меня, он вопил истошнее всех, увидев же, старался забраться на плечи. После первых же порванных брюк, приходилось, как только Кис просыпался, скорее укладывать его на плечи, если я не хотел остаться совсем без одежды. Выглядели мы экзотично, особенно после нескольких недель проживания котят в замке. К этому времени Кис и компания увеличились вдвое в весе и в полтора раза в размерах.

Носить Киса становилось все тяжелее. Слава богу, что Мяв с Муром на плечи не лезли. Им хватало ползаний по мне лежачему, или сидячему. Кис же, не только лежал у меня на плечах, но и отлавливал неосторожно приблизившихся, и резко бил лапой. После трех-четырех пострадавших меня стали обходить по стеночке. Даже за обедом приходилось сидеть подальше от всех. Мяв с Муром сторожили пространство внизу, у ног, а Кис на шее. Все попытки хоть на обеде посидеть без него, ни к чему хорошему не привели. Он то лез по мне, разрывая одежду, то прыгал на стол и начинал ходить передо мной по тарелкам, мурча и пытаясь потереться о лицо, то, рвя обивку, лез по стулу.

Когда котятам исполнилось месяца четыре-пять, они стали уже не шипеть, а рычать на всех, попадающих в их поле зрения. Правда не набрасывались еще ни на кого, но уже сейчас, как только мы выходили из комнаты или заходили в замок, перед нами пустели коридоры и по всему замку слышались стуки захлопывающихся дверей. Котята стали представлять угрозу для окружающих. Как ни жаль мне было с ними расставаться, но надо было относить их в горы.

Уже вторую неделю я с питомцами проживал в горах. В зоне видимости, но часа пути по горам, стояли лагерем мои парни. Жили они по двое и сменялись утром и вечером. В их обязанности входило присматривать за мной, а так же приносить мне и котятам еду и воду. Я же пробовал научить котят охотиться, подкрадываться и вообще приучить жить на природе, а не с людьми. Возможно, со стороны это выглядело смешно, как я ползал на четвереньках, прыгал, шипел и рычал, но мне не хотелось бросать малышей совсем уж беспомощными. Мне хотелось научить их чему-то, что и сам толком не знал, а эти паршивцы воспринимали все как игру и устраивали кучу малу.

Сегодня уже несколько часов подряд, меня не отпускало ощущение чьего-то взгляда разглядывающего нас. Я постоянно сканировал окружающее пространство, стараясь делать это незаметно. И все же для меня оказалось неожиданностью, когда на тропинке, ведущей к нашей площадке, возник взрослый котяра. Я здорово испугался. И не только за себя, но и за котят тоже. Котяра был похож на наших снежных барсов, только размером с тигра. От неожиданности я с котятами зашипел на пришельца. Сидя на земле, я потихоньку пытался достать оружие и оттолкать котят за спину. Пришелец зарычал. Малышня, заткнувшись, быстро рванула мне за спину. Высунув две головы у меня над плечами, а одну из-под руки, они дружно зарычали.

Или у меня галюники, или пришедший взрослый смотрел на нас с любопытством, хотя по усатоволосатым мордам я не специалист. Котяра снова зарычал и сделал шаг вперед. Но хоть ты меня тресни — ехидная была морда, ехидная. Малышня моя вызверилась и полезла вперед. Кис активнее всего рванул, я еле успел схватить его за заднюю ногу. Не обращая на меня внимания, Кис греб остальными тремя и во всю рычал на пришельца. Резко рванувшись, он все же выскользнул у меня из руки, и по инерции врезался в кота. Тот рассматривал малыша, слегка наклонив голову. Когда же Кис попробовал его укусить, прижал его лапой к земле.

Я уже почти достал большой нож, как неожиданно пришелец лизнул Киса в нос. Тот от растерянности замер и зашипел, прижав ушки к голове. Мур и Мяв тоже замолкли, и бросились мне за спину. Просунув головы у меня под руками, они, тихо шипя, удивленно смотрели, как взрослый котяра вылизывает Киса. А у малыша на морде было написано большими буквами: — и что мне теперь делать?

Хм… Кажется я могу не переживать за котят. Вероятно, взрослый был то ли матерью, то ли отцом, а может у них принято подбирать и воспитывать покинутых. Теперь бы мне как-то свалить отсюда без проблем и в целом виде. Как будто поняв мои затруднения, котяра взял Киса зубами за шкирку и прошел по краю нашей площадки, обходя нас по окружности, и улегся у стенки. Умостившись, он выпустил котенка, тот сразу рванул ко мне за спину и настороженно выглядывал оттуда, тихонечко пофыркивая. Та-а-ак… Теперь следовало как-то спихнуть их новой няньке, а то боюсь, если я начну уходить, то малышня двинется следом.

Схватив Мява, я толкнул его в сторону взрослого кота. Тот прижал малыша, не ожидавшего от меня такой подлянки, и тоже начал вылизывать. Мяв сначала шипел прижав ушки, а через несколько минут успокоившись, даже немного помурчал. Но как только взрослый перестал его прижимать, со всех ног бросился ко мне за спину. Мда-а-а…

Мы еще пару часов развлекались таким макаром с малышней. Я одного толкаю взрослому коту, тот ловит и вылизывает, отпускает, малыш бежит ко мне… и так далее и в том же духе. Вскоре я был совершенно мокрый. Они конечно малыши, но каждый выше кошки вдвое, а уж по весу… да на хороших-то харчах…

Где-то через пару часов Мяв и Мур ко мне уже не бежали, но Кис упорно возвращался. При моих попытках уйти, Кис бежал следом. Принеся пару раз этого тяжеловозика, я умоляюще посмотрел на взрослого кота. Тому, судя по всему, вся эта канитель вообще выглядела как развлечение.

— Да придержи ты его подольше. У меня уже нет сил таскаться с этим бегемотом, — в сердцах воскликнул я.

Понял ли котяра, что я сказал, не знаю, но когда я в очередной раз толкнул к нему Киса, тот прижал его и начал вылизывать, а я побежал, постоянно оглядываясь… и побежал… захватил своих парней на соседней горе и снова побежал… Однако Кис нас так и не догнал. Не знаю, чем уж котяра уговарил котенка, но у него получилось.

Несмотря на то, что малышей я передал так сказать, из рук в лапы, мысли о них постоянно крутились в голове. Все же дело шло к зиме, и местами в горах уже лежал снег, а зима во все времена и во всех мирах была для животных тяжелым временем. Беспокойство за малышей не отпускало меня ни на тренировках, ни на уроках Яджины. Даже занятия бухгалтерией не отвлекали меня надолго. Мне сложно было представить, что весной мы уедем в столицу и лишь изредка будем приезжать сюда. В какой-то момент не выдержав, я собрал рюкзаки с мясом, и, одевшись потеплее, с двумя парнями ушел в горы.

Посетить я намеревался то место, где нашел котят и куда потом их вернул. Там была неплохая пещерка, вполне возможно они там могли и остаться на зиму. Пройдя половину пути, я понял, что несколько погорячился с походом. Дул сильный ветер, местами лежали нехилые сугробы, которые нам приходилось покорять ползком на пузе. Да и местность вокруг нас выглядела несколько по-другому, чем летом, поэтому, мы могли и не найти то место, которое искали. Сил оставалось все меньше и меньше. Почти на автомате я стал шептать — Кис… Мур… Мяв…

Сколько мы так прошли, я не заметил, но в какой то момент услышал тихий рык и мимо меня пролетел камень. Замерев сам, я дал сигнал замереть и парням, с которыми шел в связке. В ту же секунду на меня метнулось что-то белое, сбило с ног и накрыло с головой. Следующие ощущения напоминали замешивание теста. И тестом чувствовал себя я. В голове был полный бардак, но когда мокрым наждаком прошлись по моему лицу, я выпучил глаза, пытаясь понять что происходит, и заметил желтые глаза.

— Ки-и-ис!!! Скоти-ина!!! Му-ур…Мя-яв… — заорал я в порыве чувств.

В горах загудело, и я немедленно заткнулся, тревожно прислушиваясь. Котята тоже замерли. Где-то неподалеку сошла лавина, а сбоку что-то тихо зарычало. Скосив глаза, я заметил на скале выше нас метров на пятнадцать, взрослого кота, недовольно глядящего на нас. Котята тоже посмотрели вверх, потом посмотрели на меня, и снова началось то, что мне показалось как замешивание меня любимого. Оказывается, это котята просто по мне толклись.

Я попытался сесть, но Кис тут же попробовал залезть мне на шею и я снова рухнул в снег, задавленный ихними тушками. А тут еще Мяв бросился лизаться своим наждачным языком. Не выдержав, я сердито зарычал. Котята замерли и удивленно посмотрели на меня. Пока они не шевелились, я резко вскочил, оседлал Киса и начал его тормошить и тискать, параллельно хватая за голову то Мура, то Мява и прижимая к себе. Даже и не заметил как слезы потекли у меня по щекам. Котята несколько ошизели.

Бог ты мой!!! Котята!!! Да они вытянулись почти вдвое, по сравнению с тем как я их оставил. А похудели-то как! Хотя, если трезво помыслить, то большинство подростков так и растет — сколько ни ест, только вверх и тянется. Но все равно жалко, свои же. Я бросился доставать мясо, которое тащил для них. Малышня, пока я старался развязать замершими руками рюкзак, терлась об меня как домашние кошки. Но при своем весе они постоянно роняли меня в разные стороны, а при особо сильном притирании чуть не сбросили меня вниз. Сверху послышался тихий рык и котята немного уменьшили свой напор.

Блин!!! Я за людьми так не скучал, как соскучился за малышами! Пока малышня ела, я сбегал к парням, замершим в стороне и забрал у них рюкзаки с мясом. Разложив почти все на три кучки, чтоб котята ели, я понес большой кусок взрослому коту. Я не обольщался и не планировал приблизиться совсем уж близко, но кот остановил меня рыком раньше, чем я думал. Оставив мясо на том месте, где меня остановили, я спустился к малышам. Съев все, что я им принес, котята снова начали месить меня. Какое то время мы копошились кучей малой, но тут послышался рык взрослого. Малыши замерли, а потом нехотя стали уходить от меня, облизав по очереди мне лицо.

Я поднялся и растерянно смотрел им вслед. Слезы опять стали застилать мне глаза. Увижу ли я их еще когда-нибудь?! Смогу ли еще покормить? Если выпадет больше снега, то дойти я уже не смогу… Настроение было просто ужасным.

И в этот момент перед моими глазами возникла картинка, идущий по горам взрослый кот с тремя малышами, цепочкой идущими за ним. Я помотал головой. И привидится же! Картинка на несколько секунд исчезла и снова появилась у меня перед глазами. Я удивленно посмотрел на взрослого кота. Тот смотрел на меня пристально, и не мигая. От удивления я опустился в снег, открыв рот и выпучив глаза. Это он мне протранслировал, что ли?! Да-а-а…

Котяра, выдав что-то типа Мры-ыа-ау-у, показавшееся мне смехом, поднялся. Невдалеке от него мелькнули котята. Кис тащил кусок мяса, что я пытался отнести взрослому. В то же мгновение все пропали с наших глаз, то ли за камнями исчезли, то ли со снегом слились, но их не было видно. В этот момент у меня снова мелькнула картинка с кошачьим семейством перед глазами. Судя по деревьям на картинке, они уходят на юг.

Ну что ж! Счастливого пути! Малышей я увидел. Убедился что у них все хорошо, что они под присмотром. Мне как-то сразу стало спокойнее на душе. В любом случае дикие кошки, от маленьких до больших, никогда не смогут стать домашними, им свобода нужна. Тяжело вздохнув, я вытер снегом заплаканное и облизанное лицо и, махнув своим парням, двинулся домой.

Все же хорошо, что я решился и сходил в горы. Увидев малышей, я успокоился и теперь мог полностью, не отвлекаясь, взяться за подготовку к отъезду в столицу.

Глава 16. Ужин у графа Сочено

Посетив Торнск к весенней ярмарке и распродав все, что привезли, мы с сестричками снова выступали в трактире «У трех берез». Народ уже нас и наши выступления знал, и соответственно очень ждал. Весть о том что мы приехали, сколько нас, и будем ли выступать, разлетелась быстро и за пару часов все билеты были распроданы.

Поздно вечером мы сидели у Магистра Трэвора дома и рассказывали как наши дела, слушали, что нового в городе и какие слухи о столице… В процессе разговора Жак, хозяин трактира, тоже приглашенный к магу, упомянул что рядом с трактиром продается дом. Меня это заинтересовало, и я расспросил поподробнее. Дом был неплохой, но расположение рядом с трактиром не лучший вариант для жилья, и, вероятно из-за этого нет покупателей.

Мне пришла мысль купить дом и сделать в нем магазин, чтобы продавать товары из имения не только на ярмарках, но постоянно. Я тут же поделился идеей с другими, все восприняли мысль с энтузиазмом, и мы до утра обсуждали ее. На следующий день я с Жаком, Магистром и Арни пошли смотреть дом, а через неделю были оформлены все документы, и вовсю шел ремонт и переоборудование дома под магазин.

В каждый свой приезд мы не забывали наносить визиты нашим друзьям, графам Нэрро и Сочено. Как только они узнали о нашей авантюре с магазином, тут же присоединились к нам, подкинули немного деньжат. Так же участвовали в обсуждениях дизайна и продукции, которую стоило продавать… Кэран вообще целыми днями торчал у нас и даже помогал раскрашивать и украшать зал. Графья тоже забегали на украшение зала, но задерживались лишь на два-три часа, чтоб не подорвать свою репутацию. Не смотря на разницу в возрасте, они были рады нас видеть, и мы действительно много общались. Как они утверждали, мы делали их жизнь интереснее и веселее.

Магазин решили назвать «Все из Гор». Основным продуктом на продажу для начала будут составлять лекарственные травы, настойки и смеси, которые должна будет готовить Юнэя, дочь Яджины. Продажей заведовать будет матушка Биата, а двое ее старших сыновей охранять. Также решено было выставить на продажу мел, поделки из макрамэ, полудрагоценных камней и многое другое…

Открытие магазина мы отпраздновали в узком семейном кругу, плюс графья и Магистр, а на праздновании граф Сочено пригласил нас на ужин в честь дня рождения Кэрана.

Пока собирались гости, мы, рассевшись на паре диванов и взяв в руки инструменты, пели песни. Чтобы не совсем шокировать гостей, граф попросил нас спеть несколько местных песен, разбавив их новыми. Кэран, приняв от очередного гостя поздравление и подарок, тут же подбегал и присоединялся к нашему пению. Он провел с нами в имении месяца четыре, и знал почти все песни, что и мы. Его отец, хоть и делал, вид что сердится, но все же был доволен переменами, происшедшими в поведении Кэрана.

Сестрички были очень рады снова попасть в общество. Мне такое времяпровождение не нравилось совсем, но ради радостных лиц сестричек я был готов и не на такое. Тупые великосветские разговоры и расшаркивания, глупые вопросы… О-ох…

Особенно меня обхаживал в этот вечер парниша по имени Тэрис. Пристал как банный лист. Пытался затащить на каждый танец, приносил соки, пирожные, вещал какую-то замудрень… достал по полной. Послал бы я его, но Мэгам просил вести себя по возможности прилично. Что-то там намекал, что это важно для хозяев вечера, гость у них какой-то крутой, вроде и инкогнито, но все знают. Так что приходилось терпеть, и на морде лица рисовать приятственную улыбочку. Только несколько раз удалось избавиться от ухажера — пару раз я танцевал вальс с Кэраном и пару раз мы с сестрами выступали с песнями для гостей. Ближе к концу вечера Тэрис потащил меня на балкон. Сестрички только посмеивались, видя мои мучения.

Вышли мы на балкон, и понеслись стихи из этого придурка. Стишки так себе, но пока Тэрис их читает, размахивая руками, то, как бы случайно, придвигается поближе. Я тоже, как бы случайно, пару шагов назад… Минут десять мы маршировали таким макаром по балкону. Решив, что свою долю приличностей я уже выполнил, я решил пока никто не видит, послать этого недоумка далеко и надолго, но в этот момент Тэрис сделал свои два шага и схватил меня в объятия.

У меня от неожиданности челюсть отвисла. Блин! Что он собирается у меня нащупать? Мяса же почти нет, лишь немного мышц накачано. Худа и ребриста как батарея парового отопления. В местах передне-верхнего прощупывания лишь пара прыщиков, можно сказать почти ровно. Да и на том месте, на котором сидят, только-только тазобедренные кости стали покрываться мышцами. Вот и спрашивается, ну какого по мне шарить, если там ничего нет?! Слегка повернув ногу, я стукнул придурку каблуком по пальцам. Отскочив от меня, Тэрис запрыгал на одной ноге, шипя что-то невнятное, явно ругательства.

— А теперь ты мне внятно объясняешь, что тебе от меня надо и к чему весь этот цирк, — хмуро глядя на этого болвана, сказал я.

Что-то процедив сквозь зубы и наклонив как баран голову, парень двинулся на меня. Судя по виду, явно не цветочки дарить. Вот спросить бы Мэгама, и как в этом случае вести себя прилично? Дать что ли себе морду начистить? Подобные приличности пусть он сам имеет.

В выступлениях монахов, которые я видел по Интернету, они часто пользовались лентами и платками для отвлечения внимания. Эта идея мне понравилась и для таких случаев, у всех членов моей команды на поясах, шеях, в карманах, лежало и висело по нескольку платков или шарфов.

Махнув, перед глазами странного ухажера, платком, я крутнулся и врезал ему локтем в солнечное сплетение. Немного согнувшись, парень застыл с выпученными глазами и раскрытым ртом. Похоже, он еще не сталкивался со столь выраженным несогласием от женского пола. Когда-то с этим все равно придется столкнуться, так почему же не сейчас. Внимательно оглядев его, я попытался определить, успокоился парень или как? Оказалось — или как. Глазки у паренька загорелись, типа щас буду рвать и метать. Ну, конечно же, какой позор, дама обидела, какое оскорбление!! Ну, ну…

Чтоб не сильно рисковать (свое тело беречь надо), я снова махнул двумя разноцветными платками и врезал не особо сильно парню промеж ног. Согнувшись, тот упал на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Ну, вот, какого лешего, тебе надо было приставать ко мнер? — резким голосом потребовал я.

Парень начал медленно подниматься.

Было неясно, дошло до него, что не стоит приставать, или нет. Наконец, вспомнив про свои возможности, я нанес ментальный удар, чтоб запутать мысли и прекратить разборку. Быстро оглядев себя, я слегка перекосил верхнюю юбку, разлохматил слегка волосы, половину кружев на груди заправил внутрь и, схватив парня за руку, открыл дверь в зал. Поняв, что народ занят своими делами и мало обращает на нас внимание, я, заходя в зал и толкая перед собой парня, держащегося за яйца, заорал:

— Безобразие!!! Нападают! Пристают! Я честная девушка… в смысле девочка… в смысле честная. А некоторые извращенцы и уроды кидаются и хватаются прямо за сиськи… в смысле грудь… то есть, за то место, где должна быть грудь. Да-а… И я думаю она там будет… когда-нибудь, — я запутался.

Мэгам и мои сестрички с трудом сдерживались, чтоб не заржать. Часть гостей смотрела на нас с недоумением, а часть возмущенно смотрела на парня. Вероятно, у возмущающихся имеются дочери, а у недоумевающих — сыновья.

— Что это с ним? И почему он так странно м… э… — заблеяла одна толстая дама.

— Вы хотите сказать, держится за яйца? — состроив невинные глазки, я посмотрел на даму и продолжил:

— Он начал меня хватать за… — я оттянул вырез платья и заглянул внутрь.

Сестры и Мэгам засмеялись вслух, а я продолжил

— За это самое… А мне не понравилось. Я толкнула, а сзади лестница… Он и упал… и, наверное, ударился ими о лестницу… — что-то у меня речь не получается.

Надо было все же, перед тем как выйти, придумать что-то поумнее. Яйцами о лестницу — это же как извернуться надо?! Мда-а…

— Ты как посмела! Ты что с ним сделала! — заорал какой-то мужик, наверное, его отец.

— Оттолкнула его приставания, а то цепляются всякие уроды, — пожал я плечами.

Чтоб закончить скандал, слегка ударил мысленным кулаком по животу орущего мужика. Тот резко замер и замолчал.

— Он не урод! Он нравится девочкам! — взвизгнула толстая дама.

— Если вы себя имеете в виду, то из вас, конечно, может получиться четыре женские особи, только вот я не уверена, что это будут девочки, — язвительно ответил я и пошел на свое место за столом.

Пришлось расстроить желудок и у тетки, чтоб быстрее смоталась.

Вскочив, граф Сочено не знал что делать. Он прекрасно понимал, что пострадавшим в физическом смысле, в этой ситуации является парень. Однако с другой стороны покушение на честь благородной девочки является позором для дворянина… Спас его мужчина, сидевший рядом с ним. Тот самый инкогнито, про которого многие знали. Поднявшись, он потребовал от парня и его родителей извиниться перед девочкой и гостями, за безобразное поведение, а у меня поинтересовался, что я потребую в качестве компенсации.

Какая классная мысль!! Бегло осмотрев предполагаемого отца парня, я подошел и снял с его руки четыре кольца.

— Мне достаточно. Я вас прощаю, — присев в реверансе произнес я и снова сел на свое место.

Все гости замерли, и в зале установилась тишина. Говоривший мужчина тоже замер, затем пару раз открыв и закрыв рот, кивнул головой и сел на свое место, удивленно поглядывая на меня. Не выдержав, я подмигнул мужику, ухмыльнувшись. На несколько секунд он замер, а затем хмыкнув, улыбнулся мне.

Мужик с теткой, схватив парня за руку, попытались покинуть зал, но кинувшийся им на перехват Мирэй Сочено начал извиняться, просить остаться до конца ужина. Вырваться им удалось только после того, как они поклялись, что не обижаются ни на кого, а сами извиняются, и согласны прийти к графу на обед через неделю.

Дальнейший ужин прошел без происшествий, если не брать во внимание выговаривание мне Мэгама и хихиканье сестричек. После ужина, когда гости разошлись, я извинился перед Сочено за то, что вовремя не отвязался от парня и довел ситуацию до скандала. В ответ он поблагодарил меня и сообщил, что этого Тэриса давно стоило на место поставить. Он многих достал, но высокое положение отца и большие деньги, не давали возможности с ним разобраться. Затем мы попрощались с хозяевами и Мэгамом и обещали, что как только будем в городе и будет такая возможность, обязательно посетим их. Через три дня мы собирались уезжать в столицу.

Глава 17. Компаньонка

Пришло время осваивать столицу и выходить на более широкие рубежи. Долго размышляя на тему, а куда собственно ехать и где жить в столице, мне пришла мысль: «а не купить ли нам для начала трактир?» В гостевых комнатах можно было бы для начала жить, в трактире выступать с песнями, и потихоньку искать возможность войти в высший свет, либо пристроить к каким-то родственникам сестер, а мне с командой зарабатывать деньги на их содержание.

Потряс по максимуму Ирвина, взял немного денег с нашего имения, плюс деньги Жака и Арни, но нам все равно было маловато на мою задумку. В процессе обсуждения в разговор вклинился Магистр Трэвор.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я хотел бы предложить некоторую сумму. Войти, так сказать в долю, — улыбнулся старый маг.

Мы несколько окосели от такого предложения. По предварительным прикидкам это должна быть почти треть от тех денег, что мы собрали.

— Вы нас очень здорово выручите, однако позвольте полюбопытствовать, а что вы за это хотите? — осторожненько поинтересовался я.

— После смерти жены мне было очень скучно жить. Возраст уже не позволял много работать, имя и деньги, которые я имею, дают возможность мне не идти в прислужники, но вот скука заела… За время знакомства я хорошо вас изучил и готов вложить в ваше предприятие деньги в обмен на непыльную должность семейного мага, в смысле в столице. С условием что вы не напрягаете меня работой, вводите в высший свет столицы, и рассказываете почти все новости, — предложил магистр.

Все были обеими руками за.

Через день после совещания в столицу были посланы Арни и Жак с заданием купить хороший трактир в приличном месте и поближе к богатым районам. Жака нам пришлось долго уговаривать поехать с нами, но в итоге он все же согласился. Свой трактир в Торнске он решил оставить старшему сыну.

Получив известие о покупке подходящего нам заведения, мы начали собираться к поездке. После длительной подготовки, и набрав рекомендательных писем, мы двинули осчастливливать своим присутствием столичный высший свет. Дорога прошла без приключений, и мы всей толпой завалили в принадлежащее нам заведение. Жак был рад нас видеть и сразу бросился водить по помещениям, с гордостью показывая наше совместное приобретение.

Встав с утра и не решив еще, что делать дальше, мы спустились в зал позавтракать. В зале уже сидело несколько посетителей. Было скучно и от нечего делать я, медленно попивая чаек, посматривал в окно. Мое внимание привлекла стоящая недалеко от входа трактира группа из девушки и трех парней. На девушке было простенькое старенькое платье, слишком легкое для прохладного утра. Она молча отступала к стене. На лице проступали страх и отчаяние, но она старалась держать голову и спину прямо. Трое ржущих парней медленно приближались, явно наслаждаясь ее страхом.

— Бедная девочка, — произнес кто-то за соседним столом.

Взглянув туда, я заметил, что говоривший тоже смотрит в окно. На лице его промелькнуло что-то похожее на сострадание.

— Кто это? — спросил сидевший рядом с ним мужчина.

— Несчастная девочка из богатой семьи… Где-то с год назад у нее умерла мать. Через месяц после смерти матери пошли слухи и разговоры, что девочка беременна неизвестно от кого. В итоге, отец, еще весь нервный и расстроенный из-за смерти жены, толком не разобравшись, выгнал ее из дома в чем есть, как опозорившую свой род. А сам через пару месяцев помер. Поговаривали, что не вынес горя и позора. Наследство перешло к его бездетному брату.

— Как дружно родители дуба дали. Небось съели что-то не то… Либо дядиных ручек делишки, либо ним самим уже что-то серьёзное приключилолсь или должно будет приключиться вскорости, как с последним и единственным наследником, — задумчиво пробурчал я.

Глянув снова в окно понял, что ситуация для девушки явно неприятная, она чуть не рыдала. Решив, что нельзя терять такой прекрасный шанс, я просигналил своим парням, показав глазами на девушку. Род, сидящий за соседним столом и слышавший разговор, быстро поднялся и пошел к выходу. Еще трое наших парней из команды, сидящих за другими столиками, вышли следом. В открытое окно было хорошо видно и слышно как Род, тихо подойдя и вежливо отодвинув парня, стоящего наиболее близко, и громко произнес:

— Сударыня, прошу простить меня за мою наглость, но не согласитесь ли вы принять мое приглашение и позавтракать со мной и моими друзьями в этом заведении.

Показав на гостевой двор, он протянул ей руку. Девушка и парни опешили. Девушка первой пришла в себя, и быстро подав руку, решительно пошла с моими ребятами в сторону трактира. Вероятно трое парней стоящих за спиной Рода поспособствовали некоторой задумчивости наглой компании, поскольку они лишь молча проводили глазами уходящих. Войдя в зал, мои парни вместе с девушкой прошли в дальний угол и сели за столик у окна. Я двинулся к столу Рода и компании.

— Вы позволите присоединиться к вам? — спросил я и, не ожидая ответа, плюхнулся на лавку.

— Сударыня, можно мне узнать ваше имя?

— Лия — тихо, почти прошептала она.

— Так вот, сударыня Лия, мне некогда тратить время на светские ужимки и словоблудие, скажу прямо — у меня к вам деловое предложение. Вкратце мне ваша ситуация известна, что тут можно сказать, либо дядя ваш сволочь, сам все это устроил, либо он в данное время, вполне возможно, серьезно болен и в ближайшем будущем двинется к предкам.

— Что?! — выражение ее лица сложно было бы описать одним- двумя словами.

— Помрет, если конечно это не он, так талантливо разыграл партию с устранением вас и ваших родителей от наследства, — миндальничать с ней не имело смысла. К тому же покаяния, биения себя в грудь, и подобные страдания необходимо пропустить, что бы не упустить крутейший шанс закрепиться в столице, получить свою резиденцию и возможность выхода в высший свет.

— Мой дядя человек чести. Он не опустится до порочащих его… — срывающимся голосом начала девушка, но тут же замолчала.

— Мое предложение заключается в том, что мы попытаемся вернуть вам титул и наследство, а также пробуем спасти вашего дядю, если он действительно хороший человек. Вы же, в свою очередь, предоставляете свой дом для нашего проживания, выводите меня и мою семью в свет и знакомите с полезными для нас людьми. — Продолжал я, не обращая внимания на ее слова.

— Вы кто такие? — испуганно прошептала Лия

— Я происхожу из старинного дворянского рода, на данный момент сильно обедневшего. В мои планы входит поднятие престижа, влияния и благосостояния моей семьи.

— Прошу прощения, сударь, но вы же еще совсем ребенок! Как такое возможно? — удивлению ее не было предела.

— Разрешите представиться: графиня Лионелла Гросарро. Это мой настоящий титул и имя. А по поводу вас; я сказала — попытаемся. Ну… в случае неудачи в данном направлении, предлагаю стать моей компаньонкой и обучать меня и моих сестер правилам поведения при дворе. Родившись и выросши на границе, мы имеем в наличии отсутствие некоторых важных навыков, столь необходимых для вхождения в высший свет. Но, несмотря ни на что, я собираюсь осуществить свои планы, а это значит, что необходимые навыки нам мы просто обязаны получиь, так или иначе. Да и вы, при любом развитии событий, только улучшаете свое положение, — стараясь придать моему голосу максимальную серьезность, сообщил я девушке.

Лия, оказавшаяся Лияниттой, графиней Беруччи, дурой не была и сразу согласилась с моим предложением. Наскоро перекусив тем, что нам принесли, мы поднялись ко мне в комнату и занялись обсуждением и планированием наших следующих шагов. Первым делом необходимо было навести справки о дяде Лии; где он находится, чем занимается и как его здоровье.

В процессе обсуждения выяснилось, что Лия приходится то ли троюродной, то ли четвеюродной сестрой моему отцу, а мне еще более дальней тетей. Мать моего папаши была двоюродной сестрой Лиенного дяди по матери, которая была второй женой Лиенного дедушки… А уж, каким боком я приходился ентому дядечке или дедушке, просто ах… и ох?! Мозги свихнуть можно, разбираясь во всех этих родственных хитросплетениях.

Начало процесса воплощения плана оказалось многообещающим. Наше родственное проживание в их особняке не будет вызывать подозрений, отпадут затраты на питание и проживание… и будет много еще чего замечательного, если получится восстановить Лию в праве на наследство. Осталось только правильно выстроить все речи и действия, чтоб не упустить такую жирную рыбку, в смысле дядю, в смысле наследство.

Дня три было потрачено на ускоренный сбор информации. Собранная информация выглядела несколько подозрительно. Месяца два назад, то есть через месяц после вхождения в права наследования, у дяди Лии были замечены первые признаки заболевания, которые со временем все усиливались. Недели две он уже не выходит из дому, а неделю назад его лечащий доктор уехал из города.

Попытки встретиться с родственничком не удались. Нам отказывали, мотивируя отказ болезнью графа. Выходило, что мы вполне могли и не застать дядю в живых, или застать его на стадии, когда излечение уже могло быть невозможным. Следовало поторопиться. Действовать решили ближайшей ночью.

Лия провела нас к потайной калитке в дальнем углу сада, о которой, возможно, даже слуги не знали, поскольку она была закрыта разросшимися колючими кустами. Выход располагался в глухом углу за сараями, примыкавшими к полуразрушенному дому. Лия нашла калитку случайно, когда, обидевшись на няню, забралась вглубь кустов.

Чтобы мы ни на кого не нарвались, первым проверять дорогу полетел Сэт. А я, и Лия, одетые во все черное, с большой осторожностью двигались за ним. Во времена, когда была жива еще Лиина мама, Лия нашла ключи от черного входа, оброненные кем-то из служанок. Тогда она спрятала их в кустах у тайной калитки, и сейчас, разыскав их, мы легко попали внутрь здания. Проверяя коридоры впереди, а затем возвращаясь за нами, Сэт привел нас к комнате, где находился дядя Лии.

Мы тихонько прикрыли за собой двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. Вроде все было тихо. Облегченно вздохнув, мы повернулись в сторону большой кровати. Лежащий на кровати мужчина не спал. На столике горела свеча, и было видно, что он наблюдает за нами. Выглядел он действительно плохо: впалые щеки, темные круги под глазами. Лия рванула к нему с криком:

— Дядюшка, что с вами? Чем вы больны?

— Тихо ты, а то слуги сбегутся, — раздраженно зашипел я.

Она в испуге закрыла рот руками. Мы замерли и прислушались. В доме вроде бы было тихо. Прислушиваясь к звукам в коридоре, я медленно подошел к графу.

— Приветствую вас, граф, и разрешите представиться: графиня Лионелла Гросарро, ваша в некоторой степени родственница, — тихо прошептал я, присев в реверансе.

— Граф Эрнас Беруччи, — слегка качнув в поклоне головой, также тихо ответил граф.

В это время в комнату влетел Сэт. Граф только удивленно посмотрел на него. Судя по всему, на более сильные эмоции у него просто не было сил. Сэт попытался сразу отчитаться, но я его перебил.

— Позвольте представить вам графа Сэтаэ, ныне работающего привидением, и являющегося нашим другом и помощником, — представил я его графу.

Сэт изобразил какой-то совсем уж великосветский поклон. Граф и ему лишь слегка кивнул головой. Похоже, дядя Лии совсем слаб. Надо бы срочно провести сюда Яджину, чтоб обследовать его и начать лечение. Повернувшись к Сэту, я потребовал отчета о происходящем в доме. По его словам выходило, что в самом здании присутствует около шести слуг, а человек пять охраны располагается в отдельном строении. Меня это удивило — такой большой дом и так мало слуг и охраны. Судя по расширившимся глазам графа, он удивился тоже.

По всему выходило, что кто-то, придумавший и провернувший всю операцию по устранению наследников, полностью уверен в успехе, и даже уже распоряжается слугами и имуществом.

— Граф, мне не хотелось бы огорчать вас, и у нас нет неопровержимых доказательств, но по имеющейся у нас информации, все происходящее с вашей семьей давно кем-то спланировано и осуществлено. Мы еще не знаем, кто это, но собираемся с этим разобраться, — тихо сообщил я Лииному дяде.

— Мы считаем, что вас чем-то травят. Не пейте и не ешьте ничего, что подают. Еду мы будем приносить сами. А лечить вас будет очень хорошая целительница. Судя по вашему виду, вас уверенно ведут в могилу. Поверив нам, вы имеете шанс остаться в живых. Имейте в виду, именно шанс. Мы не знаем чем и как сильно вас отравили, — продолжил я его обработку.

— Я понимаю Лию, она хочет вернуть себе положение и деньги, но какая вам, графиня, выгода от заботы обо мне? Извините, что я так прямо и грубо говорю, у меня нет сил на длинные и обходные речи, — слабо улыбаясь, проговорил граф.

Мне показалось, решение он уже принял, а спрашивал просто из любопытства.

— Ой, граф! С положением и деньгами у Лии не так плохо, как вы можете подумать. Живет она с нами и пользуется теми же деньгами, что и мы. Но выгода для меня в этом есть, это точно. У меня, если считать с Лией, имеются четыре сестры, которых надо выдать замуж. Да не за кого попало. Мужики должны быть молодые, богатые и не совсем идиоты. А где их еще взять, как не в столице? А для этого ведь надо где-то жить, а этот дом мне очень подходит, — честно сказал я.

Граф еле слышно рассмеялся.

— Мне очень нравятся ваши планы, и если я выживу, то буду рад помочь вам осуществлять их. И, если хотите, можете называть меня дядей, как и Лия.

— Прекрасно, дядюшка, теперь выпейте этот отвар для начала, а я побежала за Яджиной, нашей целительницей. Лия, сидишь с дядей, но присмотри себе место, куда можно спрятаться, если кто-то надумает сюда зайти. Нельзя, чтобы устроители догадались, что их замыслы нарушаются. Они ведь могут и поторопить смерть, — выдав указания и попросив Сэта проверить коридоры, я пошел к дверям.

С большим трудом проведя Яджину к графу, нам с Сэтом пришлось еще несколько часов стоять на страже, пока графа осматривали, уточняли симптомы, чем-то поили. Как сообщила целительница, мы успели вовремя. Еще неделя и было бы поздно.

Нам требовалось время, для того, чтобы найти и обезвредить заказчика, стремящегося убрать со своего пути семейство Беруччи. Для этого дядюшка должен был находиться в своей постели, и продолжать изображать из себя умирающего лебедя. С умирающим видом было все в порядке. Дядя и так находился на грани смерти, но вот чтоб его вылечить, нам был необходим свободный доступ к телу, и чтобы злоумышленник ничего не заподозрил.

Поэтому, надо было так затюкать и запугать слуг, чтобы они без большой надобности по коридорам не шлялись. Если донести до слуг разные слухи и страшилки про привидения, народ будет шарахаться от любого шума или движения, и по темноте из своих комнат высовываться не станет. Для донесения столь нужной информации за каждым выходящим из дома Беруччи стала следовать пара девчонок из команды, и в местах остановок объекта девочки, приближаясь, начинали громко разговаривать о привидениях:

— Слыхала, на улице сапожников привидение появилось. Говорят, напало на молочницу и изнасиловало, — трагическим тоном выдает одна из девчонок.

— Да ты че? Как же можно? Он же привидение, бестелесный! — возмущается другая.

— Не знаю насчет бестелесный, а молочница забеременела — это факт. Как детей делать, так и тело есть, а как отвечать, так все они бестелесные, — сдерживая смех, отвечает первая и они проходят мимо объекта.

А на соседней улице уже раздается:

— Ой, слышала, говорят привидение приказчика из посудной лавки ограбило? — восклицает одна девушка.

— А зачем же бестелесному деньги? — удивляется другая.

— А кто их разберет, что этим бестелесным нужно.

А в другом месте:

— Слыхала?! К Мирэе привидение приставало, еле отбилась. Только под утро и смогла до дома добраться, — ужасается девчонка.

— То-то я смотрю у нее все шея в синяках. А не на сына ли плотника то привидение походило? — отвечает другая.

Мы придумали только штук пять приколов на тему привидений. Говорили девчонки громко, что бы их слышали не только объекты, но и другие прохожие. Как мы и рассчитывали, через пару дней чуть ли не на каждом углу говорили о привидениях и, гуляя по городу, можно было услышать уже более двух десятков вариантов.

Донести нужную информацию до стражников, охраняющих имение, было сложнее, за ворота они почти не выходили. Это дело я решил провернуть с Кристой. Поверх брюк с рубашкой мы надели старенькие сарафаны. На головы повязали косынки, и с корзинками в руках пошли по разным улицам, чтоб встретится у ворот в Лиин особняк.

— Тони, привет! Давно не виделись. Слышала новость? Мне Мирка, что служит у Торнов, рассказывала, у них привидение объявилось. Злющее. А воет как ужасно, — максимально громко заголосил я.

— Страсти-то какие! Привидение! Ужас! Да не может быть! — почти кричала Криста.

В это время открылось смотровое окошко, и в нем показалось лицо пожилого стражника.

— Да, да! Привидение! Страшно-ое! Пугает, воет! Просто кошмар! — продолжил я.

Чувствовалось, что мужик внимательно нас слушает.

— Какие страсти! А что ж теперь им делать? Они же работают и не могут покинуть своё место? — закатывая глазки, воскликнула Криста.

— Они вызывали какого-то мага, и он им посоветовал, знаешь что? — трагическим голосом громко прошептал я.

Чтобы лучше слышать, мужик, с трудом пропихнув голову в смотровое окошко, вытянул шею в нашу сторону.

— Он стражникам посоветовал, как только привидение появляется перед глазами, развернуться и шагать в противоположную сторону. Теперь все стражники у Торнов так и делают, как только привидение начинает подлетать, они разворачиваются и маршируют в противоположную сторону. Ну привидение, естественно, сердится, залетает снова вперед, а стражник разворачивается и опять уходит. В конце концов, привидению надоедает и оно улетает, — с трудом удерживаясь от смеха, выдаю я.

— Какой интересный метод! А я еще слышала, что если что-то странное увидишь, надо закрыть глаза и три раза хлопнуть в ладоши перед собой. Вот так, — воскликнула Криста и хлопнула в ладоши, слегка повернувшись в сторону головы мужика, торчащей в окошке.

Хлопок получился громкий и почти у него перед глазами. От неожиданности он дернулся назад и стукнулся головой о ворота.

— Правда что ли? Вот так? — и я тоже хлопнул со всей силы в ладоши.

Мужик еще раз стукнулся головой и попробовал ее вытащить обратно, но застрял, а мы, чтоб не заржать, рванули по улице подальше от ворот.

Глава 18. Трактир «Пьяное привидение»

Как мы и надеялись, с наступлением темноты в доме Беруччи прекращалась любая активность слуг. Стража тоже старалась не заходить внутрь; лишь двое несли службу в коридорах. Остальные патрулировали только у главного входа, не заходя на территорию сада, что устраивало нас по полной программе.

Амулет- привязка Сэта постоянно находился на тех из нашей команды, кто в данное время дежурил в доме дяди. Как только темнело, наше привидение начинало носиться по зданию и выть. Слуги тут же разбегались по комнатам.

Следующим действием было приведение стражи, дежурившей в помещении, к нужному состоянию. Сэт летел на стражника и выл, стражник, как мы ненавязчиво и рекомендовали, разворачивался и начинал маршировать в другую сторону, Сэт залетал с другой стороны… Через час мимо стражников можно было проходить роте в полном боевом облачении и маршируя как на параде — охрана не реагировала ни на что.

Каждую ночь Яджина с Лией и четырьмя сопровождающими наведывались к графу. Его поили лекарствами, кормили, мыли, переодевали, меняли постель, меняли охрану… Двое наших парней постоянно находились при дяде, прячась в комнате, на случай, если злоумышленники все же надумают поторопить процесс отхода к предкам. За недельку-две мы надеялись выйти на устроителей и как-то обезвредить.

Пока Яджина хлопотала над дядюшкой, я переключил свое внимание на наше заведение, которое мы сразу же переименовали в «Пьяное привидение». По приезду нам было не до рассмотрений и разбирательств с трактиром, а потом дела с Лииным дядюшкой захватили все наше время.

Внимательно рассмотрев и облазив все закоулки, я пришел к выводу, что мы приобрели сущее сокровище. Толстые каменные стены трехэтажного здания в прошлом являлись, судя по хроникам, великолепным и хорошо обороняемым замком. И принадлежали одному из влиятельных родов, имеющих близкое родство с королевской династией.

Более ста лет назад многочисленное семейство попыталось захватить власть путем военного мятежа. Королевская династия тогда с большим трудом удержалась на троне. Мятежники были уничтожены, замок почти полностью развален. Признаваться в родстве с заговорщиками никто из столичной знати не пожелал, да и отстраивать развалины не было желающих. Был найден дальний родственник мятежного рода, живущий в пограничье, и бывший на тот момент владельцем трактира. Ему и было вручено сие сомнительное в ту пору богатство.

Продав в пограничье трактир, сей почтенный муж, захватив свое большое семейство, приехал в столицу, отремонтировал небольшой угол здания и открыл в нем трактир. Место было очень удачным, на пересечении трех улиц, поэтому, прибыли хватало на нормальную жизнь и отстраивание остального помещения.

Оставшуюся часть разрушенного здания восстанавливали и перестраивали три поколения владельцев. На замок это уже мало походило, но добротность была замковая. На первом этаже располагался большой зал с высокими потолками и двумя каминами, большая кухня и подсобные помещения. Второй этаж использовался частично как гостиница, а часть занимали жилые комнаты для обслуживающего персонала, на третьем жили хозяева, коими на данный момент являлись мы.

Здание было крепким и основательным, с большими и разветвленными подвалами, клиентура не бедная. Все это было прекрасно, если бы не внушало подозрение: а почему такое замечательное дело и место продали быстро и, судя по тому что я слышал, не особо торгуясь? Мне почему-то казалось, что стоить это все должно гораздо больше, чем мы заплатили.

К окончанию осмотра я уже начал основательно нервничать. Попросил Кристу срочно собрать всех на совет.

— Прекрасная покупка. Слишком прекрасная покупка на ту цену, которую мы заплатили. Судя по всему, тут имеются какие-то дополнительные и очень неприятные нюансы, ТА-АК сильно сбившие цену?! — я уставился на Арни, ожидая честного и подробного рассказа.

Как и оказалось, это ж-ж-ж и впрямь было не спроста. В процессе оформления покупки этот же вопрос заинтересовал и его. Поднажав на продавца, Арни с Жаком получили любопытную информацию. Последние несколько лет в этом районе активировались или возникли, три бандитские группировки. В течении пары лет шло усиленное выяснение границ владений, что сказалось на клиентуре и прибыли. Когда все более-менее согласовали, то оказалось, что противники не смогли договориться, кто будет с данного трактира навар иметь. Вот уже пару лет идут разборки, а поскольку вопрос не решен, то за деньгами приходят все. Прибыли становится все меньше, а жить опаснее, вот и решил хозяин продать поскорее, пока всех денег не лишился.

— Имея право решения, думал я над ситуацией недолго — такой классный трактир вряд ли еще когда подвернется. А оружием мы все владеем неплохо, народу у нас достаточно, здание крепкое, выстоим. Надо будет, и банды изведем, — решительно заявил Арни,

— Мда-а-а. Оптимизма у тебя много, и веры в нас тоже немало. Угумс. Мне б твой оптимизм. Не люблю я разборки… Но и трактир хорош… Да и ходу назад уже нет, мужик с деньгами уже исчез, — поразмышляв над полученной информацией, вздохнул я, соглашаясь с его мнением.

В существующей проблеме был один неприятный нюанс, здорово нас ограничивающий. По местным правилам, любое телесное оскорбление благородного неблагородным, в зависимости от тяжести, имело только два наказания: тюрьма и смерть. Поскольку трактир находился в богатом районе, то благородных тут было как собак нерезаных, и далеко не все имели деньги, а соответственно и благородны в поведении. Это была вторая не менее разорительная проблема для предыдущего хозяина. Так называемая золотая молодежь припиралась в трактир, наедалась, скандалила, за еду не платила, а он не мог ничего сделать.

Решено было для таких случаев Арни дежурить у входа, а мне в зале. С полгода, а может и год, придется держать круговую оборону, пока у нахлебников и поборников желание приставать не отвалится. Сестер я решил в это дело не впутывать. Попоют в трактире, пока дядя поправится, а затем начнут учиться этикету, новомодным танцам и прочей фигне, могущей пригодиться при вхождении в свет.

Работа у меня была не пыльная, сиди да посматривай за порядком. Может хоть немного мясом обрасту, а то я продолжал выглядеть очень худым, хотя и подрос на полторы головы за эти три года. Стиль тренировок давал только выносливость, гибкость и скорость. Монахи вон годами тренируются и худыми остаются. К тому же регулярные поездки да экспедиции в горы, мало способствовали обрастанию жирком.

До наступления сумерек, мы с Арни дежурили по очереди, но как только начинало темнеть, в зале присутствовали уже вдвоем. С неделю было тихо, никто не шумел, не скандалил — видно, присматривались. Но все хорошее когда-то кончается. Через пару часов после наступления темноты резко открылась дверь трактира, и вошел высокий мужчина в добротной одежде и шляпе надвинутой на глаза. Быстро окинув взглядом зал, он прошел в дальний и более темный угол, и сел боком к двери за последний стол. Буквально через минуту в дверь ввалилось человек шесть бандитской наружности. Один держал меч наизготовку, у остальных в руках поблескивали ножи, отражая свет светильников у входа.

Находящийся в таверне народ резко напрягся. Быстро вскочил, достав клинок, Арни и тихо свистнул. Девчонки на балконе зарядили арбалеты, находящаяся в зале команда разобрала посохи и стала широким полукругом. Я тоже переместился к двери. Раздававшаяся в зале музыка смолкла; музыканты тоже взялись за посохи.

Заскочившие мужики не обратили на нас никакого внимания. Поводя глазами по залу, выискивая нужную им личность, они двинулись по проходу.

— Что желают господа? Если поужинать, то прошу убрать оружие и проходить в зал. Если есть не желаете, то просьба освободить зал, — приставив клинок к горлу первого мужика, улыбнулся Арни.

Резко затормозив, целую минуту мужики потрясенно смотрели то на клинок, то на Арни. Судя по всему, им давно никто не оказывал сопротивление.

— Ты чё? Эта… таво… на каво?! — выдохнул первый.

Видно от потрясения мозги переклинило и слова потерялись.

— Так есть будем, или как? — подключился и я к столь содержательному разговору.

— Отвалите. У нас дело, нам найти кое-кого надо, — рыкнул мужик с мечом.

Судя по всему их вожак. Мда-а, похоже началось.

— Та-ак, мальчики. Я хозяйка этого заведения. Посетители у нас приличные, мебель и декорации мне тоже дороги как память, это значит, никаких разборок здесь не будет. Пока по-хорошему, прошу освободить помещение, — приказным тоном произнес я.

Мужики с трудом сфокусировали на мне взгляд, явно не врубаясь о чем это я говорю.

— Повторяю еще раз, на бис. Никаких драк здесь не будет. Если вы не успокоитесь и не уйдете, вас просто перестреляют, — громко и четко произнес я, показывая на балкон, где стояли пять девчонок со взведенными арбалетами.

Затем проведя рукой в направлении зала обратил их внимание на семерку приготовленных к бою парней и девочек. Оказывается арбалеты вошедшие знают, и зачем палки в руках, догадались. С минуту на их лицах отражался сложный мыслительный процесс. Похоже мозги у них все же имеются. Я махнул рукой и, как мы и договаривались, одна из девчонок выстрелила в круг нарисованный на колонне, стоящей рядом со входом, а соответственно и возле нас. Все слегка вздрогнули, услышав щелчок, обернулись, и уважительно замычали, увидев болт, торчащий в центре нарисованного круга. Затем старший криво улыбнулся и хмыкнул.

— Неплохая подготовка, и команда неслабая. Ладно, мы уходим.

Арни моментально опустил меч и отступил в сторону, а мужики развернулись и вышли из зала. Девочки на балконе присели, и их снова стало не видно за перилами и в полутьме. Команда в зале, воткнув посохи в корзины с песком, разошлась по своим делам — кто за пивом для клиентов, кто за едой. Арни опустился на свое место недалеко от входа, а я вернулся за свой столик. Те из парней, чья очередь играть, взялись за музыкальные инструменты, и в зале снова зазвучала тихая музыка.

С моего места было хорошо видно пришедшего мужика. Лицо его было скрыто в тени низко одетой шляпы, которую он так и не снял. Несмотря на слабое освещение в этом углу, было видно, что одежда на нем явно не дешевая, да и манеры его говорили о высоком рождении. Интересно, какие дела у него могут быть с бандой, что его преследовала? Я махнул одной из наших девочек, указывая на мужчину:

— Прими у него заказ.

В это время открылась дверь трактира, и в зал вошло четверо молодых людей, которых некоторые называют «золотая молодежь». Та-ак. Глядя на их морды, можно честно сказать, что сегодня явно не наш день. Ко мне подошел Рон и сообщил, что недалеко от трактира остановилась группа стражников во главе с капитаном, и чего-то ждут. Ну-у, чего они ждут, я уже догадался. Похоже, вошедшая компашка будет нарываться на скандал, а капитан — это, так сказать, завершающая сцена в предстоящем выжимании денег.

На такой случай моей команде было категорически указано и близко не подходить. Тяжело вздохнув, я поднялся, подхватил посох, и пошел к пришедшим придуркам. Вели они себя вызывающе, громко ржали, несли какую-то фигню по поводу интерьера и трактира в целом. Когда я подошел, они потребовали, чтобы их обслуживал сам хозяин этой конюшни. Постояв какое-то время рядом, и дождавшись паузы, я спросил:

— Жрать будете или как?

От неожиданности и возмущения их морды перекосило.

— Да как ты смеешь, пугало огородное, грубить господам, — чуть не захлебнулся самый шумный и наиболее пестро одетый из них.

— Мне надоело выслушивать ваш словесный понос. Либо вы заказываете, либо сваливаете отсюда, — с трудом сдерживаясь, процедил я.

У пестрого от моих слов, похоже крыша поехала: лицо начало буреть, глаза выпучились, рот перекосило. Чтобы в будущем не иметь подобных посетителей, этих надо отвадить максимально жестко. Не ожидая пока пёстрый созреет для действия, я врезал ему ногой по роже, благо он все еще сидел. Так и не встав, он рухнул на пол вместе со стулом. Его сотоварищи застыли с отвалившимися челюстями. По залу пронесся тихий — Ах!

В этот момент открылась дверь трактира, и ввалились с десяток стражников во главе с капитаном.

— Что здесь происходит? — грозным голосом заорал капитан.

Похоже эту сцену они отрепетировали основательно.

— Капитан!!! Меня!!! Благородного! Оскорбила какая-то тварь! Я требую ее смерти! Схватить ее! — почти визжал лежащий на полу.

Я с легкой улыбкой наблюдал это шоу. Заметив мое выражение лица, капитан немного растерялся. Люди, которым действительно угрожает опасность, так себя не ведут. Ситуация явно была нестандартная. Внимательно осмотрев зал и заметив девчонок с арбалетами на балконе, решил, что понял в чем дело и попробовал продолжить спектакль по старому сценарию.

— Вы нарушили закон и подлежите аресту и сопровождению в участок для разбирательств, — процедил сквозь зубы капитан.

Не исчезнувшая с моего лица улыбка озадачила его.

— В случае сопротивления ваше имущество будет конфисковано, — продолжил он уже не так уверенно.

Мое ехидно улыбающееся лицо выбивало его из колеи.

— Не торопитесь капитан, а то как бы не пришлось каяться потом всю жизнь, — усмехнулся я.

— Взять ее! — не выдержав, решился он.

— Стоя-я-ять!!! — приказным тоном скомандовал я.

Стражники, двинувшиеся в мою сторону, на властную команду среагировали мгновенно. Они еще не сталкивались с ситуацией, когда кто-либо, не имеющий права приказывать, рискнул заняться столь самоубийственным делом. Поэтому на властные приказы солдаты реагировали чисто рефлекторно. Они тоже с трудом понимали что происходит. В трактире никто не шевелился и, по-моему, даже не дышал. Все посетители, округлив глаза, следили за событиями.

— Капитан, следуйте за мной, — тоном, не терпящим возражений, высокомерно произнес я, и величественно пошел к двери в подсобное помещение. Пройдя немного и не услышав за собой шагов, обернулся.

— Я сколько раз должна вас приглашать? Не делайте глупостей, а то как бы не пришлось пожалеть.

Постояв еще с минуту, он все же двинулся следом. Зайдя в подсобку и дождавшись, когда туда зайдет и капитан, я прикрыл дверь и достал из-под рубашки королевское кольцо, висящее у меня на цепочке. Не снимая с шеи, показал ему печатку. Чтобы рассмотреть, что же я ему показываю, он нагнулся и застыл. Глаза его начали медленно стекленеть.

— Я слышала на границе солдат не хватает, — ухмыльнулся я.

Лицо капитана сначала медленно побелело, потом пошло красными пятнами.

— Я думаю, мы с вами можем договориться, — мне доставила удовольствие его реакция.

Эту скотину вообще удавить мало, но, как говорится, бизнес есть бизнес.

— Вы, я надеюсь, понимаете, что обязаны молчать о том, что только что видели, иначе вас ждет некоторое изменение места службы, — на всякий случай решил пугануть его.

Судорожно сглотнув, капитан кивнул головой. К нему стал возвращаться природный цвет лица. Поняв, что граница — это необязательно, он вытянулся в струнку и гаркнул:

— Так точно!

От силы голоса и неожиданности, я отпрыгнул в сторону и, врезавшись в стенку, чуть не сполз на пол. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, открыл дверь и вышел. За мной, чеканя шаг как на параде, вышел капитан. Зал был в шоке. А компания хамов совершенно не врубалась в ситуацию. Почти дойдя до их столика, я, отойдя чуть в сторону, махнул капитану рукой, пропуская. Тот промаршировал мимо меня к своим солдатам.

— Кстати капитан, я буду рада, если по вечерам маршрут патруля будет проходить рядом с моим трактиром. Трупы там убрать… шумных посетителей в тюрьму забрать… — мило улыбнулся я.

— Будет сделано! — снова гаркнул тот.

Сидящие недалеко от него посетители трактира шарахнулись в стороны. Зачинщик уже стоял, прижимая платок к рассеченной губе и вертел головой с совершенно тупым выражением. Сзади меня раздался звук резко отодвигаемого стула. Я быстрым движением присел и с разворота двинул посохом. Как оказалось, это сотоварищ зачинщика что-то попытался предпринять, но не успел, и теперь стоял, согнувшись и хватая воздух широко раскрытым ртом. С возмущенными лицами вскочили двое сидящие с ним за одним столом.

— Стоять! — рявкнув, я стукнул посохом по соседнему столу и, как оказалось, зацепил за край тарелки. К сожалению в тарелке еще оставалось немного каши с подливкой. Взлетев в воздух, она смачно приложилась к груди капитана прямо на месте медали. Да-а-а… Это называется наградила… Все вокруг замерли, не зная что ожидать. Произойди такое с другими действующими лицами, виновного капитан урыл бы далеко и надолго, но здесь…

Ситуация явно критическая. Каша на груди, это явное оскорбление и унижение капитана перед подчиненными. Он конечно не рискнет в открытую ссориться со мной, но это будет враг на всю жизнь. Надо срочно что-то делать. Пытаясь побыстрее исправить ситуацию, я обратился к залу, тыкая посохом в наглеца, вытирающего кровь с лица:

— Вы все видели как этот недостойный член… м-м… общества, мужик… мужчина э… наглый, напал на маленькую и худую меня. Вы только послушайте, какая наглость: мужчина напал на женщину… в смысле дев… очку. А как он меня оскорблял?! Это же возмутительно! Это заслуживает нескольких месяцев тюрьмы! — экспромты мне, как обычно, не удаются.

Зачинщики скандала при этих словах напряглись. Они то расчитывали денег с нас получить, а тут у самим проблемы светят. Мой блуждающий взгляд зацепился за перстень на руке у главного виновника.

— Во всех событиях виноват этот тип и потому это он должен нести ответственность, — я подошел к стоящему хулигану, схватил его руку с платком, вытирающую кровь, и снял перстенёк.

Парень только немного дернулся, но отбирать изьятое не рискнул, поскольку не мог разобраться в ситуации. Я же, подойдя к капитану, вложил колечко ему в руку.

— Он вручает вам, совершенно добровольно, этот перстень в качестве компенсации за нанесенный ущерб, чтобы вы могли почистить ваш мундир, и за ваши заслуги перед родиной, — громко и четко произнес я.

Мы все дружно посмотрели на виновника беспорядков. Тот, помычав немного, закивал согласно головой. На лице капитана засияла радостная улыбка. Хм. Похоже на деньги от этого кольца новый мундир купить можно и еще останется.

— Рад стараться! Служу отечеству! — рявкнул громовым голосом и во всю силу легких, мне в ухо капитан.

От неожиданности у меня чуть ноги не подкосились. В голове загудело и опустело.

— Да здравствует… — заорал капитан и слегка приостановился.

— Светлость, — на автопилоте сказал я.

— Ваша Светлость! — снова гаркнул мне в ухо капитан.

Я окосел окончательно, у меня возникло ощущение что я в огромном гудящем колоколе. Бред какой-то! В голове гул и сквозняк, что мы тут делаем и куда дальше двигать непонятно. Глаза мои остановились на нарушителе. Пару минут вокруг стоит тишина.

— Взять их, — командует капитан, указав на четверку нарушителей нашего спокойствия.

— И этим двоим по десять палок, — добавляю я, указывая на особо активных.

— Так точно! — снова орет капитан, и стража двинулась выполнять приказ.

В этот момент до главного нарушителя доходит, куда он вляпался, и он быстро снимает и вкладывает в мою руку туго набитый кошелек, бормоча при этом извинения о своем недостойном поведении. Это сразу поднимает мне настроение. Но тут мой взгляд останавливается на друзьях нахала. Я вспоминаю что должен был и им что-то сказать, но не помню что. Перевожу взгляд с одного на другого, а сам в это время ищу разогнанные капитаном мысли. Стоящие парни снимают с поясов свои кошельки и укладывают их на стол.

— Какое взаимопонимание, какая поддержка и вхождение в положение… Соратники! Э… в смысле собутыльники! То есть, товарищи… господа… Я рада за вашу сообразительность. У меня нет претензий. Все свободны. Приходите еще, можете даже почаще, буду рада — умильным голосом почти пропел я.

Забрав со стола полный кошелёк второго нападающего, у оставшихся двоих отсыпал по половине.

Стража и парни быстро исчезли, пока я не передумала. Пытаясь избавиться от звона, я потряс головой. Да-а-а. Мощный у капитана голос. В мозгах у меня царил полный бардак. Окинув глазами присутствующих в зале, наконец заметил, что все смотрели на меня почти не мигая.

— В Багдаде все спокойно, спокойно, спокойно! — засмеялся я, отдал деньги подошедшей Кристе и пошел на свое место.

Шесть человек стали из-за стола, расплатились и вышли. Похоже, ещё одна из банд приняла решение не связываться. День все же получился результативным.

Глава 19. Полезное знакомство

Я сидел на своем месте, задрав ноги на соседний стул, и пил свой напиток, что-то в виде тоника, что придумала Яджина из местных трав. В попытке расслабиться, рассматривал зал. Название и как будем украшать трактир, мы оговорили еще до покупки, и соответственно, с первого дня поменяли вывеску и в свободное от работы время переделывали интерьер. Решено было использовать наши наработки в замке Гарнэллов.

По стенам развесили свечи с отражающими свет шарами, пару скелетиков, намазанных фосфором, расположили в философских позах на стенах напротив окон. Также установили несколько комплектов ржавых и разбитых доспехов, с наплавленными на них капельками меди, долженствующими изображать кровь. Хоть и приходилось медь начищать регулярно, но зато блестело и смотрелось впечатляюще. Все дырки от ударов и сочленения доспехов освещались размещенными внутри светильниками.

Из шерстяных ниток сплели насколько макраме-композиций и в виде паутины разместили на стенах, подвесив на них железных пауков размером с ладонь и с цветными брюшками из поделочных камней. Нитки и ноги пауков покрыли фосфором, и размещенные так, чтобы днем свет попадал на них, по ночам они слегка светились. В видимом от входа углу соорудили из тончайшего белого шелка макет привидения с расставленными руками, а внизу поставили большую свечу. Горячий воздух, поднимаясь, шевелил лоскуты и создавалась иллюзия движения.

У прилавка мы разместили три бочки с песком, куда и втыкали посохи, чтобы в случае необходимости членам команды было легко вооружиться. С костюмами решили не мудрить, а использовали свою форму, напоминающую одежду для занятий тай-чи. Только у девочек брюки были в два-три раза шире. А головы у всех были повязаны на пиратский манер, черными платками.

— Вы позволите? — тихо прозвучал вопрос у меня над ухом.

Я оглянулся. Сзади стоял мужчина, с которого сегодня и начались разборки. Улыбнувшись, я приглашающе кивнул. Меня, помнится, заинтересовали его дела с первой скандальной группой. Усевшись, он снял свою шляпу, и положил на край стола. Хм. Не представился. Ну и мы промолчим. Вблизи и без шляпы я смог его лучше разглядеть. На вид ему было столько же лет, как и Арни, но был он гораздо симпатичнее. Его лицо, одежда и руки говорили о принадлежности к высшей знати. Что же свело его с бандитами?

Он тоже какое-то время рассматривал меня, правда, стараясь делать это не так откровенно, как я.

— Я восхищен и озадачен вашим разрешением столь опасной ситуации, — не дождавшись от меня вопросов, добавив в голос как можно больше меда и на лице изобразив много восторга, произнес он.

Я ухмыльнулся. Интересно, он рассчитывает на мою мелкость, типа легко поймаюсь на комплиментах и все расскажу, или на обаяние своей красивой мордашки? Мы помолчали.

— Этот капитан имеет много власти в городе. Такая быстрая перемена его мнения и действий не присуща ему. Вы просто волшебница! — он попытался еще раз использовать проверенный метод комплиментов.

— Ах, ну что вы! — томным голосом и, не меняя позы, произнес я и хитро посмотрел на него.

Тон фразы и поза — развалившись на стуле и задрав ноги на сидение соседнего стула, — не вязались между собой. В глазах мужика заблестели смешинки, но он попытался еще раз.

— У вас так замечательно и необычно оформлен зал. И такая великолепная и слаженная команда. Чувствуется хорошая подготовка. Ваши движения, когда вы ударили этого поганца, были просто совершенны! — в голосе звучал восторг.

— Ах! Вы меня совершенно смутили! — все так же томно произнес я.

Затем сведя губы в трубочку, кончиками пальцев провел по лицу, как бы поправляя макияж, и разглаживая морщины. Напоследок изобразил взбивание волос, хотя на голове, как и у всей команды, был повязан платок.

Парень вовсю расхохотался. Через несколько секунд к нему присоединился и я.

— Я действительно вами восхищен! — воскликнул он сквозь смех.

— Ах, эти красавцы мужчины, только и могут говорить комплименты, смущая нас, невинных девушек! — прекратив на минутку смеяться, я закатил глаза и попробовал изобразить стыдливость.

Парень рассмеялся еще сильнее. Отсмеявшись, он представился.

— Николло Трэвош.

— Лиона Горна, — андреналин, бушевавший в крови начал потихоньку спадать, и мне хотелось просто помолчать.

— Я так понимаю, это не настоящее имя? — усмехнулся Николло.

— Ну, некоторое отношение ко мне оно имеет, но вас то интересует что-то другое, — зевнул я, потягиваясь.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — улыбнулся он.

— Ой, только не говорите, что ум и возраст взаимосвязаны, и одно однозначно вытекает из другого, — съехидничал я.

Хмыкнув, он замолчал, и мы минут десять сидели молча и смотрели на огонь камина, расположенного недалеко от нас.

— Я так понимаю, вы недавно в городе, и вас вполне могла бы заинтересовать информация о некоторых аспектах жизни в столице, — не отрывая глаз от огня, задумчиво произнес Ник.

— У меня сегодня был нелегкий день. Вы и сами это видели. Я устала. Давайте вы расскажете, что вам надо и что вы можете мне предложить, а дальше мы будем общаться уже на более конкретные темы, — устало вздохнул я.

Мы опять помолчали. Мой собеседник был не в восторге от того, как складывался наш разговор. Оно и понятно, лучше выяснить дела или вопросы, нужные собеседнику, а потом запросить за свои услуги плату в нужном варианте, а не начинать самому с просьб. Но как говориться, поздно батенька, поздно.

— Видите ли, сударыня, мой способ жизни и разнообразная деятельность, предполагают некоторую конфликтность с компаньонами. В этом случае, приходится какое-то время пересидеть где-то, не раздражая других своим видом. Как я понял, вряд ли кто-либо рискнет требовать у вас чего-то или приказывать вам. Я вхож во многие дома высшего света, и могу предложить некоторую информацию, могущую вам пригодится, за возможность у вас пересиживать, когда у меня неудачно сложатся обстоятельства, — предложил Ник.

Решив, что парень и его предложения действительно могут нас заинтересовать, я пригласил его к нам на третий этаж в гостиную, где мы обычно собирались все вместе для обсуждения важных вопросов. Минут через пятнадцать туда подошли все свободные от работы члены нашей команды, включая Жака и Арни.

Парень оказался полновесным графом, но третьим сыном, к тому же, как я понял из его объяснений, с неприемлемым для его семьи характером. По его словам, имея симпатичную мордашку и веселый нрав, в обществе он слыл ловеласом и дамским угодником. Сказано это было таким тоном, что меня сразу заинтересовало, а как же на самом деле. Взяв с нас слово о нераспространении всего, что он скажет, признался, что это лишь повод и дополнительная возможность собирать информацию.

Будучи третьим сыном, он получал недостаточно, по его мнению, денег от родителей. А жизнь в высшем свете требует очень много средств. Вот и приходится крутиться, собирать компрометирующие факты и шантажировать ими некоторых неосторожных товарищей. Из-за чего, наемные убийцы, бегающие за ним, не являются редкостью. Исходя из этого, ему требуется место, где он мог бы отдохнуть спокойно и пересидеть, до окончательного урегулирования разногласий.

Про ситуацию с семейством Беруччи он слышал, и предположил, что знает, кто это мог провернуть. Мы долго обсуждали наше совместное сотрудничество. В итоге каждая из сторон оказалась довольна результатом. В качестве начала совместных действий Ник предложил посетить с ним вечер, устраиваемый семьей его друга, где, по его предположению, должен присутствовать и сын предполагаемых вредителей.

К нужному времени я был готов. От корсета я отказался конкретно и категорически, в районе груди пришлось нашить три слоя кружев, чтоб немного обрести хотя бы видимую выпуклость в этом месте. Пышные рукава делали мои плечи шире, а то и в самом деле как вобла выгляжу. На широкие брюки надели три слоя юбок, из которых каждая верхняя юбка была выше и пышней нижней. Кристина что-то там изобразила у меня на голове.

Когда Николло вошел, я уже был готов. Увидев меня, он слегка побледнел и шумно сглотнул, закатив глаза. Я посмотрел на себя в зеркало, ничего вроде странного, юбка, рюшечки, прическа.

— Что-то ты с лица спал. Тебе что не нравиться? Есть какие-то претензии к моему виду? — поинтересовался я.

— Ни в коем случае! Все просто потрясающе! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул он.

— Тебе видней. Конечно, твою репутацию, как я понимаю, хуже не сделаешь. В смысле хуже уже некуда, но помни, потрясать мы будем вдвоем, — ухмыльнулся я.

Ничего не ответив, и стараясь на меня не смотреть, Ник подал мне руку и вывел во двор.

— А где карета? — удивился он.

— А зачем? Мы верхом поедем, — запрыгивая на коня и расправляя юбки, сообщил я.

Тяжело вздохнув и что-то тихо прошептав, он последовал моему примеру.

Добрались мы к дому его друга без проблем. Само здание мне не удалось нормально рассмотреть, Ник тащил меня со страшной силой, и внутри мы почти бежали по каким-то коридорам. У меня создалось впечатление, что мы зашли с бокового входа. Войдя в зал я огляделся. Зал был оформлен просто потрясающе. Народа было не много. Похоже, вечер был действительно, только для друзей. Если конечно предположить что в высшем свете существует дружба. Присутствующие разделились на группы, и, держа в руках бокалы, что-то лениво обсуждали. Наше появление мало кто заметил, но уж те, кто соизволил обратить внимание, как-то странно косились на нас, стараясь делать это незаметно.

Меня это очень быстро начало раздражать. Я никак не мог понять с чем проблема; с манерами, с одеждой, прической… Может причина вообще не во мне, а в Нике? К нам подошел богато одетый и симпатичный на лицо парень, и они поприветствовали друг друга. Затем Ник представил мне подошедшего.

— Граф Фэрэнс Наэрски, сын хозяина и мой друг.

Я присел в реверансе и слегка улыбнулся, разглядывая подошедшего.

— Графиня Лиона Горна. Приехала из провинции. Прямо сегодня с гор спустилась, — смеясь, представил меня Николло.

Я чуть не окосел от неожиданности. Что он мелет? Какое сегодня? Из каких гор? Хамит парниша. Ну он у меня дождется.

— Да, да. Из совершенно диких гор. И если он продолжит в том же духе, тут же его и покусаю, — мстительно сообщил я, выразительно глядя на Ника.

Парни закашляли, стараясь на меня не смотреть и не смеяться.

— Позвольте вас угостить? — подхватив меня под локоть, Фрэнсис подвел меня к столику, на котором стояло несколько наполненных бокалов. Взяв из его рук бокал, я попробовал предложенное. В бокале было вино с очень тонким ароматом и приятным вкусом. Понимая, что пить-то мне нежелательно, я все-таки сделал три глотка. В это время Френсис, извинившись, куда-то срочно рванул. Я оглянулся в поисках Ника. Он стоял все там же, в углу зала, и рядом с ним, спиной ко мне, стоял высокий парень, разодетый как новогодняя ёлка. Я решил подойти к ним.

— Я конечно, всегда знал, что ты извращенец, но не до такой же степени. Она же совсем ребенок, к тому же худа как щепка, и подержаться не за что, — съехидничал этот тип, не замечая меня.

Безобразие! Не успели войти, как всякие павлины уже разные гадости говорят!

— А может я очень активна в постели, или даю экзотическим способом, — съязвил я, выходя из-за спины.

И Николло, и парень покраснели, только Ник поднял глаза к потолку, а парень уставился в пол.

— И где тот баран, о котором мы говорили? — обратился я к Нику.

— Ну-у… он перед тобой, — промычал он.

Я повернулся к стоявшему рядом хаму и, пренебрежительно скривившись, начал в упор рассматривать его.

— Кто баран? Да как ты смеешь? Шлюшка… да я тебя… вешалка для платья, — взвился тот.

Сволочь! Так ты меня еще оскорблять будешь? Подпрыгнув, чтоб достать, я со всей силы врезал этому типу кулаком в глаз. Отшатнувшись, наглец зашипел. Его глаза начали наливаться кровью, правда с разной интенсивностью и скоростью. Народ, как и люди в моем прошлом мире в подобных ситуациях, усиленно делал вид, что ничего не замечает.

— Ли-и-и! Прекрати! — тихо взвыл Ник.

— Что здесь происходит? — поинтересовался кто-то сбоку.

— Фаза со стены… В смысле, ваза со стены упала и ему по голове попала, — раздраженно ответил я подошедшему. Это оказался Фрэнсис, сын хозяина.

— А-а. Понятно, — ответил он и отвернулся.

В это время я, видя, что стукнутый уже созрел для действий, врезал тому ногой в живот. Отлетев к стене, он зацепил картину, и она свалилась рядом с ним. Почти отвернувшийся Фрэнсис резко развернулся к нам и удивленно спросил:

— Что-о-о?!

— Что-то у вас тут закреплено все ненадежно. Вон картина теперь упала, и похоже снова по голове его навернула, — махнул я рукой в сторону отлетевшего к стене парня.

Стукнутый медленно поднимался, и я направился в его сторону, для дальнейшего уточнения кто есть кто.

— Лиона! Прекрати избивать народ! — все так же тихо зашипел Ник, хватая меня за руку и делая какие-то знаки Фрэнсису.

В это время подбежавшие слуги утащили парня с картиной. Похоже, картина его действительно приложила по голове, поскольку на лбу проступила кровь.

— Ли, золотце моё, тебе хозяин этого дома дарит этот подсвечник, — радостно улыбаясь, Ник взял со столика и протянул мне бронзовый с серебром подсвечник для трех свечей и высотой сантиметров восемьдесят.

— А зачем он мне нужен? — от удивления мои брови поползли вверх.

— Ты посмотри какая гравировка, а серебряные розы у свеч, это старинная работа, только поскольку он большой, то с ним в руках танцевать, да и просто общаться неудобно. Поехали домой? — соловьем заливался он, тыкая здоровую и тяжелую железку мне в руки.

Так! С нужным типом разобрались, хотя и несколько по-другому, чем планировали. Моя видуха, и поведение, похоже, несколько не вписываются в рамки принятого, иначе чего это Ник пытается меня утащить отсюда. А подсвечник… Хм. Почему бы не взять. Действительно красив. Ножка его была сплетена из трех прутов, один из которых серебряный, а два бронзовых. Чашечки для свечей были бронзовые, но вокруг них в два ряда располагались серебряные лепестки, и немного ниже несколько небольших роз и листиков

— Что здесь происходит? — подошел к нам пожилой и представительный мужчина.

— Мне подсвечник подарили, только вот со свечами его неудобно нести, — ответил я, задул свечи и отдал их мужику.

Стоявшие возле меня Ник и Фрэнсис, судорожно сглотнули и подняли глаза к потолку, делая вид, что увлечены рассматриванием росписи. У подошедшего мужчины от моих слов вытянулось лицо, но он ничего не сказал.

— Мы уже уходим. Счастливо вам оставаться, — сообщил я и двинулся к выходу.

Оглянувшись у двери, заметил, что ребята шли за мной на прямых ногах, при этом старались не смотреть на мужика. Как только за нами закрылись двери зала, парни шумно выдохнули. Не останавливаясь, я двинулся по коридору, попросив предупредить, если надо будет поворачивать.

Так мы и шли, я с подсвечником на плече, парни за мной. Дойдя до разветвления коридора, шедший сзади Фрэнсис сказал: «налево», я завернул и оказался у двери. Не долго думая, дернул за ручку и вошел. Посреди комнаты стояла кровать и на ней парочка народу занималась любовью. Я резко тормознул.

— Ты зачем нас сюда привел? — повернулся я к Фрэнсису.

Любовники обратили на нас внимание. Мужик замер, а дамочка заорала, как пожарная сирена.

— Выключи её. Подушкой что ли накрой, — поморщился я.

Мужик на автопилоте нашарил небольшую подушку и накрыл лицо дамы. В этот момент меня резко дернули сзади, и как только я вылетел из комнаты, захлопнули у меня перед носом дверь.

— Я… ты… подсвечником… — зарычал Фрэнсис.

— Ну ты же сам сказал поворачивать, — удивился я.

— Налево!!! Я сказал На-ле-во!!! А ты поперлась направо!!! — заорал он дурным голосом.

— Ну извини, перепутала. С кем не бывает. Теперь-то куда? — пытаясь его успокоить, ласковым голосом спросил я.

— Хватай её с другой стороны и бегом к дверям, иначе я за себя не ручаюсь! — не выдержав, зашипел Ник.

Забрав у меня подсвечник и подхватив меня под руки, они рванули по коридору. Не успевая перебирать ногами, я их подогнул. Не сбавляя скорости парни добежали до двери, но проем двери оказался несколько узковат для трех человек в ряд. Ник без задержки пронесся через порог и протащил меня. Фрэнсис, держащий меня с другой стороны, немного не прошел по габаритам. Благодаря чему он и врезался в косяк двери. Ударившись, он выпусти меня. Я еле успел ноги выпрямить, и мы с Ником пробежали по инерции еще метров пять-десять.

Когда мы остановились, я потребовал подсвечник себе. Ник молча протянул его. В это время сбоку послышался шум шагов, и еще одна рука потянулась к этой железке. Резко выдернув из рук Ника подсвечник, я ударил по грабителю. Мужик со стоном осел. Это оказался начальник дворцовой стражи. Два других стражника рванули к нам.

— Не трогайте их. Девушка немного не в себе. Не подходите к ней… близко, — пошатываясь и держась за рассеченный лоб, к нам приближался Фрэнсис, не вписавшийся в дверь.

— Да, господин, — поклонились стражники.

— Подайте им коней и унесите капитана. Николло, я тебя приглашаю на ужин. Завтра, — пытаясь стереть кровь со лба, пробормотал он.

— А меня почему не приглашаешь? — возмутился я.

— Приглашаю, — каркнул охрипшим голосом парень, и, пытаясь изобразить обморок, опустился на ступеньки.

Глава 20. Жизнь в столице

В это время нам подвели коней. Ник, смеясь как ненормальный, чуть не промахнулся мимо лошади. Усевшись, мы попрощались с Фрэнсисом и медленно выехали за ворота. Подсвечник я держал в руках, пристроить его куда-либо не было возможности. Проехав метров двести, мы повернули на улицу ведущую к дому, и не успели отъехать метров двадцать от угла, как раздался крик «жизнь или кошелёк».

Кто-то ухватил мою лошадь за узду, а меня дернули за платье. От неожиданности я не удержался, и вместе с подсвечником, рухнул с коня. Чудом не сломав себе шею, кувыркнулся, сжимая эту железку обеими руками, и быстро вскочил. Только разобрались с одной порцией проблем, как снова неприятности. Да что за жизнь?! Я психанул. Сколько можно?! Убью!

Попытался осмотреться. Вокруг темно, глаза еще не привыкли к темноте, ни фига не видать. Передо мной что-то мелькнуло. Перехватил поудобнее подсвечник и со всей дури навернул ближайшую движущуюся тень. Судя по силе воя попал куда надо. Не замедляясь, по инерции понесся дальше, размахивая осветительным прибором как дрынком, и крича — Ура-а-а. Судя по ржанию, попал по коню, затем, судя по крику, мужику досталось… еще одному.

— Идио-о-отка!!! Это же я-я! Убьёшь же! — заорала следующая тень.

Я попытался остановиться, но не успел, железка то тяжелая, и замах от души сделан. Удалось только слегка замедлиться и с трудом чуть отклониться. Ударило только вскользь. Тень, качнувшись, заткнулась и осела. Ну, блин! Кажись своего прибил.

Остановившись, оглянулся. Глаза уже немного привыкли к темноте. Вокруг никого стоячего не оказалось, коней тоже не было видно. Приглядевшись к последней жертве, узнал Ника. Левая половина лица в крови. Хлопнув его пару раз по щеке, начал поднимать, чтоб потащить обратно.

— С-с-сте-ерва! Чуть не убила. Ду-ура припадочная, — зашипел он, пытаясь подняться.

— Если не заткнешься, добью. Шевели ногами. Шагаем обратно, откуда ехали, там помощь окажут, — с трудом его поднимая, прорычал я.

Шатаясь как пьяные, мы добрели до ворот. Я затарабанил по воротам погнутым подсвечником, который, как оказалось, не бросил. Выглянувшие стражники выпучили глаза.

— Мы только что от вас выехали. На нас напали грабители, за углом, — хрипло просипел я.

Ворота быстро распахнулись, и двое стражников подхватили Ника под руки, а один попытался отобрать у меня подсвечник. Но пальцы мои не разгибались, поэтому, я, положив эту железяку себе на плечо, повис на руке у мужика. Нас потащили к доктору.

Когда нас завели в комнату, доктор заканчивал обрабатывать рану парню, что подарил мне подсвечник и бегал с нами по замку. Фрэнсис, увидев окровавленного Николло, а затем ободранную, грязную и разлохмаченную меня, с погнутым подсвечником в руках, совершенно обалдел.

— Ты что, у нее попытался подсвечник отобрать? — поинтересовался он у Ника.

— Подсвечник, это да. Но не я, а несколько придурков, а мне за компанию досталось. Под руку попал, — скривился тот.

— Эта сумасшедшая и коням настучала, судя по нервному ржанию, и по тому, как быстро они ускакали, — добавил он, шипя от боли, поскольку доктор уже взялся за него.

— Будешь говорить про меня гадости, добью, чтоб не мучился, — зарычал я, скорее от стыда, чем от злости.

От двери раздались какие-то странные звуки. Я удивленно посмотрел туда. Там стоял пожилой мужчина, которому я отдавал свечи и тихо смеялся. Через пол минуты к нему присоединились и два раненых. А через минуту уже ржали все находящиеся в комнате, то есть плюс доктор и стражники.

— Сударыня, может вы всё же отдадите подсвечник? Он же совсем погнут, я вам целый дам, а этот выбросим, — сквозь смех проговорил пожилой.

Похоже, это хозяин дома, раз предлагает заменить. Ну надо же, а я ведь ему свечи в руки сгрузил, забирая его же подсвечник.

— Ни в коем случае не выбрасывайте! Я заберу себе, на память. Чтобы не забывать о том, что если находишься рядом с женщиной, то держись у неё за спиной, особенно если ее пытаются грабить, — кривясь от боли, смеялся Ник.

В комнату вошел стражник и доложил, что найденные на месте нападения трое мужчин живы и, после оказания некоторой помощи, вполне могут самостоятельно передвигаться. Затем, слегка поколебавшись, добавил, что городская стража, во главе с капитаном туда же подошла и требуют объяснений.

— С капитаном? Так поздно? Хм. Странно даже. Ладно, веди к ним, — скомандовал я.

Стражник удивленно и вопросительно посмотрел на хозяина дома, и, дождавшись кивка, развернулся меня вести.

— Сударь, прошу выделить мне пару лошадей, чтоб иметь возможность добраться до дома, — обратился я к хозяину дома. Тот уверил, что нам их тут же подведут.

— Николло, догоняй, — бросил я напоследок, с трудом разогнул пальцы держащие подсвечник, и пошел за стражником.

Когда мы подошли к месту происшествия, капитан уже начал что-то орать, и даже не понятно на кого конкретно. Двое слуг из замка держали в руках факелы, благодаря которым можно было хоть что-то видеть. Капитан был мне знаком. Классно.

— Приветствую, капитан. Чего кричим? Если вас интересует, кто им натыкал и почему, то сообщаю: настучала я, чтоб денег не просили, — громко и командным голосом выдал я.

Капитан резко заткнулся и пару минут молча разглядывал меня. С одной стороны, вроде как грязная оборванка, а с другой стороны командный голос и конкретно к нему обращающийся. С чем-то похожим и опасным он уже сталкивался.

— Капитан! Аллё! Вы что, меня не узнаете? Я понимаю, это сложно, но это уже не моя вина, — оборвав часть кружева и попытавшись стереть этим грязь с лица, улыбнулся я.

Побледнев, капитан соскочил с лошади и вытянулся передо мной.

— Вижу, что узнали. Что этим красавчикам полагается за нападение на высокородных? — я постарался улыбнуться как можно приветливее.

Странно, но капитан, кажется, побледнел.

— Так точно, Ваша Светлость! Если вам не нанесли телесных повреждений, то до пяти лет каторжных работ, — четко отрапортовал капитан.

Подошедший Френсис с отцом и стражники, как городские, так и замковые, с вытянувшимися лицами наблюдали за нашим диалогом. Только стоящий с забинтованной рожей рядом с Фрэнсисом Ник, ухмылялся.

— Я конечно за процветание родины, но мне бы больше понравилось, если бы эти типы отрабатывали своё наказание в известном вам трактире. Полноценную каторгу не гарантирую, но работы хватит. Конюшни убирать, полы мыть, двор чистить. Кормежка наша. Как вы считаете, капитан, можно ли это организовать? — меня совершенно захватила эта идея.

Не заниматься же в самом деле, этой работой кому-то из команды? А тут и народ наказан, и у нас чисто. И что самое классное, не надо зарплату платить.

— Так точно, можно. Завтра их оформят в канцелярии, наденут кандалы и приведут к вам на работы, — стоя на вытяжку, отрапортовал капитан.

Окружавший нас народ ошеломленно молчал. Я ухмыльнулся. Какая удача. Вот так порой и бывает, думаешь с тобой неприятность произошла, а со временем оказывается, что в результате этого события ты оказываешься в более выгодном положении.

— Всем спасибо за внимание. Спасибо за коней, господа. Николло поехали, — поблагодарил я, садясь на приведенного коня.

— Возьмите охрану, сударыня, — предложил Фрэнсис, подавая мне целый подсвечник, а погнутый вручая Нику.

— Спасибо, не надо, а лошадей вам вернут утром, — улыбнулся я.

— Да-а-а. Не надо. Это у нас метод такой специальный, бесплатных слуг на живца ловим, — хмыкнул Ник, забираясь на лошадь.

Народ вокруг нас засмеялся. Даже капитан слегка улыбнулся.

— Да, вспомнила! Капитан, у нас убежали две оседланных лошади, не могли бы ваши стражники найти их и привести по известному вам адресу? Я была бы очень признательна, — высказав просьбу капитану, мы направились домой.

Криста чуть в обморок не рухнула, увидев нас на пороге трактира. Не обращая внимания на наши уверения, что с нами все в порядке, все забегали, засуетились. Нас потащили мыться. После мытья, послав всех подальше, я пошел спать, а вымытого Ника девчонки потащили в гостиную рассказывать, как мы дошли до такого состояния. Сквозь сон я слышал дружный смех, но меня это уже не волновало.

На следующий день мы все хором долго обсуждали, чем бы занять семейство Кракодимов, затеявших захват Лииного поместья. Да так, чтоб больше ни на что другое времени у них не было. После моей фразы «мы с Николо…», этот самый Ник побледнел и предложил интересный вариант и свои услуги.

Единственно настояв, чтоб никаких совместных действий со мной. Я чуть не обиделся, а потом решил, что так даже лучше. Мне и так хватит забот и проблем.

Признавшись, что у него есть пара людей прекрасно подделывающих почерки, он предложил написать с десяток компрометирующих писем. К любовникам и от любовников, ругань и наезды на врагов, клевету на друзей… а затем подбросить их людям, любящим скандалы разносить. Мне эта идея понравилась. Ведь в этом случае не придется самим что-то делать или драться и убивать. Сама идея убивать направо и налево, мне никогда не нравилась.

Реализацию этого плана Николо взял на себя. Для большей достоверности компроматов в особняк Кракодимов был запущен Сэт. Как только наступали сумерки, четверка наших парней из команды с амулетом-привязкой нашего привидения, располагались поблизости особняка, и Сэт летел на охоту. Он подслушивал беседы хозяев с посетителями, запоминал имена, заглядывал в разложенные бумаги, а затем пересказывал все Николо и нам. На основании этой информации мы и составляли компроматы.

Через неделю, после начала больших и не очень, скандалов вокруг семейства Кракодимов, дядюшка объявил себя выздоравливающим. Были уволены все слуги, подчинившиеся этому семейству. Всех уволенных заговорщиками слуг позвали обратно. Сестры переехали жить в особняк Беруччи. Были наняты учителя танцев, словесности. Мы также обучались этикету и правилам поведения в столичном высшем обществе, чтобы поразить его, это самое общество, на предстоящем весеннем балу. Для нас нашли даже преподавателя ведения интриг. Вечера и ночь я проводил в трактире, а утром бежал к сестрам на тренировки и уроки. Сплетни и слухи нам приносил Николо. Подготовка к выходу в свет шла полным ходом.

В следующие пару месяцев в трактире еще делались попытки дебоша, но после запуска в полет пятерых и сдачи одного особо настойчивого страже, народ успокоился. Посещать нас стали в основном для заключения деловых сделок, тайных свиданий, просто посидеть в спокойном месте и послушать музыку. Для этого в зале были устроены с десяток кабинок, на втором этаже можно было снять комнату или номер из двух комнат. Для большего уюта в зале почти постоянно играла музыка, и иногда пели песни.

Моя работа заключалась именно в наблюдении за порядком. На протяжении первых двух месяцев показав народу, что безобразий мы не потерпим, в дальнейшем я отслеживал первые признаки скандала и производил ментальный удар, чтоб сбить с агрессивных мыслей. Если это не помогало, то активировал у желающих поскандалить мощное желание посетить местный туалет. И проделывал эту процедуру до полного успокоения клиента.

Работа у меня была сидячая, а это все-таки трактир, где все едят, то и я, незаметно для себя, регулярно что-то жевал. С полгода я, не задумываясь, съедал все, что принесут девчонки — то фрукты какие, то чай с пирожными, то кусочек мяса. Но во время ежедневных тренировок стал испытывать непонятные для себя неудобства. То в одном месте что-то мешает, то в другом, то прыгать тяжелее, то сгибаться…

И только когда у меня грудь начала расти, и руки в работе с посохом начали цепляться за нее, до меня дошло, в чем проблема. Я с ужасом осознал, что я все же имею тело девушки, с соответствующими отсюда последствиями. Спокойный образ жизни запустил программу развития некоторых женских особенностей, а в сочетании с хорошим питанием привел к округлению тела в некоторых местах. До этого, несмотря на то, что я говорил от женского рода, настоящего осознавания этого факта не было. Тело-то было худое, костлявое, а к другому способу сливать я привык в первые три месяца и перестал обращать на это внимание.

Сначала я впал в глубокий шок: ведь и Лори, и Нирана, были девушками мощными в плане груди. Я даже пытался присмотреться, как же они умудряются тренироваться, ведь у Нираны второй размер, а у Лори вообще третий, насколько я помню по поводу размеров из разговоров сестры в том мире. Никаких сложностей у сестричек не возникало, а у меня с моим нулевым, сплошные проблемы. Такое впечатление, что даже ноги цепляются за них. Прям как в том анекдоте, по поводу плохого танцора, которому и яйца мешают. Поприсматривался за девочками из команды, и там все нормально. Немного успокоился, но продолжал с ужасом думать о том, что если вырастут до размеров как у Лори…

Когда я попробовал заикнуться об этом сестричкам, они меня немного успокоили, напомнив что я копия прабабки, а следовательно бюст иметь должна как у той. Поискав портрет бабуси, почти расслабился — там и до Нираны не дотягивает.

Только немного успокоился по этому поводу, как вспомнил, что при начале роста женских выпуклостей еще одна проблема стартует — месячные. Снова впал в депрессию. Я помню у моей сестры в том мире, когда это дело началось, она себя так плохо чувствовала, что целый год ходила по врачам, пила какие-то таблетки, и имела справку, освобождающую от физкультуры. Бог ты мой, откуда здесь таблетки…

Я стал совершенно нервным и дерганым, хотя и до этого вел себя несколько более эмоционально, чем в том мире. Я так понимаю, определенную роль и влияние на поведение имеет возраст и пол тела.

Но теперь меня почти трусило. Стоило только хоть немного почувствовать себя не так, как обычно, как я уже ожидал, что вот-вот… сейчас-сейчас…

В какой-то момент меня отловила Яджина, и зажав в углу долго пытала, что случилось. Я сначала пытался отнекиваться, но потом все же сдался. Узнав причину моего странного поведения, она долго смеялась. Я чуть не обиделся. Она сообщила, что знает и делает для наших девочек специальный напиток, который позволяет не истекать кровью регулярно, и чувствовать себя при этом нормально. Главное попить его с пол года каждый день, а затем лишь каждое полнолуние, два дня до него, два после, принимать. Мне сразу полегчало, и чтоб совсем успокоиться, потребовал с этого же дня начать поить меня. Посмеявшись с моих страхов, Яджина пошла готовить напиток.

В доме Беруччи жизнь постепенно наладилась и установилась. Даже дядюшка Лии еще выглядел как человек перенесший тяжелую болезнь, но уже бодро перемещался по дому. Даже в сад стал выбираться, посидеть на свежем воздухе. На всякий случай с ним постоянно находились двое из команды. Травами и лекарствами его поили литрами, я бы столько не осилил, а дядюшка пил и нахваливал.

Наготовив настоек и научив сестриц готовить отвары для дяди, Яджина смоталась на месяц в наше имение. Дочь проведала, проверила как та управляется в лавке с тетушкой Биатой, прочитала им несколько лекций-моралей и с целым возом трав вернулась к нам.

С нею приехал и Магистр Трэвор. Поселили мы его у дядюшки, с которым они прекрасно поладили. Они и порекомендовали открыть при трактире лавку по продаже трав и настоек. Аргументировали тем, что народ в команде редко болеет, дядюшка на пути выздоровления и уже не требует много внимания, а вот Яджина остаётся без работы. А работая в аптеке, и ей будет интересно, и нам дополнительная прибыль не помешает.

Все согласились с этой идеей. Подискутировав, решили отдать под магазин подсобное помещение с отдельным входом. Еще целый месяц затратили на его обустройство.

Для открытия аптеки единственной проблемой было получить разрешение городских властей с подписью Главы города.

Мы дали пару серебряных служащему, и тот приготовил нам все необходимые бумаги. Однако он предупредил, что получить разрешение и подпись Городского Головы сложно и, возможно, будет стоить нам недешево. По такому поводу, за подписью я собрался идти лично. В крайнем случае, кольцо покажу.

Прихватив с собой четверку девчонок из команды, я с документами явился в городское управление.

Здание выглядело солидно, вероятно, тоже из какого-то замка перестроили. В приемной тусовалась куча народа. Оглядев их и прикинув количество просителей, а также скорость движения служащих, понял, что тут можно месяц жить и не факт, что попаду на прием.

Потолкался к одному из служащих. Народ пытался рычать, но увидев у носа ножи и посохи моей охраны, затыкался. Меня хватило на минут пятнадцать спокойного разговора и ещё на пять минут стучания кулаком по столу. Чиновник же, как заводная кукла, блеял лишь пару слов, «записывайтесь в очередь».

Не вынеся такого издевательства, я со всей дури врезал посохом по столу. От удара подпрыгнула чернильница. Служащий попытался поймать её, но лишь зацепил рукой, и, закрутившись в воздухе и, разбрасывая капли чернил во все стороны, чернильница приземлилась ему на колени. Размазывая капли чернил по лицу, он заорал «стража» и нырнул под стол.

В помещение вбежало пятеро стражников. Просители прижались к стенам, стоящие ближе к двери, вылетели на улицу. Мы ощетинились посохами, стража копьями. В этот момент в помещение вошел капитан.

— Что здесь происходит?! — прорычал он, обводя окружающих грозным взглядом.

Разглядев меня в окружении девочек, он побледнел. Судорожно сглотнув, капитан отдал какой-то приказ страже, и те бросились выгонять всех на улицу.

— Приветствую вас, Сударыня. Позвольте узнать, что привело вас в наше заведение? — насколько смог любезно, поинтересовался он у меня.

— Я тоже вас приветствую. Мне необходимо подписать разрешение на открытие аптеки, а эти придурки меня даже не желают выслушать, — слегка раздраженно ответил я.

Тут же открыв внутреннюю дверь, капитан повел меня по коридору.

— Сударыня, прошу простить их. Они лишь мелкие и тупые служащие. Сейчас мы этот вопрос решим. Прошу вас, — открыв дверь в кабинет Главы, пригласил капитан.

За столом сидел крупный мужчина лет шестидесяти. Его лицо напоминало каменную маску. Если б не необходимость, вряд ли захотелось бы с ним пообщаться.

— Кто позволил? Кто вас пропустил? — прорычал мужик.

— Я привел. Сударыне требуется подписать разрешение на открытие и содержание аптеки, — сердито проговорил капитан.

Судя по поведению, они либо друзья, либо бизнес по обиранию других вместе делают.

— А почему я должен подписывать? — на каменном лице прорезались некоторые эмоции.

— Сударыня, прошу вас, не обижайтесь на него. Он сейчас подпишет, — натянуто улыбнувшись мне, капитан положил мои бумаги перед Городским Головой.

Голова внимательно посмотрел на меня, затем на капитана, затем перевел взгляд на бумаги. Он никак не мог понять что происходит.

— Сей-час подпишет. Он лю-юбит Свою Ра-бо-ту. — Сквозь сцепленные зубы прорычал капитан по слогам.

Голова удивленно и вопросительно уставился на говорившего.

— Я тоже люблю С-сво-ю Рабо-ту, — не расцепляя зубов и сделав максимально зверское лицо, прошипел капитан.

С большим вниманием выслушав его, Голова придвинул к себе мои бумаги и подписался на каждом листе, хотя подпись требовалась лишь на последнем. Похоже не настолько тупой, как кажется.

Мило улыбаясь я поблагодарил их и, стараясь не задерживаться, рванул на выход.

После получения разрешения целый месяц четверо наших людей из команды, разбившись на пары, ходили по городу и пели песню Окуджавы «Капли датского короля…».

С детских лет поверил я,

Что от всех болезней

Капель датского короля

Не найти полезней.

И с тех пор горит во мне

Огонек той веры,

Капли датского короля

Пейте, кавалеры,

Капли датского короля

Пейте, кавалеры…

На спинах у них висели плакаты с адресом магазинчика. Благодаря необычной рекламе, в аптеке стали появляться посетители и дело постепенно пошло на лад.

Глава 21. Королевский бал

Хоть мы и живём в доме Беруччи на полном обеспечении, приданое для сестер все равно собирать надо. Ради этого, я все свои свободные вечера посвящал работе в трактире.

Зимой мне, в смысле Лионелле, исполнилось шестнадцать. И за последний год мое тело несколько округлилось в положенных местах, и перестало походить на воблу сушеную. Подросла грудь, став где-то между нулевым и первым размером, и так просто ее уже не скроешь. Чтоб выглядеть взрослее, мне лишь не хватало роста. Чтобы соответствовать, на королевский бал, да и на другие официальные церемонии, мне придется надевать туфли на каблуках.

Увеличение форм принесло мне, кроме физического неудобства, еще дополнительные проблемы. Теперь постоянно приходилось следить, чтоб не проходить рядом с мужиками, а то за задницу могут ущипнуть, либо за грудь полапать… Я, конечно, морды добросовестно бил, но по нескольку раз на день драться — это перебор. Вот и приходилось перемещаться по трактиру не по прямой, а зигзагами.

Стоя в зале и разговаривая с Тарэном, я вдруг почувствовал как кто-то, наклонившись из-за спины, поцеловал меня в шею. Резко развернувшись, я со всей дури врезал кулаком в глаз идиоту, рискнувшему такое совершить.

— С-су-у… ду-у… ы-ы-ы, — замычал Николло, держась за подбитый глаз, глядя вторым, как я похлопываю посохом по ладони.

— Тебе что, жить надоело, придурок? — в моем голосе было столько злости, что его аж перекосило.

— Я же пошутил. Совсем шуток не понимаешь. Из-за тебя я не смогу завтра пойти на бал, — обходя меня по дуге, бросил он и рванул на кухню делать холодные компрессы.

Примочки не помогли. Пришлось ему поход на бал и в самом деле отменить. Шутник хренов. Дружба дружбой, но надо и меру знать.

Порой его заносит. А недавно так вообще пришлось серьезно намекнуть на недопустимость поведения. Видя, как Николо рассыпается в комплиментах и вьется вокруг Лии, я насторожился. За ним тянулась слава соблазнителя, и мне совершенно не улыбалось получить, в ближайшее время рыдающую сестру с разбитым сердцем и ухудшенной репутацией.

Присмотревшись к его поведению по отношению к Лие, я сразу отметил, что оно все меньше и меньше становиться похожим на дружеское. Решив не доводить дело до скандала, как только обнаружил их беседующими, тут же направился намекнуть о своем отношении к происходящему.

— Как я рада вас видеть! О чем это вы здесь беседуете? — Тихо подойдя, я с радостной улыбкой поприветствовал их.

Наступив каблуком Нику на ногу, я повернул свое лицо так, что бы Лия не заметила, и постарался мимикой выразить все, что я планирую сделать с ним, если он доставит моей сестре, а значит и мне, кой-какие неприятности. Гримасу боли, пытавшуюся проявится на его лице, я задавил в зародыше, резко врезав локтем в бок.

— Что с вами, граф? Вы плохо выглядите последнее время, — изображая улыбку только губами, я холодными глазами посмотрел на него.

— Действительно, Николо, вы как-то вдруг спали с лица. Вам действительно плохо? — участливо поинтересовалась Лиянитта.

— Ну что вы, сударыня! Мне хорошо… Я так понимаю, что пока, — стараясь сдерживать гримасу боли и пытаясь улыбнуться, хрипло каркнул Николо.

— Будьте осторожны граф, берегите здоровье, а то, как бы вас… удар не хватил, — многозначительно и зловеще произнес я.

— Да, да! Конечно. Я все понял и уже прямо сейчас побежал заботиться о здоровье. Большое спасибо за внимание. А теперь позвольте откланяться, — сообщил он, выдергивая свою ногу у меня из-под каблука.

Изобразив поклон, он рванул из зала на хорошей скорости.

Больше к Лие он не подкатывался. Однако я, на всякий случай, старался не спускать с него глаз, внимательно отслеживая все его контакты с моими сестрами.

На известие о том, что Николло не едет с нами на бал, никто не обратил внимание.

Как мы собирались на бал, как делали прически, это вообще отдельная песня. По мне так вообще дурдом. Сестры так нервничали и дергались, что у меня уже появилось сильное желание никуда не идти. Но когда я только попытался намекнуть на эту тему, то сразу понял: раскатают как асфальтовым катком в ковровую дорожку до самого замка, решив не нарываться, заткнулся и молчал в процессе сборов, и по дороге на бал.

Из нашей компании только дядюшка Лии чувствовал себя спокойно. Арни и Лия, хоть и не впервые присутствовали на королевском балу, все же чувствовали себя не совсем комфортно. А уж мои сестрички так нервничали, что чуть в обморок не падали. Лори выглядела несколько более расстроенной, чем Нинэя и Нирана. Она хмурилась, рассматривая огромное количество раскрашенных и разряженных девиц разнообразной свежести и привлекательности. Больше всего поражало взор количество блестящих побрякушек на всех мыслимых и немыслимых местах.

Лия обвешала себя некоторым количеством драгоценностей, из-за чего, она не очень выделялась из толпы. Мы же не имели такого разнообразия. Я вообще отказался одевать что-либо, пусть уж лучше все, что у нас есть, сестры оденут. Им это важнее.

Лия попыталась предложить свои украшения, но я потребовал не пудрить народу мозги и одевать только нам принадлежащие. Да, у нас их мало, выглядеть будем беднее многих, но зато охотники за приданным к нам точно не прицепятся.

Видя как Лори кривится, глядя на молодых и развязных щеголей, я попытался ее успокоить.

— Слушай, как мне кажется, тебя больше интересуют более серьезные и представительные мужики. Вот и высматривай среди них что-то посимпатичнее.

— Не знаю… может быть… Но чем старше мужчины, тем меньше шанс что они свободны, — задумчиво рассматривая окружавших нас людей, тихо ответила она.

В это время объявили о короле.

— А чем тебе не подходит Его Величество. Он, говорят, вдовец. Ты только посмотри, подтянут, красиво одет, движется как танцует, а лицо просто картинка, — как товар на продажу, начал рекламировать я.

Лори перевела свой взгляд на входящего короля и начала его внимательно изучать. Из недовольного, ее лицо постепенно приобрело задумчивое выражение, а затем плавно перетекло в мечтательное.

— Хм-м. А ведь и действительно потрясающе смотрится! — восхитилась сестрица.

Его Величество медленно шел вдоль рядов своих подданных, и его мантия волочилась за ним, подметая пол. При его приближении женская половина приседала в глубоком реверансе, мужчины склоняли головы.

— Ну и как он сможет обратить на меня внимание или даже увидеть, если надо низко присесть и склониться. Да и народу так много, что он меня и не выделит из толпы. Ты посмотри, он не на ком не задерживает взгляд, — еще сильнее, чем перед этим, расстроилась Лори.

Мда-а. Ведь правда проплывает не глядя… Привлечь внимание… Мысли быстро скакали у меня в голове. Как я слышал, король мужик веселый, может понять некоторые чужие шутки, и сам не прочь пошутить. Правда, королевские шутки не всегда безобидны. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Так. Пошли со мной, — схватив ее за руку, я решительно двинулся на передовую.

Аккуратно, но настойчиво, протолкавшись вперед, я выставил Лори в первую линию, что бы мимо нее прошел Его Величество, а сам переместился на пару метров ближе. И как только король прошествовал мимо меня, я наступил на край волочащейся мантии и присел в реверансе. Единственно я опасался, как бы он не дернул мантию резко, а то я и рухнуть мог.

С внимательностью у Величества оказалось в порядке, после небольшого натяжения он притормозил и обернулся ко мне, удивленно приподняв брови. В этот момент Лори, стоящая прямо перед ним, мило улыбнувшись и присев в глубоком реверансе, произнесла:

— Прошу ее простить, Ваше Величество. Она совершенно случайно.

Бросив на нее короткий взгляд, он снова посмотрел на меня. Блин. Я тут стараюсь, а он на Лори не смотрит. Постояв секунд пять и видя, что я не слазю с мантии, он ее слегка подергал. При этом заинтересованно и в тоже время с улыбкой разглядывая меня. Похоже, маленькое отклонение от скучной рутины развлекало его. Тудыть твою! Да не на меня же смотреть надо!

— Абсолютно случайно. Я эту тряпку в упор не вижу, — мстительно сообщил я, и убрал ногу.

На лице короля сменилось несколько выражений, но он так ничего и не сказал. Медленно развернувшись и, снова лишь скользнув взглядом по Лори, Его Величество собрался маршировать дальше. Рассердившись на столь очевидное невнимание к моей сестре, я опять занес ногу над мантией, собираясь наступить.

— Абсолютно случайно? — раздался ехидный голос Величества.

Подняв глаза, я наткнулся на взгляд короля, с улыбкой смотрящего на меня. Блин! Я и не заметил, как он обернулся. Пришлось срочно заворачивать ногу из положения «наступить на мантию» в реверанс. Чуть не рухнул при этом.

— Несомненно, Ваше Величество, — попыталась еще раз привлечь его внимание Лори.

— Что-то мне ваши глазки знакомыми кажутся, — задумчиво глядя на меня, сказал король.

Меня как ветром сдуло. Я ужом проскочил между народом и спрятался за колонну. Ничего себе память! Видел меня всего один раз и то три года назад! Может, пошутил?!

В зале стояла полная тишина, и мне было хорошо слышно, как Величество тихо и восхищенно ахнул.

— Вот это скорость! Какая реакция!

— Она это может. И не только это, — раздраженно ответила Лори, и с шумом резко закрыла веер.

На хлопок почти перед носом, Его Величество тут же сконцентрировал свое внимание на неё.

— Вас что-то расстроило, милочка? — поинтересовался он у моей сестрицы.

Ей уже вожжа под хвост попала, она прекратила приседать, и громко стукнув сложенным веером по ладони, с недовольным видом бросила:

— Можно подумать вас волнует мое настроение.

И развернувшись, пошла, расталкивая стоящий на пути народ, к выходу. Выступившее в первый момент на лице короля потрясенное выражении, через несколько секунд перетекло в заинтересованное. И не удивительно. Лори из нас самая симпатичная и фигуристая. Да и как изящная девушка расталкивает народ со своего пути, тоже редкое зрелище. Но, как говорится, служба есть служба, и Его Величество помаршировал дальше.

Я же перехватил Лори на полдороге до выхода и постарался происшедшее подать так, чтоб она сама пришла к выводу, что мы своего добились, внимание привлекли. Это оказалось несложно. Человек, желающий во что-то верить, очень легко дает себя убедить.

Как только начались танцы, мы двинулись к своим. Чтобы сестрички не скучали, и показать их обществу, дядюшка и Арни танцевали с ними по очереди. Постепенно их стали приглашать и другие мужчины. Даже меня пару раз пригласили на танец, что мне совершенно не понравилось. Для себя я решил выполнять роль охраны сестричек, и, поэтому, старался от них далеко не отходить. Мало ли какие хамы или пьяные пристанут. Я же могу себе позволить многое, а для мужчины будет потерей чести любой наезд на меня, юную и так сказать невинную девушку, почти ребенка.

Спустя несколько часов все сестры танцевали почти без перерыва. Мне же приходилось наблюдать за ними и внимательно следить, чтоб вовремя спрятаться за спинами, если кто-то надумает меня пригласить. Вся это катавасия надоела и утомила меня до невозможности. Ноги совершенно отваливались, болели спина и шея. От громкой музыки трещала голова. Мне было плохо до разноцветных бликов в глазах. Ни одного кресла, ни лавок, хоть на пол ложись. Решив найти, во что бы то ни стало место, где можно снять эти чудовищные колодки и хоть немного отдохнуть, я вышел в ближайшую дверь.

Оглядевшись, я заметил раскинувшийся парк, слабо освещенный газовыми фонарями и… о счастье!.. на границе видимости стояла совершенно пустая скамейка!!! Не обращая внимание на подгибающиеся ноги, я рванул к моей мечте. Сбросив туфли, я повалился на скамейку. Резко стрельнуло в пояснице и шее, даже в глазах потемнело, и из горла вырвался невольный стон. Эти женщины просто мазохистки! Так издеваться над собой. О-о-х!!! Вдруг рядом что-то резко шумнуло, перед глазами мелькнуло светлое пятно, и кто-то мужским голосом воскликнул:

— Сударыня! Что с вами! Вам плохо!

От неожиданности я подскочил и ударился лбом обо что-то жесткое. От удара в голове зачирикали птички, и перед глазами замелькал рой разноцветных мух.

— Какого… пошел… чтоб тебе… — зашипел я и попытался отскочить в сторону. Но, вскакивая, наступил на платье и как следствие, мое тело, помахивая аки птичка руками, на бреющем полете рвануло к земле. Этот… козел… поймал меня почти у самой земли, но при этом бляха, висевшая на его груди, на толстой цепи, врезала мне по голове. Ну, тут уж я и выдал характеристику на его умственные способности…

От неожиданности или обалдения он меня выпустил из рук и я неэстетично рухнул на землю. Из меня с удвоенной силой понеслись определительные способы зачатия этого м… и его предполагаемая ориентация. В процессе вставания, поскольку мое сознание было отвлечено на этого козла, то я ес-с-сно снова наступил на край платья и опять начал падать. Этот тип попытался поймать меня на подлете и случайно ухватился за грудь. От неожиданности он отдернул руки. Чисто рефлекторно, видно не желая падать снова, мои руки ухватились за рукав этого психа. Послышался громкий треск.

В попытке удержаться, я судорожно попытался перехватить что-то более надежное и схватился одной рукой за его нашейную цепь, другой за ворот рубашки. Рывок. Треск разрываемой рубашки. Падаю. Удар. Сверху свалился это придурок и выбил из меня весь воздух. Лежим мы этаким изящным крестиком. Сдавленно шиплю все, что я думаю на тему этих балов, танцев, туфлей и всяких козлов, бегающих где не надо. А этот лежит себе и не шевелится, заслушался что ли. Вдруг рядом кто-то спросил:

— Что здесь происходит?

Идиот, что лежал на мне, резко попытался встать на четвереньки, но что-то пошло не так и он снова рухнул на меня. Я взвыл дурным голосом и при следующей его попытке резко подтянул ноги, уперся в его живот и столкнул его с себя. Судя по воплям — в кусты.

— Что вы делаете? — в голосе спрашивающего любопытства было больше чем беспокойства.

— Что делаем, что делаем, — пробурчал недовольно я, поднимаясь,

— Любовью занимаемся, а то не видно, что ли?

— Что-о-о! — То ли выдохнул, то ли выкрикнул вновь подошедший, и, глядя то на меня, то на того придурка в кустах, начал ржать. Именно не смеяться, а ржать как лошадь. Тут уж меня совсем злость разобрала:

— Сейчас и с тобой любовью займемся, — прошипел я, и, подняв рядом лежащую туфлю, запустил ее в ржущего парня. Ну надо же! Попал прямо в лоб. Закричав, этот «конь» рухнул на землю. Послышался шум и топот ног. Решив не дожидаться неприятностей, схватив вторую туфлю, я рванул в кусты. На пространство перед лавочкой выскочил стражник, какой то расфуфыренный мужик и… король?! Ох…

— Что здесь происходит? Принц?.. Герцог?.. В каком вы виде? На вас что, было покушение?.. — Вопросы из короля неслись без перерыва.

Туфлей стукнутый встал и окинул взором прибывших. Задержав взгляд на том, кто выбирался из кустов, начал ржать снова. Мда-а… Веселый парень.

— Нет… Ваше Величество… ха-а-ха… все в порядке… ха-ха… никаких покушений… мы это… того… ха-а-ха-ха…

— Что вы здесь делаете в таком виде? — Грозно спросил стоящий рядом с королем мужик.

Вылезший из кустов парень, до этого тихонько подхихикивающий, не выдержал и присоединился к ржанию ударенного туфлей.

— Мы… ха-ха… занимаемся… любовью… хи-хи — простонал ударенный, и гогот с новой силой разнесся по парку. Попадав на землю, парни уже просто рыдали от смеха, склонившись друг к другу. На шум стали подходить люди. Приказав, перекошенному от сдерживаемого смеха, стражнику не подпускать никого близко, король сел на лавочку и стал ждать пока парни отсмеются. Мужик, пришедший с королем, молча стоял рядом. Минут через десять смех начал понемногу спадать и опять прозвучало требование объяснить ситуацию. Начал рассказ, время от времени срываясь на смех, падавший на меня, оказавшийся принцем:

— Устав от танцев, я вышел на крыльцо, ведущее в парк. В это время закончился танец, и музыка замолчала. Наслаждаясь короткой тишиной, я вдруг услышал стон, доносящийся из парка. Осмотревшись, увидел невдалеке еле заметную в слабом свете фонаря лавочку и женский силуэт на ней. Подбежав, наклонился над лежавшей, оказавшейся очень молоденькой, симпатичной девушкой, и поинтересовался, что случилось. Резко подскочив, возможно от неожиданности, она врезала мне по лбу головой… Мы отшатнулись друг от друга. Затем она вскочила и почему-то стала падать. Я попытался ее подхватить, но вдруг до меня дошло, что она говорит… и от неожиданности я ее уронил… ее речь стала еще более… м… э… более замысловатой. Затем, почти поднявшись с земли, девушка опять стала почему-то падать. Пытаясь не допустить еще одно падение, мне пришлось снова ее ловить и хи-хи… совершенно случайно… нечаянно… ухватил за грудь… — В этом месте ударенный туфлей снова стал ржать, даже король с мужиком тихонько пофыркивали, пытаясь сдержать смех.

— …в замешательстве я отдернул руки… — король с мужиком засмеялись, уже не сдерживаясь.

— …пытаясь удержаться, девушка схватилась за рукав, он начал отрываться и в отчаянном рывке, почти упав, она ухватила меня за цепь, при этом резко дернув… ну… ха-ха… потеряв равновесие, я рухнул на нее сверху… — тут уж ржали все, и даже из-за кустов доносился смех. Вероятно стражники.

— Тут появился Рик и спросил, чем мы тут занимаемся… ха… ха… Девушка, сбросив меня в кусты, ответила что мол… любовью. Ну, Рик давай ржать… Она говорит ха-ха… сейчас и с тобой любовью займемся… ха-ха… И бросила туфлей ему прямо в лоб… ох. ха-ха…

Минут десять в парке стояло мощное ржание. Судя по мощности, подслушивающих и приглядывающих за королевской семьей ох как много. Немного успокоившись, король похлопал принца по плечу и сказал:

— Ну, спасибо, сынок. Давно я так не смеялся… Любвеобильный ты мой, — и снова все засмеялись.

— А не расскажешь ли, мой друг, что она такого говорила, что вогнала тебя в ступор? — спросил уже Рик. Все заинтересованно посмотрели на принца.

Посмотрев сердито на друга, принц в смущении замычал:

— М-м-м… э… что-то близкое к тому, что… говорят стражники друг другу, когда… один наступит другому… на ногу.

— Хм… крута, крута. Любопытно, а почему она падала, больная что ли?!

— Позвольте предположить, Ваше Величество, — прокашлявшись, произнес мужчина, все время разговора находившийся рядом.

— Судя по маленькому, почти детскому размеру туфли, приложенной в качестве любви к Рику, — он показал на туфельку в руках герцога

— Девушка недавно, а может и впервые, появилась на балу. С непривычки устав от танцев и каблуков, разувшись, прилегла отдохнуть на лавочку… а тут принц со своей заботой… Сняв туфли, она стала ниже на высоту каблука, соответственно и платье стало длиннее. Из-за чего, не удивительно, что при каждой попытке шагнуть, она наступала на подол своего платья.

Отсмеявшись, король отправил потрепанных любовью парней привести себя в порядок и переодеться. А сам со спутником вернулся в зал.

Пора и мне отсюда сваливать. А то уже замерз сидеть в кустах, ночь же. Да уж… Шутки лучше слушать, чем в них участвовать. А мужик-то не дурак. Как точно догадался. Советником наверняка работает. О-хо-хошеньки, ну и видок у меня. Волосы растрепаны, босиком, платье кустами порвано, грязное. Пешком придется идти, не искать же карету в таком виде. Хорошо хоть наш дом не очень далеко и сейчас темно.

Одной рукой подобрав платье, в другой, как молоток, держа туфлю, минут через сорок, злой до потери сознания, я добрался до дома. Тарабанить туфлей пришлось пару минут, что явно не добавило мне хорошего настроения. Двери открыл охранник. Служанка стояла за его спиной. Увидев меня, у них округлились глаза. Вроде бы что-то знакомое, и в то же время, такого не может быть. Я взревел:

— С-суки!!! Я тут тараба-аню!!! А они спя-я-ят!

Служанка, обогнув охранника, бросилась ко мне:

— Госпожа, что случилось?! Как вы себя чувствуете?! Может доктора позвать? Что же вы такого делали, чтоб так выглядеть?

— Любовью занималась! — рявкнул я и, оттолкнув служанку, рванул в дом.

Глава 22. Охота принца

Где-то через месяц от столь потрясающих для меня событий во дворце снова устраивался бал. Я какое-то время раздумывал, а стоит ли мне идти. Вроде бы никаких проблем возникнуть не должно. Лицо мое они толком не видели, имя я свое не говорил, платье и прическа будут другими. К тому же народа на балах всегда присутствует так много, что даже знакомого найти сложно. А у меня важное дело, сестер в свет выводить надо, да следить, чтоб хмыри всякие, бедные, да гулящие не цеплялись к ним. Так что на бал я поехал вместе со всеми.

— Послушай, Ли, тебе не кажется странным поведение Его Высочества принца Рональда и его друга герцога Риколло? — прикрыв лицо веером и слегка наклонившись, тихо обратилась ко мне Нирана.

Что бы хоть что-то, кроме спин, увидеть, пришлось подняться на балкон. Нирана пошла со мной. Отыскав глазами принца и герцога, прошелся глазами по ним снизу до верху, окинул взглядом окружающих их девушек и повернулся к сестре:

— Все вроде как всегда.

— Ну не скажи, не скажи… Я уже второй час наблюдаю, и мне кажется, они приглашают на танец только маленьких ростом. Чего это их на мелких потянуло? Ты случаем не в курсе? — ехидненько так улыбнувшись, Нирана искоса посмотрела на меня.

— Смотри косоглазие не заработай, — пробурчал я, но на всякий случай решил проверить. Понаблюдав в течении часа, озадачился. Они действительно приглашали в основном мелких.

— Слушай, а ведь ты права. Они что, сезон охоты на меня открыли? Еще что ли любови туфлей захотелось?

Сестрица рассмеялась:

— Экзотики захотелось! На остренькое потянуло!

— Кинджял в жопу… — пробурчал я. Нирана расхохоталась во всю.

— Тише ты, ненормальная. Не привлекай ко мне внимание, — я рванул к ней за спину. Кошмар какой-то. Прекратить бы ходить на балы, что б забылось. Но это не меньше года надо не появляться, если не больше. Такое сильное, мать твою, впечатление… А у меня четыре сестры замуж выдать надо, брата с паханом женить. Это же не один год может потребоваться. Так что пересидеть никак нельзя, нет времени. Не дай бог, перейдут в разряд старых дев, проблемы с замужеством только увеличатся.

Кстати!!! Лицо мое они вряд ли помнят, полумрак был. Один меня подхватить все пытался, так что не до рассмотрений морды лица, а потом, когда поперек лежал, так вообще носом в клумбу наблюдал. Второй, только клюв раскрыл, так сразу туфлей получил, так что, тоже вряд ли. Каким образом они определять собираются та это или не та?! Никого вроде не роняют и башмаком съездить по мордам не просят. Вот разве что голос!.. Надо присмотреться, что они с мелкими проделывают. Жаль сестриц привлечь нельзя, им хахалей охмурять надо, глазки там строить, умности вещать…

Вот, поди ж ты, проблема, мне на фиг не нужны женихи, а уже разыскивают. У сестриц же, хоть и красавицы они у меня, пока ничего приличного на горизонте не появилось. Прям хоть укладывай их по очереди на Той скамейке, подманивай к ней перспективных мужичков и бей туфлей в глаз. Пробле-ема…

Так… так… так… и что это Наше Высочество делает? Ага… Ага-а… по ножкам, значиться, топчемся. Неуклюженький ты наш. Ну и сволочь же ты, Твое Высочество, она ж тебе до подмышек не достает. Ты ж своими лаптями совсем девчонке ноги отдавишь.

Куда король смотрит?! О!.. На них!!! Похоже, догадался, чем эти придурки занимаются. О чем-то с советником своим переговариваются. О!.. Похоже ставки делают! Интересно на что? Найдут — не найдут, набьют морду — не набьют? В смысле парням. Хотя вряд ли кто решится.

Караул!!! Спасайся кто может!!! Задумчивая я моя!!! Пока клювом щелкал, в поле зрения дружка принца, который стукнутый, попал. Старательно делаем вид, что никуда не спешим, а просто спускаемся вниз и вальсируем по нужде, в смысле к нужнику. Ох, меня ж там просто перекроют. Так… резвенько в другую сторону, о нет!.. еще в более другую. Шустрее, еще шустрее. Сука… не отстает!..

Балы гребанные! Наро-оду-у, нормальному человеку разбежаться не возможно. Толпень, тудыть ее!

— Сударыня, позвольте пригласить вас на танец.

— Догнал с-с-сука! Чтоб тебя родимчик схватил! — чертыхнулся я про себя.

Ишь сопит, ухекался, сволочь. Меняем голос:

— Ох, ну что вы сударь! Я так устала. Да и танцевать у меня плохо получается. Несколько неуклюжая я.

— Сударыня, я буду просто счастлив танцевать с вами. Вы просто наговариваете на себя. Такая прекрасная девушка просто обязана божественно танцевать! — соловьем заливался этот козел.

О! Кажется, принц заметил наши телодвижения и гребет на огонек. Пора сваливать по любому.

— Ах, и, увы, сударь, вы ведь хромаете.

— Да?! — Удивился герцог, и глуповатое выражение проступило на его лице.

— Д-ха!! — мило улыбаясь, я со всей силы наступил ему на ногу. Взвыв, друг принца начал быстро бегать по кругу, подпрыгивая и сильно хромая.

— Вот видите, а вы не верили, — быстренько присев в реверансе, я рванул между зеваками.

Скока народу… скока народу… С-с-сука принц, на перехват пошел… Попробуем через второй этаж… Ну надо же! Эта зараза хромая, сзади таки скачет. Врешь! Не возьмешь!.. Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! А лестницы, лестницы! Кто так строит, кто так строит?!

Сил моих уже нету. Ну, как на такое безобразие король смотрит? О! Радостно так смотрит. Весело ему!!! А дулю не хочешь? Ага-а!!! Знай наших! Посиди теперь соляной скульптуркой. О! А там и не скульптура, а целая групповая композиция! Класс!..

Карау-у-ул!!! Догоня-яют и, кажется, загоняют. Окно! Распахиваю. Блин, второй же этаж. Хорошо хоть дерево близко. Заскакиваю на подоконник.

— Стой, дура, разобьешься — кричит, кажется, герцог.

— Сам придурок — выдаю я, и прыгаю на ближайшую ветку. Да уж, в бальном платье и по деревьям, то еще удовольствие, хотя и несколько раз отрепетированное, так, на всякий случай. Судя по всему и этому платью кирдык. В окне только одна рожа мелькает. Вероятно герцогская, поскольку хроменький. Принц видно к выходу рванул, внизу меня перехватывать.

Ню, ню… Повиснув обеими руками на ветке, сбрасываю туфли и осторожно нащупываю ногами ветку внизу. Одной рукой расстегиваю пояс. Отпускаю верхнюю ветку, резко приседаю, быстро обхватываю поясом нижнюю ветку и спрыгиваю. Зависаю на поясе где-то на высоте двух метров. Отпускаю один конец пояса и падаю на клумбу. Хватаю туфли и подол платья в руки и бегом к выходу. Благо мы с сестрицами сегодня два часа «прогуливались» перед балом, изучая парк и возможные пути отхода.

Карета была в условленном месте. Слава богу, хватило ума договориться о месте ожидания кареты на всякий непредвиденный, как этот, случай. Уже дома, лежа в ванной и замазывая царапины на руках и ногах, пришел к выводу, что с балами, как теперь для меня опасными, придется завязать на некоторое время. Но поскольку замужества и женитьбу не отложишь, то придется перейти на частные знакомства и салоны. Хотя, конечно, это не решение проблемы, надо бы придумать что-то более особенненькое.

Часика через три приехали сестрицы с бала. Шум и хохот стоял на весь дом. Оказывается, после моего эффектного ухода, король позвал принца с герцогом к себе. Что бы не упустить беседу короля с этими придурками, сестрицы переместились поближе.

Подойдя к королю, хмурые и молчаливые, принц с герцогом поклонились. Его Величество ехидненько так вопрошает, типа, чем это вы там занимались. Что за бег с препятствиями и выбрасывание девиц в окна? Недостойно, мол, такое поведение Наследника престола. Принц начал отнекиваться, типа; мы че, мы ниче, девица, мол, сумасшедшая, сама скакнула…

Тут король потребовал полного отчета. Выходило, что парни решили поискать на балу девицу, что им по головам настучала. Стали приглашать на танец только мелких и в процессе наступали им на ноги, предположив, что искомая, есть девушка экспрессивная, что-нибудь эдакое выдаст и охарактеризует, таким образом, себя открыв.

Девица оказалась умнее, и догадалась о том, что и зачем они делают. Увидев, что герцог на нее смотрит, она попыталась спрятаться за спинами. Когда же Риколло направился в ее сторону, девушка на хорошей скорости начала от него уходить. Догнал он ее с трудом. Начал приглашать, а она мол — неуклюжая я, да и вы хромаете- и ка-а-ак врежет каблуком по пальцам. Рик действительно захромал. Эта сумасшедшая по лестнице наверх, принц с другом на перехват с двух сторон. Она же окошко открыла, прыг на дерево и как обезьяна вниз и убежала. На этом месте король рассмеялся и выдал что-то типа — сделала она вас. Ну, принц ему на это, мол, и вас она вниманием не обошла. Король смеяться перестал, но ничего больше не сказал.

Послушал я все это и решил, что наверно и пару лет не посещать королевские балы, будет мало, что б высокое семейство обо мне забыло.

Салоны

Какая муть и нудятина — эти салоны. Бродишь как придурок от кучки к кучке, слушаешь всякую дербидень, время от времени споет кто-то и не факт что хорошо. Женская половина все больше шмотки обсуждают, да глазки почти на автомате строят. Мужики об охоте, да о политике, прям как у нас и в наши времена.

Главная проблема с этими салонами, поскольку они частные, то попасть на них можно лишь с приглашения хозяина, или прийти с кем-то приглашенным. Пришлось разыскивать и подключать все возможные и невозможные связи. Николло так же приложил руку к приглашению нас в некоторые дома. После того, как мы с сестрами в салонах спели несколько песен моего мира, нас стали приглашать более активно.

Наибольшим спросом пользовались песни из любимого мной в детстве кинофильма «Гусарская баллада», да «Вечерний звон» разложенная на голоса. Не могу гарантировать, что точно вспомнил тексты, может чего и переврал, но даже в таком виде шло на Ура. Споем несколько песен, а потом слоняемся по залу. Сестрицы к молодежным кружкам присоединяются. Основное там хи-хи, да ха-ха, улыбочки… Короче, фигня всякая.

Мне совершенно не хотелось в эту ерунду вникать. Я бы все больше о политике поговорить и послушать предпочел, чтоб быть в курсе предполагаемых крупных событиях, таких как война-мир, дружба-вражда, цены и спрос на межгосударственном и на внутреннем рынке… Но ведь не подойдешь же напрямую к группе послушать. Мужики в осадок выпадут, девушка-подросток и об охоте, ценах, бабах и политике слушает и обсуждает.

Вот и приходится делать вид, что то картину разглядываю, то скульптурки, то просто стенку. Много конечно чепухи и откровенной глупости болтают мужики, но я и полезного услышал не мало. Последнюю неделю все, даже и молодежь, обсуждают события на границе. Вроде бы получается, какой то там сосед подтягивает к границе войска и вероятно двинет на нас войной. На неделе должен собраться Совет для обсуждения создавшегося положения. Все сходятся на мнении, что на границу войска пошлют и быть войне.

Вот и сегодня я пристроился к группе активно обсуждающих данную тему, мужиков. Как обычно направил глаза на стенку, делая вид, что разглядываю там что-то, и чуть челюсть не потерял. На стене оказалась карта нашего и соседних государств, выполненная из редких пород дерева. Инкрустирована перламутром и полудрагоценными камнями, она выглядела потрясающе. Этот шедевр меня просто восхитил, и я пропустил часть беседы.

Моё внимание от карты отвлек громкий голос, доказывающий, что предполагаемая страна-агрессор даже теоретически не способна собрать такую по количеству, как говорят, армию. Береника не богатая страна, люди там практичные и не станут нападать на большего по размеру, богатству и количеству людей соседа. Наши ближайшие к их границе земли малолюдны, а значит, пропитание войскам и животным там не найти. Чтобы собрать с собой необходимое количество еды и фуража на указываемое информаторами количество солдат, им пришлось бы обобрать все население своей страны.

— Этого не может быть, потому что не может быть в принципе — таким восклицанием закончил говоривший. Вокруг него народ что-то возбужденно зашумел, и разговор плавно так перешел на другое. Глядя на карту, я размышлял над только что услышанной речью. Уж очень логичной и убедительной она выглядела. Да и сам мужчина смотрелся серьезно так, основательно.

Я попробовал найти на данной карте предполагаемого агрессора. Даже если учитывать, что патриотические чувства часто преувеличивают свою страну, то и в этом случае предполагаемый агрессор наполовину меньше нашего королевства. Четверть земель у них занята болотами и горами… А ведь и наши земли на границе с ними мало заселенные, тоже болотистые, да и до столицы далеко… далеко… Далеко!!! Срочно надо найти кого-то, с кем поделится соображениями. А кто ж меня слушать будет? Пробле-ема…

Расскажи я сестрицам, они то послушают, да толку ни какого. Надо кого-то серьезного, имеющего власть, или хотя бы входящего к таким. А такой меня вряд ли станет слушать. Видуха у меня не внушающая доверия. Чтоб привлечь внимание, надо собеседника чем-то озадачить, но не туфлей же в лоб.

О, на ловца и зверь бежит! Советник! Как вовремя! Что-то раньше я его посещающим салоны не видел. Хотя конечно, я большую часть времени слушаю, что говорят другие, делая вид, что разглядываю стены. Теперь бы мне отловить его одного и озадачить, чтоб меня выслушал. Кажется, пошел к двери. Срочно на перехват. Прикрыв лицо полупрозрачной вуалью, я рванул к нему.

— Сударь, не будете ли вы так любезны, уделить мне немного своего драгоценного внимания и выслушать информацию, могущую оказаться очень важной и достойной затраченного времени и привести к некоторому пересмотру имеющейся на сегодня версии предполагаемых событий и направить необходимые действия в наиболее выгодное русло, — я протарабанил эту фразу на одной ноте, без запятых и ударений.

Советник, симпатичный и подтянутый мужчина лет 40–45, остановившись, пару минут молчал, задумчиво разглядывая меня. Видно пытался расставить знаки препинания и ударения в услышанной фразе. То ли у него не получилось, то ли сработала мужская реакция на женщин вообще, и на мой несолидный вид в частности, он ответил:

— Прошу меня извинить, милочка, но я спешу по важному делу, — и собрался сваливать.

— Старые люди, то ли из-за своей лени, то ли глупости, то ли чтоб казаться более значимыми, часто говорят о своей занятости важными делами, — без тени улыбки, ровным голосом произнес я.

Советника чуть кондрашка не хватила. Пару раз открыв и закрыв рот, он, все же вежливо произнес:

— Я не знаю, деточка, чем могу быть вам полезен.

— Выслушать, — отчеканил я. И чтоб его совсем добить добавил, — Мудрый человек вслушивается в информацию, логично ли это, имеет ли смысл, — дурак же всматривается в говорившего — достоин ли он, чтоб я его слушал, хочу ли я его слушать. И чаще всего, информация проходит мимо дурака.

Какое-то время мужчина с нездоровым интересом рассматривал меня, может, прикидывал, как далеко и надежно послать или придушить, но все же сказал:

— Ну что ж, сударыня, ваша настойчивость достойна того, чтобы вас выслушать. Будем беседовать здесь или вы предпочитаете другое место?

— Предпочитаю другое, и к тому же уединенное, но я в данном доме впервые, поэтому, решать проблему с местом я передаю вам, — советник смотрел уже с явным интересом.

Махнув передо мной рукой, он сказал:

— Прошу вас.

— Понимаете сударь, я все равно не знаю куда идти, так что вы идете, куда надо, а я последую за вами, — ответил я.

Он насмешливо хмыкнул. Буквально через минуту мы стояли у двери. Меня удивило, как быстро он нашел подходящую комнату, даже ни у кого не спросив.

— Это дом моего друга, — ответил он на мой удивленный взгляд.

— Проходите, присаживайтесь сударыня… э…

— Графиня Ли, — ответил я и добавил на его вопросительный взгляд, — я думаю, этого будет достаточно, для темы моего рассказа. И хочу попросить вас больше внимания уделить моему рассказу, чем внешнему виду. Как это ни печально, не всем хватает мудрости прислушиваться только к тому, что говорят, невзирая на то, кто говорит.

Я начал разговор с вопросов; откуда данные о противнике, насколько достойны доверия принесшие информацию? Советник отвечал с большой неохотой, видно ни на секунду не забывая о том, что разговаривает с девушкой-подростком, или же осознавая, что проверенной информации у него нет.

Затем я передал услышанный мной разговор. Во время моего рассказа герцог задумчиво подошел к столику, налил в два бокала вино, затем, взглянув в мою сторону, взял один бокал и сел в кресло. Далее, я предложил ему ознакомиться с картой и обратить внимание на факторы, подтверждающие слова говорившего сударя.

А факты впечатляли; почти в два раза меньшая территория, четверть из которой болота и горы; слабая заселенность в районе совместной границы, как с их стороны, так и с нашей… Самое интересное среди фактов, это большая удаленность от нашей столицы. В этом месте он удивленно и насмешливо посмотрел на меня. Не давая ему времени на вопросы, я продолжил быстро говорить не останавливаясь.

— При положительном решении Совета через три- пять дней выступит войско, включая и большую часть столичного гарнизона. По дороге к ним начнут присоединяться войска из ближайших гарнизонов. Выдвижение к границе у них займет около десяти- пятнадцати дней. Через месяц, то есть когда войска будут в районе границы, погода должна испортиться и пойдут дожди, поскольку сезон дождей. Дороги станут плохо проходимыми. А значит, в случае необходимости войска не смогут быстро вернуться… — здесь я сделал небольшую паузу. Советник уже не сидел, а размеренно маршировал кругами по комнате, задумчиво почесывая подбородок.

— Вы только посмотрите, какая прекрасная возможность для перемены власти. Пока гонцы доберутся по бездорожью до войск, пока те доберутся до столицы, тут уже все присяги и перестановки будут произведены. Генералам только и останется присягнуть новой и уже законной власти, — я наконец-то перевел дух.

Герцог все так же задумчиво наяривал круги, время от времени что-то про себя бурча. Стараясь не привлечь его внимания, я выскользнул из комнаты и быстро рванул на выход. Больше я ничего сделать не могу. Если мозгов и власти у Советника хватит, то войска вряд ли сразу пойдут к границе, сначала попробуют уточнить информацию. Если же мозгов не хватит…

Беря во внимание наш беспокойный образ жизни, мы завели в качестве правила, всегда держать карету, недалеко от того места, где мы находимся в данный момент. Стараясь не привлекать внимания, я тихонько добрался до нашей кареты и улегся спать, задернув шторки.

Минут через двадцать подошли и сестры. Оказывается, после моего ухода хозяин шустренько забегал по залу, затем извинился перед гостями и с несколькими мужчинами ушел. Гости, оставшись без хозяина, то же стали расходиться.

Глава 23. Каникулы в деревне

Решив не ожидать неприятностей на одно место, мы с сестрами двинулись в свое поместье, пережидать возможные перестановки. При любом раскладе — перевороте, попытке переворота или войне, в столице оставаться опасно, а до наших окраин потрясения вряд ли докатятся. Мы же отдохнем на свежем воздухе, проведаем братьев, побродим по горам в поисках трав и минералов. Поскольку у нас теперь две аптеки, в Торнске и в столице, то и трав требуется побольше.

В столице остались только Арни и дядя Лии. Даже магистр решил не рисковать, года не те, и уехал с нами. В трактире, в помощь Жаку и для охраны, остались четверо парней и три девчонки из команды. Трактир должен был продолжать работать, поскольку приносил неплохую прибыль.

Одно плохо — она в основном шла на наши траты, так как стоимость жизни в столице была высокой. Одни наряды да украшения требовали немалых денег. К тому же, приходилось платить учителям по этикету, танцам и прочим предметам, необходимым нам для вхождения в свет. Откладывать на приданое сестрам получалось меньше, чем хотелось бы.

Отсутствовали мы дома более года, и изменения, произошедшие в имении, здорово нас порадовали.

У Рема дела обстояли отлично. Мытьё золота давало пусть небольшой, но стабильный доход. Хоть и не было найдено больших самородков, но небольшие партии золота постоянно отправляли в Торнск. Магазин по продаже трав, минералов, поделок и прочая… тоже приносил стабильный доход. Время от времени, парни из команды, оставшиеся в имении, выступали с концертами в трактире Торнска.

Рэм отнесся к своим обязанностям с полной ответственностью. Даже собрал по небольшой сумме денег сестрам на приданое. С весны по осень в имении трижды проводилась олимпиада с подарками и народными гуляньями. Народ выглядел здоровее, чище, веселее. Да и сами деревни выглядели лучше и добротнее.

Встретили нас радостно, и было решено провести внеплановую олимпиаду, благо мы подарков навезли. Три дня гуляли и каждый день по бочке вина выставляли. Всем хоть по паре кружек, но досталось. По вечерам жгли костры, пели песни, водили хороводы. Мне было так хорошо дома, что если б не долг выдать сестер замуж, я бы в столицу и не стал возвращаться.

В какой-то момент, меня посетило удивление: а где же Ирвин. Ведь до его имения несколько часов езды, пусть не в первый день, но на второй, он мог же приехать. Когда я поинтересовался у сестриц, не слышали ли они о Ирвине, они тоже обеспокоились. Рэм на наши вопросы не смог ничего толкового ответить, и старательно уходил от вопросов, а потом и вовсе сославшись на дела, сбежал.

Оставив его в покое, мы решили сами проверить — в чем проблема. На следующий день после тренировки и завтрака, никому ничего не говоря, поехали в имение тёти.

Подъехали мы с сестрами к замку Ирвина в районе обеда. Самое удивительное, на нас никто не обращал внимания. Никто не открыл ворота, никто не вышел навстречу. Стражники, находящиеся на стене, угадывались лишь по торчащим шлемам. Похоже, что они резались в карты. Ворота оказались не заперты. Во дворе присутствовала лишь парочка служанок, которые громко трепались между собой, не обращая на нас внимания. Та-ак…

Пройдясь по замку и заглянув почти во все комнаты, мы убедились, что везде отсутствует порядок и дисциплина. Осмотрев все, мы отловили пару слуг и подробно расспросили о том, что здесь происходит. Полученная информация потрясла и завела нас. В полной ярости я ввалился в комнату, где за столом и под ним расположились братец, его управляющий, старший охраны и еще несколько человек, о которых можно было догадаться лишь по сапогам, торчащим из-под стола. Сестрицы залетели следом за мной и замерли на пороге, с возмущением глядя на это безобразие.

— О, гости! Рады вас видеть. Мы тут празднуем, присоединяйтесь. Эй, кто там есть! Тащи вина, и налей гостям! — заорал управляющий и попытался встать, но тут же рухнул на лавку.

Я медленно пошел к нему. Мужик, сидящий рядом с управляющим, попытался обнять меня за талию. Тут меня как прорвало. Врезав со всей дури в глаз этому козлу, я начал обрабатывать его посохом. Братец, лежащий мордой в салате, приподнял голову, и, увидев процесс вразумления, попытался возмутиться, типа кто тут хозяин, и тоже получил в глаз. Сестры решительно включились в процесс воспитания.

К тому моменту, как мы закончили выдавать свое возмущение их плохим поведением, у Ирвина горели бланжами оба глаза, с трудом шевелилась рука и прорезалась хромота на правую ногу.

Управляющему повезло меньше всех: у него была вывихнута рука, и хромал он на обе ноги. Старшему охраны тоже немало досталось, но он умудрился извернуться и не получил серьезных повреждений.

— Если не хотите получить через несколько лет копию покойного дядюшки, я рекомендую не вмешиваться в процесс-с-с вос-с-спитания, — чуть не переходя на шипение, посоветовал я, прибежавшим на шум тетушке и Тинэе.

— Не отвлекайтесь от столь полезного дела, — крикнула нам Нинэя, и, схватив за руки мать и сестру, потащила их из комнаты.

Вытащив братца и управляющего на крыльцо, я потребовал срочно собраться всем слугам и охране во дворе. Видя перед собой наглядный пример наказания, собрались все быстро. Выглядели все совершенно расхлябанно. А ведь когда мы первый раз к тете приезжали в гости, и слуги, и охрана выглядели безупречно. Мда-а. Надо срочно вправлять народу мозги на место.

Выдал указание построиться всем слугам, невзирая на возраст и должность, в колонну по четыре. Девчонкам из команды, приказал помочь этому стаду баранов поскорее разобраться. Помогая себе посохами и ногами, девочки за пол часа всех выстроили. Выдав проникновенную речь на тему, в кого они превратились, и как низко упала их дисциплина, я уверил их, что это очень плохо. Состроив что-то наподобие улыбки, сообщил, что мы прямо сейчас начнем это безобразие исправлять.

Расставив членов моей команды вокруг выстроенных в колонну слуг и охранников, я обрадовал всех сообщением, что будут они маршировать вокруг замка, до тех пор, пока не выучат песню и не начнут шагать в ногу. Дав сигнал на старт, я добавил, что особо ленивых и непонятливых будут подгонять палками. Кивнув мне, что поняли намек, моя команда запела песню, маршируя на месте.

Легко на сердце от песни веселой.

Она скучать не дает никогда.

И любят песню деревни и села,

И любят песню большие города…

Нам песня строить и жить помогает,

Она как друг, и зовёт, и ведёт,

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и ни где не пропадет…

Когда все в колонне присоединились к маршу, мои девчонки двинулись со двора вокруг замка.

Проследив за колонной, я повернулся к братцу и его собутыльникам. Чтобы с ними можно было говорить, их необходимо было привести в чувство. Пришлось послать трех здоровых мужиков окунать развесёлую компанию в бочки до полного просветления.

Фыркая и отплевываясь от воды, они пытались вырваться и сбежать. Но мужики держали их крепко. Через пять маканий Ирвин и его собутыльники, выпучив глаза, рефлекторно начали изображать лягушачий стиль плавания.

Разглядев на лицах пробуждающийся мыслительный процесс, послал их с Нираной и Нинэей по бокам, чтоб не сбежали, во главу марширующей колонны.

Я же расположился на высоком крыльце и наблюдал за тем, как маршировала с песней колонна ленивых слуг во главе с моим братцем. Через какое-то время ко мне присоединились сёстры, убедившись, что Ирвин добросовестно шагает со всеми.

Часа через четыре от начала марша, в распахнутые ворота въехали три всадника. Спрыгнув на землю один из них начал громко орать, однако за пением его было плохо слышно. В это время колонна проходила мимо ворот, и я дал сигнал заткнуться. Присмотревшись к оравшему мужику, я узнал отца. А орал он, оказывается, выказывая свое возмущение нашим поведением. Что-то вроде того, какое мы имеем право здесь командовать, бить своего брата, и позорить его перед подданными. Мол, Ирвин — старший брат, и вообще пьет он не так уж и много…

На последних словах отца меня переклинило. Так он, оказывается, знал, что Ирвин пить начал и ничего не сделал, чтобы этого не допустить?! В три прыжка я долетел до отца. Увидев перед собой мое лицо с красными от ярости глазами, и почувствовав острие посоха, упирающееся ему в грудь, он испугано замолчал.

— Та-ак ты зна-ал-л, что он пьет, и ничего не сде-елал-л?! — заорал я, с трудом удерживаясь, чтоб не навешать и папаше, как братцу.

— Э-э… м-м…, Ли, доченька… он же твой брат и мой сын — заблеял перепуганный отец, стараясь незаметно отступить назад.

— Вспомнил, наконец, что детей имеешь?! Но ты еще забыл упомянуть, что ты, как отец, обязан следить за тем, чтобы дети не позорили родовое имя. Напиваясь, как свинья, не следя за порядком и слугами, не заботясь о своей жене и ее матери, Ирвин позорит не только себя, но и всю семью. А ведь он давал клятву! Ты, зная о его поведении, ничего не сделал, чтобы это изменить?! — оскалив зубы, орал я, медленно надвигаясь на отца.

Тот, втянув голову в плечи, и хлопая глазами, молча отступал назад. В этот момент между мной и отцом возникла тетя Оливия.

— Девочка моя, не надо бить своего отца. Он конечно в чем-то виноват, но я тебя прошу, не сердись на него, он хороший, — поспешно затараторила тётушка.

Я с трудом сконцентрировал свое внимание на ней. Пару минут я пытался понять, что она говорит. Поведение братца до такой степени возмутило меня, что я никак не мог успокоиться. Столько сил, времени и здоровья было затрачено нами на то, чтоб он женился на Тинэе. Я ведь надеялся, что он поможет собрать некоторую сумму на приданое сестрам. Если всё оставить как есть, тут не только приданное не появится, но и богатое имение придет в упадок.

Какое-то время я рассматривал тётю. Она смутилась, даже волосы пригладила и потупила взгляд.

— Тётушка?! Не поняла? А почему вы всё ещё не замужем за моим отцом? — возмущенно воскликнул я.

От такого поворота сюжета тетя Оливия и отец синхронно вздрогнули, раскрыли рты и округлили глаза. Несколько раз попытавшись что-то сказать, тётушка спряталась за спину моего папаши. Мой сердитый взгляд уперся в отца. Судорожно сглотнув, он отступил назад, чуть не наступив тете на платье.

— Ты что, за полтора года не нашёл времени сделать тёте предложение?! — рявкнул я на папика.

Он замотал головой. Не понятно было, о чём это он машет.

— Немедленно привести священника! Мы сейчас женить отца будем, — заорал я, обращаясь к своим парням.

Род с Тарэном рванули в дом. Папик и тетя усиленно замахали головами, пытаясь что-то сказать.

— Вы что, про-отив?! — рыкнул я в их сторону.

— Н-н-е-ет… — проблеяли они хором.

— Ну, раз не против, то сейчас и поженим! — и, обернувшись к двери, рявкнул — Где священник?!

В это время мои парни вынесли кого-то напоминающего священника, мятого и пьяного в дым. Мы помокали его, как и братца, головой в бочку, От этой процедуры его взгляд стал более осмысленным.

— Надо провести обряд бракосочетания. Сможешь? — глядя на то, как он собирает глаза в кучку, мне было сомнительно, что он понял, о чём его спросили.

— Нет проблем, — пьяно икнул священник и, порывшись в карманах своей мантии, достал какую-то книжку.

Да, уж… Вот какое уважение может быть к такому служителю культа, да и к культу вообще? Но такие вопросы редко возникают в головах людей. А ведь религия и власть, требуют не только веры, но и понимания во что веришь, и чему подчиняешься. И что не маловажно, надо уметь отделять идею от исполнителя, который в состоянии так перекрутить суть всего…

Но делать нечего… Будем пользовать, что есть.

— Начинай! — рыкнул я в ухо священнику.

Тот, еще раз икнув, раскрыл книгу и гнусаво что-то заныл, поддерживаемый с двух сторон парнями, чтоб не рухнул раньше времени. Папик и тетушка порывались что-то сказать, но как только священник затянул свой речитатив, благополучно заткнулись. Видно и они привыкли смотреть в рот пастухам народным.

Перед воротами стояла колонна слуг, и они внимательно прислушивались к нашему разговору. Обратив на них внимание, я махнул девчонкам перегнать эту толпу во двор. Стараясь не шуметь, народ просочился вовнутрь. Команда постаралась не дать развалиться строю и, помогая себе посохами, выстроила всех вдоль высокого крыльца, на котором проходило венчание.

— Если закончишь процедуру побыстрее, дам три бутылки лучшего в этом замке вина, — не выдержав долгого стояния, и выслушивания невнятного блеянья, тихо прошептал я попу.

Тот меня услышал и на минутку заткнулся. Посмотрев на меня и пожевав губами, запустил свое завывание с утроенной скоростью. Отец и тетя посмотрели на меня с укоризной. Я же сделал вид, что ничего не заметил, и, вообще, я тут не причем. Обряд и так далек от канонического, так что чуть больше, чуть меньше, это уже не так важно.

Не так скоро, как мне хотелось, но все же быстрее чем положено, священник добрался до вопроса «согласны ли вы…». То ли брачующиеся задремали под монотонное тарахтение священника, толи только сейчас до них дошло, что происходит, и они начали это обдумывать, но на вопрос тётя с отцом не отвечали. Зная, сколько времени они уже размышляют над этим, я пригрозил им, что мы будем стоять, не сходя с этого места, до тех пор, пока они не скажут «согласны». Даже если на это уйдет несколько дней. Глянув на меня испуганно, брачующиеся хором ответили «Да» на обращение и к жениху, и к невесте.

«Объявляю вас мужем и женой» и «Поцелуйтесь дети мои» священник выдавал уже на полном автопилоте, пытаясь сползти на пол. Род и Тарэн с трудом удерживали его в вертикальном положении. Пытаясь вырваться, поп начал выкрикивать что-то невнятное. Лишь одно слово прозвучало внятно — «заупокой». От неожиданности у меня даже посох выпал из рук.

— Что-о-о?! — подхватив посох у самой земли, взвился я, и почти уткнулся носом в лицо священника.

С перепугу тот почти протрезвел, и вытянулся в струнку. Похоже, перед получением сана, он работал солдатом.

— Моли-итву запе-ева-ай!!! — во всю мощь легких, скомандовал я.

Выстроенные в колонну слуги дружно запели молитву. Все было бы хорошо, но меня что-то беспокоило. Причём, я не мог понять что именно. Сзади послышалось хихиканье. Я удивленно оглянулся. Смеялись Лори и Нирана. На мой удивленный взгляд они шепнули: «музыка», — и засмеялись уже более открыто.

И тут до меня дошло — народ пел молитву на музыку марша из «Веселых ребят». Похоже, песню они выучили основательно. Округлив глаза, я посмотрел на священника. Увидев мое вытянутое лицо, священник икнул и бодро, громким басом, присоединился к пению прихожан. Когда же я повернулся к колонне слуг, они запели мощнее, и почему-то замаршировали на месте, а потом еще и двинулись по кругу ходить, благо размер двора позволял это делать.

Посмотрев на родителей и заметив, что те вдохновенно подпевают попу, я, чтоб не заржать и не испортить праздник, забежал в дом. За мной ввалились сестрички. Минут десять мы ржали без остановки. Прекратив смеяться, сестры выразили мне свое восхищение быстро организованным обрядом. Они тоже были в курсе, как долго наш папик может собираться что-то сделать. Успокоившись, мы вышли на крыльцо. Народ выводил молитву уже по четвертому кругу.

— Ро-о-ота-а!!! На ме-есте стой! Ать! Два! — мощно проревел я.

Как ни странно, но народ понял меня и, заткнувшись, остановился.

— В честь сегодняшнего праздника бракосочетания, я объявляю всем благодарность. А сейчас, внимание! Все расходятся по своим рабочим местам и наводят порядок. Ко времени ужина в замке должна быть идеальная чистота и порядок. Кто не успеет, будет работать всю ночь. Кто плохо сделает свою работу, в дополнение к своей работе пойдет чистить подвалы и камеры заключенных. Рабочие кухни — готовят праздничный ужин. Ра-азо-ойдись!! — скомандовал я.

Предложив сестрам и родителям пройти внутрь, я поискал глазами Ирвина. Всё это время провинившаяся троица старалась не отсвечивать и спрятаться за спины других. Когда все стали расходиться, эти прохиндеи попытались улизнуть. Однако я, помня о незаконченном воспитательном моменте, послал Тарэна привести их в малую гостиную. Рода же послал отвести домой священника, крепко прижимавшего к своему животу три бутылки вина.

Когда все свои собрались, отец попытался возмутиться моим поведение и произволом.

— Отец! Мне показалось, или вы, все же, влюблены в тетю Оливию? — возмущенно воскликнула Нирана.

— Ну-у-у… М-м-м… может… Да, — мемекнул папаша.

— Мама! Разве тебе не нравится дядя Сорэйн? — тут же включилась в разговор Нинэя.

— Кхм… кхм… нравится, — на грани слышимости прокашляла тётя.

— Так какие могут быть возмущения! Лионелла сделала за вас всю подготовительную и организаторскую работу, а вы еще чем-то недовольны. Сами бы вы еще лет десять могли думать на эту тему — припечатала родителей Лори.

— Мы не против результата. Но очень уж драконовские методы… — переглянувшись с тетей Оливией, смущенно произнес папаша.

— Я здесь ни при чем. Это все наследственность виновата. Все претензии к прабабушке, — хмыкнул я, и все дружно засмеялись.

Затем был длинный и серьезный разговор с братцем и его управляющим. Мы, все вместе, долго их долбали и стыдили. Братец чуть не рыдал, прося у всех прощения и обещая в дальнейшем так себя не вести. Я конечно понимал, что Ирвин пошел весь в папика, такой же ленивый и бесхарактерный, но это не значит, что я могу позволить ему разорить столь налаженное и богатое имение.

Это богатство поддерживало и кормило не только братца, но и тетушку. Так же зависимы были наш отец и кузины, даже мы с сестрами рассчитывали получать помощь в случае тяжелой ситуации. В конце концов, послали за магистром Жаколио и в его присутствии заставили Ирвина поклясться самой страшной клятвой. В неё мы включили заботу о семье, личное участие в управление замком и полный отказ от вина.

Вскоре был готов праздничный ужин, и мы сели отмечать женитьбу отца. Во дворе были накрыты праздничные столы для слуг. Праздновали до полуночи, а затем потихоньку разбрелись спать, день все же выдался тяжелый.

Утром, мы только успели умыться, как прискакал слуга из нашего имения. На ближайшей к замку горе видели большого белого кота, который громко рычал. Народ предположил, что это кто-то из наших малышей. Я пригрозил братцу и его слугам, что если в следующий раз застану похожее безобразие и развал дисциплины, то маршировать вокруг замка они у меня будут по четыре часа целую неделю. После многообещающего предупреждения, срочно собравшись, мы всей командой рванули домой.

Максимально быстро, но так, чтоб и не загнать лошадей, добрались до замка. Встречал нас Рэм. Показав на скалу, он сообщил, что кот уже несколько часов находится там и, время от времени, громко рычит, как будто зовя куда-то.

Я быстро побежал на ближайшую к тому месту башню и, выскочив на площадку, заорал «Ки-и-ис». Кот услышал меня и зарычал в ответ, беспокойно заходив кругами на выступе скалы. У меня перед мысленным взором появилась картинка: на дне ущелья лежащий кот с пятнами крови на шкуре. Резко заткнувшись, я тут же попытался передать картинку идущих цепочкой людей. А затем, поняв, что найти раненого без помощи кота мы не сможем, представил Киса, идущего впереди отряда. Другого способа убедиться понял меня кот или нет, у меня не было, кроме как проверить проведет он нас или нет. Решившись на эксперимент, я передал картинку и рванул организовывать отряд.

Собирались мы целый час, но зато постарались всё учесть и захватить с собой как можно больше вещей. Даже палатки и еду захватили, кто знает, как долго может продлиться спасение. Яджина собрала пару рюкзаков трав и уже готовых отваров и настоек. Через час отряд из двадцати человек уже вышел в горы.

Это всё-таки был Кис, которого я узнал по небольшому пятну у носа. Кот ожидал нас недалеко у подножья горы, и как только мы вышли, сразу пошел впереди, показывая направление. Видно с раненым котом что-то серьезное, поскольку Кис даже не подошел ко мне поздороваться. Шли мы до самой темноты, останавливаясь несколько раз по пятнадцать минут: перекусить, попить воды и немного отдохнуть. Пока мы сидели, котяра тихонько порыкивал, нетерпеливо кружа неподалеку.

Уже в полной темноте, мы стали лагерем. Продвигаться дальше стало опасно для жизни. Кис, хоть и выказывал беспокойство, но, как мне кажется, понимал, что мы не можем идти ночью. Поев всухомятку и запив водой, мы улеглись спать в наскоро установленные палатки.

Как только начало светать, Кис разбудил нас мощным рыком. Спросонок и с перепугу, мы выскочили из палаток как угорелые. В руках у каждого были посохи и ножи. Как и где мы успели их захватить, я так и не понял. Придя в себя, мы, быстро перекусив и собравшись, снова двинули за Кисом. Часа через четыре мы были на месте.

На дне расселины с почти прямыми стенами, лежал раненый кот. Даже здоровому было бы сложно выбраться оттуда, а уж раненому, вообще никак. Отправил пару девчонок искать место, наиболее подходящее для размещения пострадавшего, часть народа назначил на разбивку лагеря, готовку еды и горячей воды для промывки ран, а сам занялся организацией подготовки к подъему кота.

Первым в расщелину спустили меня, затем, Яджину и рюкзак с травами и готовым лекарством. Остальные — готовили носилки и устанавливали крепления, необходимые для подъема тяжёлого кота. Судя по виду, котяра пролежал в этом ущелье дня три. Кис расположился на противоположном от нашего лагеря склоне, чтоб не мешать, но в то же время видеть все, что происходит. С момента нашего спуска, он неотрывно следил за нашими действиями, время от времени порыкивая, толи от нетерпения, толи что-то говоря раненому.

Раненный был в сознании и, тяжело дыша, напряженно следил за нами. Первым делом, мы его напоили отваром укрепляющих трав. Затем, приступили к осмотру. Несколько глубоких, но неопасных ран на боку и на лапе тут же промыли и присыпали лечебной золой из корешков. Более пристальное внимание мы собирались уделить им уже после того, как выберемся наверх. Самой серьезной проблемой оказался перелом передней лапы. Наложив предварительно шину, мы занялись приготовлением кота к поднятию наверх.

С трудом уложив его на носилки, собранные из деревянного каркаса с нашитым на него полотном, и затем, закрепив кожаными ремнями, начали подъем раненого. Пару раз мы чуть не роняли кота, зацепившись за выступы скал углом носилок. На всю процедуру вытаскивания у нас ушло больше часа. Уложив вынутые носилки на ровной поверхности, и снова напоив кота, мы попадали рядом, пытаясь прийти в себя.

Кис тут же перебрался на нашу сторону и, не обращая на нас внимания, принялся вылизывать своего соплеменника. Между собой они тихонечко перерыкивались, как будто разговаривая. Мы ещё раз напоили пострадавшего, ведь он не пил несколько дней, а это опаснее чем, если бы не ел. Основательно пообедав и отдохнув, потащили раненного на найденное девочками место.

Это оказалась небольшая почти ровная полянка с десятком деревьев и протекающим между ними ручьем. Поднеся кота к ручью, мы несколько раз окатили его из ведер водой, чтоб смыть кровь и грязь. На что он недовольно зарычал. Мы, на всякий случай, отскочили в сторону и замерли, готовые разбежаться. Осторожно наклонившись, и не обращая на нас внимания, котяра долго и с удовольствием пил воду. Затем, напившись, улегся и закрыл глаза. Я тут же дал сигнал, и мы быстро перетащили его на небольшой стожек травы, что мы уложили в углубление в скале, могущее защитить кота на время болезни от непогоды.

Уложив матечатые носилки на стожок, мы перерезали десяки ремешков, которыми пострадавший был крепко примотан к жердям для страховки при подъёме.

Но высвобождая жерди и снимая ремни, вероятно, зацепили какую-то рану, потому как кот громко зарычал. От неожиданности я замер недалеко от него. Подошёл Кис и начал снова вылизывать раненого. Когда я оглянулся, то не увидел никого из команды. У меня чуть челюсть не отвалилась, ведь я не слышал никакого шума. Куда все подевались? Внимательно осмотревшись, я не сразу заметил их. Пропажа гроздьями висела на деревьях и ни в какую не хотела слезать. Лишь через полчаса появились первые добровольцы.

Еще пару месяцев, раз в три дня, я приходил на поляну. Приносил мяса, промывал и присыпал лечебной золой раны, поил укрепляющими настоями трав. Несколько раз оставался ночевать, установив палатку рядом. Раненый котяра оказался Мявом. Просто его отличительное пятно располагалось на больной ноге, и я не сразу заметил, а соответственно не сразу узнал котёнка.

Пару раз за время моего посещения к нам приходил Мур, и мы весело проводили время. Пока один кот находился с выздоравливающим, я со вторым — бродил по окрестностям. Чес-слово, рядом с ними и на природе, просто душой отдыхал.

Совершенно не хотелось расставаться, но через пару месяцев, когда осень уже вступила полностью в свои права, мои котята показали мне картинку, что они уходят. Мы только сняли лубки с лапы, и Мяв еще немного хромал. Похоже, они решили передвинуться подальше на юг, поскольку с больной ногой Мяву будет тяжело ходить по снегу, не говоря уже про охоту. Принеся побольше мяса, мы устроили проводы, накормив их от пуза, и попрощались. А потом, долго стояли на скале, провожая взглядом троих, идущих друг за другом, уже не котят, а взрослых котов.

Глава 24. …С детства я мечтала быть первой…

Проводив котят, мы решили перезимовать в имении, и если в столице будет спокойно, то вернуться туда весной. Чтоб не терять попусту время, всей командой полностью включились в дела поместья: тренировались на полосе препятствий, ездили с крестьянами на сбор ягод, грибов, на заготовку дров к зиме. С бригадой мужиков съездили на дальние озера за рыбой. Сходили несколько раз в горы за травами, не забывая при этом высматривать признаки металлов и минералов. Даже пару раз поучаствовали в мытье золота.

Постепенно наше финансовое положение налаживалось. Однако для реализации моих планов нам требовалось что-то более серьезное и приносящее прибыль покрупнее. А то, если план с женитьбами получится реализовать, это же на кучу свадеб деньги нужны будут. Ох-хо-хох, а еще ж и приданное!!!

Я долго ломал голову над проблемой, война там или нет, а дело-то делать надо.

Частные салоны это хорошо, но времени на раскрутку мало, вечером пришли, под утро ушли. Так можно видеться годами, не заведя близких знакомств. Необходимо что-то такое, где все могли бы несколько дней вместе потусоваться. Надо, чтоб это было что-то активненькое, а не шляние из одной залы в другую и от кучки к кучке, с бокалом в руках… Что-то в виде дома отдыха, или турбазы. Точно!!! Кстати в таком месте и познакомится проще, и это дело деньги может принести неплохие.

Угу, угу… дом отдыха… турбаза… Летом многие на охотах всяких, а вот зимой холодновато. Зимой у них из развлечений в основном балы. Так что, что-то в виде лыжно-санного вполне может прокатить. Главное заранее о рекламке позаботиться. Еще с лета постепенно слушки запускать, что балы это уже скучно, и устарело…

А так же реклама активного отдыха на природе… вроде бы сейчас модно при некоторых других дворах, а на нас, мол, пальцами тычут — варвары, отдыхать не умеем… Так… Так… Уже теплее…

Думаю надо построить для начала пару домов с десятком комнат, типа гостиницы и большой гостиной с камином на каждый дом. Это чтоб не по комнатам сидели, а в гостиной кучковались. Наделать коньков, санок и лыж. Расчистить несколько лыжных и санных трасс, подготовить инструкторов, залить пару катков, построить снежную крепость.

Из крестьян создать коллектив песни и пляски, так же небольшой оркестрик. Пошить им костюмы… Это ж ткани сколько уйдет! А денег!!! Да! Репертуар надо подобрать будет. Не забыть маски понаделать и всем приезжающим выдавать, чтоб народ посвободнее себя чувствовал, но и охрану неслабую, что б не переборщили со свободой…

Более двух недель мы с сестрами почти не выходили из дома. Засели за чертежи построек и спортивного инвентаря, эскизы внутреннего убранства, одежд для ансамбля, слуг и охраны. Долго спорили над узорами для украшения домов и саней. Все должно быть необычным и не привычным, но не должно раздражать безвкусицей.

Подготовив всю документацию, прикинули приблизительно расходы и ужаснулись. На создание этого комплекса можно просадить слишком много денег, а прибыль была не гарантирована. Такой вариант нам совершенно не понравился. Нужно придумать что-то, чтоб свои деньги не просадить, и было бы на что сооружать комплекс.

Пока что единственной идеей было турне по ярмаркам с концертами. Но было сомнительно, что таким способом требуемую сумму получится собрать. Подумав, решили не сидеть сложа руки и ждать более доходную идею, а реализовывать имеющуюся. Со временем, может быть, еще какая мысль появится.

С наступлением весны, как только подсохло, мы всей командой поехали в так называемое турне. Соорудив из телег пару фургонов, и сложив туда костюмы, инструменты и декорации, мы поехали по городам. Выступали в трактирах, временами, разделившись на группы, даже в нескольких сразу. С каждым последующим городом принимали нас все лучше, и денег получалось заработать все больше. Слухи о нас начали нас опережать, поскольку путешественники потихоньку разносили о нас вести. Пару раз даже получилось уже на въезде в город получить три приглашения в разные трактиры.

В одном из городов, в конце нашего выступления к нам подошел богато одетый мужик и пригласил выступить с концертом у частного лица. Мы сначала хотели отказаться, но предложенная сумма нас впечатлила, и мы без раздумий согласились.

Как оказалось, нас пригласили в один из самых богатых и влиятельных домов, расположенных в столице, недалеко от королевского замка. Праздновался день совершеннолетия наследника этого рода. Устраивался бал-маскарад, и планировалась большая развлекательная программа. Было приглашено несколько известных бардов, в том числе пригласили и нас.

Отвалили нам о-о-очень серьезную сумму, потребовав чего-нибудь особенного, никем ранее не виданного, способное, так сказать, потрясти воображение. Была выделена отдельная сумма на костюмы и декорации. Мы придумали три мини спектакля к песням. Под песню из «31 июня» «…Жизнь без любимого…» Нара и Ник изображали что-то в стиле умирающего от аэробики лебедя, в другой постановке под песню из «Кавказкой пленницы»:

Если б я был султан, я б имел трех жен

И тройной красотой был бы окружен.

Но с другой стороны при таких делах

Столько дел и забот, ах спаси аллах…

Я с Крис и Нираной выдавали аэробику восточного стиля. Никаких танцев живота и оголений. На обтягивающие брюки и рубашку надели полупрозрачные шаровары и блузки с пышными рукавами, плюс туфли с загнутыми носками, чалма, тряпочка на лицо и много браслетов на руках и ногах. Род же, одетый в восточном стиле, изображал султана.

Третьей была песня Черного рыцаря из того же кинофильма. Рыцаря изображал я, а Нэт и Сэм моих слуг. Наш танец я постарался поставить наиболее близко к фильмовскому. Классно там ребята зажигали.

Наши постановки прошли на ура, гости были в восторге. Хозяин, нас пригласивший, также выразил удовлетворение нашей работой, и пригласил всю группу к столу. Я попытался от имени всей группы отказаться, но фокус не удался. Пришлось принять приглашение, но предупредить свою команду, чтоб поменьше ели и пили, а то очень даже могут еще попросить спеть и станцевать. А на полный желудок и будучи пьяным лучше не выеживаться. Но выпить за здоровье именинника все же пришлось.

Как я и подозревал, так и случилось. Где-то через минут сорок, гости начали кричать, чтоб артисты еще что-нибудь изобразили. Ко мне подошел хозяин, сыпанул горсть золотых и попросил изобразить что-то потрясающее. Все переместились в зал со сценой. Мои парни с инструментами расселись по периметру.

Видно я все же лишка выпил, иначе чем можно объяснить что я, напев мотив своим парням, запел песню из «31 июня», танцуя что-то подобное танцу, сопровождающему песню в фильме, в смысле с задираниями ног, и всякими там вихляниями:

…Не надо мне судьбы иной,

Взойду на трон любой ценой

В золотой короне. Мчитесь кони

Только туда, только туда, к цели не земной.

С детства я мечтала быть первой,

Обо мне узнает земля.

Буду, буду я королевой,

только дайте мне короля…

По мере того как я пел, лица у окружающих постепенно вытягивались, а сами они оскульптуривались. К концу песни зал напоминал музей восковых фигур мадам Тюссо. Даже мои парни замолкли и прекратили играть. Останавливаясь, я удивленно посмотрел на них. Они округлыми глазами смотрели мне куда-то за спину. Я оглянулся.

Ко мне приближался король в сопровождении принца и герцога Риколло. На лице короля играла ехидная улыбочка, а следующие за ним парни выглядели полными придурками. Видно хмель и фактор неожиданности сыграли со мной злую шутку, я воскликнул:

— О-о-о! Король! Каким ветром?

— Заказывали? Получите. Вот только уверены ли вы, милочка, что справитесь? — ехидно улыбаясь, проникновенно так, спросил Его Величество.

— Да как два пальца обос-с-сать… Только не кажется ли вам, Ваше Величество, что вы немного староваты для меня? — У меня кажется шок. Иначе чем объяснить, что я не затыкаюсь, а продолжаю нести ахинею, очень даже возможно, не совместимую с жизнью.

Принц и герцог сделали стойку, судя по всему, узнав меня по стилю речи, а король с трудом сдерживал смех. Скульптурная галерея из присутствующих в зале чуть не стекла воском или чем-то более резко пахнущим.

— А вот возраст, милочка, вы не заказывали. Так что получите и распишитесь, — лучась смехом, произнес Величество.

— Не, ну, как мужчина вы конечно еще очень даже ничего, и с виду симпатичный… и ва-а-аще… — проговорил я задумчиво, берясь обеими руками за голову и поворачиваясь к выходу.

— Та-ак… Пить надо меньше, меньше надо пить, — держась за голову, я сначала медленно, а затем, набирая скорость, рванул к двери.

— Куда же вы, дорогая? А как же корона? — воскликнул король.

— Подумать… и еще раз подумать на тему вреда пьянства, — взвыл я, подскакивая к двери. Сзади донесся громкий смех короля. Закрывая дверь, я мельком увидел серьезных принца и герцога, озабоченно глядящих на смеющееся Величество.

Я нёсся по коридорам, плохо соображая, куда мне бежать и что мне делать, ругая себя на разные лады. Ну и влип же, идиот, в глубо-окую задницу. Во всех мирах беспрерывно твердят о вреде пьянства. Но, как любой придурок, я учусь только на собственных ошибках. Хорошо еще сразу в тюрьму не бросили и не казнили. Видно, у короля неплохо с юмором, но кто знает, насколько неплохо и какие ожидаются последствия. Слишком много свидетелей присутствовало при этом спектакле, чтоб можно было ожидать, что все тихо-мирно, само собою утрясется. Хотя, конечно, условие работодателя мы выполнили. Я думаю, потрясением никого не обошли. А уж с воображением что начнется, ну просто безграничные возможности.

Когда мимо меня третий или четвертый раз промелькнула одна и та же скульптура, я понял, что заблудился. Пришлось притормозить и оглядеться. Да уж! Судя по всему, коридор здесь идет по кругу. Надо кого-то ловить, а то кружить я тут могу до пришествия всех святых. Отловив одного лакея, прячущегося за скульптурами, попросил провести на выход.

Поняв, что бить его бешеная дамочка не будет, этот козел, высоко задирая ноги, медленно, как цапля пошел… и пошел… Сказал бы я, куда и как он пошел… Я вокруг него чуть круги не начал нарезать. Увидев впереди и внизу главный выход, обогнул этого… этого… ну, в общем, на крейсерской скорости рванул к выходу. Все встречные прогибались и кланялись мне, как будто я уже был королевой. Быстро перебежав небольшой зал на втором этаже, шипя под нос ругательства, я начал спускаться по высокой лестнице в холл. Вдруг сзади раздался голос короля:

— Куда же вы дорогая? Мы же еще не успели ничего обсудить.

Встречные вокруг меня прогнулись и присели еще ниже. Я же, зашипев от злости, снял одну туфлю и бросил на голос. Судя по шуму наверху, попал и, по-моему, снова в герцога Риколло.

— Милочка, свадьбы еще не было, а уже такие серьезные проявления семейной жизни, — засмеялся сверху Его Величество.

Придворные вокруг чуть ковриками не простелились. Сняв вторую туфлю, в одной все равно не удобно бегать, я бросил в ту же сторону, и уже выбегая в дверь, успел увидеть, как король ловко уворачивается от нее.

Один из наших парней, дежуривший у входа с конем, махнул мне рукой, привлекая мое внимание. Прыгнув на коня, я помчался в наш трактир.

Я сидел в подвале, и вовсю страдал головной болью от выпитого и совершенного. Не знаю даже от чего больше. Ведь и пил же совсем немного, а такой ужасный результат.

С этим способом заработка придется категорически распрощаться. Ведь на первом же концерте отловят, и неизвестно, что будет наиболее вероятным после этого, свадьба или тюрьма, в зависимости от того пошутил король, говорил серьезно, или обиделся. Шансы почти равные, хотя, если учесть, что жениться я не могу по идеологическим соображениям, то за тюрьму шансов гораздо больше. Поскольку я всё же себя ощущаю больше мужчиной, чем женщиной, то выходить замуж я категорически не могу.

А ведь все так хорошо шло. Деньги потихоньку капали, популярность росла, и как следствие, доходы должны были бы увеличиться, соответственно постройка комплекса становилась бы более реальной. Сейчас же все мечты с раскруткой этого бизнеса тю-тю… и сильно падает вероятность выдать сестер за подходящих, в смысле богатеньких и молодых «благородных». Мозги в данном случае дело десятое, умелой рукой даже сдвинутые можно на место поставить, прабабка тому подтверждение. И ведь винить в случившемся, кроме себя, некого.

Приблизительно через час подошла моя команда и сестры, и рассказала о происшедшем после моего ухода:

— Ваше Величество, вы это серьезно?!. А как же я? Но вы же не можете… Ну… Вы же стары для нее? — растерянно разводя руками, твердил Его Высочество. По залу пронесся едва слышный судорожный вздох, то ли изображающие скульптуры забыли во время диалога дышать и только сейчас вспомнили, то ли впечатлились еще больше. Даже герцог застыл соляной скульптуркой, с несчастным выражением на лице.

— Хм… посмотрим, посмотрим… Ты же слышал, я же еще очень даже ничего, — задумчиво и с усмешкой проговорил король, разворачиваясь и выходя из зала. Принц и герцог Риколло с несчастным видом последовали за ним.

В зале еще минут пять-десять никто не рисковал шевелиться. Все были в глубоком шоке. Первой пришла в себя Нирана. Подскочив к музыкантам, она что-то прошептала им, и они заиграли, а она запела песню из кинофильма «Земля Санникова»:

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь.

Вечный покой сердце вряд ли обрадует,

Вечный покой для седых пирамид.

А для звезды, что сорвалась и падает

Есть только миг — ослепительный миг

Пусть этот мир в даль летит сквозь столетия

Но не всегда по дороге мне с ним

Чем дорожу, чем рискую на свете я —

Мигом одним — только мигом одним.

Счастье дано повстречать, да беду еще

Есть только миг — за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь.

В процессе её пения народ, изображающий скульптурные композиции, начал постепенно оживать, и когда сестра закончила петь, все гости в полном составе молча покинули зал.

Операция «подстава».

Как рассказали свидетели: — Фасончик то знакомый, — глядя на туфлю, сказал Его Величество.

Да-а-а… Похоже, что страшный зверь по имени собственное замужество, с большой вероятностью, навис надо мной. И, что более ужасно, так это вероятный процесс деления меня между ведущими лицами королевства. И не факт, что именно я переживу данное мероприятие. А жизнь была так прекра-асна… Где же выход, где же выход? — я метался по комнате кругами. Мысли отказывались посещать мою голову.

И тут в голове как будто повернули выключатель: ведь никто из них не видел четко мое лицо, ведь сегодня лицо скрывала маска, а на последнем балу на мне была вуаль. А сквозь нее лицо видится как в тумане и две физиономии, хоть немного похожих друг на друга, можно легко спутать. Может, стоит попробовать выдать перед каждым из них под видом меня сестер? Лори подсунуть королю, возраст ей не помеха, а король — мужик симпатичный, подтянутый и знатный, как она и мечтала. Нирану — принцу, она ближе ко мне по характеру, а он слишком близко со мной общался. Лию можно попробовать подсунуть герцогу, правда, она менее всего похожа на меня. Но все же, почему бы не попробовать. Доля риска, конечно, присутствует, и не малая. Если девочки не будут утверждать, что они — это я, то в случае разоблачения, их нельзя будет обвинить в обмане. А самообман- это личное дело каждого. Теперь осталось только придумать сам процесс подстановки.

Для начала нам следовало срочно уехать в наше имение. Мы, конечно, наследили знатно, и Тайной полиции короля не составит большого труда выйти на нас. Но это в том случае, если кому-то захочется выходить на наш след. Тогда мы будем иметь фору во времени на анализ ситуации и подготовку. В противном случае, все останется почти как было, а мы просто отдохнем дома на свежем воздухе и потренируемся.

Послали курьера к сэру Жаку с уведомлением о нашем отъезде и указаниями, что говорить, если о нас будут спрашивать, оставили троих парней, для слежки за замком и некоторыми конкретными лицами, и через два часа мы уже выезжали из города. В дороге мне пришла одна интересная мысль, и я отправил Нэта назад в столицу со списком необходимых покупок, отсыпав горсть золотых, полученных за эту злополучную песню.

Доехали мы до поместья без приключений, только в Торнске останавливались на день сделать некоторые покупки. В подвластных деревнях объявили о предстоящей олимпиаде, которая начнется, как только призы, закупаемые в столице, прибудут в поместье. Планировалось это где-то недели через две- три. По секрету всем передали, что призы будут особенные, столичные. Какой тут поднялся ажиотаж, всем хотелось получить аж из само-ой… Все свободное время селяне проводили на полосах препятствия, тренируясь.

Мы с сестрами так же усиленно занялись физическими тренировками, танцами и пением. Я настаивал на идеальном копировании друг друга во всех движениях. Четкого плана у меня еще не было, но на всякий случай все поместье тренировалось и наводило порядки. Из столицы регулярно шли донесения. В королевском замке и королевских казармах замечена подозрительная активность.

Трактир сэра Жака с раннего утра до позднего вечера был забит посетителями. Кто-то пытался застать нас в трактире, другие побольше узнать о возможной королеве, некоторые заранее подружиться. Трактирщику было дано задание от денег не отказываться, говорить о нас поменьше, наводить тень на плетень. Типа вот-вот должны прийти… планировали сегодня выступить… завтра вроде как концерт предполагается… и так до тех пор, пока спрашивающим и ожидающим не надоест.

Сразу по приезду, сестрицы потребовали от меня объяснений, что и зачем мы делаем. Приказав накрыть в малой гостиной стол с напитками и сладостями, я собрал все семейство. Выдавал я всю информацию в стиле предположений, догадок, перспектив и возможностей. Предупредив, что все может оказаться совершенно не так, и чтоб они не раскатывали губы раньше времени.

Когда я выдал свои предложения кого куда пристроить, то Лия почему-то покраснела и опустила глаза, а Лори стала выглядеть сердитой. Не понял. Они что, наоборот хотят? В этот момент Лорэйн поднялась из-за стола и позвала меня выйти по делу. Как только мы вышли за дверь, она схватила меня за руку и потащила подальше от двери. От удивления я даже не сопротивлялся. С ее слов выходило, что Арни и Лия влюблены друг в друга. И я оказывается полная дура, раз не заметила этого.

— Так в чем проблема? Почему они не поженятся? Я, как дура ищу приличного жениха для Лии, а они видишь ли… А откуда ты знаешь про то что они влюблены, и почему мне не сказали? — не обращая внимания на оскорбления сестры, удивлялся я.

— Влюбленных только сами влюбленные и не замечают. Со стороны всегда лучше видно. Почему ты не в курсе, я не понимаю. А они даже друг другу ничего не сказали. Ты же знаешь Арни. Он же повернут на благородном рождении. Я так понимаю, он считает себя недостойным Лии, — сокрушенно развела руками Лори.

— А что Лия? Сама не может признаться? — удивленно спросил я.

— Хм, Лия. Стесняется она. Да и как она может знать, нравится она ему или нет. Он же молчит. Да и неприлично девушке самой признаваться в своих чувствах! — возмущенная моей недогадливостью, воскликнула Лорэйн.

Я прикинул, что искать Лиянитте достойного жениха, после событий происшедших в их семье, может оказаться большой проблемой. А если Арни… Хм. Дядя Лии будет только рад. А то он всё переживает, что племянница после всего случившегося, ничего приличного себе не найдет, что её возьмет только из-за корысти какой-то проходимец. А тут по любви, да еще такой честный и ответственный парень… Осталось лишь придумать, как уломать Арни. Этот идиотизм, на тему незаконного рождения, был слишком большой больной мозолью для него.

Сестра, поняв, что я вник в ситуацию, пошла обратно в малую гостиную. Я в задумчивости поплелся за ней. Быстренько свернув разъяснения, мы с Лори перевели разговор в другое русло, а затем занялись разучиванием новой песни.

После некоторых размышлений мне пришла мысль послать Лию и Арни вместе по каким-то делам на две, а то и на три недели, только вдвоем и с охраной. Пока будут ездить, сами в себе разберутся, да и привыкнут друг к другу. Потом только поставить их перед фактом женитьбы, и не пикнут. Вот дождёмся Арни с поездки по решению его каких-то там собственных дел, дадим пару дней на отдых, и можно посылать. Осталось только дело придумать.

Пока ожидали, чем нам обернется моя глупая выходка, мы не только тренировались и проходили полосу препятствий, но и играли в футбол. Этой игре я научил и команду, и деревенских ещё прошлым летом. Рассказав про эту игру, я подал ее как описанную в книге о путешествиях, народ тут же предложил и нам поиграть. Когда я указал на проблему с мячом, меня убедили, что это решаемо.

Мяч мы сделали из смолы редкого дерева, напоминающей каучук. Он оказался не столь прыгуч как мячи нашего мира, но вполне можно играть. Два дня было потрачено на поиски этих деревьев, но результат того стоил.

Попытка ввести точные правила игры, принятые в настоящем футболе, провалилась. Ведь сама по себе игра требует плотного взаимодействия команды между собой, а так же четкое понимание своего места и действий. А это нарабатывается годами. Из-за чего, до нашего футбола крестьянским парням было далеко, но, тем не менее, игра всем очень понравилась. Хоть и бегали по полю эдаким своеобразным стадом, но азарт, смех и веселье царили среди игроков. При малейшей грубости нарушители выводились с поля и заменялись на желающих играть, которых всегда было много. Такая политика помогала не доводить дело до драк, как это случалось в первых наших играх.

Ни игры, ни тренировки не отвлекали меня от размышлений о возможных вариантах нашего будущего. Если предположить, что король все же поедет к нам, то и его последующие действия тоже можно угадать с большой долей вероятности. Одним из вариантов развития событий может оказаться предложение замужества, что меня совершенно не устраивало. Однако же прямо отказать я не мог, опасался последствий, могущих задеть мою семью. Власть есть власть, и облеченные ею, даже имея чувство юмора, могут отреагировать без всякого юмора на отказ. Если король все же припрётся, необходимо было не дать ему сразу сделать предложение. Это значит надо его чем-то занять, отвлечь… Отвлечь?!. Отвлечь!!!

Мне пришла одна интересная идея. Она не совсем еще оформилась, но общие наметки этой мысли давали шанс переключить внимание Его Величество от меня на какое-то время.

Собрав несколько больших зеркал в одной из комнат и запретив мужскому населению заходить туда, я решил заняться обучением сестер и девчонок из команды. Когда мы в подготовленной комнате собрались, я вкратце рассказал чему и зачем хочу учить, а затем начал показывать. Поднялся ТАКО-О-ОЙ возмущенный крик, что я думал, они разорвут меня на части. Пришлось подробно объяснять, почему и зачем это мне нужно.

А обучал я их принимать сексуально-соблазнительные позы. Само собою, личного опыта в таком деле у меня не было, и вся надежда была на то, что вспомню из фильмов. В последние годы моей жизни в том мире выкрутасы полуголых баб включались почти в любую телепередачу, ну разве что кроме «спокойной ночи малыши», и то я не уверен. Так что, общую схему выгибаний вспомнить удалось, однако воспроизвести получилось далеко не сразу.

Пару дней мне пришлось выкручиваться и выгибаться перед зеркалами самому, стараясь согласовать воспоминания с тем, что я делал. Девчонки ржали как сумасшедшие, катаясь по коврам и держась за животы. Привлеченные их смехом, к нам несколько раз пытались пробиться наши парни, но мы пресекали подобные поползновения.

Решив, что у меня получается вроде бы как, похоже, в смысле соблазнительно выглядит, я начал заставлять и девчонок повторять мои движения. По началу они жутко стеснялись и краснели, но уже через пару недель выгибались, как профессиональные голилвудские проститутки.

Я был не в восторге от своей идеи, и мне вся эта канитель не очень нравилась, но что оставалось делать? Как говорится, захочешь жить — и не так извернешься.

Прикинул, что в данном мире такие техники соблазнения вряд ли распространены даже при встречах один на один, а уж на людях… хм… реакция окружающих нам может не понравиться. Из-за этого результат наших действий просчитать было сложно, требовались репетиции. Для большей безопасности стоило начать тренироваться на знакомых. Это все я и изложил девчонкам. Все дружно согласились с моими аргументами, и мы занялись обсуждением кандидатов для проверки реакции на наши действия.

В это время к нам, не постучав, ввалился Рэм. А мы ведь предупреждали не заходить! Ну что ж, сам виноват. Я подмигнул Кристе, и указал глазами на братца, не сестрам же проверять его реакцию. Моментально сообразив, она медленно по кошачьи поднялась, приподняв подбородок и томно прикрыв глаза, прогнулась в спине и отставила ногу в сторону. Одной рукой медленно проводя от головы по груди и до бедер, второй же рукой начала слегка приподнимать брючину на отставленной в сторону ноге.

— Ах, с-су-ударь, вы что-то хоте-ели? — с придыханием прошептала Криста.

Пройдя от двери уже шага три, Рэм резко остановился, похлопал выпученными глазами, молча развернулся и на прямых ногах двинулся в сторону двери. Похоже, куда идти он не видел, так как с громким стуком впечатался в стену рядом с дверью. Развернувшись, он снова уставился на Кристу.

Замерев, мы наблюдали шоу, с трудом сдерживая смех. Я показал кулак девчонкам, чтоб не испортили репетицию. Криста плавно повела плечами, прогибаясь в другую сторону, и провела кончиками пальцев от шеи до груди. Как кролик перед удавом, Рэм, с отпавшей челюстью и круглыми глазами, медленно сделал три шага к ней, замер на пару минут, затем опять развернулся, пытаясь уйти, и снова врезался в стенку.

Мы не выдержали и приглушенно засмеялись. Повернув голову, братец какое-то время смотрел на нас отсутствующим взглядом. Затем в глазах стала проступать некоторая осмысленность, и он жутко покраснел. Мы продолжали смеяться, прикрывая рот руками, с трудом сдерживаясь, чтоб не заржать во весь голос и совсем уж не обидеть братца. Бросив странный взгляд на Кристу, Рэм выскочил за дверь.

Мы еще минут пятнадцать смеялись, вспоминая лицо и действия брата. Успокоившись, поздравили друг друга и даже решили проверить реакцию у других парней, но тут мне пришла мысль, подождать и посмотреть, что Рэм дальше будет делать.

Наблюдения мне совершенно не понравились. Где бы не появилась Криста, тут же возникал и Рэм. Глядя горящими глазами, он ходил за ней повсюду. Один раз даже в женский туалет зашел. Девчонки, бывшие внутри, чуть ли не ногами вытолкали его оттуда.

Меня немного удивило, что трехминутная демонстрация ТАК мощно подействовала. Как оказалось, Криста, на следующий день после шоу, еще раз повыгибалась перед Ремануэлем, встретив того в коридоре. Ей, видишь ли, понравилась его реакция. Выматюкав ее, я предупредил всех девчонок, что подобные фокусы без моего указания лучше не делать, если они не хотят, чтоб их трахнули там же, где они начнут свои демонстрации.

Подумав, я разрешил использовать этот набор телодвижений, только если они по настоящему жаждут перепихнуться с конкретным мужиком, или выйти за него замуж. Но замужество, после таких выгибонов, я не гарантировал. Вполне может оказаться, что такая раскованность не входит в список качеств идеальной жены для мужчины, которого они соберутся охмурить.

Криста же теперь повсюду ходила почти строевым шагом, боясь вильнуть задницей, и только в сопровождении кого-то из нас. Даже ночью в туалет приходилось провожать ее, поскольку, стоило ей выйти, как тут же появлялся Рэм, и маршировал следом. Откуда он появлялся, было не понятно, спал он, что ли в коридоре?!

Посмотрев на мучения братца и Кристы, я пришел к выводу, что Рэма необходимо срочно отлавливать и проводить вправление мозгов. Что при первой же возможности и осуществил. Поначалу он категорически отрицал всё подряд, даже не слушая, о чем я говорю. После десяти минут моих попыток объясниться, брат вдруг попросил у меня руки Кристы.

У меня чуть челюсть не отвалилась. Вот это пошутили!

Попробовал ненавязчиво напомнить, что мы планировали женить его на девушке из богатой семьи и с солидным приданным. На что Рэм, еле сдержавшись, чтоб не послать меня прямым текстом подальше, ответил, что он, конечно, уважает тётушку Оливию и Тинэю, жену Ирвина, но иметь подобную супругу не желает. Я, стараясь не довести разговор до скандала, аккуратно поинтересовался, чем же девушка, подобная Тинэе, не устраивает его.

Список оказался не маленький. Первой претензией Рэм выдал то, что разговаривать с подобными девушками не о чем, кроме как о нарядах и украшениях. Даже о хозяйстве не поговоришь, мужчины их не допускают к делам имения, а это значит, что у потенциальных невест отсутствует привычка и желание вникать в деловые бумаги. Тренировки их не привлекают, в горы таких девушек не вытянешь, не привычные они. Балы им подавай, да в гости вози, а то им скучно.

— А вот Кри-и-иста… И умная, и в деловых бумагах лучше нас разбирается, тренирована, полосу препятствий наравне пройдет, в горах не потеряется, и не захнычет… — принялся восхвалять девушку мой братец.

В итоге получалось, что она не просто девушка, а собрание положительных качеств.

Мда-а-а… Вот тебе и изогнулись… и плечиком повели…

На попытку вернуться к разговору о приданом, Рэм припечатал:

— Имение и без денег тупых невест уже выбралось из долгов, и что еще не все находки сделанные в горах запущенны в дело. А при правильной поддержке умной и работящей жены, я быстро сделаю имение богатым.

Крыть мне было нечем. Все, что он говорил, было действительно логично. Но принуждать Кристу я не хотел.

— Девушка она конечно замечательная, но заставлять её не желаю. Вот если она согласится по любви, а не по расчету, выйти за тебя, то я буду не против, — поставил условие я.

Братец с радостью ухватился за эту мысль и тут же попросил совета по процессу ухаживания.

Поскольку меня, в последнее время, все больше процесс отваживания волновал, то я смог вспомнить только дарение цветов, комплименты и пение песен под окнами любимой по ночам. В ближайшую же ночь я готов был завязать свой дурной язык в узел, и настучать себе по голове. Чем она, в смысле голова, думала, давая такой идиотский совет, ведь Криста же спит в соседней комнате?..

Не выспавшись ночью, утром мы проснулись от вопля, доносящего из коридора. Выскочив из комнат в ночнушках и с посохами в руках, мы увидели Кристу, барахтающуюся в куче сена у своей двери. Присмотревшись к стогу, я понял, что в мужском понимании и с большой натяжкой, ЭТО можно назвать очень большим букетом, хотя и не очень хочется. Глядя на него прям захотелось спеть:

Полевые цветы, полевые цветы,

Навсегда завладели вы сердцем моим…

Похоже, Рэм в темноте его собирал, в смысле ободрал все ближайшие овраги. Я так понимаю, Криста, с недосыпу после ночного концерта моего братца, умываться шла с полузакрытыми глазами. Вот и попалась. Мда-а-а. Надеюсь, мой третий совет, насчет комплиментов, будет не столь впечатляющ по воздействию на окружающих.

Приняв во внимание все эти проблемы, мы пересмотрели выученные движения, и выбрали из них менее провоцирующие, но все же привлекающие внимание. И долго заучивали более безопасный вариант, чтоб не ошибиться в процессе, и не влипнуть, как Криста.

Глава 25. Попытка извернуться или загонят — не загонят

Получив из столицы сообщение о выступлении отряда королевских гвардейцев во главе с королем, в нашем направлении, мы послали нескольких парней взять под наблюдение дорогу, ведущую от Торнска в сторону нашего имения. Они должны были рассредоточиться по тракту через равные промежутки и, увидев на горизонте отряд, мчаться в имение. Так мы могли отследить скорость продвижения, и убедится в точности направления.

Убедившись, что к нам едут гости, мы приступили к реализации своего плана. В кустах, за пару километров до нашего имения, мы подогнали телегу с восьмью бочками вина, которая, при появлении королевского отряда на горизонте, медленно поехала ему навстречу. Давая дорогу королю, телега съехала на обочину и потихоньку покатила по колдобинам. Миновав чуть больше половины колонны, Сэм нажал специальное приспособление, и заднее колесо телеги соскочило с оси, телега сильно наклонилась, и несколько верхних бочек покатилось по земле. Суетясь и завывая о том, что это лучшее вино из барских погребов, и предназначалось для отправки в столицу, к столу самого герцога, Сэм умудрился столкнуть ещё парочку бочек, да так удачно, что они покатились по склону.

Король, услыхав шум и разобравшись, что произошло, разрешил гвардейцам помочь собрать бочки. Отряд с воодушевлением бросился помогать. И вроде как, совершенно случайно, как бы само собой, из некоторых бочек повыпадали пробки. Гвардейцы с полным самопожертвованием пытались перекрыть течь. Даже кружки нашлись в телеге сбоку. Почти все бочки добрались до телеги явно не полными.

Затем солдаты начали ставить на место колесо. Сэм, изображая радость, бурно благодарил защитников и помощников, и щедро наливал всем подходившим. Поскольку винцо было со спиртиком, да без закуси, да немного сонничка, то к концу установки колеса все солдаты с трудом стояли на ногах и почти засыпали.

К моменту, когда до короля, и нескольких его приближенных, отдыхавших в тенечке, дошло, что происходит что-то совсем уж странное, весь отряд был в стельку пьян. Пройдясь туда сюда по дороге, Его Величество в задумчивости окинул взглядом несколько человек, оставшихся трезвыми.

В этот момент я ударил волной запутывания мыслей, затем, еще раз на всякий случай. Все трезвые замерли, в нерешительности крутя головами. Мы быстро подлетели к бочкам с вином, набрали полные кружки и, подбежав к трезвым, но очумелым, быстро напоили их. Вино и вправду было хорошее. Мы же знали кому посылаем.

Через час, все из королевского отряда уже спали. На всякий случай, пройдясь среди валявшихся гвардейцев, и убедившись, что бодрствующих нет, я подал сигнал действовать по плану. Часть народа бросилась устанавливать походные палатки, сложенные на повозке, которая ехала за гвардейцами, другие занялись растаскиванием спящих гвардейцев по палаткам и разгрузкой дров для костров. Убедившись, что всё в порядке, мы расставили охрану вокруг лагеря и удалились готовиться к празднику в честь приезда короля, долженствующего отвлечь и увлечь Его Величество.

Утром, к пробуждению королевского отряда наши люди приготовили совсем легкий завтрак и напиток, настоянный на травах, облегчающий похмельный синдром. Также у костров поставили пару бочек с пивом для особо страждущих.

Как только Его Величество проснулся и вылез из палатки, ему с поклонами и всей любезностью подали бокалы с напитком и пивом. Посмотрев подозрительно на напитки, он с минуту молча рассматривал лагерь, а затем выпил травяной отвар. В это время, я с командой, прячущиеся до этого в ближайшем лесочке, под звуки барабанов строем помаршировали в сторону королевского лагеря. Нахлебавшиеся пива и отвара, гвардейцы поправили на себе одежду и, похватав оружие, выстроились возле хмурого короля. Судя по его виду, кому-то наша шуточка вылезет боком.

Разглядев, что подходивший отряд состоит из девчонок и к тому же безоружных, гвардейцы расслабились, а король стал заинтересованно к нам присматриваться. И чего вообще стоило напрягаться, если они всю ночь спали под нашей охраной.

Во главе нашего отряда пришлось стать мне, хотя и не хотелось лишний раз привлекать внимание короля. На просьбу к Лори занять это место, она, будучи неравнодушной к Его Величеству, ответила, что не сможет ровно разговаривать с ним, а потому отказывается.

Кто знает, может быть король заявился в наше имение познакомиться поближе, или даже просто развлечься. Однако, если все же приехал с предложением руки… Тут главное не позволить предложение произнести, ведь соглашаться я не собираюсь, а за отказ нас могут ожидать многочисленные неприятные ощущения. Поэтому было решено вызвать Наше Величество на поединок. Футбольный.

Гвардейцы — мужики здоровые, наша самая высокая девчонка до носа достает самому мелкому. По моим расчетам согласиться они должны легко, ведь мы для них были всего лишь девушки. Но в футболе не сила важна, а скорость и взаимодействие команды. С этой точки зрения, я почти не сомневался в нашей победе, тем более что мы приготовили некоторые сюрпризы.

Выстроившись в ряд, мой отряд прокричал три раза:

— Да здравствует король!

Затем я вышел вперед и зачитал вызов. Сочиняли мы его не один вечер, стараясь с одной стороны так завести короля, чтоб он ни о чем кроме игры не думал, но с другой стороны старались сказать это так, чтоб не обидеть и не рассердить. Выслушав наш вызов, Его Величество, с трудом сдерживая смех, в витиеватой форме сообщил, что вызов они принимают, но в качестве награды требуют от участниц поцелуев. Гвардейцы радостно зашумели, судя по всему, представляли, как они нас целуют.

Мы сначала побледнели, а потом позеленели. Посмотрев на девчонок, я понял, что мы имеем еще один крутой стимул, чтоб победить. Сглотнув, я с трудом выдавил из себя согласие, но тут же сообщил, что если выиграем мы, то Его Величество будет должно нам выполнение желания, при этом король и Советник должны участвовать в игре. Переглянувшись с другом, Его Величество согласился.

Расчистив место на земле, мы, рисуя и показывая, объяснили условия и правила игры. Затем, оставив им Рода для консультаций и более подробных разъяснений правил игры и на случай любых других вопросов, мы вернулись в замок.

Часа через два было объявлено начало олимпиады. Все трибуны были забиты, даже на земле и в проходах сидели люди. Королевских гвардейцев, не вошедших в футбольную команду, мы рассредоточили по трибунам. На всякий случай рассадили их небольшими группами среди жителей нашего имения, а так же гостей и родственников из имения Ирвина.

На средину поля вышли все члены нашей команды, и мы спели несколько весёлых и задорных песен, а затем было объявлено начало соревнования по прохождению полосы препятствий.

Первыми были пущены молодые парни и девушки. За последние годы олимпиады проходили регулярно, и народ не только перестал стыдиться выступать, но даже активно тренировался в свободное время, чтоб суметь выиграть приз. А в качестве призов мы выставляли такие вещи, чтоб у народа было желание их получить. Под шутки, смех и подбадривания с трибун, пятёрка за пятёркой, соревнующиеся проходили полосы препятствий. Победителям, под звуки музыки, вручались награды.

Его Величество со своей свитой, мы усадили в самом удачном для просмотра месте. Возле них мы установили столики с вином, соками и фруктами. Рядом располагались отец с тетушкой Оливией и Ирвин с Тинэей. Мы же занимались организационными вопросами, пели в честь победителей, награждали последних… В общем, носились как угорелые, стараясь, чтоб мероприятие прошло наилучшим образом. Для короля же выступаем.

Затем был общий обед. На поляне накрыли столы и установили блюда с едой, а желающие подходили и наполняли свои тарелки. Эдакий шведский стол. У себя в имении мы уже устраивали подобное, но для гвардейцев пришлось подробно объяснять и показывать. Для своих родственников и свиты короля были накрыты отдельные столы и недалеко от них тихонько играли на музыкальных инструментах и пели четверо наших ребят. Мы с сестрами, быстро перекусив, умчались организовывать следующее мероприятие.

Как только обед закончился, прозвучали трубы, и всех пригласили на футбольную игру между двумя командами — крестьянских и замковых парней. Половина замковой команды состояла из молодых стражников, а остальные были из графской личной охраны. Мы специально запустили эту игру перед нашей, чтоб команда короля лучше поняла принцип игры и разобралась, что за сражение им предстоит.

Болели все за свои команды шумно и громко. Отпускались не совсем приличные комментарии и шуточки. Орали советы и ругали неудачные действия. Гвардейцы короля быстро разобрались, что к чему, и активно тоже включились в процесс боления. Даже Его Величество не стеснялся выкрикивать свои шуточки.

По окончании игры мы провели торжественное вручение призов победителям, под музыку, песни и танцы группы, созданной специально для таких случаев.

Сразу за торжественными мероприятиями начинался наш матч с королем и его гвардией. Мы вышли на поле со своими командами. Поприветствовали друг друга, и понеслась игра.

Перед началом еще раз предупредил своих девочек не перебарщивать, если не хотят, чтоб их трахнули под ближайшим кустом. Не биться же нам с королевскими гвардейцами. Дядьки еще те.

Сразу после начала игры мои девчонки начали бегать, немного виляя задом, вытягивая губы как для поцелуя, поводя плечами и слегка приподнимая брючину. Мда-а… Наша попытка использовать легкую артиллерию, в смысле облегченный вариант томных взглядов и легких покачиваний плечами и бедрами, ощутимых успехов не принесла.

Эти сволочи, сразу после сигнала о начале игры, захватывали мяч, выстраивались в каре и пёрли, не глядя по сторонам, к воротам. Похоже, король провел крутое внушение своим гвардейцам. Прошло всего лишь около десяти минут от начала игры, а эти козлы уже успели забить нам два гола.

Я в расстройстве огляделся. Навстречу мне шел Его Величество с мячом и в окружении своих гвардейцев. Ну, блин! Прям как те рыцари в мультике «Как козаки в футбол играли». Пробиться или отвлечь не получается. Делать нечего, если не хотим проиграть, то следует переходить к тяжелым зенитным установкам. И первым сшибать надо именно короля.

Пока оббегал всех девчонок предупредить о смене приемов, нам забили еще один гол. Тудыть!!!

Все двинулись в центр поля, выстроились, каждая команда на своей стороне. Его Величество с некоторой иронией и смешком послал мне воздушный поцелуй. Я чуть фигу ему не скрутил, но вовремя опомнился и продемонстрировал один из приемов массового поражения.

Выгнувшись немного назад и слегка изогнувшись в сторону, прикрыл глаза и, плавно поводя плечами, провел растопыренными пальцами руки от шеи, по груди и по бедрам. Посмотрев в сторону короля, чуть не рухнул на землю от страха.

Его Величество и четверо гвардейцев, стоявших рядом с ним, выглядели как тяжело контуженные. Застыв статуями, они выпучили глаза и открыли рты, у одного из них даже слюнки потекли. Краем глаза заметил, что еще несколько девчонок моей команды проделывали что-то подобное. Окинул взглядом команду противника. Стопроцентное попадание и полная контузия!!!

На трибунах установилась мертвая тишина. Хм… Пройдясь взглядом по зрителям, я судорожно сглотнул. Никто из сидящих даже не шевелился. Похоже, мы несколько переборщили.

И тут судья свистнул начинать. Я рванул к мячу, и, захватив его, помчался к воротам противника. Король с четверкой бежали за мной, не обращая внимания на мяч. Пытаясь оторваться от них, я мигом добежал до вражеских ворот и легко забил гол, пока ничего не понимающий вратарь пялился на членов своей команды. И тут на трибунах ожили зрители.

Ревели от восторга гвардейцы, не включенные в команду, свистели и кричали крестьянские парни и воины охраны замков, нашего и Ирвина. Мда-а-а. Похоже все присутствующие мужики впечатлились. Ох! Не вылезло бы это нам боком.

Мяч снова в игре, и мы опять несемся к воротам противника. Уворачиваясь от объятий гвардейцев и короля, я обещал себе, что как только игра закончится, все девчонки, и я в том числе, оденем паранджу.

Девочкам, независимо от того, был ли у них мяч или нет, приходилось не легче. Не глядя по сторонам, гвардейцы из команды короля упорно преследовали своих соблазнительниц. А поле-то покидать нельзя, иначе нам засчитают проигрыш! О!!! Одну гвардеец поймал!!! Целует!!! С-с-су-уки!!! Так его! По яйцам! Блин! Пока разглядывался, чуть самого не поймали! Го-о-ол-л-л!!!

К тому времени, как мы забили четвертый гол, моя команда уже с трудом передвигала ноги. Загоняли нас эти озабоченные придурки. И в этот момент подали сигнал окончания игры. У-Р-А-А!!! Мы победили! С короля выполнение желания!!!

Мы выстроились на поле, команда напротив команды. Мужики чуть не ели нас глазами. Судья объявил нашу победу, и мы с Величеством пожали друг другу руки. Вернее, я попытался, а Его Величество нагло сгреб меня в охапку и крепенько так поцеловал. Скоти-и-ина!! И не стукнешь же его, слишком много свидетелей. Как только удалось освободиться, я сердито потребовал прекратить позорить меня перед людьми. Отпускал он неохотно.

Напоследок, я шепнул ему, что наш приз, в смысле желание, сообщу ему попозже. Понимая, что не имеет смысла просить полностью отказаться от замужества, мне казалось, что попросить отсрочку было возможно.

Поручив Тарэну отвести королевскую команду в баню, чтоб смыть грязь и усталость, мы рванули в замок, мыться и переодеваться.

Бежали мы так быстро, как если бы за нами гнались собаки. Мне кажется, не один я опасался последствий и результатов нашего матча. Добрались мы до купальни быстро и молча. Все так же не говоря ни слова, хмуро вымылись, переоделись и собрались в малой гостиной на срочный совет.

Я поведал кратко о наших проблемах, и посожалел, что нельзя вместо нас, запустить по кустам с гвардейцами, крестьянских девушек. Мои девчонки уставились на меня круглыми глазами, недоумевая, почему считаю, что это нельзя сделать. Теперь пришла пора удивляться мне. Я им напомнил их положение в имении Ирвина.

Все оказалось много проще. Перевод в местные шлюхи был неизбежен лишь в том случае, если девушку попользовали сразу несколько мужиков и это стало известно всем. А вот если скрытно, один на один, и по договоренности, то никаких проблем не возникает. Мда-а… Извращенная логика.

В итоге всех обсуждений мы, незаметно от всех, пригласили желающих развлечься девушек из нашего и Ирвина имений. Мои девчонки были из деревень, подчиненных Ирвину, и потому точно знали, кого можно звать. А на наших девушек нам указала матушка Биата.

Приодели их в наши праздничные одежды и подкрасили косметикой, которую Яджина с матушкой Биатой и Сэтом разработали в нашей лаборатории из природных компонентов. Девушек невозможно было узнать. Рассмотрев себя в зеркалах, они были в полном восторге. Можно гулять, сколько хочешь и с кем хочешь и никаких последствий, ведь никто не узнает. Мы же, одевшись в более просторную одежду и затянув волосы в простые хвосты, надеялись выглядеть на их фоне не достойными мужского внимания.

Получилось почти так, как мы и задумали. Гвардейцы и прочие представители мужского населения рванули завоевывать сердца наших ряженых красавиц. ТАКОГО внимания к себе деревенские девушки еще никогда не имели, и потому были просто счастливы. Мы же, одевшись серыми мышками, держались несколько в стороне от основной толпы.

В нашем плане оказался лишь один прокол, Его Величество все же узнал меня. Ухмыльнувшись, он стал медленно и неуклонно приближаться ко мне. Заметив его перемещения, я, стараясь не подать виду, что в курсе его маршрута, начал так же медленно перемещаться от него подальше. Таким образом мы совершили почти полный круг по поляне. Видя, что король меня настигает, я нырнул в кусты, и попытался сбежать в замок. Фокус не удался. Догнал он меня на третьей минуте нашего забега. Даже странно, ведь он же старше моего нынешнего тела. Ему же где-то около 45, а моему телу только 17 лет?!

— Куда же вы, милочка? Мы же с вами не обсудили желание, которое вы выиграли! — радостно скалясь, воскликнул король.

Схватив меня за руку и притянув к себе, Его Величество нежно обнял меня и принялся целовать. От возмущения я чуть не врезал ему про меж ног, но вовремя опомнился. За такое неуважение к королевским запчастям могут и голову снять. Возможно даже не только мне, а и всему моему семейству. Вспомнив о своих возможностях, я всадил ментальный удар про меж глаз Величества. Он замер, а я потихоньку выбрался из его объятий, судорожно размышляя, что же делать. Никаких идей в голову не лезло. Ну что ж, в крайнем случае, загоню его в кусты срать до самой ночи.

В это время из-за деревьев показалась Лорейн

— Лори! Спасай меня! Он целоваться лезет, — стараясь не сильно шуметь, в отчаянии позвал я.

— Он же тебя целует, я здесь при чем? — фыркнула обиженно она.

— Ну, сколько раз тебе надо говорить? Не нравится он мне. Стар для меня. Быстрее становись на мое место. Он приходит в себя, а в его объятиях ты. Он вряд ли сразу заметит подмену, а ты вволю нацелуешься. Если постоянно будем проделывать сей фокус, глядишь он на тебя и переключится. Ты у нас девушка видная и красивая. Я ведь рассказывала, что запутать сознание могу не более чем на десять минут. Так что пристраивайся быстрее, пока он в себя не пришел, — торопливо уговаривал я сестру.

Хмыкнув, она, с видом, будто делает мне одолжение, пристроилась в объятия короля. Я же быстро спрятался за кустами. Как я и говорил, Его Величество, придя в себя, продолжил с увлечением целоваться. Мне показалось, что на второй минуте он все же заметил что девица другая, но процедуру не прервал. Лори же наслаждалась процессом по полной программе.

Мда-а. Похоже, она и впрямь влюбилась в короля. Убедившись, что все идет как надо, я побрел по тропинке, подальше от озабоченного Величества. Тут же вспомнилось, как король лез целоваться. Меня снова охватила злость. Хотелось просто рвать и метать. Я начал плеваться и тереть губы.

— Ко-озе-ел озабоченный!! Пристал как банный лист, — зашипел я в раздражении.

— Вас кто-то обидел, Сударыня? На кого это вы ругаетесь? — улыбающийся Советник вышел из-за куста.

Вздрогнув от неожиданности, я чуть не обозвал его тем же. Вовремя остановился. И что теперь ему отвечать? Не признаваться же, что короля козлом назвал? Может оказаться, что королевская благосклонность не распространяется столь далеко. Пока я пытался найти подходящий ответ, герцог молча и с улыбкой разглядывал меня. Покопавшись в своих ощущениях, мне пришлось признать, что в моем состоянии лучше молчать, а то ляпну что-то вредное для личного здоровья, и вместо короля, с топором целоваться придется. За размышлениями я и не заметил, как медленно пошел по дорожке.

— Можете не отвечать на этот вопрос. Я вас искал по другому поводу. Как мне кажется, вы догадываетесь, зачем мы здесь. Мне бы хотелось услышать от вас, что вы на эту тему думаете, — с серьезным видом обратился ко мне герцог, идя рядом со мной.

— Ну-у-у. Не зна-а-аю-ю… — затянул я, пытаясь предположить, чем мне может грозить отказ выходить замуж за короля, высказанный в категорической форме.

Толи день был тяжелый, а может просто фантазия у меня бедная, но у меня перед глазами стояло только два варианта, виселица и плаха. Настроение упало еще ниже, хотя перед этим я и не подозревал, что может быть хуже.

— Вам сколько лет, милочка, — спросил Советник.

— Семнадцать, — сердито ответил я, и от раздражения врезал ногой по куче листьев.

К несчастью для меня, под листьями оказался пенек, к которому моя нога и приложилась. От резкой боли в голове произошло короткое замыкание. Я запрыгал на здоровой ноге, высказывая всё, что я думаю о пне, о дороге, о короле с его приставаниями, о Советнике… Вот на Советнике я и остановился, перепугано заткнувшись. Продолжая скакать по кругу на одной ноге, я тут же начал прикидывать, сколько мне осталось жить. Решив, что мне все равно мало будет, попытался просчитать, а вдруг я быстрее бегаю.

Скосив глаза на герцога, я заметил как тот, слегка улыбаясь, пристально рассматривает меня.

— Да-а-а… Покойная королева выходила замуж в шестнадцать лет. Вам же, как мне кажется, действительно рановато, — задумчиво произнес герцог.

Фу-ух. Похоже, решил игнорировать мое специфическое мнение, вызванное пнем.

— Так я о том же! И куда это Его Величество торопится? Вы уж до него донесите эту мысль. А если на это дело с другой стороны посмотреть, то какая из меня королева? Маленькая я, маленькая! Если не по возрасту, то по мозгам. Тупая и агрессивная! Да и что за жизнь у королевы?! Сиди, как ду… м-м… на приемах молча, и только улыбайся всяким иди… м-м… Того нельзя, этого… Я этого не переживу!! — мне приходилось с трудом себя сдерживать, чтоб не перейти на крик.

На высказывание о моей мелкости и тупости, Советник громко хмыкнул, давая понять, что шутку оценил. Судя по всему, он узнал меня и вспомнил нашу беседу в салоне.

— А Его Величество в курсе, кто подсказку давал? — хмуро поинтересовался я.

— Конечно. Не стану же я скрывать от государя молодые таланты, — хмыкнул он и добавил:

— Вы же понимаете, сударыня, что изменить решение короля я не могу?

— Да и не надо! Вы только убедите его не спешить. Тем более что мы выиграли одно желание, которое звучит как — отложить предложение руки на несколько месяцев. Поговорите с Его Величеством. Предложите для начала просто пообщаться с нами какое-то время поближе. Пусть всю нашу семью пригласят на бал, или охоту… Ну не знаю… Вы в этом лучше разбираетесь, вот и посоветуйте. Пока суть да дело, может король убедится, что я более стерва, чем положено королеве. Вы главное уговорите его не спешить, а я уж постараюсь… — уговаривал я Советника.

— Ничего не могу обещать, но приложу все усилия для отсрочки. Вам действительно необходимо обдумать ваше положение и привыкнуть к нему, — улыбаясь, произнес он.

Откланявшись, герцог, с задумчивым видом, ушел в сторону гулявшего у костров народа, а я уселся на траве под деревом, стараясь успокоится, и попытаться придумать способ решения проблем в свою пользу.

Проторчав под местным дубом какое-то время и заработав лишь головную боль, плюнул на это дело и пошел к кострам, у которых собрались все те, кто не разбежался по кустам. Мои девчонки и парни притащили все имеющиеся у нас в наличии музыкальные инструменты и затеяли хоровое пение. На поляне за кострами молодежь танцевала под эту музыку. Движения их напоминали мне эдакую смесь европейских народных плясок.

Среди танцующих я с удивлением увидел Лорэйн и Его Величество. Судя по тому, что и как они делали, Лори обучала его основам танца. И глядя на их лица, можно с уверенностью сказать, им это нравилось. А уж как меня это обрадовало, то просто слов нет. Я был бы просто счастлив, если б Величество переключился на мою сестру. Недалеко от короля несколько гвардейцев плясали с крестьяночками. Похоже, совмещают охрану и при этом неплохо развлекаются.

Чуть в стороне от короля и Лори, танцевала Нирана с Советником. Хм. О-о-очень даже хорошо! Если этих двоих пристрою, то на мне останется только Нинэя.

Все это конечно хорошо, но упускать из виду сестричек категорически нельзя. Король с Советником мужики раскованные, переспать с любой девицей им на раз плюнуть, но вот жениться хрен заставишь. Нам такие радости ни к чему.

Подозвал к себе нескольких парней и выдал некоторые указания, послав двоих следить за Советником, сам же решил не терять из виду Его Величество.

Еще пару часов пришлось ползать за этой парочкой, но за это время мои парни подготовили все, что я попросил, и тоже ползли рядом. Заметив, что король перешел к решительным и раскованным действиям, я врезал по ним ментальной волной. Когда Его Величество и Лори замерли, мы выскочили из кустов и резво подбежали к скульптурке. Вынув из объятий короля так же застывшую Лорэйн, пристроили туда Нэта, переодетого девушкой. Род с Тарэном шустро потащили сестрицу в замок. Я же рванул в сторону, где Советник обжимался с Нираной. С ними мы провели ту же операцию. На все дела у нас ушло пять минут. Разобравшись с герцогом, я мигом вернулся к наблюдению за королем.

Придя в себя, Его Величество с легким недоумением посмотрел на девушку в своих объятиях. Нэт, заметивший, что король зашевелился, отодвинув его руку от груди, достал из-за пазухи яблоки, изображающие эту самую грудь. Затем медленно надкусил одно, а второе протянул королю, тот на автопилоте взял яблоко и тоже надкусил.

— Уберите вашу руку с моей задницы, вы не в моем вкусе, — томным голосом и, закатив подкрашенные глазки, прошептал Нэт на ухо королю, и, виляя задом, быстренько свалил в сторону кустов и исчез за ними.

Его Величество с ошарашенным видом молча поедал яблоко. Он выглядел так, как будто не мог решить, впадать в ярость, или нет, но тут его взгляд остановился на медленно бредущем Советнике, жующем яблоко с видом полной растерянности. Короля разобрал смех. Сначала тихонько, а потом уже от всей души, он хохотал долго и с упоением, повторяя только — Ну и стерва… — и опять начинал смеяться.

Подошедшие гвардейцы напряженно смотрели на короля, как бы пытаясь понять, не свихнулся ли он. Советник поглазел какое-то время на короля, затем пару раз прошелся взглядом по яблокам в руках у себя и короля, и тоже начал посмеиваться. А через минуту он уже полностью присоединился к Его Величеству. Еще минуты через три к ним присоединились стоящие рядом гвардейцы. Вряд ли они поняли в чем дело, но король с Советником смеялись так заразительно, а выпитое вино и неформальная обстановка располагали к некоторой раскованности, так что гогот на поляне стоял мощный.

Наблюдая эту сцену из кустов, мы облегченно вздохнули. Его Величество не рассердился! Какое счастье, что у него присутствует чувство юмора! Хотя мне кажется нашему королю, по поводу веселости и раскованности, до Петра Первого далеко-о-о. Уже то, что никакие ремесла лично Наш не изучал, кардинально их отличало. А уж какие Петр ассамблеи устраивал, розыгрыши да пьянки!!! Местному королю и не снилось!!! К тому же царь требовал на гулянках называть себя Гэрр Питер, а за придворное обращение наказывал…

Но я был несказанно рад даже тому набору юмора, которое имеет наш король.

Похоже, мы достигли желаемого результата, ради которого устраивалось все это представление.

И действительно, утром, собравшись, отряд Его Величества двинул в сторону столицы. УРА!! УРА!!

Глава 26. Гребет высокое внимание…

Убедившись, что отряд короля направился в сторону столицы, я наконец-то расслабился. И тут на меня навалился такой нервный откат, что стало невыносимо видеть вокруг себя людей — раздражали. Взяв с собой Кристу и четверку парней из команды, я ушел в горы. Яджина, перед моим уходом, сунула мне в рюкзак успокоительные травы и рекомендовала с недельку не появляться в замке и пить отвары каждый день.

Добравшись до места, где когда-то лечили Мява, мы разбили лагерь. Свою палатку я поставил в стороне от всех, скрыв ее в кустах, и попросил сопровождающих не разговаривать и реже мелькать перед глазами. На их вопросительные взгляды лишь сообщил, что мне необходим душевный покой и отдых.

Первые семь дней я просто медитировал, стараясь ни о чем не думать. Помнится, в том мире совершенно случайно попал на курс по медитации Випассана. Десять дней не разговаривать, не смотреть по сторонам, сидишь молча, и стараясь не двигаться, с четырех утра до девяти вечера, обед готовят и убираются волонтеры… Техника буддистская, так что, никаких уговоров перейти в их веру, как и никакой ругани других практик, несколько лекций о понятных каждому вещах.

До того, столь работающую практику медитации, встречать не доводилось. Мне требовалось не только успокоиться, но еще и постараться понять, почему вокруг все складывается именно так, а не иначе.

Если честно посмотреть на себя, то роль девочки мне не очень удалась. Четыре года проведенных с племянниками, пропечатали в подсознании образ ребенка, все больше похожий на мальчика, чем на девочку. Да и привычки из прошлой жизни всё еще время от времени управляют моим поведением.

Слава богу, что прабабушка Лионеллы была еще той стервой, так что всегда есть возможность на наследственность свалить свои просчеты.

Не раз читал в интервью с артистами, как сыгранная роль настолько отпечатывалась в их характере, что временами они действовали в соответствии с сыгранным образом даже в своей обыденной жизни. Что же говорить обо мне?! Я не артист по жизни, но уже пять лет приходится играть роль и характер несвойственные мне. Вот и получается эдакая смесь мужского, женского и детского поведения.

Ввиду моего неправильного поведения, по логике, у меня не должно быть ухажеров. Но получается все наоборот. Где моя логика хромает? Что я делаю не так?! И что самое ужасное, увлеченность мною у некоторых наделенных властью не проходит, что бы я не вытворял. Ведь не пошлешь же их просто подальше?!

Переместись сюда в возрасте двадцати лет, может, я и не стал бы так сильно сопротивляться обстоятельствам. Чем моложе человек, тем легче он принимает перемены и с удовольствием экспериментирует, но с возрастом это становится все сложнее. Не раз слышал от знакомых, что люди, эмигрирующие в возрасте ближе к шестидесяти и старше, чаще всего не в состоянии адаптироваться в другой стране, будь то китайцы, индусы или русские. И рвутся они назад со страшной силой. Мне было не шестьдесят, но и не двадцать. Адаптироваться в обществе у меня почти получается, но вот менять осознавание себя с мужчины на женщину я категорически не желаю.

Э-э-эх!!! И почему я не прошел тогда на геологический факультет, на который мы с другом поступали?! Одного балла не хватило, и пришлось срочно пристраиваться в первый подвернувшийся. Так и попал в педагогический. Сложись все по-другому, глядишь, не пришлось бы за племянниками присматривать, и не полетел бы тем самолетом. Не раз в этом Франкфурте-на-Майне у нас были проблемы с улётом. Хорошо хоть пацанов удалось посадить на предыдущий рейс, а вот мне места не хватило. А попади я куда хотел, может, бродил бы сейчас по тайге или горам с геологической партией, по вечерам сидел бы у костра и пел под гитару… Э-эх!

Но все же грешно жаловаться на судьбу, не просто умер, а новое тело получил. Словно реинкарнация, и даже память о прошлой жизни осталась. Правда, за пять лет, плотно наполненных событиями, отдалились многие воспоминания, стали как бы в тумане. Однако нелюбовь к извращениям осталась: воспринимать и во всем вести себя как женщина, вряд ли и через десять лет соглашусь.

Мои мысли от воспоминаний снова вернулись к настоящей ситуации. Почему мне столько внимания?! Снова в теле возникло напряжение. Как только эмоции захлестывают нас, мы автоматически напрягаемся и теряем возможность логически мыслить. Пришлось срочно переключать внимание на дыхание.

Через какое-то время всплыло воспоминание о студенческих годах. Большую часть своего свободного времени я поводил в компании со своим другом и его соучениками с геологического факультета. Время от времени в наш коллектив врывалась, как вихрь, одна особа, собирая вокруг себя разношерстную компанию.

Была она старше нас лет на семь, не симпатичная, но со спортивной фигуркой. Даже не она врывалась, а мы присоединялись к ее очередному периоду развеяться. Основную часть своего времени она носилась по разным эзотерическим обществам, но иногда это ей надоедало.

В такие моменты она бросала клич и организовывала спектакли, балы, вылазки на природу с вальсом на снегу, песнями у костра, катаниями с гор на картонных коробках, лыжах… И никаких попоек или другого изврата. Того, кто хоть раз попытался перевести событие в примитивную попойку, больше в свой коллектив никогда не брала.

Полстакана или максимум стакан недорогого вина на человека, это все, что можно было взять с собой, но никто не жаловался. Глупо создавать хорошее настроение попойкой, когда можно поднять его с помощью веселых розыгрышей, песен и танцев. Желающих поучаствовать в организованных ею мероприятиях всегда набиралось много.

Народу всегда нравится находиться рядом с творческими, умными и неординарными личностями. Даже если эти личности внешне не столь привлекательны или грубоваты в общении. Жизнь штука скучная, и мы всегда рады, если можем хоть немного разнообразить ее.

Мда-а. Похоже, скучно Величествам с Высочествами, вот и увлеклись непривычным для них поведением. Свои-то дамы, от одного их взгляда падающие на спину, вероятно, мужикам надоели до оскомины… Но если я буду вести себя тише воды, ниже травы, то не смогу выполнить то, что намеревался?! Проблема!!!

Я сидел на вершине небольшой горы, расположенной рядом с нашим лагерем. Вокруг себя разложил посох, арбалет и пару ножей, захваченных на всякий случай. Стук падающего камня отвлек меня от размышления. Открыв глаза, я увидел на соседней горе, в метрах двадцати от меня и чуть выше моего уровня большого белого кота. Кота?! Кошку!!!

У меня похолодело внутри. Руки автоматически зашарили вокруг и, нащупав оружие, судорожно вцепились в него. Что делать?! Стрелять? А если не нападёт?! Не стрелять?! А если нападёт?! А мои котята?! Я же не могу их родича… чку убить?! Боже, что делать?!

Пока я судорожно соображал, кошка фыркнула, ме-едлено потянулась, кося на меня одним глазом. Затем открыла рот в зевке. Мда-а-а. Перекусит и не заметит. Резко захлопнув рот, она еще пару раз фыркнула, как будто смеялась с меня. В этот момент перед моими глазами, закрывая обзор, появилась кошачья морда. От испуга я будто окаменел и даже перестал дышать. Все мысли улетучились. Морда застыла в полуметре от моего лица, и глядела на меня хитрыми глазами.

Только через пару минут я узнал в этой наглой морде Мура. Еще некоторое время ушло на усилия вернуть телу подвижность. Отбросив оружие в сторону, я прыгнул ему на спину и начал тискать и лохматить, частично от восторга, а частично, чтобы и снять с себя напряжение, от его столь неожиданного появления. Мур терпеливо и аккуратно пытался увернуться. В это время, с соседней горы раздался рык, и мы, прекратив возиться, посмотрели туда. Кошка, еще раз плавно потянулась и громко фыркнув, пошла по карнизу.

Я вопросительно посмотрел на Мура, тот тихонько замурчал, лизнул меня в лицо, и пошел в сторону кошки. Вероятно, его невеста, но вот зачем он её приводил? Меня ей показать, или мне её? Минут через пять они встретились на одном из уступов, дружно посмотрели в мою сторону, негромко рыкнули и исчезли за скалой.

Постаравшись убрать все беспокоящие меня мысли из головы, я долго сидел, глядя на заходящее солнце. И так мне стало хорошо и спокойно. Глядя на вершины, залитые солнцем, мне пришла мысль, вот разделаюсь со своим долгом, пристрою всех родственников, и уйду на несколько лет в горы отшельником. Найду пещерку… позову котят… Мда-а. Мечты, мечты.

Что же делать? Прям хоть в монастырь уходи. Монастырь?! МОНАСТЫРЬ!!! УРА!!! Один вариант увернуться есть!!!

Так. Как только вернусь в замок, надо собрать побольше информации о местных монастырях. Правда, у Блаватской в «Разоблаченной Изиде» такие ужасы написаны о христианских… Но вот описания о подобных безобразиях в тибетских заведениях в литературе не встречал. Да и не собираюсь пока в затворничество на всю жизнь, хотя во что-то, похожее на шаолиньский монастырь, я бы поступил. Сейчас для меня главное узнать, есть ли в местных монастырях испытательный период, когда поступивший, может в любой момент решить, что все же не готов, и уйти.

Вернулся я в замок успокоенным и повеселевшим. И сразу занялся подготовкой к отъезду в столицу. Ведь раньше или позже ехать придется, и лучше, если мы спокойно соберемся.

Мне вспомнилась косметика, предложенная к продаже Яджиной. Оказалось, Сэт в свою бытность человеком, придумал ее, и даже привлек некоторых из своих любовниц к ее использованию. Однако наладить производство и продажу продукта, помешало смерть от рук собственных наследников, недовольных его тратами на алхимию. Когда Яджина готовила какую-то смесь, Сэт вдруг вспомнил свое изобретение. Посовещавшись, они попробовали восстановить рецепты.

Проверив состав и способы изготовления еще несколько раз, мы решили, что имеем неплохую возможность дополнительного заработка. Часть народа срочно услали в горы на сбор некоторых компонентов, а часть посменно занималась изготовлением изделий, которые мы собирались выставить на продажу в двух своих магазинчиках.

Через пару недель приехал королевский посыльный с приглашением меня и сестер во дворец на какой-то там особенный бал. Нам предлагалось на несколько дней стать личными гостями Его Величества, и соответственно, пожить во дворце. Сестрички просто визжали от восторга. Я не испытывал такой радости, но старался этого не показывать, чтоб не портить им настроение.

Собрав несколько повозок с товаром для наших магазинов и личными вещами, мы отправились в столицу. В Торнске мы задержались на пару дней. Я посетил магистра Трэвора, и побеседовал с ним на тему монастырей и о предполагаемом замужестве. Его удивило моё нежелание становиться королевой, но переубеждать он не стал, а рассказал всё, что мне могло пригодиться, из того, что знал. Затем, мы посетили с визитом графов Нэрро и Сочено, разгрузили часть товара для магазина и продолжили свой путь.

Приехав в столицу, завезли товар в свой трактир и оставили Лию и Арни разбираться со всем, а сами двинули в королевский замок. Нас уже ждали и потому встречали с большим почтением. Разместили нас в женском крыле замка. Каждой — была выделена большая и богато убранная комната.

Бал должен был состояться через день от нашего приезда. Нас сразу взяли в оборот: обмеряли, предлагали ткани и фасоны платьев, украшений, обуви… Сестрички как с цепи сорвались. Все мои выборы и пожелания критиковались и категорически отвергались. Мы спорили до хрипоты, пока не достигли хоть какого-то компромисса.

После утряски с нарядами, служанки взялись всерьез за наши тела: парили, скребли, массировали, чем-то натирали… Сестрицы всем восторгались, мне же не удавалось расслабиться и получать удовольствие.

В день бала в мою комнату с самого утра ввалилась толпа служанок и в быстром темпе меня опять пропарили, проскребли и натерли, а затем усадили делать прическу. После нескольких часов закручиваний, плетений, и укладки моих волос, сопровождаемых постоянным дерганием, я уже начал подозревать, что когда удастся разобрать эту пирамиду Майя на голове, волос у меня останется меньше половины. С огромным трудом удалось выдержать и эту процедуру.

После кошмара с причёской за меня взялись девушки, наносившие макияж. Чтобы не выдать своего огромного желания прибить их, сидел с закрытыми глазами, и старался ни о чем не думать. Когда служанки закончили меня штукатурить, я, открыв глаза, был потрясен увиденным. Лицо было совершенно неузнаваемым, и выглядело более красивым, что мне совершенно не понравилось. Прикинув, что если сейчас сотру штукатурку, то меня намажут по новой, решил отложить попытку ближе к началу бала.

Следующим пунктом издевательства, шло одевание меня в приготовленную кучу тряпок. Я с трудом представлял, как это все на меня натянут; по мне, так лучше б у них ничего не получилось.

В поддержку четырем служанкам прибежала Лори, и принялась распоряжаться. Девушки, под её руководством пытались запихать меня в корсет. На все мои бурные протесты сестрица категорическим тоном заявляла, что я не имею права позорить семью.

— Какие права?! Какое позорить?! Каким местом семья относится к корсету?! — возмущенно орал я.

— Это королевский бал для избранных. Там будут присутствовать наиболее доверенные, заслуженные и богатые люди. Приглашены дипломаты всех государств! Пойми! Ты обязана быть одета по последней моде, в наилучшие шелка и драгоценности! Это вопрос престижа нашей семьи и нашего государства! — орала на меня Лори.

Только хотел отгавкаться, каким раком я к государству, как в этот момент служанки начали затягивать корсет. Они резко потянули веревки в стороны, упираясь ногами в пол. Я захлебнулся выдавленным из меня воздухом. Но кашлять не получилось. Для этого надо ещё и воздух вдыхать, чтоб во время кашля выдыхать, а вот вдохнуть у меня не выходило. Служанки потянули еще. Убил бы, да не получалось ни вдохнуть, ни двинуться. Глаза почти вылезли из орбит, рот приоткрылся в попытке затянуть хоть немного воздуха. Плечи сами собой развернулись, пытаясь освободить хоть немного места для воздуха.

— Вот!! Ты только посмотри на себя в зеркало!! Какая величественная поза! — надрывалась сестра.

При попытке двинуться я чуть не рухнул на пол. Пришлось только скосить глаза.

— У тебя даже глаза стали больше, и выражение лица приобрело королевскую отрешенность, — продолжала и дальше нести ахинею сестричка.

Ещё бы глаза не были больше, их же почти выдавило желудком и легкими, переместившимися мне в голову, поскольку на их законном месте не оказалось места. Для того чтобы высказать свое мнение на тему позы, и послать их всех… я попытался втянуть хоть немного воздуха и разместить его в небольшом пространстве, не заполненном кишками.

— О! ты только посмотри в зеркало, как интригующе движется твоя грудь. Она даже стала больше и соблазнительней! — от восторга Лори закатила глазки.

Она что, издевается надо мной?! Где еще я могу разместить воздух, как не по сиськам разложить?! От нехватки воздуха, или от ярости, но в глазах начало темнеть. Порыскав по сторонам взглядом в поиске места, где бы расслабиться, увидел в двух шагах от меня стул. Стараясь меньше шевелить телом, сделал три маленьких шага к нему.

— Какая походка!! Ты движешься как королева! — в экстазе воскликнула сестрица.

Убью!! Как только сниму этот пыточный прибор, так и убью!! Я упал на с трудом достигнутый стул, поторопившись с облегчением выдохнуть… Трудно несколькими и цензурными словами описать испытанные мной ощущения… Через секунду я уже стоял буквой «г», держась одной рукой за поясницу, другой за спинку стула.

Лори с беспокойством наблюдала за мной. Вдруг она подскочила к стене, и с силой стукнула по ней пару раз ногой. Рехнулась она, что ли? Стараясь не обращать на сестру внимания, я пытался разогнуться, матерясь про себя и проклиная этот грёбаный бал, короля и королевство…

В этот момент в нашу комнату забежали остальные мои сестрицы и еще несколько девушек, которых я не мог рассмотреть из-за мелькающих пятен перед глазами. Но вот что я заметил, так это то, что на всех них было надето это пыточное устройство. Тем не менее, они без перерыва трещали и чирикали на тему, как прекрасно я выгляжу, какая тонкая талия и какое у меня одухотворенное выражение лица… Я всё удивлялся, почему большинство женщин, присутствующих на балах, такие тупые дуры. Несомненно, от нехватки кислорода и крови в мозгах у них там всё атрофировалось.

Меня вся эта комедия и издевательство уже достали до невозможности, и мои глаза от ярости начали наливаться кровью. До сестричек моментально дошло, что сейчас может последовать, и они быстро вытолкали посторонних. Я же попытался вывернуть руки за спину и развязать это безобразие.

— Су-у-уки-и… — шипел я, пытаясь дотянуться. Воздуха мне хватало только на шипящие звуки, остальные произносить не было возможности.

Сестрицы обеспокоено забегали вокруг, что-то говоря. Я уже ничего не слышал. Все эти издевательства за последние три дня довели меня до ручки. Видя, что дотянуться до завязок корсета не получается, я потянулся к прическе. Лори повисла на моей руке, что-то вереща. Нирана и Нинэя упали на колени, и сложили руки в умоляющем жесте. Это зрелище потрясло меня и я замер.

— Сестричка! Милая! Ты для нас столько всего сделала! Только благодаря тебе наша жизнь переменилась к лучшему. Ты сумела организовать не только наш переезд в столицу, но и посещение королевского замка, как гостей короля. Мы о таком и мечтать не смели. Пожалуйста, не лишай нас этой удачи. Позволь насладиться ситуацией. Всего лишь несколько дней потерпи! Ну, пожалуйста!! — почти хором взвыли сестрички.

Меня несколько насторожил столь слаженный хор, выводящий довольно длинную речь. Походило это на подготовленную и отрепетированную роль, но сути то это не меняло. Ведь и действительно, никто не мог предсказать, попадут ли они еще раз в королевский замок в таком статусе.

Тяжело вздохнув, я расслабился и молча позволил натянуть на меня всё то барахло, что было разложено и развешено по всей комнате.

Мне везде все жало, тянуло и мешало, но я решил вытерпеть этот день, попытавшись убедить себя, что больше подобную лабудень не одену. Один день, всего один день — твердил я себе.

Перед нашим выходом, к нам подбежали несколько служанок и навесили на меня еще несколько килограмм цепей с каменьями. И все больше на голову. Похоже, понимали, что навесь это всё в момент деланья прически, до бала бы я уже не дожил.

Крякнув от неожиданности и веса, я, с трудом удерживая равновесие, потащился за сестрами. Как нас объявляли, и куда повели, я не воспринимал вообще. Сестры остановились; еле успев среагировать, с трудом затормозил и я.

К нам подошел Его Высочество принц Рональд со своим другом, герцогом Риколло. Все вокруг меня присели в реверансе. Пришлось и мне поднапрячься. Присев, и слегка склонив голову в приветственном поклоне, я долго пытался восстановить равновесие головы и тела. Эта грёбаная пирамида, сооруженная на моей голове, при попытке поставить ее, в смысле голову, ровно, своим весом потянула назад. Я от неожиданности чуть на спину не упал. При следующей попытке выравнивания, башку занесло в сторону…

К моменту уравновешивания головы, я ненавидящим взором окидывал зал и пытался зверский оскал на лице, превратить хоть в какое-то подобие улыбки. Ещё немного, и я начну всех, желающих представиться, наворачивать тяжеленным веером.

— Уйдите с глаз моих, — прошептал я, скосив глаза на принца.

Тот в недоумении посмотрел на меня.

— Вы пробовали это пыточное приспособление, называемое корсетом? Нет? А оно на мне сейчас. Так что уйдите от греха подальше, а то я за себя не ручаюсь. Отведите меня к месту, где нам положено торчать, прислоните к колонне или чему-то устойчивому и свалите, — раздраженно прошипел я, пытаясь втянуть побольше воздуха.

Недоумение на лице принца сменилось на улыбку.

— Что, неужели настолько плохо? — стараясь не расхохотаться, спросил Его Высочество.

— Не-зе-мны-ые ощущения. Если пожелаете, могу и вам организовать, — боясь пошевелить головой, тихо произнес я.

Глава 27. Какая экспрес-с-с-с-ия…

Сопроводив меня и сестер к колонне, стоящей недалеко от трона, принц и вправду прислонил меня к ней. Ухмыльнувшись на мою благодарность, высказанную с помощью шипящих, он пригласил Нирану, герцог подхватил Нинэю, и они ушли танцевать. Лори же осталась рядом со мной. Сосредоточившись на поиске максимально устойчивого положения, я мало обращал внимание на происходящее вокруг меня.

В какой-то момент, ощутил удар по ребрам, в смысле сигнал от Лори, и, подняв глаза, увидел перед собой Его Величество. Изобразив на лице приветливую улыбку, очень надеясь, что она у меня получилась, я присел в реверансе, однако голову наклонить не рискнул.

— Приветствую Вас, Ваше Величество! Рада лицезреть ваш облик перед собой… э-э… м-м-м… — речь, что пытались вбить в меня сестры, под тяжестью нарядов, где-то затерялась.

Лори попыталась мне подсказать, но делала это так тихо, что я ни фига не слышал. Её можно понять, Величество рядом, однако у меня думать не получалось, поскольку она отвлекала, шипя над ухом, но и её подсказку разобрать не мог. Король с трудом удерживал серьезное выражение на лице.

— Ты либо говори громче, либо заткнись, сама что-нибудь придумаю, — не выдержав, рыкнул я сестре.

Покраснев, Лорэйн присела поглубже в реверанс, и опустила пониже голову. Не сдержавшись, Его Величество фыркнул, но сразу же постарался придать лицу серьезное выражение.

— Ваше Величество, я жутко рада вас видеть, но еще жутчее не рада находиться на балу. Мои сестры проявили невероятное рвение, и нацепили на меня такое количество э-э-э… украшений, что я просто физически не могу танцевать или ещё как-то передвигаться по залу. Прошу простить и меня, и их, но можно я тут под колонной постою м-м-м… до конца бала? Сроднилась с нею как-то… надежнее мне, да и устойчивее так, — пытаясь улыбаться, попросил я.

— Какое несчастье! Неужели я буду лишен возможности насладиться танцем с вами?! Неужели вы настолько жестоки, что лишаете меня на весь вечер вашего общества?! О-о-о!!! Какое несчастье! — запричитал Его Величество, глядя на меня смеющимися глазами.

Сволочь! Он еще и издевается!

— Если Вы сейчас не слиняете, начну разоблачаться прям здесь и сейчас, — зашипел я, яростно вращая глазами; шевелить головой я не рисковал, чтоб не потерять равновесие.

— О! Не отказался бы посмотреть на данные действия. Давно мечтал о подобном, — томным голосом произнес Его Величество.

— Сейчас Вы это увидите! А если будете настаивать, то этими побрякушками Вас и отоварю! — мне уже было все по фигу, и я потянулся стягивать с себя украшения.

Поняв, что не шучу, Величество наклонился и, чмокнув меня в ухо, прошептал:

— Я пошутил, дорогая, мы уже уходим.

Тут же резко отскочил и, подхватив Лорейн, на хорошей скорости начал удаляться. Я зашипел с такой яростью, что народ, находящийся поблизости, отскочил на пяток метров от меня.

Сколько так простоял, уже не помню. Кто-то ко мне подходил, кто-то уходил, что-то мелькало перед глазами, со мной пытались разговаривать, но, глядя на высоко поднятую голову, выпученные глаза и судорожное дыхание, тихонько исчезали.

Мне вспомнилась моя поездка на Байкал с группой тайчистов. Целый месяц всё наше время было заполнено тренировками; деланьем формы, беганьем по горам с завязанными глазами, и многими другими не менее специфическими действиями. Кроме всего прочего, каждый день мы должны были стоять час в мабу — поза всадника. Это такая хрень, при которой, чем ноги шире, тем лучше. При этом, бедра следует располагать параллельно земле, или на сколько м-м… здоровья хватит; спина перпендикулярно, руки на уровне груди изображают круг. Я хоть тай-чи занимался до поездки уже год, но становиться в низкую стойку не рисковал, больше двух минут ни разу не удавалось выдержать.

А в один из дней, проведенных на Байкале, пришлось выстоять два часа. О-о-о!!! Это были особо запоминающиеся ощущения. Там уже было не до просветления и продвижения, и даже мысли о самосовершенствовании отсутствовали напрочь. Окружающие люди и природа не воспринемались вообще.

Если в начале ещё проскакивали кое-какие мысли, то к началу второго часа толи в голове пусто было, толи сознание не в состоянии было их донести до мозгов. Единственно, на что были направлены все силы, это удержать ноги, чтоб не рухнуть, и руки, чтоб не опустить. Шея и поясница — это вообще отдельная песня. И ведь никто не заставлял; хочешь — делай, не хочешь — уезжай домой.

Мне кажется, в подобных случаях работает данная однажды самому себе установка, и в дальнейшем не надо постоянно твердить, это я делаю, или это я не делаю. Человек, ПО-НАСТОЯЩЕМУ решивший для себя, что воровство — это плохо, и что он НЕ будет воровать, не должен при взгляде на любую вещь повторять себе — я не буду воровать. Достаточно небольшого количества повторений, и дальше его действия идут уже на автомате. Это работает по отношению ко всему — к материальным или духовным предпочтениям, к сексуальной ориентации…

Что-то подобное происходило со мной сейчас. Я не твердил себе несколько часов — выстоять, я просто стоял. Это конечно не мабу, но и не два часа, а уже часа четыре-пять. Хотя это не факт, может мне от усталости только кажется.

В какой-то момент решив, что своё я уже отстоял и оттерпел, попытался прикинуть, как лучше покинуть бал. Сестрички почти всё время танцевали, и мне не хотелось портить им праздник. Однако, я не знал, ни куда выходить из этого зала, ни как добраться до своей комнаты. Следовательно, мне нужен был кто-то, кто знал бы где она, куда идти, и смог туда довести. Также, судя по затёкшему телу, мне требовалась основательная поддержка. Когда ко мне подошел Советник, я уже дошел до кондиции — психической и физической. Судорожно дыша, водил глазами по сторонам в поисках знакомых лиц.

— Сударыня, я хотел бы поговорить с Вами по очень серьезному вопросу, — великосветским тоном произнес он.

— Кланяться не буду. Я потом голову не выровняю. Какой придурок изобрел эту моду? Это же пыточные приспособления. И вообще, прошу Вас, выведите меня отсюда, пока я не навернулась или не покалечила кого, — прошипел я задыхаясь.

От пирамиды на голове у меня отваливалась шея, от каблуков — ноги, а в пояснице ломило и от того и другого.

Улыбаясь лишь кончиками губ, Советник предложил мне руку. Стараясь не двигать головой, я скосил глаза и, найдя взглядом руку, вцепился в нее, почти повиснув. Покачнувшись, герцог удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. При попытке шагнуть я от неожиданно сильной боли в ногах, тихо застонал. Как оказалось, ноги у меня совершенно затекли, шея при малейшем движении тела готова была треснуть, а уж поясница… поясница…

— Гребем отсюда быстрее, а то я прямо здесь раздеваться начну, — со стоном произнес я.

Советник потрясенно посмотрел на меня, судя по его виду, с такой ситуацией он еще не сталкивался. Народ вокруг вытаращил на нас глаза. Меня все эти мелочи не волновали, срочно надо было рассупониться, пока я ещё в сознании.

— Прошу вас, шевелите ногами, — скаля окружающим зубы, и вися на его руке, шипел я.

С несколько пришибленным видом герцог двинулся к боковой двери, тоже пытаясь улыбаться. У него получалось не намного лучше, чем у меня. Народ расступался, провожая удивленными взглядами. Пришел я в себя уже в небольшой комнате с парой диванов и кресел. Быстро сбросив с себя туфли, и млея от разнообразных ощущений в ногах, повернулся к Советнику спиной.

— Расшнуровывайте, — категорическим тоном произнес я.

— М-м-м… Ч-ч-что?… — с трудом шевеля губами и глядя выпуклыми глазами, промемекал герцог.

— Всё!!! Всё что расшнуровывается и развязывается! — мне было не до этикета.

Выглядел Советник несколько заторможенным. Пока я размышлял, чем бы его взбодрить, открылась дверь, и на пороге застыл принц.

— О-о-о! Что здесь происходит? — задал дурацкий вопрос Его Высочество.

— О! Твое Высочество! — обрадовался я, — давай заходи. Что такое женщина знаешь? Как ее раздевать, пробовал? — на все мои вопросы тот кивал головой.

— Расшнуровывай, а то герцог, наверное, давно вдовцом стал, забыл, как это делается, — радостно воскликнул я, и повернулся к принцу спиной.

Постояв с пол минуты и не дождавшись никаких телодвижений сзади, повернулся. Эти два чмо стояли столбиками и хлопали глазами.

— О боги-и-и!!! Где в этом грёбаном замке найти мужика, умеющего раздевать женщину!!! — задрав глаза к небу, возмущенно воскликнул я.

В тот же момент в комнату влетел франтоватый мужчинка, слегка затасканного вида.

— М-м… Я тут случайно услышал, что Вам мужчина требуется, — томно, закатывая глазки, проговорил этот тип.

— То, что надо. Быстрей расшнуровывай, — на последнем издыхании я повернулся к мужику спиной.

— Но как же… Ведь надо сначала… хотя бы позвольте Вас поцеловать… — замялся мужик.

— Потом. Всё потом. Расшнуровывай, быстрее, я уже не могу — мне с трудом удавалось сдерживать себя, чтоб не прибить их за промедление.

— Какая экспре-есс-с-сия… какая… А как же эти двое? — удивленно спросил он, кивая на застывших принца и Советника, и начав развязывать там что-то.

— Они нам не помешают. Ты не отвлекайся, — мне понемногу начинало легчать.

— А что у нас намечается? — озабоченно поинтересовался мужик.

— Групповуха у нас намечается. Ты главное не останавливайся, расшнуровывай, — с огромным удовольствием выдохнул и вдохнул я.

— О-о-о! — только и провыл мужик, но пальцы быстро и ловко распускали шнуровку.

— Вот что значит профессионал!!! Учитесь! — воскликнул я, повернув голову к остолбеневшим принцу и Советнику, и одновременно пытаясь вытащить из головы побрякушки, чуть не сломавшие мне шею.

Когда корсет полностью распустили, и я смог нормально дышать, по телу пробежали ТАКИЕ волны и ощущения… От поступления крови и кислорода в легкие и мозги, мне с одной стороны полегчало, но с другой — это было та-а-ак больно, что застонав, я в изнеможении упал на диван. Мужчинка попытался пристроиться сверху, но был немедленно уронен на пол. Вскочив с ничего не понимающим лицом, он обиженно уставился на меня.

— Все, мужики… мне уже похорошело… Кому мало, ищите дальше, — почти счастливым голосом выдохнул я.

На лице профессионала, проявились непонятки, он оглянулся на стоящих рядом Советника и принца. Только теперь до него дошло, КТО находится в комнате. Резко побледнев, он судорожно сглотнул и пулей вылетел в дверь, едва ее не вышибив.

— А Вам, Ваше Высочество, следует попрактиковаться в таком важном деле, как раздевание женщин. Не мальчик уже. Можете идти, нам с Советником побеседовать надо. Герцог, пожалуйста, повынимайте у меня из головы это безобразие, а я пока отдохну, — пробормотал я, засыпая от усталости.

Принц с красным лицом вылетел из комнаты. Герцог, усмехнувшись, достал откуда-то плед, накрыл меня им и, присев рядом на стул, начал вынимать из моей головы украшения.

Проснулся я от какого-то шума в коридоре, стукнула открывающаяся дверь, и кто-то заорал во все горло:

— Эмануэль! Ты почему спишь здесь, а не в своей комнате? И почему я должен тебя разыскивать по всему замку?

— Ну и какого лешего орать в такую рань? И что ты забыл у меня в комнате? Исчезни. Дай поспать, — не открывая глаз, поворчал я спросонок.

— О! И с кем это ты спишь? — удивленно — насмешливо произнес тот же голос.

— Не с кем, а на чем. На диване, — пробурчал я, оглядывая свое место на котором лежал.

Подняв глаза на вошедшего, я удивился.

— О! Ваше Величество! А Вы что здесь делаете? Вообще-то это неприлично врываться в комнату к даме, — находясь в полном ступоре, спросил я.

— К вашему сведению, графиня, я в своем замке, и пришел к своему другу и Советнику, — хмуро ответил король.

— Одно из двух, либо я уже советник, либо, что я здесь делаю? — судорожно пытаясь вспомнить вчерашние события, медленно произнес я.

В этот момент перед моими глазами появился Советник, вышедший из глубины комнаты.

— О! Судя по всему, более правильным будет, что я здесь делаю, — благодаря сложному дедуктивному методу, мне удалось прийти к конкретному выводу.

Эти типы захихикали. Король ехидно, а Советник — слегка смущенно.

— Я попросил Вас уделить мне время для серьезной беседы, и привел в эту комнату. Но Вы так устали на балу, что кхм… послали нас с Его Высочеством куда подальше… и, упав на диван, заснули. Я Вас укрыл, и решил дождаться, когда Вы проснетесь, чтобы всё же поговорить, но и сам заснул, — стараясь выглядеть уверенно, просветил нас герцог.

Пока он объяснял, Его Величество мрачно смотрел на него, крутя в руках какую-то безделушку со стола. Мне показалось, что он еле сдерживается, чтоб не навернуть ею своего советника.

В это время в дверях показался Его Высочество принц.

— Сударыня, я последовал вашему совету, и за сегодняшнюю ночь раздел и одел четыре дамы. И надеюсь, достиг в этом некоторого мастерства. Так что, если Вам опять понадобится раздеться, всегда пожалуйста, к вашим услугам, — радостно улыбаясь, с порога выдал он.

— О, отец! Мое почтение! — поклонился принц, заметив короля.

— Ты что только что сказал?! — грозным голосом поинтересовался Его Величество.

— О! Ничего интимного! Сударыню служанки презатянули в корсет так, что к середине бала ей стало плохо, и она попросила расслабить шнуровку, но я постеснялся. Это было так неожиданно… да и герцог рядом стоял… А за это меня обвинили в том, что я не умею раздевать женщин… Вот я и пошел тренироваться, — немного смущенно, и посмеиваясь, признался принц.

В моей голове стало постепенно проясняться. Начали вспоминаться события вчерашнего вечера.

Поняв, что на мне расстегнуто платье, я напрягся, но не лежать же здесь до того, как король уйдет. Да уж. Ситуация явно двусмысленная. Не знаю, как Его Величество относится к Советнику, но кто знает, что может произойти, если герцога заподозрят в том, что он переспал со мной. Хм-м. Делать то нечего, вставать всё равно придется, но с застегиванием стоит обращаться только к королю, если не хочу неприятностей себе и другим.

Встав, я повернулся спиной к нему.

— Застегните мне платье, Ваше Величество, только не очень затягивайте, мне и вчерашнего удавливания хватит. Ну что же Вы? — говоря, я в то же время затягивал лентой волосы в узел, чтоб не мешались.

Не дождавшись никакой активности, я повернулся.

— Что?! И Вы не умеете обращаться с платьем?! Вы уверены, что принц ваш сын? — воскликнул я.

Со странным выражением на лице король кивнул головой.

— Ну и как Вы могли его сделать, если не умеете ни раздеть, ни одеть женщину?! К слову, Советник тоже не умеет… Мне что, бегать по замку в расстегнутом платье и искать мужика, который знает, как застегнуть платье? — я закатил в возмущении глаза.

Пока я возмущался, принц и Советник сначала пофыркивали, а к концу речи уже смеялись чуть ли не во весь голос.

— Ну и чего смеётесь? Сами вчера так и не справились, пришлось мужичка со стороны звать. Вы обратили внимание, какой профессионал?! А как быстро… Какой умелец, какой профи, нет слов… — я в восторге прикрыл глаза.

Лицо короля начало приобретать багровый цвет. С чего бы это?! Обратив внимание на реакцию Величества, принц и Советник попадали на диван, и почти рыдали от с трудом сдерживаемого смеха. Я обратился к королю:

— Не обращайте на них внимания. Вы бы все-таки поднапряглись и застегнули меня, а то как-то некомфортно в расстегнутом платье ходить. Там нет ничего сложного, одни крючочки и веревочки… Честное слово, это легче чем принимать дипломатов, — уговаривал я Его Величество.

— Я все-таки мужчина, — слегка охрипшим голосом проговорил король.

— Зато я не женщина, — мне с трудом удалось не рассмеяться.

— А кто?! — ишь ты, как дружно воскликнули все трое — прям хоровое пение.

— Девушка, — попытался изобразить невинную и стеснительную девушку.

Мда. В мятом и расстегнутом платье это звучит несколько странно.

— А-а-а! — теперь уже ехидничали мужики.

— В самом деле, Ваше Величество, может дамы и бегают к вам уже в раздетом виде, но хотя бы теоретически Вы должны уметь их раздевать, а то вдруг какая сдуру одетая припрётся, — продолжал уговаривать я.

В итоге Его Величество начал потихоньку, затягивать меня в платье.

— Эй, полегче, полегче! Не лошадь взнуздываете! А то я и лягнуть могу, — время от времени комментировал я.

Принц и Советник смеялись от души. Да и Его Величество, под конец процедуры тоже посмеивался. В этот момент на пороге комнаты показался друг принца, герцог Риколло.

— Рон, тебя не возможно найти. О! Как у вас весело, — радостно улыбаясь, обратился он к принцу. Через секунду он увидел, застегивающего мне платье, короля и стоящего рядом Советника. От удивления у него отвисла челюсть, и вытянулось лицо.

— Приветствую Вас, Ваше Величество… А что здесь происходит? — выпучив глазки, спросил молодой герцог.

— Групповуха у нас происходит. Заходи, пятым будешь, — ухмыльнулся я.

Немного успокоившиеся мужики заржали снова. В этот момент я вспомнил, что сестры могли меня потерять и начать беспокоиться. Необходимо было послать им весточку о себе. В этот момент у меня громко заурчал живот. Блин! Да я уже забыл, когда последний раз ел.

— Послушайте, герцог Риколло, будьте другом, крикните там какому-нибудь мужику, чтобы передал приглашение моим сестрам. Его Величество нас завтракать пригласил, — обратился я к герцогу.

— До чего же я умен! А какой догадливый! — с улыбкой пробурчал король, и кивнул герцогу.

— Ах! Ваше Величество! Ваш неординарный ум и выдающиеся способности способны потрясти любое воображение, и вызвать восторг в любой душе, внемлющей вашим мудрым речам, несущим свет высоких идей и идеалов… — во загнул, что даже сам потерял нить куда это я и откуда.

Мужики посмотрели на меня заинтересованно.

— Вы хоть сами то поняли, что сказали, сударыня? — ехидно поинтересовался король.

— Неважно. Провел бы меня кто-нибудь до моей комнаты, переодеться бы не помешало — пробурчал я, пытаясь расправить платье.

— Весь к Вашим услугам, сударыня. Буду счастлив сопроводить Вас, — протягивая руку, муркнул Его Величество.

Я ещё раз окинул взглядом моё мятое платье, пригреб руками волосы, смахнул в снятую с подушки наволочку украшения, вынутые Советником у меня из головы, и протянул руку королю.

— Ваше Величество, а Вам не будет стыдно идти рядом с такой помятой дамой? — ухмыльнулся я.

— Ну-у… Могут подумать, что это я м-м… привел в беспорядок её платье и прическу, — с некоторой гордостью в голосе произнес он.

Хм… мятое платье на бабе — это позор для неё, а для мужика — гордость.

— А Вы что, дам и правда одетыми мнете? Но это же неудобно! Юбок куча, фиг задерешь, да ещё железа навешано немеряно, так и покалечиться не долго! — я попытался изобразить наивное удивление.

Мужики хором заржали.

Пока мы добирались до моей комнаты, все, попавшиеся нам на пути, пытались сломать себе глаза, стараясь незаметно, как им казалось, рассмотреть новую фаворитку короля. Мы же с Его Величеством, шагая с гордым видом, улыбались вовсю, правда, каждый о своём.

Глава 28. Замуж — не трагедия, а жизненная необходимость

Подойдя к моей комнате, Его Величество вежливо открыл передо мной дверь. Слегка присев в реверансе я, многословно и стараясь не потерять смысл, начал благодарить его за оказанную мне честь и внимание. Но в этот момент мой взгляд оказался направлен в комнату, и от увиденного я заткнулся, и застыл на пороге. Мои сестры, плюс несколько девчонок из команды, сидели плотной кучкой на диване, стоящем недалеко от входа и напряженно смотрели на меня. Выражение их лиц было до такой степени странным, что я от неожиданности оглянулся, пытаясь понять, на что это они так реагируют.

Его Величество, вероятно решив, что мне требуется поддержка, вошел следом.

— Приветствую Вас, сударыни! Прошу простить нас за то, что вошли не постучав. Мы не ожидали здесь никого встретить. Приглашаю всех на завтрак. Через час за вами зайдут. А сейчас позвольте откланяться, — слегка ухмыльнувшись, он исчез за дверью.

Вот сволочь! Он хоть догадался, как двусмысленно звучит его речь? Хотя, судя по хитрому выражению лица, он не только понял, но и специально так сделал.

Увидев короля, все вскочили, и присели в реверансе. Однако глаза никто не опустил, а все так же продолжали пялиться на нас. Как только за Его Величеством закрылась дверь, девчонки так же дружно вернулись в исходное положение, в смысле, сели на диван, продолжая при этом молча глазеть на меня.

Не, ну кто спорит, мой вид далек от совершенства: лохматые волосы, неаккуратно стянутые в узел, мятое платье, и с наволочкой наполненной украшениями в руке. Сплошная экзотика, даже если предположить, что косметика не размазалась по лицу.

О!!! А ведь действительно! Я же еще в зеркало не смотрел! Бросив наволочку с фенечками, Лори на колени, я рванул к зеркалу. Моя реакция на то, что я увидел, была потрясающа, так сказать — потрясло меня, что даже офигел на корню. Это же какие нервы надо иметь Его Величеству, чтоб не только не шарахнуться от меня сегодня утром в комнате, но и не постесняться пройтись со мной по замку?!

Мда-а-а. Ну и видок! От бровей до середины щеки темные разводы вокруг глаз, от размазавшейся помады мои губы выглядели гораздо больше своего естественного размера. Это конечно не косметика моего бывшего мира, помнится там у моей сестры после пьянки, были совершенно черные круги под глазами. Однако хватало и того, что обводы вокруг моих глаз, похожие на темные тени, придавали мне вид смертельно больного человека.

Бледное лицо в сочетании с лохматыми волосами и жутко мятым платьем, создавали впечатление, что меня попользовал отряд гвардейцев. Повернувшись боком, я заметил, что часть моей спины голая, лишь шнуровка крест накрест украшает её.

Не понял, это что за дела?.. Да как он посмел!.. Возникло непреодолимое желание пойти и набить королю морду. Лишь через пару минут до меня дошло, что перед балом платье на меня одевали, предварительно затянув в корсет, а сегодня я потребовал не утягивать, вот ткань и не сходилась на ширину ладони.

С совершенно потрясенным видом я упал в кресло. Да-а-а… Если уж такой ужасный вид не смог отпугнуть короля, то что еще я могу противопоставить женитьбе, в смысле замужеству. Я погрузился в мрачные мысли.

Ко мне подошла Нирана.

— Ли, что случилось? Почему у тебя такой ужасный вид? Что у тебя было с Его Величеством? — напряженно поинтересовалась она.

Я внимательно посмотрел на сбившихся в кучу девчонок, и тихонько хмыкнул. Глядя на мой внешний вид ничего хорошего уж точно нельзя подумать, а поверить в то, что я могу рассказать о происшедшем, вообще мало кто способен.

Мой взгляд остановился на лице Лорэйн, которая сидела с невероятно несчастным и хмурым видом.

— Лори, успокойся. Ничего эдакого у меня с НИМ не было. Ты же знаешь мое отношение к замужеству. Так что, я все ещё очень надеюсь, что у меня получится избежать этого, — улыбнулся я как можно более оптимистично.

Напомнив, что нас пригласили на завтрак, и, пообещав вечером рассказать подробно о происшедшем, я помчался мыться и переодеваться. По поводу одежды пришлось поставить сестричек перед фактом, что я, конечно, люблю их, но не до такой степени, чтоб позволить ещё раз надеть нечто, похожее на мой предыдущий бальный наряд. Если они всё ещё хотят находиться рядом со мной, и во избежание всяких недоразумений, чтоб даже и не заикались предлагать мне что-то подобное.

Срочно вызванные портные получили заказ на удобные, в моем понимании, и менее украшенные платья. Как только они попытались оспорить мои идеи, я ТАК высказал им всё, что думаю, вложив в свою речь раздражение, накопленное за последние несколько дней, что они умудрились минут за десять разобраться, что от них требуется, и тут же исчезнуть.

Следующие три дня слились для нас в нескончаемую череду обедов, завтраков и ужинов с королевской особой, и еще кучей дворцовых нахлебников. Балы, охота, выступление каких-то там артистов… Я думаю, Его Величество хотел соблазнить нас роскошью, возможностями и разнообразием королевской жизни, и, похоже, сестрам всё это нравилось, но со мной вышло наоборот. Беготня по различным мероприятиям утомляла меня до такой степени, что к вечеру я уже еле тащился в свою комнату, и мечтал о том времени, когда мы уедем.

В один из вечеров, когда мы с сестрами уже почти добрались до своих комнат, к нам подошел Советник и попросил меня на пару слов. С трудом удерживая глаза открытыми, и постоянно зевая, я неохотно отошел с ним в сторону.

— Сударыня, я хотел бы пригласить Вас поехать ночевать ко мне в особняк? — предложил он.

— Н-н-не поняла, зачем это? — от услышанного у меня чуть челюсть в зевке не заклинило.

— Я уже не первый день хочу с Вами побеседовать на одну достаточно деликатную и серьезную тему. Но каждый раз Вы куда-то спешите, бежите, а то и вообще не способны воспринимать любой разговор, вот как сейчас. Исходя из этого и предлагаю поехать ко мне. Обещаю самое деликатное и уважительное обхождение. Вам будет предоставлена наилучшая комната, в которой Вы сможете отдохнуть, а утром мы спокойно и серьезно побеседуем, — предложил Советник.

Я догадывался, на какую тему он хочет говорить, и решил, что, действительно, этот вопрос стоит обсудить как можно скорее. Попрощавшись с сестрами, мы отправились к герцогу домой. Сквозь сон чувствовал, как меня вынимали из кареты, куда-то несли, как раздевали и укладывали, уже не воспринимал.

Проснулся я хорошо отдохнувшим. Заметив, что нахожусь в чужой комнате, сначала насторожился, мало ли какие у Величества методы обольщения и убеждения, но, вспомнив вчерашнее приглашение Советника, успокоился. Как только я привел себя в порядок, мне передали приглашение герцога к завтраку.

Подкрепившись, мы сели побеседовать в небольшой, но уютной комнате с камином.

— Вы знаете о намерении Его Величества жениться, и мне хотелось всё же понять, что Вам мешает выйти за него замуж. Может Вас не устраивает его возраст? Прошу прощения за то, что задаю такие вопросы, но меня беспокоит состояние и настроение Его Величества. Он глава государства, и от него многое зависит. Кроме того, король — мой друг детства, и я считаю себя вправе побеседовать с вами на эту тему, — не смотря на извинения, похоже Советник не чувствовал себя неудобно.

— Для начала, хочу Вас попросить, чтобы всё, что здесь будет рассказано, осталось в тайне, — попросил я.

Несомненно, этот вопрос надо срочно решать, но мне было не по себе от предстоящего разговора.

— Клянусь Вам, сударыня, что без вашего разрешения я никому не передам информацию, что Вы мне доверите, — высокопарно произнес Советник.

Предложив называть его Эммануэль, герцог приготовился слушать.

Ну вот, что ему говорить и как убеждать?! Ведь не расскажешь же, что перенесся из другого мира и что ТАМ был мужчиной. Переместись я в возрасте двадцати лет, может, и не стал бы так сильно сопротивляться, а попробовал бы получить удовольствие от ситуации. Но всё сложилось, как сложилось. Согласившись принять навязываемую ситуацию, я стану противен себе.

Убогость души определяется убогостью принципов. А умение отстаивать свои ценности и идеалы, является не ограниченностью, а способом наработки высших аспектов воли. Безвольный человек не способен достичь вообще ничего. Он, как щепка в воде, несется туда, куда его тащит течение, и чаще всего заносится в мелкие заливчики, где собирается всякий мусор.

Свои обьяснения я начал издалека, рассказав сначала историю женитьбы родителей, смерть матери, состояние отца. Поведав о запустении дел имения и бедности, я подвел, таким образом, базу под желание ребенка — Лионеллы, искать в книгах советы, как исправить такое положение. Упомянул так же, что мною было посвящено несколько лет работе с книгами и молитвам к Великой Матери с просьбой помочь.

Пришлось придумать, что, прося Великую Мать о помощи и руководстве, я обещал, что, как только устрою личную жизнь и обеспеченность моей семье, уйти в монастырь. Вкратце рассказал о последних переменах в делах семьи, о том, что наше положение действительно улучшилось, а это значит, Великая Мать приняла мою просьбу. Пришлось добавить, что, готовясь к поступлению в монастырь, я хочу остаться непорочной, из-за этого, любой вид более близких взаимоотношений с мужчинами считаю неприемлемым для себя.

— Его Величество — мужчина веселый, любознательный и женским обществом не пресытившийся. Ему нужна нормальная женщина и жена. Мое поведение отличается от того, к чему он привык, вот и привлекло его внимание. Но вы же понимаете, что экзотические вещи употреблять стоит изредка и понемногу, а на каждый день лучше пользовать привычное что-то, — этот разговор уже начал утомлять меня.

Настроение становилось всё хуже и хуже, поскольку я не был уверен, что моя придумка может выглядеть серьезным обоснованием отказа от замужества.

— Мне кажется, что Его Величество настойчив только потому, что не привык, когда ему отказывают. К тому же, есть вероятность, что он, так или иначе, настоит на нашем браке. В этом случае, я собираюсь потребовать от него сначала выдать замуж моих сестер за богатых и достойных женихов. А после их свадьбы, в срочном порядке принесу посвятительную клятву в Храме Матери. Хотя, это может и не помешать Его Величеству, но в таком случае у него может возникнуть конфликт с Храмом. Он прекрасный человек и правитель, и я не хочу, что бы он имел проблемы из-за меня, — а уж как мне не хотелось иметь проблемы из-за короля…

Мы молча сидели и смотрели на огонь в камине, каждый размышлял о своём. Мне очень не нравилась сложившаяся ситуация. С Великими мира сего, да и любого вообще, лучше находиться в нейтральных, или на крайний случай, дружеских отношениях. Хотя даже благосклонность, как и дружба Великих, вещь не только нестабильная, но ещё и опасная.

— Вы хорошо знаете короля, скажите, а если я выйду замуж за кого-то другого, оставит ли он меня в покое? — в голове мелькнула идея, и я тут же попытался её проверить.

— М-м… Не уверен… Один из вариантов развития ситуации — Вы можете быстро стать вдовой… Вы не глупы, и понимаете, что власть способствует некоторому потаканию капризов, и наделенные властью не любят проигрывать, — как можно более обтекаемо попытался сформулировать свою мысль Советник.

Если короче и поточнее выразить его мысль, то королю вожжа под хвост попала, и достижение желаемого стало делом принципа. Да уж, ситуация. Настроение упало ниже плинтуса. Вскочив, я начал накручивать круги по комнате, шипя ругательства под нос.

— Пусть только попробует заставить выйти за него, он у меня пожалеет! Он даже представить себе не может, насколько сильно одын маленький девушка способен отравить жизнь одын большой правитель! Гр-р-р!!!

До чего же нервным я стал в этом мире! Хотя, если подумать, то за нервные импульсы отвечает эфирное и физическое тела, а они у меня сейчас семнадцати лет от роду.

Побегав какое-то время, снова сел в кресло, пытаясь расслабиться. Герцог молча наблюдал за мной. Немного успокоившись, мне снова удалось поймать интересную мысль.

— Вы позволите спросить вас о личном? — осторожно спросил я.

— Пожалуйста, — улыбнулся Эмануэль.

— Я слышала, Вы уже давно как вдовец. Есть ли наследники? И почему Вы не женились снова? — мне действительно это было важно.

Какое-то время мой собеседник молчал, глядя на пламя камина и потихоньку потягивая вино. Я уж подумал, что не дождусь ответа.

— Наследник у меня есть, а жениться… Как-то не возникало необходимости. Да и времени нет, сами понимаете, служба, — задумчиво произнес герцог.

— Вы говорили, что являетесь не только Советником, но и другом Его Величества? — уточнил я.

Посмотрев на меня заинтересованным взглядом, герцог кивнул головой, соглашаясь.

— Поймите, если Его Величество силой заставит меня выйти за него замуж, проигнорировав мое нежелание, то может приобрести умного врага в свое окружение, и соответственно, заполучить кучу неприятностей. Да и конфликт с Храмом вряд ли желателен для него. А давайте Вы на мне женитесь, — немного помявшись, предложил я.

От такого поворота сюжета лицо Советника вытянулось.

— Вы только посмотрите! В этом случае решаются все проблемы. Король — ваш друг, и ничего плохого Вам не сделает. Брак наш будет лишь деловым содружеством. Наследника Вы уже имеете, следовательно, не требуете от меня выполнения супружеского долга, в смысле спать с Вами. Я по мужикам не шляюсь, Вас не позорю, так же, и ревностью не извожу, спите с кем хотите. Как Вам такое предложение? — хотя, выданная мною идея, мне самому не нравилась, но другого решения пока что не наблюдалось.

Мы сидели молча, глядя на пламя. Мне никогда не надоедало смотреть на огонь, это как-то успокаивает и умиротворяет.

— Удивительно Ваше нежелание стать королевой, любая другая девушка с радостью согласилась бы, — скосив на меня глаза, хмыкнул Эммануэль.

— Да попутный им ветер в задницу! — мне не удалось сдержать рычание.

Веду я себя временами, мягко говоря, ужасно, но самое плохое, что это мало кого отпугивает.

— Если Вы так уверены и решительно настроены не выходить замуж за Его Величество, то Ваше предложение действительно является решением этой ситуации, и даёт возможность избежать нежелательных скандалов, — серьезно произнес герцог.

— В таком случае пойдемте в храм, жениться, — тут же предложил я, пока он не передумал.

— Э… м… сегодня? — пару раз открыв и закрыв рот, выдохнул Эмануэль.

— А чем завтрашний день лучше сегодняшнего? — удивился я.

Нельзя ни в коем случае давать ему много времени на размышление, а то вдруг передумает. Как говориться, куй железо пока горячо.

— Наше венчание мы можем не афишировать, пока Его Величество не начнет настаивать на замужестве. Когда он успокоится, или отвлечется на другую девушку, мы могли бы тихонько развестись, — мне казалось, что это предложение могло помочь Советнику решиться на брак со мной. Как я помню, развод в этом мире дело очень тяжелое, но не невозможное.

Мы еще немного помолчали. Затем герцог решительно встал.

— Хорошо. Я позову слуг, чтобы они привели Вас в порядок, переодели во что-то более нарядное, а я сам за это время договорюсь с храмовой службой и обеспечу нас свидетелями, — слегка улыбаясь, обратился ко мне герцог.

Попросив пригласить на церемонию моих сестер, я пошел со слугами герцога переодеваться.

Часа через четыре — пять мы уже стояли перед входом в Храм. По моей просьбе, чтобы не отвлекаться на объяснения и разговоры, сестричек подвезли прямо к началу церемонии. Глядя на их потрясенные лица, я ухмыльнулся: что-то мне последнее время частенько получается сотрясать их неокрепшую психику. Что поделаешь, объяснения могут занять слишком много времени, а сейчас для меня главное быстро провести ритуал венчания, пока Советник не передумал.

За неделю, проведенную в качестве королевских гостей, я настолько устал от всяческих мероприятий, что служба только стартовала, а меня речь священника уже стала раздражать. Цветочный веник, что мне всучили, очень скоро начал оттягивать руку, и я переложил ее в другую, но и та быстро устала. Не выдержав, пристроил его под мышку… затем на плечо… затем начал шипеть, слегка помахивая букетом.

Бли-и-ин!!! Когда папика женил, пообещал лишь три бутылки вина священнику, и ритуал моментально сократили. А этому фиг предложишь, на нем украшений лишь немного меньше, чем на мне. Попытки переключить сознание на что-то другое, не срабатывали. Похоже, процесс венчания здорово выбил меня из колеи. Герцог же стоял не шевелясь, с выражением внимания на лице. Вот это выдержка!! Может он спит с открытыми глазами? За столько то лет дворцовой службы и не тому научишься.

— Если он не закончит трындеть в ближайшие время, я его удавлю! — тихо зарычал я, не вынеся столь долгой и нудной церемонии.

Священник испугано посмотрел на меня, затем на герцога. Тот даже глазом не моргнул. Судорожно сглотнув, священник ускорил свой речитатив втрое. После десяти минут тарахтения с неразличимостью отдельных слов, я снова тихо взвыл.

— Я просил не бу-бу-бу быстрее, а закруглять ритуал. Ищи строчку, что выше утверждения «объявляю вас мужем и женой», и полетели… Ну ладно, ладно. Три строчки выше, — прошипел я, постукивая цветочным веником, как палкой, по руке.

Священник еще раз посмотрел на герцога, и, видя, что тот никак не реагирует, полистал книжку. Найдя нужное место, поп снова затянул волынку. Надеясь, что мы все же вышли на финишную прямую, я старался переключиться на медленное дыхание. Вдох-выдох, еще немного — еще чуть-чуть; вдох-выдох… но тут с двух сторон мне врезали локтями в бока. От неожиданности я чуть не взвыл во весь голос. Оказалось, это меня спрашивают — согласен, в смысле согласна ли стать женой.

От радости, что вся эта канитель подходит к концу, я радостно заорал «Да-а-а», рванувшись навстречу священнику. Лорэйн и герцог еле успели перехватить меня. Священник, испугавшись, резко дернулся назад и, запутавшись в подоле сутаны, рухнул на пол.

— Кольца где? — сердито рыкнул я служащему.

Нам немедленно их подали. Быстро схватил кольцо, предназначенное герцогу, я нанизал поскорее ему на положенный палец. А этот… этот… му-у-уж, медленно одел мне моё, как если бы получал удовольствие от происходящего. Я зашипел.

— Объявляю вас мужем и женой, — с пола провозгласил священник.

А затем, всё так же сидя на полу, быстро проговорил:

— А теперь поцелуйтесь, дети мои.

Я с такой яростью посмотрел на него, что он побледнел и немного отполз.

— Я не настаиваю, — проблеял он и быстро поднялся.

— Поздравляю вас и выражаю вам свои соболезнования, — выдал он, обращаясь к графу.

Поняв, что сказал, священник смутился и шустро исчез за дверью.

Подхватив Лори и герцога под руки, я потащил их к выходу. Выйдя на крыльцо, Эммануэль предложил отпраздновать это событие в тесном семейном кругу. При этом он слегка ехидно улыбнулся. Сестрицы с радостью приняли приглашение. Я же чувствовал себя несколько напряженно, давило на мозги осознание только что свершившегося. Получается, я так быстро провернул это дело, что с мыслью о том, чтобы выйти замуж, свыкнуться не успел.

Похоже, Эммануэль заранее распорядился о праздничном ужине, поскольку, как только мы вернулись в его особняк, нас сразу провели в нарядно украшенную столовую и вокруг забегали слуги, накрывая на стол. Однако не успели мы начать трапезу, как прибыл посыльный со срочным посланием от короля, и герцог, извинившись, немедленно уехал. Когда Эммануэль читал письмо, лицо его выражало такую озабоченность, что мы тоже обеспокоились, и быстро поев, вернулись во дворец.

В королевском замке творилось что-то непонятное: суетились слуги, куда-то бежали придворные, регулярно мелькали посыльные. Увидев выходящего из-за угла Советника, я решительно направился к нему, рассчитывая, что он сможет нам внятно объяснить, что же случилось. По родственному, так сказать. На мой вопрос, что происходит, герцог с минуту молча смотрел на меня, похоже пытался понять кто мы, и что здесь делаем.

— Прошу прощения, сударыня, я не имею времени на подробное объяснение ситуации, но если вкратце, то поступили сообщения о том, что соседний король пошел на нас войной, — озабоченным голосом произнес герцог.

Мы ошарашено замерли. Надо же! Тишина, благодать, танцы, попытки выдать сестер замуж… и вдруг война! Внутри все похолодело. Эммануэль смотрел на меня несколько задумчивым взглядом, как будто бы раздумывая, говорить — не говорить.

— На правах Вашего мужа, разрешите Вам рекомендовать отправиться в мой родовой замок. Он расположен в труднодоступном месте в горах, прекрасно защищен. Можете взять с собой сестер. Пойдёмте в кабинет на пару минут, я напишу Вам письмо и дам карту, как туда добраться. Покажете начальнику стражи, и Вас устроят с максимальным комфортом, — он все же решился сказать, и, развернувшись, пошел не оглядываясь.

От неожиданности и потрясения соображал медленно, поэтому, когда я пришёл в себя, граф ушёл уже далеко, и пришлось догонять его почти бегом. Действительно, управился он за пару минут.

— А теперь прошу прощения, у меня много дел, — вручив нам письмо и карту, поклонился Эммануэль.

— Извините сударь, что задерживаю Вас, но почему Вы предложили нам свой замок, ведь наш брак не настоящий? — удивленно поинтересовался я.

— Во-первых, только мы знаем, каков наш брак. Во-вторых, Вы, так или иначе, являетесь моей женой, и я не могу не предложить Вам защиту. Исход войны неизвестен, и Вам было бы безопаснее пересидеть её в моем замке, — спокойно ответил герцог.

— Не уверена, что воспользуюсь Вашим предложением, но все же, спасибо за приглашение, — присев в реверансе, поблагодарил его.

Как только мы вышли из кабинета, герцог сразу умчался по своим делам. Вернувшись в свои комнаты, мы в срочном порядке собрали вещи и перебрались в особняк Беруччи. Нам тоже следовало подумать, что делать.

Глава 29. Война — дело серьезное

Всю дорогу к особняку Беруччи я пытался прийти в себя от услышанного, ощущая себя хуже, чем когда появился в этом мире. Тогда всё зависело в основном от меня, а в качестве поддержки выступал магистр Жаколио. Он объяснял, рассказывал, учил, что стоит делать, а что нет, и на мое семейство сумел так повлиять, что свел к минимуму проблемы с вхождением в коллектив. Да и жили они так скучно и плохо, что мои нововведения были восприняты всеми с радостью. Война же, кроме личных усилий, требует ещё и большого везения.

Подъехав к дому, мы не успели даже выйти из карет, как нам навстречу выбежала Лия, а следом степенно вышел её дядя. За то время, что мы знакомы, Лия превратилась из невзрачной девушки с миленьким личиком в полновесную красавицу: с темными волосами и ореховыми глазами, среднего роста, с тонкой талией и хорошо развитой грудью. Умело пользуясь косметикой и одеваясь со вкусом, подчеркивая все свои достоинства, она выглядела замечательно, потому меня и не удивило сообщение Лори о том, что Арни влюбился в Лиянитту.

Лица встречающих расцвели улыбками, давая нам почувствовать, насколько они действительно были рады нас видеть. Быстро поздоровавшись, Нинэя и Нирана тут же начали рассказывать о близящейся войне. Пока слуги перегружали наши вещи и накрывали стол к чаю, мы, устроившись в кабинете, обсудили всё, что видели, слышали и предполагали на эту тему. За стол мы сели уже в полном молчании, и закончив пить чай, тихо разбрелись по креслам, а кто-то и ушел в свои комнаты, размышляя о том, что нас ожидает.

Война — это смерть и убийства. Данный набор событий и обстоятельств никогда не был в числе моих любимых. Сейчас, к тому же, нравится мне это или нет, под моим присмотром и защитой находятся несколько человек. Если война пойдет, как обычно, то некоторые или даже все подзащитные могут погибнуть или получат ужасную судьбу. Это явно противоречит моим целям. Из этого следует, что войны, в обычном понимании этого слова, быть не должно.

До этого места мне все понятно и нравится, но вот дальше наблюдается некоторая нехватка идей. Каким образом один человек может остановить две армии от смертельной драки?!

Армии… Ну-у-у, если рассматривать с этой стороны, то я сомневаюсь, что всем солдатам очень жаждется склеить ласты во славу непонятных идей, толкнувших их начальство в войну. Начальство…

Начальством, в данном случае, можно считать короля и его советников. Угу, угу… Соответственно…

Х-ха-а!!! Как сказала бы одна моя знакомая из прошлой жизни, — А фигли нам, почти красивым бабам!!!

Так! Общий план у меня уже есть, осталось обсудить и уточнить его с магистрами, а для этого надо срочно ехать домой. Принятое решение немного успокоило меня и мои мысли переключились на то, что стоило сделать до нашего отъезда. Поскольку уже было поздно, то я попросил Сэта полетать по городу, послушать, что говорят, какие настроения, затем вспомнил, что следовало бы послать парочку парней в имение с известием о войне и с некоторыми рекомендациями.

Подхватившись, я рванул в сторону малой гостиной, где обычно можно было найти кого-то из команды. Спеша по коридору, чуть не врезался в дядюшку, и тут же вспомнил одно не законченное дело, которое собирался сделать при первой же возможности.

Захватив дядю под руку, живенько потащил его в ближайший кабинет. Плеснув вина в бокал, всучил ему, а то вдруг моя идея потрясет его больше, чем он в состоянии сразу переварить. В этом случае он сможет её запить — глядишь и усвоится.

— Дядюшка, вы в курсе, что Лия и Арни нравятся друг другу. Мне конечно Лори говорила, что у них любовь, но поскольку я лично не интересовалась, то могу только сказать, что нравятся. Перед тем как подходить к ним с вопросами, я решила узнать ваш взгляд на это обстоятельство. Если вас их чувства не шокируют, то я собираюсь уточнить эту информацию у Арни и Лии, и сегодня — завтра их поженить, — говоря это, я старательно отслеживал реакцию дяди, чтобы в случае полного неприятия, тут же сдать назад.

Никаких отрицательных чувств, типа там — гнева, недовольства или раздражения, я не заметил, потому, рискнул продолжить свою мысль.

— И не надо смотреть на меня удивленными глазами. Началась война, и владельцы замков и поместий, по праву вассальной клятвы, обязаны повести свои отряды на напавшего врага. Придется либо вам идти на войну, либо посылать кого-то с воинами. В случае если Лию выдать замуж за Арни, то его и отправите. Он профи в военном деле, соответственно шансов остаться в живых и не угробить ваших подданных у него больше. Помните одно: он в любом случае идет на войну, если не под вашим флагом, так под нашим, — я старался не делать пауз, поскольку дядюшка несколько раз пытался что-то сказать.

— Мне хотелось бы привести еще одну причину, говорящую за этот брак. При известных вам обстоятельствах, репутация Лиянитты была несколько испорчена, и даже ваше признание её невиновной не до конца поправило ее положение. Выйдя замуж, Лия добавляет к своему имени имя супруга. Арни хоть и незаконнорожденный, но официально признан своим отцом, а наследство не принял, лишь не желая участвовать в жесткой борьбе за него. С именем же у него все в порядке, и даже если он, будучи мужем, погибнет на этой войне, брак попоможет укрепить репутацию вашей племянницы. Война не выбирает, кого убить, а кого оставить. Это дело случая, мастерства и личной удачи, и у Арни больше шансов выжить в ней, чем у вас. Поскольку Лия и Арни любят друг друга, и будут знать о взаимном чувстве — у них будет больше шансов встретиться вновь. В таких случаях говорят — любовь бережет, — пафосно закончил я свою речь.

Самое удивительное, что дядюшка недолго размышлял над моими словами, а почти сразу сообщил, что разрешает Лие самой принять решение. Моё уважение к этому человеку очень возросло — я даже не ожидал, что так быстро сумею решить этот вопрос.

Переговорив с дядей, и, несмотря на то, что уже давно следовало спать, зашел-таки к парням в комнату, чтоб договориться о том, кто поедет к Рэму в имение с предупреждением о войне. Так же набросал краткое письмо с рекомендациями, что стоило бы в этом случае сделать, и какие подготовительные мероприятия провести. Лечь спать удалось лишь далеко за полночь.

Подхватившись с утра пораньше, и приведя себя в порядок, в первую очередь выслушал Сэта о новостях и слухах города. Отдав распоряжения команде и сестричкам, кому чего делать и что собирать, пошел разыскивать Лиянитту. После долгих поисков, нашел её сидящей в саду, на, стоящей в дальнем углу, скамейке. Глаза у неё были немного припухшими от слез. Это и неудивительно, известие о войне вряд ли кого оставило спокойным. Помня о нехватке времени, решил говорить коротко и понятно, а не плести словесное кружево.

— Лия, сестричка, мы должны срочно уехать, война — сама понимаешь. Наш замок хоть и расположен в стороне от дороги на столицу, но есть немало дел, которые стоило бы сделать на случай неблагоприятного исхода войны. Ведь никто не знает, как всё сложится, и кто победит, — грустно сообщил я ей.

Дав ей пару минут на осмысление ситуации, продолжил:

— У меня к тебе есть одно дело, которое я хотела обсудить с тобой до нашего отъезда.

Мне не хотелось лезть в их с Арни, взаимоотношения, но если все оставить так, как есть, то с нашим отъездом её положение снова станет неустойчивым. Она подняла на меня печальное лицо и слезинка покатилась по её щеке.

— Мне Лори говорила, что ты влюблена в Арни, так ли это? — негромко спросил я.

— Что ты?! Нет, конечно… то есть… как я могу? — судорожно залепетала она.

Покраснев, Лия заметалась взглядом по окружающему пространству, при этом её руки так теребили кружевной платочек, что из него полетели куски ниток.

— Что, действительно не любишь? И совсем даже не нравится? — мне пришлось постараться, чтоб мой голос звучал менее ехидно.

— Ну, что ты такое спрашиваешь?! Как я могу?! Что дядя на это скажет?! Нет, что ты! Нет! — совсем уж испугано выкрикнула она.

Ох уж эти любовные страсти, прямо как в запрудившей рынок литературе моего прошлого мира. Сегодня люблю — завтра уже не уверена, сегодня поцеловал, а завтра это уже ничего не значит…

— Говоришь, Арни не нравится? Жаль. Тогда пойдешь замуж за Николло. Он хоть и авантюрист, но для нашего дела сойдет, — с задумчивым видом сообщил я.

— Что значит, пойдешь замуж? Почему за Николло? — забыв про слёзы, возмутилась она.

— Сейчас, как ты слышала, война, и твой дядя обязан послать на помощь королю свой отряд, и сам его возглавить. А будь у него сын или зять, то он мог бы послать их. Дядя уже немолод, да ещё и после болезни. Чтобы не подвергать его опасности, ты срочно выходишь замуж, и твой муж идет на войну вместо дядюшки. Николло парень свободный — не при семье. Там и без него не протолпиться. Женившись на тебе, он становится во главе военного отряда, глядишь, еще и славу себе заработает, а параллельно и дядю от вероятной смерти спасет. Правда, у Арни больше шансов и по поводу славы, да и просто остаться в живых, но ты же не хочешь за него выходить. Так что воевать он пойдет под флагами моих братьев, — мне было немного неудобно от вранья, но в этом случае, мои слова могли быстрее дойти до неё.

Да, в общем-то, я и не обманывал, это про Ника я сейчас придумал, а все остальное — правда.

То краснея, то бледнея, она какое-то время молча закрывала и открывала рот.

— Я… Арни… не хочу замуж… — только и хватило её на этот набор слов.

— Знаешь, по секрету скажу, Арни в тебя влюблен, но считает, что он не достоин такой красавицы и умницы, вот и молчит как партизан, — доверительным шепотом сообщил я.

Услышав мои слова, она замерла на минуту, а затем её лицо расплылось в улыбке.

— Да, да. Ты абсолютно права, ради дядюшки я готова пойти и не на такие жертвы. Но я думаю, Ник слишком безответственный, да и военное дело знает хуже, а вот Арни действительно лучше подходит для этого. Да, конечно же… Арни подходит лучше… — напустив на себя важный вид, выдала Лиянитта.

Затем, задумчиво развернувшись, побрела по садовой дорожке, повторяя последнее предложение и улыбаясь при этом.

Та-а-ак. Этот вопрос решили, теперь бы еще Арни раскрутить на признание. К тому же отловить его надо до того, как с Лией увидится. Мало ли что она надумает ему ляпнуть, он же от неожиданности может все испортить, а на исправление ситуации времени нет, нам бы послезавтра уехать стоило.

Чтобы не мелькать у неё перед глазами, я обогнул Лиянитту по другой дорожке и побежал разыскивать Арни. Пришлось оббегать почти весь дом, пока нашел его в дальней комнате с начальником охраны дядюшкиного имения, где они проверяли и подсчитывали имеющееся оружие. С трудом удалось оторвать его от столь интересного занятия, и затащить в кабинет, чтоб никто не помешал разговору.

— Я тут вспомнила одно дело, которое нам необходимо сделать до нашего отъезда, — серьезно и немного задумчиво начал я свою речь.

Налив себе в бокал немного вина, Арни внимательно посмотрел на меня и, удобнее устроившись в кресле, настроился слушать.

— Как ты помнишь, Лия является мне, хоть и дальней, но все же родственницей, и я обещала дядюшке побеспокоиться о её будущем. В свете последних событий, Глава дома или кто-то из семьи должен возглавить отряд, который присоединится к войску короля. В роду Беруччи один мужчина — дядя, а он после отравления, да и в возрасте. Ему уже за пятьдесят, к тому же он давно не держал в руках оружие. Никто не знает, как сложатся будущие события, но если с дядюшкой что-то случится, и Лиянитта останется одна, то попытки захвата наследства могут возобновиться. В связи с этим, ей срочно надо выйти замуж. На эту роль я предложила тебя и Николло, хотя твоя кандидатура для этого больше подходит, поскольку ты более искусен в военном деле, а он спец всё больше в интригах. Если ты не захочешь ей помочь, то Лия пойдет за Ника, несмотря на то, что любит именно тебя, — ходя кругами по кабинету с крайне озабоченным видом, и не глядя на Арни, произнес я.

Хотелось, чтоб моя речь выглядела, как забота о безопасности и здоровье Лии и дяди, а не стремление их поженить. Будь у меня больше времени, можно было бы попытаться все провернуть так, чтобы они дошли до этого решения, сами. Но мы имеем то, что имеем.

Сделав вид, что занят наливанием сока в бокал, я осторожно посмотрел на Арни и чуть не уронил графин. За все время нашего знакомства, мне не приходилось видеть у него на лице такого выражения. Там присутствовала и радость от предложения, и сомнение в себе любимом — достоин ли, и желание помочь…

— Я благодарен графу Беруччи за участие и доброе отношение к нам, и готов помочь ему всем, чем только смогу. Ты полностью права, нельзя оставлять графиню Лиянитту без поддержки — это опасно. Если их не смутит моя незаконнорожденность, то я готов возглавить отряд идущий на битву, и, если останусь в живых, взять на себя заботу о них и в будущем, — с легкой дрожью в голосе и горящим взором, воскликнул Арни.

Фу-у-ух. Дипломатом работать бывает тяжелее, чем кузнецом, тут не только за словами следить надо, но и за позой, выражением лица, интонацией…

— Благодарю тебя за отзывчивость! Я всегда верила в тебя, и никогда не сомневалась, что ты человек чести и слова, которому можно довериться! Теперь, я могу быть спокойна за Лию. Необходимо соблюсти все формальности. Для этого мы сейчас пройдем в большую гостиную, слуги позовут туда всех, кто есть в доме, и ты принародно признаешься Лие в любви, и попросишь у графа руку его племянницы. Даже если она лишь нравится тебе, будет лучше, если все будут считать, что здесь присутствует большая любовь — торжественно попросил я.

— Я люблю… мы… сейчас?! — ошеломленно прошептал он.

— Мы завтра уезжаем, к тому же тебе необходимо будет сразу же приступить к подготовке солдат и вооружения к походу, поэтому, следует поторопиться, — с извинительными интонациями, сообщил я.

Мне его было даже немного жаль, но на любовь и медовый месяц у него уже не было времени.

Когда мы с Арни зашли в храм, нам навстречу попался тот самый священник, что венчал меня с герцогом. Увидев его, Арни быстро подошел к нему и начал спрашивать по поводу церемонии бракосочетания, в смысле, не может ли кто провести её уже сегодня. Подняв от пола глаза, священник сначала посмотрел на Арни, а затем перевел взгляд на меня. И тут его глаза начали медленно расширяться и, судорожно сглотнув, он хрипло спросил:

— Как? Это опять Вы?! А где Ваш предыдущий муж?! Может уже того?.. Соболезновать?

Арни с недоумением посмотрел на меня. Ну, да, я же ему не рассказал о своем замужестве, об этом знают только Лори, Нинэя и Нирана.

— Не обращай внимание, у него наверное галюники. Все это не важно. Главное, чтоб вас повенчали, — делая большие глаза, прошептал я.

— Там всё в порядке, ещё никаких соболезнований не требуется. Мы здесь по поводу моей сестры и этого благородного господина. Если Вы слышали, то война началась, и он хотел бы уйти на битву уже женатым человеком, чтобы сражаться под знаменами своего тестя, — скаля зубы в улыбке, сообщил я священнику.

Бли-и-ин! Главное чтоб он не начал сейчас ничего уточнять и выяснять. У нас мало времени, а в двух словах не расскажешь, да и не стоит ничего говорить в присутствии посторонних, а то придется их того, в смысле, прибить. Судя по всему, некоторые мои мысли отразились на моём лице, поскольку священник, икнув, подхватил Арни под руку и потащил улаживать кой-какие формальности, всю дорогу нервно оглядываясь на меня.

— Не забудь попросить укоротить процесс венчания, а то тебе пора в поход собираться! — крикнул я вдогонку.

Поп скривился, как от оскомины, и потащил Арни еще быстрее. Решив, что мне здесь делать уже нечего, я поехал домой — собираться в дорогу.

Не знаю, то ли из-за моего присутствия, толи в виду начавшейся войны, но ритуал бракосочетания действительно был сокращен по максимуму. Вечером мы уже сидели за праздничными столами, вот только не слышно было смеха и шуток. Все осознавали, что через пару дней Арни уже уйдет воевать, и никто не знает, как долго Лия будет женой…

На следующее утро, на восходе солнца, распрощавшись со всеми, мы как можно быстрее, но чтоб и не загнать лошадей, поехали домой. Этой ночью поспать мне удалось лишь пару часов, поскольку пришлось еще смотаться в трактир, чтоб обсудить с Жаком дела и планы, и побеседовать с Ником. Из-за усталости, я с трудом удерживался в седле. Доехали мы без проблем, хотя и здорово вымотались.

Благодаря информации, переданной Николло, и той, что добыл Сэт, мы имели максимально полную картину происходящего вокруг. Оказалось, что Родэн еще не напал, но, собрав большое войско, двинулся в сторону нашей границы. Наши страны разделены горами, но на юге существует проход шириною в пару километров и длиной до десяти, соединяющий нас и использующийся для связи и торговли. Местность этого участка представляла собой всё те же горы, только более пологие, и легко преодолимые.

Язык обеих стран мало отличался друг от друга. На самом деле, мы были одним народом, просто пятьсот лет назад, два брата-принца, после смерти отца, решили не драться за престол. Младший взял с собой всех желающих уйти с ним, и двинул за горы, где не было в те времена больших поселений. Старший брат выделил им часть казны на обустройство — так и был заложен Родэн.

Все эти годы, мы жили в мире или, по крайней мере, не воевали, но год назад на престол взошел новый правитель, которому исполнился двадцать один год. Почему его потянуло воевать, неизвестно, да это уже и не важно. Сейчас главное — себя отстоять.

Трания — не меньше по размеру, и численность населения приблизительно такая же, но поскольку родэнцы имели достаточно времени на подготовку к войне, а нам придётся собирать всё и всех быстро и на скорую руку, то наши шансы на победу, вероятнее всего, будут несколько хуже. Ведь надо разослать гонцов во все замки и города, затем, получившие зов, должны будут срочно привести в порядок оружие и обмундирование. К тому же, время на дорогу у каждого будет свое, ведь проход на Родэн расположен на юго-востоке и те, кто расположен на севере и западе могут, вольно или невольно, не успеть к месту сбора или битвы.

Добравшись до Торнска, мы первым делом посетили магистра Трэвора. После ужина, засев в малой гостиной я поделился всей информацией, что удалось собрать по поводу предстоящей войны. Лишь выдав всё, что знал, рассказал свой план, и надежду все же получить необходимые мне результаты. От услышанного магистр впал в некоторую оцепенелость, и минут десять пытался переварить и усвоить полученную информацию. Процесс шёл с большим скрипом.

Придя к каким-то своим выводам, он выразил восхищение мной, добавив, что с самого начала знакомства чувствовал во мне способность к чему-то большему, чем просто стать чьей-то женой и матерью. У него не было большой веры в то, что у меня получится задуманное, однако магистр Трэвор решил, что результат, который я хочу получить, стоит того, чтобы попытаться его реализовать.

С большим трудом, удалось уговорить его поехать с нами в имение. Торнск находился почти на пути от перешейка, связывающего Родэн и Транию, и столицей. Следовательно, при неблагоприятном исходе решающей битвы, может быть подвергнут осаде в самое ближайшее время.

По предварительной информации, сама битва должна произойти в Лосиной долине, расположенной на территории Трании, в нескольких часах пешего пути от перешейка. Туда уже спешили наши вооруженные отряды, и где дня через три-четыре ожидалось появление войск Родэна.

Прибыв в имение, и собравшись всей семёй, мы обсудили всё, что требовалось приготовить к походу, затем я закрылся с двумя магами в одной из дальних башен. Мы долго беседовали, пытаясь уточнить мою идею и составить план действий, стараясь учесть как можно больше факторов. После чего, приступили к обучению. Магистром была прочитана обширнейшая лекция о магии, как таковой, а также пришлось выслушать такие же длительные объяснения о возможностях, приобретаемых в процессе усиленной работы над собой…

Х-ха-а! Магия! В нашем мире особо хитрожопые люди, сделав вид, что открыли что-то новое и особенное, переназвали магию и всё к ней относящееся, по-своему. Как будто это что-то меняло — ведь суть осталась той же, но теперь это называлось внушение, аутотренинг, самовнушение, гипноз… и эти направления были широко и подробно описаны в книгах и журналах. Только отсталые и неграмотные не слышали об этом и не верили в существование и работу гипноза. Даже во времена, называемые многими застоем, описание этих техник можно было встретить в литературе, а в поликлиниках работали врачи, использующие внушение и гипноз официально.

И это не говоря про криминальный мир. Мне вспомнился случай происшедший за пару лет до моего ухода из того мира, с пожилой соседкой по подъезду. Когда она возвращалась из магазина, её окликнула хорошо одетая женщина лет тридцати, последнее что соседка помнит, это обращение к ней: — Не могли бы вы мне помочь?

Пришла она в себя уже в квартире и, как оказалось после проверки — деньги, золото и некоторые вещи исчезли. Моя мать, оказавшись в подобных обстоятельствах и почувствовав в голове туман, резко сказала — Нет! И быстро ушла, избежав ограбления.

А уж на так называемом Востоке — все эти способности и возможности никогда и не отрицались и не забывались. В Индии даже существуют настоящие и полновесные институты, где изучают и обучают йоге. В Америке такие заведения тоже существуют, но это больше бизнес. Ведь Йога — это не физические упражнения, а в первую очередь философия и способ жизни, и лишь следующим аспектом является умение работать с энергиями своего тела.

Когда говорят — восточные единоборства, обычно подразумевают именно китайские техники работы с энергиями, то есть проработку или прочистку Надей. По сути, основополагающие принципы там те же, что и в йоге индусов. Разница лишь в том, что у китайцев сделан упор на здоровье и физическую мощь, которую они достигают путем укрепления физического тела и прочистки каналов с целью увеличения их проходимости, а значит и возможности включить в удар не только физическую силу, но и энергетическую мощь.

У индусов внешнее превосходство считается лишней привязкой к физическому миру и несет в себе те же проблемы, что и все другие привязки. На основе этого, в Брахманах и Упанишадах, или другими словами в лесных книгах, составленных отшельниками, занятыми духовным совершенствованием, упор делается на прочистку и усиление только трех высших чакр в трех верхних телах: тела причинности или действий; тела ценностей или будхиального; и атманического — высшего тела воплощения конкретной души.

Наличие Надей или другими словами — энергетических каналов, так же присутствует в йогических практиках, но важным считается прочистка именно чакр, которые соответствуют энергетическим узлам в единоборческих практиках. При этом происходит приобретение необычных способностей и умений, но они являются лишь показателем правильности направления и проверкой на «вшивость».

Если ищущий заигрывается способностями, то становится лишь еще одним фокусником, развлекающимся и развлекающим, пока ему не надоест эта роль. МАСТЕР в спарринг, то есть, в тренировочный показательный бой, не вступает и свои умения на людях не демонстрирует. Он даже перед своими учениками не скачет козликом, лишь даёт задания и проверяет, как усвоили. Учеников, требующих постоянных подтверждений крутости Учителя, МАСТЕРА не держат, из-за этого, учеников у них немного.

После теоретических лекций мы с магистром приступили к практическим занятиям, время от времени отвлекаясь на проверку за процессом подготовки к походу и на принятие пищи. Направляясь с утра на кухню, я столкнулся в коридоре с Рэмануэлем.

— Лионелла, как хорошо, что тебя встретил! У меня есть срочное дело — я хочу жениться, — быстро оттарабанил братец, и замер вопросительно глядя на меня.

От услышанного я резко тормознул.

— Что-о-о?! Жениться?! И ты тоже?! Я этого не переживу! — в свете последних событий слово жениться вызывало у меня, мягко говоря, раздражение.

— Не понял? Что в этом плохого? — изобразив наивное выражение, спросил он.

— А от меня что надо? — устало поинтересовался я.

— Это… война… Мне уходить, а на кого имение оставлять, не на папика же. В случае моей смерти, он же потеряет даже то, что мне удалось наладить и собрать. У Кристы и знаний достаточно, и хватка деловая… А она не хочет, — пожаловался братец.

— Мне только несколько дней назад приходилось выделывать фигуры высшего пилотажа, чтоб Лию с Арни поженить, а перед этим, одного мужика с трудом уломала на мне жениться, и вот опять?! — возмутился я.

— Ка-а-ак?! Ты замужем?! И кто этот несчастный… в смысле, кто решился… — замялся под конец фразы братец.

— Герцог Вэрински, Советник короля, — сердито рыкнул на его инсинуации я.

— О-о-о!!! — от удивления завыл Рэм.

— Это чтоб за короля не идти, — поморщился я.

— А-а-о-о-о-о!!! — завёлся он и, пока я уходит по коридору, он стоял и тихо гудел.

Глава 30. Женщинам не место на войне… однако не всегда

Как только я появился на кухне, мне тут же подали тарелку с кашей и несколько свежих плюшек на блюдце, а поваренок бросился заваривать травяной чай. Уселся я в соседней с кухней комнате и принялся есть.

— Герцогиня… м-м-м… позвольте… обратиться, — замычал подошедший Рэм.

Поглядев на него изумленными глазами, я скривился и, покрутив пальцем у виска, передвинул тарелку немного в сторону и, повернувшись к нему спиной, продолжил есть.

— Ну, Ли-и-и! Ну, пожалуйста, помоги-и-и. Поговори с Кристой, — заныл братец.

— А ты уверен, что ей нравишься? — хмыкать с полным ртом оказалось очень неудобно.

— Ну-у-у… Мне кажется, я достаточно красив, чтоб нравиться девушкам, — встал в гордую позу Рэм.

От удивления я даже перестал есть, и, развернувшись, принялся его внимательно рассматривать. Хм-м… А ведь и действительно красив. Весь в мамочку, как и Лори. Каштановые волосы в сочетании с синими глазами, миловидное личико и стройная фигура… в моем прошлом мире на нем бы девушки гроздьями висели. Мне кажется, лишь его большая практичность и то, что он жил не в столице, уберегли его от того, чтоб стать дамским угодником и повесой. Мда. Как часто мы, пробегая мимо своих близких, видим в них все тех же и таких же, и по инерции многие годы можем не замечать, что на самом-то деле они здорово изменились.

— Что не так? — забеспокоился братец, пытаясь одновременно пригладить волосы и поправить воротник рубашки.

— Может поэтому она и не хочет за тебя? — задумчиво усмехнулся я.

— Не понял?! Почему это — поэтому? — немного раздраженно воскликнул он.

— Слишком уж ты уверен в своей неотразимости. Даже если это и правда, не стоит так явно говорить и демонстрировать эту уверенность другим, особенно своей избраннице. Женщины любят, когда во всей округе самыми прекрасными являются лишь они, — ухмыльнулся я и продолжил есть.

— Тоже мне знаток женщин нашлась, сопля несчастная! — недовольно фыркнул брат.

— Герцогиня! — рыкнул я в ответ на его наглость.

— О-ой! Паду-у-умаешь, герцоги-и-иня! Задурила мужику мозги… и вообще он достоин сочувствия, — съехидничал Рэм.

— Ах, поду-умаешь!!! Ну, тогда сам с Кристой и разбирайся! — не менее ехидно сообщил я и, схватив тарелку с плюшками, рванул в башню к магистрам.

— Ли-и-и, я извиня-я-я-яюсь. Ты умная… ты очень умная, ты са-а-амая умная! Ну, пожалуйста, поговори с Кристой! Мы же завтра-послезавтра уходим. А если со мной что случится, то от папика вы приданого не получите! Все, что я вам собрал, незаметно разойдется, и вы опять без ничего останетесь. Ну, прости меня, я больше не буду говорить про несчастного герцога, он сам виноват, и даже не буду ему сочувствовать, — догнав меня в коридоре и стараясь не отставать, ныл братец.

Вот стервец! Даже подхалимничая, умудрился наговорить гадостей.

— Ладно уж, поговорю. Только магистров предупрежу о задержке, и побеседую с ней, а ты подожди в кабинете, чтоб, если понадобишься, не надо было долго искать, — уступил я. Он хоть и балбес, но брат все же.

Радостно улыбаясь, Рэм кивал головой, соглашаясь со всем, что я скажу. Он, конечно, прав и в отношении отца, и по поводу приданого, и насчет практичности Кристы, — но не заставлять же её. Пользы от человека, склоненного силой к чему-либо, почти никакой, а вот неприятностей можно огрести по полной.

Решил сначала поговорить об этом с Лори — она девушка внимательная, глядишь сообщит, что мне неизвестно. Отозвав её в сторону, я рассказал о просьбе брата. Возмущенно фыркнув, она воскликнула, что Рэм сам виноват, что Криста так к нему относится. Меня её утверждение здорово удивило. Как оказалось, этот придурок, вместо того, чтобы говорить, как Криста красива и замечательна, и достает её рассказами — как красив он. А ей же, в качестве комплиментов, выдает лишь: как хорошо она разбирается в бумагах, как классно считает и заполняет всяческие документы, как хорошо дерется… и все в этом духе.

Мда… Тяжелый случай! Прямо скажем — клиника! Поблагодарив Лорэйн за информацию, я пошел разыскивать Кристу. Найдя её на заднем дворе, где она руководила погрузкой в телеги стратегически важного груза, отозвал в сторонку, и с ходу рассказал о просьбе Рэма, поинтересовавшись её мнением по этому вопросу.

— Знаешь, стоит только поговорить с ним, как сразу начинаю чувствовать себя чем-то вроде породистой лошади с особыми качествами, могущими пригодится в хозяйстве, — кисло ответила она.

— Ну, насколько я знаю кхм… кхм… из книг, у каждого человека свои понятия красоты, и различные требования к качествам идеального спутника жизни. У Рэма в этом направлении тоже некоторые м… м… сдвиги наблюдаются, но ведь на тебя он обратил внимание, не во время твоей работы с бумагами, а когда ты перед ним эффектно выгнулась, — мне хотелось, чтоб мой голос звучал убедительно.

Однако Криста, на мои слова хмуро скривилась.

— Неважно, что он говорит, важно как он к тебе относится. А самое главное, это — нравится тебе он или нет. У умной женщины мужчина будет уверен, что он царь и бог в семье, но на самом деле сделает все, что посоветует жена. Вот только не надо на меня так смотреть. К настолько умным женщинам я не отношусь, вот и приходиться из всех силой выбивать нужные для меня вещи и дела, — фыркнул я насмешливо.

— Лионелла, я очень ценю то, что вы все относитесь ко мне как к равной. Однако я хорошо помню, что ничего не имею, и, из-за этого, не могу подходить твоему брату. Рэмануэлю нужна девушка богатая и с титулом, чтоб способствовать вашей цели повышения статуса и благосостояния семьи, — стараясь казаться спокойной, отстраненно произнесла Криста.

Пришлось пересказать ей все, что сказал мне братец по поводу богатых невест и где он их видел.

— Соглашаясь на твой брак с Рэмом, мы выражаем тебе наше доверие и надежду на то, что ты сумеешь обеспечить меня и моих сестер приданым, — усмехнулся я.

К моему удивлению, она расплакалась, и мне пришлось еще долго её успокаивать, пока не получил признание, что Рэм ей всегда очень нравился.

Когда я сообщил брату о согласии Кристы, он чуть не задушил меня в объятиях, а затем рванул на полной скорости организовывать свое бракосочетание, и уже вечером все сидели за праздничным столом и желали новобрачным счастья.

На следующий день, ближе к ужину, прискакал один из дозорных с сообщением о прохождении королевских войск в сторону предполагаемого места сражения. Мы ускорили сборы, и утром уже двигались по более короткой дороге, рассчитывая догнать войско короля на марше.

Всю дорогу Рэм, светясь как начищенный пятак, орал во все горло песни, и не всегда приличного содержания, и носился вокруг отряда, как будто мы шли на прогулку, а не на войну. Несколько раз мы с сестрами даже пытались сшибить его со столь неподходящего для данного случая, настроения, но он успешно уворачивался. Похоже, братец действительно любит Кристу, и просто счастлив, не задумываясь о том, что нас ждет впереди.

Прибыли мы ненамного позже, чем я рассчитывал. Встретившие нас дозорные указали место, где мы можем размещать своих людей, и в какой стороне найти палатку короля. Так же нам сообщили о том, что сражение назначено на утро. Что ж, местное начальство оказалось не особо оригинальным, и это решение было логично, до захода солнца оставался где-то час, а в темноте что за бой, так и своих порубить можно. Для меня это был наилучший вариант, поскольку давал время на осуществление моей задумки.

При подходе к палатке Его Величества было слышно, как кто-то, с плохо скрытой яростью, что-то кому-то бухтел. Подойдя ближе, мы отметили, что это король разорялся на тему — как посмел его наследник ослушаться и, оставив столицу, последовать за армией. И ведь не отправишь его назад: с маленьким отрядом небезопасно, а большой отсылать накануне битвы, значит ослабить армию, которая и так слабее противника.

Мда. Взаимоотношения родителей и детей всегда были больной мозолью человечества, а если родитель еще и король, это вообще — туши свет, в смысле хуже некуда.

Мы с братьями замялись, подходить к Его Величеству, когда он в таком состоянии дело опасное, но ведь и не откажешься, правила требуют представиться. Первым подошел Рэм, которого мы решили пустить вперед, поскольку его миленькая мордашка с голубыми глазками частенько действовала на собеседника умиротворяюще. Встав на одно колено, он произнес положенное в таких случаях приветствие. Не особо разглядываясь, король хмуро ответил свою часть ритуала. Затем то же самое проделал Ирвин.

Когда подошла моя очередь, я предстал перед Его Величеством, и только собрался встать на одно колено, как он внимательно посмотрев на меня, приказным тоном потребовал снять шлем. Тяжело вздохнув, я выполнил приказ. Волосы рассыпались по плечам.

— Графиня?! Что вы здесь делаете? Здесь не место для женщин. Это война, — хмуро глядя на меня, ответил король.

— Ваше Величество, может это и покажется Вам странным, но женщинам тоже доступно понимание слова Родина и такие понятия как честь и долг. К тому же в посланиях, разосланных Вашим вассалам, сказано прийти с обороноспособным отрядом. Я и моя команда владеем оружием не хуже многих, потому и откликнулись на Ваш призыв, — не менее хмуро ответил я.

— Умеете или нет — меня это не волнует! Женщинам не место на войне!!! — сердито рыкнул он.

— Ваше Величество, прошу прощения за то, что противоречу Вам, но я имею полное право в некоторых случаях поступать так, как считаю нужным. И это право даровано лично Вами, — с большим трудом мне удавалось говорить вежливо.

— Что-то я не припомню, когда давал Вам такое право. Не могли бы Вы напомнить мне, — максимально ехидно поинтересовался Величество.

Королевский перстень висел у меня на цепочке, на шее, поскольку великоват был, да и не хотелось светить им где попало и перед кем не следует. Я начал расстегивать верхние пуговицы куртки, чтоб достать кольцо. На лице короля проступила нездоровая заинтересованность, перетекшая в удивление, и все закончилось ухмылкой. На лице Советника пробежали те же эмоции, что и у Его Величества, только менее выраженные, и в той же последовательности, однако с большей скоростью. На то он и Советник, чтоб быстрее соображать.

— О, сударыня! Так вот почему Ваше поведение и манера разговаривать мне все время казались знакомыми, как будто я Вас уже где-то встречал. Сразу после вручения кольца мне было не до выяснений Вашей личности — покушением и покушавшимися занимался, а потом другие дела навалились. Так что я решил подождать, пока подрастете и сами объявитесь, ведь после того случая с исполнителем о Вас ничего не было слышно несколько лет. Судя по странному грузу на телегах, Вы появились не без идей, — сдержанно улыбнулся герцог.

— О! Действительно! Чертенок и через несколько лет остался таким же непредсказуемым. Уж не хотите ли сказать, милочка, что сегодня, как и в тот раз, пришли нам на помощь? — хитро сощурившись, все так же ехидно поинтересовался король.

Свита короля недоуменно глазела на нас, пытаясь понять, что происходит.

— Ваше Величество, нижайше прошу уделить мне немного вашего драгоценного времени, и вместе с герцогом выслушать меня. Вы сможете сами решить, насколько хороша идея, — почтительно поклонился я, и попытался выразительно посмотреть на Советника, прося поддержки.

Усмехнувшись, он наклонился к уху короля и что-то тихонько зашептал. Пытаясь разобрать, что он там шепчет, я даже голову слегка повернул, сконцентрировавшись на выставленном ухе. Несмотря на все попытки, до меня доносилось только бу-бу-бу.

Дослушав Советника, Его Величество, кивнув головой в знак согласия, двинулся в свою палатку. Герцог сделал мне приглашающий жест и пошел следом. Когда мы расселись на подушках, тут же появился слуга и начал разливать принесенное вино. Когда он дошел до меня, король ехидно приказал налить мне чай. О-о-ой! Паду-умаешь, как будто я требовал вина. Решив не торопиться, понемногу прикладывался к чаю, ожидая, когда мне разрешат говорить.

— Мы готовы выслушать Ваши идеи, сударыня, — насмешливо фыркнул Его Величество.

Хм. Похоже, что сейчас не скажи, все будет осмеяно и пошлют меня… и пошлют…

— Вы позволите, герцог? — постаравшись придать своему голосу как можно больше почтения, обратился я к Советнику.

Оба мои собеседника удивленно уставились на меня, затем переглянулись между собой, и герцог утвердительно кивнул головой. В ту же минуту я врезал ментальной волной по его сознанию, и он застыл с отсутствующим взглядом.

— Вы позволите, Ваше Величество? — с максимально вежливой улыбкой повернулся я к королю.

Поглядывая то на меня, то на Советника, он качнул головой. Я поднялся и, выглянув из палатки, позвал своих парней из команды. Они максимально аккуратно вынесли герцога и усадили у недалеко горевшего костра. Мы следовали за ними. Предложив Величеству садиться на приготовленные подушки, я сел рядом. В ту же минуту подбежала Лорэйн и подала кружки с горячим вином, разбавленным чаем и настойкой из успокоительных трав. Этот момент мы обсудили еще дома, и пока я напрашивался на демонстрацию, сестрички приготовили чай, так на всякий случай, мало ли с какой ноги встал король.

Видя, что я пью, Его Величество принюхался к содержимому в кружке, а затем немного отпил. Судя по лицу, напиток ему понравился. Прикладываясь время от времени к кружкам, мы, молча и заинтересованно, посматривали на неподвижно сидящего с отсутствующим видом Советника. Я был почти уверен, что король потребует немедленных объяснений, но он молчал, вызвав тем самым у меня восхищение.

Через несколько минут герцог пришел в себя и удивленно посмотрел вокруг. Увидев у себя в руках кружку, сделал пару глотков и еще раз посмотрел вокруг. Его Величество хмыкнул. Я опять нанес герцогу ментальный удар и Советник снова замер. Кивнув парням перенести его в палатку, почтительным жестом предложил королю пройти туда же.

Как только герцог снова зашевелился, я многословно, и с виноватым выражением лица, просил у него прощения, пока тот не согласился принять извинения. После этого рассказал о своей идее и ответил на все их вопросы. Затем, часа два мы рассматривали и обсуждали мой план.

Поняв, что я предлагаю, и Советник и король начали настаивать, в случае успеха этой авантюры, на захвате короля Родэна в качестве пленника, захвата власти в стране… и всему подобному в этом духе. Это меня здорово расстроило. Их, конечно, понять можно — дух эпохи, времена еще недалеко ушедшие, так сказать, от дикости и все такое, однако мне слишком большая дикость совершенно не по душе.

Пришлось долго и нудно аргументировать и выкручиваться, чтоб убедить их поступить именно так, как я наметил. Много раз, во время обсуждения, пришлось напоминать, что эффект моего воздействия недолгий, даже время уменьшил до пяти минут. Также соврал, что захватить воздействием могу лишь небольшое количество людей, находящихся рядом…

В течение всего разговора я постоянно возвращался к рекомендации самого уважительного отношения к королю Родэна, которого планировалось захватить, с последующим подписанием договоров о дружбе, взаимовыручке и торговле. Мотивировал это тем, что армия противника больше численностью и оснащена гораздо лучше, но тут же старался подсластить пилюлю, утверждая, что конечно, будь у нас больше времени, тогда вопрос победы был бы спорным. В данной же ситуации, если нам придется вступить в битву, то шансов выиграть у нас мало.

В качестве дополнительного аргумента просил учесть и такой вариант: если обнаружится исчезновение короля, кто-то из особо инициативных подданных может взять власть в свои руки и начать военные действия. Такой исход нас вряд ли устроит, а если все будут знать, что король жив-здоров, принят со всем уважением, и занят обсуждением и подписанием договоров о дружбе и торговле, то вряд ли кто сумеет уговорить остальных на бой.

В итоге нашего совещания, я чуть не склеил ласты от всей этой говорильни и нервного напряжения, но все же получил королевское разрешение на реализацию моего предложения, с возможностью использования любого количества солдат. Еще я выцыганил обещание решить все вопросы с королем Родэна мирным путем, и клятву не рассказывать о моих способностях, намекнув, что заговорщики могут попытаться использовать меня во вред стране и короне.

Когда я вышел из королевской палатки, уже стемнело. Матюкнув про себя всех, любящих долго трепаться, первым делом послал Сэта в лагерь Родэна на разведку. После этого быстро переодевшись в тёмный костюм с маской на лице, вместе с тремя десятками парней, одетых таким же образом, направился в сторону противника, стараясь обойти его лагерь по склону гор.

Место, где должна произойти битва, почти ровное удлиненное поле, километра три-четыре в длину и до двух километров в ширину. С одного длинного бока располагался высокий холм, заросший густым лесом, тянувшимся на многие километры. С противоположной стороны располагалась гряда высоких гор, с небольшими островками зелени. На сторонах удлинений располагались холмы, где и были установлены ставки королей.

Пока мы, одетые как ниндзя, потихоньку продвигались по горам, в лагере тоже не сидели сложа руки. На нашу удачу ветер дул в сторону противника, и все, кто из наших людей остался в лагере, подготавливали и разводили костры, бросая в него охапки специальных трав, дым от которых ветром относило в сторону противника. Пару десятков гвардейцев, посланных им в помощь, собирали хворост, и относили к кострам.

Все те дни, пока я занимался с магистрами, крестьяне нашего и Ирвина имений лазили по горам и собирали травы. Идею и метод их использования нам предложила Яджина, под руководством которой и происходил сбор. Нам удалось собрать много этой травы, имеющей сильный усыпляющий и слабый наркотический эффект, которую мы и привезли на двух телегах.

Под прикрытием дыма, создаваемого нашими парнями, мы, где ползли по горам, а где и лезли на четвереньках в сторону лагеря родэнцев. Несмотря на то, что небо было чистым, перемещаться приходилось в связке, и чуть ли не на ощупь, поскольку свет луны и звезд позволял нам видеть окружающее лишь в общих чертах. Большой удачей для нас было и то, что дым не поднимался вверх, а скапливался в долине, в основном на стороне противника, и погружал её в своеобразный туман, в котором можно было четко рассмотреть лишь яркие пятна костров, позволявших нам не потерять направление.

На подходе к лагерю родэнцев нас нашел Сэт. Рассказав вкратце что, где и как, он поплыл перед нами, показывая дорогу к месту расположения короля Родэна и его советника. Вокруг плавали клубы дыма, гонимого со стороны нашего лагеря, и на этом фоне Сэт был почти незаметен для непосвященных.

Палатки короля и его ближайшего окружения располагались на холме, и потому дым сюда почти не доходил, но все равно мы решили подстраховаться, и надели повязки, смоченные в составе бодрящих трав. Сначала решили посетить палатку советника, где, по словам нашего привидения, собралось несколько человек, которые что-то обсуждали. Подобравшись как можно ближе, я постарался настроиться, как меня учили магистры, и затем нанес веером ментальный удар по окружающему пространству. Подождав с пару мину, повторил действие, затем, медленно поднявшись, озираясь по сторонам, пошел в сторону палатки. Вокруг никто не шевелился. Подойдя вплотную, прислушался, внутри стояла тишина. Махнув своим, чтоб двигались ко мне, заглянул внутрь и еще раз прошелся по находящимся там.

Через минуту мы уже поили четверых мужиков снотворной настойкой, затыкали рты кляпами и заматывали в черные плащи, перевязывая как вязанку дров, чтоб удобнее было нести. Через пять минут укутанных, как мумии, пленных уже тащили из лагеря, а я с четверкой парней, таким же образом, смотался за родэнским королем.

Отойдя от лагеря на некоторое расстояние, мы прислушались, все было тихо. Здесь мы разделились: основная часть моей команды потащила добычу к нашим, а я с четверкой остался провернуть последнюю часть плана.

Под прикрытием невидимости, я прошелся по лагерю родэнцев, добавляя мелко нарезанную траву в котлы с готовящейся едой, а крупные пучки бросая в огонь, которые тут же начинали дымить, усиливая действие дыма, несомого ветром с нашей стороны. Перед каждым подходом приходилось, на всякий случай, наносить ментальный удар по всем находившимся вокруг костра.

Постоянно держать состояние невидимости, да еще и удары наносить, выматывало меня до невозможности, потому приходилось время от времени выбирать укромное место, и отдыхать минут пятнадцать. Мало того, что из-за этого мог и не успеть все обойти, так еще один козел, пристроившийся прямо возле палатки, чуть не обоссал меня. Пришлось срочно врезать ему ментально и сваливать.

Понадобилось делать несколько ходок, я ж не верблюд, чтоб захватить целый стог, к тому же выделывая петли по лагерю, может до какого котрла и не дошел, а куда две порции плюхнул. Тем не менее, если кто утром все же соберется в бой, то ему вряд ли удастся поднять большую часть народа, а если и поднимут, то сомневаюсь, что получится их полностью разбудить.

Как только небо начало сереть, предвещая близящийся рассвет, я с оставшимися парнями двинул в сторону нашего лагеря. Там все еще горели костры, и дым все так же несло в сторону противника. Если бы не это, то ветер уже давно очистил бы долину, а так она выглядела как в тумане, и в основном именно у них. Люди и лошади, хоть и были видны сквозь дымку, но казались миражами.

Глядя на кучу народа внизу, мне захотелось рассмеяться. Вспомнились телепередачи о массовых лечениях, и я почувствовал себя почти, как Кашпировский. И вас вылечат, и всех вылечат…

Появившись в лагере, я первым делом убедился, что все пленники доставлены в целости и сохранности, и размещены, как и планировалось. После этого, чуть не падая от усталости, умылся, чтоб хоть немного взбодрить себя, переоделся и, попив тонизирующего чаю, приготовленного для меня сестричками, пошел на доклад к королю. Вокруг царила суета, все уже поднялись, и готовились к сражению. Королевская свита, во главе с Советником, собралась на вершине холма и тревожно смотрела в сторону противника. Как только я подошел ближе, из палатки вышел король.

— Ваше Величество, все, о чем мы с Вами говорили, выполнено. Захвачены король Родэна, его Советник и трое членов их Совета. Все размещены по отдельным палаткам. Часа через три-четыре они должны будут прийти в себя, — торжественным голосом отрапортовал я.

— Сударыня, я выражаю Вам свое восхищение и искреннюю благодарность за то, что Вы сделали для Трании и для меня лично! Благодаря Вашему уму и умению спасены жизни тысяч людей, сохранены от разрушения города и деревни! Сегодня же будет издан приказ о награждении Вас высшей наградой, орденом Золотого Сокола! — торжественно и громко провозгласил Его Величество.

В брюках реверанс выглядел бы глупо, поколебавшись, я встал на одно колено и, склонив голову, провозгласил:

— Рада служить Родине и королю!

Поднявшись с колен, я собрался откланяться и уходить, так как церемония вроде бы закончена, но в этот момент Его Величество, обхватил меня одной рукой за талию, второй взял за подбородок, явно собираясь поцеловать. Не зная как выбраться из ситуации, не вырываться же из рук при всем народе, я жалобно скосил глаза на Советника. Тот, подойдя к нам, тихонько произнес:

— Ваше Величество, целование чужой жены при всех, бросает тень на Вас и на ее мужа.

Резко развернувшись, так что, я чуть не полетел на землю, король невидящим взглядом уставился на герцога.

— Она замужем?! Кто ее муж?! — зарычал он.

Советник побледнел, но взгляд не отвел. Я же поблагодарил всех богов, какие только есть, за то, что не подставил никого из знакомых или друзей под плаху. Не смотря на дружбу Советника с Его Величеством, у меня возникли сомнения, что того сейчас оставят в живых.

— Графиня Гросарро в данное время является герцогиней Вэрински, и моей женой, — деревянным голосом тихо сообщил герцог.

— Что-о-о-о!!! Как ты посме-ел?! — взревел Его Величество.

Мне поплохело и бешено заколотилось сердце, даже дышать стало тяжело. Советник выглядел ненамного лучше. Придворные, стоящие неподалеку, резко и тихо исчезли. Вот тебе и с чувством юмора! Вот тебе и раскованный! Да он просто тиран и самодур!!!

Пока я размышлял о тиранстве, и гадал: вдовой стану сейчас, немного попозже или все же не стану, король с герцогом молча глазели друг на друга. Похоже, Советник понимал: сейчас что не скажи, будет только хуже. Минуты через три, так ничего не сказав, Его Величество развернулся и ушел в свою палатку.

Ноги мои не выдержали, и я осел на землю там, где и стоял.

— Не понимаю, как Вам удалось уговорить меня на самоубийство?! Вы обладаете невероятной настойчивостью и целеустремленностью. Если Вас все же сделают вдовой, в таком случае за Вами будет должок, Сударыня, за все происшедшее, так что, Вам придется взять на себя заботу о моем сыне. Он хоть и взрослый, но ввиду постоянной занятости меня на благо короны, оставаясь без моего присмотра, вырос крайне неуравновешенным и разбалованным. Без моего прикрытия, он может остаться не только без средств к существованию, но и лишиться жизни, — слегка осевшим голосом, тихо сообщил мне Советник.

Я, не задумываясь, кивнул утвердительно, действительно ведь мужика подставил. Что-то у меня вместо того, чтобы пристроить своих сестер, все больше получается набрать себе новых подопечных.

— Прошу прощения, герцог, за все. Пойду-ка я отсюда, и постараюсь пока на глаза Его Величеству не попадаться. Если получится, попытайтесь напомнить королю э-э-э… о спасении страны, короны э-э-э… и вообще. Впрочем, Вы сами лучше знаете, что надо делать, — извиняющимся тоном, так же тихо ответил я.

Тяжело вздохнув, поднялся, и на дрожащих от усталости и стресса ногах поплелся в сторону своих палаток. Мне просто необходимо было попить чего-нибудь успокоительного и спать, спа-ать, спа-а-ать, поскольку уже отключался на ходу.

Глава 31. Короли мы, или как?!

Решил на всякий случай подстраховаться, мало ли — Величество передумает, или какая другая сволочь чего надумает. Приказал всем своим разместиться вокруг палаток с пленными и спать по очереди, охраняя их вместе с гвардейцами. Поскольку уже все были в курсе моих особых полномочий, то на все перестановки и перемещения никто не возразил. После этого я, захватив одеяло и позвав Рода, расположил его спать с внешней стороны входа в палатку короля Родэна, а сам улегся на пороге внутри.

Проснулся от того, что кто-то тормошит меня. Приподняв голову, попытался рассмотреть мешавшего мне спать. Глаза с большим трудом удалось разлепить, но все равно, лицо этого кого-то было как в тумане, и почему-то постоянно перемещалось.

— Ты кто? — осипшим голосом каркнул я.

— Король, — ответили мне негромко.

Голос был явно незнаком, и совершенно не походил на известный мне как королевский.

— О-о-о… и давно? — не смотря на попытку рассмотреть говорившего, это мне не удалось.

— Ну, не так чтобы очень, — ответил тот же голос.

— А что, переворот произошел? — даже такая потрясающая информация не помогла свести мои глаза в кучку.

— Да вроде еще нет, но может в любой момент, — хмыкнул этот кто-то.

— Ничего не понимаю, — потряс я головой.

— А как к вам обращаться? — спросили меня, после некоторого молчания.

— Ли. Но если официально — графиня тьфуты герцогиня Вэрински, — пробурчал я, роняя голову на одеяло, и почти отключаясь.

— Хм. Странный у вас титул. Никогда ничего подобного не слышал, — засмеялись рядом со мной, аккуратно тряся меня за плечо.

— Да не, с титулом все в порядке, я просто забыла, что недавно поженилась, — с трудом ответил я, от всей души желая, чтоб пристававший свалил куда-нибудь подальше.

— Кхм… Да-а? Как можно забыть такое событие?! — удивился находившийся рядом.

— Не заморачивайся. Давай начнем сначала. Ты кто? — сев, и поплотнее замотавшись в одеяло, попробовал настроить мозги на диалог.

— Король Родэна, Кэнтар Первый, — представился маячащий рядом силуэт.

— О-о-о… А-а-а… — тараща глаза, и стараясь хоть что-то увидеть, я оглянулся вокруг.

В глазах толи двоилось, толи троилось.

— А как я сюда попал… ла? — обстановка была совершенно не знакомой.

— Не знаю. Меня больше интересует, как я сюда попал, и что немаловажно, куда это сюда? — в голосе говорившего звучала задумчивость.

Сидя замотанным в одеяло, я пытался вспомнить и понять, что происходит. Ну не мог же я наклюкаться до такой степени, ведь слово себе давал не употреблять выпивку в большом количестве, разве только в качестве лечения, и то, если ничего другого не будет под рукой. Все тело жутко болело, как будто мешки всю ночь тягал, глаза никак не фокусировались, мысли в голове ворочались, как камни. Силуэт собеседника маячил рядом со мной и не давал возможности плюнуть на все выяснения, и лечь спать.

— О-о-о… Это я вас сюда притащила! — воскликнул я, наконец то вспомнив кое-что.

Даже глаза раскрылись немного шире, и силуэт стал четче, хотя и не совсем.

— Прошу, конечно, простить за недоверие, но как интересно вы меня притащили? При соотношении наших ростов, если бы Вы несли меня на руках, то голова и ноги бились бы о землю, и думается, я бы сумел прочувствовать последствия такой транспортировки. Но если предположить, что тащили волоком, что могло бы быть ближе к истине, я бы еще более точно сумел бы об этом догадаться, — ехидно поинтересовался Ки… Ке… если короче, то король.

— Не знаю, что чувствуете вы, но если судить по моим ощущениям, то это скорее меня волоком сюда тащили, — покряхтел я, пытаясь найти положение, в котором моё тело болело бы меньше.

Мне вспомнилось, что было вчера. День провел в дороге, а затем всю ночь бегал по горам как козел, вернее коза, так что вообще удивительно, как он смог меня разбудить.

Чтоб не мучить человека неведением, вкратце рассказал: где он и как сюда попал.

— И что же вы собираетесь со мной делать? Казнить или в темницу посадите? — в голосе не было страха, лишь любопытство.

— В мои планы ваша казнь не входит, и я о-о-очень надеюсь, что так и будет. В любом случае я постараюсь приложить все силы и умения, чтоб вы вернулись в ближайшее время домой, и в качестве короля, — позевывая ответил я.

— А что вы за это хотите? — все так же спокойно поинтересовался Кэнтар.

— Мира. Очень хочу мира для своей страны. У меня два брата, пять сестер и некоторое количество друзей, которые в случае войны могут погибнуть или покалечиться… Кроме этих двух вещей, у войны немало других способов принести страдания людям. Если наши страны заключат мир между собой, то в ближайшее время ничего подобного угрожать им не будет, — устало улыбнулся я.

Послышался шум приближающихся шагов. Король тихо отошел в глубь палатки, а я так и остался сидеть у порога, закутавшись в одеяло.

— Его Величество Эртан Третий, король Трании! — проорали снаружи дурным голосом.

И почти сразу же, отогнув край тряпки, именуемой дверь, внутрь заглянул Наше Величество.

— Доброе утро Ваше Величество!.. О-о-о!.. Сударыня, а Вы что здесь делаете?! В чужой палатке! С чужим мужчиной! — чуть не споткнувшись об меня, с издевкой воскликнул вошедший.

— И Вам доброе утро, Ваши Величества, — попытался сбить с неподходящего для меня настроения короля.

Взыгравший этикет поднял меня, хотя и с трудом, и я стоял, покачиваясь и продолжая кутаться в одеяло. Обернувшись к королю Родэна, Наше Величество долго и многословно извинялся, интересовался самочувствием, и уведомлял о предстоящем Совете, затем снова направил свое внимание на меня.

— Разве позволительно приличной лэди не только находиться, но и спать в чужой палатке и с чужим мужчиной? Что скажет Ваш муж?! — снова начал ехидничать он.

— Приличные, по Вашим словам, лэди сидят дома, а не добывают стране победу в заведомо проигрышной войне, бегая, при этом, всю ночь по горам как коза, и не имея возможности отдохнуть. А по поводу мужа… ничего не скажет. Не правда ли герцог? Ведь я на службе у Вашего Величества, и выполняю свою часть договора, сторожу Их Величество, короля Родэна, и намерена это делать и впредь, — хриплым от усталости и раздражения голосом, тихо сообщил я.

Стоящий с каменным лицом за спиной нашего короля Советник, ничего не ответил. Кэнтар Первый с любопытством прислушивался к нашему диалогу.

— Мне кажется, располагаясь здесь, Вы будете мешать Его Величеству Кэнтару отдыхать? — попытался выпроводить меня Наше Мудрейшество.

— Я Вам не помешаю, Ваше Величество, если продолжу здесь спать? — слегка поклонившись, обратился я к королю Родэна.

— Ни в коем случае, сударыня! Можете располагаться, где пожелаете! Я буду просто счастлив находиться в любое время дня и ночи рядом с такой талантливой, мудрой и прекрасной леди! — тут же включился в наши расшаркивания Кэнтар.

Наше Величество слегка призадумался.

— В качестве активного участника последних событий, Вы приглашаетесь на военный Совет, который вскоре состоится, — ехидно выдал он.

Вот же гад! Похоже, находиться рядом с Кэнтаром мне не дадут в любом случае. Мда-а. Хм… О-о-о!

— Вы не будете против, если вместо меня с Вами будет находиться моя сестра? Она девушка еще более скромная чем я, и не менее умная и талантливая, — поклонился я королю Родэна.

На это высказывание раздалось сразу три «хм». Наглые, они что, не верят в мою скромность?!

— Вы меня так обяжете, так обяжете! Я буду еще более счастлив! — зачирикал соловьем Кэнтар.

Буквально через несколько секунд в проеме палатки показалась голова Нираны. Толи, пока мы тут раскланивались, Род успел так быстро среагировать и позвать её, толи она стояла рядом и все слышала.

— Вы позволите, Ваши Величества? — присев в реверансе и с невинным выражением лица обратилась она к присутствующим.

Король Родэна, увидев её, прям расцвел радостной улыбкой. Ну, кто спорит, на фоне моей помятой, опухшей от усталости и недосыпа рожи, и менее симпатичные будут выглядеть красавицами, а уж Нирана так вообще смотрелась образцом изящества и красоты.

Наше Величество сначала недовольно скривился, а затем, хмыкнув, улыбнулся.

— Позвольте откланяться, Ваше Величество. Когда все соберутся, Вас проводят к месту проведения Совета. Мы Вас также ждем, герцогиня, там же, — сообщил он нам, уходя.

Подождав минуты три, пока затихнут шаги, я представил сестру с Кэнтаром друг другу, предупредив, что они, во избежание различных непредвиденных обстоятельств, не должны расставаться. При этом, выразительно посмотрев на короля, напомнил о скромности моей сестры и правилах приличия, и достаточно прозрачно намекнул о последствиях несоблюдения этих самых правил. Улыбнувшись на мои слова, Кэнтар залился соловьем о радости, чести, счастье…

Кивнув головой на это словоблудие, я извинился и вышел. Приказав Роду, стоящему у палатки, взять себе в помощь еще троих и не спускать глаз с короля Родэна и Нираны, направился приводить себя в божеский вид. Пока умывался и переодевался, выслушал от Нинэи отчет о том, что происходило в лагере, пока я спал. Меня порадовало, что Величество не забыл приказать привести в чувство одного из роденцев и отослать в лагерь с сообщением о нахождении их короля у нас, и переговорах о мире и сотрудничестве, а так же, отправить телегу с пятью бочками вина, что мы привезли с собой, как всё и запланировали.

Мы с собой привезли три телеги по пять бочек вина, как раз на случай удачной реализации моего плана. Когда куча народа сидит без дела, да еще и остается без начальства, то у окружающих могут возникнуть проблемы. А если дать им вина, то они уже вроде как при деле, сидят себе и празднуют то, что всё ещё живы.

Перед началом Совета было объявлено, что за оказанные услуги и по приказу короля, герцогиня Вэрински, то есть я, приглашена на военный совет и переговоры. Все, с еле скрываемым неудовольствием, посмотрели на меня. Ну, да! Ну, да! Женщина на военном совете…

Дав себе слово, по возможности молчать, я внимательно слушал всё, о чем там говорилось, делая себе пометки, какие вопросы стоит обсудить с Советником наедине. С королем мне совершенно не хотелось встречаться на этом самом едине, уж лучше пусть герцог с ним общается. Если уж до сих пор его не прибили, то, глядишь, и дальше жив останется.

Несмотря на выпитый мной тонизирующий чай, чувствовал себя ужасно — так и тянуло заснуть. Именно для такого случая, я и поставил за своей спиной Тарэна, чтоб, если начну засыпать или храпеть, толкал меня в бок, в смысле — будил.

Король Родэна появился в сопровождении Нираны, которая, строго следуя моему указанию находиться постоянно рядом, потеснила родэнского советника и, усадив Кэнтара, сама села возле него. Только сейчас мне удалось нормально рассмотреть захваченного короля, который оказался высоким и стройным парнем лет двадцати, с темно-русыми волосами и бледно-голубыми глазами. Светловолосая и с каштановыми глазами, Нирана здорово дополняла его.

Глядя на манеру поведения и разговора Кэнтара, можно было предположить в нём человека мягкого и не воинственного. И было странно, с чего бы это его понесло воевать. Непохоже, чтобы он сам жаждал войны и сражений. Придя к такому выводу, я приказал Тарэну внимательно следить за родэнским советником, и сам старался не выпускать его из вида. Вероятнее всего, что это с его подачи и под его руководством, молодой король попёрся искать приключений на свою задницу.

В процессе наблюдения за переговорами мои опасения подтвердились. Советник несколько раз пытался что-то сказать или, судя по лицу, чуть ли не приказать Кэнтару, но сидящая между ними Нирана, явно мешала ему в полной мере проявить себя. И, похоже, королю это невероятно нравилось, поскольку он время от времени бросал на мою сестричку о-о-очень благодарственные взгляды.

К моему огромному облегчению, в итоге совета всё же были подписаны договоры о ненападении и сотрудничестве, о понижении пошлин на торговлю… В подробности этих самых договоров я не смог вникнуть по причине регулярной попытки задремать, и так же регулярно взбадриваемый тычками со стороны Тарэна, от чего мне невероятно хотелось удавить бодрителя собственными руками, несмотря на то, что я сам попросил его об этой услуге.

После окончания официальной части, на коврах было выставлено угощение, чтобы присутствующие могли отметить, как провозгласили: сотрудничество, подписание, заключение и прочие и прочее… Я и мои сестрички, были приглашены составить компанию Его Величествам, Высочеству, и их Советникам. Нирану приглашение вообще не волновало, она за Кэнтаром даже до туалета ходила, не смотря на его вялую попытку сопротивления, которую она задавила в зародыше, почти великосветски рявкнув:

— Вы, Величество, лучше не спорьте! Сказала, без меня никуда, значит никуда! Я за вашу жизнь отвечаю головой!

Меня же пригласили, так сказать за заслуги, и всё такое… Лори, само собою, пришла со мной. Братьев мы решили не тащить к Величествам — сомнительная это честь водить дружбу с великими мира сего. Для более непринужденной и комфортной обстановки пришлось позвать наших парней с музыкальными инструментами, и те, сменяя друг друга, играли и пели песни весь вечер.

Все время нашего присутствия в королевской компании, Лори влюбленными глазами следила за Его Величеством, и мне приходилось шепотом напоминать ей, где она находится, и требовать, чтоб хотя бы на время отворачивалась в сторону.

Посидев со всеми с часик, я тихо свалил в палатку поспать хоть немного, попросив парней разбудить меня, если будут какие-то проблемы или через четыре часа. Все было в меру спокойно, благодаря чему мне удалось поспать, но необходимо было снова показаться среди празднующих. По дороге к основной массе гуляющих, наткнулся на герцога Риколло, друга принца, сидящего в стороне у небольшого костерка. Я не раз уже думал о том, чтоб поговорить с ним о жизни, любви, и всё такое…

— Добрый вечер, герцог. Вы почему не празднуете со всеми? — поинтересовался я, подойдя к нему.

— О графиня… простите герцогиня, м-м-м… что-то нет настроения, наверное, устал, — сначала радостно улыбнулся, а затем грустно закончил он.

Присев рядом, я несколько минут молчал, подбирая слова и фразы, которые стоило бы сказать.

— Герцог, почему вы считаете что влюблены в меня? Вы же ни разу чётко не видели моего лица, то я в маске была, то темно было. Я не обладаю сногсшибательной фигурой или потрясающим бюстом, чтоб вдохновиться, не видя моего лица. Подумайте сами, ну что вас увлекло? Единственное мое отличие от других дам, это непохожее на других поведение. Я понимаю, что вечно улыбающиеся, заглядывающие в рот и падающие на спину по первому намеку дамы вам уже надоели. Но это не повод считать, что влюблены в не очень симпатичную девушку с э-э-э… не лучшими манерами и речью, — мне очень хотелось, чтобы он задумался над этим.

Создать для себя иллюзии или избавиться от них человек может только в том случае, если внимательно и честно рассмотрит и обдумает вещь, событие или чувства. На моё счастье герцог действительно задумался над моими словами. После того, как я замолчал, мы еще долго сидели в тишине, глядя на огонь костра и обдумывая каждый своё.

Мне вспомнилось кое-что из прочитанного по этой теме. В йогической литературе, некоторые ищущие, важной считали именно сердечную чакру, дающую так сказать, Вселенскую Любовь. Однако, говоря Любовь, народ чаще всего подразумевает секс, не задумываясь, что чакра секса расположена на два уровня ниже, и ничего общего с Любовью не имеет.

В классической литературе широко описан факт, что большинство (заметьте, я не утверждаю что все) влюбленных людей, заключив брак и занявшись регулярным сексом, после медового месяца переходят на взаимоотношения, напоминающие локальные войны. Войны ведутся по всем правилам воинского искусства: со шпионажем, провокациями и попытками захватить и подчинить противника. В процессе войны влюбленные падают на уровень ниже, где расположена муладхара — чакра выживаемости, а уж далее — кому удастся подчинить, а кому-то придется подчиниться, или на постоянной основе или с переменным успехом, типа сегодня ты победитель, завтра — жена.

А если посмотреть на это с точки зрения энергий — с переходом на секс энергия из сердечной чакры опускается в свадхистхану, как говорится, где внимание, там и энергия, постепенно (иногда и очень быстро) опустошая сердечную чакру. Когда закончилась энергия, соответственно и Любовь тю-тю, и остается в качестве удержания вместе лишь привычка, общее хозяйство, или дети… Очень немногие умудрялись сохранить настоящую любовь и уважение друг к другу при совместной жизни. В мировой литературе чаще всего Настоящая Любовь описана между людьми, не имеющими возможности перейти к регулярному сексу по тем или иным, не зависящим от них, причинам.

Правда, в последнее время моего проживания в том мире, народ не ждал свадьбы, чтоб лишь после этого перейти к сексу, соответственно до бракосочетания дело частенько и не доходило.

Наиболее показательным и известным примером данного утверждения может служить жизнь и смерть Учителя Тантры Бхагават Раджниша, или Ошо — последнее имя принятое им на пороге смерти. Несмотря на провозглашение радости, любви и достижение просветления путем секса, дела и взаимоотношения в его Ашраме с каждым годом шли все хуже и хуже, и, в конце концов, он был отравлен в американской тюрьме и выслан в Индию, где и скончался в ближайшие годы.

Даже в книгах Кастанеды, описывающего «путь тольтеков» — индейский шаманизм, не раз говорится о том, что секс — это большая растрата энергии, лишающая возможности достичь высот познания. Во всех религиях: буддизм, монахи разных направлений христианства… желающим достичь чего-то выше среднего, рекомендуется воздержание, в зависимости от того, как далеко хотят пройти — частичное или полное.

Лишь очень энергитичные или, другими словами, энергичные люди способны чему-то научиться и чего-то достичь в жизни. Ведь все упирается в наличие энергии: если её нет, мы уже через пять минут не помним, закрыли мы дверь, выходя из дома или нет.

В той же мировой литературе можно встретить описание прекрасных взаимоотношений между влюбленными, построенные на общих интересах, увлечениях и занятиях: химией, физикой, эзотерикой… Общие взаимодействия — это Вишудха, главная чакра каузального или причинного тела, расположенная над Анахатой — сердечной чакрой. А каждая высшая питает энергией ниже расположенную, соответственно совместные занятия или увлечения способны не только сохранить Любовь, но так же укрепить и пронести её через всю жизнь, и в этом случае энергии спокойно хватит и на секс.

Послышались торопливые шаги, отвлекшие нас от размышлений, и к нам подошла Нинэя.

— Ли, ты скоро закончишь? Мы тебя ждем, — улыбнулась мне сестричка.

— Позвольте представить Вам мою сестру — Нинэя Гарнэлл. А это герцог Риколло, — поднимаясь произнес я.

Сестрица изобразила радостную улыбку и присела в реверансе.

— Рада познакомится с Вами.

Герцог нехотя поднялся и поклонился с хмурым лицом. Похоже, поведение сестрицы напомнило ему надоевших дам. Я как бы невзначай наступил ей на ногу.

— З-з-з… тш-ш-ш… Ты мне всю ногу отдавила, — зашипела она, присев рядом и начав растирать пальцы.

— А не чего тут расшаркиваться, не дворец. И вообще, мы тут у костра сидим, по душам говорим, а ты со своими присядками, — съехидничал я.

Лицо герцога несколько оживилось и он заинтересованно посмотрел на Нинэю.

— Ой, и правда, что ли? А можно и я к вам присоединюсь. Я тоже хочу по душам, — более свободно заулыбалась она.

— Не знаю как по душам, а по ушам я тебе нахлопать могу, — ухмыльнулся я.

Герцог и Нинэя рассмеялись.

— Вы тут поговорите, а я попить чего-нибудь принесу, — бросив фразу через плечо, действительно пошел искать.

Разыскав костер, у которого расположились наши из команды, я взял у них три кружки с чаем, добавил в две из них немного вина, и пошел обратно.

— Можно Вас называть Риком, а то обстановка как-то не соответствует всяким там титулам? — обратился я к герцогу, подавая им чашки чая с вином.

— Да, да. Конечно. Я извиняюсь, что сам не предложил этого, — слегка смутился он.

— Да ладно Вам расшаркиваться, давайте лучше что-нибудь споем, — предложил я и, не ожидая ответа, тихонько запел «Ничь яка мисячна».

Нинэя тут же подхватила. Подошли Рон и Тарэн и тоже включились в пение. Рик восхищенно слушал нас, слегка открыв рот. Закончив петь, мы еще несколько минут сидели молча. Затем герцог начал выражать свой восторг музыкой и словами. Поговорив еще немного, мы, пожелав ему спокойной ночи, направились к своим палаткам.

У королевского шатра тоже горел костер и вокруг него сидели люди. Рассмотрев среди них Лорэйн и Нирану, я отправил Нинэю спать, и тихонько поприветствовав сидевших, присоединился к их компании. Все были хорошенько так поддатые. Лори не отходила от Нашего Величества, присматривая за тем, чтоб он не забывал закусывать, подсыпала еды в его тарелку и старалась перевести разговор, если видела что он идет куда-то не туда.

Нирана же нянчилась с Ихним Величеством, как с малым ребенком. Да тот и вел себя соответственно. Будучи уже в хорошем подпитии, Кэнтар жаловался на то, что никто его не любит, все обижают, несколько раз пытался заплакать. Да уж, Ниране не позавидуешь, я бы такое не вынес!

Посидев и послушав какое-то время, я завел разговор о нашей идее по поводу постройки комплекса, и предложил королю войти в долю. Лори наш проект очень нравился, и она разбиралась в нем лучше всех нас, и она активно включилась описывать всевозможные выгоды этого дела, и вероятные прибыли. Его Величество, судя по всему, неплохо разбирался в экономике, и они с Лори так увлеклись обсуждением, что остальные автоматически выпали из разговора.

Помелькав перед очами начальства, я, чувствуя огромную усталость, решил пойти отдохнуть. Убедившись, что мои парни, приставленные к Лори и Ниране с Кэнтаром, на месте, и наказав не дремать, пошел к своей палатке. По пути наткнулся на сидящего в стороне и чем-то расстроенного принца, и снова пришлось включаться в политбеседу и проводить воспитательную работу.

Повторил почти все то же, что и герцогу перед этим, но в случае с герцогом перевести беседу в другое русло помогла Нинэя, а к моему разговору с принцем никто не спешил подключаться. Вот и пришлось ещё какое-то время обсуждать его отношение ко мне и любовь, как чувство, в частности. Только уже перед восходом мне удалось лечь спать, перед этим убедившись, что Лори уже спит в нашей палатке, предупредив Нирану и Кэнтара не забываться, и проверив посты охраны. Несмотря на усталость, я был доволен: удалось выяснить отношения почти со всеми, с кем требовалось.

Утро в лагере началось в обед, поскольку все легли поздно. Как я и просил, меня разбудили, как только проснулось Наше Величество. Тут же забегали слуги, поднимая тех, кто ещё не встал. Ну как же, король проснулся, значит никто не смеет спать. В воздухе стали разноситься запахи готовящейся и уже готовой еды. Празднование продолжилось, и все, выползая из палаток, добрались до расставленной на коврах еды и выпивки, и снова стали потихоньку надираться.

Эртан Третий, уже о чем-то болтал с Лорэйн. Моя сестрица успела привести себя в порядок, и, глядя на собеседника влюбленными глазами, внимала всему, что он говорит, чуть ли не с открытым ртом. Кэртана же Первого ещё ни было видно. Перекинувшись с охраной по поводу ночи, я подсел к королевскому, так сказать, столу.

В какой-то момент, король Трании, шатаясь и время от времени икая, попытался свалить в свою палатку, прижимая при этом к себе Лори.

— Э не, Ваше Величество! Она с Вами пойдет, только если Вы на ней женитесь, — воскликнул я, похолодев от своей наглости.

— Женюсь! Завтра! — сообщил он, шатаясь, и снова попытался утащить ее в палатку.

— Сейчас! И до того, как затащите её к себе в постель, — судорожно сглотнув, выдал я снова.

— Нет, ну что за наглость.?!. Малышка, нам мешают. Что ты на это скажешь? — спросил король, глядя на Лорэйн.

Та ничего не ответила, но лицо выражало такую растерянность, что казалось, она сейчас заплачет. Посмотрев на неё с минуту, Его Величество решительно скомандовал:

— Священника сюда! Сейчас жениться буду!

Бросившиеся пару придворных стали что-то нашептывать ему, энергично жестикулируя руками. Я с раздражением посмотрел на них. Ну-ну… я вам это припомню.

— Я кому сказал?! Немедленно! А не то прикажу начать церемонию с чьей-то казни! — заорал король слегка заплетающимся языком, и резко взмахнул рукой, видимо изображал процесс этой самой казни, чуть не упав при этом.

Народ вокруг забегал и засуетился. Советник принимал самое активное участие в процессе подготовки. Я так понимаю, женив сейчас Его Величество, он надеялся, что интерес к моей особе приуменьшится, а соответственно исчезнет необходимость в делании меня вдовой. К тому же Лори моя сестра, и учитывая нашу с сестрами дружбу и взаимопомощь, герцог мог рассчитывать, что король не станет причинять вред своим родственникам.

В это время вылез из палатки Ихнее Величество и поинтересовался, что происходит и почему такая суета. Ему вкратце и объяснили. Посмотрев на приготовления, он пьяным голосом заорал:

— Я тоже жениться хочу, и тоже немедленно!

Стоящие недалеко его придворные сначала шарахнулись от него в разные стороны, а затем парочка побежавших к нему человек, начали уговаривать его не торопиться.

— Жениться! Жениться! Я так хочу! Я так сказал! — заорал капризным голосом Кэнтар.

— На ком Ваше Величество?! Ведь Леди Кэпри нет здесь! — стараясь разговаривать с ним, как с маленьким ребенком, вкрадчиво произнес его Советник.

— К черту вашу Леди Кэпри! Я хочу жениться вот на ней! — с капризным видом восточного владыки воскликнул недоросль.

Взмахнув рукой, чтоб указать, Ихнее Величество, не удержался на ногах и упал бы, если б его не подхватили рядом стоящие придворные. Поставив короля на место, все повернулись в сторону его тыка. Там стояла Нирана. Наше Величество с пьяным вниманием и, слегка покачиваясь, следило за дискуссией Ихнего Величества. Увидев КОГО требуют в жены, он здорово оживился.

— Короли мы, или как!!! Сказал, что хочешь жениться, значит, остальные должны молчать и исполнять нашу волю! — с воодушевлением воскликнул Наше Величество.

Судя по его хитрому виду, он, несмотря на сильное опьянение, сразу ухватил пользу женитьбы, своей и Ихнего Величества, на сестрах.

Получив мощную поддержку, капризное Величество воодушевился. То ли, будучи уверенным, что никто не посмеет и слова против победителя сказать, то ли просто спьяну, заорал:

— Священника нам! Немедленно! Мы будем венчаться с нашим многоуважаемым соседом!

Он снова покачнулся, и ошизевшие придворные еле успели подхватить его у самой земли. Фразочка вышла о-о-очень неоднозначная. Наше Величество на неё только ухмыльнулся.

Глава 32. Разборки с подданными оставь женщинам

С недосыпу и от усталости, ведь мне так и не удалось нормально поспать, все как-то урывками, я соображал несколько замедленно. Сразу двух сестер и в королевы?! Хм… Вроде бы, с одной стороны это хорошо, но что-то мне в этом всем не нравилось и напрягало. Быстро переместился к глупо улыбающейся Ниране за спину.

— Ты чего, как курица, клюв раскрыла и молчишь?! Ты согласна идти за этого придурка замуж или нет? А то сейчас тебя обвенчают не спрашивая, — сердито прошипел я сзади.

— Ну-у… я… не знаю. Я ду-умаю… — замычала сестрица.

— Ну и зачем тебе этот м-м-м? Тебе что, других мужиков мало? — поинтересовался я.

— Так жалко же! Такой красивый, молодой, а такой одинокий и несчастный, — глупо улыбаясь, ответила мне сестрица.

Мда-а. Аргуме-е-ент…

— Пока ты телиться будешь, тебя уже замуж выдадут. Или ты подтверждаешь, что согласна, или я сейчас от твоего имени откажусь от свадьбы, — разозлился я окончательно.

— Нет! Что ты! Я согласна! — испугано и громко воскликнула Нирана.

Все повернулись к ней, глядя на неё удивленными глазами, типа — с чего это она, её же мнения никто не спрашивал. Ихнее недоразвитое Величество радостно вскрикнул и, расставив руки, по сложной траектории пошел обниматься со своей невестой. Наше Величество захихикало и хотело как-то прокомментировать происшедшее, но в этот момент притащили сразу двух священников.

Мое же внимание зацепилось за лицо Советника побежденного короля. Оно мне о-о-очень не понравилось. Такая жесткость и решимость проступила на нем, что мне даже зябко стало. Требовалось что-то срочно предпринять, если мы не хотим скандала и кучи проблем вместо свадеб.

Усталость и сонливость создавали в моей голове шум, и очень мешали мне быстро соображать. И лишь в последний момент, когда Советник уже открыл рот, я, вспомнив свои возможности, врезал астральным ударом того по животу. Замерев с открытым ртом на несколько секунд, он медленно развернулся и осторожно двинул в сторону леса. Я с облегчением выдохнул. Кажется, в этот раз пронесло, но спускать глаза с этого типа нельзя. Надо будет обеспечить ему лесные прогулки на все время церемонии и свадьбы.

В это время Наше Величество объяснял обоим священникам, что от них требуется.

— Полную церемонию мы поведем в главных Храмах по возвращении, а сейчас вы должны провести все в настолько короткие сроки, насколько позволяют приличия! — тоном, не допускающим возражения, потребовал он.

Я восхитился его сообразительностью. Даже с трудом удерживаясь на ногах, он неплохо помнил законы и правила, и разбирался в ситуации.

Не смея спорить, оба священника быстро договорились между собой и объяснили где кому встать, что делать, что принести и что говорить… Через пятнадцать минут церемония началась. К этому моменту Ихнее Величество уже еле стоял на ногах, можно даже сказать, что висел на Ниране, и радостно осматривался вокруг. Выглядел он, мягко говоря, полным придурком, хотя я еще ни разу не видел пьяного, выглядящего очень умным. Происходящее мне нравилось все меньше и меньше.

Блин!!! Надо было озаботиться информацией о нем пораньше. Теперь уже поздно. Я хмуро наблюдал за происходящим и раздражался все сильнее. Увидев возвращавшегося Ихнего Советника, врезал ему со всей дури и раздражения. Тот даже на месте подпрыгнул и рванул назад. Мне слегка полегчало, благодаря тому, что удалось хоть немного выпустить пар.

Священники действительно провели бракосочетание в максимально короткие сроки, народ даже не успел утомиться. Прокричав последнее приветствие, окружающие засуетились, вокруг забегали слуги, снова накрывая на импровизированные столы закуски и выпивку… короче гудеж пошел по новой.

Я старался не пить, необходимо было присматривать за сохранностью сестер, ну и их мужей в придачу. Гвардейцы гвардейцами, но дополнительный присмотр лишним не будет. Ближе к утру мои сестрички, в смысле королевы, с помощью слуг растаскивали своих мужей по палаткам. Я так понимаю, свою первую брачную ночь они получат явно не сегодня. А если пьянка и дальше продолжится, то может и не завтра.

К моменту, как проснулся король, подданные уже собрались у его палатки, чтоб поздравить со столь знаменательным событием в личной жизни властителя и страны. Когда появилось помятое лицо короля, из-за спин придворных вышел принц.

— Доброе утро, Ваше Величество! Еще раз поздравляю вас с женитьбой! — радостно воскликнул он.

Король хмуро посмотрел на сына, затем обвел окружающих подозрительным взглядом, и снова повернулся к нему. Подбежавший слуга поднес ему большую кружку чего-то похожего на рассол. Отхлебнув с пол кружки, он снова уставился на принца.

— Ты это кому?.. И с чем?.. — поинтересовался хриплым голосом Величество.

— Со свадьбой! Вас! Вы, конечно, вчера много выпили, но не настолько же, чтоб забыть о собственной свадьбе, — удивился принц.

В это время из палатки выбралась Лори.

Услышав сзади себя шум, король обернулся и изучающее уставился на неё. Смутившись от столь пристального внимания, она покраснела.

— Девочка моя, говорят, я на тебе женился? — улыбнулся Его Величество.

— Да… А вы что, ничего не помните? — испугано пискнула Лорэйн.

— Я как-то не успел прочувствовать столь серьезный момент в своей жизни. Я думаю это надо срочно исправить. Как ты на это смотришь, маленькая? — улыбаясь на все 32, обратился он к Лори.

Шагнув к ней, он обнял её за талию и осторожно прижал к себе.

— Я тоже не совсем прониклась и думаю, вы правы, это надо исправить, — тихонько засмеялась она, пряча свое лицо на груди мужа.

В это время из соседней палатки вылез Кэнтар, в смысле тоже король. Следом за ним появилась Нирана. Наше Величество с усмешкой наблюдало за Их Величеством и, судя по лицу, начинало вспоминать вчерашние события.

— С бракосочетанием тебя, мой собрат, — ухмыльнулся Наше Величество.

У Кэнтара вытянулось и пошло красными пятнами лицо. Посмотрев на лица окружающих с надеждой, вдруг это шутка, он остановил свой взгляд на Ниране. Пару минут он смотрел на нее почти квадратными глазами. Я не выдержал.

— Ваше Величество! Вы что это, так странно смотрите на нее?! Чем она вам не подходит?! Это оскорбительно!!! — яростно зашипел я, подскочив почти вплотную к нему.

Ихнее Величество вздрогнул и перевёл взгляд на меня.

— Ну что вы, Сударыня. Я не хотел ее обидеть! Она просто красавица и я счастлив называть её женой, но боюсь, что меня очень вероятно э-э-э… могут убить, как только регент узнает, что я женился не на их кандидатуре. Да и ее вряд ли в живых оставят, — тяжело вздыхая, выдал он.

— А зачем Вы вчера настаивали на женитьбе, если это опасно, — удивился принц.

— Расслабился я здесь, вдали от дворца и интриг. Мне ведь во дворце лишнего слова сказать нельзя было. Мои родители умерли, когда мы с сестрой маленькие были, правил регент, а я так — украшение трона изображал. К нам почти никого не допускали. А здесь мне сочувствовали, со мной советовались и разговаривали как с равным. Вот я и почувствовал себя свободным, да и выпил немного лишнего, — виновато вздохнул Кэнтар.

Услышав слова своего мужа, Нирана сначала нахмурилась, оно и понятно, когда радостное событие оказывается смертельно опасным, вряд ли это вдохновит. Но через мгновение, тряхнув головой, как бы отгоняя недобрые мысли, она подошла и взяла Кэнтара за руку.

— Не стоит так переживать. Нас еще никто не убивает. Да мы и не позволим нас убить и в будущем, — решительно и с улыбкой обратилась к нему Нирана, чмокнув мужа в подбородок, куда смогла дотянуться.

Бли-и-ин! Не даром вчера меня что-то напрягало во всей этой ситуации. Ведь так надеялся и рассчитывал, вот женю братьев и выдам сестер замуж и свободен, можно заняться и собой. Хоть и осталось одну Нинэю пристроить, но одна — не пятеро, вряд ли много времени заняло бы, ведь она теперь кузина двух королев. А сейчас — какое уж тут свободен!!!

— Ох! Ведь было предчувствие каких-то проблем. Недосмотрела, выдала сестру замуж, а в хорошее ли место отдаю, не проверила. Ваше Величество, прошу вашего разрешения составить свадебный эскорт будущей королеве, ведь это будет неприлично, если она появится перед вашими подданными одна и без ничего. Прямо сейчас подготовкой и займусь, — поклонившись, сообщил я и, не ожидая ответа, пошел собирать свою команду и братьев.

Наше Величество засмеялся от всей души и предложил Ихнему Величеству оставить разборки с подданными женщинам, а самому заняться изучением и ознакомлением со своим новым статусом женатости. Смеясь, крикнул мне вдогонку занять чем-то полезным войска, и, подхватив Лори, полез в палатку.

Хм. Вот и думай, он пошутил или серьезно попросил заняться солдатами?! Ладно, будем считать, что серьезно. Сейчас, вряд ли кто посмеет не подчиниться моим приказам, ну это если они не совсем уж идиоты. При моих-то полномочиях, ведь их никто не отменял, да еще и сестра двух королев…

Та-а-ак… Чтобы придумать? Пока Величества заняты пополнением потомства, солдаты сдуреют от скуки. Скуки… Футбол! О!!!

Подозвал Тарэна и попросил создать из парней нашей команды и солдат из отрядов Ирвина и Рэма, две футбольные команды, а сам созвал нескольких командиров и объяснил им, что намечается и что надо сделать. Мою идею приняли с энтузиазмом и через час по полю уже бегали две команды, а болельщики дружным ревом их подбадривали.

Несмотря на частые замены, через полтора часа мои парни уже выдохлись, а времени до сна было еще до фига. Пока все были в хорошем настроении, я приказал командирам построить солдат, и мы еще с час разучивали речёвки, наподобие тех, что использовались при подготовке бейсбольных команд. Мне, как-то довелось посмотреть фильм об американских бейсболистах, так они там маршировали и дружно орали, расхваливая себя. Впечатляло.

Ведь это элементарный аутотренинг или другими словами — самовнушение. Таким образом, любой человек может убедить себя или, если заставить повторять нужную формулу, то и других, в чём угодно. Если делать это каждый день и минимум по десять минут, то месяца через три, ну или в течение года, незаметно для себя, поверит в это, а соответственно и сможет достичь желаемого. Хотя, здесь тоже есть свои ограничения — желание должно быть реальным и максимально четко оформленным. К примеру: желание — «хочу принца, светловолосого, стройного и с голубыми глазами» может воплотиться в хм… страшненького бандита, по кличке Принц, стройного светловолосого и с голубыми глазами, тупого хама с садистскими наклонностями… и будет пожелавшая дура у него на посылках, как золотая рыбка, куда он пошлет, туда ей и гребти.

Вспомнился фильм «Самая привлекательная и очаровательная» (или как-то так) с Ириной Муравьёвой в главной роли. Это абсолютно реальный вариант, ведь в первую очередь необходимо поверить в себя, и это — самое сложное. Мы всю жизнь убеждаем себя, что мы некрасивы, не блещем остроумием, или ноги кривые, или еще какая хрень… При этом окружающим мы можем говорить, что нам это неинтересно, или неважно или… но, если внутри сомневаемся, то есть в наших словах нет энергии веры, нет наполненности силой, то никто и не поверит. В направлении работы над собой мне показались наиболее простыми и понятными книги: Норбеков «Опыт дурака…» и Рамачарака «Раджа-Йога». Утверждение «Думайте, что вы можете, или думайте, что вы не можете — вы будете абсолютно правы» наиболее полно отражает действительность, только настоящая вера в себя и/или идею способна привести к достижению желаемого.

Следовательно, применив метод внушения, используемый профессиональными спортивными командами, можно усилить поддержку и верность армии своему королю.

И уже вскоре по разделенному надвое полю маршировали колоны солдат, каждая из армий на своей стороне поля, и орали, стуча мечами по щитам:

Мы верные солдаты своей страны и короля!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Мы смелые, мы сильные, мы самые умелые!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Король наш самый лучший, король наш самый умный!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Мы верные солдаты своей страны и короля!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Мы сила страны, а король голова!

Да здравствует король! Да здравствует король!

Солдаты делали последний круг, голося призывы. Ужин уже был почти готов, и сейчас их должны были распустить на отдых.

Еду для королей тоже заканчивали готовить, и я уже собирался позвать Величества, как они сами повыползали из палаток. Усевшись у костра, королевские семейства с удовольствием прислушивались к выкрикам солдат. Когда те закончили и начали расходиться, Наше Величество, сидящий рядом со мной, повернулся ко мне:

— Герцогиня! Я не устаю восхищаться вами! У вас творческий ум и дар полководца! Как жаль, что не вы являетесь моей королевой!

Хорошо, что Лори в данный момент отлучилась. Её бы это утверждение здорово обидело. Я только собрался сердито ответить, как в разговор всунулся Ихнее Величество.

— А ведь и в самом деле, почему вы на ней не женились? Она действительно талант, — с наивным выражением поинтересовался он.

— Да вот кто-то раньше поспел, — сердито глянув на Советника, бросил Наше Величество.

— А если вдовой сделать? — бесхитростно спросил Ихне Величество.

— И рад бы, да не могу. Он мне, вроде как, друг. Да и женат я уже, — недовольным голосом ответил Наш.

— Знаете Ваше Величество, женился я не для себя, а ради вас, — не сдержавшись, обиженно ответил Советник.

Я психанул — разговаривают, как будто нас нет рядом.

— Ваши Величества, я, конечно, уважаю вас и всё такое, но обсуждать нас, как будто мы рядом не сидим — это, мягко говоря, неприлично. И ещё, Наше Величество, неуважение к собственной жене иногда может доставить кому угодно большие неприятности. И Их Величеству тоже стоит об этом помнить! — мне пришлось приложить максимум усилий, чтоб слова звучали спокойно.

Угрожать королям — это, вообще-то, опасно для жизни, но и не предупредить я не мог. На мои слова, Наше Величество засмеялся. Несмотря на то, что и как король говорил, всё же мне чувствовалось некоторое изменение в его отношении ко мне. Такое впечатление, что, сожалея, о том, что я не его жена, делает он это все больше для вида. Похоже, моя демонстрация способностей не оставила его равнодушным. Это логично, вряд ли какой муж захотел бы иметь жену, в любой момент могущую послать посрать в прямом смысле слова, а то и по мозгам врезать.

В это время из-за палаток показалась Лори, и мы замолчали. Слуги начали подавать обед и все переключили свое внимание на еду.

На следующий день было намечено расходиться по своим столицам, поскольку, продовольствие стало подходить к концу, а в окружающих лесах на две армии не наохотишься. Если бы не это, возможно гудели бы еще несколько дней.

Меня мучили плохие предчувствия по поводу нашего будущего пребывания в Родэне. Не хватало информации, а родэнцы не очень жаждали со мной общаться, как-никак, это из-за меня они не победили. Единственно, с кем можно было поговорить, это с Кэнтаром. Вместе с Нираной мы привели Кэнтара в чувство, и я попросил его рассказать поподробнее о положении в столице, законах и сплетнях, короче обо всем, что он слышал и знает.

В итоге у меня сложилась картина, которая мне совершенно не понравилась. Требовалось срочно переговорить с Его Величеством Эртаном. Добравшись до королевских палаток, я отозвал Лорэйн, и попросил устроить мне разговор с её мужем.

Минут через пятнадцать мы уже беседовали. Вот что значит быть сестрой королевы!!!

— Роден является самым крупным и сильным соседом Трании, и для нашей страны важно иметь добрососедские отношения с ним. Насколько я понимаю, положение Его Величества Кэнтара, плюс все остальные титулы, мягко говоря, неустойчиво. Его власть основывается на полном послушании регенту и его группе поддержки. Как я понял из разговора с ним, в их планы входило женить его на дочери регента, и тот, переходя в разряд ближайших родственников, должен был продолжать править страной и дальше, — продолжая развивать свою мысль, я тихонько попросил Лори принести нам вина и чая.

Прикладываясь к чайку, я имел пару минут для того, чтоб перевести дыхание, и для обдумывания следующей фразы. Король внимательно, и не перебивая, слушал, при этом беззастенчиво разглядывая меня, это немного сбивало с мысли.

— Срочная женитьба Их Величества нарушила все их планы. Из этой ситуации они могут выйти несколькими путями: убить Нирану и таки женить короля на их избраннице, или убить и Кэнтара и Нирану, а его сестру выдать замуж за угодного им человека. Просто перебить всех и захватить власть, мы пока обсуждать не будем, — мне стоили большого труда говорить спокойно.

Я был благодарен Его Величеству за то, что он не перебивал меня и слушал по настоящему внимательно.

— Ни один из вариантов не устраивает меня, поскольку любой из этих раскладов подразумевает смерть Нираны. Но при реализации этих вариантов, и Трания попадает в невыгодное положение. Из известной нам информации, регент почему-то желает войны с нашей страной. Поскольку силы приблизительно равны, это может оказаться очень долговременное и убыточное мероприятие для обеих сторон, — я замолк, поскольку в этот момент Лори принесла нам свежий чай и печенье.

Поставив всё это на стол, она вопросительно посмотрела на меня. Я еле заметно качнул головой в отрицательном жесте. Ничего не спрашивая, она молча ушла. Вот, что не говори, а она у меня умница, и больше подходит в качестве королевы.

— Премного благодарна Вам, Ваше Величество, что не перебиваете меня. Чтобы не испытывать Ваше терпение, я уже заканчиваю мою мысль. Мое предложение — попытаться исключить хотя бы один вариант из возможных: это женить Его Высочество принца Рональда на сестре Их Величества Кэнтара, и сразу после свадьбы забрать её в Транию, здесь она будет в большей безопасности. В случае смерти короля и королевы, по закону Родэна, сестра короля должна будет взойти на трон, а её муж будет консортом. Такой расклад регента и его сообщников, как мне кажется, устроит ещё меньше, чем нынешний король. А пока они будут придумывать выход из создавшегося положения, я буду иметь время, чтобы попытаться переломить ситуацию в пользу Нираны, в смысле её мужа, — закончив свою речь, я устало выдохнул.

На претензию Его Величества, что, мол, сама не дала присоединить Родэнию к Трании, я напомнил, что трепаться мы могли об этом до посинения, но для этого у нас не было времени и реальной на тот момент силы, чтобы по настоящему захватить и удержать власть. Армия Родэна лучше приготовлена к войне, вполне мог найтись бы кто-то из вассалов, который решился бросить кличь «За короля и страну», и нам и захват их короля не помог бы.

— Позвольте, выразить моё восхищение, Вашим умом и дальновидностью. Меня глубоко огорчает факт, что Вы не являетесь моей королевой, — выдал король.

— Я думаю, Вы согласитесь, Ваше Величество, что равенство в правящей семье вещь нереальная. Вы вряд ли позволили бы мне командовать, а я подчиняться не намерена. К тому же, ни один мужчина, особенно, если он обличен властью, не способен долго выносить рядом с собой самостоятельную и умную женщину. Рано или поздно, возникло бы желание либо подавить самостоятельность жены, либо избавиться от неё, а это значит получение умного врага в своем доме, — скромно опустив глаза, тихо сообщил я.

Король насмешливо хмыкнул. Вот что бы он не говорил, но мне, кажется, не расстроен он своим браком с Лорэйн. Может, боится показать, что испугался моих способностей?! Хм…

— Её лучше держать в качестве советницы, но никак не жены. Я уверена, что из нашего брака ничего хорошего не вышло бы. А вот Лори Вам в самый раз: красавица, умна, хорошо образована, согласна прислушиваться к Вашему мнению, и что немаловажно, по настоящему любит Вас, — закончил я свою мысль, хотя мне было несколько неуютно под внимательным взором короля.

— А как же ЕЁ будущее Величество Нирана? Как мне кажется, она же умнее и решительнее своего мужа, — засмеялся мой собеседник, хитро жмуря глаза.

А ведь похоже и в самом деле не жалеет обо мне. Класс-с-с!

— О-о-о!!! Ей придется немало поработать, чтобы либо выучить его на толкового короля, либо лавировать так, чтоб он не особо догадывался, что правит она, а он лишь при ней. Если все это не даст результатов, придется отправить его в монастырь, — произнес я, серьезно посмотрев на Его Величество.

Я вспомнил, что в истории моего предыдущего мира подобный расклад не был единичным случаем.

— Гм… гм… Мда. Серьёзные вы девушки… А я, как король подхожу вам, или тоже того… светит монастырь? — со странным выражением поинтересовался он.

— Ой, Ваше Величество! Вы просто великолепный правитель. И у Лори вряд ли получится править лучше, чем это делаете Вы. К тому же любит она Вас и считает намного умнее себя, — слегка улыбнувшись, сообщил я.

— Вот спасибо! Вот замечательно! Как я рад, что угодил Вам своим правлением! — ехидно воскликнул Его Величество.

Через минуту он уже смеялся, и я присоединился к нему. Вот за это я его и уважаю: он хоть местами и самодур, но мужик умный, легко схватывает идею и просчитывает все плюсы и минусы, и, что немаловажно, с чувством юмора. Только дурак зацикливается на своем величии и сразу впадает в эмоции от любого подозрения. Такие, чаще всего, долго не правят, да и не живут.

Мы еще некоторое время обсуждали свой план и способы его воплощения, затем я откланялся и пошел разыскивать Николло Трэвоша, которого, к своему удивлению, видел в лагере, в группе принца Рональда. Этот интриган и бабник, очень может помочь нам со сбором информации при дворе Родэна. К тому же, через него можно будет попытаться повлиять на мнение о Ниране и нас, для начала хотя бы у женщин, а через них и у мужского контингента. На моё предложение, Николо дал положительный ответ даже быстрее, чем я рассчитывал. Оказывается, свободное плаванье ему надоело до чертиков, а здесь он может делать все тоже самое, что и всегда, но еще и за это деньги получать, а не выбивать их из жертв своих интриг.

Почти под утро мы собрались всей семьей, обсудили планы на будущее, поклялись в дружбе, и взаимопомощи, и поддерживании связей друг с другом, а наутро я уже прощался с Лорэйн и братьями. Наш отряд из двенадцати девчонок, если считать меня и Нинэю, и двенадцати парней, включая переодетого принца и Николо, официально называясь отрядом охраны королевы, в составе армии Родэна направлялся в сторону их столицы.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

ВТОРАЯ КНИГА «ГЕРЦОГИНЯ»

ТРЕТЬЯ КНИГА «КОСМИЧЕСКИЙ НЯНЬ»

FB2 document info

Document ID: 946506f8-e345-45ed-a65e-cf9996f1f5db

Document version: 1.7

Document creation date: 2009-08-04

Created using: doc2fb, FB Editor v2.0 software

Document authors :

Adalar

Source URLs :

http://zhurnal.lib.ru/a/arina_a/dolg_platezhom_krasen_01.shtml

Document history:

v.1.7 — файл пересоздан в связи с обновлением на сайте автора (Adalar)

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon