Annotation

Я знала, что совершаю ошибку, влезая в вампирское логово ночью. Но, во-первых, в замке грохотала оперная музыка, они, как обычно, что-то праздновали. Во-вторых, охранная система была человеческого бренда - будь она гномского производства, всё стало бы намного сложнее. В-третьих, меч Токугавы по праву принадлежит мне, а не кровососам. И самое главное - меня к такому готовили всю жизнь. И я готова.

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Эпилог

Пролог

ДЖОВАННИ

Сицилия, замок Сангре де Диос

…Зал приемов гудит от могучих раскатов музыки. «Норма», ария Каста Дива, в исполнении Констанцы Алигъери, самая любимая опера дона. Довольно скучная вещь, на мой взгляд, но ему нравится. Музыка слышна даже на втором этаже, за плотно закрытыми дверьми кабинета Лучано.

Дон еле заметно кивает в такт мелодии, меланхолично глядя на апельсиновые деревья за окном. Руки его сцеплены за спиной, пальцы чуть заметно подрагивают.

Вито, как тигр, мечется по кабинету, молча, ни на кого не глядя. Гвидо и Нунцио изображают статуи. Неизвестно, на чью голову падет гнев Лучано за ночное происшествие.

Господь свидетель: то, что меч украден - вовсе не их вина. К такому ни офицеры охраны ни их подчиненные не были готовы.

Ария наконец закончилась и дон развернулся к нам. Гвидо и Нунцио перестали дышать, Вито застыл на месте, я затаил дыхание: если подумать, меня тоже можно причислить к виновным…

Лучано посмотрел на сына:

- Говори, Вито. Хочу знать твое мнение.

Тот рычит от избытка чувств.

- Синоби. К нам проник презренный синоби. Нужно отыскать его и предать смерти! Мы потеряли лицо. - дон, прикрыв глаза сухими, как у древней черепахи, веками, поджимает губы.

- Хочешь сказать, к нам забрался какой-то доморощенный… ниндзя?

Последнее слово Лучано произносит осторожно, сначала покатав на языке.

Нунцио, взглядом спросив разрешения, включает экран ноутбука, стоящего на столе дона. Всего один кадр: смазанная тень на фоне старинного гобелена. Узкий торс, небольшой рост - вор запечатлен на фоне знаменитой фрески, в Львиной башне.

Чтобы попасть в зал, нужно миновать охрану на стенах, пересечь двор, с которого не спускают глаз ни днем ни ночью, пройти через казармы и подняться по узкой винтовой лестнице. Отпереть тяжелые дубовые двери. Замок выдержал множество осад, здесь каждое помещение - неприступная крепость.

Висячие сады, апельсиновые и оливковые рощи, розарии, хозяйственные постройки, комнаты слуг, казармы и винные погреба - всё просматривается на камерах. Датчики движения, «соловьиный пол», охрана, в конце концов…

Допрос персонала не принес плодов: никто ничего не видел. Остается одно: вор забрался по отвесной скале со стороны моря, затем - по каменной стене башни, и протиснулся в бойницу.

Отзвучали финальные аккорды оперы и дон вновь отвернулся, недовольный тем, что во время выступления певицы приходиться торчать здесь, в кабинете. Приглашение Констанцы на благотворительный бал в пользу детей-сирот обошлось в немалую сумму, кроме того, Лучано хотел лично преподнести диве старинную брошь, «Крыло ангела», работы Бенвенуто Челлини…

Вито подошел к Мастеру.

- Отец, поручи это мне! Я найду презренного синоби и верну меч.

Лучано остался неподвижен.

- Удивляюсь твоей глупости, сын. - Вито вскинулся, но дон остановил его мановением руки. - Не меч должен тебя волновать, а то, как этот вор проник в замок. Мы все в огромной опасности.

Самому Лучано не о чем беспокоиться: он спит под землей, в специально оборудованном бункере. Никто не сумеет проникнуть в его тайное логово.

- Синоби должен умереть! - в ярости процедил Вито. - Мы потеряли лицо. Если не убить его, что скажут остальные Семьи? Ты сам впустил его, отец. Все эти… - узкие губы Вито презрительно скривились, - Гости. Бездельники, для которых ты так радушно распахнул двери.

- Говоришь, это я виноват? - голос дона звучал на редкость кротко.

Вито упал на одно колено, прижав руку к сердцу, и склонил голову:

- Нет, отец, совсем нет! Я хотел сказать, что синоби мог проникнуть в Цитадель днем, в часы посещений. Под видом зеваки или слуги. Эти ничтожные умеют искусно перевоплощаться. Он мог работать у нас многие месяцы, подметальщиком или садовником, ничем не выдавая своих намерений, ожидая удобного случая.

Гвидо протестующее взмахнул рукой - ответственность за подбор персонала лежала именно на нем, - но не осмелился перебить сына босса.

Лучано, стремительно шагнув к сыну, навис над ним и, обнажив клыки, с присвистом зашипел. Еле слышно звякнули хрустальные подвески люстры, тяжелые драпировки на стенах колыхнулись. Вито склонил голову еще ниже, вытянув беззащитную шею. Над воротником сорочки показался краешек татуировки.

Лучано лишь усмехнулся, а затем протянул руку и чиркнул ногтем по обнаженной шее сына. Смуглая кожа разошлась глубоким порезом, но Вито остался неподвижен. Дон пару минут без всякого выражения смотрел на кровь, затем бросил к ногам сына шелковый платок и отвернулся.

- Не стоит пачкать рубашку. Вижу, тебе по душе ткань, сделанная сидхе.

Вито не шевелился, хотя кровь, пропитав воротник, уже капала на ковер. Гвидо, находящийся ближе всех, сглотнул. Будто камень упал на дно железной бочки. Видимо, давно не питался - иначе не допустил бы такой бестактности в присутствии старших.

- Встань. Мне просто хотелось, чтобы ты проявил уважение, сын. - в голосе Лучано зазвучали теплые, бархатные нотки. - Ты должен понять: мы не можем вести дела так же, как в старые времена. Нужно держать двери открытыми. Пусть видят, что мы - такие же, как они. Помогаем детям. Поддерживаем культуру. Ценим искусство.

- Да, отец. - Вито поднялся, и, не обращая внимания на рану, отошел к бару. Плеснул в бокал багровой, тягучей жидкости из серебряного термоса, сделал большой глоток. Кадык Гвидо вновь судорожно дернулся.

- А что скажет мой консильери? - наконец-то меня соизволили заметить. Сделав шаг вперед, я осторожно сказал:

- Безусловно, необходимо узнать, кто это был. - дон поощрительно кивнул. - Отыскать, и… - я бросил короткий взгляд на Вито - допросить. Узнать, как вор проник в замок, есть ли возможность повторной атаки. Но не убивать. Не сразу.

Тяжелый бокал грохнул о палисандровый столик. Вито опять не смог удержаться от проявления эмоций.

Я игнорировал его промах, сосредоточив внимание на Лучано. Дон хитро сверкнул глазами: он явно что-то задумал и поинтересовался моим мнением, только чтобы подразнить сына.

- Поступим так… - он говорил, как всегда, негромко. - Витторио, поручаю тебе найти этого вора. - тот принял приказ, как должное, и, победно вскинув подбородок, направился к выходу. - Подожди! - дон чуть повысил голос. - Ты найдешь вора и сделаешь ему предложение. - одно мгновение казалось, что Вито вновь решил испытать терпение отца…

- Какое предложение? - спросил он.

- Работать на нас. У Семьи много врагов: нам нужны искусные люди, способные действовать втайне.

Вито с каменным лицом поклонился, жестко прижав руки к бокам. Я позволил себе выдохнуть, процессионе тоже немного расслабились - гроза миновала.

- А теперь… - дон Лучано поправил черную орхидею в петлице и стряхнул невидимую пылинку с рукава белоснежного фрака, - я хочу выразить восхищение прекрасной Констанце, пока она не решила, что наша семья - сборище невоспитанных невежд.

Я тоже поднялся, но дон меня остановил:

- Консильери! Задержись на два слова.

Спина Вито на мгновение окаменела: очередной знак недоверия со стороны отца! Но он справился с собой и вышел, не оглядываясь.

Когда за сыном закрылась дверь, Гвидо и Нунцио синхронно надели наушники и замерли. Я насторожился: немного было такого, что Лучано отказывался обсуждать при родственниках.

- Ты уже догадался, кто это был, Чичо? - дон подошел к бару, плеснул в бокалы красной жидкости - не крови, нет. Всего лишь Романе Конти, с тем самым фиолетовым отливом, который появляется только с возрастом. - Ты знаешь, я вижу.

Лучано протянул мне один из бокалов, я пригубил вино. Да. то, что нужно.

Конечно, я догадался, кто это был. Никому другому просто в голову не придет красть у Лучано. Только ей. Но я всё равно в замешательстве: куда смотрел Яррист? О чем думал Никодим? Как они позволили девчонке пойти на такой риск?

Безрассудство. Детское своеволие. Привлечь к себе внимание Семьи! Только глупец мог решиться на такое… Или донельзя самоуверенный подросток, избалованный успехом. Ярристу нужно лучше присматривать за ученицей.

- Ты должен присмотреть за ней, Джованни. - прервал мои мысли Лучано. - Девочка может наделать глупостей.

- У неё есть наставники.

- Разумеется, но… - дон тоже пригубил вино и многозначительно приподнял брови.

- Хотите, чтобы я с ней познакомился? Завоевал доверие?

- Ты, как всегда, угадываешь мои мысли, Чичо.

- А вы, как всегда, дальновидны, дон Лупе.

Он согласно кивнул.

- Она - сокровище. Под умелым руководством такой талант может взлететь на небывалую высоту, ты меня понимаешь?

- Как нельзя лучше.

Ох уж этот хитроумный дон Счастливчик! Если ему удастся перетянуть на свою сторону Наоми, он будет несокрушим. Об этом нужно хорошенько подумать.

Глава 1

ГЛАВА 1

НАОМИ

…Он почувствовал. Я знаю что меня никто не видел. Не сработала ни одна система сигнализации: ни соловьиный пол, ни электронные датчики движения. На видеокамерах я тоже не засветилась.

Этот вампир просто-напросто почуял чужого. И, надо знать Вито, он не стал поднимать тревогу и вызывать охрану. Он решил разобраться сам.

Мы столкнулись на лестнице, ведущей из казарм к Львиной башне. Я как раз спускалась, прихватив в арсенале меч…

Вампир то-ли вернулся с вечеринки, то ли еще откуда: волосы гладко зачесаны и блестят, как лакированные, в петлице белоснежного фрака черная орхидея, штиблеты начищены так, что отражают потолок.

Мы замерли друг против друга на расстоянии лестничного пролета: у меня - меч Токугавы, по-сути просто катана, у него - длинный но-дачи. По тому, как заострились скулы и сузились зрачки вампира, я поняла, что он меня узнал. Хорошо. Значит, и я не ошиблась.

Первым же выпадом он меня чуть не задел, пришлось подняться на несколько ступеней. Вито вновь атаковал - но-дачи позволял держаться на расстоянии - и мне пришлось подняться еще выше.

В конце концов, отступая, я вновь уперлась в двери Львиного зала. Вампир, победно оскалившись, коротко рубанул сверху, я успела присесть. Площадка тесная, мы едва могли разминуться. Длинный меч в таких обстоятельствах - не самое удобное оружие. Изловчившись, выбила но-дачи из рук Вито, меч загромыхал по ступеням.

Я слегка расслабилась, но тут вампир достал кинжал: длинные хвостовики, обоюдоострое прямое лезвие с необычным поперечным хватом. Индийский катар, я видела такие в коллекции Ярриста.

Уперевшись в дверь спиной, я выставила перед собой меч. Патовая ситуация: он не может меня достать, а я не могу сбежать.

Глядя мне в глаза, вампир плавно повел головой из стороны в сторону, как кобра. Я в ответ подмигнула: такие штучки на меня не действуют.

Тогда Вито попытался дотянуться катаром, я отбила выпад и зацепила его чуть выше локтя. На белоснежной ткани смокинга проступило черное пятно, вампир отшатнулся. Будто испугался, что царапина его убьет.

Еще один выпад. Меч звякает о хвостовик кинжала, но кончиком я успеваю чиркнуть Вито по щеке. Вампир отлетает так, будто щеку прижгло раскаленным железом. Позволяю себе улыбнуться: вампиров убивать легко.

Усмехнувшись в ответ, Вито расстегивает фрак. Грудь его пересекает перевязь с метательными ножами.

В панике оглядываюсь: площадка со всех сторон закрыта, мне просто некуда деться, а вампиру всего лишь нужно спуститься на несколько ступеней, а затем, не спеша, пригвоздить меня к дубовым доскам. И почему я не прихватила пистолет? Он бы меня сейчас ой как выручил! Видно, сработала вбитая палками программа: идя на кражу, не бери шумного оружия…

Первый нож просвистел над ухом, второй - вампир метал их с дикой скоростью - чуть задел плечо, пропоров куртку и кожу под ней, третий летел прямо в правый глаз, я в последний момент успела отвернуться и нож зацепил хвост на затылке, отрезав прядь волос. Времени на раздумья не осталось. Издав пронзительный боевой клич, я бросилась напролом. Вампир этого не ожидал.

Меч прошел между боком и рукой Вито, вспоров плотную ткань фрака. Он отскочил, как ошпаренный, я ссыпалась по лестнице и рванула к выходу из башни, каждое мгновение ожидая, что вампир бросится за мной или поднимет тревогу. Но всё было тихо. Вито ничего не сделал: упустив меня, он потерял лицо. И, естественно, не хотел привлекать к инциденту лишнего внимания.

Под стеной, в тихом месте, у меня был подводный скутер, а на другом берегу пролива ждала «Цессна». Ныряя в воду, я поняла, что не могу двинуть правой рукой, и только в самолете обнаружила ножик, застрявший в плече. Такие дела.

Слежку заметила, только оказавшись в родном городе. Выругалась, отчитав себя за глупость и сентиментальность, но идти на попятный было поздно.

…Захотелось побывать дома. Прийти к старикам на могилу, похвастаться: - смотри, деда, я совсем взрослая! Вот он меч, опять у семьи Ямада.

Потом заглянуть в наш старый дом, проверить, что там и как. Продолжает Никодим ухаживать за виноградником, или уехал куда-нибудь?

Вспомнить, как это было в детстве: я вбегаю в комнаты, в глазах темно после яркого солнца, почти на ощупь иду по теплым доскам пола, останавливаюсь возле дайсё, протягиваю руки… Если вытащить меч из полированных ножен и приложить лезвием к щеке, можно почувствовать пение клинка. Как будто грохочет горный поток. Это дедушка научил: когда очень жарко - так, что хочется упасть в траву под забором с высунутым языком, как наш пес Стрелок, - можно подойти к подставке, чуть вытащить лезвие и прижаться к нему щекой. Сразу становится легче.

Почувствовала их на остановке трамвая: в метро с мечом точно не пустят, а в трамваях, кроме пенсионеров, никто не ездит, можно спокойно устроиться на задней площадке.

Трое вампов, почти не скрываются: первый - метрах в десяти. Делает вид, что любуется своим отражением в витрине продуктового. Второй - у газетного ларька, изучает журнал кроссфордов, третий - в черном тонированном джипе.

Профессионалы: обычный человек и не поймет, что они кровососы. Глаза за солнцезащитными очками, свободные летние рубашки, кожа не бледная - успели подкрепиться.

А может, это местные? Получили заказ и теперь отрабатывают гонорар? Да нет, только не в нашем городе. Не там, где жил дедушка.

Придется менять план: с вампирами в трамвай нельзя. Мало ли, что им в голову взбредет? Хорошо бы разобраться по-тихому, заманив в глухой переулок или на помойку…

Я огляделась: вон, одинокая шестнадцатиэтажка! Выше ничего нет - из-за землетрясений высоток у нас не строят. Значит, если забраться на самый верх, можно рассчитывать, что драки никто не увидит. Я хорошо знаю этот тип домов: люк из чердака ведет на плоскую крышу, а подъезды, как правило, не запирают.

Двигаю в сторону шестнадцатиэтажки. Над головой - высокое небо, на горизонте - синие горы, мимо - равнодушный поток машин, а за мной, один - руки в карманах и зубочистка в зубах, второй - томно обмахиваясь газетой, - вампиры из Сицилийской мафии.

А где же третий? Ага, в пробке застрял, на своем черном раскаленном монстре. Так ему и надо.

Ныряю в подъезд, вызываю лифт, еду на последний этаж. Затем, по пахнущей пометом и пылью узкой лесенке, на чердак. Замка на почерневшей, засиженной мухами решетке нет, так что беспрепятственно выбираюсь на крышу. Залитая гудроном площадка пуста и раскалена, как электрическая плитка.

…Схватка оказалась короткой. Переводя дыхание над тремя дымящимися трупами, я подумала, что впервые убивала дедушкиным мечом. И, что греха таить, это было здорово! Меч сам находил цель, рассекая плоть легко и свободно, будто воздух.

Не удержавшись, я рассмеялась. Святые Серафимы! Владеть таким оружием - счастье. Этот меч создан для меня!

Стряхнув кровь и полюбовавшись своим отражением в червленом лезвии, убрала его в ножны. Это было легко! Трупы к вечеру истлеют, останется только дурно пахнущая одежда, и никто ни о чем не догадается. Может, на крышу до самой осени никто не заглянет. Вприпрыжку побежала к люку, но, услышав негромкий свист, обернулась.

Они стояли у самого края крыши. Лысые черепа обтянуты желтоватой татуированной кожей, лица похожи на экзотические маски: раскосые глаза, высокие скулы, остро подпиленные зубы… Носферрату, одетые в черные глухие плащи, походили на злодеев из комикса. Убийцы Тригинты я еще не встречала, но много слышала.

Стало быть, красавчик Вито сам преследовать поленился. Или испугался? Говорят, Носферрату всегда выполняют заказ. И пленных не берут.

Киллеры разошлись в стороны и замерли. Я снова достала меч. Сейчас и проверим, кто круче: охотники за головами из Бразилии или я, скромная ученица Ярриста Барбароссы…

Когда всё закончилось, я без сил рухнула на крышу, жадно глотая тягучий, как смола, воздух. Не вставая, отползла в тень от пристройки, утыканной телевизионными антеннами и закрыла глаза. В висках стучало, дыхание никак не успокаивалось, в горле чесалось от пыли. Водички бы… можно даже из арыка. И отдохнуть. Немножко, всего несколько минут.

Как так вышло, что я убила двоих Носферрату? Яррист говорил, они - самые крутые.

Поднялась, но голова закружилась, пришлось наклониться и замереть на пару секунд, глядя в зернистый пыльный толь, залитый гудроном.

Я хороша с мечами. Это всегда говорил Никодим и признавал Яррист. Но сейчас я поняла: без дедушкиного клинка я бы не справилась. Не будь его, кровососы настрогали бы меня, как бастурму и съели без перца. Живую.

Еле передвигая ноги, спустилась в тесный и пыльный чердак. Думала переждать до вечера, когда мой потрепанный вид, свежие ссадины и синяки не будут так бросаться в глаза, но здесь было еще хуже, чем на крыше. Пыльная, раскаленная духота, пол устилают перья: это место облюбовали голуби. Их сонное воркованье доносилась со всех сторон.

Сокрушенно вздохнув, я полезла вниз. Глоток холодной воды, иначе я погибну от теплового удара. Спущусь к арыку, напьюсь, промою царапины, а затем где-нибудь спрячусь до темноты…

На поскрипывающих качелях перед подъездом сидел драгоценный учитель и ел мороженное. Я остановилась, как вкопанная, забыв про усталость, жажду, дохлых вампиров на крыше…

Он же, Ктулху его заешь, должен пребывать в Маннергейме и ни о чем не догадываться! Я же специально устроила так, чтобы меня не хватились, как минимум, трое суток!

Учитель был в камуфляжных штанах и такой же рубашке. За погон засунута защитного цвета панамка. Разглядев острый блеск воткнутых в тулью крючков и блесен я поняла, что Яррист, до того, как отправиться устраивать мне головомойку, предавался любимому своему занятию: рыбачил на озере за замком.

Поймав себя на том, что сутулюсь и прячу меч за спину, выпрямилась. Сделала глубокий вдох…

Когда я вижу Ярриста, сердце подскакивает к горлу, живот сводит судорогой, а колени подгибаются. Не важно, виделись мы десять минут назад или я только что вернулась с задания, проведя в отлучке не меньше двух недель.

Чувствуя себя последней замарашкой в драных джинсах, стоптанных кроссовках и пыльной, пропахшей смолой и вампирами куртке, я сделала несколько шагов навстречу учителю. По вискам и спине текли горячие струйки. Надеюсь, это всего-навсего кровь.

На тренировках мы оба потели, и это нормально. Бой в прохладной каменной зале, затем - горячий душ, легкий ужин на веранде замка, с видом на горы и альпийские луга…

Но сейчас, во дворе обычной многоэтажки, рядом с чахлыми кустиками чертополоха, ободранной лавочкой и забитой окурками песочницей, Яррист казался небожителем, существом из другого мира. И это - несмотря на заляпанные тиной берцы и стаканчик с недоеденным мороженным. А я…

Дернув щекой, я вынула меч из-за спины. Яррист, аккуратно поставив стаканчик на сиденье качели, поднялся и подошел ко мне.

- Сколько трупов? - буднично спросил он.

- Вампиры и так мертвые. - чего я хотела? Признания? Да нет, хотя бы искры, намека на уважение в его глазах. А вместо этого:

- И чего ты добилась?

- Меня не убили, вот чего! А Носферрату гниют на крыше.

- Это очень плохо.

- Плохо, что я осталась жива?

Яррист скривился, будто от зубной боли.

- Спрошу по-другому: зачем ты залезла в вампирское гнездо и похитила меч?

- Затем, что именно этому меня и учили! Затем, что я была обязана это сделать! - почувствовав, что перехожу на крик, я сделала глубокий вдох. - Затем, что это дедушкин меч. После его смерти… Вампиры не имели права держать меч у себя. Я должна была его забрать.

- После убийства Носферрату уладить недоразумение будет гораздо сложнее. - сказал Яррист. И, кивнув на меч, добавил: - Во всяком случае, это придется вернуть.

Вцепившись в рукоять так, что побелели пальцы, я уставилась ему в глаза и процедила сквозь зубы:

- Ни. За. Что.

Яррист усмехнулся. Так, как умеет только он один. Сердце зашлось от восхищения его красотой, а разум… Разум прекрасно понимал: меня считают слизняком. Меньше, чем слизняком. Пылью под ногами. И, что гораздо хуже: учитель считает меня ребенком.

- В данный момент сей артефакт принадлежит дону Фортунато, главе одного из самых могущественных вампирских семейств. Члену Тригинты. Если он сделает официальное заявление…

- Пусть этот член лучше расскажет, как вампиры убили моего деда!

Лицо Ярриста посуровело.

- Замолчи. - сказал он, и я замолчала. Слово окутало, будто тяжелый плащ. Плечи согнулись под непомерной тяжестью, язык прилип к небу, в груди не осталось воздуха.

Ненавижу Ярриста. Сильнее, чем хочу отомстить вампирам, я ненавижу Ярриста Барбароссу! Он думает, что может пользоваться мною, как послушным инструментом, просто отдавая приказы. Но я - живая!

На детской площадке кроме нас ни души. Самое жаркое время дня: ни бабулек с вязаньем, ни мамаш с колясками, мальчишки не носятся с воинственными воплями, играя в войнушку, алкаши не роются в мусорках, даже собак нет.

"Можно поднять меч и всадить Ярристу в живот".

От этой простой мысли потемнело в глазах. Что со мной твориться? Ни в самых страшных снах, ни в припадках отчаяния мне не приходило в голову убить Учителя. И не только потому, что я твердо знала: убить его невозможно. Сама идея была кощунственной…

Отмечая краем уха, как на улице гудят машины, как на чьем-то балконе захлебывается плачем ребенок, я думала: - убить Ярриста прямо сейчас - легко. И даже правильно.

Вспороть живот, разворотив внутренности, а затем смотреть, как он валится навзничь, подергивая ногами, как взвиваются фонтанчики пыли вокруг его лица… подождать, пока не прекратятся конвульсии, и… уйти. Равнодушно переступив через труп.

Ладонь на рукояти меча вспотела, пальцы свело судорогой, в глазах запрыгали цветные пятна, а в уши врезалось свербящее жужжание. Я будто провалилась в жирно поблескивающую, ребристую глотку Левиафана, на дне которой поджидала голодная тьма.

И вдруг лица коснулся порыв прохладного ветра. В нос ударил пряный аромат шашлычного дыма, в желудке забурчало и… наваждение схлынуло. Уже так поздно? Как я не заметила наступления вечера?

По традиции, с уходом дневной жары, в нашем городе разжигают мангалы, выкладывая на угли шампуры с ароматным, маринованным в специях мясом.

Непроизвольно сглотнув, я шмыгнула носом.

- Пойдем, поедим. - вдруг предложил Яррист. - он заметно расслабился и уже не выглядел таким потусторонним и чужим, как несколько минут назад. Будто ничего и не было.

- Только где-нибудь на воздухе. - поспешно сказала я, тоже делая вид, что ничего не произошло. - в чайхане, например.

Зная Ярриста, я ожидала, что он захочет пойти в какой-нибудь пафосный ресторан с крошечными порциями и запредельными ценами, но он неожиданно согласился.

- За городом сейчас очень хорошо. Прохладный ветер с ледников, соловьи в яблоневых садах…

Я закатила глаза.

- Здесь мой дом, не забыл?

Учитель улыбнулся. Простой доброй улыбкой палача.

…Вина он заказывать не стал - Яррист не любит вино, а скотча, такого, к которому он привык, боюсь, не сыскать и во всём нашем городишке.

Мы взяли шашлыку из молодого барашка, маринованного в гранатовом соке, лепешек, только что из тандура, огромный пук зелени с капельками родниковой воды на листьях и чайник душистого чаю с чабрецом.

Иногда Яррист может перестать быть Командором и побыть просто человеком. Жаль, это случается очень редко.

- Меч придется вернуть. - буднично напомнил учитель, разливая чай. Я подавилась куском мяса. Чуть не выплюнула ему в лицо, честное слово!

Зажмурившись, я замотала головой.

- Даже не уговаривай!

- А я и не собираюсь. - он коротко глянул на меня, и смягчился. - Но… Постараюсь объяснить.

Учитель поудобнее умостился на застеленном ковром топчане. Берцы он снимать не стал, но ослабил ремень на брюках и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, обнажив исчерченную тонкими шрамами шею. Духота - такая, как бывает перед грозой - ощущалась даже здесь, в предгорьях.

- Дед когда-нибудь говорил тебе, что это - необычный клинок?

- Сто раз. - я погладила ножны. Меч лежал у меня на коленях.

- Но не объяснял, почему именно?

- Ну…

- Давай я просто расскажу.

Учитель никогда не отличался терпением.

…Когда Господь завершил Творение, и люди расселились по всей Земле и стали плодиться и размножаться, как Он им велел, Создателю стало скучно…

Большого труда стоило не зевать во весь рот: байками про Бога меня потчевали с тех пор, как я выросла из пеленок. Надоело. Всё это было очень, очень давно.

Если Бог ушел, и вряд ли снова вернется, какой смысл мусолить древние сказки о том, как было при нем? Что это изменит?

…Он решил проведать детей своих, живущих на Земле. - Яррист, не обращая никакого внимания на мои мучения, продолжал говорить. - Спустившись с Небес, Господь создал себе в помощь железный посох, прицепил к нему железную миску для подаяний, а на голову надел железную шапку, и, под видом бродячего сказителя, стал ходить из селения в селение, из дома в дом. Так Он путешествовал много лет, пока не обошел все, до единого, человеческие жилища, и не познакомился со всеми Своими детьми…

Сделав глоток чаю, Яррист промокнул рот салфеткой и сообщил:

- После того, как Он вновь удалился к себе, на Седьмое Небо, на Земле остались свидетельства Богоявления: посох, шапка и чашка для подаяний. Никто не знает, куда делись чашка и шапка, но посох… - он сделал многозначительную паузу, - Жезл, на который опирался сам Господь в Своих многолетних странствиях, которого касались Его руки… Учитель замолчал, но я терпеливо молчала. На Ярриста иногда находит: нужно просто дождаться, чтоб он вернулся к реальности.

- Доподлинно известно, что в свое время сим святым предметом удалось завладеть одному из Тригинты, Носителю Седьмой Печати. Токугаве Иэясу… Он выковал их посоха меч, а затем покорил Страну Восходящего Солнца и основал собственный Дом.

Я недоверчиво поджала губы.

- Хочешь сказать, это тот самый меч? - Яррист кивнул.

- Может меняться форма, размер, даже предназначение. Но он всегда останется подлинной Вещью и Вещью в себе. Дланью Господа.

Вот почему Вито шарахался от меча. Даже небольшая рана причиняла ему неимоверные страдания: Длань Господа - единственное, чего боится плоть умертвий.

Яррист, как ни в чем не бывало, взял тонкий лист лаваша, положил на него несколько кусочков шашлыка, посыпал маринованным луком, бросил щепотку кинзы, завернул кебаб и начал есть.

А мне кусок не лез в горло. Значит, это действительно меч, мне не показалось. Так легко убить Носферрату!

И он хочет отдать такое сокровище в лапы вампиров? Он что, спятил? Вспомнилось почти непреодолимое желание всадить меч в живот учителя.

Я всегда чувствовала, что этот меч особенный. По отношению к нему дедушки, по тому, как он заботился о клинке…

- Дедушка погиб, охраняя его. - сказала я тихо. - В тот самый день… - я сглотнула, во рту сильно пересохло. - В тот самый день, как деда не стало, я поклялась вернуть меч. И отомстить за смерть своей семьи. Только благодаря этой клятве я держалась все эти годы. Сначала - у Никодима, затем в Иокогаме, и наконец - у тебя. Выполняла все твои прихоти… Ради этого я стала убийцей, Яррист! Мне уже никогда не очиститься, не стать обычной девушкой. Счастье, любовь… У меня никогда этого не будет. Потому что меч - это только начало. Я поступила правильно, отобрав его у кровососов… Теперь я буду убивать вампиров, пока не почувствую, что отомстила. Пока не обрету покой. Пока не останется никаких умертвий… Разве не это - долг и задача каждого Рыцаря?

Он молчал. На миг, на одно только мгновение в глазах Ярриста мелькнуло что-то… Понимание? Сочувствие? И он вновь закрылся.

- Двенадцать лет я ждала. - с нажимом сказала я. - И вот, когда я почувствовала, что время пришло, что наконец я смогу исполнить свою клятву, ты хочешь мне помешать!

- Я должен.

Показалось, что я уперлась лбом в каменную стену. Это равнодушие не поколебать. Никакие признания, никакие просьбы мне не помогут. Ему просто всё равно.

Конечно, я задумывалась, почему мы с дедом жили именно здесь? Маленький городок, простые люди… Барон Ямада был рыцарем Ордена Святого Динария высшей ступени посвящения, так почему он выбрал такое место? Скромный дом, виноградник… Он мечтал снова увидеть Фудзи, но когда я спрашивала, почему он не поедет, дед только улыбался.

Он берег меч. Барон Хирохито Ямада был Хранителем Длани Господней.

Я вновь прикоснулась к гладкой, прохладной поверхности ножен, чувствуя кончиками пальцев каждую извилину чуть выпуклого узора.

- Если ты отдашь меч вампирам, я тебя никогда не прощу. Слышишь, Яррист?

У него чуть заметно дрогнули пальцы правой руки. Старый рефлекс: при малейшем намеке на агрессию выхватывать оружие.

- Если ты вернешь меч деда вампирам, я снова его украду. Он не должен быть у них… Ты сам говорил, что грядет война. Представляешь, что может натворить Вито Лучано, например, владея Дланью Господней? Хочешь получить еще одного Токугаву? Я, Ктулху меня заешь, хотела убить тебя час назад! Слышишь? Я! Хотела! Убить! Тебя… Этот меч, он ставит человека на самую грань, понимаешь? Еще чуть-чуть, и…

- Спасибо, что удержалась.

Повисла долгая пауза. Наконец я разлепила губы и прошептала:

- Ты знал.

- Разумеется.

- Знал, и выжидал, гадая, как я поступлю?

- Я не гадал. Я верил.

… Я еще раз вгляделась в его расстегнутую рубашку с пятнами пота на боках, впопыхах засунутую за погон панамку… берцы его были заляпаны тиной и грязью… при том, что Яррист просто не терпел никакого беспорядка в одежде. Ни при каких обстоятельствах.

Получается, как только драгоценный учитель узнал, что я стащила меч, моментально прыгнул в самолет и рванул сюда, в мой родной город. И покорно, как агнец, ждал: совладаю я с силой Бога, или превращусь в такое же умертвие, как Вито Лучано…

Значит, вот в чем дело! Он меня провоцировал. Вернуть меч вампирам… Какая ерунда! Учитель хотел вывести меня из равновесия, чтобы понять, кем я являюсь. Кем я стала.

Мерзавец. Ненавижу его.

Спросила, пересилив очередной приступ ярости. Не время злиться. Нужно во всем хорошенько разобраться:

- Значит, я прошла проверку?

- Нет.

Такого бессилия я не ощущала никогда. Он специально это делает? Наказывает? Или… Всё-таки не принимает всерьез?

- Ты еще маленькая, Наоми.

Я закрыла глаза и уткнула лицо в ладони, пытаясь сдержать слёзы. Хорошенькое будет подтверждение его словам!

- Мой дедушка владел этим клинком. - я пыталась говорить твердо. - Значит, смогу и я.

- Твой дед был великим воином! - перебил Яррист, повысив голос, но, опомнившись, заговорил тише. - Более того: он был Рыцарем и знал, что такое долг. Тебе еще рано. После посвящения, лет через пятнадцать - двадцать…

- Через двадцать лет я буду старухой! Хотя, скорее всего, просто не доживу. Я не могу столько ждать.

- Пойми. - он накрыл мою руку своей. - Назревает большая война. И мне нужно время, чтобы подготовиться. Не время ссорится с Тригинтой.

С руки Ярриста в мою истекал почти нестерпимый жар. Но Боже! Как это было приятно… По телу разлилась сладкая истома, мысли текли тягуче, лениво. Я чувствовала себя счастливой. Пусть только не отпускает, пусть поглаживает мою ладонь, нежными круговыми движениями, а я буду улыбаться, и соглашаться со всем, что он скажет…

Вцепившись в рукоять меча, я рванулась что есть сил. Задела чайник, он опрокинулся и на стол хлынул кипяток. Спасаясь от потопа, мы оба вскочили.

- Всё. - я судорожно вздохнула. - Дальше можешь не продолжать, у меня тоже есть гордость.

Ему ведь было совершенно не важно, что говорить. Учитель прекрасно знал: как только он усыпит мою бдительность, как только у него появится возможность прикоснуться ко мне, я перестану соображать и, пуская слюни, соглашусь на всё, что бы он не предложил.

Но я смогла освободиться. У меня получилось!

Отряхнув джинсы и вытерев руки салфеткой, я отошла от него подальше.

- Что ты задумала? - Яррист следил за каждым моим движением, будто ожидал, что я нападу.

Все эти годы он меня использовал. Делал вид, что он на моей стороне, что искренне хочет обучить всему, что знает сам… Что самое большое его желание - защитить меня. Но, как выясняется, всё это неправда. Просто он хотел и дальше иметь на меня безоговорочное влияние. И манипулировать.

Никогда больше я не позволю ему это сделать.

Шагнув к столу, я вытянулась во весь рост.

- Я ухожу от тебя, Яррист. Вот меч. Раз я его, по твоим словам, недостойна, забирай. - преодолев себя, с коротким поклоном протянула ему клинок. Официанты с недоверчивыми ухмылками косились на нашу беседку… - Я ухожу. Не знаю, как там у вас в Ордене принято увольняться, так что скажу просто: я больше тебе не ученица. Я не желаю становиться Рыцарем. Мне плевать на ваш кодекс. - он не спешил брать клинок, так что я осторожно опустила его на стол и сунула руки в карманы куртки, сжав кулаки. - Прощай, Яррист. Теперь у меня свой Путь.

Он усмехнулся. Будто не верил, что я говорю серьезно.

- Ты не можешь вот так, просто, уйти.

- Еще как могу.

- Вампиры будут на тебя охотиться. Они будут гнать тебя, как дичь, как раненого кролика. Пока не прикончат. Без меча у тебя нет шансов.

- Заодно и проверим.

- Хочешь умереть? - глаза его вдруг стали бездонными и ледяными. Тот самый черный колодец, в который я непрерывно падаю. Бездна без дна - это глаза Ярриста Барбароссы.

- Вот человек стоит на распутье между жизнью и смертью: как ему поступить? - спросила я учителя.

- Пресечь сомнения и выбрать единственный Путь. - откликнулся он.

- Единственный Путь - путь смерти. - закончив коан, я в последний раз прикоснулась к рукояти меча, лежащего на столе, между мной и Ярристом, и пошла прочь.

Наверное, он был удивлен. А может, решил - баба с возу… По моему, Яррист никогда не был в восторге от того, что в ученицы досталась я. Девчонка. С мальчишками проще - он всё время это повторял. Теперь найдет себе хорошего ученика.

Несколько мгновений я ожидала услышать окрик, почувствовать тяжелую руку на плече… Но нет. Он меня отпустил.

Шла всю ночь, не разбирая дороги, ничего не замечая вокруг, а на рассвете встретила Стаю.

Глава 2

ГЛАВА 2

ДЖОВАННИ

Замок Сангре де Диос, (год спустя.)

- Ты послал за ней Носферрату, я не ослышался?

Дон был взбешен. Он еле сдерживался, чтобы не растерзать сына на месте. Вито, припав на одно колено, не отрывал взгляда от усыпанной апельсиновыми лепестками дорожки. Внешне выражая покорность, он продолжал дерзить:

- Если бы ты, отец, сразу позволил действовать так, как я считаю нужным, голова синоби давно украшала бы самый высокий шпиль нашего замка!

Я думал, дон его ударит. Более того, оторвет голову, и тогда уже она будет украшать шпиль… Но Лучано успокоился. Казалось, теперь он уделяет всё внимание апельсиновой ветви, изучая завязи будущих плодов. Это был его собственный сорт, Фортунато Аура, выведенный здесь, в нашем замке.

- Напомни-ка, сынок, что я велел тебе сделать? - спросил он как-бы между делом. Снова «включил старика»: голова немощно трясется, руки дрожат, плечи с трудом несут бремя прожитых лет… Дон - великий актер. Даже я, видавший сие представление неоднократно, невольно верил. - Что поделать! - дон выпустил ветвь. - Я старею, память подводит… Сколько времени прошло с тех пор, как я отдал приказ?

- Одиннадцать месяцев, дон Лучано. - ответить пришлось мне, так как Вито упорно молчал.

- Почти год. - дон поджал бледные губы. - Немудрено запамятовать. Или я не прав, мой возлюбленный сын? Разве я велел убить вора? А? Что скажет мой консильери?

- Никакой ошибки, дон Лучано. Вы приказали найти вора, но не убивать, а предложить ему работать на Семью.

Дон отошел к парапету, за которым, на нижней террасе, раскинулся парк андалузских роз. Скамейки, каменные мостики, аллегорические скульптуры - всё покрыто цветной перегородчатой эмалью. Антонио Гауди разбил этот парк специально для Лучано, лет сто назад. Знатоки утверждали, что парк Фортунато по красоте превосходит знаменитый парк Гуэль в Барселоне. В рассветных лучах сад сверкал, будто райские кущи Земли обетованной…

- Ты отправил за ней Носферрату. - бросил дон не оборачиваясь.

Вито поднял голову. В глазах его пылала ненависть. Неужели он решил выступить против отца сейчас? Безумие.

- Я… Приказал… только выследить девчонку! - Вито с трудом выталкивал слова сквозь сжатое горло.

Дон безучастно глядел вдаль, слегка приподняв седые, аккуратно подстриженные брови. Как всегда, он над чем-то размышлял.

Наконец старик повернулся и так же равнодушно, как на мертвые скульптуры, стал смотреть на сына. Плечи Вито опустились, будто взгляд отца обладал весом.

- Год назад мы её выследили, но синоби уничтожила посланцев. - сопротивляясь давлению, Вито говорил тише, но голову не склонил больше ни на миллиметр. Наследник тоже был силен, и за последнее время стал еще сильнее. Возможно, когда-нибудь он и сможет победить.

- Носферрату не нанимают, когда нужно просто передать сообщение. - сказал дон так, будто просто размышлял вслух. - Только для убийства. Но ты просчитался, сынок, девочка оказалась сильнее. - старик издал торжествующий смешок. - И умнее… - ядовито добавил он.

На лбу Вито вздулась вена, на щеках проступил кровавый пот.

- У неё был меч Токугавы! - прохрипел он.

- Ну разумеется, в этом всё дело. - легко кивнул Лучано. - И тогда ты послал четверых убийц.

Вито, больше не в силах сопротивляться, рухнул ничком, пачкая посыпанную белым ракушечником дорожку. Я отошел. Дон же, одной рукой взявшись за спинку массивной каменной скамьи, небрежно подвинул её к распростертому телу и уселся, вглядываясь в искаженное мукой лицо сына.

- Ты вновь не подумал о последствиях, Витторио. - теперь голос дона звучал ласково и печально. Казалось, он искренне сожалеет обо всём, что происходит. - Четверо из Семьи Носферрату убиты. Четверо лучших, в своем роде, бойцов. И мой брат Калибан выставил счет мне… а ты знаешь, мой мальчик, что расценки на услуги его убийц неимоверно дороги. - дон скаредно поджал губы. - И это еще хорошо, что убиты они, а не девочка! Скажи, сын мой, о чем ты думал, натравливая убийц на ученицу Ярриста Барбароссы? - он говорил задумчиво и неторопливо, в то время как Вито корчился, подобно личинке майского жука, брошенной на раскаленную сковороду. - Ты решил потешить свое самолюбие и не подумал, что за смерть девчонки придется платить. Или… - дон сделал вид, что эта мысль только что пришла ему в голову. - Или ты намеренно хотел обострить конфликт с Орденом, убив любимую ученицу Командора? А?

Вито только хрипел, так как кровь истекала уже из всех пор его тела. Он силился сказать что-то, но невозможно было разобрать, что именно. По глазам его расплывалась мертвенная белизна.

Внезапно дон ослабил давление. Подул ветерок, стало легче дышать, в ветвях апельсиновых деревьев робко запели соловьи - будто только что наступил рассвет…

Вито судорожно втянул воздух, дернулся в последний раз и вытянулся. Затем перекатиться на спину и расслабился. С его губ слетали кровавые хлопья.

Дон, отвернувшись, ждал, пока тот придет в себя.

- Наняв Носферрату, ты хотел оставить меня в дураках. - сказал он в сторону. - Бойцы Носферрату никогда не бросают добычи, такова их природа. И если бы твой план удался, и они убили девчонку, гнев Барбароссы пал бы на меня. - дон скорбно покивал. - Да, да, на меня, твоего старого, немощного отца… Довольно наивно, не так ли, мой консильери? - неожиданно Лучано привлек к беседе меня.

- Я бы сказал, необдуманно и опрометчиво, мой дон.

План был не лишен хитроумия, но наследнику было ой как далеко до коварства Мастера. При дворе сёгуна Токугавы, где Вито провёл молодые годы, не любили интриги. Там предпочитали грубую силу.

- Мой мудрый консильери прав, сынок. Если Яррист вздумает предъявить счет за убийство любимой ученицы, мне ничего не останется, как предложить ему твою жизнь.

- Ты уже предал меня один раз, отец! - иногда меня пугают упорство и безрассудство Вито.

- И ты, разумеется, никогда мне этого не простишь. - дон не спрашивал, а утверждал. - Что ж, это как раз похвально. В духе Семьи. - он поднял ногу в бархатном, расшитом бисером шлепанце и аккуратно поставил её на грудь сына. Из горла Вито фонтаном хлынула черная, со сгустками, кровь, заливая тапочек отца. Лучано брезгливо отдернул босую ногу, сбросив испачканную туфлю.

- Я сильнее тебя. - сказал он. - И так будет, пока я - член Тригинты. - дон поднялся и, припадая на босую ногу, направился прочь от сына.

Глава 3

ГЛАВА 3

НАОМИ.

Россия, Тверская область.

Сердце выпрыгивает из груди, темнеет в глазах - я теряю силы. Остановившись на минутку, задрала майку и осмотрела бок. Рана снова открылась: край джинсов и бельё под ними насквозь промокли. Пока идет кровь, вампиры ни за что не потеряют след, никакая скорость не поможет. Нужно предпринять что-то неожиданное.

Выбравшись на открытое место, я понюхала воздух: мокрый снег, прелая листва, застоялая вода. Затем пахнуло старым, истлевшим в труху железом. Ржавчиной. Значит, они уже близко.

Прислонившись на минутку к гладкому стволу, перевела дух. Из трещины на уровне лица сочился прозрачный нектар, и я припала к струйке губами. Несколько глотков душистого березового сока смягчили дыхание, придали сил. Похлопав по дереву в знак благодарности, оттолкнулась и ринулась в бурелом.

Впереди болота. Бочаги с черной ледяной водой, едва прикрытые тонким слоем молодой весенней травки… Я легкая, проскачу по кочкам, как коза.

Должно получиться: заманю их в самую глубь, в трясину, из которой даже кровососы не выберутся.

На первом же шаге нога провалилась в яму, в щиколотке что-то явственно треснуло, прошив болью до самого колена. Ктулху меня дери, что за невезение!

Кое-как отряхнувшись и вылив воду из кроссовка, похромала дальше. Бок дергало, внутренности будто пронзал раскаленный гвоздь. Да ладно, ерунда. Не так уж много крови, и важного ничего не задето, иначе я давно бы свалилась. А кишки сводит от голода. Сколько я уже на ногах? Не помню…

…Носферратувышлинастоянкуподутро, всамыйслепойчас, когдате, ктоубегалпоохотится, ужевернулись, выпотрошилиисожралидобычу, атеперьвповалкуспаливокругкостра.

Почтигод. Почтигодябеспечноколесиласостаейоборотней-байкеров, позабывиовампирах, иоЯрристе, иомече.

Стаякочевала, незадерживаясьвгородах, тамнельзяохотиться. Иобходясторонойдеревни: крестьяненелюбятбродяг, аудержатьстаюотворовстванемогдажевожак, вервольфАкела.

Кицунэ, моялучшаяиединственнаяподруга, утверждала, чтоворовствоцыплятулисвкрови…

Снова споткнулась и растянулась поперек гнилого бревна. Бок прошило новой, неизведанной болью. Я застонала, звук одиноко заметался по темнеющему лесу.

Говорил Никодим: - когда уходишь от погони, ни о чем другом не думай…

Пыхтя сквозь стиснутые зубы, побежала дальше.

Мне не убить Носферрату. Если б их было двое - традиционно убийцы охотятся парами, за это их прозвали «неразлучниками» - можно было б попробовать. Но они послали четверых. Мне не справиться без меча.

И ведь я сама отдала его! Не знаю, что на меня тогда нашло… Теперь никакого оружия, кроме метательного ножика, спрятанного за косточкой лифчика, у меня нет.

Услышав далекий гудок паровоза, я не придала ему значения, но через секунду задумалась: а если добраться до путей и запрыгнуть в товарняк? По крайней мере, у меня появится фора! Успею залечить рану и набраться сил до того, как Носферрату вновь меня найдут.

Прикинув направление и скорость поезда, я побежала.

Совсем рядом сухо защелкало, будто кто-то ломал толстые ветки. Подскочила от неожиданности: казалось, что в лесу, кроме меня и Носферрату, никого нет. Охотничий карабин, судя по звуку... Пошла на выстрелы, прячась за стволами берез и шиповниковыми кустами.

Выглянув на полянку, увидела мужика в камуфляже и бронежилете. Горло его было разодрано, голова неестественно вывернута. Рядом, почти скрывшись под ветками ели, лежал вервольф. Тело его, редкого, бурого с пепельным окраса, сливалось с жухлой травой.

Сначала я испугалась, что это кто-то из стаи решил помочь на свой страх и риск… Но нет. Акела был черным, и он остался лежать там, у костра. Сашка? Нет, это точно не Сашка.

Чужак хрипло дышал, бок его тяжело вздымался и опадал, шерсть слиплась от крови. С языка капала розовая, с пеной, слюна. Вервольф скосил на меня желтый глаз и судорожно вздохнул. Не может перекинуться: стреляли серебряными пулями.

Опустившись на колени перед зверем, я поднесла ладонь к его носу. Пусть понюхает, поймет, что я не враг. Теперь осмотрим раны...

Одна в плече, пулю задержала лопатка. Вторая - в подвздохе, очень плохая. Если пена - значит, пробито легкое, и брюшина впридачу, от того и кровь идет горлом. Третья рана в бедре, пуля расплющилась о кость. Серебрушки мягкие, но часто в рубашку из серебра закатывают стальной сердечник. Ладно, нужно вытащить пули, и тогда вервольф сможет перекинуться.

У меня при себе ничего, кроме ножика. Наскоро осмотрев браконьера, нашла только фляжку со спиртом, патронташ и ружье.

Засранец! Выехал на природу, поохотиться на разумную дичь. Вот в Канаде, например, за охоту на оборотня - смертная казнь. У нас пока не дозрели.

Интересно, почему отстали Носферрату? Услышали выстрелы и решили притормозить, чтобы не светиться? Вампиры отличаются завидным терпением. Час или день ожидания - для них не существенно.

Сунув руку под майку, я достала ножик. Показала оборотню - тот только коротко вздохнул, прикрыв глаза. Господи, как же ему больно!Но если извлечь пули - всё заживет, даже нехорошая рана в брюхе.

Подобрав белый от старости обломок корня сосны, сунула волку в пасть, чтоб не прикусил язык.

Итак, приступим… Пуля в плече засела неглубоко, я её нащупала, введя в рану лезвие. Теперь подцепить… Вервольф заклокотал горлом и судорожно забил хвостом по земле.

Всё это время меня подмывало вести себя с ним, как с собакой: разговаривать, успокаивать, похвалить за то, что он хороший песик и вообще красавчик, а потом, в награду за терпение, почесать за ушком…

Как только вышла первая пуля, вервольф задышал глубже. Из раны ключом забила темная кровь, но быстро остановилась: организм начал себя латать. Я прислушалась к своему боку. Людям такой регенерации, как у оборотней, не видать, как своих ушей. А жаль.

Приступать ко второй ране было страшно. Пуля ушла слишком глубоко в брюхо, никакой ножик не достанет. Придется делать надрез… Оборотень рыкнул и дернул задней лапой. Оказывается, я бормотала свои опасения вслух, и теперь волк подсказывал, что делать.

Ладно. Хотела лёгкую рану оставить на потом, но если он считает, что так будет лучше… Пуля вышла так же легко, как и первая. Кровь сразу перестала течь. Уф, вспотела вся! Тяжелая это работа, из болота тащить бегемота.

Вервольф вскинул морду и зло оскалился мне за спину. Я обернулась: в нас целился бородатый амбал. Пока я занималась ранами, он незаметно подкрался… Плохо, Наоми, очень плохо. двойка тебе за внимательность.

Не задумываясь, метнула ножик, он вошел в горло амбала, сразу над краем броника. На хрена в лесу бронежилет, я не понимаю. Разве что для форсу мажорского? Но форс в данных обстоятельствах только сковывает движения. Что мне, конечно же, на руку…

Бородач упал, держась за горло, сквозь пальцы хлестала кровь. Но за ним, на краю поляны, показались еще двое. Вот почему вампиры не спешат! Ждут, когда охотники сделают своё дело. Они знают, что у меня нет меча, но помнят, что я убила двоих Носферрату, и не желают подставляться лишний раз.

Говорил Никодим: если тебе суждено умереть, Господь позаботится, чтобы ты оказалась в положенный час в нужном месте.

Значит, так тому и быть. Только бы стая успела уйти! Моя вина, что Акела погиб. Моя вина, что Марико, Сашка и все остальные, теперь должны прятаться.

Двое в камуфляже наступали, первый держал в отведенной руке нож, другой - стальную мелкоячеистую сеть. Походу, они решили, что я тоже оборотень. Ну ладно, так и быть. Путь думают. Девица-оборотень - более ценная добыча, чем обыкновенный вервольф. Можно продать в бордель, например.

Краем глаза еще заметила как волк, откатившись за кусты шиповника, рывком встает на передние лапы, а затем - понеслась… Парни тренированные, явно бывшие вояки. Но уже немолодые: седые волосы, отяжелевшие торсы, багровые, одутловатые лица. Запах перегара… Перед охотой явно хорошо поддали: теперь страдают отдышкой и потеют.

Ударом ноги я раздробила гортань одному, и теперь он, хрипя, корчился в траве; второго от души пнула по яйцам - мужик упал, держась за промежность и матерясь.

Услышав шорох за спиной, отскочила: из-за деревьев показался третий охотник, с винтовкой. Поднес к плечу… Я прыгнула в сторону, уходя с линии огня, раздался выстрел. Тот, что с разбитыми яйцами, успел подняться, и пуля попала ему в грудь. Легко управлять толпой!

Не успела я перевести дух, как на того, что с винтовкой, упала черная тень и впилась в шею. Мимо скользнула вторая, направляясь ко мне.

Носферрату. Именно этот момент они выбрали, чтобы вмешаться. За стволами деревьев угадывались еще две высокие тени…

Человек с раздробленным горлом умудрился встать на колени. Вампир походя махнул рукой и лицо охотника распалось кровавыми полосами. Человек упал, убийца равнодушно переступил через тело. Оскалившись, Носферрату повернулся ко мне.

Подхватив толстую ветку и сломав её о колено, я получила два острых кола. Осина, конечно же, не самое грозное оружие, но помирать по-овечьи, подставляя горло, я не буду.

За моей спиной раздался победный клич. Вампиры, как по команде, вскинули головы. Из кустов вышел совершенно голый парень, и, весело подмигнув сквозь спутанную челку, встал рядом. Я протянула ему одну из палок.

Глава 4

ГЛАВА 4

ДЖОВАННИ

Сицилия, замок Сангре де Диос.

…Еще один лестничный пролет. Замок высоко, над ним только вершина Этны с жерлом вулкана, ею можно полюбоваться из восточных окон. Но сейчас мне нужно в подземелье. Две тысячи истертых ступеней. И лучше не думать о том, что потом придется подниматься…

Лучано пошел навестить Печать и хочет, чтобы я присоединился к нему. Что ж, это не первый и не последний раз, когда дон испытывает меня. Он прекрасно знает, что его вампирские чары на таких, как я, не действуют. Но Печать… Печать - другое дело.

Дон совершает паломничество в подземелье, когда чувствует упадок сил. Собственно, с тех пор, как Вито вернулся домой, не проходит и недели, чтобы Счастливчик не навестил Печать. Иногда я думаю, что Мастер совершил ошибку, отдав сына на воспитание в тогда еще молодой и амбициозный дом Токугава… Но - что сделано, то сделано.

Внизу царит мертвенный холод, лучи солнца никогда не касались этих стен. И темнота: вампиры не нуждаются в освещении. Мне же приходится ориентироваться по выдолбленным прямо в стенах знакам, на ощупь. Лестница, закручиваясь спиралью внутри цельной скалы, так узка, что я касаюсь обеих стен кончиками пальцев, считывая дорогу.

Знаки оставил не я. Замку несколько тысяч лет, и не всегда им владели вампиры. Он пережил бессчетное количество осад, имел крепкие стены и высокие оборонительные башни, а в пещерах под островом располагались обширные доки. Сейчас там находились всего три яхты: пятидесятиметровая красавица из красного дерева самого Лучано, суперсовременная стеклопластиковая посудина Вито и мой маленький катер.

Крипта, в которой хранится Печать, распологалась еще глубже. Нельзя, чтобы эманации достигали поверхности: сила её, чуждая нашему миру, меняет всё, чего касается.

Спустившись до самого основания лестницы, я заметил легкие отблески пламени. Дон зажег факелы.

Лучано был в восторге от Голливудских кинокартин о вампирах. Даже приглашал Белу Лугоши, одного из главных исполнителей ролей вампиров в кино - похвастаться подземельями.

Мастер знал толк в спецэффектах: огни факелов, отражаясь в зеркально отполированном камне пола, создавали впечатление бездонной пустоты с призрачными отблесками в глубине…

Печати я не чувствовал: очевидно, Лучано уже спрятал свое сокровище. Услышав смешок - будто на пол уронили горсть риса - я огляделся. Вампир отделился от стены и стал видим. Дон обожает такие игры.

Сделав вид, что он застал меня врасплох, я вздрогнул. Пусть старику будет приятно.

Дон, устроившись в каменном кресле с плюшевыми подушками, спросил:

- Как ты считаешь, Джованни, я слишком жесток? - как будто мы всего лишь в его рабочем кабинете, и продолжаем вчерашний спор о Вито.

После долгого спуска ноги гудели, и я позволил себе присесть на ступени подле его трона.

- Пропасть в отношениях отцов и детей существовала всегда, дон Фортунато.

- Наш Господь… - дон кивнул и поджал губы. - Он ведь изгнал своих детей из Земли Обетованной. Из дома, который изначально создал для них.

- Все дети рано или поздно покидают родительское гнездо.

- Хочешь сказать, я не переживаю ничего нового, от самого Сотворения Мира?

- Вы и сами это знаете, дон Фортунато.

- Тогда поговорим о твоем задании, консильери.

Значит, у Мастера родился новый план. Дон частенько спускался в пещеры, просто чтобы поразмыслить вдали от людской суеты. Он утверждал, что самые лучшие идеи посетили его именно здесь…

- Знаю, знаю, ты - советчик, а не исполнитель. Но сейчас настали такие времена, что доверять я могу только тебе.

- Располагайте мною, как вам будет угодно. - он кивнул, принимая моё согласие, как должное.

- Наша семья в большой опасности. - я сделал вид, что удивлен.

- По моим сведениям, никакой опасности…

- Послушай! - он прервал меня на полуслове. - Я долго живу, и повидал всякое. Такого… Еще не было.

Я обратился в слух. Лучано не бросается пустыми словами. Значит, он действительно что-то заподозрил.

- Этот ребенок. Ученица Проклятого. Я долго размышлял и понял, что она способна уничтожить нас, Чичо.

- Вы неоднократно оказывали сопротивление и людям, и Ордену…

- Она способна уничтожить саму нашу сущность. - перебил Мастер. Затем отвернулся, впившись пальцами в каменные подлокотники, и бросил через плечо: - Я испуган.

- Что вы задумали, дон Лупе? - несомненно, он не затеял бы этого разговора на пустом месте.

- Я хочу сделать её своей дочерью. - а вот сейчас я чуть не потерял лицо, как любит говорить наш Вито…

- Жизнедержцы никогда этого не допустят, дон Лупе, вы же и сами знаете! Ни Яррист, ни Никодим…

- А вот здесь вступаешь в игру ты, мой мудрый консильери. - я все еще не понимал. - Мы переиграем Жизнедержцев и сделаем Наоми предложение, от которого она не сможет отказаться!

Моему изумлению не было предела. Очевидно, рано или поздно дон обратил бы внимание на ученицу Барбароссы, но это случилось сейчас. И, уж конечно, я не предполагал, что в этой игре Мастер планирует использовать меня…

- Приведи её ко мне, Чичо. Только приведи, остальное я беру на себя. У нас получится, я знаю. Она, в конце концов, молодая девушка…

- Я слишком стар для соблазнения юниц.

- Я вовсе не это имел в виду, - отмахнулся дон. - Учитель. Наставник. - я непонимающе смотрел на Счастливчика. - Она сбежала от Барбароссы. У них что-то пошло не так, и Яррист лишился своей игрушки.

- Всё дело в мече Токугавы. - кивнул я. - Когда девочка, счастливая, как щенок, принесла к ногам хозяина лучшую косточку, он в буквальном смысле высек её по голой попе и отверг подарок. А она…

- Сбежала! - дон торжествующе щелкнул пальцами. - Удрала от Командора! Он теперь вынужден ходить кругами, как кот вокруг слишком горячего куска мяса, наблюдать и ни во что не вмешиваться. Что за девушка! - дон восхищенно причмокнул губами. - Она должна стать нашей, Чичо.

- А как же Вито? - дон скорбно ссутулился.

- Мы его потеряли в тот черный день, когда были вынуждены отослать к Токугаве. Витторио больше не сын мне.

- Никто из детей не может противостоять силе Мастера, дон Лупе. Это узы крови.

- Да, да… - он сделал знак не продолжать.

- Я понимаю, у него навязчивая идея - возродить дом Токугавы, но…

- Точно подмечено, консильери. Вито жаждет создать СОБСТВЕННУЮ семью! Он задумал войти в Тригинту! А для этого нужна Печать.

- Это значит, он должен заполучить одну из свободных Печатей. Или убить кого-нибудь из Носителей.

- Мы с тобой оба догадываемся, на кого нацелился Вито… - дон похлопал себя по груди. - Как своевременно у нас украли Длань Господа, ты не находишь, мой консильери?

- Воистину, это счастливое стечение обстоятельств. - промолвил я, внутренне проклиная день и час, когда девчонка узнала, где хранится меч.

С выводами Лучано не поспоришь. Вито каким-то образом умудряется противостоять старику, а это само по себе плохо. Но получить молодую вампирскую семью, с таким заносчивым и неуправляемым Мастером во главе…

- Пойдем. - дон прервал мои невеселые размышления. - Путь наверх неблизкий. - дон, кряхтя, поднялся, уцепившись за мой локоть сухой, жесткой лапкой, и мы направились к лестнице. - Завтра вылетаешь в Россию. Я уже всё подготовил, тебе остаётся только следовать указаниям.

Глава 5

ГЛАВА 5

НАОМИ

Россия, Тверская область.

Щеку больно кололи иголки, затылок пульсировал. Всё тело затекло - неизвестно, сколько я провалялась в отключке. Открыла глаза. Напротив, подтянув ноги к острому подбородку, сидел давешний парень и пялился на меня из-под темной, падающей на глаза, челки.

Попыталась сесть, но в голове помутилось и накатила тошнота.

- Да ты лежи, лежи. Торопиться некуда. - парень улыбался, как на именинах.

- Ты кто такой? Тот оборотень, да? - в голове бухали гири. Ощупав кожу под волосами, нашла здоровую гулю, но крови, слава Серафим, не было. - Где Носферрату?

- В болоте.

Последнее, что я помню - как всаживаю кол под челюсть того, что напал первым. Наваливаюсь, чтобы острие дошло до мозга… Всё.

- И как они там оказались? - я попыталась сесть еще раз, но рука, скользнув по хвое, подломилась.

На мой вопрос парень картинно провел ладонью по горлу, а потом сделал вид, что сам себя душит, закатив глаза и вывалив язык.

- Сами удавились, от безысходности?

- Тьфу ты, недотепа. Я их убил и скинул в трясину.

- Да ну? Всех троих?

- А что такого? - он беспечно пожал плечами.

- Ну… Это ж Носферрату. А ты с простыми браконьерами не мог справиться.

- Но-но! Я попал в банальную засаду. Не считается.

- Ага. Конечно.

Я отвернулась. А потом подумала: чего я выпендриваюсь? Завидно, что он сумел справиться с тремя Носферрату? Повернулась обратно и дружелюбно улыбнулась.

- Слушай, спасибо тебе, вообще-то. Честно говоря, думала, мне хана.

- Ну, не все же такие слабаки!

- Сам ты слабак! - возмущение придало сил и я всё-таки села. Повело, пришлось ухватиться за ствол елки. Ладонь прилипла - не глядя я ткнулась в каплю живицы. - С браконьерами не мог справиться, а туда же!

Парень подскочил, удержал меня от очередного падения и протянул фляжку.

- Мир? - спросил он.

- Мир.

Я взяла фляжку и сделала большой глоток. Задохнулась, выплюнула всё, что набрала в рот и закричала:

- Это же спирт! Ты что, совсем? - и швырнула фляжку в парня. Он поймал.

- Тебе надо подкрепить силы, а больше ничего нет. Извини.

Несмотря на мерзкий вкус, спирт меня взбодрил. Голова перестала кружится и, сумев подняться, я выбралась на открытое место. Солнце только показалось над вершиной дальнего холма, но припекало уже здорово. Парень вслед за мной выбрался на полянку.

Хотя дул довольно прохладный ветерок, были на нем только закатанные до колен штаны. Наконец-то удалось рассмотреть этого горе-оборотня. Как и ожидалось, никаких следов ран. Зажило, блин, как на собаке.

Телосложения не сказать, чтобы могучего, но крепкий и жилистый. Волосы угольно-черные, с седыми висками. Глаза…

У меня снова закружилась голова, пришлось присесть на травку. Похлопала по карманам: где-то оставались сигареты.

- Это ищешь? - парень протягивал пачку и мою же зажигалку. Я вновь возмутилась.

- Нехорошо по чужим карманам шарить!

- Я не шарил. Вывалились, когда я тебя по лесу тащил, подальше от трупов.

- О. Спасибо тогда. - чтобы скрыть смущение, я закурила. Горький дым прочистил легкие, в голове прояснилось. Теперь водички бы…

Странный оборотень. Как он завалил трех Носферрату? Стая матерых вервольфов, например, могла загнать одного-двух, но и то - не без потерь, а он был один.

Выпуская дым, я рассматривала нового знакомого. Что-то он не очень похож на волка. Повадки не те, запах не тот - я знаю, я ведь почти год прожила в стае… Глаза странные, фиолетовые, таких просто не бывает.

- Да кто ты, Ктулху тебя заешь, такой? - наконец не выдержала я.

- Я, Ктулху меня заешь, Особого, его Королевского Величества Оберона полка, фиан! - и он гордо выпятил грудь.

- Страсти какие! Если б я еще понимала, что ты несешь… - но тут меня осенило: - Ты сидхе, да?

Парень картинно поклонился.

- Какая молниеносная сообразительность!

Я нахмурилась.

- Погоди. Если ты сидхе, то не можешь быть оборотнем.

- Одно другому не мешает, уж поверь.

- И что ты делаешь ночью в лесу и волчьей шкуре?

Парень смутился.

- Да так, мимо пробегаю.

- Ну ладно. - я встала. На этот раз всё получилось, только пошатывало легонько. - Бывай, фиан его величества. - и я сделала несколько шагов по направлению к железной дороге. Я надеюсь, что по направлению…

- И куда ты пойдешь, горе луковое? - спросил так, будто я младенец несмышленый.

Приняв независимый вид, я ответила:

- Я так понимаю, мы квиты. Ты помог мне, я - тебе. Пора и честь знать.

Повернулась, и пошла.

- Ну-ну…

Стоял, и усмехался мне вслед, пока не скрылась за деревьями.

Солнце миновало зенит и теперь лениво скатывалось к горизонту: оно свое дело сделало. А я… я заблудилась. Такого со мной еще никогда не случалось.

Как-то Никодим возил меня в Альпы. Прочитав книгу Норбера Кастере, я бредила спелеологией. Даже в пещерах, в полной темноте, я всегда знала, куда нужно идти! Может, сотрясение сильнее, чем кажется? Замкнуло что-то в мозгу, я и хожу по кругу, сама того не замечая…

Найдя ручеек, я вдоволь напилась и присела на камушек. Повсюду из земли вылезали нежно-зеленые, молодые завитки папоротников, но кажется, это не съедобный вид. И рыба здесь не водится - мелко. Ягод и грибов нет, рано еще.

Нужно выйти к железной дороге или на большак, и поймать попутку. Добраться до ближайшего поселения, раздобыть еды…

С трудом поднявшись, сделала несколько шагов, споткнулась и неловко упала, пропоров щеку острым сучком. Святые Серафимы!

- Да что со мной такое? - крик вырвался помимо воли.

- Потеря крови, истощение и как следствие - голодный обморок. Ты когда ела в последний раз, гроза вампиров?

Втянув воздух сквозь зубы, я села. В ладони повпивались мелкие камушки и сучки… Зачем хитрый сидхе меня нашел? Поглядев на него исподлобья, я огрызнулась:

- Не твое дело.

Он нисколько не смутился. Даже покивал сочувственно.

- Слушай, солнце садится. Ты заблудилась, оголодала, а ночью станет по-настоящему холодно. К утру можешь и окочуриться.

- Не твоя забота.

- Да как же не моя? Ты мне жизнь спасла.

Усевшись рядом, сидхе попытался осмотреть мою раненую щеку, я его оттолкнула.

- Говорю же, квиты. Если ты и вправду Носферрату уделал.

Он пожал плечами.

- Калибан, конечно, по головке не погладит, но где наша не пропадала! - он беспечно махнул рукой, но тут же озабоченно нахмурился. - Однако это не решает наших насущных проблем.

- Моих. - сорвав молодой подорожник, я прилепила лист на щеку. - Моих проблем. Ты же понимаешь, что вампиры не успокоятся? Вслед за этими они отправят следующую двойку.

- Ясен перец!

- Умница. Раз понимаешь, поскорее надевай беговые лапки, малыш, и улепетывай как можно дальше отсюда.

Вредный сидхе только рассмеялся.

- Ух ты и язва! На ногах не стоишь, а строишь из себя… Вот ты! - он ткнул меня пальцем в плечо, и я завалилась на бок. - За тобой гнались вампиры, но ты остановилась, чтобы помочь незнакомому вервольфу.

- Не люблю, когда мучают животных. - буркнула я сердито, упрямо принимая вертикальное положение.

Ему не понять. В ту ночь из-за меня уже погиб один оборотень, и если б я бросила подыхать этого…

За всё нужно платить. За глупость, за беспечность, за доброту, с которой отнеслись к тебе другие. Особенно за доброту. Меня приняли в стаю, заботились, как о своей, а я вывела на них Носферрату.

…Почуяввампиров, Акелаприказалуходить. Яотказалась: Носферрату, однаждывзявслед, уженеотстанут, такчтонадобылоихзадержать. Вожак, согласившись, всталрядомсомной. Сашка - сдругойстороны.

ТольконеСашка! Акелуяубедитьнесмогу, ноостальныедолжныбежать.

- Маша! - бросилаянеоборачиваясь.

- Что, подруга? - ответилатаиз-замоейспины.

- Тебененужнообъяснять, чтотакоегири?

УМаши - свойдолг: найтисестру.

- Нет.

- Тогдазабирайвсех, иуезжай. Пожалуйста…

Голосдрожал, ноязнала, чтоМарикоменяпослушает. Поэтомуиобратиласькней, анекСашке. Егопришлосьутаскиватьсилой, нолисичкепомогвепрь.

Носферратунеспешили. Негромкопересвистывались, стоянаграницеосвещенногокостромкруга. Мнеэтопросторезалослух, ноуоборотнейсвиствампироввызывалинстинктивнуюпанику. «Ты - добыча, ты - жертва. Тыможешьтолькобежать, неразбираядороги, имывсёравнотебянастигнем…»

Наверное, нужнобылобежатьсовсеми. Неупрямиться, нестроитьизсебягероиню. Возможно, Акелатогдабылбыжив.

Нояпомнила, какубиладвоихНосферратутогда, годназад… Легкаяпобедавскружилаголову. Ихотясейчасподрукойнебылодедушкиногомеча, ябылауверена, чтосправлюсь. ВедьменяучилилучшиевоинынаЗемле…

Янезнала, чтовампировчетверо.

КогдаупалАкела - вампироднимдвижениемвспоролемугорло - язапаниковала. ПропустилаударикоготьНосферратупроткнулмнеживот, прямонадпоясомджинсов.

Япобежала. СлаваСерафим, хватилоумарванутьневследзастаей, авдругуюсторону.

Онитодогоняли, тоотставали - каккошки, чтоиграютсмышью, покатанесдохнетотизнеможения…

- И теперь ты отдаешь долги. - Сидхе глядел печально и немного насмешливо.

Оказывается, я говорила вслух. Да, со мной явно что-то плохое сделалось. Чтобы вот так вывалить всё незнакомцу?

Говорил Никодим: болтун - находка для шпиона…

И бок. Как бы понезаметнее задрать майку, и посмотреть, что там делается? Но не болит. Что само по себе подозрительно.

- Ты мне ничего не должен. А я - тебе.

Я закурила последнюю сигарету и поежилась от холода. А сидхе прав: если не выбраться, ночью вымерзну, как мамонт.

- Давай костер разведем. Перекантуемся, а утром выйдем к трассе, попутку словим. - предложил парень.

Я замотала головой так, что перед глазами снова поплыло.

- Не надо. Не надо употреблять множественное число.

Я не хотела больше брать на себя ответственность ни за кого. Вспоминая последний, брошенный на меня Сашкой взгляд… Может, когда-нибудь он сможет простить.

- Перекантуемся, а утром - каждый в свою сторону. - я встала и пошла собирать дрова.

- Идет. Зайцев свежевать умеешь? - он тоже поднялся, без всякого стеснения стягивая джинсы. Я отвернулась.

- Сам освежуешь. А я пока костром займусь.

…Заяц, по-весеннему тощий, достался мне почти целиком. Наверное, вервольф поужинал, пока охотился. Удобно им…

- А ты крутая. - сидхе кинул в меня шишкой, я лениво поймала. - Почему за тобой послали Носферрату? Да еще четверых?

- Не знаю.

- Врёшь.

- Почему четверых - честно не знаю. Наверное, тоже думают, что я крутая.

После еды клонило в сон, но было очень холодно. Я куталась в короткую курточку, сидя рядом с костром. Страшно хотелось упасть прямо в хвою и отрубиться, но я боялась, что тогда просто окочурюсь.

- А всё-таки? Чем ты насолила папаше Калибану?

Откуда, кстати, он знает, как зовут Мастера Носферрату? Я, например, не знала…

- Да не ему. - я поморщилась. В конце концов, что я теряю? - Я кое-что украла у семьи Лучано.

Сидхе присвистнул.

- Ого! А я думал, ты бродячий ветеринар. - я тоже кинула в него шишкой. Он её так же лениво поймал. - И что ты украла, если не секрет?

- Меч Токугавы. Вернее, дедушкин меч. Точнее, он теперь мой, потому что дедушку из-за него убили.

- Нич-чего не понял. - сидхе тряхнул головой.

- А, долгая история. - я отвернулась.

- Мы как раз никуда не торопимся, если ты не заметила.

Он подсел поближе и обхватил меня за плечи. Сердце забилось, к лицу прилила кровь.

- Эй! - уперевшись ему в грудь, я попыталась вывернуться. На фоне его идеальной золотистой кожи было заметно, что лапки у меня тощие, грязные и все ногти обломаны.

- Да ладно тебе, я же горячий. - не обращая внимания на моё сопротивление, он придвинулся теснее, и я почувствовала исходящий от тела оборотня жар. - Грейся, злая девочка. И рассказывай, как ты докатилась до жизни такой.

Глава 6

ГЛАВА 6

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

- На чем я остановился в прошлый раз?

- Мы говорили об осаде Акры, дорогой Яррист. Вы хотели рассказать о решающей битве.

- Как всегда, вы ничего не забыли, драгоценная Лилит.

- Я голем. Я никогда ничего не забываю.

- Вообще-то я пытался пошутить.

- О. Прошу прощения.

- Итак, битва под стенами Акры: - я остановился, собираясь с мыслями.

Это была, помнится, третья волна истребления вампиров на Ближнем Востоке. Акру занял Салах-ад-Дин, Носитель Печати Славы, Самаэль. Как вы помните, прекрасная Лилит, он был ставленником Хасана-ас-Саббаха, намертво засевшего в своей крепости Аламут, в Талышских горах. Сам Хасан владел Печатью Милосердия, Гамчикот… Но Старец, как я уже сказал, был далеко и не мог помочь любимцу. Этим обстоятельством и решили воспользоваться мы с Ги де Лузиньяном, при поддержке еще нескольких вельмож…

Голем слушала с легкой улыбкой, а в глазах её читался снисходительный интерес. Как у мамочки, выслушивающей о приключениях отпрыска в детском саду… Но я не дам сбить себя с толку. Прекрасно осознавая, что на самом деле на уме у Лилит, я постараюсь оттянуть объяснение как можно дальше. Упрямого солдафона я умею изображать лучше всего. Можно сказать, это моя вторая натура.

…Нам довольно легко удалось сломить сопротивление мамлюков, но благородные рыцари всё время отвлекались на грабежи. К тому же, Лузиньян по любому поводу ругался с Монферратом - последний, видите ли, претендовал на титул главнокомандующего, упирая на то, что когда он успешно брал Тир, Ги сидел в плену, бездарно проиграв битву при Хаттине…

Голем зевнула, изящно прикрыв рот эбеновой ладошкой, но я упрямо продолжил:

Вопреки всем этим неприятностям, мы побеждали. Саладин отвел войска, Рыцари, под руководством Монферрата, успешно атаковали правый фланг…

Но, когда головорезы Лузиньяна в очередной раз нарушили строй и бросились разорять брошенные мамлюками повозки, Саладин отправил в бой свежий корпус легкой кавалерии, ударив рыцарям, отягощенным добычей, в спину.

Рыцари, прикрывая отступление, несли тяжелые потери… Я сам был смертельно ранен - в меня попала стрела, пущенная с башни, Конрад и Ги вновь разругались насмерть…

Лилит всё-таки не выдержала.

- Спасибо, Яррист. Сумев избежать утомительных подробностей, вы удивительно точно передали суть боя.

Приподнявшись на локте, она улыбнулась, чтобы смягчить бестактность. На коже, шелковистой и такой же тёмной, как и её волосы, свитые в тугие кольца, как глаза с вертикальными, как у змеи, зрачками, засияли отблески свечей.

Я сделал вид, что обиделся:

- Да я только начал! Ну, если не хотите больше об Акре…

Она вытянула руку, от тонкого запястья до самого плеча увешанную позванивающими браслетами, и прикоснулась к моему колену.

- Сегодня я хочу послушать о вашей ученице, мой друг.

Я вздохнул. Знал, что Голем рано или поздно поднимет эту тему, но она всё равно застала меня врасплох. Почувствовав, что глаза заливает ихор, я тряхнул головой, отгоняя злость. Ну почему хотя бы раз нельзя просто поговорить? Вспомнить былое, посокрушаться, что времена уже не те... Лилит мило улыбнулась:

- Мне удалось неплохо изучить вас, Яррист, по прозвищу Проклятый, за годы наших бесед. Не желая заострять внимание на определенной теме, вы становитесь вычурны и многословны. Я знаю всё о Носителях. Я помню наперечет всех владельцев Печатей. В битве при акре я присутствовала лично, если вы успели забыть…

- Хорошо. Чего вы хотите? - я всеми силами старался успокоиться. Получалось плохо.

- Вы задаете неправильный вопрос. Как Голем, я не способна хотеть, но обязана знать. Что у вас стряслось с Наоми?

Увидев, как дрогнула моя рука - остаточный рефлекс, сейчас уже никто не решает споры мечом - она вновь улыбнулась. Голем способна ждать ответа часами, не проявляя нетерпения или скуки. Как змея.

- Она совершила непростительную ошибку и теперь несет наказание.

Слова выходили трудно. Никогда не предполагал, что девчонка, с её независимым характером, подростковыми комплексами и замашками киллера настолько прорастет в мою душу… Мне было по-настоящему больно. Она меня бросила. Меня! Как только что-то пошло не так, как ей хочется, она равнодушно выложила меч, повернулась, и ушла.

Я ждал, что она вернется. Испугается, передумает, опомнится… Она уходила по горной дороге всё дальше во тьму, а я, сидя за столом в той крошечной чайхане, не мог пошевелиться.

Когда понял, что она не передумает и не опомниться, заказал бутылку водки и высадил всю, за один глоток. Жаль, что на меня алкоголь не действует так, как на простых смертных… По жизни бы не просыхал.

- Насколько я знаю, ученица вас бросила. Не уверена, что она расценивает свой поступок, как наказание.

- Не надо мне об этом напоминать! - слова вырвались прежде, чем я смог захлопнуть рот. - Она отдала меч. А он, как вы знаете, был смыслом её жизни. Это ли не наказание?

- То есть… Вы забрали клинок из вредности? Просто хотели показать ученице, кто главный?

Демоны побери эту каменную бабу… Я ведь и сам себе не могу признаться, что хотел отобрать меч из мести за непослушание. Всэ так красиво обосновал…

- И тем самым, возможно, обрекли её на гибель. - я вскинул на Голема глаза в недоумении. - По её следу идут Носферрату. Кому, как не вам, Яррист, знать, что в битве с вампирами эффективнее всего меч: остро заточенная полоса стали…

Спорить с Големом - всё равно, что воевать с ветряными мельницами. Тем не менее, я не сдержался.

- Не надо мне объяснять, что такое меч! - голос загрохотал под сводами зала, столик, на котором был сервирован легкий удин, раскололся пополам, тарелки, хрусталь, столовое серебро и свечим в тяжелом канделябре - всё рухнуло на пол.

Как ни странно, мне полегчало.

- Простите, Лилит. - Голем неподвижно уставилась мне в глаза. - Дрянная девчонка не покидает моих мыслей! - спустя несколько мгновений она молча наклонила увенчанную золотым уреем голову, принимая извинения.

- Как однажды пошутил Никодим: - «вечная жизнь и ответственность за вечность»… Вы слишком устали, Яррист. Вам нужно отдохнуть. И… не злитесь, пожалуйста, на девочку. Вы же знаете: она ни в чем не виновата. Просто это - её судьба…

Я на это только фыркнул.

Конечно, я был зол! Назревает серьезный конфликт с вампирами - они жаждут новой войны. Договор со Свободной Аляской требует немедленного подписания - пока оборотни не передумали вступить в Совет государств… Что еще? Так, по-мелочи: дать по рукам Его Справедливейшему Высочеству Гроссмейстеру ди Кампанелле, чтобы впредь не позволял себе лишнего… Он вообразил, что, являясь гроссмейстером Ордена Святого Динария, тоже имеет влияние на Наоми! Ха! По древней традиции я не могу занять должность выше Командора, но это не значит, что… Ладно. Оставим.

Кроме прочего, дошли слухи, что в Бразилии, где-то в фавелах, возник очередной культ поклонения кровососам. Фавелы - вотчина Носферрату, надо бы послать кого-нибудь для выяснения подробностей…

Словом, для полного счастья мне не хватало только сбежавшей ученицы, от которой зависит… Нет. Об этом тоже не надо. Рано.

Лилит, одним текучим движением поднявшись с ложа, подошла ко мне. Наклонилась, заглядывая в глаза - в вертикальных зрачках её таился лёгкий намек на смех.

- Отпустите себя, Командор. - сказала она и села ко мне на колени. Обхватила душистой рукой за шею, поцеловала долгим, тягучим, пахнущим сандалом поцелуем…

…Его глаза - подземные озера

Покинутые царские чертоги

Отмечен маской вечного позора

Он никогда не говорит о Боге…

Голос её был таким же тягучим и сладким, как поцелуй. Я с удивлением посмотрел на Лилит. Почему она вспомнила эти строки именно сейчас?

- А ведь даже я не сразу догадалась, что эти строки о вас, мой Командор. Салах-ад-Дин, мир его праху, влюбленный, как мальчишка, не желал уходить из-под стен Акры только потому, что там были вы, Яррист Барбаросса, - так он вас называл, помните? Ах, это лицо, пленительное той красотой, что дает только кровь ангелов. Проведя по моей щеке сначала - нежными подушечками пальцев, а затем - кончиком острого язычка, она встала, и, взяв меня за руку, потянула к ложу.

Отблески свечей искрами сверкали на её коже, на янтарном шелковом одеянии, волной стекающем с амфороподобных изгибов её длинного тела, на ногтях, покрытых тончайшими пластинками полированного электрона… Я прикоснулся губами к черному плечу и опустился перед ней на колени.

Спустя некоторое время, благодаря древнему, как сама жизнь, искусству Лилит, напряжение медленно покинуло тело. Я лежал, абсолютно расслабившись, прикрыв глаза, чувствуя, как тело покидают последние капли ихора.

Человеческие женщины не способны выдержать любовь ангела в его истинном обличье. Ш 'хина - могла бы. Но… Здесь всё сложно. Так что остается Голем: бессмертная, неувядающая, помнящая. Каменная.

Уловив, что я расслабился, Лилит поцеловала меня, не давая соскользнуть в сон.

- Поговорим о вашей ученице, друг мой. - воистину, она выбрала самый подходящий, из всех возможных, момент.

Голем провела кончиками пальцев по моей шее, от границы волос до плеча, легонько поглаживая, растягивая, массируя шрам, тонкой линией переходящий с груди на спину… Я закрыл глаза, чувствуя, как её пальцы дарят покой.

- А вы настойчивы, прекрасная Лилит.

- Я голем. Это моя вечная обязанность.

Что ж… Исповедь тоже приносит облегчение.

…Она никогда не хотела быть моей ученицей. - я говорил, не открывая глаз. - Не желал этой утомительной обязанности и я. Но вы же знаете Никодима… Он не спросил ни меня, своего единокровного сына, ни её, приемную дочь. Просто взял девочку за руку и привел ко мне, в Орден. Тому, чему суждено случиться - случится, сказал он тогда.

Никодима никогда не волновали правила, даже придуманные им самим. Он решил сделать Рыцаря из взбалмошной, своевольной девчонки - и он своего добился. О, она более чем готова! Никодим занимался её воспитанием с детства, с тех самых пор, как Наоми стала сиротой. Потом была школа в Японии.

Искусство синоби передается исключительно по наследству. Никодим отыскал какого-то дальнего родственника её деда, барона Ямады… Хватило двух лет, чтобы сделать из неё гениальную куноити.

- Она очень талантлива. Путь у нее в крови.

- Это не то, что вы думаете, драгоценная Лилит. Она… - я пытался подобрать верное слово, - само воплощение Пути. Она живет и дышит буси-до, её даже не пришлось этому учить. Наоми - не просто воин. У нее необыкновенный талант к войне.

- Именно поэтому вы забрали меч?

Я открыл глаза. Что скрывается за неподвижной маской лица Голема? Какие бурные страсти? Или же… Это просто глина?

- Это была вынужденная мера. Она заигралась. Она меня не слушалась, она… Как самурай, она испытывает непростительное презрение к жизни. И к своей, и к чужой… Считайте, я её спас.

Зная, что Семья Лучано обязательно объявит охоту на вора, она примкнула к стае молодых оборотней, совершенно не думая, что подвергает опасности невинных. Она завела дружка - вервольфа, тем самым подставив его под удар, из-за нее погиб вожак стаи…

- Она прошла незамеченной через охранные системы замка Сангре-де-Диос. Следящие камеры, электронная сигнализация… Вампиры узнали о краже только потому, что она оставила послание. - перебила мои словоизлияния Лилит.

- Ну конечно, у нее всё получилось! - я привстал на локте. - Я же говорю, у неё - талант.

- Так может, это и было, своего рода, заявление? Девочка выросла из короткого платьица и решила об этом напомнить?

Я кивнул.

- Могло показаться именно так, если бы она украла что-то другое. Какую-нибудь дорогую безделку из коллекции Счастливчика. Да хоть бы кинжал, который он держит под подушкой! Но она взяла меч Токугавы.

- И что в нем такого особенного, в этом мече?

- Ха! Прекрасная Лилит, вы утверждали, что знаете абсолютно всё.

- А еще я говорила, что хочу слышать вашу историю.

Я улыбнулся и прикоснулся губами к её гладкому нежному плечу…

Извольте, прекрасная Лилит. Раз вы не отказываетесь слушать, начну издалека.

Семь веков назад в Японии развернулись битвы, в последствии названные Сэнгоку-Дзидай. Агрессивные и амбициозные воины буси вознамерились отобрать власть у изнеженной, полностью утратившей воинские навыки аристократии кугэ.

Самураи-буси, разумеется, победили, и организовали военное правительство. Главой этого правительства, сёгуном, стал Токугава Иэясу.

Новоиспеченный сёгун, как вы знаете, драгоценная Лилит, был членом Тригинты, из самых первых. Носителем Печати Победы, Хараб Серап. Токугава обратил всю верхушку власти: высших военных, даймё, тем самым выстроив систему беспрекословного подчинения. Узы крови не давали никому сопротивляться. Став Мастером, или, как говорят в Японии, Оябуном целого правительства, он обособил острова от всего остального мира, удерживая культуру страны на уровне средних веков.

В эпоху Мэйдзи нам наконец-то удалось свергнуть сёгуна и вернуть власть императорской семье. Реставрацию осуществил один-единственный человек.

Будучи синоби высокого посвящения, барон Ямада проник во дворец Токугавы в Камакуре и отрубил тому голову. Со смертью Сёгуна погибли все самураи и даймё. Простой, и, согласитесь, не лишенный изящества, ход.

Так вот о мече: Ямада обезглавил сёгуна его же мечом. Меч он увез с собой и хранил его много лет. Вито Лучано, исполняя гири, отомстил за смерть Токугавы и вернул меч себе. Будучи наследником сёгуна, он имел на это полное право.

Наоми же считает меч своим. Но вы-то понимаете, драгоценная Лилит, что доверить Длань Господа взбалмошной девчонке - очень рискованно. Кто знает, кем она может стать, пользуясь силой Бога, как обычный человек - мотыгой?

- Значит то, что за голову Наоми вампиры объявили награду - вполне оправдано?

- Разумеется нет! - я сел, набросив на ноги край одеяла. - Кровососы зарвались. Никодим убедил не трогать их после убийства барона Ямада - мы были обескровлены долгой войной, у Ордена попросту не хватало сил, но сейчас…

- Вы воспользуетесь Дланью Господа, как прецедентом. Поводом, чтобы напасть самому.

Коротко вздохнув, я поднялся. Хватит разлеживаться, пора заняться делами.

- Ваша проницательность делает вам честь, прекрасная Лилит. Одно утешение: о нашей с вами беседе вы не сможете поведать ни одной живой душе.

Глава 7

ГЛАВА 7

НАОМИ

Тверская область, лес.

- Почему ты хочешь убить Вито Лучано? - спросил сидхе.

- Месть.

- Что ж, месть - дело хорошее.

Мы лежали в ямке, образованной корнями сосны, тесно прижавшись друг к другу, и сидхе иногда принимался лизать мою щеку - там, где была ранка от щепки. Я, было, возмутилась такой фамильярности, но он заявил, что у оборотней слюна полезная, регенеративные маркеры и всё такое. А то инфекция попадет, некрасивый шрам останется… Пришлось терпеть, скрипя сердцем.

Через несколько минут сидхе возобновил допрос:

- Стало быть, залезла в вампирское гнездо на склоне вулкана и сперла артефакт?

- В первую очередь это боевой меч!

- Ну да, ну да… - он хихикнул. - А Яррист, значит, его отобрал и дал тебе ата-та. Нисколько не удивлен.

- Откуда ты знаешь Ярриста? - оттолкнув сидхе, я привстала на локте. Было темно, костер прогорел и я уже засыпала. Но теперь сна, конечно, ни в одном глазу.

- Пхе! - беспечно отмахнулся сидхе. - Кто на нашем шарике не знает Ярриста? Он же звезда! - К тому же, ты сама только что о нем рассказывала.

Я вскочила.

- Нет, ты так говоришь, будто знаешь его лично! То, что мы встретились… Это не совпадение!

- Сам в шоке. - сидхе почесал нос. - Шел по лесу и встретил ученицу Ярриста Барбароссы. Как после этого не поверить в судьбу?

- Скорее небо упадет на землю, чем я когда-нибудь назову Ярриста своим учителем! - запальчиво прошипела я. Разозлил меня этот сидхе.

- О, сколько жара, сколько экспрессии! А кто он тебе тогда? - парень с интересом привстал. - Добрый дядюшка? Любовник?

- Никто! Он мне - никто. А вот ты… Откуда ты можешь его знать? - сузив глаза, я нависла над сидхе.

Внезапно уши его заострились и подтянулись к макушке, глаза зажелтели и прищурились глумливо, а меж зубов выскользнул розовый, мягкий язык и лизнул меня в щеку.

Я подскочила, как ужаленная.

- Если тебя подослал Яррист, я набью твою лживую пасть пулями, что вытащила из твоей же поганой тушки, а когда сдохнешь, выпотрошу и сделаю коврик!

- О, какие вычурные угрозы! Сколько яду! Спокойно, девушка, всё под контролем! - сидхе тоже поднялся. - Я состою на службе короля Оберона! Фиан - королевский полк, лучшие из лучших. А знаешь, кто обучал воинов этого полка?

- Делать Ярристу больше нечего.

- Ну, так как он является личным другом Его Величества и крестным отцом наследника трона - Ausculta fili verba magistri, вот так вот.

- Слушай, сын, уроки учителя. - невольно повторила я. - Ненавижу эту фразу. Яррист при каждом удобном случае вворачивал девиз их разлюбезного Ордена, застрелиться можно. Это он послал тебя да? Знал, что я неровно дышу к оборотням. - сидхе хитро глянул из-под челки.

- А ты правда неровно дышишь? У меня есть шанс?

- Нет! Никаких шансов! - я заходила взад-вперед перед кострищем. - И вообще речь не об этом. Зачем он тебя послал? Говори!

- Никто меня никуда не посылал. Я сам пришел.

- Ну да. Расскажи кому - от смеха животики надорвут. Сидхе в обличье волка чешет по лесу… Вы же из своих стерильных Анклавов носу не кажете! Люди - грязные, больные, неграмотные, генетический шлак, пыль манежная!

- Эй, откуда у тебя такие идиотские представления? - он, кажется, обиделся, но меня уже было не остановить.

- Да это все знают! Сидхе - надменные, сидхе - сияющие, сидхе - принцы из снов маленьких девочек! Наравне с розовыми единорогами.

- Единороги - это миф! - фыркнул парень презрительно.

- Да без разницы! - чувствовалось, еще немного - и я сорвусь в слёзы.

Парень сел и подтянул ноги к груди, обхватив руками колени. А я лихорадочно придумывала, как от него избавиться. Может, если наговорить достаточно гадостей, он сам уйдет?

- Ты мне не веришь, да? - не отрываясь, он следил за каждым моим движением.

- Конечно не верю! Я вообще не в том положении, чтобы кому-либо верить. Не бывает таких совпадений! Чтобы в глухом лесу встретились два человека, знакомые с Ярристом…

- Не просто знакомые, - перебил сидхе кривляясь. - Ученики! Самые приближенные, почти что плоть от плоти…

Я кинулась на него, как коршун. Повалила на спину и сдавила горло.

- Даже не думай! что мы! можем быть! хоть чем-то похожи! - я выплевывала слова по одному, в глазах мутилось от ярости. - Я не какая-то избалованная эльфийская принцесса!

- Не смей называть меня эльфом! - ага, хоть что-то его проняло…

- Эльф, эльф, эльф… Остроухий, узконосый, хитрый, скользкий… - при каждом слове я пыталась стукнуть его затылком о землю, сидхе сопротивлялся.

Сцепившись, мы покатились. Хвойные иголки, щепки, шишки и сучки впивались в кожу, у меня появилось несколько новых дырок в куртке и в спине…

На пути оказался ручей. Ледяная вода отрезвила, расцепившись, мы разошлись в разные стороны.

Поднявшись, я пыталась отряхнуться, но и куртка и джинсы вымокли безвозвратно. Снова стало холодно.

На парня старалась не смотреть, было немного стыдно за детскую вспышку ярости. Потом всё-таки кинула взгляд, искоса. Он , сняв штаны, отжимал из них воду, нисколько не стесняясь наготы. Последствий драки на его золотой, сияющей коже было гораздо меньше, чем на мне. Несколько быстро бледнеющих синяков, пара царапин… Зараза!

Хотя мне удалось довольно чувствительно напинать его в брюхо. А сидхе пытался кусаться. И визжал. Точно! Как щенок!

Грозный оборотень, бравый фиан Его Величества, вел себя, как истеричная болонка! Не удержавшись, я рассмеялась. Он секунд тридцать смотрел набычившись, глаза наливались волчьей желтизной. Но потом тоже расхохотался, и протянул руку:

- Тристан.

- Наоми.

- Ха!

- В смысле?

- Никак не мог припомнить, как тебя зовут. Всё время вертелось что-то то ли тайское…

- Японское. Мой дедушка - японский самурай!

- Ну конечно. Как же иначе…

- Эй!

- Всё, всё, забыли. Пойдем, рассвет уже. Пора выбираться из этих гиблых лесов.

И правда. Пока мы выясняли отношения, почти рассвело. Было видно, что Тристан весь облеплен еловыми иголками, а в волосах запуталась чешуя от шишек. Страшно представить, как выгляжу я сама…

Глава 8

ГЛАВА 8

НАОМИ

Деревня Двойники.

На попутке добрались до деревни со странным названием Двойники. Есть хотелось неимоверно. Немного посомневавшись, я решила отправиться на промысел. Никодим учил меня жить на улице. В школе гейш преподавали ловкость рук, незаметное подкрадывание и всё такое. В стае тоже приходилось приворовывать - когда не удавалось заработать на еду честным путем…

- Сиди здесь и не отсвечивай. - указала я Тристану на лавочку, когда мы добрались до чахлого сквера рядом с поселковой площадью. - А я пойду, схожу кое-куда. Как только вернусь - лапы в руки и айда…

Он посмотрел на меня с интересом.

- Воровать собралась?

Я выбросила в урну бычок и кивнула.

- Не могу больше эту гадость смолить. - "Полетом" меня угостил добрый дедушка, подбросивший нас до деревни на видавшем виды зелёном «жигуленке».

- У тебя вид слишком голодный. Тебя поймают и сдадут в детскую комнату милиции.

- На себя посмотри! Думаешь, ободранный сидхе вызовет меньше подозрений?

- Эх, молодо зелено… Учись, пока я живой.

Он что-то сделал. Что-то неуловимое, я почти ничего не почувствовала, кроме… Ладно, не буду сочинять. Я вообще ничего не почувствовала. Просто вместо лохматого бродяги в драных штанах рядом стоял вполне себе обычный пацан: джинсы, желтая вылинявшая майка, красная кепка, глаза - за стеклами дешевеньких пластиковых очков, лицо такое… немного лисье.

- Поди ж ты… Здорово! Как это у тебя вышло?

- Природный талант. - он сдвинул очки на нос и подмигнул. - Да ладно, всего лишь легкий гламор.

- Магией в личных целях пользоваться запрещено. Ты в курсе?

- Да ладно, ты, что ли, на меня настучишь? - наклонившись, он чмокнул меня в щеку и испарился.

А я присела на лавочку и стала думать обо всём, что случилось. Надо бы позвонить Марико, узнать, как они... Но звонить было стыдно. Акела погиб, а я - жива. Ладно, телефона всё равно нет, так что звонок придется отложить.

Сначала надо разобраться с Вито. Слишком долго я ждала. Путешествовала, веселилась - и вот чем обернулась моя беспечность. Без меча убить такого сильного вампира будет сложно, хотя бы тут Яррист прав. Значит, нужно каким-то образом вернуть его. Уж не знаю, как. Проглотить гордость, поклониться в ножки Яррситу, вновь пойти в ученики… Хотя нет. Усыплять его бдительность, завоевывать утраченное доверие слишком долго, меч нужен сейчас. Остается узнать, куда он его спрятал, и забрать.

Форт Святого Ангела - а скорее всего, меч находится именно там, в Цитадели Ордена - это не вампирский замок. Туда за здорово живешь не влезть… Рыцари в совершенстве владеют охранной магией, а это вам не соловьиный пол…

Помниться, Великий Магистр ди Кампанелла испытывал ко мне некоторые нежные чувства! Запудрить мозги жирному каплуну? Заявиться с повинной, поплакаться, каким злым, жестоким тираном стал Яррист Барбаросса… Я слышала, у них с Командором разногласия, так что Магистр вполне может меня пожалеть.

Самой противно. Как низко я могу пасть, чтобы заполучить меч деда? Барон Ямада, узнай он о том, что творится в моей голове, проклял бы на веки вечные.

Но без меча я не смогу отомстить. Хотя… Что это я вбила себе в голову: меч да меч? Я могу справиться и так. Найду другое оружие!

- Как дела? - я закатила глаза. Он опять сиял, как именинник, только торта со свечками не хватает.

- Я слышала, как ты крался. Мог бы и не выпендриваться.

- А чего тогда вздрагивала? Думала, это Вито Лучано?

Я пристально посмотрела ему в глаза.

- Знаешь, иногда мне кажется, что ты читаешь мысли. Это неприятно. И некрасиво.

- Оборотни - сильные эмпаты, забыла? А ты сейчас фонишь на всю деревню. Погнали, я тачку добыл.

Усевшись на пассажирское сиденье почти нового Крузера, я открыла пакет, который принес Тристан. Из пакета вкусно и сытно пахло. Пирожки, пара вареных яиц, маринованные огурцы и бутылка молока. Ого! Прямо пир…

- А ты что, не хочешь? - я откусила сразу половину пирожка с картошкой. М-м-м… Прямо тает во рту.

- Предпочитаю мясо. А попить дай.

- Где ты тачку взял? - я протянула ему молоко.

- На заправке. Хозяин отошел заплатить за топливо, а ключи в зажигании оставил. Вот лох!

Я поджала губы.

- Знаешь, у нас так себя ведут не лохи, а люди, которые точно знают: их тачку никто не тронет. Это может плохо кончится.

- Да ладно, ничего нам не будет. - он отхлебнул молока и отдал бутылку. - Никто нас даже не заметит. А мужику я компенсирую.

- Ага. Половину. Потом. Может быть…

- Да не, как до Питера доберемся, я сразу отдам. Позвоню, куда надо и тачку найдут. С небольшим, но приятным подарком внутри.

- А ты едешь в Питер? - я очистила яйцо и запихала в рот. Жалко, соли нет.

- А ты нет? - он коротко глянул на меня и прыснул. - Ты бы хоть откусывала что ли. Ну и манеры у нынешней молодежи! - я молчала. Надо же прожевать… потом робко спросила:

- А сигарет ты не нашел? - сидхе только фыркнул.

- Курить вредно! И вообще: я существо нежное, не выношу табачного дыма.

- Ну, тогда нам не по пути. - я притворно вздохнула. - Высадишь меня в каком-нибудь городишке…

- Эй, ты о Носферрату не забыла? Думаешь, тебя больше не ищут?

- Не думаю. Поэтому лучше, если я буду сама по себе. Тебе-то зачем мои проблемы? - иногда меня всё еще посещала мысль, что сидхе - засланный казачок. Уж больно он в друзья напрашивается.

- И что будешь делать?

Я пожала плечами.

- Залягу на какое-то время. Войду в форму, найду оружие… Затем - опять на Сицилию. Остался там один должок.

Он искоса осмотрел меня с ног до головы, будто собирался купить.

- У тебя нет шансов против Вито Лучано.

Я хотела возмутиться, но, по размышлении, согласилась.

- Скорее всего.

- И что, совсем не боишься?

- Путь воина - путь смерти.

- Хорошая философия. Только бесполезная. И безответственная.

- Это почему?

- Умер - значит, проиграл.

- А при чем тут безответственность?

- При том, что твое дерьмо другим разгребать придётся.

Когда Яррист сказал, что дедушкин меч - не для меня, я почувствовала себя обманутой. Зачем нужны были все эти изнурительные тренировки? К чему мне талант, который я даже не могу применить?

Вот я всегда хотела рисовать, например. Завораживали холсты, кисти, запах краски, то, как приятно крошится пастель под пальцами… Я мечтала стать художницей, но вместо этого меня сделали киллером.

А меча не дали. К чему тогда, Ктулху меня заешь, вся моя жизнь? В чем её смысл?

Поражение. Горькое, как хвощ хокуса, которым чистили зубы в школе гейш. Терпеть не могу горечи…

Сейчас я поняла, что совершила огромную ошибку, забыв о Вито на целый год. Путешествовать вместе со стаей было здорово, но счастье взаймы оказалось слишком дорогим.

Говорил Никодим: берешь чужое, и ненадолго, а отдаешь своё, и навсегда…

Боюсь, Носферрату от меня не отстанут даже после смерти Вито. Есть же еще и Счастливчик. Может, устранить самого Мастера? Захватило дух от самой идеи. Повторить подвиг дедушки, избавить мир от одной из самый могущественных вампирских семей…

Не иначе, как помутнение сознания у меня. Что-то я совсем размечталась… Счастливчик выпотрошит меня, как ягненка, если я не достану дедушкин меч. Только Длань Господа может справиться с Носителем…

- Я тут подумал… - вдруг подал голос Тристан. - Кажется, я знаю, как решить твою проблему с вампирами.

- Опять мысли читаешь?

Он только тряхнул челкой.

- Тебе надо стать сидхе!

Я рассмеялась. Ну и Тристан! Горазд шутить…

- Я не похожа на сидхе. Ни капельки.

- Да ладно! - он протянул руку и похлопал меня по щеке. - Приоденем тебя, пострижем, макияжик сделаем…

Я отстранилась от его руки.

- Ты, как я погляжу, крупный специалист.

- Работа такая. Самое главное: никто не догадается искать тебя у нас!

- Знаешь, буквально пару дней назад я тоже так думала: ну кому придет в голову искать ученицу Ярриста Барбароссы в стае бродячих оборотней?

- Мы тебя внедрим. Как шпиона: придумаем легенду, родословную - при дворе то и дело появляются молодые амбициозные сидхе, чтобы сделать карьеру… Если всё сделать правильно - никто не догадается, что ты - не одна из нас. На самом деле, некоторые мои соотечественники делают хороший бизнес на превращении людей в сидхе. Внешне, разумеется. Наращивание волос, инъекции красоты… У нас лучшая в мире медицина.

- Так ты серьезно? - я удивилась.

- Ясен перец! Стал бы я голову ломать…

Изменить судьбу. Не об этом ли я мечтала? Обрести новую жизнь, завести новых друзей. Может, выйти замуж…

А Вито? Забыть о мести, которая поддерживала меня на протяжении многих лет, с самой смерти деда? Ради чего я училась, терпела тиранию Никодима, насмешки Ярриста? Забыть о том, что я уже пожертвовала своей душой, став убийцей…

Говорил Никодим: чтобы понять охотника, нужно преследовать и убивать. Чтобы понять добычу, нужно стать жертвой. Прятаться, убегать…

Чтобы отомстить, я хотела стать охотником. Чтобы забыть о мести, придется стать жертвой.

Я долго смотрела в окно, на звезды, на черные тени деревьев, на редкие огоньки хуторов…

- Как ты собираешься интегрировать меня в общество сидхе? У вас - строгая клановая иерархия, в ней нет места чужакам. - он нетерпеливо дернул плечом, не отрывая рук от руля.

- У меня есть кое-какие связи. Договорюсь.

- За принца замуж пристроишь?

Он расхохотался.

- Небезынтересная идея. Но, на самом деле, думал зачислить тебя в полк фиан.

- О. Ну, это может сработать. - я помолчала, но потом всё же спросила: - А тебе-то что за выгода?

- Мне нужен напарник. Действовать в одиночку оказалось более рискованно, чем я предполагал, а тебе я могу доверять. Как видишь, я не бессмертен. Дело мое очень важное, так что нужен кто-то, кто прикроет спину.

Я молчала. Очень хотелось согласиться, но опять закрались подозрения: а вдруг это Яррист таким образом хочет взять меня на поводок?

- Не хочу напоминать, но тебе же некуда идти, верно? - продолжил увещевать Тристан. - А я предлагаю тебе работу: довольствие, зарплата… И, самое главное, передышку. Спрячем тебя от вампиров, а потом придумаем план. Подобраться к наследнику - не хухры-мухры. Нужно всё предусмотреть.

- Почему ты мне помогаешь? - он протянул руку и слегка похлопал меня по коленке.

- Ты рисковала жизнью ради незнакомого оборотня. Я тебе должен.

- Ничего личного. - пробормотала я. - На твоем месте мог оказаться кто угодно.

Кровь прилила к лицу, на глазах выступили слезы. Как ему объяснить?

Не могла я пройти мимо! Это грань: когда перестаешь заботиться о других и начинаешь думать только о себе. Как только такое произошло, можно оправдать любой поступок, самый ужасный. Потом уже и оправданий не требуется, начинаешь убивать просто так, потому, что можешь. Как вампиры…

Наконец, я справилась с чувствами.

- А чем ты вообще занимаешься?

Я не собиралась соглашаться. Горький опыт научил, что лучше быть одной. Но пока об этом лучше не говорить.

- Рад, что ты наконец-то спросила, Ктулху меня заешь… - он лукаво подмигнул, но тут же стал серьезен. - В данный момент я разыскиваю пропавших детей.

- В смысле? Как частный детектив, что ли?

- Не совсем. Точнее, совсем нет. Просто… когда пропали племянники короля, сестра с братом, четырнадцати и шестнадцати лет, Его Величество вызвал меня и сказал: займись этим.

Я присвистнула.

- Так ты на короткой ноге с самим королем?

- Что-то вроде того.

Как ни странно, я прекрасно знала, о чем говорит Тристан. Черный рынок, работорговля. Там можно приобрести оборотня: вервольфа или тигриса для боев без правил, урсуса или вепря для тяжелых физически работ, леди-кошку - для гарема или борделя… Существует, например, целая индустрия порнофильмов, в которых снимают исключительно оборотней.

Марико много лет разыскивала свою сестру, редкого вида кицунэ с девятью хвостами - долго объяснять, что это означает… Её похитили, когда лисичке было то ли шесть, то ли семь лет.

И вот теперь Тристан говорит, что сидхе тоже похищают.

Я знаю, что Аляскинская республика тоже проявляла интерес к этим делам. Слышала от Ярриста.

- Я должна убить Вито Лучано.

- Это будет не нужно! Став сидхе, ты исчезнешь, он будет искать, но не найдет.

- Пока он ходит по земле, я не смогу успокоиться.

Тристан, посмотрев на меня, криво улыбнулся.

- Самураи не сдаются, да?

- А ты бы сдался? Если бы он убил кого-то, очень тебе близкого?

Мы долго молчали, а потом он заявил:

- Тогда тебе нужен меч. С твоих слов выходит, что только так у тебя появится шанс остаться в живых.

- Ха!

- Что, ха?

- Я думала о том же. Как бы мне заполучить меч назад…

Глава 9

ГЛАВА 9

НАОМИ

Трасса Тверь - Петербург.

Я спала, неудобно приткнувшись боком на сиденье, и едва успела выставить руку, чтобы не впечататься в бардачок, когда Крузер неожиданно затормозил.

- Ты чего? - спросонок я не поняла, что происходит.

- Пост ДПС. Нас останавливают.

- Приехали… Ты же говорил, никто не увидит?

- И на старуху бывает проруха! - подмигнул сидхе и улыбнулся. - Спокуха, я всё разрулю.

К нам уже топал дородный лейтенант в ярко-желтой жилетке. Тристан опустил окно.

Полицейский лениво бросил руку к фуражке.

- Лейтенант Ивашов. Предъявите документы.

- Тебе не нужны наши документы. - Тристан махнул рукой перед лицом лейтенанта. Тот побагровел

- А ну, марш из машины, шпана!

- Ты не хочешь нас допрашивать. - сидхе еще раз махнул рукой.

- Помаши мне еще! - лейтенант дернул ручку двери. - Я те щас так помашу, что своих не узнаешь! Вылазь!

К нам спешили еще двое ДПС-ников, у одного был автомат.

- Беги в лес! - из последних сил цепляясь за руль, прошипел Тристан, но непреодолимая сила уже сковырнула его с сиденья и поволокла из машины проч.

Я неторопливо выбралась с другой стороны. Вот еще, от ментов бегать. Наверняка тачку опознали, нас за угонщиков приняли… тьфу ты, пропасть! Мы ведь и есть угонщики. Говорила я этому глупому сидхе… Если дело заведут - пиши пропало. Ориентировки с моими фото во всех базах данных появятся. Нужно как-то выкрутиться.

- Дяденька офицер! - я всхлипнула. - Мы эту машину на обочине нашли! Она пустая была… - не поверят, конечно, но может, чуток бдительность ослабят.

- Разберемся. - буркнул Ивашов, и добавил одному из своих: - звони Коляну. Нашлась его тачка.

Тристану, прижав мордой к капоту, цепляли наручники.

- Слушайте, мужики! Машина цела, ничего не пропало… Может, договоримся, а? - в голосе сидхе прорезались панические нотки.

- Да заткнись ты, голодранец. Вот, хозяин машины приедет - с ним и договаривайся. - зевнув, лейтенант махнул рукой, чтобы нас вели в будку. - Колян, он поговорить любит.

На меня тоже надели наручники. Ладно… Посмотрим, что дальше.

Посадили нас по разным углам крошечной камеры. Эх, надо было бежать в лес, как предлагал сидхе, но мне показалось, что лучше его одного не оставлять. Какой-то он чересчур наивный.

Да и я хороша: не сообразила, что гламор на электронику не действует. На дорогах ведь полно камер наблюдения, так что угнанную машину быстро вычислили.

Говорил Никодим: хуже всего попасть в ловушку собственных амбиций…

Замок решетки был прост, как фантик, я его осмотрела, но трогать пока не стала. С наручниками то же самое.

Нужно дождаться, чтобы полицейские отвлеклись - например, отправились потрошить очередного бедолагу, а затем освободить Тристана, и слинять. Главное, не допустить, чтобы с нас начали брать отпечатки пальцев и фотографировать. Тогда действовать придется грубее, а мы и так уже наследили.

Вместо того, чтобы идти работать, полицейские уселись за стол. На тумбочке в углу зашумел чайник, появились разнокалиберные чашки, коробка с сушками и ирисками. Запахло колбасой.

Самый молодой - тот, что был с автоматом - поставил оружие в стойку, снял желтый слюнявчик и наклонился к небольшому треснувшему зеркальцу, пытаясь пригладить хохолок на макушке. Безуспешно. В конце концов, плюнув на ладонь, он его просто приклеил. Справившись с прической, парень взял табурет, и, поставив его поближе к решетке, начал на меня как-то нехорошо пялиться.

- Чо, Гриня, приглянулась цыпа? - спросил Ивашов, с хрустом разгрызая сушку.

- Ага… - пробубнил Гриня и сглотнул кадыкастым тощим горлом.

- Дак поговори с Коляном. Может, отдаст… - хрюкнул Ивашов. - Это ж ты тачку нашел, значит, награда тебе причитается.

- По мне, так больно лядащща… - отозвался третий, лысый и низенький, намазывая маслом булочку. И добавил: - Зря мы Коляну позвонили. Прибьет он щеглов.

- А то не наша забота. - Ивашов поднялся, принес чайник и плеснул себе кипятку. - Мы тачку нашли? Нашли…

- Угонщиков полагается в Центральную везти. - гнул своё лысый.

- Дак мы ж дела не заводим. - пожал плечами Ивашов. - Если б дело - тогда конечно. А Колян заяву подавать не станет - на хрена ему? Сам разберется…

Дверь будки грохнула о стену, на пороге стоял толстяк. Он как раз вписывался в проем: квадратные плечи, обтянутые черной кожанкой, голова - как непропеченный колобок с кепкой на лысой макушке, вместо носа - две дырочки, глаза - тоже дырочки, только побольше, подбородок - в самую пору хорошему, откормленному хряку.

- О! Вот и Колян! - преувеличенно гостеприимно вскричал Ивашов.

- Вечер в хату. - буркнул бандит и шагнул внутрь. В будке сразу сделалось тесно. - Эти, штоль? - толстяк махнул в нашу сторону обрезом, в его ручище похожим на детский пистолетик.

Подойдя к решетке, он вгляделся в полумрак.

- За рулем пацан был. Девка с ним. - пояснил Ивашов.

- Отвязывайте. - распорядился бандит. - С собой заберу… - еще раз равнодушно скользнув по мне взглядом, Колян отвернулся.

Тристан негромко заворчал. Я закатила глаза: ну хоть бы здесь удержался!

Бандит присвистнул, и, не глядя бросив обрез на стол, подошел вплотную к решетке.

- Вы знали, что пацан - вервольф? - спросил он негромко.

- Нет, не знали… - Ивашов пожал плечами. - Это что-то меняет?

- Для вас - почти ничего. - достав солидных размеров лопатник, бандит принялся отсчитывать купюры. - Кроме нескольких лишних бумажек.

- Оборотни - это уже не наше ведомство. - не поднимая глаз от чашки с чаем, проговорил лысый. - Про вервольфа мы обязаны доложить.

Колян требовательно уставился на Ивашова.

- Да ладно тебе, Палыч! - лейтенант присел напротив лысого. - Колян заявление не станет писать, дела нет… Чего тебе еще?

И тут я услышала негромкий свист.

Форточка за спиной лысого была распахнута, через нее долетали шум трассы, громкий треск ссорящихся сорок, голоса - наверное, дружков Коляна, охраны, оставленной снаружи…

И - свист. Этот звук я ни с чем не спутаю.

Встав поближе к двери, я приготовилась. Никто не обратил внимания - спорили о Тристане. Если они допетрят, что он еще и сидхе… Свист раздался громче и ближе, послышались глухие задушенные звуки. Я сглотнула: вот и нет больше у Коляна охраны...

Сбросив наручники, открываю замок, шагаю к столу и беру обрез. Немая сцена.

- Т-ссс… - говорю я мужикам и стреляю в дверь.

Носферрату отлетает на пару шагов, но не падает. Взяв выше, стреляю еще раз. Обезглавленное тело рушится на дорожку.

- Гребаный насос! - визжит Ивашов, падая на пол.

- Окно! - кричу я.

Колян уже стреляет по темной фигуре, мечущейся среди осколков, к нему присоединяются лысый и молодой. Ивашов, скорчившись за столом, судорожно пытается выпростать свой Макаров из кобуры.

Бросив обрез, хватаю со стола нож, которым менты резали колбасу, и бегу к вампиру, сбитому на пол шквалом пуль. В нем застряло штук тридцать, Носферрату ворочается, как пришпиленный булавкой жук. Мужики матерятся и мешают друг другу.

Растолкав их, я с размаху рублю вампира по шее. Время дорого: как только он очухается, нам не сдобровать. Нож тупой, как сучок, ох ты ж, ёжик… С третьего раза удалось добраться до позвоночника, хрустнула кость.

Молодой блюет в раковину, надо мной и Носферрату натужно сопит Колян. Стоя на коленях, я поднимаю к нему лицо, не зная, что сказать.

Бандит молча достает из кармана носовой платок и протягивает мне. Я мигаю, непонимающе, и только потом чувствую, что лицо мокрое. На руку с подбородка падает красная капля…

- Мои? - спрашивает Колян и неуклюже бросается к двери. Выглядывает, замирает надолго, но потом возвращается сокрушенно качая головой и бормоча что-то про себя.

- Так кто вы, говоришь, такие? - по хозяйски расположившись за столом, Колян прихлебывает чай, капнув в кипяток из серебряной фляжки. Мы с Тристаном устроились напротив. Без наручников.

Тела Носферрату я посоветовала оттащить подальше в лес, облить их бензином и сжечь. Вся будка изрешечена пулями - теперь Ивашову точно придется писать рапорт. Ладно, что-нибудь да сочинит. Не в первый раз.

- Охотники. - повторила я. - На монстров. Вампиры, умертвия, вурдалаки…

- А какая меж них разница? - допытывался Колян.

- Вурдалаки - это деградировавшие вампиры. - объясняю скучным канцелярским голосом, вспоминая лекции Ярриста. - Живут гнездами. Теряют человеческий облик за считанные месяцы.

- А эти? - не отставал Колян, кивая на дверь. За порог тянулся жирный вонючий след.

- Носферрату, наемные убийцы.

Колян задумчиво кивнул, что-то про себя прикидывая. Побарабанил по столу короткими волосатыми пальцами, вновь уставился на меня. Жирные подбородки и пухлые, подрагивающие щеки придавали его лицу добродушный, совсем неопасный вид.

- Что делают такие крутые киллеры в нашей глуши? - я так поняла, это был риторический вопрос, и не стала отвечать. - Ты могла подождать, пока они замочат нас, а уж потом… - он оценивающе посмотрел мне в лицо. - Прикончить их. - я вздохнула.

Тристан всё время порывался вставить свои пять копеек, но я из последних сил давила ему на ногу. Лучше, чтобы Колян не вспомнил, что он - вервольф.

- Могла это сделать? А? Убить нас в любой момент… - бандит не отпускал мой взгляд. - Я даже не заметил, как ты из камеры выбралась.

- В принципе - да. Могла.

Теперь уже Тристан наступил мне на ногу. Он прав. Язык лучше не распускать.

- Но не стала… - раздумчиво бросил Колян, как будто что-то прикидывая про себя. - А сдается мне, цыпа, эти самые Носферрату здесь по вашу душу, а? Уж больно зверь для наших мест редкий. Что скажешь?

Отпираться смысла не было. Я кивнула.

- Убить я вас не могу. - пробормотал он, как бы про себя. - Значит, чем быстрее вы слиняете, тем лучше? - я снова кивнула. Колян бросил на стол ключи от того самого Крузера и многозначительно подвинул ближе к нам. - Когда тачка будет не нужна, просто бросьте. Сам потом найду.

Когда мы отъезжали, ДПС-ников видно не было. Походу, отправились жечь вампиров. За руль опять сел Тристан. Я закурила - забрала сигареты из кителя молодого.

Некоторое время молчали. Потом я сказала:

- Поеду с тобой в Питер.

- Опа! Что так?

Казалось, плен не произвел на него никакого впечатления. Будто ничего и не было.

- Ты - как дитё малое. Меня совесть замучает…

Глава 10

ГЛАВА 10

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

…«Настоящим заявляю, что артефакт, известный как Меч Токугавы Иэясу, называемый Дланью Господа, передан Ямада Наоми мною, Фортунато Лучано, в день третий месяца марта, сего года. Тем самым подчеркиваю, что Семья Лучано не имеет никаких претензий к госпоже Ямада и приносит извинения Командору, Ярристу Барбароссе, за то досадное недоразумение, что случилось с его воспитанницей на территории Тверской губернии. Разногласия с главой Семьи Носферрату улажены.»

- Какая беспринципная, хитрая бестия, этот Счастливчик!

- Почему же беспринципная? - с кроткой улыбкой спросила Голем.

От возмущения я не мог усидеть на месте. Лилит следила за мной глазами.

- Он мог послать это письмо, как только меч пропал.

- Возможно, Лучано не знал, кто именно его украл. - пожала она прекрасными эбеновыми плечами.

- Отлично знал! Старому кровососу не хуже моего известна история меча. Нетрудно предположить, кто мог совершить столь безрассудный поступок. Но нет, сначала он попытался убить мою ученицу, и, только когда не вышло, решил замять дело.

- Хотите сказать, дорогой друг, ему нечего бояться в случае смерти вашей ученицы?

- В случае её смерти ответственность легла бы на дом Носферрату, таковы правила. Счастливчик был бы чист.

- И вы не стали бы мстить?

- Никто! Ни Носферрату, ни сам Лучано, не смогли бы остаться в стороне! - чтобы унять поднявшийся ихор, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, отвернувшись от бесстрастного ока Голема. - Я несу ответственность перед Никодимом.

- Только ли это? - Лилит прищурила длинные, подведенные черными стрелками, глаза. - Вы же любите её, Яррист. Признайте.

Схватившись за резной столбик кровати, я сжал пальцы. Дерево жалобно хрустнуло, и я поспешно отдернул руку.

- Она… - я не мог подобрать слов. - Наоми поразила меня в самое сердце. Она не такая, как остальные. Вы знаете, были и другие Ш’хины, но она…

- Ваша Лолита.

Я осекся. Хотел возразить, но понял, что спорить с Големом бесполезно. Она знает.

Покаянно склонив голову, я поцеловал ей руку.

- А вы можете больно жалить, очаровательная Лилит.

- Приношу извинения.

- Не стоит. Вы, как всегда, более проницательны, чем мне бы хотелось. Пока что отец не догадывается, но, смею предположить, мои чувства по отношению к его приемной дочери приведут старика в ярость.

Лилит звонко рассмеялась. Будто по мраморному полу рассыпали горсть хрустальных шариков.

- Какой вы, в сущности, наивный ребенок, Яррист Барбаросса!

- Я? Ребенок? - я онемел от удивления.

- Неужели вы думаете, что Никодим, ваш отец, с самого начала не учитывал, что вы воспылаете к Ш’хине страстью? Ведь вы - тот, кто вы есть, и этого не изменить: - «И падут ниц ангелы, все, сколько их ни есть, перед светочем Ш’хины».

- Это совсем не то! Я… Простите, я не готов об этом говорить. - сердце бухало где-то в животе, ладони вспотели.

…Онабылавсеголишьбазарнойплясуньей: маленькаяцыганкасзолотымикольцамивушах. Когдаявиделеё, душазаходиласьотсчастья.

Амита. Памятьмоя…

Внезапно я почувствовал себя опустошенным. Отчаявшимся. Все мои планы, все начинания ни к чему не приведут. Навалилась такая тяжесть, словно крылья, предназначенные для полета в горних высях, вдруг стали каменными, и потянули к земле. Казалось: выйти на самый высокий балкон, сделать шаг и… рухнуть в пропасть. Обрести долгожданный покой.

- Я подвел отца. Я её отпустил, и, если она погибнет…

- Зачем вы забрали у нее меч? - голос хлестнул, как плеть.

- Я испугался! Господь свидетель, я… испугался. Она такая нежная, такая… Хрупкая! Длань Господа - не для неё. - упав на колени, я еле сдержался, чтобы не заломить руки. - Боже! Если б она не была той, кем является! Если б она была обычным человеком, земной женщиной!

- Ваша мать, благословенная Зарина, была обычной женщиной. И это не спасло её от Предназначения.

Поднявшись с колен, я добрался до кресла и рухнул в него, вытянув ноги. Но, через несколько секунд, представив, как я выгляжу со стороны, взял себя в руки. Архистратиг не может, упав на колени, заламывать руки. Не может проявить даже малейшую слабость. Не имеет права.

Поднявшись, я налил себе полный стакан скотча и выпил его, как воду. На мгновение мир раздвоился, но тут же встал на место. А жаль.

Демоны бы побрали эту каменную бабу. Всю печень выстригла.

- Скажу вам честно, прекрасная Лилит: я устал. За последний год я устал больше, чем за тридцать лет осады Ерушалайма. Бог мой, как тогда было просто! Я был рядовым рыцарем армии короля Филиппа Безобразного, выполнял приказы и ни о чем - решительно ни о чем, превышающем мои полномочия, не задумывался! Какое чудесное, прямо таки золотое было время…

- Вернемся к Ш’хине. Вы уверены, что ваши чувства не спровоцированы теми эманациями, что исходят…

…твояплясунья - неШ'хина, - сказалтогдаНикодим. Онапростая, ничем, кромекрасоты, непримечательнаядевочка. Тыошибся, сын. Тывлюблён, исветлюбвипринимаешьзаСветоч. Онапритягиваеттебясовсемпоинойпричине…

- Откудатызнаешь? - ощерилсяя. - Ведьтыеёдаженевидел!

- Язнаю. Верь. - сказалотец.

- Хотите знать, не пробуждается ли она? Нет. Пока нет.

- Думаете, план Никодима может не сработать?

Как ни странно, вспышка паники помогла мне успокоиться. Тому, чему суждено случиться - случится. Мне же остается следовать Плану.

- Ни о чем таком я не думаю. Не поверите, но это чистая правда. Я по самые уши погружен в земные проблемы и распри, пытаясь не допустить открытой войны Аляскинской республики с Американскими вампирами, и отвлекая короля Оберона от поползновений на Европейский союз… Слежу за тем, чтобы люди, не дай Бог, не сбросили ядерную бомбу на Персидский халифат…

- А еще переживаете, что Наоми вляпается в историю.

- Да пожалуйста, пусть вляпывается, мне не жалко! Только бы осталась цела.

- Встречаются два еврея на поминках. Один спрашивает: - как Шломо? Давно его видел? Другой отвечает: - да он же умер, Абрам, мы на его поминках! - Да что ты? - восклицает первый. - Ну… Здоровья ему на многие годы!

Глава 11

ГЛАВА 11

НАОМИ

Петербург.

Оставив крузер Коляна на людной заправке, мы пешком добрались до станции электрички. Затем метро, автобус, снова метро, маршрутка, такси, несколько пеших переходов, и наконец мы в центре, у ворот новой высотки.

- Ты здесь живешь? - задрав голову, я оглядывала здание. - А не боишься, что твою берлогу уже вычислили?

Тристан только фыркнул и повел меня внутрь.

Поднялись на грузовом лифте из гаража, прямо в просторный холл квартиры. Я с интересом огляделась. Черный ковер на паркете из светлого ясеня, черные же, непонятные панели на стенах цвета яичной скорлупы - язык не поворачивается назвать их картинами… Если это и есть прославленное сидхейское искусство, то я молчу.

- Проходи, будь как дома! - Тристан гостеприимно махнул рукой.

- Ты один живешь?

Так, на всякий случай. А то выйдет из кухни сидхейская мадам… Но жильем не пахло. Воздух такой, какой бывает в пустых домах.

- Теперь с тобой. - поймал мой взгляд и подмигнул. - Да ладно, ничего твоей девичьей чести не угрожает.

- Вот еще: всяких волчат бояться… - и тут я вспомнила, что нахожусь в гостях. - Извини. Ты сам меня провоцируешь.

- Ну, так же веселее, правда?

Глянул из-под длинной челки, ухмыльнулся и двинулся вглубь квартиры. Я покорно поплелась следом. Кроссовки, кое-где расползшиеся, с оборванными шнурками, сиротливо притулились у входной двери, как брошенные щенята.

- Твоя спальня. - он распахнул дверь в светлую, просторную комнату. - Ванная здесь же. Дальше - моя половина. Спальня, гостиная, кабинет и так далее… Без приглашения не входить. Шучу. Налево - кухня, столовая, направо - библиотека, зимний сад…

Вспомнился наш домик. Тот самый, в котором я выросла у дедушки с бабушкой. Три комнатки, удобства на улице. Летняя кухня, огород, виноградник, беседка.

Дедушка в сером саржевом кимоно сидит за низким столиком. Перед ним - тонкая рисовая бумага. Одним росчерком беличьей кисточки, едва касаясь листа, он пишет моё имя. Два иероглифа: «прежде всего, красота…»

- Эй, ты чего зависла?

Я моргнула, отвела взгляд от панорамы за широким, во всю стену, окном.

- Нерпивычно. Я выросла в предгорьях: степь, затем яблоневые сады на холмах, за ними - заснеженные вершины… Здесь не так.

- Домой хочешь?

Я дернула плечом. Какая разница, чего я хочу?

- Пойду в ванну. Слушай… - я замялась. - У меня из одежды - только то, что на себе. У тебя стиралка есть?

Штаны пропитались кровью, куртка - грязью, на майку вообще лучше не смотреть.

- Твои обноски реабилитации не подлежат. Выброси всё. Я тебе что-нибудь подыщу.

- Ух ты! На довольствие, стало быть, определяешь? А паек? - он не поддался. Только голову опустил и, по-моему, посчитал до десяти.

- Иди уже, замарашка.

- На себя посмотри.

…Не отказала себе в удовольствии понежиться в ванне. С пеной, лосьоном, пахнущим сиренью, и морской солью. Погрузившись в горячую воду по самую шею, поняла, насколько чудесно это забытое ощущение.

В стае мылись, как придется: в речке, на колонке, из-под шланга... Зиму проводили на море - в тепле, но без комфорта. Точнее, это мне было неуютно спать на земле, есть из походной миски и мыться холодной водой. Марико, помниться, ради меня даже перешла на горячее питание: по вечерам мы разводили костер, что-нибудь варили в котелке или жарили на вертеле… В зависимости от добычи. У оборотней почти никогда не бывало денег, всё нужное доставалось охотой, обменом или шабашкой по случаю.

Я год не спала в постели, на простынях. И не принимала горячую ванну. Закрыв глаза, лежа в ароматной пене, чувствовала, как уходит усталость, мышцы расслабляются, а кожа наполняется влагой. Да, к хорошему привыкаешь быстро. Правильно сказал Тристан: замарашка. Золушки из меня не выйдет, разве что какая-нибудь сиротка - Марыся.

На кровати ждала шелковая пижама. Черная. Мой новый друг, я смотрю, не отличается фантазией в выборе цветов.

…Штаны пришлось затянуть поясом, чтобы не спадали, а куртка сделана, как кимоно. Дедушка носил кимоно, саржевые или бумазейные - летом, простеганные сашико - зимой. Никодим носил халат пао или рубашку ханьфу… А вот Яррист предпочитал белоснежные сорочки из сидхейского хлопка - того, который чуть царапает кончики пальцев. И костюмы вампирских брэндов: Манчини, Борджа или Сфорца. Это когда вылезал из своего любимого камуфляжа.

Сашка, да и другие оборотни в стае, довольствовались кожаными косухами и джинсами, а меня Марико научила носить короткие замшевые юбочки с бахромой и ковбойские сапожки… Она же заставила отрастить волосы, которые Никодим стриг мне сам, портновскими ножницами, «под мальчика».

Надеть кимоно было всё равно, что заглянуть домой. Всего на минутку: заглянуть в комнаты, почувствовать родной запах…

На глаза навернулись слезы. В сто пятьдесят четвертый раз представила, как бы сложилась моя жизнь, не погибни дедушка с бабушкой.

Я могла бы стать художницей. Друг дедушки, дядя Улукбек, говорил, что у меня прирожденный талант к технике сумиё-э. Никодим тоже говорил, что у меня талант. Но не к рисованию.

Если бы я могла изменить судьбу! Завести нормального парня, уютный дом… Но будем смотреть правде в глаза: я - киллер. Я не должна быть ни с кем. Потому что… Потому что, стоит мне расслабиться, почувствовать вкус к жизни, как случается что-нибудь плохое и всё рушится.

Так было, когда я потеряла стариков. Так было, когда я наконец простила Никодима и поняла, что отныне моя семья - это он; Так было, когда я вообразила, что Яррист любит меня. Так было, когда я поверила, что смогу быть счастлива в стае оборотней…

- Эй, ты что, спишь? Зову, зову, а она и ухом не ведет. - я незаметно вытерла слезы. - А чего глаза на мокром месте?

- Мыло попало.

- Ага, конечно… - он скептически сморщил нос. - Ладно, не дрейфь. Я поесть приготовил, а потом… - он внезапно отвернулся.

- Что?

- Суп с котом.

Никак я не могу понять этого сидхе. То он милый, почти что друг, а то… Вот, как сейчас. Я расклеилась, а он, вместо того, чтобы утешить, надулся, как жаб.

Пока я плескалась в ванне, Тристан приготовил пасту с шампиньонами. Интересно, а где он продукты взял? Или у него вечный запас в морозилке? Ладно, на халяву, как говорится… А вообще недурно. Готовить он умеет.

- А почему сам не ешь?

- Сыт.

- И когда успел?

- Не твоя забота.

Я отложила вилку. В конце концов, что я такого сделала?

- Послушай, я могу уйти прямо сейчас, если ты передумал. Просто скажи.

Он невесело усмехнулся.

- Так и пойдешь, в моей пижаме?

Я дернула плечом и усмехнулась.

- Как-то я оказалась на Майорке. Без денег, паспорта и с огромным счетом в ресторане: Яррист привез отмечать мой день рождения. Он был мистер Романтик: цветы, шампанское, оркестр в мою честь… А потом извинился, и отошел в сортир. Всё.

Зачем я это рассказываю? Сама не знаю.

- И как ты выкрутилась? - Похоже, Тристан приходит в себя.

- По всякому. Тебе будет неинтересно.

- Ладно, не обижайся. Я не на тебя злюсь.

- А на кого?

Он вздохнул.

- Бэлль Морт. Я наконец-то вспомнил, где тебя видел. Портрет в галерее Тэйт… Отмытая, ты очень похожа на… саму себя.

Я нарисовала автопортрет лет в шестнадцать, под руководством дяди Улукбека. Он его очень хвалил, а потом, никого не спросив, отослал на какой-то престижный конкурс. В конце концов портрет попал в Лондон и неожиданно прославился.

Я была изображена в рыцарских доспехах. Под определенным углом лицо, под низко надвинутым шлемом с пышным плюмажем, превращалось в череп.

Бэлль Морт, Красавица-Смерть. Так окрестили портрет с легкой руки какого-то журналиста...

Мне понравилось, что греха таить, и я взяла этот псевдоним, когда стала охотницей на вампиров.

- Накрылась медным тазиком наша идея пристроить тебя в полк. Если я тебя узнал - и другие найдутся.

Мне аргумент Тристана показался слабоватым - мало ли, какой там портрет? Но спорить я не стала. Ему виднее.

Глава 12

ГЛАВА 12

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

- Но ведь это вы сделали её убийцей!

- Вы говорите совсем как ди Кампанелла, прекрасная Лилит.

Всё чаще я жалел, что делю ложе с этой… стервой в каменном обличье. Казалось, Голем считает меня своей собственностью: как властная жена - мужа подкаблучника.

- Докажите, что мы с Гроссмейстером не правы.

Я невольно поморщился.

- Наоми воспитывалась в тепличных условиях. Дед, самурай до мозга костей, растил её так, как растили детей высшей аристократии в Японии: рисование, лирика, кэндо, беседы о Буси, танцы с боевым веером… Никого так не воспитывают вот уже сто с лишним лет!

- Но ведь вы и сами приверженец старых традиций, дорогой Яррист.

- Всему есть предел! У нее не было друзей - сверстников, только несколько учителей, которых отбирал сам барон. А потом, когда его не стало и воспитанием занялся Никодим…

Почему я всё время чувствую себя так, будто оправдываюсь? И вправду, как муж, не угодивший благоверной. Война… Как много в этом звуке. Хочу на войну. Подальше от этого проницательного взгляда и язвительного языка.

…Никодим в каком-то смысле продолжил традицию Ямады. Наоми не училась в школе, не общалась с другими детьми - словом, не получила навыков социальных, как сейчас модно говорить, взаимодействий. А в шестнадцать, на целых два года, девочку отправили в Иокогаму, в школу гейш.

Обучение искусству ниндзя требует наивысшего напряжения сил, как вы понимаете, времени ни на что другое не остается. Словом, к восемнадцати, когда она попала ко мне, Наоми, как говориться, совершенно «не нюхала жизни». Большой мир она представляла по рассказам Никодима, немногим телевизионным программам и учебникам. Плюс ко всему: голова забита Бусидо, Гири и чайной церемонией.

- И вы решили продемонстрировать ей эту самую жизнь.

- Она должна быть готова, иначе ничего не получится! Вы же понимаете, Лилит: Ш’хине придется действовать в реальном, лишенном условностей мире. Если она не будет его понимать…

- И, конечно, было обязательно начинать с убийств.

Я вышел на балкон, встал так, чтобы Голем меня не видела и несколько раз врезал кулаком по колонне, поддерживающей портик. Подождал, пока срастутся кости, а затем вернулся в спальню.

- Она выполняла штатные обязанности Рыцаря первой ступени. - я старался говорить так же бесстрастно, как на ассамблее, к примеру, ООН. Но там, честно говоря, было не в пример легче. - Отлов взбесившихся вампиров, уничтожение умертвий - Печати, как вы знаете, иногда эманируют слишком сильно и те, кому не посчастливилось оказаться поблизости, меняются необратимо. Общество нуждается в защите от этих тварей, иногда, к сожалению, имеющих человеческое обличье.

- Но она - всего лишь ребенок!

- Мне было тринадцать, когда я убил своего первого Носителя, Безумного Аль-Хазреда, забрав у него Печать Четвертого Благополучия.

- Вам помогла ваша мать, Зарина.

- Это правда. Моя благословенная мать послала восточный ветер. Под покровом бури я проник в крепость Ексерогорго незамеченным…

- Вы хотите сказать: Наоми, чтобы стать Ш'хиной, должна преодолеть ряд испытаний? - я поморщился.

- Не всё так банально, прекрасная Лилит. Вы же знаете: были и другие Ш'хины. Ни одна из инициированных не дожила до совершеннолетия: Рок преследовал их по пятам, несмотря на все наши усилия сохранить девушкам жизнь. В случае с Наоми Никодим решил нарушить все правила. Он задумал сделать оружием саму Ш'хину.

- По-сути, превратив её в живой артефакт.

- Д-да. Наверное. Не знаю.

Я застыл, как громом пораженный. Новая идея распахивала в сознании всё новые и новые, казалось бы, наглухо закрытые, двери…

Превратить живого человека в оружие. Точнее, в орудие. Орудие воли. Так же, как мастер выковывает новый клинок, придавая ему определенные качества: гибкость, остроту, закалку… Так же поступить и с человеком. Вложить только то, что нужно, остальное отбросив за ненадобностью.

Ш'хина должна выжить, любой ценой - считал Никодим. И я ему в этом помог: закалил её волю, ожесточил душу, натренировал тело… Я могу гордиться своей работой: Наоми стала божественным воином. Скорость её рефлексов превосходит всё, виденное мною раньше - у людей, разумеется. Она в одиночку справилась с Носферрату!

Но… что твориться в её душе? Интересно, мой отец задумывался хоть иногда: что твориться у девочки в душе? А я? Конечно, задумывался. Но считал это несущественным - на данном этапе. Главное, сохранить ей жизнь.

Неужели мы с Никодимом вновь просчитались? Слишком сосредоточившись на том, чтобы сохранить ей жизнь, упустили главное. То, что и должно сделать её Ш'хиной!

- Как можно сохранить жизнь ребенку, бросая его в водоворот сражений? - оказывается, я говорил вслух, и Лилит всё слышала.

Я вздохнул: она - Голем. Она просто не понимает. Каменная баба, созданная Творцом из Первичного хаоса и глины.

- Суть не в том, драгоценная, чтобы запереть её в самой высокой и неприступной башне. Так мы тоже делали, и это не работает. Суть в том, чтобы… даже оставшись в полном одиночестве, без всякой поддержки, она могла бы выжить. Несмотря ни на что.

- Но ведь есть другая крайность. - напомнила Лилит. - Ахамот.

- Она никогда не станет Ахамот! - рявкнул я.

- Наоми чуть не убила вас самого, дорогой друг.

- Вот именно! Она смогла удержаться. Преодолеть этот зов! Ей это не грозит.

- Кто знает, какие испытания её ждут. Стать чудовищем внутри, не меняясь снаружи - не об этом ли мы говорили недавно?

- Я верю. - я сказал так убежденно, как мог. Главное, напоминать себе об этом почаще.

Глава 13

ГЛАВА 13

НАОМИ

Петербург

Выйдя их душа следующим утром, обнаружила обновку, красиво разложенную на кровати. Не удержалась и погладила ткань: шелк цумуги ручной выделки. Такой гладкий, что хочется зарыться в ткань лицом… По лазурному фону - водяные лилии и стрекозы. И такую роскошь воплотили всего лишь в домашнем кимоно.

- Солнце, солнце, распахни оконца! - Тристан влетел в спальню без предупреждения, веселый, как жаворонок. Я напряглась, покрепче вцепившись в полотенце. Надо было догадаться, что он не будет соблюдать церемоний. - Вот он я, твое солнце! Как подарок? Понравился?

У меня защемило сердце. Ну почему он такой милый? Это ведь не правильно, я этого не заслужила. Собравшись с силами, я сказала холодно:

- Рисунок не тот.

- Чего? - у Тристана вытянулось лицо.

- Нужен цветочный мотив, только предвещающий лето.

- Какая разница, Фоморы тебя побери?

- Дарить летнее кимоно весной - жуткая безвкусица.

- Ладно, считай, что справилась. - пришла моя очередь обескураженно пучиться. - Ты как-то упоминала, что провела несколько лет в Японии, и у меня возникла одна идейка. Походу, всё получится.

- Поясни…

- Анклав Эдо - самый удаленный и изолированный, оттуда мало кто приезжает. Хочу выдать тебя за княжну. Если будешь выглядеть, как японская аристократочка, никто и не вспомнит о Бэлль Морт. Окончила, мол, школу и родители отправили в Европу, на мир посмотреть, себя показать…

- Ну конечно. Надо же как-то девушек из хороших семей замуж выдавать. - буркнула я сердито. Идея стать аристократкой что-то не очень нравилась. Другое дело - полк Фиан.

- Замуж, чтоб ты знала, можно только по генетической карте. С этим жестко.

- То есть, никаких тебе «по любви» и «сердцу не прикажешь»?

- Да почему? Люби, сколько влезет! Но потомство - только по расчету. Чтобы исключить «дикие гены». Ладно, не об этом сейчас. Во избежание недоразумений: ты говоришь по-японски?

- Домо оригато гоцзаимасьта. - я сложила руки перед грудью и поклонилась. - Тристан уважительно кивнул.

- Ты где училась?

- В школе гейш в Иокогаме, затем в Камакура.

- О как! А я-то предполагал какой-нибудь Шаолинь.

- Шао-Линь в Китае. И туда берут мальчиков. Для девочек - школа гейш. Игра на сямисене, чайная церемония и танцы с веером. - Тристан смотрел с недоверием. Я рассмеялась.

- Что смешного-то?

- Да так… вспомнила нашего мастера Иай-до. У нее был такой писклявый голосок… «Буредокаракетзики-о-ферихару-у»… - я изобразила, как это звучит. Тристан усмехнулся.

- Это тебе кажется смешным?

- Иногда, чтобы подчеркнуть доброе ко мне отношение, она говорила по русски: - Стряхните с кринки кровь… Очень смешно.

Тристан потряс головой и отмахнулся.

- Надевай кимоно. Заодно попрактикуешься. - скомандовал он.

- Зачем?

- Сегодня в Эрмитаже открытие выставки современного искусства сидхе Эрина. Там будут все на свете - отличная возможность представить тебя широкой публике, так что ты уж постарайся. Представлю тебя, как свою новую девушку.

- И в чем прикол?

- Потом узнаешь. Но это - идеальное прикрытие, уж поверь.

- Ладно. - мне и самой хотелось куда-нибудь выбраться. Нарядиться, посмотреть на нормальных людей, которые не убивают друг друга каждые пять минут. - Но кимоно нужно другое. Тем более у этого - домашние рукава. Слишком короткие.

- Да понял я, понял… Там, в прихожей несколько пакетов, тащи сюда.

- Сам тащи, а мне причесаться надо. Прямо не знаю, что с этим делать… Может, подстричь? - я стала осторожно драть волосы, после мытья похожие на клубок мокрых водорослей.

За последний год волосы сильно отросли, я к таким не привыкла.

- Дай сюда! - он дернул меня за руку, я отскочила, чуть не оставшись без полотенца.

- Чего?

- Отдай расческу. И присядь. - он требовательно протянул руку. Я осторожно села на краешек кровати, Тристан пристроился у меня за спиной. - Вот так… От кончиков, медленно и аккуратно…

Его дыхание щекотало шею, руки ловко разбирали длинные пряди. Я вновь пожалела о том, что одета только в полотенце. Хоть бы вчерашнюю пижаму напялила… По животу начал растекаться жар, в голове зашумело. Ну почему этот лукавый сидхе так на меня действует?

- Где ты научился обращаться с женскими волосами? Парикмахером работал? - он не обиделся.

- Моя мамочка обожала, когда её расчесывали. Правда, у братца получалось не в пример лучше…

Впервые он что-то рассказал о себе.

- А кто еще у тебя есть? Сестры? Невеста? Может, жена и дети? - то, что он молодо выглядит, еще ничего не значит. Тристану вполне может быть лет пятьдесят.

- Только отец.

- Чем занимается?

- На государственной должности. Он, как бы это сказать, функционер.

Тристан коленом наступил на полотенце, оно поползло вниз. Я судорожно вцепилась в край и вскочила.

- Хватит! Спасибо, дальше я сама. Феном вот подсушу…

- Чего ты боишься? - он подошел вплотную. Так, что я ощутила жар его тела.

- Я не боюсь. Просто…

Сидхе провел кончиками пальцев по моей спине и, стремительно наклонившись, легонько поцеловал в шею, под ухом. Стало невыносимо жарко, захотелось отбросить полотенце…

Вывернувшись из его рук, я сбежала в ванную. Не сейчас. Не с ним. Это слишком больно. Быть с кем-то, а потом всё потерять… Снова.

Надев пижаму, я выглянула из ванной, надеясь, что Тристан ушел. Но он ждал, глядя в окно.

- Вот… - вытащив из кармана коробочку, протянул её мне. - Это к кимоно.

Набор заколок для волос: нефритовые бабочки на длинных стальных иглах.

- Как красиво… - я улыбнулась.

У моей бабушки была серебряная заколка, борабори. Иногда, чтобы порадовать деда, она надевала кимоно и делала прическу. Только кимоно было очень простое, с набивным рисунком, а заколка всего одна. Мы вообще жили небогато…

Заколку дедушка подарил, на свадьбу. Такие украшения дарят женихи невестам. Тристан, наверное, об этом не знает.

- Прости. Такие заколки тоже не годятся.

- Да что с тобой такое? Белены объелась? Тихо свистишь, низко летаешь…

- Дорогие кандзаси носят только замужние дамы! - я чуть повысила голос. - Девушкам положены цветы и ленты, но ни в коем случае не глицинии. Те только для майко. - Тристан закатил глаза.

- С ума меня сведешь.

Я притворно-равнодушно пожала плечами.

- Сам хотел правдоподобия.

После того, как я довольствовалась одной сменой одежды круглый год, все эти хэйянские церемонии казались ненастоящими. Игра в театр.

- Одевайся! - пока я пряталась в ванной, пытаясь совладать с чувствами, Тристан принес другое кимоно, упакованное в рисовую бумагу. - Это, надеюсь, подойдет?

Я развернула похрустывающий сверток: пионы и бабочки. Фон - увядшая роза, густо-кофейный по подолу и прозрачно-розовый, как заря, к плечам. Оби, как и положено, черный.

Нижнее, батистовое кимоно - белоснежное, как вершина Фудзи зимой, узор - тоже бабочки, вышитые белым по белому.

Восхищенно присвистнув, я посмотрела на Тристана.

- Да вы меня балуете, господин сидхе. Это поистине королевский наряд.

- Для княжны из Эдо - в самый раз. Одевайся же!

Он чмокнул меня в щеку и убежал.

А я села на кровать, ткнулась лицом в колени и разревелась. Никак не могла успокоиться. Ну какая из меня княжна? Тоже мне, принцесса сидхе!

Подойдя к окну, я прижалась лбом к стеклу и стала смотреть на город. Машины, люди, мосты… Там живут те, кому не надо задумываться: будут ли они живы, например, завтра? Для кого Носферрату - не больше, чем ночная страшилка, а Орден - всего лишь красивая форма и помпезные парады по телевизору.

Вот если б… Если б я могла сбежать ото всех? Познакомиться с обычным парнем, каким-нибудь инженером. А еще лучше - писателем или художником. Гулять, ходить в кино, сидеть в кафешках - просто так, убивая время в компании друзей.

Забыть, как страшный сон, вампиров, оборотней, Рыцарей… Просто жить.

Глава 14

ГЛАВА 14

НАОМИ

Петербург

Успокоивишись, начала вспоминать, чему меня учили в школе гейш. Одной из самый важных дисциплин и являлось преображение… Старуха, девочка, нищий, подавальщик, торговец - в официальных преображениях я была первой на курсе. Изобразить принцессу сидхе, я думаю, не составит труда. Главное здесь что? кукольное личико и надменный вид.

Прическа бункин симада, традиционная для дочек аристократов. Макияж почти отсутствует, только тонко подведенные брови и чуть подкрашенные губы. Остальное - игра мимики.

Теперь кимоно. Я усмехнулась. В Японии говорят: девушка, не умеющая завязать оби, ничего не умеет.

Гэта надевать не буду, без практики обязательно споткнусь. Возьму чудесные ботиночки с высокой шнуровкой и стальными набойками, что оказались в одной из коробок, принесенных Тристаном. Лучше не придумать! Под длинным кимоно никто и не заметит.

Внимательно оглядела себя в зеркале: губы сложены в «кукольную» улыбку, тяжелый узел волос на затылке выглядит как надо, кимоно запахнуто до самого горла, зато сзади воротник опускается почти до середины лопаток, трогательно оголяя шею. Видел бы меня дедушка!

Пришлось сделать несколько быстрых вздохов, чтобы слезы и не испортили макияж. Ладно. Надеюсь, Мацухико-сан не пришлось бы за меня краснеть.

А теперь… Голову чуть на бок, чтобы кандзаси в прическе мелодично позванивали, кисти рук спрятать в рукавах, и не забывать семенить, будто на ногах - гэта на высоких платформах.

Когда я вошла в гостиную, Тристан вскочил с дивана и замер. Разглядывал меня добрую минуту, затем у него вырвалось:

- Всё-таки ты очень похожа на мать!

Я моргнула.

- Что ты можешь знать о моей матери? - в горле откуда-то взялся песок.

- Значит, тебе так и не сказали.

- Что? - пальцы дрожат, и я изо всех сил сжимаю кулаки.

- Твоя мать - сидхе. Сейчас она живет в Анклаве Кюсю, в Кагосиме… Прости, если ты не знала.

Ноги слабеют, и я, пошатнувшись, сажусь на край дивана.

- Извини, что вывалил вот так. - он похлопал меня по плечу. - А теперь пойдем, нам пора. Хотел еще угостить тебя чашечкой кофе, но ты слишком долго одевалась.

- Подожди! - я вскочила. - Ты только что перевернул с ног на голову весь мой мир, а теперь заявляешь, что нам пора? Ничего не объяснив? Ты…

- Ну, успокойся. - В один миг Тристан оказался рядом и осторожно меня обнял. - Перестань вырываться, кимоно помнешь. Не плачь, моя девочка, всё это пыль… - он прикоснулся кончиками пальцев к моей мокрой щеке. - Нимэйн очень тебя любит, поверь. У нее есть все твои фотографии.

- Мою мать зовут Нимэйн? - как сделать так, чтобы не дрожали губы?

- Похоже на Наоми, правда?

- А отец? Мне сказали, они с мамой уехали. Бросили меня, когда я была совсем маленькой.

- О твоем отце я ничего не знаю. Только то, что он умер. После его смерти Нимэйн вернулась домой…

Моя мать жива, она - сидхе, а отец мертв… Так и с ума недолго сойти. Увижу Никодима - всю душу вытрясу. Почему меня держали в неведении, как последнюю дурочку? Что я им такого сделала?

- Ты же говорил, что сидхе могут иметь детей только по какой-то там вашей программе, а мой отец точно был человеком.

- Любовь твоих родителей достойна отдельной поэмы. Им никто не мог противостоять.

Ладно. Всё это требует тщательного осмысления, а сейчас некогда. Вернемся, устрою допрос этому лукавому сидхе. Клещами буду тянуть. Но была еще одна мысль…

- Портрет тут ни при чем, да?

Тристан обернулся от двери.

- Что? Какой портрет?

- Бэлль Морт. Ты понял, что в корпусе Фиан узнают дочку Нимэйн. И почему это должно прокатить в качестве твоей девушки? Если я так похожа на мать, нельзя же…

- Я же сказал: всё объясню потом. - почти грубо оборвал Тристан. - Пошли! Опаздываем уже.

В Эрмитаже нас принимали, как каких-то королевских особ. Подходили, негромко и почтительно говорили с Тристаном, мне - кланялись и подносили маленькие подарки.

Все эти хэйянские церемонии были в новинку. Если подумать, я вообще впервые попала на такую тусовку… Яррист по выставкам да театрам не ходил, да и никодима представить на светском рауте, при всем желании, не получалось.

Я решила пройтись по залам: увидеть подлинники работ, знакомых только по альбомам, было здорово. Но в то же время было интересно смотреть и на гостей. Люди - поодиночке, группами и парами, целый выводок сидхе, разодетых, как стайка пестрых попугаев: тут и цепи с кусочками меха и шелка, и брутальная черная кожа с заклепками, а прически я только в модных журналах и видела. Зря боялась, что в традиционном японском наряде буду бросаться в глаза…

Нибелунги высились над пестрой толпой, как гранитные памятники на кладбище. В одинаковых, тускло-серых, отдающих металлом костюмах, разумеется, при оружии. На шеях поблескивают платиновые цепочки, манжеты рубашек застегнуты бриллиантовыми запонками. Бороды заплетены в косички.

Наконец объявили об открытии перформанса, и все повалили в главный зал.

Сначала было непонятно, что там происходит. Зрители выстроились вдоль стен, а на большом постаменте в центре расположились несколько девушек и парней - сидхе. Издалека казалось, что на их совершенных телах - обтягивающие трико, но Тристан объяснил, что это голографическая нано-краска.

Сидхе были раскрашены с ног до головы, включая лица, и представляли собой живые картины. Публике полагалось ходить вокруг и смотреть на фигуры.

Через некоторое время заиграла музыка, а сидхе, выстроившись в ряд и обняв друг дружку за талии, составили единое полотно. Поменялись местами - другое, затем третье… Их движения завораживали, как калейдоскоп. С каждым поворотом - новый узор. Публика рукоплескала.

- Картины, составленные из живых тел, символизируют быстротечность и мимолетность бытия, зыбкость мироздания, где всё подвержено изменению, распаду и, в конце концов, смерти… - голосом гида вещал на ухо Тристан.

…Последнее полотно рассыпалось, краска на телах потускнела, затем исчезла совсем, будто впитавшись в кожу, и публике явились прекрасные нагие тела в первозданной красоте. Но вдруг… Модели начали корчиться, кожа с них начала слезать, растворяться, будто под струями кислоты. Обнажились мышцы, затем исчезли, слой за слоем, и на подиуме в живописных изломанных позах застыли чистые, будто выбеленные солнцем, скелеты. Гости онемели от изумления, но через мгновенье пришли в себя и разразились овациями.

Прием, устроенный после перформанса, тоже оказался вполне ничего. Все смеялись, болтали, ели крошечные бутерброды с икрой, пили шампанское… Тристан вдруг замахал одному из Нибелунгов, одетому попроще, чем остальные. Гном подошел. Кланяться не стал, зато хлопнул Тристана по плечу так, что тот пошатнулся. После взаимных представлений сидхе заметил:

- Не ожидал тебя здесь увидеть!

- Освальд послал. Вот, вожусь с делегацией Вёльсунгов. - гном кивнул на своих собратьев. - Они, между прочим, по твою душу. Тристан, коротко глянув на меня, потащил гнома в сторону, шепча на ходу:

- Тихо ты, не видишь, я с девушкой…

Гном мне понравился. Щечки - яблочки, борода, жилетка с кучей карманов, джинсы… Этакий боровичок. Росту, правда, в боровичке было добрых два метра. Он единственный отнесся к Тристану как к старому приятелю, а не особе королевских кровей.

Пока Тристан секретничал с Полди, так звали боровичка, моё внимание привлек необычный человек. Короткие серебристые волосы, яркие серые глаза, твердая складка рта… Повадки хищника. Как у оборотня, который проводит много времени во втором облике.

Поймав мой взгляд, незнакомец чуть кивнул, а затем, сделав вид, что заинтересовался работой, расположенной за моей спиной, подошел.

- Вам удалось прекрасно замаскироваться, Наоми. - произнес он, встав рядом и делая вид, что смотрит на картину.

Показалось, что в груди взорвалась пуля. Только диким усилием воли удалось сохранить самообладание.

- Откуда вы меня знаете?

- Неправильный вопрос. - он даже не взглянул в мою сторону. - Вы должны спросить, кто я такой.

- Как раз это мне неинтересно. Кто бы вы ни были, вам не полагается знать обо мне, а значит…

Хотела выпалить, что ему придется умереть, но поняла: это будет слишком по-детски и ничего, кроме смеха, не вызовет.

- Успокойтесь, Наоми. Вам ничего не грозит. По крайней мере, от меня. Давайте начнем наше знакомство заново…

- Но я не хочу с вами знакомиться! Кто бы вы ни были, у нас нет ничего общего.

- А вот тут вы ошибаетесь, Ямада-кун. И перестаньте придумывать способы меня убить, у вас ничего не выйдет. У Бога нет мертвых.

Почти год мне удавалось избегать встреч с Ярристом. Но он всё же меня настиг…

- Где он? - спросила я. Главное, не поддаваться панике.

- Кого вы имеете в виду?

- Не морочьте мне голову! Вы же из Ордена, так? Вы назвали пароль! Значит, Яррист где-то поблизости!

Незнакомец недоуменно пожал плечами, всё так же глядя мимо меня. На его правой щеке был шрам. Начинаясь у виска, он шел тонкой нитью через скулу на подбородок и скрывался под рубашкой. Странно. Если он оборотень, то шрама быть не должно. При смене облика срабатывает клеточная память, восстанавливая организм в первозданном виде…

- Объяснитесь, или я за себя не ручаюсь! Вы от Ярриста? Откуда вы знаете этот пароль? - меня начало потряхивать. - Это не может быть совпадением! Говорите, ну!

- Не здесь. Не сейчас. Вы еще не готовы. И… я не из Ордена. Я, если можно так выразиться, из соперничающей организации.

Многозначительно подмигнув, он вновь переключил внимание на картину. Даже поближе подошел, будто заинтересовался какими-то мелкими деталями. Нечего там было рассматривать: пустой черный треугольник.

Пришлось собрать всю выдержку, чтобы не свернуть ему шею прямо здесь. Воображаю: я, в своем кимоно с пионами и бабочками, на глазах у праздношатающейся публики, дерусь с полярным волком. Театр Кабуки на выезде.

- Хочу напомнить, что вам со мной не справится, так что перестаньте обдумывать планы моего уничтожения, Наоми. - он наконец отвлекся от картины и теперь смотрел мне в глаза, подступив очень близко. - Вы очень похожи на свою мать. Особенно характером. Нимэйн всегда была вспыльчива…

В доме моего деда было не принято говорить о родителях. Я ничего о них не знала, совсем ничего. Никаких рассказов перед сном, никаких фотографий или памятных вещиц.

Я привыкла жить так, будто их не было вовсе. Моей семьей были дедушка и бабушка. Затем, когда их не стало - Никодим. И, честно говоря, этого было достаточно!

- Что вам от меня нужно?

- Я хотел, чтобы вы знали: у вас есть союзники, Наоми, только и всего… Вот, возьмите. - он протянул визитку. - Барон Ростов, к вашим услугам. - по-военному четкий поклон. - Позвоните, если всё обернется плохо. До встречи. - и он быстро, ни на кого не глядя, удалился.

- Кто это был? - подошел Тристан.

- Какой-то барон Ростов. Слышал когда-нибудь?

- Лицо знакомое. Возможно. Чего хотел?

- Ничего. Просто представился.

Я не рассказала о предупреждении, высказанном новым знакомым. Его слова о том, что всё может обернуться плохо, я приняла исключительно на свой счет.

- Пойдем. Отвезу тебя домой, а потом у меня еще дела.

Я не стала капризничать. И так слишком много впечатлений для одного вечера.

Насторожилась, когда поняла, что лифт едет слишком долго.

- Мы спустились ниже уровня парковки.

Тристан кивнул.

- Знаю. Встань позади меня.

- Еще чего… Ты понимаешь, что происходит?

- Кажется. Извини, что втравил тебя во всё это.

- Это был наш общий план.

- Я рассчитывал, что будет немного проще.

- Расслабься. - я улыбнулась и поцеловала его в щеку. - Никогда не бывает проще.

Двери открылись: просторный, ярко освещенный зал. Малахитовые колонны, багровые ковры, хрустальные люстры, на стенах - картины в золоченых рамах. Кажется, я узнала Левитана, Айвазовского и Гогена. Ну конечно, это же Эрмитаж: чего только нет в запасниках!

В уютных нишах - бильярдные и карточные столы. Сбоку поблескивает витрина с напитками, отгороженная массивной барной стойкой. Какой-то закрытый клуб? Впрочем, это не важно…

- Стой здесь. - бросил Тристан и крадучись вышел в зал.

Ага, сейчас… Буду я стоять, как кукла какая-нибудь. Я шагнула вслед за Тристаном, двери лифта закрылись. Справа от нас, опершись на бильярдный стол и картинно сложив руки на груди, стоял высокий сидхе.

Волна черных завитых волос падает на плечи, оттеняя высокие, как небоскребы, скулы. По тонким, чувственным губам змеится улыбка, в глазах светится торжество.

Не понравился мне этот новый сидхе. Было в нем что-то отталкивающее. Крысиное. Багровые зрачки... Странно. Такие глаза я частенько видела у вампов, только что напившихся крови. Но сидхе?

- Дирг! Какая неожиданная встреча. - хотя мне показалось, что Тристан не очень удивился. - Что, снова не позвали на вечеринку и ты сидишь один-одинешенек и плачешь? Ну, не горюй. Когда-нибудь тебя обязательно пригласят. Главное, будь готов.

По лицу незнакомца пробежала судорога.

- Ты так и не приобрел хороших манер, братец. - голос лениво-снисходительный, чуть визгливый. - И как ты собираешься править?

Вот паззл и сложился. Тристан - тот самый пресловутый принц! Недомолвки, оговорки, пиетет, с которым к нему обращались на выставке… Он - будущий правитель сидхе Эрина, и даже не потрудился мне об этом сказать. Вот паршивец!

- Что тебе нужно, Дирг? Говори быстрее, я тороплюсь.

- Это твоя новая подружка? - не обращая внимания на враждебный тон, брюнет подошел к нам. - Миленькая. - он попытался взять меня пальцами за подбородок.

- Даже не думай. - Тристан перехватил его запястье.

- Да ладно, я не хочу ничего плохого! Так, отведать свежего марципанчика…

- Ты не понял, братец. - принц заговорил снисходительно и насмешливо. - Моя невеста сломает тебе руку, если ей покажется, что ты перешел границы. Она - девушка строгих нравов.

Невеста? Значит, мои шуточки на тему «выйти замуж за принца» были не так уж невинны? Святые Серафимы!

- Ты всегда тяготел к простушкам, брат. Ума не приложу: и что ты в них находишь? - Дирг состроил презрительную гримасу, но отступил.

- Ближе к делу. Почему мы здесь?

- Дуэль. Честный поединок.

- Честный? - Тристан расхохотался, запрокинув голову. - Ты никогда не мог меня победить, даже пользуясь своими подлыми штучками, братец! Где тебе выстоять в честном бою? Разве что… Разве что ты изобрел какой-то новый способ жульничать?

- Приветствую тебя, сын! - голос принадлежал очень властной на вид даме. Она вышла из-за колонны.

Более красивой женщины мне видеть не доводилось. Именно про таких и слагают бессмертные поэмы… Миниатюрная, но пышных форм фигура облита сверкающим, как язык пламени, платьем с щедрым декольте. Острое личико не вмещает огромных глаз, алые губы, соблазнительно припухшие, улыбаются. Волосы, такие же огненные, как и платье, взбиты в высокую прическу.

Женщина приблизилась к нам и Тристан, отвесив ей церемонный поклон, отступил подальше. Лицо его вдруг стало очень сосредоточенным, спина напряглась.

- Не хочешь поцеловать маму? - лукаво спросила женщина.

- Боюсь быть отравленным. Так что спасибо за предложение, но нет. - он повернулся ко мне: - Познакомься, Наоми: моя мать, Маха. Королева в отставке. Когда-то отец женился на этой женщине, плененный её красотой. Но затем развелся, не в силах выдержать склочный нрав.

- Ты забываешься, сын. - слова хлестнули, как бич.

- Но это сущая правда! - Тристан прижал руку к сердцу. - Чего только папа не предпринимал, пытаясь обуздать…

- Замолчи! - лицо Махи пошло красными пятнами. Почти в тон платью. - Мы здесь не за этим. - она схватила Дирга за локоть и толкнула его к Тристану. - Вы должны сразиться!

- Поединок не может состояться без свидетелей, иначе его не засчитают. - предупредил Тристан.

- Свидетели есть. - тетка победно оскалилась. - Твоя мать и твоя… невеста. Мы будем беспристрастны. Правда, детка? - это последнее предназначалось мне. Я сделала вид, что не расслышала.

- Но ты же знаешь, что Дирг проиграет. Он всегда мне проигрывал, сейчас не будет ничего нового.

- Конечно, ты дерешься лучше меня… - встрял Дирг.

- Это потому, что я тренировался, дорогой братец, а не торчал в дамских комнатах, собирая сплетни и плетя интриги за спиной у отца!

- Сейчас это не важно! - отмела возражения Маха. - Вы будете драться в истинном облике. - Тристан вновь рассмеялся.

- Думаешь, я не надеру ему задницу, когда он перекинется? Ты слишком наивна, мама. Ничего не выйдет.

- Посмотрим. - она сложила руки на груди и повелительно кивнула: - Дирг, раздевайся.

Тот улыбнулся, и, рисуясь, рванул полу синего бархатного камзола, брызнули бриллиантовые пуговицы.

Тристан пожал плечами и скинул пиджак. Затем повернулся ко мне и подмигнул.

- Это ненадолго, любовь моя. Скоро пойдем домой.

- Я заставлю тебя сдаться, братец. - Тристан начал расстегивать брюки.

Я не стала смотреть - оборотни не любят перекидываться при посторонних. Но Маха и не думала отворачиваться. Интересно, каково это: стравливать собственных детей?

- Мы будем драться до смерти. - оскалился Дирг. - Королем должен стать я.

- Послушай… Ты же не хочешь умирать? - принц, похоже, был всерьез обеспокоен. - Ведь это мать заставляет тебя драться!

- По старшинству, королем должен стать я. Оберону следовало выбрать меня!

- Если б ты доказал, что сможешь, он бы так и сделал. Поверь.

- Он просто любит тебя больше! - Дирг сорвался на крик. Он был полностью обнажен, как и Тристан, но их это совершенно не смущало. - Папа носился с тобой с самого детства! А меня не замечал. Как я могу еще доказать ему, что достоин?

- Даже если у тебя получится победить… Даже если. Оберон не засчитает эту победу. Вы застали меня врасплох, свидетелей нет. Как ты понимаешь, мама - не в счет. У короля будут веские причины не поверить.

- Ему придется! - вновь подала голос Маха. - Ему придется смириться с поражением, и залогом этому послужат его собственные слова! - из складок платья она достала диктофон и нажала кнопку. В зале зазвучал властный, чуть хрипловатый голос: - «Если этот слюнтяй сможет победить Тараниса в честном поединке, то, Фоморы меня побери, я подумаю о том, чтобы сделать его наследником.» - Вот! Ты слышал? Дирг должен стать королем по праву рождения! Он первенец! - Тристан усмехнулся.

- А ты, конечно же, метишь в консорты, мама. И с детства пресекала попытки брата вырваться из-под твоего тяжелого крылышка… Дирг! - он повернулся к брату. - В последний раз спрашиваю: ты действительно этого хочешь?

Вместо ответа тот начал трансформацию. Проходила она медленно и мучительно, и это было странно. Насколько я помню, метаморфоза происходит почти мгновенно и практически безболезненно. По крайней мере у тех оборотней, которых я знала.

Тристан уже стоял, вздыбив загривок и оскалившись, а Дирг все еще продолжал борьбу со своим телом. Этак на сам поединок у него и сил не останется. Но Маха улыбалась, как ни в чем не бывало.

Наконец Дирг встал на лапы и встряхнулся. Святые Серафимы! Он был крупнее Тристана раза в два. Челюсти неестественно вытянуты и не смыкаются из-за огромных клыков, тело покрыто клочкастой, свалявшейся шерстью, а лапы будто принадлежат льву, а не волку…

Вот почему Маха была так уверена в победе сына. Эдакий Грендель…

В глазах Тристана читалось сочувствие. Он как бы говорил: - «что ты с собой сделал, брат?»

Как только бой начался, стало понятно, что Дирг не боец: слишком жалеет себя, слишком боится. Взвизгивает и отскакивает всякий раз, когда Тристану удается рвануть его зубами. Я решила, что волноваться за принца не стоит.

- На какой помойке он тебя нашел, незаконнорожденное отродье моей младшей сестры? - ко мне подошла Маха. Я в ответ злобно усмехнулась.

- Так значит, ты моя дорогая тетушка? Вот радость-то…

- Не смей называть меня тетушкой! Ты, полукровка, даже не мечтай, что сможешь быть нам ровней!

- Не больно-то и хотелось!

- Ты…

Маха хотела вцепиться мне в волосы, но я увернулась и подставила ей ножку. Упав, злобная тетка зашипела. Очень хотелось хорошенько пнуть её по ребрам, но я сдержалась. Бывшая королева, как-никак.

С ума можно сойти! Мало узнать о том, что мама жива, так еще и родственники объявились! Получается, Тристан тоже как бы родственник? Типа, двоюродный братик? Не зря я не доверяла этому лукавому сидхе, ой не зря! Будущий монарх, да еще и брат - это уже слишком.

Пока мы с Махой выясняли отношения, ситуация осложнилась: Тристан лежал на полу. Над ним, вывалив язык, с которого капала розовая слюна, навис Дирг. Правый бок его был липким от крови, и он поджимал заднюю левую лапу, но ведь Тристан лежал на полу! Слава Богу, хоть дышал… Эта стерва меня отвлекла, и я всё пропустила! Что теперь делать?

Тристану было худо. Дышал он хрипло, бока ходили ходуном, по шее текла кровь и впитывалась в ковер. Дирг выглядел не лучше. Пасть разодрана - походу, он ранился о собственные зубы; голый хвост, еще недавно походивший на грозный бич, уныло тащился по полу.

Маха тоже обеспокоилась: поднявшись, она прокричала Диргу что-то ободряюще-грозное, тот отвлекся и Тристан, воспользовавшись моментом, вывернулся и поднялся на лапы.

Впервые мне в голову закралась мысль, что он может проиграть. Точнее, умереть. Ведь схватка до последней капли крови… Что мне тогда делать?

- Убью стерву. - решила я. - Вмешиваться в драку оборотней я не могу - Тристан не оценит, но, если дело обернется совсем скверно, сверну шею его мамочке. Она это, Господь свидетель, заслужила.

Дирг бросился на брата и вцепился ему в шею, мощными задними лапами раздирая брюхо. У Тристана закатились глаза…

- Нет! Не смей умирать! - закричала я, не помня себя, и бросилась к волкам.

- Ты не помешаешь триумфу моего сына! - Маха вцепилась в меня мертвой хваткой.

Я попыталась её пнуть, но нога запуталась в подоле кимоно.

Тристан не подавал признаков жизни. Святые Серафимы! Неужели мы оба так и сгинем здесь, в подвале? То-то Яррист порадуется! Его непутевая ученица нарвалась таки на проблему не по зубам… Впервые за долгое время я вспомнила о дедушкином мече. Насколько было бы проще, если б он всё еще был у меня…

Изо всех сил я толкнула Маху, но она, вместо того, чтобы упасть, начала меняться. Она тоже оборотень, Ктулху меня заешь!

Выскользнув из платья, она взмахнула руками - крыльями и взмыла под потолок. Сова! Огромная такая совища…

Места под потолком было мало, она кое-как развернулась, задевая крыльями колонны и спикировала на меня, выставив огромные когти. Я увернулась, получив крылом по голове. В голове загудело.

Маха затормозила у самого пола, вспоров когтями ковер. Подпрыгнула, и, балансируя крыльями, попыталась достать меня страшным черным клювом. Я нырнула под бильярдный стол и выскочила с другой стороны.

Раздался хриплый клекот: сова не смогла пролезть вслед за мной. Видно, мозгов во втором облике - тоже как у птички… Тогда она вновь взмыла под потолок. Круглые глаза сверкают яростью и безумием. Пахнуло птичьим пометом.

Со стороны донесся рык пополам с визгом. Ктулху меня заешь! Тристану нужна помощь, а я тут в прятки с сумасшедшей совой играю! Подождав, пока она вновь спикирует, я впечатала подошву тяжелого берца прямо в совиный клюв. Раздался хруст, Маха рухнула на пол, раскинув крылья и смешно задрав лапы. Глаза её подернулись пленкой.

Пока я дралась с тетушкой, Тристан смог вырваться из хватки Дирга и теперь волки тяжело топтались друг против друга, низко опустив головы. Ковер под ними был залит кровью и покрыт клочьями шерсти. В воздухе клубилась плотная взвесь пота и мускуса.

Убрав волосы с глаз, я пристально следила за их движениями. Последний бросок всё решит.

Огромный оборотень прыгнул вперед, Тристан, увернувшись, схватил противника за загривок и резко мотнул головой, будто рвал тряпку. Раздался хруст. Дирг, истошно взвизгнув, покатился по полу и замер. Тристан тяжело навис над ним, угрожающе рыча. Дирг перевернулся на спину, обнажая беззащитное брюхо.

Тристан мог его убить. Рвануть зубами яремную вену, или перекусить хребет… Но он не стал. Куснув брата в шею, он отошел и начал трансформацию.

Как и в начале, метаморфоза Дирга длилась мучительно долго. В какой-то момент показалось, что он так и останется наполовину зверем, наполовину человеком…

Надев штаны, Тристан подошел к брату, и, обняв за плечи, удерживал, пока тот не перекинулся полностью. Потом коротко прижал к груди, и оттолкнул.

Дирг, ни на кого не глядя, пошел к своей одежде.

- Я предупреждал, что так будет. - сказал Тристан ему в спину.

- Я почти победил. Еще чуть-чуть… - Дирг посмотрел через плечо, как побитый пес.

- «Почти» не считается, братец. «Чуть-чуть» - та самая пропасть, через которую тебе никогда не перепрыгнуть. - он хлопнул Дирга по плечу, тот дернулся. - Поговори с мамой. Ты же понимаешь, к власти рвется она, а не ты. Из-за этой своей мании она искалечила наши с тобой жизни. Если отец узнает о сегодняшнем, вам не миновать расплаты. На сей раз Оберон будет беспощаден.

- Ты так думаешь? - оказывается, Маха пришла в себя. Она стояла, гордо выпрямившись, совершенно обнаженная. Только нос, кажется, немного припух.

- Уходите, мама. Я не буду сообщать отцу, если вы сейчас же уберетесь отсюда.

- Ты абсолютно прав. Мой бывший муженек никогда не узнает, как погиб его любимчик! - она пронзительно свистнула.

Из-за колонн выступило несколько фигур. Вампиры!

Тристан покачал головой.

- Как низко ты пала, мама! Тебе, сидхе, связаться с врагом рода человеческого!

- Дирг! - Маха, не обращая внимания на слова Тристана, повернулась к его брату. - Мы уходим.

Изящно наклонившись, подцепила платье, потянувшееся за нею огненно-шелковым озерцом, и пошла к лифту.

- Она знала, что ты не победишь! - крикнул Тристан. - Иначе зачем вампиры?

Кровососы негромко шипели, сужая круг…

Глава 15

ГЛАВА 15

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Петербург

- Почему вы не спешите ей на помощь, Яррист?

Я поднял глаза от тарелки и посмотрел на брата. Он всё тот же: серебристо-седые волосы, старый, вытянутый ниткой шрам на щеке, прямая осанка… Как будто не было всех этих долгих лет разлуки.

- Присаживайся, Иван. - я указал на соседнее кресло. - Тебя ведь теперь так зовут, верно? Барон Иван Ростов? И кстати, мы что, снова на «вы»?

- Так будет проще нам обоим. - брат устроился в соседнем кресле. - Так почему вы сидите здесь?

- Занимайтесь своими делами, барон, и не вмешивайтесь в мои.

- Именно к этому я и стремлюсь. Как ни странно это звучит.

- Хотите сказать, Никодим перепоручил её вам? - я чуть не вскочил. Ростов откинулся на спинку кресла.

- В некотором роде, в некотором роде. Учитывая то, что вы свою миссию провалили.

- Это не так! Она сама…

- Ну вот, вы уже оправдываетесь, брат мой. Не надо. Вам это не к лицу.

Вилка в моей руке неожиданно сломалась.

- Не тебе меня судить, Семъяза!

Выпалив его имя, тут же понял, что совершил глупость. Резко потемнело, в небе грохотнуло, по ветвям лип над головой пробежал тревожный шепот. Вот, сейчас…

Я напрягся, собираясь принять удар на себя, сдержать энергетическую волну… Но ничего не произошло.

Просто темная густая туча закрыла солнце, вот и потемнело. Похоже, собиралась гроза… Расслабившись, я усмехнулся: старые привычки отмирают труднее всего.

Брат тоже улыбнулся, показав, что не обиделся.

- Трудно побороть древние инстинкты, не правда ли? Так почему вы не мчитесь на помощь ученице, когда ей грозит опасность? - спросил он вновь. Я невольно поморщился.

- С ней Тристан. Думаю, они прекрасно справятся.

- Тоже ваш ученик. - притворно-легкомысленно кивнул Ростов. - Ну, будем надеяться… В конце концов, вечностью больше, вечностью меньше. Найдете другую Ш’хину.

Я осторожно отложил нож и сжал кулаки под столом. Но он всё равно заметил.

- Если отец прав, у неё всё получится. - сказал я. Получилось, будто я опять оправдываюсь.

- Никодим всегда прав, - согласился Ростов.

- Вы её видели? - в свою очередь спросил я. Не удержался. - И как? Какое впечатление на вас произвела Ш'хина?

Брат пожал плечами.

- Она неопытна и самонадеянна. Непредсказуема, капризна, избалована… Вами, между прочим.

Я усмехнулся: Наоми поразила его в самое сердце, это заметно. Своей наивной непосредственностью, искренностью, готовностью принять удар на себя… Поразила так же, как и меня.

Ни у брата, ни у меня нет таких качеств. Мы можем только имитировать участие. Сопереживание. Любовь…

- Хотя… Насчет любви я бы поспорил.

- А вот Наоми считает, что я обращался с нею слишком жестоко. - сказал я, чтобы хоть что-то сказать.

- Это всё любовь, драгоценный брат мой, вам ли не знать? - я вздрогнул. Семъяза всегда отличался проницательностью. Вот и сейчас он сходу уловил то, о чем я думаю…

- Она хотела, чтобы я был чутким, отзывчивым, романтичным…

- Но вы не умеете, Брат. Не умеете и не хотите учиться. Она для вас всего лишь материал.

Чтобы не броситься на него прямо здесь, чтобы успокоиться, я не придумал ничего лучшего, чем махнуть официантке: пусть принесет кофе. Присутствие постороннего поможет прийти в себя.

Барон с предубеждением посмотрел на кофейник.

- Давайте лучше выпьем виски, дорогой брат! А? Давно мы с вами не сидели вот так, вдвоем.

- Лет пятьдесят, как минимум. - кивнул я. Выпить действительно хотелось, до судорог в животе. - Рассчитываете таким нехитрым способом вызнать что-нибудь?

Ростов некоторое время сидел молча, глядя мне в глаза, шрам на его щеке то и дело нервно подскакивал к виску.

Наконец он взял себя в руки.

- Не хотите со мной пить - скажите так: вы действительно отпустите Ш'хину? Позволите выйти замуж? Может, вы всё это и подстроили, а, Яррист? Познакомить двух своих лучших учеников…

- Закон сидхе Эрина запрещает браки с людьми.

- Но Таранис - будущий монарх, он сможет изменить закон. К тому же, она не совсем…

- Боюсь, они просто не успеют. И… я их не знакомил. Представьте себе, это была случайность.

- Случайностей не бывает. - рыкнул Ростов. Он мне не верит.

Зазвонил мобильник. Брат ответил, затем извиняюще улыбнулся и поднялся.

- Придется выпить в другой раз, Командор. Пора. Не передумаете насчет Наоми?

- Она скорее умрет, чем примет помощь от меня.

- Тогда придется помочь мне. Уж не обессудьте…

Глава 16

ГЛАВА 16

НАОМИ

Я посмотрела на Тристана. Он тяжело дышал, был бледен, глаза всё еще светились желтым.

- Ты как?

- Прорвемся. - он сплюнул кровь. - А ты?

- Нормально.

Тристан кивнул на дальнюю стену:

- Постараемся добраться до той двери.

- А что за ней?

- Не знаю. Надеюсь, что пожарная лестница.

- Вот, держи. - достав из рукава кимоно топорик для рубки костей, я передала его принцу. Себе взяла тесак, прикрепленный резинкой к ноге.

- Эй! Это же мои кухонные ножи!

- Никогда не выхожу на улицу безоружной.

- Я люблю тебя! - Тристан жарко поцеловал меня в губы.

Около двадцати кровососов. У некоторых автоматы. Нас не собираются брать в плен. Нас просто убьют.

- Я тоже тебя люблю.

- Тогда погнали.

Я умею драться с вампирами. Этой стороне моего образования Яррист уделял самое пристальное внимание. Охотиться на свихнувшихся людоедов, на старых вурдалаков, проспавших несколько сот лет в каком-нибудь склепе, и считающих, что любой человек - их законная добыча; на оголодавших отщепенцев, брошенных на произвол судьбы собственным Мастером… Я сражалась с Носферрату, в конце концов!

Десять против одного. Может, и вправду прорвемся.

Когда вампиры начали стрелять, я нырнула за тумбу бильярдного стола. Вокруг свистели щепки, летела каменная крошка, хрустальные слёзки люстр… Две минуты. Всё, у них опустели магазины. Я метнула несколько тяжелых шаров и побежала.

- Тристан? - крикнула на бегу.

- Жив. Как сама?

- Цела.

Прыгнула за массивную стойку бара и согнулась, прикрывая голову руками: кто-то дал очередь по витрине с бутылками, на меня обрушился дождь осколков. Запахло выпивкой и почему-то заболело плечо.

Подобрав несколько бутылочных осколков, я метнула их веером, как сюрикены.

- Так и будешь здесь прятаться, пока я всех не замочу? - за стойку вкатился Тристан. Щека и бок в крови, штанина прорвана.

- Нужно подождать, пока не кончатся патроны. - я наскоро осмотрела раны принца. - Жить будешь, твоё скорокоролевское.

- Обиделась, что не сказал?

- Не моё это дело. - я прислушалась. - Кажись, стихло. Погнали?

Дверь была справа от нас, метрах в пятнадцати.

- Эй, подожди! Что у тебя с плечом? - он наклонился ко мне.

- Не знаю. Наверное, стеклом порезалась.

- В тебя попали, радость моя. Пуля всё еще внутри, лопатка остановила.

- Крови много?

- Не так, чтобы очень.

- Тогда забудь.

Я высунулась, оценила обстановку и спряталась назад.

- С твоей стороны семеро, с моей - пятеро. Остальных не вижу.

- Остальные не в счет. - он помахал топориком. - Гномья сталь, подарок друга. Рубит шеи, как сосульки!

- Выпендрежник.

Я выскочила из-за стойки: - одного по горлу, второго - по груди, третьего пнула в живот - не до него сейчас… Тристан был рядом, я всё время его чувствовала. Почему он не перекинется? Так и чешет в одних штанах, рубашку где-то потерял.

Еще одна очередь - я едва успела прыгнуть за колонну, присела, перекатилась к тому, что целился в Тристана, дернула сзади за пояс, когда обернулся - открытой ладонью в нос… И всё время поглядывала на дверь: не верилось, что Маха ограничилась одной засадой. Как она вообще договорилась с вампирами? Но пока дверь оставалась закрытой. А вдруг она заперта? Я бросила взгляд в другую сторону, на лифт. Вряд ли получится сбежать тем путем: Маха наверняка его заблокировала.

Выглянув из укрытия, я окинула взглядом зал. Картины побиты пулями, от люстр остались одни пеньки, гардины валяются на полу, из антикварных диванов клочьями лезет набивка. Кому-то крепко достанется за разгром.

А вампиры? Я знаю, что они живут среди людей, в больших городах легко прятаться. Но вот так, в наглую, заявиться в музей и открыть пальбу? Хотя, конечно, деньги открывают большинство дверей…

Тристан залег метрах в трех от меня, за полукруглым карточным столом. Я его не видела. Оттолкнувшись от колонны, рванула к следующей. За ней стоял вамп с ПП, стволом кверху - виднелась его тень. Я метнула тесак ему в затылок, череп треснул, как арбуз. Забрав нож, подняла короткий УЗИ, проверила магазин: наполовину пуст. Переключила на одиночную стрельбу…

Когда через три минуты мы вылетели за дверь, в зале никого живого - условно живого - не было. На замок, кстати, пришлось потратить последний выстрел.

Прислонилась к крашеной серой краской стене, отбросила бесполезный автомат. Голова кружится, в носу - едкий запах вампирской крови. Вверх и вниз уходит затхлая лестница, по ступенькам перекатываются комки пыли.

Тристан подступил вплотную, обнял и вознамерился поцеловать. Я его отпихнула.

- Ты чего?

- Ты сказала, что любишь меня!

- Беру свои слова обратно. - он недобро сощурился. - Я думала, нам хана! Тем более, ты почти что король, так что…

- Еще не вечер. - перебил он меня. - Точнее, не утро. Неизвестно, что нас ждет: может, никогда мне больше не целовать красивых девушек… - он снова потянулся ко мне губами.

- Спокуха! - я отодвинулась. - Не будет красивых - обойдешься некрасивыми. А сейчас погнали.

Взбежав на один пролет, я остановилась. В глазах потемнело, к горлу подкатило…

- Эй, что с тобой? - Тристан склонился к моему лицу.

Уперев руки в колени, я молча мотаю головой. Растрепавшиеся пряди метут бетонные ступеньки. Слюна очень горькая, приходится то и дело сглатывать, чтобы не стошнило. Плечо болезненно дергает, кимоно липнет к спине. Чувствую, как меня берут на руки…

- Отпусти, я сама!

Но он и так уже ставил меня на пол, отодвигая себе за спину.

Наверху стоит человекоподобная фигура. Оплывшие плечи, голова - всего лишь крупный нарост на шее, тело приземистое, с четырьмя длинными руками.

- Что это?

- ОРК. Модель «телохранитель», судя по конфигурации. Иногда я очень не люблю гномов. - устало говорит Тристан.

Объединенная Робототехническая Компания. Много лет назад они начинали с производства горнодобывающих проходчиков, оснащенных примитивным искусственным интеллектом. Еще ОРК выпускает охранников и телохранителей - чрезвычайно дорогих; боевые модификации не появляются на общем рынке.

Гномские роботы славятся высокой функциональностью, бесконечным ресурсом и общей неубиваемостью. Ну за что нам такое, а? Лучше бы парочку Носферрату прислали!

- Его можно как-то отключить? - без всякой надежды спросила я. - Твой дружок-гном никогда не делился техническими подробностями?

- Единственный способ - вырубить процессор. У меня в детстве был такой робот. Я заставлял его катать меня по дворцу…

- Больше никаких конструктивных мыслей?

- Предохранитель - сзади, под "головой".

- Ладно. - я достала из волос чудом уцелевшую заколку. Осмотрела острие, взвесила на ладони… - Ты сможешь его отвлечь? Чтобы он повернулся спиной?

Тристан хмыкнул. Оценивающе оглядел лестницу. Затем подмигнул и полез по перилам наверх.

Перед глазами всё плыло, но руки еще не дрожали. Сверху послышались звуки ударов - будто стальная баба рушит стену. Мелькали ноги Тристана.

- Что там у тебя? - крикнула я.

- Их двое!

Ктулху меня заешь! Два ОРКа - это капец.

На несколько мгновений я замерла - так, как учил Никодим. Понадобятся все силы, вся сноровка, всё моё мастерство. Нужно забыть о ране, об усталости и боли, о потере крови. Всё потом.

Шум наверху успокаивал: значит, Тристан еще жив. Зажав в одной руке тесак, а в другой - заколку, я сделала пару шагов навстречу ОРКу. Уловив движение, тот развернул верхние конечности в боевое положение. Мимо не проскочить.

Оглядела стены: под самым потолком шли трубы, тонкая и потолще. За спиной ОРКа - декоративный карниз, еще есть перила лестницы. Нужно оказаться у него за спиной. Задержать дыхание и прыгнуть…

Пролетев над головой робота - он едва не сбил меня на пол, как муху - зацепилась за трубу, затем оттолкнулась и обеими ногами ударила его в голову. ОРК, не удержав равновесия, загрохотал вниз, а я метнула ему в основание шеи тесак. Гномская сталь и вправду хороша: голова отскочила и запрыгала по ступенькам, как углепластиковый мяч. Робот так и остался лежать кверху задом, бессильно скребя конечностями. Слышно было, как повизгивают сервомоторы.

Второй ОРК прижал Тристана в углу. Раздался грохот, посыпалась каменная пыль - кулак робота ушел в бетонную стену, сидхе едва успел уклониться. Половина его лица уже превратилась в фарш. Робот занес конечность для нового удара… Я метнула иглу. ОРК застыл. Без сил упав на ступеньку, я облегченно зажмурилась.

Очнулась вниз головой. В первое мгновение вообразила, что меня поймал ОРК, но учуяла знакомый запах. Щека терлась о горячую спину Тристана… Я похлопала его по заднице в знак того, что пришла в себя.

- Ну, ты как? - прислонив к стенке, он заглянул мне в лицо.

- Сойдет. Где мы?

- Почти добрались до парковки.

- Больше никаких сюрпризов?

- Не знаю.

Вместе мы поковыляли наверх.

На парковке было тихо. Мигали лампочки сигнализаций, где-то негромко капала вода, пахло выхлопами и сыростью. Стараясь не попасться на глаза охраннику в будочке, мы пробрались к «Майбаху» Тристана. Я уже хотела открыть дверцу и упасть на сиденье, предвкушая скорый отдых, но принц предостерегающе поднял руку. Затем показал знаками, что нужно отойти.

Мы вернулись к двери на пожарную лестницу, а затем, убедившись, что рядом с машиной никого нет, Тристан нажал кнопку автозавода на брелке.

Когда раздался взрыв, я подскочила. До последнего надеялась, что он перестраховывается! Завыли сигнализации, включилась пожарная система, охранник выскочил из будочки и засвистел. Под шумок мы выбрались на улицу.

…Брезжило утро. Сырой туман катился вдоль проспекта, из него выступали отдельные детали: угол дома, ствол дерева, ранний прохожий, выгуливающий собаку… Чудо будет, если нас не остановит полиция. Представляю заголовки газет: «Наследный принц сидхе Эрина найден на улице весь в крови…»

- Может, в больничку? - просипел Тристан.

- С ума сошел? В телевизор хочешь попасть? Как-нибудь дохромаем до твоей берлоги, там и полечимся.

- Майбах жалко…

- Ничего. Ты же принц, новый купишь.

- И то верно! - легко согласился Тристан. - Но ты всё равно язва.

- Спасибо на добром слове.

- Всегда пожалуйста, любовь моя.

Услышав мягкий шорох покрышек, я приготовилась к очередной атаке. Тристан зарычал.

- Помните, я просил вас звонить, если всё обернется плохо? - в представительном Бентли сидел давешний барон Ростов.

- Как-то не до звонков сейчас. - буркнула я.

- Подвезти? А то, знаете ли, вас уже ищут…

- Очень обяжете! - Тристан взялся за ручку двери. - В долгу не останусь…

- Ну разумеется. - В голосе Ростова сквозил неприкрытый сарказм.

Глава 17

ГЛАВА 17

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

- Семъяза? Вы действительно назвали его по имени? Прямо на улице?

- Я уже говорил, прекрасная Лилит: мир изменился. Древние слова не имеют прежней силы.

- Вы ошибаетесь, Яррист. То, что вы не заметили и не ощутили отдачи прямо там, на месте, еще не значит, что её нет. Слово - не воробей!

- Прекратите. В конце концов, я не мальчик. Как-нибудь разберусь.

- Бог в помощь. - она подняла тонкие брови.

- Это что, сарказм? Неужели?

- Мир меняется, как вы удачно изволили заметить. Я тоже кое-чему научилась… Почему вы допустили, чтобы Ш’хина подверглась смертельной опасности?

- Вы нравились мне больше, Лилит, когда наши беседы не сводились к одному-единственному предмету. - и тут я догадался, в чем причина её желчного настроения. - К вам заходил фра Фиоре, не правда ли? Этот жирный каплун запудрил вам мозги своими пророчествами! - не в силах справиться с раздражением, я поднялся с ложа и, набросив плащ на голое тело, вышел на балкон.

Было холодно. Впрочем, в горах всегда холодно. Звезды таращились с небосвода, как любопытные кумушки, я им усмехнулся. Ничего. Как говорит мой любимый ученик, прорвемся. Где наша не пропадала…

Лилит вышла следом. Неслышно ступая босыми ногами, подошла сзади и обняла. Я ощутил запах её духов. Сандал и кедр, немного розового масла. Тяжелый, волнующий аромат, он чувствовался несмотря на порывы сбивающего с ног ветра. Я слышал, как хлопает край её шелковой ночной рубашки…

Надо успокоиться. Если я начну выходить из себя по любому поводу, всё загорится очень скоро. А мы еще не готовы.

Лилит дрожала. Но тело, тесно прижавшееся к моему, было горячим. Повернувшись, я поцеловал её, взял на руки и понес в постель.

Налив вина, Голем предложила мне бокал. Я поморщился - одна мысль о вине вызывала тошноту. Везде подают вино: у Нибелунгов, у Оберона, а Европейский Союз вообще потчует водой. Слабое пойло, жидкая кровь…

- У вас есть что-нибудь покрепче?

Такой уж сегодня день. Точнее, ночь. Встреча с братом выбила меня из равновесия, сохраняемого в последнее время с огромным трудом. Впрочем, ему всегда это удавалось. Как никому другому.

Лилит вернулась с тяжелой хрустальной бутылкой.

- Гленротс подойдет?

- Безо льда.

Рассматривая виски через призму бокала, я усмехнулся. Семъяза вот тоже предлагал выпить.

- Сколько вы не виделись? Лет пятьдесят? - Голем, как это часто бывало, угадала, о чем я думаю.

- Сорок семь, если быть точным. Именно столько прошло с последней нашей встречи. Отец услал братца с каким-то тайным поручением…

- А вы ревновали, Яррист?

- К моему сводному брату? Да… Немного. Точнее, я ему завидовал.

- Завидовали? Вы?

- Его свободе в выборе Путей.

Это было давно. Много столетий назад. Тогда я не знал его истинного имени и не ведал, что за груз несет на своих плечах Волчонок.

…Мне было девять, когда отец привез его, оборванного и тощего, похожего на обгорелую щепку. Я думал, Волчонок совсем малыш, это потом выяснилось, что названный братец старше меня.

Никодим заплатил баснословную сумму купцу-рахдониту. Тому самому, который когда-то купил для него мою мать. Но Эдомская царевна обошлась дешевле: всего лишь в горсть золотых и тайну Управления миром.

Волчонок вовсе не имел цены. По крайней мере, так утверждал Никодим… Рахдонит выкупил его у одного мага из Ура.

Халдей не хотел расставаться с ценным рабом. Несколько десятилетий мальчишка таскал его кибитку по дорогам Месопотамии, заменяя осла, грузчика, уборщика и Господь знает, кого еще, темными холодными ночами…

- Почему вы зовете его Волчонком?

Первое время он всё огрызался и рычал, на любое движение щелкал зубами, смешно тряс головой - из ушей у него частенько текла кровь… По ночам выбирался на открытый песок и выл на луну.

Отец решил, что брат утратил разум в рабстве. Две сотни лет - слишком долгий срок для кого угодно. К тому же, купец наложил на него заклятье неизменности. Будучи двусущим, Волчонок не мог сменить облик, и это сводило его с ума. Особенно, в полнолуние…

- Халдеи - не такая уж жестокая раса.

- К таким, как Семъяза, по-другому тогда не относились. Иных просто убивали, выставляя скорченные, пронзенные копьями тела на потеху толпе, других гноили в глубоких ямах, не давая видеть Божьего света… Халдейский маг был не лучше и не хуже прочих.

- Но ваш отец не повел себя, как все.

- Никодим любит нарушать правила. Даже те, что придумал сам.

- Однако вы, например, никогда не идете против Закона.

- Это не в моей власти, драгоценная Лилит. Чего никак не поймет Адриано ди Кампанелла, но может быть, поймете вы: то, чему суждено случиться - случится. Бог больше не говорит с нами, но это не значит, что Он не следит. Sub umbra alarum tuarum…

- А как же Наоми? Разве Никодим не ставил целью разорвать сложившийся в веках круговорот вещей и событий, воспитав такую Ш’хину, какой не было ранее?

- Ш'хина - частица Господа, наиболее близкая к материальному миру. Будучи уязвимой для зла и страданий, она нуждается в собственных силах для того, чтобы устоять. Мы этого не понимали, окружая предыдущие воплощения неусыпной заботой: Рыцари всегда были готовы удовлетворить малейшее желание Аватары… Для нас она в первую очередь была символом, Путеводной звездой, Квод-ха-Шем.

- И каково было отказаться от привычной, веками устоявшейся модели?

- Охренительно трудно, прекрасная Лилит. Каждую минуту напоминаю себе о том, что все прошлые Ш'хины погибли, так и не выполнив Предназначения. Пока горькие дела переполняют чашу весов и прогоняют присутствие Бога из нашего мира, мы все находимся в галуте. Чтобы вернуться, нам нужен Господь. Ш’хина - единственная возможность быть услышанными.

- Галут… Изгнание из Рая. Странно, что вы вспомнили это древнее понятие.

- Просто именно оно наиболее точно передает состояние, в котором мы, ангелы, пребываем. Когда наступит конец галута - неизвестно. Наша цель - лишь способствовать его приближению. Ш'хина не воссоединится с Всевышним, если этому не будет воли Его. Подвергать её опасности или нет - не наш выбор. Всё будет так, как того хочет Он.

- Вы думаете, от нас ничего не зависит?

- От нас с вами - нет. - я помолчал, любуясь игрой света в преломлении граней бокала. - Но Ш’хина - другое дело. От неё зависит абсолютно всё.

Глава 18

ГЛАВА 18

НАОМИ

- Если хотите пить, там есть вода. - глядя на дорогу, предложил Ростов. - Открывайте бар, чувствуйте себя, как дома.

Тристан слегка толкнул дверцу:

- Ух ты, Макаллан! Это гораздо лучше, чем вода.

Он взял бутылку и хлебнул прямо из горлышка. Затем протянул мне.

- Не советую. - барон наблюдал за нами в зеркало заднего вида. - Лучше выпейте вот это… - он передал назад ампулу с двумя черными, похожими на марганцовку, крупинками.

Я несказанно удивилась.

- Алкагест? Откуда он у вас?

- Неважно. Возьмите маленькую бутылку воды, растворите одну гранулу и выпейте.

- Спасибо. Я знаю, что нужно делать.

В одиннадцать лет я упала с крыши. Лететь было метров шесть: сломала обе ноги и позвоночник. Да еще железный штырь проткнул брюшину, задев печень.

Никодим не повез меня в больницу. Сам вправил кости, собрал позвонки, перевязал и напоил такими же крупинками. Через несколько дней я могла вставать, через две недели - нормально ходить…

Алкагест - самое ценное вещество на Земле. Помогает заживлению любых ран и излечивает все болезни. Если практиковать его постоянно - продлевает жизнь до бесконечных пределов. Одна доза стоит, между прочим, как небольших размеров королевство.

Говорил Никодим: Алкагест - это кровь огненного дракона.

На древнееврейском огненный дракон называется Сараф, или Серафим.

- Пейте, Наоми. Вам понадобятся силы.

Я покачала головой и протянула ампулу Ростову.

- Я не смогу заплатить за него. У меня ничего нет.

- Я заплачу! - встрял Тристан.

- Ничего не нужно. - отмахнулся Ростов. - Пейте и слушайте: вы знаете, кто такой Вито Лучано?

Алкагест, растворенный в воде, имел характерный металлический привкус и выглядел, как жидкое золото.

- Еще бы! - буркнула я. - Сын Счастливчика Лучано, вампир.

- Много лет назад Токугава сделал его своим приемным сыном. Или, как говорят в Японии, кобуном.

- Дом Токугава уничтожен. - заметил Тристан. Ему явно было лучше: лицо уже не походило на отбивную. Принц глотнул виски и добавил: - Со смертью Мастера вымирает весь клан, у них абсолютная зависимость.

- Вито попал к Токугаве будучи взрослым, полноценным вампиром, обращенным самим Лучано. - барон снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида. - Вы украли его меч.

- Это меч моего деда!

- Вито имеет на него больше прав, чем вы. Меч Токугавы…

- Это мой меч!

- Вы забываете, Наоми, что сейчас клинок находится не у вас, а у Ярриста! - резко одернул меня Ростов. - Но недавно ситуация в клане Лучано обострилась: Счастливчик объявил, что передает меч вам. И не имеет никаких претензий. - я фыркнула.

- Да как он смеет? Меч и так принадлежит мне по праву!

- Вы меня не слушаете. Ничего хорошего в вашем положении нет! - Ростов ловко вел машину в плотном утреннем потоке, не обращая внимания на сигналы светофоров и гудки других автомобилей.

- Подарив меч Наоми, Счастливчик окончательно разругался с сыном, так? Вито потерял лицо и обязан мстить, пока не смоет позор. - это сказал Тристан. Лицо его вдруг стало очень серьезным.

- Не просто обязан. Он жаждет этого больше всего на свете. Можно сказать, Вито Лучано объявил вам вендетту, Наоми. Украв меч, вы нанесли ему смертельное оскорбление. И знаете, у меня есть все основания думать, что он преуспеет в своем намерении убить вас. Вы привлекли внимание существ, о могуществе которых не имеете никакого понятия!

- У меня почти получилось убить Вито!

- "Почти", - как совсем недавно сказал ваш друг, - не считается. Мне не нравится ваше легкомыслие, Наоми. Я бы сказал, преступное легкомыслие.

Ростов на мгновение повернулся, вперив в меня желтый взгляд. Помнится, на выставке глаза у него были серые. Как зимнее море.

- Я сама разберусь с Вито! Это только моё дело, вас оно не касается. - я разозлилась. - Зачем вы встреваете? Вам-то что до всей этой истории, господин барон? Неужели больше нечем заняться?

- Представьте себе, есть чем. - он почти рычал. - Но я трачу время на вас, глупая вы девчонка, потому что это важно!

Я уже собралась отбрить Ростова как следует, но Тристан предостерегающе вцепился мне в коленку. Уши барона заострились и поднялись к макушке, челюсти удлинились, глаза запали в круглых глазницах. Руки на руле укрупнились, вместо ногтей появились черные когти… Но через секунду барон совладал с гневом и вернулся в человеческое обличье.

Ростов покрутил головой, поправил воротничок рубашки и чуть ослабил галстук.

- Всё. Приехали. Это ваш дом, не так ли, ваше высочество? - машина остановилась у парадного. - Хоть вы её вразумите, очень прошу. Иначе нас ожидают большие неприятности.

Я фыркнула. Не родился, или давно умер тот кровосос, которого я испугаюсь!

- Сделаю всё, что смогу. - в тон ему ответил Тристан.

- Вот, возьмите. - Ростов протянул ему визитку. Такую же, как давал мне, но я свою где-то посеяла.

- Благодарствую. - Тристан взял белый прямоугольник, запихал в карман джинсов. - Мы вам обязаны, барон. Если будет нужна помощь…

Ростов лающе рассмеялся, затем вышел и придержал дверь, пока я выбиралась. Затем вновь повернулся к Тристану:

- Это вам в скором времени опять понадобится моя помощь. - сказал он еле слышно. Вы что же, думаете, ваша матушка на этом успокоится? - Тристан пожал плечами.

- Нам с Диргом и раньше приходилось выяснять, кто сильнее.

- Не будьте ребенком! Вы - наследник престола Сидхе Эрина, а стало быть, деяния ваших родственников по отношению к вам - государственная измена. Если вы еще не поняли, Маха теперь не остановится ни перед чем.

- У меня еще не было времени об этом подумать. - Тристан смущенно уставился в землю.

- Ну так изыщите! Развивайте широту мышления, ваше высочество. Хватит скакать по лесам…

- Это не ваше дело! - вступилась я за Тристана. В конце концов, по какому праву этот барон читает нотации, будто мы - пара нашкодивших щенят? - Мы сами справимся!

- Ну разумеется. - Ростов опять оскалился по-волчьи. - Разумеется, всё это абсолютно не моё дело. Просто встретил на улице пару ребятишек и решил помочь. Кто я такой, чтобы указывать, как себя вести, наследному принцу сидхе и лучшей ученице Ярриста Барбароссы?

- Извините нас, барон. - Тристан примиряюще протянул руку, Ростов её принял. - Вы правы, нам следует обо всем хорошенько подумать. Но, как вы изволили заметить, я - наследный, Фоморы меня побери, принц. У меня есть определенное влияние и более чем широкие возможности…

- Вот и воспользуйтесь ими побыстрее, ваше высочество. Честь имею… - он передал Тристану небольшой металлический кейс. - Вам, как оборотню, это ни к чему, а вашей спутнице пригодится обязательно.

Ростов посмотрел мне в глаза, и всё моё тело будто пронзило током. То же самое было там, на выставке, бездну времени назад. Затем он развернулся, сел в машину и укатил. А мы поплелись вверх по ступенькам.

В парадном, мраморно-хрустальном, с орхидеями и лилиями в огромных напольных вазах, я поняла, почему в первый раз Тристан повел меня через гараж.

На двери отдельного лифта солидно поблескивала табличка: гравировка с именем TARANIS и герб: две рыбы, переплетенные хвостами и вписанные в круг. Знаменитый на весь мир вензель короля Оберона. Скромненько и со вкусом: - здравствуйте, приятно познакомиться. Зовите меня просто: Царь…

Глава 19

ГЛАВА 19

НАОМИ

В лифте мне снова поплохело. Тошнота подкатила к горлу и стоило больших усилий не испакостить пол. Ввалившись в прихожую, я прилегла на ковер и закрыла глаза, стараясь дышать глубоко и ровно. Становилось то холодно, то жарко, в голове гудело.

Реакция на Алкагест, - подумалось отстраненно. Когда я была маленькая, тоже сильно лихорадило, рвало - организм избавлялся от токсинов. Несколько дней я исходила кровавым потом и оставляла на подушке клочья волос. Никодим за мною ухаживал. Обтирал влажной губкой, смоченной терпким травяным настоем, кормил, в редкие минуты просветления развлекал историями…

Неужели все эти радости ожидают меня и сейчас? Да нет, не может быть! Всего-то пара порезов. Это ведь не переломы и не сотрясение. Наверное, скоро пройдет. Вот, полежу немножко… Джутовый ковер приятно царапает щеку, легкий сквознячок охлаждает потную спину, а еще на черном не так видна кровь.

Пришла в себя от тепла. Я в ванне. И не в своей - точнее, той, что в гостевой комнате, а в огромной ониксовой чаше в покоях Тристана. И, хотя из пасти серебряного дракона бьет чистая струя, вода вокруг меня неприятного бурого оттенка и покрыта грязной пеной. Передернувшись от отвращения я попыталась встать, но ноги только скользили по гладкому дну.

- Эй, как дела? Пришла в себя? - на край чаши присел Тристан. Всё в тех же драных джинсах, чумаз… Значит, не так уж много прошло времени.

- Почему я в воде? - на мне всё ещё было кимоно. Подол его пузырями колыхался на поверхности, сковывая движения.

- Шелк прилип к ранам, нужно было отмочить. И ты была холодная, как ледышка. А теперь давай избавимся от этого тряпья, нальем чистой водички…

Оборотни не знают стеснения, но я вся посинела от неловкости, пока принц помогал мне стащить намокшие тряпки и заскорузлое от крови белье.

Когда чашу заполнила свежая вода, я смогла даже немного расслабиться. Плечо жгло и дергало, но вовсе не так сильно, как ожидалось. Рука только не двигалась.

- Если бы не пояс с этим дурацким бантом на спине, быть бы тебе калекой. - Тристан осторожно смывал тряпочкой остатки грязи и крови с моей кожи.

- А ты как? - наконец-то можно говорить нормально, не икая от холода и слабости.

- Офигенно. Помогаю принимать ванну красивой девушке…

- Я имела в виду твои раны.

- Не беспокойся. Всё путем.

Мне было видно, что штанина джинс, порванная почти по всей длине, промокла от крови. Всё это время Тристан ухаживал за мной, совершенно не думая о себе.

- Снимай штаны и лезь в воду. - сомневаюсь, что предложить такое парню - уместно для воспитанной девушки, но… сейчас это казалось правильным.

- Ты уверена?

- Места более чем достаточно. И тебе тоже надо вымыться. А то псиной разит.

Тристан сел позади меня, осторожно обнял и принялся вылизывать рану в плече. Я закрыла глаза. По коже растекся жар, в висках застучало.

Он принц. А кто я? Случайная попутчица? Товарищ по оружию? Фальшивая принцесса… Ну и пусть. Я тоже хочу быть счастливой! Любить, быть любимой. Не ловить мимолетный взгляд, собирая, как нищенка, крохи одобрения, а чувствовать, что я - единственная.

И, самое главное, - не убивать. Перестать быть киллером.

Повернувшись, я стала целовать его глаза, губы, щеки… Тристан обнял меня сильнее, прижал к себе и улыбнулся. На какое-то время можно забыть о ранах, не так уж и больно. Алкагест, наверное, действует.

…Тристан донес меня до кровати. Хотелось спать.

- Надо рану зашить. - нашла в себе силы промямлить я. - А то заживать долго будет и шрам останется некрасивый… - а в ответ - тишина. - Эй… Ты что, заснул?

- Нет. Просто думаю, как быть.

- Да как тут еще быть? Тащи аптечку! Вколем обезболивающее, вытащим пулю, заштопаем… Что такого-то?

- У меня нет аптечки.

- Ктулху тебя заешь!

Я только что сообразила: оборотням не нужна первая помощь. Они или восстанавливаются сами или умирают. В основном.

- Никуда не уходи! - Тристан вдруг сорвался с места, а я даже не пошевелилась. Куда я денусь-то с подводной лодки?

- Вуаля! - принц поставил на кровать серебристый чемоданчик, подаренный бароном.

Я заглянула внутрь: бинты, стерильные упаковки с цеплючкой, пневматические шприцы… Армейская аптечка! Причем самого лучшего разбору. Каким предусмотрительным оказался этот Ростов. А всё-таки, почему он взялся опекать незнакомых ему людей? Не за красивые же глаза?

- Надо бы разузнать об этом бароне. Какой-то он шибко хитрый. И слишком много знает, тебе не показалось?

- Уже. - Тристан, сверяясь с инструкцией на внутренней стороне крышки чемодана, раскладывал шприцы по цветам.

- В смысле?

- Я приказал нарыть на него всё, что получится.

- О. Никак не могу привыкнуть, что ты принц, твое скорокоролевское. Реверанс потом сделаю, ладно? А то вставать лень… Или вам больше нравится, когда ручку целуют?

- Так и будешь язвить?

- Ну, должны у меня быть свои маленькие радости?

Покопавшись в аптечке, я отобрала несколько шприцев: болеутоляющее, антибиотик, коктейль витаминов. Затем вспомнила про Алкагест, и всё, кроме анастетика, отложила.

Цеплючка, укладываемая Тристаном на раны, стягивала края кожи не больно, но противно. Со временем она растворится, оставив тонкие, едва заметные швы. Я кусала губы, стараясь не шипеть.

- Значит, Яррист - твой крестный? - надо было отвлечься, хоть чем-то. - Ну, ты как-то сказал, что он - крестный отец наследника…

- Запомнила, значит.

- И когда ты станешь королем?

- Через два года.

Святые Серафимы! Так скоро?

- Твоему папе, насколько я помню, несколько тысяч лет - и ничего, живет себе… Зачем ему наследник?

- Оберон берет отпуск. Лет на двести, минимум.

- А сколько тебе самому? - пришло в голову, что я этого не знаю.

- Двадцать пять.

- Всего-то? Я думала, ты - тоже древний… Неужели у короля сидхе больше не было детей? За всю долгую-предолгую жизнь?

- Были. - Тристан собрал использованные шприцы, смятые упаковки, окровавленные тампоны и запихал весь мусор в пластиковый пакет. - Дайре и Эйлил погибли во время последней войны с Фоморами, Бранвен - десять лет назад, Этайн - совсем недавно. Тогда отец и объявил наследником меня… - он замер с мешком в руках.

- Что?

- Я только сейчас понял, что две последние смерти могли не быть случайными.

Он достал бинт.

- А как же Дирг? Подожди... Он - не сын Оберона, да? - это было очевидно, стоило представить их рядом. Как выглядит король, я припомнила по нескольким телевизионным передачам, и, если немного подумать, Тристан на него очень похож… - А Маха - и вправду твоя мать?

- Биологическая: кровь Махи нужна для усиления метаморфного гена. Моей настоящей матерью была Ольвен, вторая жена отца. Она выносила меня. И воспитала.

Больно мудрено всё это. Наверное, таковы традиции всех королевских семейств: запутывать генеалогию так, чтобы никто, кроме специальных людей, не мог разобраться…

Закончив, Тристан улегся рядом со мной навзничь и заглянул мне в глаза.

- Ты выйдешь за меня замуж? - я растерялась. Наверное, каждая девушка мечтает услышать эти слова…

Воображаю: я, в длинном красном платье, напротив - принц в алмазной короне, цветы, подарки, салют в честь молодой пары… И тут появляется Яррист. Боюсь, такой свадьбы мне не пережить.

- Ты сам говорил, что межрасовые браки у вас запрещены. - губы слушаются плохо и почему-то хочется плакать.

Я ведь знала, что лучше быть одной! Терять слишком больно, это просто невыносимо. Лучше вообще никого не любить. Никогда.

- Я стану королем. Изменю закон. Это потребует времени, но…

- Прости. Давай не будем об этом. По крайней мере, пока.

Я его поцеловала. Тристан ответил, а потом грустно улыбнулся. Наверное, он всё понял. Два года… Ну что ж, не так уж и мало. С нынешним образом жизни я могу просто не дождаться коронации.

Глава 20

ГЛАВА 20

НАОМИ

Проснулись от телефонного звонка. Тристан взял трубку, а я, встав с постели, выглянула в окно. Темно. В смысле - абсолютная темень. Ни фонарей, ни фар автомобилей, ни светящихся окошек в домах… Как будто мы не в центре города, в пентхаусе современной высотки, а в какой-нибудь глуши, где на много километров нет жилья. Невольно я оглянулась на Тристана и вздохнула с облегчением: почудилось, что я не в Питере, в современной высотке, а у Ярриста, в его замке, спрятанном в отрогах Маттерхорн…

Тристан закончил говорить и повернулся ко мне:

- Одевайся. Пора уходить.

Я растерянно оглядела комнату.

- А что мне надеть-то? От кимоно остались одни тряпочки, а то, в чем я приехала, ты выбросил.

Он хлопнул себя рукой по лбу - такой милый, совершенно человеческий жест… И умчался.

- Вот! Я же оставил это в твоей спальне! - он вернулся и вывалил на кровать ворох тряпок. - Только быстрее.

- Что-то случилось?

Я вытащила из кучи джинсы, майку, кожаную куртку… Белье? А, вот что-то кружевное в отдельном пакетике.

Как выяснилось, Тристан накупил мне кучу одежды, и вся она была черной. «Машина может быть любого цвета, только если она черная…» - всплыло в памяти.

Пока собирались, Тристан говорил:

- Я поручил следить за домом. Ну, и за всем, что будет подозрительного. Засекли вертолет, он летит в нашу сторону.

- А почему темно, как в бочке? - Тристан тоже выглянул в окно.

- Маменькиных рук дело! Она на такое большая искусница… Просто иллюзия, чтоб посеять панику в наших рядах. Не пугайся.

- Гражданским вертолетам запрещено летать над жилыми кварталами.

- Вот то-то и оно. - принц кивнул. - Маха теперь ни перед чем не остановится, Ростов был прав. У нее просто нет выбора.

Мы уже входили в лифт.

- Если она тебя убьет, Оберон её из-под земли достанет.

- Честно говоря, я тоже не понимаю, на что она рассчитывает.

- Барон сказал, государственный переворот. Маха может пойти против короля?

- Сомневаюсь. Отец - чрезвычайно могущественная личность. Я имею в виду его личные качества. Не могу представить, кто мог бы с ним потягаться.

- Обман. Предательство. Вероломство. Наверняка у Оберона есть враги?

- Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Отец практически в одиночку выиграл войну с Фоморами. Он дрался с Балор'ом и победил его. А Балоръ, чтоб ты понимала, был Рефаим…

Двери лифта открылись на подземной парковке. Тристан повел меня к дальней стене, где в отдельном закутке стоял мотоцикл.

- Куда поедем? - я надела предложенный шлем.

- К друзьям. Пора прекращать это безобразие. - принц выглядел разозленным.

Где-то в вышине раздавалось «твок, твок» вертолетного винта, улицы, как и положено, сверкали огнями, впереди выгибался дугой мост через Неву.

Мы успели отъехать на пару кварталов, когда за спиной раздался взрыв. Я оглянулась: окна пентхауза пылали. Фугасный снаряд, скорее всего, выпустили из гранатомета.

- Там могут быть пострадавшие! - крикнула я. Но Тристан, наверное, не услышал.

Наращивая скорость, мы летели прочь.

Оставив мотоцикл на крошечной стоянке, побежали к метро.

- На Ленинском пускают до без четверти час, должны успеть… - на ходу бросил Тристан.

- В доме могли быть пострадавшие!

- Обо всём позаботятся, не беспокойся. Мы там ничем не поможем.

В вестибюле я бросила взгляд на часы: половина первого. Разговаривать было некогда. Подошел поезд, но мы, вопреки ожиданиям, в него не сели. Как только последний вагон скрылся в туннеле, Тристан спрыгнул на рельсы. Я, пожав плечами - за ним. Поздновато отступать, верно?

- В этом туннеле - один из входов в Шахту. - объяснил принц, топая по шпалам.

- Нибелунги ведут какие-то работы под городом?

- Так называется их подземное убежище. Это, своего рода, бункер, только огромный.

- Не знала, что под Питером живут гномы.

- Шахты есть под всеми стратегически важными городами. Когда-то они большей частью селились в Европе, но вампиры, во время Второй Мировой, устроили геноцид и почти всех истребили. Тогда король Нибелунг принял решение о Рассеянии… Гномы выкупают подземные пространства везде, где могут, и строят Шахты.

- Ты много о них знаешь.

Нибелунги - самая скрытная раса. Они не любят публичности, не выносят, чтобы к ним приставали с вопросами. "Мы любознательны, но не любопытны" - как сказал в интервью один из них. Фраза стала мемом.

Обычные сведения о гномах, доступные всем: лучшая в мире техника, лучшее в мире оружие и самые дорогие украшения. Всё.

- Полди, - ты видела его на выставке, - друг детства. Наши семьи тесно связаны.

- Значит, его отец тоже важная шишка?

Тристан скрылся в темной нише и теперь возился там, чем-то погромыхивая. Наконец он с трудом повернул колесо ржавого шлюза, приоткрыв его, и мы протиснулись в узкий проем. Там, кроме крошечной площадки и бетонного колодца, ничего не было. В глубину уходила вереница лампочек, и в их тусклом свете виднелась череда металлических скобок, вбитых в стену.

- Нам туда! - подмигнул Тристан и полез в колодец.

Всё страньше и страньше, - подумалось мне. - Теперь вот - в нору за белым кроликом… То есть, бурым волком.

Лезть молча, слыша только свое натужное пыхтение, отдающееся в колодце зловещим эхом, было неуютно, и я продолжила допрос:

- Мы говорили о твоем друге детства… - голос гулко разнесся по трубе.

- Ну да. Полди - сын Гейдериха, короля Нибелунга.

- Ну надо же. Еще один наследник.

Я вспомнила клетчатую рубашку с закатанными по локоть рукавами, видавшую виды жилетку с кучей карманов, оттопыренных всякой всячиной. Кожа в татуировках, темные волосы забраны в хвост… Нос картошкой, хитроватые умные глаза…

- У Нибелунгов нет кровных традиций наследования. Королем становится самый достойный, или, как говорят у них, компетентный. Тот, кого выберет сообщество.

- Весьма похвально… - руки отваливались, швы на спине неприятно тянуло.

Я уже всерьез опасалась, что упаду, потеряю сознание и разожму руки, когда эхо изменилось.

Наконец мы спрыгнули в горизонтальный туннель. По дну бежала узкоколейка, под потолком, насколько хватало глаз, в обе стороны тянулись провода с желтыми лампами в проволочных сетках. Пахло пылью и крысиным пометом.

- Глубоко забрались господа Нибелунги… - пробормотала я, переводя дыхание. В висках бухало, ноги дрожали, но я не хотела подавать виду, насколько мне хреново.

- Их город расположен под сетью метро. - объяснил Тристан. В тусклом свете ламп лицо его казалось мутным белесым пятном. - Питер стоит на слишком вязкой почве, так что гномам пришлось углубиться ниже уровня грунтовых вод, чтобы их всё время не заливало. Это - самая глубокая Шахта в мире.

- Ясно… Слушай, тебе ведь нужно с матушкой разобраться, а мы, получается, прячемся.

- Не прячемся. Предпринимаем стратегическое отступление. Тем более, без Полди я её не найду. Барон прав в одном: хватит бегать по лесам. Пора задействовать тяжелую артиллерию.

Потихоньку мы двинулись вперед. Точнее, куда-то на запад, всё так же шагая по шпалам.

- Послушай… как бы между прочим спросил Тристан, - а ты не хочешь рассмотреть идею вернуться к Ярристу?

Меня будто ударили. Лицо онемело, воздух вдруг нагрелся и загустел. Почувствовала себя раком, брошенным в кипяток.

- Хочешь от меня избавиться? - он остановился, и секунду пусто смотрел на меня, а затем взорвался:

- Да нет же, нет! Никогда так больше не думай! Просто… Видишь же, со мной как? Два покушения за один день.

- А моя жизнь - сплошь розы да песни, ты это хочешь сказать? Забыл о Носферрату? О Вито?

- Я мог бы сказать, что рядом с Ярристом тебе на на Вито, да и на Носферрату будет плевать с высокой башни.

- Мог бы. - согласилась я. - Но ведь не скажешь, верно?

Мы снова тихонько пошли вдоль рельсов, молча, слушая шорох собственных шагов. Да еще лампочки над головой иногда негромко потрескивали и мигали.

Через полчаса я не выдержала:

- Я тебе уже говорила, что в любом случае не вернусь! Только не к Ярристу.

- Ты его любишь. Ты любишь его, и поэтому никогда не будешь со мной!

- Конечно, я его люблю! - я задохнулась. - Но… Ты ту ни при чем. Понимаешь, он - как солнце. Когда далеко - излучает живительное тепло, но стоит приблизиться - опаляет. Я… Я просто не могу. Когда я с ним, всё выглядит простым и ясным до предела: я его люблю, отдам за него жизнь, сделаю всё, чтобы он был счастлив. Но его глаза… Эти его прекрасные устрашающие золотые глаза, говорят: ты - ничто. Меньше, чем ничто. По сравнению с вечностью ты - пыль на немытой пятке нищего погонщика ослов. Возможно, ты представляешь некоторую ценность, но это еще надо доказать.

- Согласен, в этом что-то есть. - Тристан начал прихрамывать. Туннель всё не менялся.

А я не могла остановить словоизвержение. Мне еще ни с кем не приходилось говорить о Ярристе, о своих чувствах к нему. Мне кажется, Тристан должен понять. Он - такой же, как я…

- Когда Яррист рядом, я будто растворяюсь. Перестаю осознавать себя личностью. Помнишь, я рассказывала, что он меня бросил на Майорке? Так вот: когда он ушел, я решила умереть. Его отсутствие воспринималось, как глубокая рана в сердце и причиняло нестерпимую боль. Казалось, кровь больше не бежит по венам, легкие не желают качать воздух. Я хотела спрыгнуть с обрыва. И знаешь, что остановило? Мысль о нем же, о Ярристе! О том, что он расценит моё самоубийство, как трусость. Я прекрасно понимала, что Майорка - просто очередное испытание. На эмоциональную устойчивость, в том числе. Я просто не могла его подвести. Но, через некоторое время, преодолев ломку, я решила, что больше так не могу. Он играл мной, как куклой. Захотел - приблизил, надоела - оттолкнул без сожаления. Я больше не хочу гореть. Никогда.

- «Серафимы находятся в постоянном движении вокруг божественного, и озаряют все вокруг жаром от своей быстроты и бесконечности полета. Они способны возвышать и уподоблять себе низших существ, воспламеняя их сердца, а так же очищать их, подобно молнии и всепожигающему огню. Их образ световиден и обладает неприкрытостью и неугасимостью.»

- Что это?

- Цитата. Из Симеона-мага, если не ошибаюсь. За точность не поручусь, но примерный смысл таков.

- И… Почему ты её вспомнил?

Тристан остановился. Я, не успев остановиться, ткнулась ему в спину.

- Ты ни о чем не догадываешься, так? - взгляд его выражал насмешку пополам с сочувствием.

- По-твоему выходит, я дура полная. О своем происхождении и то не знала. - чтобы передохнуть, я прислонилась к бетонной стене. Была она абсолютно гладкой, чуть вогнутой и совершенно ледяной.

Слова Тристана меня обидели. В силу определенных обстоятельств я привыкла считать себя… особенной. Не такой, как все. Но, вот уже в который раз, Тристан дает понять, что я - всего лишь маленькая дурочка, недостойная приобщиться взрослых тайн.

- Он ангел, наш Яррист! Как этого можно было не заметить? Ты что, совсем слепая?

- А что ты на меня орешь? Я не виновата, что мне ничего не говорили!

- А головой подумать не пробовала? Яррист - одна из самых известных личностей в нашем подлунном мире, звезда первой величины! Архистратиг, Ктулху его заешь! Ты - его ученица, и ты даже не задумывалась, кто он такой?

Эхо улетало в тоннель, отражаясь от стен.

Меня начало трясти. Закрыв глаза, я по стеночке сползла на пол и обхватила колени руками. Опустила голову на руки и замерла. Я всегда знала, что с ними что-то не так. С ним, и с его отцом, Никодимом. Просто… Ведь я знала их с раннего детства! Глаза, которые временами заливает расплавленное золото, тень громадных крыл на стене...

То, как Яррист иногда мог «усложниться» - так это я назыалал про себя. Реальность становилась, как слоистый пирог. В такие минуты рядом с драгоценным учителем было особенно нелегко.

Ничего "такого" на самом деле не было, но казалось, из глаз выступает кровавый пот, а в ушах звенит столь оглушительно, что нормальный слух уже никогда не вернется.

А потом он вновь «упрощался», становился самим собой, и я как бы «забывала» о том, что было. Не то, чтобы забывала, просто не думала. Не брала в голову.

И еще его красота. Я видела, я знаю: она ранила не только меня. Все, кто лицезрел Ярриста, на время мутился рассудок.

С Никодимом такого никогда не бывало. Никаких «усложнений». Он как бы постоянно пребывал слегка "по ту сторону". «Не от мира сего» - так ведь говорят?

А с виду Никодим был… обычным. Высоким, худощавым. Седые, чуть вьющиеся и не очень густые волосы до плеч. Морщины бурно пожившего человека. Печальные серые глаза. Иногда теплые и бархатистые, как лепесток подснежника, а временами холодные и пустые, как покрытая коркой старого льда лужа… Никто и никогда не сказал бы, что Яррист и Никодим - одна кровь.

- Эй, ты как? - Тристан присел рядом и обнял меня за плечи. Оказалось, я плачу, всхлипывая и пуская сопли.

- За кого они меня держат? - вытерев глаза рукавом, я посмотрела на Тристана. - Домашний зверек? Их тоже любят, заботятся… Дрессируют, как мартышек в цирке. Кто я для них? - Тристан поднялся, помог мне встать и обнял.

- Никакая ты не мартышка. Ты… Понимаешь, так вышло, что ты - очень важная для них штука. От тебя зависит всё на свете.

То, как он это сказал… Вроде бы в шутку, но… Будто говорил о неодушевленном предмете.

Мы вновь зашагали вдоль рельс. Меня еще немного трясло, но надо брать себя в руки. Неважно, кто я для них и что они там себе думают. Сейчас я сама по себе.

- В Предании сказано, что давным-давно Ангелы жили на Земле. Им разрешил Господь, не знаю уж, за какие заслуги. - буркнула я. А потом они все взбесились, и Господь их уничтожил.

- Да брось ты сейчас об этом думать. Зря я вообще тебе сказал.

- Он наслал Потоп. Никодим говорил, после Потопа никто не выжил. Понимаешь, я ведь верила Никодиму. Раз он сказал, что никаких ангелов не осталось, мне и в голову не приходило… Выходит, Яррист как-то уцелел?

- Стало быть, так.

- Ну и хрен с ним. В конце концов, это его личные проблемы.

- Вот и правильно. - Тристан обнял меня за плечи и чмокнул в щечку. - Мы, кстати, пришли.

Глава 21

ГЛАВА 21

НАОМИ

За толстенной, как в хранилище банка, дверью, нас ожидал старый знакомый.

- Здорово, Полди! Как жизнь молодая? - Тристан приветствовал гнома так, будто встретил где-то на улице, на Фонтанке, к примеру.

- Шевелитесь, придурки!

Грубо впихнув нас внутрь, гном набрал код на встроенном в стену пульте и дверь с тихим щелчком встала на место.

- Полди, друг мой, ты что, не выспался?

- Я говорил тебе не ходить через туннели? Говорил или нет? - гном был очень зол и напуган.

- Да не помню я! Может, и говорил…

- Ты!… кусок идиота! А если б тебя там съели, что я твоему бате скажу? Да он мне пятки так поджарит, что одни уши останутся!

- Какие уши, Полди? У тебя жар? - казалось, Тристану перепалка доставляет удовольствие.

- В туннелях стало опасно! Я тебе говорил или нет? - гном тыкал могучим пальцем в грудь принца, пока тот не прижался спиной к стене, подняв руки. - Диггеров всех выели, даже крыс не осталось, я тебе говорил?

- Там никого не было. - я рискнула вставить слово. - Всё время, что мы шли, не видели и не слышали абсолютно ничего. Там пусто.

Гном перевел внимание на меня, при этом не отпуская Тристана:

- Вам просто повезло. Дико повезло, просто немыслимо! Третьего дня у нас двух ОРКов увели! Прямо из-под носа…

- ОРКи? - Тристан перехватил инициативу. - Модификаций РК и К-4? Так значит, это из-за вашего долбоклюйства нас чуть в салатик не искрошили! Следить надо лучше за техникой! - теперь он тыкал пальцем в грудь гному. Тот, правда, даже не вздрагивал. - Без присмотра опасные механизмы оставлять не надо! Увели у них! У вас же камеры повсюду… - Тристан немного остыл. - Вы что же, не видели, кто ОРКов свел? А как же программы? Защита?

- Нет больше камер. Почти все из строя вышли. Мы потому и думали, что их угробили: защиту абы кто не взломает…

- Думали они! А проверить? - я не вмешивалась. Пусть выпустят пар, дальше разговаривать легче будет.

- Некогда было! И так дел по горло.

- Ладно, забыли. - Тристан похоже, устал пререкаться. - Чаем хоть напоишь? А то так жрать охота, аж переночевать негде.

- Тушенка с макаронами и топчан в каптерке. - сердито буркнул Полди. Было видно, что он тоже перегорел.

- Идет. - принц деловито кивнул. - Ты когда освободишься? Разговор есть.

- Смена как раз закончилась. Так что прямо сейчас.

Мебель у гномов была фундаментальная, такую и бульдозером не разрушить. Топчан, то бишь, диван, был похож на средних размеров аэродром. Но - твердокаменный: ноль комфорта, чистый функционал.

Полди усадил нас за стол, застеленный клеенкой с бордюрчиком в синий цветочек и выдал граненые стаканы в подстаканниках.

- Пока макарошки варятся, чаю пошвыркаем.

И налил горячего и густого, как лава, чифира. Рядом брякнул хрустальную вазочку с колотым сахаром, желтоватым, крупными прозрачными кристаллами. Я такого с детства не видела.

Сам отошел к исполинской плите. Там булькала кастрюля, рядом дымилась сковородка. Полди порезал луковицу, бросил на сковороду. Затем достал пару банок тушенки, легко вспоров им брюхо, вывалил содержимое в лук. Запахло мясом и лавровым листиком.

Мы с Тристаном следили за манипуляциями гнома, как голодные коты за аппетитной мышью, провожая взглядом каждое его движение и судорожно сглатывая. Все эти боевые действия, беготня…

Общаться на голодный желудок не было сил. А я, честно говоря, вообще отложила бы разговоры до утра и вырубилась. Всё тело болит, рана чешется, как ненормальная, приходится то и дело лазать под майку, осторожно корябать швы.

- Помочь? - тихо спросил Тристан, кивая мне на спину.

- Обойдусь. Намазать бы чем-нибудь, а то кожу тянет. - аптечку, любезно предоставленную Ростовым, мы прихватить не догадались.

- Могу полизать… - предложил принц. Я смущенно глянула на Полди. Тот как раз вываливал мясо в кастрюлю с макаронами.

- Там в ящике под столом универсальная мазь. Желтый тюбик. - не оборачиваясь, сообщил гном.

Мазь оказалась замечательная. Как целительный бальзам, оросила она мои исстрадавшиеся раны… Тьфу, куда это меня понесло? Не иначе, от переутомления.

А чесаться перестало.

- Спасибо. Ты меня спас! - Полди гордо кивнул.

- Собачий жир. От всего помогает!

Тристан возмущенно фыркнул, я пожала плечами: а что такого? Никодим вот тоже только натуральные средства признавал… Как-то я сильно обожгла руку, так в качестве антисептика он посоветовал пописать на ожог. Так что собачий жир - это всё равно что крем «Тигровая лилия», сидхейского производства.

Пока ели - ничего вкуснее я в жизни не пробовала! - Тристан пересказал наши злоключения. Полди слушал, наворачивая макароны из огромной миски, смахивающей на корыто. Казалось, слова Тристана он усваивает так же основательно, как и еду. Тщательно и молча.

Убрав пустую посуду в раковину, гном достал ноутбук, дизайном смахивающий на люк бронемашины, и ткнул несколько клавиш.

- Никого не напоминает? - спросил он, развернув к нам экран.

- Фоморы меня побери! - конструктивно высказался принц.

- Очень похоже на Дирга во второй ипостаси. - я посмотрела на гнома. - Кто это? Откуда?

- Оборотень-модификант.

- Да, но откуда это у вас? - не отставал принц.

- Тунис. Недалеко от побережья, в пещерах. У них там лаба: куча пленников, в основном - беспризорные оборотни, исчезновения которых никто не заметит. Вивисекторы хреновы…

- Они - это кто?

- Вампиры. Давно такими штучками балуются, да всё подкопаться возможности не было. Правовые уложения, то, сё…

- До Сицилии оттуда рукой подать. - сообразила я. - И до Мальты. Вампы обнаглели настолько, что обделывают делишки под самым носом у Ордена? Или… взяли фра Фиоре в долю? Никогда не любила толстяка. Как вспомню его сальный взгляд - бр-р-р…

Я подумала о всех тех оборотнях, которые пропадали из года в год. О том, что Сашку, например, тоже могут похитить и превратить в полувампира - полуволка, такого, как Дирг… О маленькой сестричке Марико, о самой Маше… Святые Серафимы! Так вот зачем им нужен черный рынок! Неужели детей сидхе тоже хотят превратить в вампиров? Зачем? Шантажировать родителей? Короля?

Я посмотрела на Тристана, и испугалась: он был в бешенстве. Видимо, пришел к тем же выводам, что и я.

- Я её уничтожу. Маха пожалеет, что родилась на свет! Она будет страдать. Долго. А потом я её убью, задушу собственными руками. - он задохнулся.

- За модификацию Дирга она заплатила вашими детьми, теми сидхе, которых ты разыскивал. - тихо сказала я. - Интересно, твой брат знает, чего ему это стоило?

- Не важно! - Тристан вскочил, прошелся вдоль стола, стуча по нему кулаком. - Я их обоих достану из-под земли, а потом вобью заново, по самые уши, а что останется торчать - срежу тупым ножом!

- Она может знать, что мы здесь? - я думала, не оказали ли мы гномам плохую услугу, заявившись в Шахту…

Раскрыв, кем стал Дирг, Маха сильно рисковала. Теперь она любой ценой должна добраться до Тристана: если правда всплывет, её ждет не просто смертная казнь, а… даже не представляю, что. Нибелунги и сидхе - классовые враги вампиров. Во время Второй Мировой кровососы почти стерли с лица земли обе расы.

Маха заключила сделку с врагом, продала своих. Её теперь ничто не спасет. Но и она, в свою очередь, может больше не сдерживаться.

- В Шахту она не попадет. - прервал мои мысли Полди. - Так что здесь вы в безопасности. Давайте думать, что делать со всем этим.

- Да что тут думать? - взорвался принц. - Я должен покончить с ней сейчас же, пока никто больше не пострадал!

- А тебе не кажется, что нужно обо всем доложить Оберону? - осторожно спросил Полди.

- Нет доказательств. Твои фотографии не в счет, нужно предъявить хотя бы Дирга. Даже я не могу голословно обвинить бывшую супругу короля. Куда эффективней покончить с ней прямо сейчас, а потом собрать улики…

- Победителей не судят, да? - гном невесело усмехнулся. - А о себе ты подумал? Как скажется на репутации будущего монарха убийство собственной матери?

- Она мне не мать! - рявкнул принц.

Повалившись на топчан вниз лицом, он затих. Я осторожно погладила Тристана по спине, не зная, чем еще помочь прямо сейчас. Полди разлил по стаканам новую порцию чифира. Потом крякнул, и полез куда-то под стол. Достал пятилитровую бутыль с прозрачной жидкостью и три крошечные рюмки. Я взяла одну, чтобы рассмотреть. Черненое серебро, по ободку тянется вязь четкого, с прямыми горизонтальными и вертикальными линиями, орнамента.

- Огам. - пояснил Полди. - Наш древний язык.

- Я видела книги с таким текстом. - кивнула я. - У моего учителя.

- Не каждый может похвастаться такой книгой. - поднял брови гном.

- Никодим, к добру или к худу, далеко не каждый. - я попыталась улыбнуться.

Полди разлил жидкость по рюмкам.

- Самогон. На березовых бруньках. Крепкий - страсть. Слона на скаку останавливает! - он держал рюмочку двумя пальцами, оттопырив мизинец. - Ну… За полную и окончательную победу над силами зла!

Выпив, мы надолго замолчали. Я прислушивалась, какие изменения в моем организме производит спиртное. Пока, вроде, всё в порядке. Полди отхлебнул чифира, занюхал черной горбушкой и спросил, кивнув на Тристана:

- Где вы познакомились? - я дернула плечом.

- В лесу. Его подстрелили охотники, а я убегала от Носферрату.

Гном сокрушенно качая головой, выругался.

- Как ребенок, ей Богу. Сколько раз говорил ему на рожон не лезть!

- Он так и не рассказал, кто на него охотился.

- Маха, кто же еще? Действовала не сама: детей похитили охотники за головами, и мы помогали ихнему высочеству в розысках. Длинная цепочка подставных лиц, перекупщики… Мы собирались взять охотников и узнать, кому они передали детей. Но в последний момент Тристан сорвался, кинулся в погоню сам. Говорю же, кусок идиота! Принц, мать его за ногу. Он, конечно, боец не из последних, но настоящей-то жизни и не нюхал!

Я улыбнулась, вспомнив, как сидхе пытался обмануть дорожные камеры…

- И его подстрелили. - кивнула я. - Если б не наша случайная встреча, было бы у Оберона одним наследником меньше.

- Ты-то там как оказалась?

- Я ж говорю: у меня своих проблем выше головы. С Тристаном получился удачный взаимообмен. Я помогла ему с охотниками, а он мне - с Носферрату.

- Значит, то, что про тебя болтают - правда…

- И что же про меня болтают? - я насторожилась. По идее, обо мне никто не должен был знать!

- Бэлль Морт. - пояснил гном. - В каком-то смысле, ты - знаменитость.

Я только молча хлопала глазами. Нич-чего не понимаю!

- Наша гномская сеть, Орион, слышала? - я кивнула. Яррист пользовался Орионом. Он говорил, что квантовую сеть невозможно взломать…

- Так вот… В Орионе есть тотализатор - только для своих, ты не думай. Рейтинг, так сказать, лучших бойцов. Многие ставят на Вито Лучано. Но мы с братом преданы тебе. Так что, пользуясь случаем: большая честь с тобой познакомиться. Торину расскажу - обрыдается от зависти…

Я не успела ничего ответить: Тристан вдруг поднялся и оглядел нас безумным взглядом. Полди молча пододвинул к нему рюмку. Выпив, принц вскочил и заходил по комнате, отмахивая рукой в такт шагам.

- Надо поговорить с Ростовым! Он знал! Он меня предупреждал! Я должен понять, что этот барон за зверь…

- Я бы, на твоем месте, сначала поговорил с отцом. - мягко заметил Полди. - Неофициально, так сказать. Могу устроить закрытый канал.

Тристан остановился, раздумывая, но наконец кивнул:

- А давай. Ты прав, дурак я буду, если не сообщу о таком.

- Тогда пойдем ко мне. - гном поднялся.

- Может, я здесь подожду? - я чувствовала себя не очень уверенно. Если тут, в Шахте, каждый второй знает, кто я такая…

- Нет. - Тристан взял меня за руку. - Отцу будет интересно с тобой познакомиться.

Комнатушка, в которую привел нас Полди, была увешана огромными мониторами. Казалось, мы попали в аквариум. Сухой, сумрачный и попахивающий носками. Гном предложил рассаживаться на каких-то ящиках, а сам, угнездившись в кресле на колесиках, и, как пианист, воздел руки над гигантским пультом. Через пару минут он сообщил:

- Готово! Прямой эфир с замком Аберфраф! - и уступил место Тристану.

С экрана глядел изможденный седой дяденька, совсем не похожий на короля.

- Дядя Лабрайд? Где отец? - Тристан подался вперед.

- Ты где? - вместо ответа спросил старик. Затем увидел Полди и немного расслабился. - Хорошо, ты в безопасности. Значит, там и оставайся.

- Что случилось?

- Таранис, сынок… У меня отвратительное известие. Присядь. А, ты и так сидишь.

Казалось он, опустив голову так, что видна была одна лысина с редкими пигментными пятнышками, пересчитывает собственные пальцы. Мы затаили дыхание. С экрана ощутимым потоком изливалась скорбь. Наконец, старик собрался с духом, и поднял глаза на принца.

- Ваше Величество. Я имею несчастье сообщить о безвременной кончине Вашего отца, короля Оберона. - он выдержал паузу. - Да здравствует король Таранис. - голос у старика был пустой и бесцветный.

Тристан беспомощно оглянулся на меня и на Полди. Затем снова повернулся к экрану.

- Что ты несешь, дядя? Ты пьян, что ли? Сегодня все говорят мне какую-то чушь…

Это защитная реакция - подумала я. Он не может справится - вот так, сразу, поэтому грубит и отрицает очевидное. По виду старика никак нельзя вообразить, что он способен шутить. Тем более, по такому поводу…

- Оберона убили, сынок. Прости, что узнаешь вот так. Мы искали тебя…

- Кто? Кто это был? - Тристан чуть не влез в экран, Полди придержал его за плечо.

- Мы не знаем. В этом-то и беда.

- Я вылетаю домой! - Тристан поднялся.

- Нет! - громовым голосом рявкнуло в ответ. Старик, сказав самое главное, кажется, обрел уверенность. - Ни в коем случае, пока мы не разберемся. Ты под ударом, племянник, так что сиди, где сидишь. Гномы о тебе позаботятся, не дадут наделать глупостей. Не так ли, герр Вёльсунг? - он требовательно посмотрел на Полди. Тот молча кивнул. - Пока неизвестно, каким образом удалось подобраться к Оберону, ты не должен появляться в Аберфрафе. Я обо всём позабочусь, ваше величество. Оберона поместили в криокамеру, так что у вас будет возможность попрощаться. Потом, когда всё утрясется.

Тристан кивнул. Спина его выпрямилась, плечи расправились. Голос окреп.

- На меня тоже было покушение, дядя. Несколько часов назад.

Старик приблизился к экрану. На нас пристально глядели оранжевые, с коричневыми пятнышками, орлиные глаза. Хищные и неумолимые.

- Почему ты сразу не сообщил?

- Моя вина. - Тристан говорил, не отводя взгляда. - Это были Маха с Диргом. Я думал, они, как обычно, просто мутят воду… Я не придал этому значения и теперь отец мертв. Я глуп. Я не могу быть королем. Это всё моя вина.

- То, чему суждено случиться - случится. - слова старика легли, как приговор. - Теперь ты монарх. Король сидхе Эрина. - на последних словах голос его обрел жесткость стали. - Перестаньте распускать сопли, Ваше Величество. Будем готовиться к коронации.

- Не раньше, чем я отыщу убийцу. - упрямо сказал Тристан.

Старик помолчал, жуя губами. Казалось, он пропускает эпитеты, которыми мог наградить племянника.

- Разумеется, Ваше Величество. - Лабрайд сухо поклонился, но потом взгляд его потеплел. - Я знаю, ты не усидишь у гномов. Так что… делай, что должно, сынок, но будь осторожен. Кроме тебя, у меня никого не осталось.

- Да, дядя. Ты тоже… держись там. Аэс сидхе!

- Аэс сидхе!

Экран погас.

Глава 22

ГЛАВА 22

ДЖОВАННИ

Сицилия, замок Сангре де Диос.

…Поднявшись на террасу, я застал Лучано в кресле, созерцающим рассвет. Значит, старик не спускался ночевать в свое убежище.

На коленях дона, укрытых вязаным пледом, уютно устроилась его любимица, египетская мау по кличке Брухинья. Она недавно родила и теперь гордо выставляла сосцы, полные молока, утверждая превосходство матери над остальными, не столь значительными, существами. Дон почесывал ей голову, кошка милостиво жмурилась.

В молчании мы наблюдали, как огненный шар поднимется из океана, и лучи его бегут по воде, от самого горизонта до верхней террасы замка, и заливают её светом. Вампир удовлетворенно вздохнул.

- Еще один рассвет. Это не так мало, как может показаться. Особенно, когда тебе столько лет… - последнюю фразу он произнес сварливым тоном. Осторожно спустил Брухинью на пол, заставив её недовольно рыкнуть, и поднялся. - Пойдем прогуляемся, Чичо. Надеюсь, ты не слишком устал.

Я подал ему руку.

- Нисколько, дон лупе. Я успел поспать во время перелета.

Мы неторопливо пошли вдоль балюстрады. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витые колонны, расчерчивали мраморный пол на темные и светлые полосы. Легкий ветерок доносил запахи лавра, манильской розы и лимона, растущих на террасах.

Мы оба любили эти часы, когда остров только просыпается, и день еще не испорчен грядущими неприятностями.

Крики торговок, пришедших в порт за утренним уловом, скрип уключин, шорох днищ рыбацких шаланд, вытаскиваемых на галечный берег; крики чаек, дерущихся над рыбьей требухой, радостные вопли детей… В прозрачном, кристально чистом воздухе слышен каждый звук.

- Я недоволен, Чичо. - дон наконец решил прервать молчание. - Мне не нравится, как развиваются события.

- Я знаю, дон Лупе.

- Не терплю неопределенности.

- Полностью согласен, дон Лупе.

- Все эти… союзники. - последнее слово он произнес так, будто оно жгло язык. - Если хочешь что-то сделать хорошо - делай это сам, правильно?

- К сожалению, мы не в силах оказаться в нескольких местах одновременно, дон Лупе. Но поверьте, всё идет приемлемым образом.

- Приемлемым? - дон отвернулся, глядя вниз, на бухту, покрытую белыми треугольниками парусов. - Не отлично, не хорошо, а всего лишь… приемлемо?

- Это значит, всё более-менее под контролем.

- Я понимаю, что это значит! Не понимаю я другого: что именно пошло не так?

- Король Оберон убит в собственном замке. Сегодня ночью. Как ваш консильери, я должен отметить: я предупреждал. Не стоило связываться с этой женщиной. У неё нет чести.

- Да, да…

Дон пожевал губами, бездумно сорвал лавровый лист, размял его, вдохнул пряный аромат… Он пытался побороть ярость.

Но в мои планы не входило его успокаивать.

- Она слишком капризна, непредсказуема и недальновидна. Ради прихоти она раскрыла наш план перед принцем - теперь уже королем Таранисом, и об… экспериментах стало известно раньше времени. В конце концов, она чуть не убила нашу протеже.

- Чуть? - дон стряхнул с пальцев остатки листьев и заложил руки за спину.

- Она использовала ваших людей - без вашего ведома, заметьте. И теперь они все мертвы.

- Значит, девочка всё-таки справилась. - дон довольно кивнул.

- Они с принцем Таранисом уцелели чудом. И сразу после покушения бедный мальчик узнает, что отец мертв… Не трудно связать одно с другим, вы не находите? По следу Махи он выйдет на лаборатории…

- Нужно послать соболезнования, Чичо, - прервал меня дон. Про Маху он слушать явно не хотел. - И еще… Подумай, чем мы могли бы оказаться полезны. - не отрываясь, вампир наблюдал за мельтешением жизни внизу, в сверкающей бликами бухте. - Надо устроить так, чтобы молодому королю не в чем было нас упрекнуть.

Я помялся, прежде чем преподнести следующую новость.

- Принц Таранис и Наоми. Эти молодые люди… У них, похоже, роман.

Дон кивнул так, будто сам планировал такой поворот.

- Ну и замечательно. Отлично. Продолжай в том же духе, мой консильери!

- Здесь нет моей заслуги…

- Не важно! Ты видишь, Джованни, судьба дает нам в руки отличные карты. Грех ими не воспользоваться, ты как считаешь? Не нужно препятствовать их отношениям. Если девочка сможет влиять на молодого короля, то, когда она станет одной из нас… Ты понимаешь, какие выгоды сулит подобное сотрудничество? Надо забыть давние разногласия, пора подружиться с… Как они себя сейчас называют, эти Туата-де Данаан?

- Сидхе, дон Фортунато. Они называют себя сидхе Эрина.

Мы продолжили прогулку.

- Ты прав, мой консильери. Поведение Махи поставило под удар всю нашу затею. - что мне всегда импонировало в доне - тот не боялся признавать ошибок. - Еще слишком рано делать решающий ход. Давай подумаем, как нейтрализовать совсем не подходящую для нас союзницу.

- Это легко устроить. Таранис жаждет отомстить за отца, он приложит все усилия к тому, чтобы поквитаться с матерью.

- Остается его брат.

- Думаю, его молодое Величество не будет размениваться на мелочи. Важно другое: он может догадаться о наших планах.

- Значит, нужно предвосхитить его догадки! Тем более, что эксперименты с оборотнями не так успешны, как нам обещали. Воспроизвести древний ужас во всем его великолепии не получилось.

- Вы правы, дон Лучано.

- Значит, не будет слишком тяжело ими пожертвовать, правильно?

- Пожертвовать Тунисом? Это ведь проект Витторио, ему не понравится…

- Этим мы усыпим подозрения молодого короля. А Вито… - дон пожал плечами и не стал продолжать. Он списал наследника со счетов.

- Но когда Барбаросса узнает, что мы причастны к экспериментам, у него появится рычаг давления на Совет ООН!

Дон подмигнул: крапчатый, как яйцо малиновки, глаз, на мгновение скрылся за сморщенным черепашьим веком.

- Пришла пора направить энергию Архитсратига на нужную цель. Ведь именно этого мы и добивались, не так ли?

- Но… ведь есть еще Никодим.

- И здесь должна будет вступить в игру Ш’хина. Знаешь, как называют её Рыцари? Квод-ха-Шем, Слава Господня. Если она будет с нами, Никодим не сможет ничего поделать. И не будем больше об этом.

Я молча поклонился. Дон, несмотря на сотни прожитых лет, суеверен. Боится сглазить. «Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах»…

Мы вновь остановились, любуясь видом. В кущах апельсиновых деревьев на сконах белели стены небольших вилл, в виноградных полях мелькали соломенные шляпы работников, занятых подвязкой молодых лоз, по желтой от пыли дороге двигалась красная точка: к замку поднимался автомобиль…

- Ты понимаешь, Чичо, сколь велик и грандиозен замысел Создателя? Весь мир - проявление Воли Его, и не нам противостоять столь великому Творению. Мы можем лишь осторожно… распускать нить судьбы, и завязывать узелки в нужных нам местах.

На миг проступил истинный облик древнего вампира. Этот облик за столетия дон научился скрывать очень хорошо, и порой, общаясь с хитроумным и коварным, но в целом добродушным стариком, можно было забыть, кем он является на самом деле…

- Мы можем лишь слегка подтолкнуть Его к тому, что нам нужно.

Я вздрогнул. Не ожидал, что старый вампир окажется настолько проницателен.

- Простите, дон Фортунато. Я слишком много времени провожу среди людей, и порой не понимаю…

- Не извиняйся, Джованни. Мы с тобой слишком молоды и не помним тех дней, когда Создатель озарял своим Присутствием мир. Тогда всё было по-другому…

В его глазах мелькнул отблеск тоски, которую испытывает, так или иначе, каждый человек. Неизъяснимой, древней, как сама жизнь, тоски по утраченному раю.

Глава 23

ГЛАВА 23

НАОМИ

Со смертью Оберона статус Тристана изменился. Минуту назад мы были просто приятелями Полди, заглянувшими в гости, и вдруг оказывается, что гномы принимают у себя августейшую особу из сопредельного государства.

Полди куда-то смылся, затем явилась пара солидных дяденек в прекрасно пошитых тёмных костюмах и с толстыми портфелями наперевес; они зажали Тристана с боков и куда-то повели, нашептывая одновременно в оба уха.

Я осталась одна. На столе лежал телефон Полди. Нехорошо брать без спросу чужие вещи, но своего у меня не было. Номер я запомнила еще вчера, когда Ростов дал визитку.

Когда набирала номер, сердце колотилось, как бешеное.

- Господин барон?

- Здравствуйте, Наоми.

- Нам нужно поговорить.

- Разумеется. Поднимайтесь из Шахты, как только начнет работать метро. Раньше это будет слишком опасно.

- Откуда вы знаете, где я?

- Все вопросы зададите при встрече, хорошо?

И он дал отбой.

Опять безделье. До открытия метро еще пара часов, Тристан пропал, Полди тоже где-то носит. Привалившись к спинке кресла, я уснула - сказалось напряжение последних дней. Почувствовав прикосновение к плечу, вскинулась, взяла в болевой захват…

- Отпусти, это я. - Полди недовольно растирал руку. Я не стала извиняться.

- Сколько сейчас времени?

- Почти шесть.

- Мне пора. Покажи, пожалуйста, где ближайший выход.

Потерла глаза, пригладила волосы - тяжелый пучок на затылке растрепался, пряди перепутались, и выглядела я, по-моему, как последнее чучело. Прокляла в очередной раз тот миг, когда согласилась отращивать волосы…

- А как же Тристан? - гном невозмутимо уселся на табурет.

- А что Тристан? - я, как можно небрежней, пожала плечами. - Он теперь - Его ужекоролевское Величество. У него теперь совсем, совсем другая жизнь начнется.

- Думаешь, он сразу о тебе забудет?

- Думаю, ему сейчас не до меня. Всё… слишком быстро изменилось.

- Ничего не изменилось. Поверь. Ты его плохо знаешь.

- Я не могу стоять в сторонке и ждать, пока он занимается своими королевскими делами.

Гном могуче вздохнул.

- Ладно, не моё это дело. Так куда ты собралась?

- Вообще-то это тоже не твоё дело… - он только поднял бровь. - Передай Тристану, что я решила встретиться с бароном. Он поймет.

- Тот хлыщ с выставки? - прищурился гном.

- Вообще-то да. Но… Как ты догадался?

- Работа такая. - он поморщился, почесал бороду, затем взглянул мне в глаза:

- Можно совет? - я кивнула. - Без оружия не ходи.

- Есть что предложить? - гном только усмехнулся…

Об оружии Нибелунгов ходили легенды. В определенных кругах. Конечно, им принадлежало немало простых марок, типа «Беретты» и «Национальной фабрики в Эрстале». Винчестеры, браунинги… О них знают все. Но есть такие, о которых обыватели и не слышали.

Идя за гномом по гулкому коридору, я гадала: может повезет, и Полди расщедриться на пистолет? Такой, какие не попадают на полки обычных оружейных магазинов, а изготавливаются на заказ, «только для своих»?

Открыв дверь, гном пропустил меня внутрь склада. На длинных стеллажах размещаются кейсы и коробки, дальше - выставка холодного оружия, торцевая стена занята доспехами и брониками. Меня, конечно же, повлекло к стойке с мечами.

- Странные вы ребята… - я взвесила в руке клинок совершенно нефункциональной формы, украшенный чернением по лезвию и резной рукоятью. - Мебель у вас - иной камень поудобнее будет, одежда - та же фигня… А оружие? Красиво, конечно, но зачем столько финтифлюшек? Какой в них смысл?

Аккуратно пристроив клинок на место, я повернулась к доспехам. То же самое: лифчики из металлических кружев, кольчужные юбочки, резные поножи… Я недоуменно взглянула на Полди.

- Это всё барахло для туристов. Меня ты зачем сюда притащил?

Гном усмехнулся, затем подошел к стеллажу, открыл тусклую металлическую коробку, взглядом приглашая посмотреть. Внутри, в мягком гнезде, покоился пистолет. Он был… Трудно сказать. В какой-то миг показалось: вот сейчас у основания ствола откроется глаз и посмотрит на меня.

- «Зиг-Фрид». - представил Полди. - Магазин на пятьдесят патронов, вес - пятьсот тридцать грамм, начальная скорость пули - девятьсот метров, прицельная дальность - сто пятьдесят метров, максимальная - четыреста пятьдесят…

- Кончай заливать! Это всё фантастика. Не бывает. При весе в пятьсот грамм и таком размере - пятьдесят патронов?

- Фрактальная укладка, особый сплав. Хочешь испытать?

- А то!

Гном нажал кнопку и задняя стена уехала в сторону, открывая ярко освещенный тир.

- Зря от бронежилета отказалась.

Для разнообразия наверх мы ехали в лифте, а не ползли по бетонной трубе с металлическими скобками вместо ступенек.

- Я же не на войну. Так, поболтать всего лишь. Но за «Зиг-Фрид» - спасибо. Как так получилось, что рукоять - точно по моей руке?

- Секрет фирмы. Ты вернешься?

Я пожала плечами.

- Не знаю. Честно, не знаю. Что мне у вас делать? Тристан…

- Тристана, если тебе интересно, в данный момент посвящают в подробности государственной политики. От себя же добавлю: за последние дни пропало еще несколько групп оборотней, и мы наконец-то выследили тех, кто похитил детей сидхе. Планируем в ближайшее время рейд на Тунис. Маху, между прочим, засекли там же…

Мне очень хотелось попроситься с ними. Но у Тристана - своя война, а у меня - своя. Надо разобраться с Вито. Глупо было думать, что нас с принцем свела судьба, что мы занимаемся одним делом. Теперь он - король. А я? Даже не знаю, кто.

- Если что-нибудь понадобиться, - прервал мои мысли Полди. - Что угодно… Вот адрес.

Двери лифта открылись в подвал какого-то здания на Приморском проспекте. Злорадно подумала, что Ростову, ожидающему у подземки, придется меня поискать… Но он был тут как тут. Свободный летний костюм, начищенные туфли, скромно, но дорого поблескивающие часы… Даже шрам на щеке его не портил, а скорее, придавал живости скупым чертам.

Барон вызывал у меня двойственные чувства. Рефлексы кричали: это враг. Нападай, не раздумывая! Но инстинкты говорили обратное: он - такой же, как ты. Он выглядит знакомо. Пахнет знакомо. Он свой… Может, моя инстинктивная симпатия основывается на том, что он - оборотень?

Он пошел рядом, подстроившись под мой шаг.

- Если вы вервольф, откуда шрам?

- Я ликантроп. Улавливаете разницу?

- Вы родились человеком и заразились вирусом. Редкое явление, почти исчезнувшее.

- Это была военная вакцина. Старая разработка, довольно примитивная.

По набережной мы дошли до причала речного трамвайчика.

- Поднимайтесь. - он гостеприимно протянул руку. - Только мы, вдвоем. Кофе, свежие булочки, морепродукты…

- Как романтично. Любите охмурять девушек намного младше вас?

Он прищурился. В глазах мелькнули холодные искры.

- Я голоден. А разговор предстоит серьезный.

- Вовсе необязательно было арендовать весь теплоход.

- Ничего страшного. - он слегка улыбнулся. - Это мой теплоход.

Закатив глаза, я перескочила на палубу. Что вокруг твориться, а? Все, в кого ни плюнь, разъезжают на майбахах, живут в замках, пачками скупают пароходы…

Вот взять Сашку: он владеет мотоциклом, собранным из старых запчастей, потертой кожаной курткой и набором личных вещей, умещавшихся в рюкзаке.

По сердцу резануло: больше всего я скучаю по простой, не отягощенной подковерными играми, кулуарными интригами и государственными переворотами, жизни.

На верхней палубе нас ждал накрытый столик: крахмальная скатерть, хрусталь, тарелки под серебряными крышками. И ни души.

- Итак: король умер, да здравствует король. - Ростов расправил на коленях салфетку. - Мои соболезнования, а так же поздравления его величеству Таранису.

- Подразумевалось, что о смерти Оберона никто, кроме узкого круга, не знает.

- А вы не допускаете, что я вхож в этот узкий круг?

- Вы не похожи на вершителя земных судеб.

- Спасибо.

Сев с подветренной стороны, я наконец-то закурила. Ох-х-х… Как хорошо! Тристан не терпел табачного дыма, да и в Шахте покурить не было возможности.

- И все же, откуда вы знаете? О психованной мамочке Тристана, о короле… Кто вы, господин барон?

- В данный момент я - представитель республики Аляска, уполномоченный провести расследование похищений оборотней. Совет республики всерьез обеспокоен масштабами, которые приняло данное трагическое…

В принципе, он повторил то же самое, что успела узнать служба безопасности Тристана, когда собирала досье. Полярный волк, гражданин республики Аляска, состоит при посольстве в Петербурге… Не был, не состоял, не замечен… Со всех сторон - примерный гражданин. Такие легенды, как правило, любят сочинять агенты спецслужб средней руки. Слишком идеально для того, чтобы быть правдой.

- Можете не верить, Наоми, но это - именно то, чем я занимаюсь. В связи с поисками похищенных оборотней в поле моего зрения и попал брат Тараниса, Дирг… Вы уже знаете о лабораториях в Тунисе, не так ли? Нибелунги должны были поделиться информацией. И перестаньте задавать глупые вопросы, в конце концов!

Я преувеличенно недоуменно вытаращилась на него:

- Я ничего не говорила!

- У вас на лице написано, что вы опять хотите спросить, откуда мне всё известно. Просто примите как данность, юная леди: так уж случилось, что я знаю гораздо больше вас. Вместо того, чтобы резвиться в компании лоботрясов, я работал. Собирал информацию, просеивал и выстраивал в систему. Подкупал, шантажировал, выслеживал… Втирался в доверие. Так что об организации, которая помогла совершить государственный переворот в королевстве сидхе, на протяжении десятков лет похищает оборотней и других существ, и, в конце концов, собирается развязать Третью мировую войну - я знаю всё!

- Юная леди? Юная леди и компания лоботрясов?

Я аккуратно положила обе руки на стол. Стоит согнуть запястье, и в ладонь скользнет нож.

- Только это вы и услышали, Наоми?

Он откинулся на мягкую спинку полукресла. Руку небрежно завел назад, за спинку кресла… У него там пистолет, поняла я.

Внезапно затея покататься на теплоходе с незнакомым оборотнем показалась не столь безобидной: познакомились на выставке, "случайно" оказал парочку мелких услуг, сделал вид, что искренне обеспокоен… Неужели меня так легко обмануть? Что дальше?

И вдруг барон расхохотался.

- Теперь вы считаете, что я заманил вас в ловушку. Поздновато для таких умозаключений, не кажется?

Мне стало стыдно. Действительно, обо всём этом я должна была подумать до того, как идти на встречу. И даже до того, как звонить… А ведь можно просто его убить. Нет человека - нет проблемы. Метнуть нож прямо в сонную артерию, аккуратно уложить тело под стол, чтобы не сразу хватились, и спокойно уйти.

Я заметила, как он на меня смотрит. И улыбается. Он прекрасно всё понял, этот хитроумный барон. Сделав над собой усилие, я тоже улыбнулась. И спросила:

- На вашем корыте есть мороженное? - он растерялся.

- Мороженное?

- Ну да, такой, знаете ли, десерт. Разноцветные шарики в вафельном стаканчике… И чтобы непременно с шоколадным сиропом.

Он дернул щекой: шрам, вытянувшись в нитку, подскочил к виску.

- Простите. Мороженого, кажется, нет.

- Очень жаль.

Барон расслабился.

- Наоми… Вы неподражаемы. Я восхищаюсь вами, но иногда… вот прямо сейчас, например, мне хочется вас убить!

Наклонившись через стол, очень близко, почти интимно - так, что ноздри Ростова затрепетали, а зрачки расширились, я произнесла тихонько:

- Такая же фигня, господин барон. Такая же фигня.

Долгую секунду мы смотрели, не отрываясь, друг другу в глаза, затем одновременно выдохнули и откинулись на спинки кресел.

Я закурила и стала смотреть на реку. Было раннее утро, в небе ни облачка, и солнце начинает припекать. Но мне это даже нравилось: давненько я не бывала на солнышке… Подставив лицо лучам, я закрыла глаза. Интересно, что делает Тристан?

- "У бога нет мертвых". - сказала я, не открывая глаз. - Что это означает? - Ростов сердито засопел. - Бросьте, барон. По телефону вы сказали, что я могу задавать любые вопросы.

- Что вы хотите знать?

- Всё.

- Это слишком много. Давайте поконкретней.

Встрепенувшись, я развернулась и посмотрела ему в глаза.

- Вы знакомы с Никодимом? А с Ярристом? И почему я о вас раньше ничего не слышала? Откуда вы знаете мою мать? Вы сказали, что я на неё похожа…

- Остановитесь! - Ростов выставил открытые ладони. - Нану с простого: с вашей матушкой я знаком потому, что женат на её сестре. Был женат.

- А что так? Она вас бросила?

- Ниоба умерла.

По его лицу вновь прошла судорога.

- Простите.

- Не стоит. - он налил себе кофе из серебряного кофейника. От напитка шел пар, я тоже подставила чашку. - С вашими наставниками я знаком довольно давно, и с вами тоже - заочно. А почему обо мне не слышали вы - спросите у Ярриста, например.

- Не могу. - я притворно вздохнула. - Мы с ним, как бы это сказать, в ссоре.

- Из-за того, что вы устроили в замке Лучано?

- Не только… Как вы думаете, если я потребую меч, он отдаст? Ведь Счастливчик, по вашим же словам, передал его мне официально…

- Сомневаюсь. У Ярриста на вас другие планы.

И он замолчал. Проговорился Ростов будто бы совершенно естественно, тем не менее, я уже ни в чем не была уверена. Но наживку пришлось заглотить.

- Планы? Что вы имеете в виду?

Он вздохнул, попробовал кофе, добавил капельку сливок, снова попробовал… Я опять закурила. Выпустила дым барону в лицо. Он не повелся. Затем спросил:

- Вам знаком термин Ш’хина?

- Да… Как вам сказать… - неожиданная смена темы меня обескуражила. - Кроме того, что у меня родимое пятно в форме буквы "шин", похожее на трехлепестковое пламя, не особенно.

Говорил Никодим: "Шин" - это триада: Кетер, Хохма и Бина. Внутреннее ощущение, осознание присутствия Всевышнего...

- Признаюсь, я этим абсолютно не интересовалась. - я делано пожала плечами.

- Поразительная беспечность.

- Да объясните толком, в чем дело? При чем тут я? Я думала, это просто пятно! Мало ли у кого что на задн… - я осеклась. Барон сделал вид, что не заметил.

- "Шин" - это и есть Ш’хина, то есть вы! Наоми, будьте, наконец, серьезней!

- Ладно, ладно! Я вас слушаю.

Он почти закатил глаза. Почти… Но, видимо, воспитание не позволило вести себя столь вульгарно.

- Ш’хина - это душа мира.

Я икнула. Смяла недокуренную сигарету, отхлебнула кофе…

- Вы в своем уме, барон? Нет, я не спорю насчет качеств Ш'хины! Я спрашиваю: вы хорошо подумали, отождествляя с мировой душой именно меня? Меня! - вынув «Зиг-Фрид», я с грохотом опустила его на стол, между чашек и блюдец. Ребяческий жест…

- Просто вас так воспитали, Наоми. Вы не виноваты. Они решили: раз Ш’хина, эта наиболее близкая к материальному миру частица Господа, слишком уязвима - нужно её искусственно укрепить. Пусть она будет сильна духом, крепка телом…

- Пусть она будет убийцей? - он пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжил, глядя куда-то в небо:

- Ш’хина дарит людям способность любить. Светло и бескорыстно. Любовь подавляет в человеке стремление к удовлетворению собственных эгоистических инстинктов. Это чувство усиливается при совершении подвигов, дарящих радость любимому человеку… Бескорыстие и постоянство - главные атрибуты любви, те признаки, что позволяют отличить настоящее чувство от тысячи подделок. Как солнце светит всему миру, так и Ш’хина распространяет любовь на всё живое…

- Остановитесь, барон! Вы… не понимаете! Вы ничего не знаете обо мне! - хотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вывести из идиотского транса. - Моя жизнь - это кровь, предательства и смерть. Не любовь. - начав с крика, я закончила шепотом, пытаясь сдержать невесть откуда набежавшие слезы.

- Бедная девочка. Они решили купить вами спасение… Но это невозможно.

- Кто это «они», барон? Кто?

- Вы узнаете. Со временем.

- Это Яррист, да? - он молчал. Но уж больно неуклюже барон проговорился о планах Учителя на меня…

- Но… Почему? Почему я?

- Ш’хина - слишком редкое явление. Нельзя упустить шанс.

- Яррист любит меня!

- «Бог сказал: Авраам! Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака: И пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе.»

- Да это же было очень давно! - я задохнулась. - С чего вы взяли, что всё должно повториться? Я - не ребенок! У меня своя душа, своя воля…

С грохотом отодвинув кресло, я вскочила и отвернулась к борту, уставившись в тёмную воду. Схватилась за поручни, до боли сжала пальцы… Что он несет? Какое, Ктулху его задери, всесожжение? Что это вообще значит?

Говорил Никодим: ошибка в том, что они всё время пытаются толковать слова Господа. Бог же всегда буквален, и говорит исключительно то, что имеет в виду.

Подойдя к Ростову, я нависла над ним:

- Бог остановил руку Авраама. Он ведь не дал ему зарезать сына! Что вы на это скажете?

- Вы правы. Господь остановил нож. Но Авраам-то не знал, что так будет. Он был преисполнен решимости выполнить приказ.

- Бог уже давно не говорит ни с кем! Он не мог приказать убить меня!

- Господь говорит через вас, Наоми. Вы - тот самый нож.

Тёплые, пахнущие пирожками объятия бабушки, шелест саржевого кимоно деда, запах акварельных красок и мокрой беличьей кисточки…

Оплетенная красным шнуром рукоять меча, его успокаивающая тяжесть и простота. - «Вот человек стоит на распутье между жизнью и смертью. Как ему поступить?» - дед бережно, через рукав кимоно, касается лезвия.

- «Пресеки свою двойственность, и пусть меч сам, один, стоит против Неба.» - отвечаю я. Дедушка улыбается одними глазами.

Чувствуя, как по лицу текут слезы, я не могла поднять руку, чтобы их вытереть. Ростов встал, достал из кармана платок, и промокнул мне щеки. Нечеловеческим усилием я удержалась от всхлипов.

- Не плачьте. Может, всё еще образуется. Вы - это вы, Наоми. Не всё укладывается в четкие схемы…

Заметив краем глаза подозрительный блеск на берегу, я шагнула к столику, оттолкнув Ростова, схватила пистолет и выстрелила шесть раз подряд по крыше пакгауза, по тому месту, где блеснуло. В воду, как мешок, свалилось тело.

«Зиг-Фрид» стрелял негромко, отдачи почти не ощущалось. Со стороны могли и не услышать… Барон уже тащил меня по трапу в нижнее помещение.

- Я заметила блеск оптического прицела.

- Вот о чем я и говорил, Наоми! Возможно, ваши наставники перестарались, делая из вас профессионального киллера. Но зато вы остаетесь живы. Пока.

- Целью могли быть вы, барон.

- Это не важно. - после небольшой паузы сказал Ростов. - Но теперь мне придется разбираться еще и с этим. За вами постоянно следят.

- Ну и пусть! Какая разница, когда умереть? Шехина там, или нет… Господь свидетель, я люблю Ярриста. И Никодим… Он ведь заменил мне семью. Но я не хочу быть ничьей пешкой. Я сама по себе.

- Тогда спрячьтесь, Наоми. Спрячьтесь так, чтобы никто не мог вас найти: ни друзья, ни… враги.

- Не буду я прятаться!

- Вас убьют, глупая вы девчонка! И все усилия пойдут прахом.

- Помогите вернуть меч, барон. Мне кажется, что вы - можете. А? Если не хотите, чтобы меня убили.

Лицо его вновь перекосило. Глаза пожелтели, запали в глазницах…

- Если б я мог, то скорее запер бы вас в бронированном бункере. Потому что вы, Наоми, в первую очередь - угроза для самой себя. Отдайте пистолет! - он требовательно протянул руку.

- Ни за что! - он горько усмехнулся.

- Давайте! Вы что, хотите, чтобы весь ваш путь был выложен трупами?

- Сейчас вы говорите совсем, как Яррист. - горько заметила я. - А я думала, мы подружились…

- Я не хочу быть вашим другом. Я хочу, чтобы вы остались живы!

- А мне всё равно! - я бросила в него пистолетом. - Я хочу, чтобы ваши планы, всех вас! - Провалились под землю! Я сама по себе, и не буду никого слушать! - я чувствовала, что меня несет. Но останавливаться было поздно.

Барон устало присел на ступеньку узкого трапа и посмотрел на меня снизу вверх.

- Как быстро вы почувствовали себя избранной, дорогуша. Но поймите: это - не привилегия, которой вы можете распорядиться по своему усмотрению, это Рок. Уясните главное: вы себе не принадлежите, и никогда не принадлежали… У вас нет и не будет своей жизни.

- Пусть так. - я упрямо дернула плечом. - Но как умереть, я буду выбирать сама.

Глава 24

ГЛАВА 24

ДЖОВАННИ

Америка, Чикаго.

- Посмотри на них, Чичо. Такие беспечные, такие… Красивые.

Из салона лимузина дон наблюдал за праздной толпой, окружающей наш лимузин, плывущий к широким дверям отеля Талботт.

- Тебе не кажется, что молодые женщины нынче привлекательны, как никогда?

- Вы правы, дон Лупе. Девушки и в самом деле хороши.

На парковочной полосе, кроме нашего, стояли еще несколько авто. Больше всего они походили на катафалки - черные, длинные, с глухими окнами. Ежегодный сбор Тригинты.

Лучано не торопился. Всегда приятно дать соперникам немного понервничать, и я подумал: если дону взбредет в голову развернуться и укатить восвояси, остальные поступят так же.

Наконец дон решил, что пора, и взял трость.

- Помоги мне выбраться, Чичо. Что-то подагра разыгралась… Это всё северный ветер. Терпеть не могу Чикаго. - по идее, сопровождать дона должен был Вито, как преданный сын и наследник; но в этот раз Лучано велел ему остаться дома.

Когда дон поставил ногу на красную дорожку, толпа вокруг всколыхнулась и сразу стало заметно, что это - не люди. Только мертвые могут стоять совершенно неподвижно, не моргая, не двигая ни единым мускулом, не дыша… Пока Лучано поднимался по ступеням, они пожирали его глазами. Еще бы! Самый древний вампир на Земле, самый могущественный. Если позволите так выразиться, "живая легенда".

Дон развлекался вовсю: одна только старческая дрожь чего стоила! Еле передвигая ноги в элегантных туфлях, тяжело опираясь на массивную трость, он с трудом вскарабкался по ступеням, а затем остановился. Повернулся к толпе - я всё это время бережно поддерживал старика под локоть - и окинул толпу невинно-детским взглядом. Если б вампиры владели искусством задерживать дыхание, они бы непременно это сделали. Дон - мастер держать паузу.

С негромким хлопком открылась дверца следующего лимузина. На ковер ступила величавая женщина в черно-желтом саронге. Тва Руанда, глава Семьи Руанда, из Африки. Изящно подхватив подол и гордо вскинув точеную голову на длинной шее, она проследовала в полном одиночестве сквозь толпу и остановилась на ступеньку ниже Лучано.

Следующим решился выйти Калибан Носферрату. Его появление было не столь элегантным, как выход Руанды, но зато более внушительным. Сначала из авто показался огромный живот, туго обтянутый белоснежной сорочкой, затем - слоновьи ноги, исполинские кисти рук, унизанные перстнями, борода, завитая кольцами по моде ассирийского двора, и вот наконец вампир предстал во всей красе. И если Руанда толпу не замечала, Калибан, напротив, шел, бросая благосклонные взгляды по сторонам. В человеческом эквиваленте это было равнозначно воздушным поцелуям и раздаче автографов. Остановился он на той же ступеньке, что и вампирша.

Педро Чой, глава Дома Белых Драконов, одетый в рабочий костюм, такой же, как у себя в Макао, - крахмальный пластрон, фрак, хризантема в петлице, - поднялся вслед за Носферрату, но остановился на ступеньку ниже Калибана и Руанды. Китаец. Разумеется, с португальскими корнями. Его отец лет четыреста назад приплыл на полуостров Аомынь торговать дешевым спиртным, а сейчас Семья Чоев владеет сетью казино, которая опутала весь мир. Возможно он - самый богатый из ныне здравствующих членов Тригинты…

В точно рассчитанный момент двери распахнулись и публике предстал хозяин отеля и нынешней встречи, Абрахам Голдштейн. Зубасто улыбаясь, он раскинул руки, будто собирался обнять всех присутствующих разом. Вампиры беззвучно склонили головы.

Абрахам почтительно предложил руку дону. Я вопросительно посмотрел на Лучано: будучи единственным теплокровным существом, приходилось изрядно нервничать. Дон, отклонив помощь Эйба, старческой походкой направился к дверям, всё так же цепляясь за меня.

- Что бросилось тебе в глаза больше всего, Чичо, пока мы изображали из себя клоунов?

- Слишком много вампиров в одном месте. И все напуганы.

- Верное наблюдение, консильери. Никогда встречи Тригинты не вызывали такого ажиотажа… Все они пришли сюда, чтобы убедиться, что мы, Старшие, с ними. Что мы контролируем ситуацию. Что мы сможем их защитить, когда придет время.

В фойе тоже толпились вампиры. Среди них скользили официанты в белых форменных куртках, разнося серебряные термосы. Когда дон вошел, все, как один повернулись к нам и расступились, образовав узкий коридор. Я глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнул: оставалось надеяться, что поводки, на которых Носители держат своих питомцев, достаточно коротки.

Теперь дон счел возможным слегка улыбнуться и кивнуть. Раздался легкий шелест: вампиры опустились на колени.

Дон, как ни в чем не бывало, прошествовал к высоким дверям, которые распахнулись перед ним как бы сами собой. Собрания проходили в приватной обстановке, допускались только члены Тригинты. Даже наследникам обычно приходилось ждать снаружи. Перед залом я замедлил шаги, но дон вцепился в мой рукав, как коршун, и не отпустил.

В центре стоял стол - огромный, под хрустящей скатертью сплошь в оборках и фестонах, сервированный в американском стиле, самой дорогой и безвкусной посудой, которую можно приобрести за деньги.

Лучано, остановившись у главного кресла, жестами пригласил остальных устраиваться. Руанда заняла самое дальнее место, укрывшись за композицией из цветов. Доктор Тва изучает биологические системы - необычное занятие для вампирши. Опыты по выведению особей, не зависящих напрямую от человеческой крови, возвысили её некогда мелкий Дом.

Сейчас лицо женщины, черное и прекрасное, ничего не выражало, но паучьи пальцы безжалостно сгибали зубцы золотой вилки, один за другим. А потом разгибали. Вот один сломался… а она даже не заметила.

Слева от Руанды устроился Педро Чой. С видом безучастного будды он уставился на источающие аппетитный пар яства. Стол был накрыт так, будто предназначен для людей: давняя традиция, уходящая в глубь веков.

Напротив Педро расположился хозяин приема, Безумный Эйб Шляпник. Говорят, в гремящие тридцатые прошлого века он любил прибивать шляпы к головам конкурентов - бутлегеров, используя для этой цели гвоздомет; я полагаю, с тех пор он мало изменился. Смокинг Эйба был бархатным, с широченными лацканами из парчи, на носу - огромные очки в роговой оправе. Они делали его похожим на филина, чему очень помогали крючковатый нос и кустистые брови. Шляпник курил очень толстую и очень вонючую сигару.

Носферрату выбрал стул напротив Руанды. Масляные глаза прячутся за тяжелыми, сонными веками, сочные губы двигаются так, будто непрерывно что-то пережевывают, пухлые щеки будто лоснятся от жира. Многие ошиблись, принимая толстого гедониста всего лишь за развратника и пьяницу.

Дон постоял еще несколько мгновений, затем пододвинул кресло и сел. Я встал у него за спиной.

- Я так понимаю, Аслам настолько занят войной, что не смог почтить нас присутствием. - тон дона как бы намекал на то, что шейх намеренно игнорирует встречу.

- Ну и пёс с ним. - Эйб раздраженно затушил сигару о край блюда с жареным фазаном и с грохотом отодвинул своё кресло. - Раз кворума не предвидится, не вижу смысла в официозе. - поднявшись, он направился к бару, расположенному рядом с небольшой сценой.

Остальные, помедлив немного, тоже загремели стульями, поднимаясь. Нервничая, они стали вести себя почти как люди: сопели, вздыхали, покашливали и суетились. От Калибана, когда он проходил мимо, пахнуло сладкими духами и потом.

Доктор Руанда расположилась в широком кожаном кресле, выставив стройные голени и маленькие ступни, обутые в переплетенные до колен сандалии. Калибан устроился на кушетке - ни одно кресло не могло вместить его объемистой туши с комфортом. Педро Чой присоединился к Эйбу у бара, где тот уже разливал по высоким бокалам густую, почти черную жидкость из серебряного запотевшего термоса.

Дон остался сидеть на месте, давая понять, что не собирается поддаваться всеобщему бунтарскому настроению.

- Однако я зол, как тысяча крокодилов! - воскликнул Эйб. - Кто-нибудь объяснит мне, какого ляда этот псих устроил в Магрибе? К чему эта война? Я тут из кожи вон лезу, чтобы создать нам хорошую репутацию в масс-медиа: мои ребята день и ночь, не покладая рук, трудятся в Голливуде, выпуская картины! Особенно удалась та, где молоденькая девушка влюбляется в благородного, красивого, богатого вампира. Что характерно: для этого фильма даже не пришлось никого нанимать специально, всё придумала одна домохозяйка из Аризоны: издательства не хотели печатать её истории, пока на них не наткнулись мои аналитики. Книгу дали прочесть подростковой фокус-группе и дети пришли в восторг!

- Я видела экранизацию. - впервые подала голос доктор Руанда. - Браво, Абрахам, твой размах впечатляет. - Эйб картинно раскланялся.

- Мы дожили до времен, когда информация может сделать больше, чем все священные джихады вместе взятые. Один этот фильм поднял наш имидж на такую высоту, какой не бывало никогда раньше! Подростки толпами приходят в общины Красивых - только успевай обращать. Это, кстати, следующий вопрос повестки дня… - деятельный Шляпник повернулся к китайцу, флегматично потягивающему подогретую кровь. - Педро, друг мой, не соблаговолишь ли ты разместить несколько заводов по производству Амриты на территории Макао? Калибан, например, - легкий поклон в сторону Носферрату, - построил у себя сразу дюжину: они обслуживают фавелы, всё побережье Мексики и пляжи Копокабаны. Даже люди пьют Амриту: они считают наш заменитель крови превосходным энергетиком. И это нам только на руку…

- Боюсь, я не смогу выделить достаточного количества людей для обслуживания производства. - тихо, но твердо прервал тираду Шляпника Чой.

- Педро, ты живешь в прошлом веке! - загромыхал с дивана Калибан. - Заводские линии, которые предоставляет, совершенно бесплатно, заметь, наш общий друг Эйб, не нуждаются в обслуживании! Очнись, посмотри вокруг, старый китаёза! Времена, когда для того, чтобы всё двигалось, требовались толпы рабов, давно миновали.

- И в этом вся прелесть! - подхватил Шляпник. - Люди нам стали не нужны! Сейчас вместо них трудятся роботы: строят автомобили, выращивают еду, варят напитки…

- А как же… мы? - дон решил принять участие в общей беседе. Он только чуть развернулся и сложил руки на животе. - Мы, старики, не привыкли к вашим… заменителям. Признаться, я не могу заставить себя пить даже вашу новомодную болтушку с… Чичо, как они называются?

- Антикоагулянты. - тихо подсказал я из-за его спины.

- Да, с антикоагулянтами. - дон, как обычно, играл на публику. Глядя на него сейчас, легко было забыть, каков он на самом деле. Покачав так и не пригубленный бокал, Лучано пренебрежительно поставил его на стол. - Если кровь не бьет из отворенной вены и я не чувствую запаха живого, горячего тела, не ощущаю страха и трепета жертвы… - он еще раз картинно махнул рукой. - Жизнь становится пресной. Когда коптишь воздух столько лет, поневоле начинаешь ценить простые радости.

- Вам не придется поступаться своими привычками, дон Фортунато. - доктор Тва допила свою порцию и грациозно поднявшись, тоже проследовала к бару. Эйб протянул ей новый бокал. Слуг на этой вечеринке не предполагалось, так что вампирам приходилось обслуживать себя самим. - Популяцию людей, достаточную для сохранения вида, мы сохраним. Отберем особей генетически устойчивых, без наследственных заболеваний, не склонных к агрессии… - она улыбнулась, показав хищно заточенные зубы, - для нас с вами хватит пары сотен тысяч, в некрупных резервациях, не имеющих связи друг с другом. А остальные… - она пренебрежительно пожала черными плечами, на одном была еще более темная, чем кожа, татуировка, дорожка замысловатой вевес. - Не думала, что когда-нибудь это скажу, но людей стало слишком много. Они отравляют воздух своим зловонным дыханием и испражнениями. Города, и так напоминающие выгребные ямы, сейчас разрослись на целые континенты… Скоро не останется ни одного клочка земли, не испорченного и не засоренного химическими отходами и, еще раз повторю, испражнениями. Лично мне надоело это терпеть.

- Но… Кто будет изобретать для вас все те замечательные штуки, которыми вы хвастаетесь? - дон сделал вид, что напуган.

- Обворожительная Тва несколько преувеличила масштабы наших мероприятий. - Шляпник наклонился и в знак извинения поцеловал вампирше руку. - Никто не собирается устраивать геноцида - мы ж не звери.

- А еще вы забыли о том, что люди… хе, хе… вовсе не собираются позволять себя уничтожать. - дон, похоже, откровенно развлекался. - Они изобрели средства массового поражения - слышали о таких? Бомбы, вирусы, газы… Они владеют тоннами очень хорошего оружия, и способны уничтожить целые армии в считанные секунды… Вспомните Вторую мировую: не так уж много прошло времени! А еще есть Орден, и Его Могущество Архистратиг… Думаете, он так легко позволит вам похерить Божий Замысел?

- Бога больше нет. - Калибан не счел необходимым подниматься и присоединяться к кругу беседующих у бара. От его голоса и так позванивали бокалы. - Ангелы уже много веков не слышат Гласа Его.

- Расскажите это Токугаве. - ехидно заметил дон. - Ангелы - упертые создания. Точнее, простые. Они будут выполнять раз и навсегда заложенную в них программу, - Лучано с явным удовольствием ввернул современную метафору - до тех пор, пока стоит мир. Вам напомнить, что их задача - охранять Стадо? Младших, любимых детей Создателя.

- Ангелов больше нет. - резко сказала Руанда. А Никодим поклялся не вмешиваться…

- Почти нет. - перебил дон.

- Проклятого можно не считать! - Эйб беспечно махнул рукой с зажатой в ней новой вонючей сигарой.

- Он ангел. - напомнил дон. - А значит, силен достаточно, чтобы доставить нам массу неприятностей.

- Вот я и говорю: действовать нужно тихой сапой! - вновь завел своё Эйб Шляпник. - Сотня-другая лет…

- У нас нет двух сотен лет. - сдавленно произнес Лучано. - По моим расчетам, у нас нет и десяти. Даже одного года… Все эти ваши прожекты, - он пожал плечами. - Фильмы - это прекрасно, Абрахам, пойми меня правильно. Я сам большой киноман. Амрита - не менее блестящая идея, и в другое время я бы инвестировал в производство немалый капитал. Но времени больше нет.

- Что ты знаешь, Старший? - Руанда наконец-то назвала Лучано так, как подобает.

- Ш’хина пробуждается. - дон помолчал, давая присутствующим оценить сказанное. - И это не изнеженный цветок, по первому требованию которого ангелы бросаются снимать с неба звезды. Никодим, надо отдать ему должное, в полной мере учел прошлые ошибки, отмел весь предыдущий опыт и нарушил все, установленные им же, правила. Результат превзошел все мыслимые чаяния. Мой консильери встречался с девушкой.

Вот зачем я здесь! Дон не объяснял, почему привел постороннего, более того, теплокровного, на святая святых: встречу Тригинты. Надо думать, он пустил в ход всё своё влияние. И теперь пять пар мертвых глаз хищно следят, как бьется жилка у меня на шее…

- Выходи, Чичо, не бойся. - дон гостеприимно указал на середину круга. - Расскажи нам всем об ученице Ярриста Барбароссы. Пусть мои собратья послушают, насколько сильна новая Ш’хина… А потом я дополню твой рассказ своими соображениями. И запомните: отныне речь идет не об экспансии, а об элементарном выживании вида.

…Оказавшись вновь за стеклами лимузина, отгородившими меня от пятерки самых влиятельных вампиров на Земле, я вздохнул свободней.

- Как они надоели мне, Чичо. Алчные, эгоистичные - только и думают о том, как бы поживиться и при этом не рисковать собственной шкурой. Из-за таких, как они, нас осталось всего пятеро. Пятеро настоящих Носителей, способных управлять Печатями.

- Вы хотели сказать, шестеро, дон Лупе. Запамятовали об Асламе. То, что он не появился здесь, на встрече…

- Да, да, Аслам, как же! - отмахнулся дон и продолжил: - Паразиты. Ничего не осталось от былой славы Тригинты…

Он продолжал ворчать всю дорогу до аэропорта, где нас ожидал частный самолет, но я видел, как блестят его глаза и хищно подрагивают крылья носа: главы Семей в его руках. Отныне они будут делать то, что он скажет.

Глава 25

ГЛАВА 25

НАОМИ

Сойдя с речного трамвая, я решила пройтись. Шагая по набережной, не могла не думать о Ростове. На краю сознания брезжило ощущение, что мы с ним давно знакомы.

Барон сказал, они для чего-то меня готовили. Не просто в наемники или киллеры, и даже не в рыцари Ордена - как я думала последние пару лет.

И вдруг я споткнулась. В глазах потемнело, стало трудно дышать. Увидев пустую лавочку, кое-как добралась до нее, рухнула на сиденье и закрыла глаза. Живот скрутило, стало жарко, по спине и бокам потекло. Что это? Приступ паники? У меня?

Барон говорил, меня намеренно сделали непобедимой. И он же сказал: «принести во всесожжение»… То есть, в жертву. Никодим потратил на мое обучение десять лет. Яррист - еще два года. И всё это для того, чтобы заколоть, как жертвенного агнца?

«Они решили купить вами спасение для себя». Что это значит?

Когда приступ паники схлынул, я почувствовала дикий голод. На теплоходе я так ничего и не съела - не та была обстановка. А сейчас ветер доносил запах горячего поп-корна, печеных пирожков, еще чего-то сладкого и, по-моему, жутко вкусного…

Дойдя до маленькой площади, увидела тележку продавца сладкой ваты. Розовые, белые, желтые шары на длинных палочках.

В детстве я очень любила сладкую вату, её продавали рядом с железнодорожным вокзалом. Там стояла такая будочка, и в окошко можно было наблюдать, как толстая тетка в замызганном халате выливает сахарный сироп в огромный чан, и тот начинает вращаться. Через пару минут из чана появлялся пухлый, длинный ломоть, пахнущий жженым сахаром… Тетка нарезала его огромным ножом на порции и отдавала покупателям, перехватив каждый кусок бумажкой. К вокзалу, смотреть на поезда, мы любили ходить с дедушкой.

…Осень. Дым сгоревшей листвы

за тоскливым гудком паровоза…

Я возвращаюсь из школы. Тихонько хлопает калитка, но Стрелок почему-то не встречает. Стараясь не шуметь, иду по дорожке меж розовых кустов, возле беседки прячусь за высокими, желтыми с черной серединкой цветами - не помню, как они называются…

Дедушка сидит за низким столиком, рука - поверх наполовину исписанного листа. Я хочу позвать его, но вдруг вижу: на серой ткани кимоно, там, где сердце, расплылось черное пятно.

Из дома выходит незнакомец. В руке - меч. Наш меч, дедушкин и мой. На мгновение он замирает, а затем подпрыгивает, и исчезает в ветвях старой урючины…

Меня нашел дядя Зафар. В его сад я лазала за бархатистыми, исходящими прозрачными каплями нектара, абрикосами… Наверное, зашел за чем-нибудь к дедушке, по-соседски. Увидев, что произошло, осторожно взял меня за руку и увел к себе. Под навесом летней кухни усадил за стол, налил холодного квасу, сел рядом.

- Такие дела, брат ты мой, у самого в голове не укладывается. - рубашкой Зафар-аке служила выцветшая добела гимнастерка. Воротник изнутри, у морщинистой загорелой шеи, был влажным. - Умер Ата, Намико. И Клавдия тоже… Я милицию вызвал - такие правила, брат ты мой…

Его руки, похожие на старые корневища карагача, не останавливаясь, гладят колени, ладони шуршат по грубой, испачканной в земле ткани брюк.

- Кому помешал Ата, ума не приложу. Так что, ты теперь сирота, Намико, уж извини. Сначала родители, а теперь вот и дед с бабулей. - он обнял меня за плечи, и я, прижавшись к его горячему боку, закрыла глаза, вдыхая запах нагретой солнцем одежды, пота, земли - Зафар-аке, как всегда, возился в саду. - Ты поплачь, девочка, может, станет легче. Хотя слезы - это такое дело, очень личное. Если не хочешь при мне - не надо. Потом, когда одна останешься…

Никодим появился через пару дней после смерти стариков - сказался дальним родственником. Я долго его ненавидела лютой детской ненавистью. Заплакать и сказать хоть слово смогла только через полгода.

В школу больше не ходила - опекун выправил свидетельство о том, что психика моя безвозвратно повреждена, и среди обычных детей такой девочке делать нечего. Учил сам.

Соседям Никодим сказал, что воевал в дальних краях. Как раз ехал на побывку, когда случилось несчастье. Идти ему больше некуда, вот и остался. Да и о девочке, внучатой племяннице, надо позаботится.

Дедушка на нашей улице был самый уважаемый человек, к нему все обращались за советом или помощью. Никодим со временем его заменил. Он заботился о нашем винограднике, помогал соседям… И всё это время, что мы прожили под одной крышей, учил меня.

Вечерами я сидела на крыше, на ребристом шифере, и придумывала, как отыщу того убийцу. Я никому не говорила, что видела его. Даже Никодиму. Мой мир сузился до точки, в которой, как искра, тлела ненависть.

Шло время, и заговорить становилось всё страшнее: в груди поселился крик, который, если открыть рот, вырвется на волю и убьет всё живое. Я лелеяла и взращивала этот крик, предвкушая, что будет с тем убийцей, когда я отыщу его… И молчала.

А однажды утром, выйдя на крыльцо, увидела огромную белую собаку. Пес сидел на дорожке, обернув пушистым хвостом передние лапы. Черный нос и обведенные темной каемкой глаза резко выделялись на серебристо-белой шерсти. Он выглядел дружелюбным, и я спустилась его погладить. Шерсть была сухая, мягкая и шелковистая.

Один день. Никаких занятий, никаких наставлений - я забыла о строгом наставнике. Целый день мы играли. Псу не нужны слова, он и сам был изрядный молчун…

Но после явления белого пса я начала говорить. Вспоминать то, что мы любили читать вместе с дедом: - «Я говорю, Ясумаро: В те времена, когда Хаос начал сгущаться, но еще не были явлены ни Силы, ни Формы, и не было еще ничему Имени, и ни в чем Деяния, кто мог бы тогда познать Его образ? Но вот настало разделение Неба и Земли и Божество совершило почин Творения…»

Тогда я не догадывалась, что под видом пса ко мне явился оборотень, белый полярный волк. Мечтала даже провалиться в иную реальность, где моим учителем был бы не сухой и жесткий, как старая кость, дядька Никодим, а добрый говорящий белый волк…

Убийцу деда я видела доли секунды. Но когда столкнулась вновь - на узких ступенях Львиной башни, в замке Сангре-де-Диос, - сразу узнала. И оторопела. Растерялась.

Сотни, тысячи раз я представляла, как отыщу его, как брошу вызов, а затем - убью. Месть сделалась единственной путеводной звездой, главной целю моей жизни. Я знала, что появление Никодима - это судьба. Он единственный мог научить меня, как отомстить.

И вот убийца передо мной: змеиная улыбка, пристальный взгляд… Его манеру двигаться, держать голову - узнала бы где угодно. Но когда столкнулась нос к носу, растерялась. Всё было не так, как у меня в голове.

Наверное, поэтому я сбежала. Но теперь, что бы там не говорил барон, я должна вернуться.

Глава 26

ГЛАВА 26

НАОМИ

Наевшись сладкого и попив водички из уличного фонтанчика, я приободрилась. Ктулху их задери, я не буду ничьей пешкой! Ни Ярриста, ни Ростова. Как я уже сказала, теперь я сама по себе. Могу делать, что захочу. Носферрату за мной больше не охотятся, осталось найти Вито. Уж теперь-то я не облажаюсь.

Вдруг захотелось с кем-нибудь поговорить. Просто так, услышать дружеский голос, почувствовать, что я - всё еще я…

Где я сейчас? По-сути, там же, где была четырнадцать месяцев назад: одна, без денег, без друзей. Без дома. Отомстив, я ведь могу начать новую жизнь! Вернуться в стаю, или… или даже выйти замуж за принца. Хотя, это, конечно, уже перебор. Ну какая из меня принцесса?

Я могу стать частным сыщиком - отыскивать пропавших оборотней, например… И начать - с Фумико, сестрички Маши.

Достав телефон, позаимствованный у Полди, я набрала номер Марико.

Полди сказал, за последнее время пропали еще несколько групп оборотней. Не отдельных людей, а именно групп…

«Телефон отключен, или находится вне зоны приема». Тяжело вздохнув и внутренне собравшись, я набрала номер Сашки. Что я ему скажу? «Телефон отключен, или находится…» Номер Вальки, Кати, Махатмы… Я перебрала всех: никто не отвечал.

Сердце бухало уже одновременно в горле и в животе. «Пропало несколько групп оборотней». Ростов сказал, похищения приобрели тотальный масштаб. А Тунис недалеко от Сицилии. Я вскочила. Это точно он! Это Вито! Носферрату шли по моему следу, они знали, с какой именно стаей я была!

По адресу, который дал Полди, был гномский магазин. Полуподвальное помещение в лабиринте Питерских двориков. Стальная дверь, на ней огамом выжжена руна «железо». На лестнице пахнет кошками. Это для неспециалиста, мне же доводилось нюхать гномский синий бездымный порох…

Ба! Так это здесь продают те самые замечательные предметы искусства, что я видела в Шахте: рунные мечи, эльфийские луки, клингонские батлеты…

Я прошлась вдоль полок. Тут так же были индийские чакраны в виде змея Шеши, кусающего собственный хвост, сякены из Японии, больше похожие на снежинки - такие же сверкающие и неповторимые; африканские ассегаи, с рукоятями, обтянутыми акульей кожей, магрибские ятаганы, изогнутые, как рога молодых быков. Чудо, как хороши, дороги баснословно и… абсолютно бесполезны.

В зале, казалось, никого не было, но я не сомневалась: меня видят. И точно! Одна из стен магазина, казавшаяся сплошной, вдруг беззвучно отошла в сторону, открыв кабину лифта. Пустую.

Тристан слушать меня не стал, ему было некогда. Чмокнув в щеку и пробормотав, что рад видеть, он куда-то убежал, оставив нас с Полди наедине.

- Вы всё еще планируете рейд на Тунис? - с места в карьер спросила я.

- Передумала? - гном выглядел не очень довольным.

- Ты сказал, пропали новые оборотни. А я не смогла дозвониться до своих.

Полди кивнул. Похоже, он знал, что всё так и будет.

- Пойдем. Введу тебя в курс дела…

Зашли в ту же каптерку, где прошлой ночью пили чифир с самогоном.

- Смотри: вот Тунис. - гном увеличил карту на экране ноутбука. - Вот мыс Бон. - еще ближе… - Тут виден маяк, он на каменном языке, выдающемся в море. Высаживаемся вот здесь: - он сдвинул карту так, что стало видно какие-то руины. - Это древний Керкуан. В полутора километрах на северо-запад - некрополь, вся территория охраняется ЮНЕСКО. Кладбище прикрывает вход в катакомбы, в них и располагаются лаборатории. И захочешь, не догадаешься! У нас два зайна бойцов и четыре самоходных боевых ОРКа новейшей конструкции - заодно проверим их в деле. Вооружение - автоматы, дымовые и фугасные гранаты. Огнеметы.

К Тунису подлетим на драконах, они ждут на Мальте. Командор, кстати, возгорелись оказать всяческое содействие. Ихнее Могущество в дикой ярости: такое кубло под самым носом, а Рыцари - ни сном ни духом…

- Лучше руководить надо, - буркнула я. - А то вообразил, что и так всё на мази.

- Пути Ярриста неисповедимы. - пожал плечами Полди. - Я с ним не виделся, переговоры вел отец.

При одной мысли, что скоро я могу увидеть Ярриста, после целого года разлуки, вспотели ладони.

- Операция назначена на сейчас. - заявил Полди. - И еще… Зайнами управляют командиры по радио, все пользуются тактическими дисплеями в шлемах. Ты выпадаешь из схемы.

- Я знаю, как себя вести в боевых условиях.

- Послушай. - гном нахмурился. - Я согласен взять вас с Тристаном, потому что всё понимаю. Но его молодое величество… Он же оборотень, а значит, более восприимчив. Ты должна за ним присмотреть, потому что мне будет некогда. Держитесь сзади, не высовываетесь, не согласна - оставлю обоих здесь.

Я кивнула. Полди, при всех своих няшных щечках и добрых глазках, внушал уважение.

- Слушаюсь, командир. Держаться сзади, не высовываться.

- Пристрелишь случайно кого-нибудь из моих… - я подняла глаза. - Извини. Это я так. Забудь.

Глава 27

ГЛАВА 27

НАОМИ

У гномов были своя ветка метро и свой аэродром. Вагон двигался плавно и бесшумно. Что характерно: очень чисто. Никаких драных сидений, граффити, мусора, забытых газет. Пахнет металлом и пластиком.

Сев рядом с Тристаном, я робко взяла его за руку.

- Ты как, справляешься? - он криво улыбнулся.

- Страшно не то, что мы уже взрослые, а то, что взрослые - это мы.

После паузы я сказала:

- Жалко, что всё так получилось.

- Прорвемся.

Тристан стал королем. Кончились игры, приключения, развлечения… Вернее у него, как у монарха, будут теперь совсем другие игры и развлечения. На мировой, так сказать, арене.

Он уже начал меняться: взгляд утратил наивность, в уголках рта наметились жесткие складки, движения стали скупыми и точными.

Он и вправду стал взрослым. Казалось, еще вчера мы бегали по лесу, ссорились, как два подростка, а сегодня…

Я положила голову ему на плечо. Тристан сжал мою ладонь.

- Ты хочешь вернуться в стаю, - тихо сказал он.

- Да.

- Почему?

- Мне больше некуда идти.

- Я изменю закон. Я обещаю.

- Не надо. Прости… Я не смогу всю жизнь стоять в сторонке и смотреть, как ты правишь.

- Ты будешь королевой. Это означает, что ты будешь принимать решения вместе со мной.

- Тебя к этому готовили с детства, а я… Всего лишь инструмент. Нож.

Тристан вскинулся.

- Что тебе наговорил барон?

- Не важно. Но сам подумай: Никодим тратил на меня своё время. И Яррист… Для чего? Чтобы удачно пристроить замуж?

- Ты сама должна решать, как жить! - я искоса посмотрела на сидхе и усмехнулась.

- Ты сам-то, много ли решаешь?

…Самолет, грузовой «Гуннар», был гулок и пуст, только в трюме, упакованные в одинаковые черные ящики, спали боевые ОРКи.

- Располагайтесь. - Полди гостеприимно махнул на узкие лавки. Всё тот же знаменитый дизайн Нибелунгов: максимум функционала, минимум комфорта. - Сейчас перекусим, заодно проведем инструктаж.

- Тебе лишь бы пузо набить… - поддел его Тристан.

- Война войной, а обед по расписанию. - пожал плечами гном и, открыв большой контейнер, стал выгружать на ящик, выставленный в проход между лавками, свертки и термосы. - А за едой и время быстрей бежит! - добавил он, нарезая армейским ножом копченую колбасу. - Давайте, давайте! Тут вот лучок, соль, яйца вареные, картоха… Всё свежее, домашнее, угощайтесь!

После еды клонило в сон и я откинулась на переборку, подремать.

- Не спишь? - ко мне подсел Полди. - Я смотрю, "Зиг-Фрид" ты где-то посеяла…

- Извини. Так получилось. Я постараюсь его вернуть.

- Не бери в голову. - отмахнулся гном. - Тут для тебя подарок.

Я села ровнее.

Он молча открыл круглый футляр. Внутри, на черном поролоновом ложе, свернулось в кольцо… нечто. Брать в руки эту диковину не хотелось.

- Братец мой, Торин его зовут… твой большой поклонник. Ну, ты помнишь, тотализатор… Он это специально сделал. - Полди подтолкнул футляр ко мне.

Больше всего эта масляно поблескивающая штука походила на экспонат из магазина мифического оружия. Она выглядела, как хвост скорпиона - по крайней мере, сегментированное, суставчатое тело вызывало такие ассоциации. Хвост будто вырастал из гладкой, плавных изгибов рукояти. Цвет - бензиновая пленка на поверхности весенней лужи.

- А оно не укусит? - я хотела пошутить, честное слово, но Полди принял мои слова всерьез.

- Тебя - нет. - он нетерпеливо пихнул мне оружие. - Да бери уже!

Рукоять была теплая. Сейчас из-под брюшка вылезут тонкие лапки и оно, шурша металлическим брюхом, уползет под скамейку…

- Мы с Торином считаем, Бич - то, что тебе надо. Он не хуже того, другого.

Я поняла, что он имеет в виду меч дедушки. Решила не обижаться: Полди и вправду не знает, о чем говорит. Осторожно сжав рукоять, я потянула. Хвост с легким металлическим шелестом развернулся и провис до пола.

- Можешь попрактиковаться в трюме. Только ОРКов не повреди. И переборки не кромсай - хотелось бы нормально приземлиться. - буркнул Полди и демонстративно закрыл глаза, приготовившись вздремнуть.

Я тихонько встала, и пошла в трюм.

Он слушался, как разумный. Его можно было сделать жестким и прямым, как обычный клинок, или дать провиснуть наподобие плети. Взяв в прикрученном к переборке рундучке разводной ключ, подбросила в воздух и взмахнула Бичом. Затем подобрала половинки: срез был гладкий, будто полированный. Возможно, Полди всё-таки знал, о чем говорил, когда сравнивал Бич с Дланью Господа.

- Ну как? - спросил Полди, когда я вернулась.

- Передай Торину спасибо, - сказала я, устраиваясь рядом.

Чувствовала себя в каком-то смысле предательницей. Дедушкин меч был простым, безыскусным, рукоять оплетена потертым кожаным шнуром, ножны - полированное дерево. А Бич… Он и вправду был живой. В покое сворачивался кольцом, как змея, но в любой миг мог выстрелить острым, стремительным жалом. Наверное, со всеми его возможностями я познакомлюсь не скоро.

- Знаешь, братец ведь в тебя влюблен… - заявил Полди. - Эту штуку он придумал и сделал довольно давно, и всё надеялся, что представиться случай приподнести. Но сам отдать так и не решился.

- Пусть найдет себе обычную девчонку. - буркнула я и закрыла глаза.

Интересно, что бы сказал Яррист, увидев мою новую игрушку?

…Высаживались ночью, под далекий шум прибоя и оглушительный стрекот цикад. Тепло. В бронекостюме так и вовсе жарко.

Огромная луна, повисшая над самым горизонтом, расчерчивает руины на черно-белые плоскости. Горький полынный ветер катит зыбкие клубки перекати-поля.

Нибелунги, в ощетинившихся сенсорами тактических комбезах, похожи на огромных черных жуков. Вертолеты спят: перепончатые лопасти винтов сложены, хвосты распластались по земле...

Бойцы, один за другим, ныряют в черную дыру, на самом краю некрополя, мы с Тристаном держимся в арьергарде. Ярриста я пока не вижу, и это к лучшему.

ПНВ в шлеме дает вполне приличную картинку. Все переговоры по радио, бойцы действуют слаженно и споро. Нибелунгам тесновато: обвешанные амуницией, они едва умещаются в узких проходах. Впереди движутся ОРКи, сканируют пространство и передают картинку на шлемы.

Я представила, как всё это выглядит со стороны: в абсолютной тьме стремительно движутся сюрреалистические тени, неслышные, беззвучные…

Очередной проход закрывает стальная плита: в ПНВ она кажется черной. Проходчик, обследовав преграду, лепит по периметру взрывчатку, все отходят назад, прижимаются к стенам, но коридор - узкий и прямой, спрятаться негде, остается надеяться на мастерство подрывника. ПНВ на миг становится белым, плита исчезает, всем скелетом ощущается волна звукового удара. За преградой нас ждет отпор, начинается перестрелка. Неразбериха, наушники взрываются белым шумом - какие-то помехи на радио, я срываю шлем.

Катакомбы заливает болезненно-синий свет. Трубки ламп под потолком мерцают в ритме, вызывающем тошноту, отовсюду летит высокий многоголосый вой, его перекрывают сухие щелчки автоматов. Гномы используют безрикошетные пули, они шмякаются о стены, застревая в мягком известняке. Еще одна вспышка, мечутся тени, ОРК впереди застывает, нелепо растопырив клешни. На него бросается кто-то огромный, серый, робот стреляет из наплечной пушки, тело отлетает в темноту.

Чувствую руку на плече, оборачиваюсь: Тристан тыкает в шлем, требует надеть. Я мотаю головой: не хочу, чтобы как в телевизоре. Нужно запомнить, почувствовать всё самой.

Воняет старой кровью, как и в любом вампирском логове; поверх кровяной вони ложится тяжелый, влажный и густой запах псины. Больной, искалеченный запах…

Бойцы, сменяя друг друга, стреляют вглубь темного коридора из-за щитов, им отвечают вспышки с той стороны. Тем не менее, отряд продвигается быстро.

Тристан тоже снимает шлем. Принюхивается, уши его вытягиваются к затылку, глаза желтеют.

Выстрелы раздаются всё реже, бойцы разбегаются по коридорам, а к нам подходит кто-то очень высокий, с ног до головы закованный в броню, и только по характерным жестам я догадываюсь, что это Полди. Он тычет в голову Тристана и показывает огромный кулак. Тристан молча машет рукой и отворачивается. В синем свете он похож на оживший труп: пергаментная кожа, черные круги вокруг глаз, серые губы. Я, наверное, выгляжу не лучше. На минуту закрываю глаза: от режущего мигания синих вспышек глазные яблоки готовы лопнуть от напряжения.

Секунду передохнув, подхожу к Полди, он показывает экран с движущимися по лабиринту объектами. В дальнем конце - скопление красных точек. Кто это? Прошедшие метаморфозу оборотни? Вампиры светятся серым: из-за низкой температуры тела. Начинаем движение к красным точкам…

И тут в уши врезается пронзительный, рвущий на куски вой. Он вибрирует в барабанных перепонках, в горле, в груди, от него раскалывается череп, и я жалею о брошенном где-то позади шлеме. Самое страшное: воет вовсе не сирена, а живое существо. Каждые тридцать секунд оно на мгновение замолкает, набирая воздуха, а затем издает новый, еще более высокий крик. Подавляю желание зажмуриться, свернуться клубком и спрятать голову в коленях.

Это не крик о помощи - совсем не так кричит пойманный в ловушку зверь. Вопль ярости, ненависти, крик безумца. В нём есть что-то от того гипнотического свиста, что издают вампиры, но усиленное в сотни раз. Нибелунгов этот крик не тревожит, они в шлемах, но нам с Тристаном несладко. Рождается жгучее желание: найти и уничтожить этого страшного крикуна.

Впереди - очередной проход, из него идет особенно сильный запах. ОРКа поблизости нет, и я, приготовив Бич, шагаю в коридор. Полди заступает дорогу, поднимая перед собой скрещенные руки. Я просто смотрю на него - секунду, две… Гном отходит в сторону.

Сердце бьется глухо, к горлу подступает тошнота: я до рези в животе боюсь увидеть, что там. Именно оттуда доносятся страшные, сводящие с ума, крики.

Бегу на вой. Сзади неслышными прыжками летит Тристан, за ним, темной глыбой - Полди. Иногда приходится перешагивать через трупы: огромные, покрытые клочкастой шерстью, часто - с почти человеческими лицами.

Я вспомнила Дирга. Нельзя сказать, глядя на искалеченные трупы: повезло ему. Или стать таким, как они - лишь вопрос времени?

Вой не умолкает. В нем уже различимы отдельные голоса, звучащие в унисон, он то поднимается выше, то падает до низкого, вибрирующего рыка, от которого ноют зубы, а на языке образуется шершавый налет.

Тристану хуже всех: этот звук давит на его вторую сущность, вытаскивая на поверхность самые глубинные, первобытные инстинкты. В попытках совладать с неконтролируемой метаморфозой, он нервно дергает ушами, скулит, изо рта, ставшего наполовину пастью, непрерывно течет слюна…

Подходит Полди, достает небольшой сверток, помеченный красным крестом. В нем - пневмошприцы: каждый со своей маркировкой. Выбрав один, хватает Тристана за шиворот и тыкает ему шприцом в шею, в ямку под челюстной костью. Сидхе резко, с всхлипом втягивает воздух. Затем вытирает слюну и мотает головой, как собака. Уши его приходят в норму, в глазах краснеет сеть лопнувших капилляров. Гном вопросительно поднимает большой палец, Тристан только кивает. Говорить, даже просто открывать рот, в этом мертвом воздухе не хочется.

Из боковой норы вдруг прыгает громадная туша. Чудовище - никак не удается его рассмотреть - бросается на меня, я падаю, в попытке уклонится. Над головой щелкают выстрелы. Пули входят в тело зверя, как в пластилин, и только когда очередь отрывает переднюю лапу, оно останавливается. Поворачивает ко мне огромную голову, и… пытается что-то сказать. Полди стреляет ему между глаз, голова модификанта взрывается кровавыми ошметками.

Присаживаюсь возле тела и, стащив перчатку, прикладываю ладонь к его груди, понимая, что это идиотизм самой высшей пробы: слушать сердце у безголового трупа. Но душа требует совершить хоть какой-нибудь ритуал. Притронуться, почувствовать, чтобы запомнить это касание на всю жизнь, сохранить в памяти образ искалеченного существа… Думала, Тристан покрутит пальцем у виска, но он только хлопает меня по плечу, и идет мимо.

А потом мы входим в это… помещение: круглый зал, по периметру решетки, за ними - бетонные казематы. Вонь такая густая, что кажется живой. Она прилипает к коже, обнимая липкими лапками, копошится в ноздрях, в лобных пазухах, заставляет жмуриться и чихать. Из глаз брызжут слезы. Прикрывая рот рукавом, я подхожу к ближней клетке и вглядываюсь в темноту.

Невидящие глаза. Совершенно безумные на искалеченной морде. Непонятно, кем это существо было раньше. Клочья шерсти, как сухие травинки, сквозь них просвечивает голая, жирно поблескивающая черная кожа. Оно кидается на решетку, и вцепляется желтыми зубами, оставляя на прутьях ошметки густой слюны и крови.

В следующей клетке - почти человек. Глаза наполнены болью - его шея и грудь утыкана какими-то железными гвоздями или шунтами, из них сочится сукровица. Увидев меня, существо ковыляет к решетке, берется за нее передними лапами - скорее, все же руками, и пытается что-то сказать. Я наклоняюсь, чтобы лучше слышать, протягиваю руку… оно скалится и бросается на прутья всем телом.

Дальше - бывший тигрис. Расхаживает вдоль прутьев, переступая влажные, истекающие кровью, кучи на полу. Непонятно, умерли остальные сами, или он их убил… Дальше - хуже. Ни одного проблеска разума во взглядах, только ненависть и боль. Тела перекручены, искалечены. У некоторых не хватает конечностей, у других из тела торчат трубки, какие-то штыри, которые они даже не пытаются вытащить. Пол залит экскрементами вперемешку с гниющими кусками плоти - то ли кормом, то ли останками товарищей по несчастью.

- Пошли отсюда. - говорю я одними губами и киваю на коридор, уводящий дальше под землю.

У Полди пищит рация, он знаками показывает, что нужно вернуться. Тристан машет ему рукой: - здесь, кроме этих несчастных, никого. Сами справимся.

Что делать с теми, кто сидит в клетках? Когда-то они были нормальными оборотнями, но вряд ли возможна реабилитация. Судя по искалеченным телам, способность регенерировать утрачена.

Как мантру, повторяю про себя: - пусть это будет кто-то другой, только не я. Пусть решает, что с ними делать, кто-то другой. Тристан, или даже Гейдерих.

Или Ростов - как представитель Аляски… Возможно, если поместить их в хорошие условия, убрать этот мигающий синий свет, вытащить серебро, нормально кормить…

Потом мы попадаем в довольно большой зал, заваленный грудами вещей. Одежда громоздится огромными, до потолка, кучами.

А ведь я такое уже видела! На тех пленках про концлагеря… Вампиры снова взялись за старое? Значит, где-то поблизости обнаружатся и печи.

Вампиры - хищники. Они генетически лишены чувства сострадания жертве. Никодим показывал кадры старой кинохроники, времен Великой Отечественной, когда кровососы возомнили, что могут править миром. Они сгоняли людей в концлагеря, отделяя от общего стада детей и стариков - тех просто рвали на месте, делали пару глотков из яремной вены, и бросали. «Скоропортящиеся продукты», как выразился один из генералов…

Яррист предупреждал, еще год назад. О новой войне. А я была такая злая, что просто не стала ничего слушать. И Нибелунги ждали войны, и Ростов.

Вампиры готовят армию. Проводят эксперименты с целью вывести универсального солдата. Судя по горам одежды, через подземелья прошли тысячи, может, десятки тысяч оборотней…

Мой взгляд цепляется за яркое пятнышко. За красную тряпочку, кончик которой торчит из ближней к двери кучи. На негнущихся ногах я бреду в ту сторону, наклоняюсь…

Ткань всё еще хранит тонких запах. Головной платок, бандана - эту вещь я купила на каком-то базарчике, вечность назад, и подарила своей лучшей и единственной подруге Марико. Она всегда носила его: то вместо пояска к юбке, то на голове, повязав огненно-рыжие волосы, то на шее, как кокетливый шарфик…

Безумным взором я оглядываю кучи. Взгляд то и дело выхватывает знакомые вещи: кожаную куртку, ботинок с красной, потрескавшейся и заклеенной гуммиарабиком подошвой, чехол телефона с кокетливой плетеной кисточкой.

Они все здесь. Сашка, Марико, бенгальский тигр Махатма - тихий кришнаит, путешествующий по миру в поисках просветления. Людмилла - бурая волчица. Она была старше всех, заботилась о стае, как о собственном выводке; вепрь Петруха, могучий, как два слона - так шутил Махатма… Все они здесь.

Я думала, что уведя Носферрату за собой, дам оборотням время на бегство. Я думала…

Их схватили. Истязали, пока я, вырядившись сидхейской принцессой, гуляла с Тристаном. Они умирали, пока я занималась любовью в роскошном пентхаузе.

Из груди рванулся крик, но я зажала рот руками. Нет. Не сейчас.

Я виновата в их гибели. В их мучительной, полной страха и отчаяния жизни - там, в клетках позади. Я предала их.

Поднявшись с пола, я запихала скомканный, мокрый от слез платочек за пазуху и повернулась к Тристану.

- Уходи. Здесь больше никого не осталось.

- А ты?

Голоса в мертвом воздухе шуршали, как пересохшая газетная бумага.

- Это они, Тристан. Моя стая. - я махнула рукой назад, к клеткам. Больше ничего не могла сказать, горло свело судорогой и звуки просто не шли.

Тристан всё понял.

- Я останусь с тобой.

- Я. Должна. Сама. - горло будто набили бритвами. - Иди. Я догоню.

- Гномы собираются всё здесь взорвать.

- Ничего. Я успею.

- Возьмешь? - Тристан протянул свой автомат.

Я представила, как пули входят в их тела, разрывая кожу, мышцы, выбивая фонтаны крови… и покачала головой. Нет уж.

Я жду. Я просто хочу, чтобы Тристан ушел. Он знает, что я намереваюсь сделать. Такие вещи разъединяют людей. Заставляют друзей сторониться друг друга, любовников - прятать глаза, отворачиваться, делая вид, что ничего не было, и в конце концов - разбегаться. Я должна быть одна, отныне - и навсегда.

А потом я пошла к безумным, больным, ненавидящим меня существам, забывшим, кем они были, и спросила: - Вот человек стоит на распутье между жизнью и смертью: как ему поступить? И сама же ответила: Когда есть две дороги, нужно выбирать ту, что ведет к смерти.

И взмахнула Бичом.

Глава 28

ГЛАВА 28

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Африка, Тунис.

- Где она?

Мой бывший ученик потряс головой. Уперевшись руками в колени и наклонив голову, он часто дышал, пытаясь совладать со слабостью. Я ждал. Еще не хватало свежеиспеченному монарху блевать на публике.

Наконец он справился со своим желудком и выпрямился.

- Там вся её стая. - сказал он, отхлебнув из протянутой кем-то фляжки. - Бывший парень, подружка, остальные… Мы нашли вещи. И их самих, в казематах за решетками.

- Не факт, что это были именно они. Там было много подопытных. - заметил я.

- Скажи это ей. - огрызнулся Тристан.

Я повернулся к Полди. Он должен был выйти последним, убедившись, что бойцы покинули подземелья.

- Спокуха! - гном только что снял шлем и вдыхал, раздувая ноздри, предрассветный воздух. - Я вижу её на экране.

- Дай! - Тристан подскочил к гному.

- Погодь! - одной рукой гном удерживал сидхе, а сам, зубами, сдирал перчатку. - Вот, смотрите… - наконец он протянул планшет. - Она всё еще там, а время дорого. Нельзя, чтобы нас засекли наблюдатели. Особенно тебя! - он ткнул пальцем мне в грудь. - Как ты объяснишь ООН свое присутствие при уничтожении охраняемого памятника?

Гном был прав. Я вообще не должен был здесь находиться. Но… не видевшись с Наоми больше года, не мог упустить такую возможность. Я должен был убедится, что она - всё еще она.

- Вы достали всё, что нужно? - уточнил я у Полди.

- Доказательств хватит на три Нюрнбергских процесса. - гном кивнул на ящики и мешки, вытащенные из катакомб.

Я еще раз посмотрел на экран. Точка, обозначающая Наоми, не двигалась.

- Всё готово для взрыва? - Полди кивнул. - Тогда отдавай приказ.

На меня налетел вихрь и замолотил по лицу, по груди…

- Тристан, успокойся.

- Заткнись, Яррист! Она всё еще там!

Я схватил его за запястья и сжал. Тристан покраснел от натуги, лицо его вытянулось, став пастью, руки укрупнились, когти впились мне в кожу. Я, не отрываясь, смотрел ему в глаза.

- Я ненавижу тебя, Яррист Проклятый. - наконец выдавил ученик сквозь зубы и отступил.

- Взрывай. - я кивнул гному, тот удерживал взгляд долю секунды, затем прошептал несколько слов в бусину микрофона. В глубине катакомб завыли сирены.

Я чувствовал, как ихор заполняет тело. Зашевелились от невидимого ветра волосы, крылья встрепенулись, готовые вырваться на свободу. А если я не прав? Она ведь такая упрямица, моя девочка…

До хруста сжав планшет, я следил за неподвижной точкой. Сирены продолжали выть. Еще тридцать секунд… Тристан сопел рядом, судорожно вцепившись мне в локоть. Он что-то беззвучно шептал. Я не сразу понял, что мои губы тоже шевелятся.

Точка на экране немного переместилась и вновь замерла. У меня упало сердце. Уже хотел отменить приказ, но точка наконец двинулась.

- Она не успеет! - проскрежетал Тристан.

- Там рядом - боковой выход. - Полди стоял за плечом Тристана. - Я его отметил, когда сканировал подземелье.

Взрывов слышно не было, но земля под ногами ощутимо заколебалась.

- Надо лететь, найти её! - Тристан кинулся к вертолету, я его удержал.

- Как ты думаешь, почему она хотела остаться одна?

- Потому что у неё тараканы вместо мозгов! Трахнутое гири! Умереть, чтобы не потерять лицо! Это ты виноват! Ты, Яррист! Из-за тебя она двинулась! - я молча ждал, глядя ему в лицо. Ученик засопел, и взял тоном ниже: - Из-за тебя она не способна думать и поступать, как обычный человек.

- Я был твоим учителем пятнадцать лет. Ты чувствуешь себя необычным?

- Еще как! - Тристан набрал в грудь воздуха, но я не дал ему заговорить.

- На самом деле, ты злишься, потому что бросил её одну.

Тристан осекся.

- Но ты не мог по-другому, верно? Наоми тебя убедила.

- Пора. - сказал Полди, стоя к нам спиной. Он изучал в бинокль линию светлеющего горизонта. - К нам летят гости.

- Она не погибнет. - произнес я, не чувствуя никакой, на самом деле, уверенности. - Её этому учили.

- У тебя, в конечном итоге, всё сводится к учебе. - буркнул Тристан и, нахохлившись, похромал к вертолету.

Машина бесшумно подпрыгнула и расправила крылья. Я смотрел, как древний Керкуан проседает внутрь себя, как на месте катакомб закручивается плотная пылевая воронка.

Гномы знают своё дело. Всё будет выглядеть так, будто тысячелетние руины обрушились из-за естественных причин: не выдержали древние перекрытия, да и дожди с ветрами сделали своё дело…

- Этот волчара что-то ей успел наплести. - Тристан заговорил впервые с тех пор, как мы взлетели.

- Что ты имеешь в виду?

- Перед рейдом она встречалась с Ростовым. Я не успел ничего предпринять - нужно было соблюсти формальности после смерти отца… А она стащила телефон Полди, забила стрелку и слиняла к этому седому волчаре.

Я кивнул, принимая к сведению. Значит, Семьяза вновь поступил так, как было удобно только ему.

- Он что-то ей сказал. - настойчиво повторил Тристан. - Ночью она была нормальная. Такая, как всегда. Живая. А после встречи… Я даже испугался. У нее помертвели глаза. Раньше этот её кураж - ну, ты знаешь: «самурай всегда стремиться к смерти»… Это был кураж. Позерство. Но не теперь. Я почему так сильно испугался? Понял, что она решила остаться там. С мертвыми.

- У Бога нет мертвых.

Мой ученик хотел сказать что-то дерзкое - это видно было по лицу, по тому, как искривились губы, но Тристан сдержался, и только спросил:

- Ты действительно в это веришь?

- Все, кто умирает, обретают вечную жизнь у Престола Его.

- Ага. Только вот незадача: никто не вернулся, чтобы рассказать, как же там клёво! С чего ты взял, что всё именно так?

- Мне сказал Никодим.

Тристан надолго замолчал.

- Знаешь, что в тебе бесит больше всего? - вдруг спросил мой бывший ученик. Я поднял бровь. - Твоя непокобелимость. Уверенность, что всё будет так, как ты хочешь. Ты прямой и твердый, как… соляной столб. Каменный истукан. Но знаешь… Иногда, в порядке исключения, хотелось бы увидеть в тебе человека.

Я усмехнулся.

- Я тоже иногда ошибаюсь.

- А Никодим? Он может ошибаться?

Я сжал челюсти так, что зубы хрустнули, и сглотнул горькую слюну.

- Остается только верить в то, что на этот раз он не ошибется.

Глава 29

ГЛАВА 29

НАОМИ

Когда никого не осталось, я легла на пол перед клетками и затихла. Это должно случится само собой: я просто перестану думать, дышать, перестану… быть.

Я оцепенела. Нужно просто расслабиться и отпустить сознание. Пусть уплывает. Это ведь так легко: ни о чем больше не думать, ни за кого не переживать… Отпустить всё и тогда пружина в груди наконец-то распрямится, её острый конец проникнет в сердце, последует вспышка боли, и - пустота…

Резкий свет натриевых ламп пробился сквозь слипшиеся от чужой крови ресницы, послышались тихие плески, капанье, хлюпы… Испуг, что в этом месиве может остаться кто-то живой, выбросил меня из оцепенения. Вам никогда не приходилось сталкиваться с этой особенной формой милосердия: желать, чтобы кто-то побыстрее умер? Перестал существовать. Прекратил испытывать боль.

Мне хотелось только одного: чтобы больше ничего не двигалось. Чтобы, не дай Бог, никто не поднялся…

Одна проблема: во второй раз проделать все необходимое для того, чтобы отключиться, перестать «быть», не получалось. Мысли не хотели успокаиваться, они скакали под сводом черепа, как блохи на сковороде, не давая расслабиться, глаза упрямо открывались. Тело начало чувствовать холод, ноздри - смрад, и разум настойчиво напоминал о том, что было бы неплохо выбраться куда-нибудь на свежий воздух.

Но для этого требовалось оправдание. Почему я не должна лежать здесь, со своими друзьями, в темноте и сырости? Почему им предназначено разлагаться, постепенно растекаясь гнойными лужами, а я имею возможность начать переставлять ноги, одну за другой, до тех пор, пока не почувствую свежий ветер?

Говорил Никодим: если сегодня очень тяжело, нужно потерпеть до завтра: станет немного легче. Совсем незначительно, но все же лучше, чем вчера. И так - каждый день…

Сомневаюсь, что это мой случай. Завтра будет так же плохо, как сегодня. Через год будет так же плохо. И через сто лет… Он просто не понимал, о чем говорит.

И тут я услышала шорох. Открыла глаза, затем приподнялась и попятилась к стене. Бич лежал там, где я его бросила: метрах в трех позади, у клеток.

- Маха… - голос будто потерялся в пустоте.

Она начала поднимать пистолет, я метнулась за колонну. Раздался громкий вой - гномы включили сирену. Значит, они завершили зачистку и теперь собираются всё взорвать.

Маха, выругавшись сквозь зубы, скрылась в темном тоннеле. И тогда я, подобрав Бич, рванула за ней.

Шла по запаху: аромат лилий, горного меда и гвоздики. Удушающе-тяжелый, он не рассеивался даже в присутствии крови и экскрементов.

Сирена выла всё настойчивее, и можно было только надеяться, что я бегу в верном направлении.

Пробудилась тлевшая в груди жажда убийства, бешенство сердца, которое никогда не оставляло меня надолго. То, что мы встретились в катакомбах, над не остывшими телами моих друзей - не случайно. Это - судьба…

Вылетев на берег моря - Керкуан остался в стороне, на высоком плато - я припустила за тонкой фигуркой, бегущей к катеру.

Волны с грохотом накатывали на черную гальку, а там, где был древний город, вспухал огромный клуб пыли. Снизу не было видно, что творится на самом плато…

В катере ждал Дирг - я его сразу узнала. Непутевый братец Тристана всегда оказывался там же, где его матушка… Что они делали в лабораториях вампиров? Пришло в голову, что они могли быть теми самыми поставщиками живого товара. А почему нет? Доставили очередных пленников, а тут - нападение…

Маха была уже по пояс в воде. Я прыгнула ей на спину, сверху накатила волна и потащила нас по камням…

Отфыркиваясь от песка, я поволокла тетку к берегу. Она отбивалась. Один раз Махе удалось засадить пистолетом мне по губам, из глаз посыпались искры, губа лопнула. Дирг что-то кричал издалека.

Она пыталась измениться: нос превращался в клюв, на костлявых пальцах отрастали когти и бессильно скользили по комбезу.

Маха пыталась вырваться, но я вцепилась в нее мертвой хваткой. Глаза её, по-птичьи круглые, совершенно безумные, прожигали ненавистью.

Послышался шум мотора: катер быстро удалялся от берега. Он быстро превратился в точку, прыгающую по волнам.

Маха вырвалась и, уже не пытаясь бежать, развернулась ко мне.

- Он бросил тебя! - я сплюнула розовой, горько-солёной водой. - Сынок пожертвовал тобой, чтобы спасти свою шкуру!

- Он вернется!

- Ты знала, что делаешь из него монстра? Как ты могла поступить так с собственным сыном? Или тебе было всё равно?

- Ты сама стала подстилкой, чтобы занять трон! - нос её загнулся крючком, вместо волос на голове топорщились мокрые перья.

- Вот, значит, в чем дело! Любой ценой рвешься к власти…

Она хрипло рассмеялась, выхаркивая воду.

- Думаешь, Оберон был душкой? Или мой младший сын? Или ваш ненаглядный Яррист? Думаешь, его за красивые глаза зовут Проклятым?

Улучив момент, Маха перекинулась, и, выставив когти, спикировала, метя в лицо. Поймав мощное крыло и навалившись всем весом, я старалась затащить её под воду. Сова била когтями, но комбез продрать не могла. Какое-то время мы ворочались в прибое, захлебываясь и визжа, как две гарпии.

Спустя вечность мне удалось добраться до шеи птицы, оказавшейся на удивление тощей. Сомкнув руки, зажмурившись и пуская пузыри, когда накатывала очередная волна, я держала сову под водой, чувствуя, как удары крыльев становятся всё слабее.

Лёгкие разрывались, голова гудела от ударов волн. Мною владело безумие - лучше захлебнуться, чем разжать хватку.

Потом я с трудом поднялась, но новая волна ударила в спину, сбив с ног. Комбез намок и тянул на дно, из разбитого носа шла кровь. Миновав кромку прибоя, я уселась на песок и рассмеялась.

Интриги, ненависть, предательство… И после всего, дохлая тушка Махи, раскинув крылья и задрав лапы, безмятежно качается на волнах. Финита ля комедия.

Глава 30

ГЛАВА 30

НАОМИ

Побережье Туниса.

Встретив рассвет на берегу, я отыскала несколько красивых камешков и зашвырнула их в море - по одному за каждого убитого мною оборотня. Марико, Сашка, Акела, Петруха… А затем пошла вдоль кромки прибоя.

…Убивать легко. Бич с легким шелестом рассекает плоть и кости, в ушах стоит вой, хрип, рык, визжание, плач…

На людей набрела к полудню: они нежились на солнце, кидали через сетку мяч, рассекали лазурные воды на серферных досках… Молодые, счастливые лица, чистые, не обремененные заботами глаза, громкий смех. Курорт? Кемпинг?

Пробираясь среди отдыхающих, заметила, что все они примерно одного возраста: около двадцати. Странный пляж… Ни мамаш с крикливыми младенцами, ни толстобрюхих папиков, с вожделением наблюдающих за буйством молодой, почти ничем не прикрытой плоти…

Среди жизнерадостной, легкой толпы чувствую себя потной вороной. Или нет: чучелом вороны, Ктулху знает сколько лет провалявшимся в темном, пыльном углу. Его погрызли мыши, побила моль, а потом кто-то нашел тушку и выбросил на улицу. И вот, это жалкое порождение таксидермиста, с иссохшей кожей и приклеенными перьями оказалось под солнечными лучами…

- Хай!

Высокий парень. Загорелый до черноты, с бритой головой и пиратской серьгой в ухе. Кожа головы покрыта вязью замысловатых татуировок.

- Хай. - я кашляю, и никак не могу остановиться.

- Бери! - протягивает голубовато-запотевшую, с капельками конденсата, бутылку.

- Спасибо.

Я долго пью. Вода ледяная, от нее ломит зубы и саднит в горле, струйки текут по подбородку и шее.

Бронекостюм я скинула где-то на берегу, оставшись в черных шортах и такой же майке.

- Ну что, пойдем? Я тебе всё покажу! Меня, кстати, зовут Омар.

Я удивлена: к совершенно незнакомой девушке проявляют столько гостеприимства и дружелюбия. А впрочем… Что я знаю о нравах нынешней молодежи? Может, сейчас так принято.

Молча кивнув, я иду за парнем.

Лёгкие сборные коттеджи и трейлеры в живописном беспорядке разбросаны вдоль берега, выцветшие тенты громко хлопают на ветру, под тентами, там и тут, на складных стульях - такие же молодые парни и девушки, как на пляже, только чуть более одетые. Приветливо улыбаются и машут нам с Омаром. Я ничего не понимаю.

…Пункты раздачи - в центре и на пляже. Раз в неделю подвозят свежий сок, так что можно ни о чем не беспокоиться.

Оказывается, Омар что-то говорил, но большую часть я пропустила.

- Какой сок?

Смотрит на меня, как на дурочку.

- Амрита! Сок жизни.

Голова слегка кружится. Тело чешется, пот течет по бокам, спине, ногам, на серой от пыли майке проступили темные пятна.

- Слушай, ты извини… Тут у вас гостиница есть? Мне бы помыться, поспать…

- Конечно! Я не подумал, что ты устала. Пойдем.

Он подвел меня к белому, чуть облупленному трейлеру, открыл овальную дверь и кивнул внутрь.

- Это гостевое жилье. Пресная вода, немного еды, одежда… Вечером приходи на пляж. Будет клёво!

- Спасибо. - я шагнула в сумеречное, душноватое пространство.

Вода - явно переработанная из морской, тепловатая, с солоновато-серным привкусом. После душа, не одеваясь, топаю по чуть покачивающемуся полу и падаю на махровую простыню, наброшенную на диван. Еще успеваю подумать, что надо бы одеться, на случай, если кто вздумает заглянуть… И засыпаю.

Просыпаюсь в слезах. Там, во сне, я была с Сашкой. Мы занимались любовью в теплой траве, сверху были звезды, а вокруг - ни души.

Потом мы сидели у костра, я расчесывала густые, медовые Сашкины волосы и рассказывала ему о Носферрату, о грудах одежды, наваленных до потолка… Затем мелькнул красный платок...

- Всё это сон, - говорила я Сашке. Он, жуя травинку, смотрел сквозь пушистые ресницы и соглашался:

- Сон…

Сначала мне стало легко и радостно от того, что Сашка опять рядом, и ни о чем больше не надо жалеть; но потом явился волк с разодранным боком, волочащимися по траве кишками, без одного уха, в зияющей ране - желтоватая кость черепа, и откуда-то я знаю, что этот волк - Акела, и вдруг вспоминаю, прямо во сне, что ни Сашки, ни золотой лисички Марико больше нет… И тогда я начинаю плакать.

Убив Маху, я запретила себе думать. Сосредоточилась на дыхании: вдох-выдох. На ходьбе: одна нога, затем - другая. На сглатывании слюны, на потных подмышках, трении белья о кожу, шуршании гальки под ногами, бликах на воде, криках чаек, шуме ветра… Что угодно, только бы не думать. Не вспоминать, не прокручивать раз за разом навеки въевшийся в память ролик: мутные, полные боли глаза, желтая тягучая слюна из искореженной пасти и низкий, не стихающий ни на секунду вой.

Встав, плеснула в лицо воды, напилась, пошарила в небольшом шкафчике над откидным столиком, и, найдя упаковку чипсов, отправила в рот целую горсть похожих на сухое мыло хлопьев.

Не думать. Делать. И поменьше спать. Вообще не спать…

В трейлере нашлась одежда. Я выбрала широкую цветастую юбку, рубаху с ракушечным орнаментом по вороту и рукавам и сандалии на ремешках. Оделась. Рубаху поверх юбки подвязала синим пояском, причесалась пластиковой оранжевой расческой с несколькими сломанными зубцами, пальцем почистила зубы - чужую щетку, с потемневшей, разлезшейся в стороны щетиной, брать не хотелось…

Поискала, куда бы спрятать Бич, и, в конце концов, замотав его в свои старые тряпки, сунула под кровать.

Толкнула дверь и вышла под теплое бархатное небо. В лицо пахнуло дымно-соленым, с привкусом горькой полыни, ветром.

На пляже собралось довольно много народу. Одни стояли группками, болтали и смеялись, другие сидели прямо на гальке и раскачивались под мелодию, слышную только им, третьи учиняли какие-то дикие, ломаные, но при этом очень ритмичные пляски вокруг огромного костра.

Попыталась найти взглядом Омара, но не смогла. Уж очень много здесь таких парней: татуировки, серьги, фенечки на запястьях и шее, замысловато выбритые черепа и лица… Даун-шифтеры. Дети цветов. Почти у всех - сигаретки с марихуаной и золотистые банки с энергетиком. Наверное, той самой «Амритой».

Я уселась на песок неподалеку от костра и расслабилась. Почему-то казалось, что здесь, среди этой легкой, дружелюбной толпы, я смогу забыться. Если я стану такой же… Если мне удасться стать одной из них. Просто быть. Наслаждаться теплым морем, марихуаной, найти дружка на ночь, чтобы снять напряжение, чтобы не заснуть…

- Привет! Можно присесть?

Одета не так небрежно, как другие: узкие, бледно-голубые джинсы, явно брэндовые; топик на лямочках, открывающий загорелые плечи, сквозь натянутую ткань проступают соски. Волосы платиновой белизны, коротко, по-мальчиковому остриженные. Ясные глаза, чистая нежная кожа.

- Пляж большой…

- Ты меня прогоняешь?

- Ну что ты, садись, конечно. Мне не жалко.

- Я Ананке

- Судьба?

- Да. Судьба. Но ты можешь звать меня Анна. А ты?

- А я - никто.

- Как Никт, богиня ночи?

- Как некто, о ком лучше поскорее забыть.

Она рассмеялась. Смех был серебряный, как колокольчик, и чистый, как вода в горном ручье.

Я дернула плечом. Пусть думает, что хочет...

- Сюда многие приходят, чтобы забыть. Угощайся! - Анна протягивает мне золотистую банку.

- Спасибо.

Похоже на густой и сладкий манговый сок. Чувствуется немного мяты, лимон, корица, и еще неуловимый, но очень знакомый оттенок. Катая жидкость на языке, пытаюсь вспомнить, и - не могу.

- Как тебе? - пытливый взгляд Анны не отрывается от моего лица.

- Неплохо. Только слишком сладко.

- Это пройдет. - она садится рядом. Теплая коленка из разодранной штанины касается моего локтя, но убирать руку не хочется. - Ты привыкнешь.

Анна не похожа на остальных. Осмысленный взгляд, прямая осанка… Другие - все, без исключения - отличаются особой расслабленностью существ, которым некуда спешить, не о чем беспокоиться. Ни сегодня, ни завтра… Никогда. Бессмысленные улыбки, плавные движения - будто все, до единого, под кайфом. Все, кроме девчонки рядом со мной.

- Посмотри на них… - она кивает острым подбородком в направлении фигур, ломающихся под неслышную музыку. - Кого они тебе напоминают?

- Растения. Колышущиеся в теплом течении водоросли.

- Как интересно… А мне - детей. Ты когда-нибудь видела, как играют малыши в детском саду? Это очень потешно - то, с каким серьезным видом они лепят куличики из песка. Такие крохи!

Достав из кармашка джинсов узкую самокрутку, она прикуривает от золотой зажигалки, затягивается, прикрыв глаза, и, изящно выпустив дым из ноздрей, передает косячок мне.

Здесь, на пляже, не было ни одного предмета дороже двадцати баксов, кроме сверкающего хромом и стеклом автомата, из которого брали Амриту. Мне показалось, что зажигалка Анны, да и она сама - сродни этому автомату.

Дым сладковатый, всё с тем же привкусом манго и корицы. Странная трава… После первой затяжки голову повело, а в животе начал расправляться комок скользких, спутанных, утыканных рыболовными крючками внутренностей. Я затянулась еще раз. Глубоко, до самого донца, вдохнув горячий дым.

Возможно, это неплохая мысль: стать такой же, как они. Присоединиться к стаду. Раствориться в его легкой беспечности, радоваться каждому новому дню - просто потому, что солнце взошло; Парить на бирюзовых волнах. Раскинув руки, подставлять кожу ветру…

- Этот напиток для них - всё. - прервала мои мысли Анна. - Сейчас его достаточно, и они с радостью готовы делиться с любым. Но представь, что будет, если его станет меньше? Исчезающе мало. Тогда младенцы начнут драться за то, чтобы получить еще глоток.

- Это что, какой-то наркотик?

Я прислушалась к себе: ничего, кроме легкой эйфории от марихуаны, не ощущалось…

- Здесь всё - наркотик. - усмехнулась она. - Море, этот пустынный берег. Изо дня в день ничего не меняется, ничего не происходит… Только солнце, волны, бессмысленный и беспорядочный секс, танцы… Я им даже завидую, где-то.

Я чуть не рассмеялась. Эта девочка - такая молоденькая, такая невинная, с персиковым детским пушком на щечках, с аккуратной, до миллиметра выверенной челочкой, волосок к волоску уложенной на гладком лобике… Что она может знать о настоящей зависти? Лютой, сжимающей горло, зависти к чужому счастью?

Почувствовав, как из груди рвется рычание, как рот наполняется горькой слюной, я вскочила. Одним глотком допила сок из золотой банки и смяв, отбросила её в сторону.

- Вставай, подруга. Достанем по баночке этой сладкой дряни! Выкурим еще одну сигаретку, потанцуем… Хочу обо всём забыть. Ты мне поможешь?

Ананке лукаво усмехается и протягивает мне руку. Ноготки на тонких пальчиках, покрытые перламутровым лаком, походят на маленькие жемчужины.

…Кожа Анны на вкус как голубой, немного соленый шелк, а губы - припухшие и жадные. После купания и торопливых поцелуев в прибое мы, не одеваясь и постоянно хихикая, бежим к домику, в лунном свете он кажется новее и опрятнее других.

Под потолком комнаты неспешно вращаются лопасти огромного вентилятора, простыни на огромной кровати прохладные и хрустящие.

Склонившись к моему лицу, она шепчет незнакомые слова, они отзываются дрожью внизу живота. На мгновение сосредоточившись, я вижу нас со стороны: две тонкие фигуры, сплетенные воедино… Сознание вновь скользит в теплую шелковую глубь, глаза закрываются, а губы прижимаются к трепещущей на шее жилке…

- Я хочу пить. - шепчет Анна мне в ухо, дыхание её щекочет кожу. Если б у меня была шерсть, она бы встала дыбом. - Ты… мне позволишь?

- Ты здесь хозяйка. - я улыбаюсь, не открывая глаз. Быстрый, влажный язычок щекочет мне шею.

- Я хочу отпить… от тебя.

- Что? - я удивленно смотрю в её бледное, голодное лицо. - Ты не шутишь?

- Нет. - наклонившись, она вновь касается языком моей шеи. По спине, бокам, животу, бегут мурашки. - Это очень приятно, вот увидишь…

- Не говори ерунды! Зачем тебе это?

Анна улыбается, клыки меж розовых губок удлиняются, превратившись в миниатюрные стилеты. Она прижимает мои плечи к кровати с совсем уже не детской силой… Отбросив вампиршу, я скатываюсь на пол. Она смотрит на меня изподлобья и хищно улыбается.

- Чего ты испугалась? Это совсем не больно. Тебе же понравился сок! Будешь пить его вечно… Ты же хотела стать одной из них, ни о чем не думать! Никаких больше страданий, только вечная, вечная жизнь… - она протягивает руки, будто хочет меня обнять. - Иди сюда… Я ведь люблю тебя!

У меня темнеет в глазах.

Говорил Никодим: если собираешься убить - делай это быстро. Не нужно раздумий, ложных угрызений совести, мыслей, правильно ли ты поступаешь… Если возникло намерение - убивай сразу. Не думай. Делай.

…Осколок стекла, который я подобрала, разбив ладонью зеркало, крылом экзотической бабочки торчит из шеи вампирши, войдя прямо в надключичную ямку, где еще недавно так нежно и трогательно бился пульс. С растрепавшимися короткими волосами, широко открытыми глазами и округлившимся в немом удивлении ртом она похожа на сломанную куклу. Гладкая бледная кожа, безволосая промежность, длинные тонкие ноги, подогнутые под совершенной формы ягодицы… Из-под осколка стекла вытекает черная, тягучая, как грязь, жижа и заливает плоскую, с бледными сосками, грудь. Просто кукла.

Возвращаться на пляж и искать свою одежду я не хочу. У нас с Анной одинаковый размер…

Вампирша использовала этих безобидных серферов, как корм. Охотилась, соблазняя каждый вечер кого-то, а потом выпивала. Несчастные прожигатели жизни, поселившиеся здесь, на краю света, в нелегальной коммуне, ничего не подозревали.

Вампиры. Где мне спрятаться, куда нужно сбежать, чтобы никогда больше с ними не встречаться?

Вдруг раздался громкий хлопок. Я отскочила, но тут же поняла, что это всего лишь ветер. Край тента, натянутого рядом с домиком, отвязался, и теперь бился на ветру.

Я поспешила к своему трейлеру: нужно забрать Бич и валить отсюда! Интересно, сколько еще таких вот городков, где кровососы чувствуют себя хозяевами? А в мегаполисах? Да им, наверное, раздолье среди легковерной, падкой на удовольствия современной публики! Гуляют себе по ночным клубам, концертным площадкам, кинотеатрам… Почему я раньше об этом не задумывалась? Даже халявный энергетик раздают, чтобы у стада не понижался гемоглобин… Что там говорила Анна? Они убить готовы за глоток.

Не глядя по сторонам, я запрыгнула в свой трейлер, достала Бич, обмотала вокруг талии, спрятав под майкой. Теперь ходу…

Вылетев на пляж, сразу не поняла, что случилось: разбросанные в живописных позах тела. Где в одиночку, где вповалку. И, если б не один, уткнувшийся головой в костер, наполовину обгорелый, можно было подумать, что их просто сморила усталость. Что это была буйная, стихийная оргия, и народ, насладившись друг другом, просто попадал, кто где был, и повырубался… А в следующий миг я вспомнила Токугаву: озарение настигло, как электрический разряд, пронзив от затылка до самых пяток.

Все эти беспечные серферы были детьми Ананке! Она их всех обратила! И, когда я её убила…

Задержав дыхание, я пошла прочь. На трупы старалась не смотреть - они уже начали смердеть, распухать и плавиться под палящим солнцем.

Вампиров убивать легко.

Глава 31

ГЛАВА 31

ДЖОВАННИ

Сицилия, замок Сангре де Диос.

- Моя мать мертва! Эта тварь убила её!

Дон Лучано коротко глянул на молодого сидхе и вернулся к внимательному изучению розового бутона.

- Насколько мне известно, ты бросил её на побережье Туниса. А сам бежал. - бросил он не глядя.

- Эта… тварь догнала нас, что мне оставалось делать? - в голос Дирга прорвались пронзительные нотки паники.

- Ну, раз ты так говоришь - полагаю, ничего… - дон пожал плечами и, оставив розовый куст в покое, развернулся к сидхе. Взял его под руку и неторопливо повел по тропинке, посыпанной белым песком. - Ты всё сделал правильно, мой мальчик. Тебя ждут великие дела, так что не стоило размениваться на мелочи.

- Это была моя мать!

- Да, да… Но подумай: пристало ли будущему королю сидхе Эрина прятаться под материной юбкой? Теперь ты наконец свободен и можешь делать всё, что захочешь. Всё, что пожелает твоя душа!

- Когда вы так говорите… - сидхе неуверенно покачал головой.

- Ну подумай: Маха - воистину не было женщины достойнее - отдала жизнь за единственного сына. То есть, за тебя. Не это ли святая обязанность всех матерей? Если б не её благородный, самоотверженный поступок - ты был бы уже мертв. Ученица Ярриста Проклятого - демон в человеческом обличье.

- Яррист Проклятый! - выплюнул Дирг. - Мой брат заглядывает Командору в рот, делает всё, что тот ни попросит… А ведь он даже не сидхе!

- Как только ты займешь трон, мой милый, сразу это изменишь. Давно пора поставить Орден на место.

- Да, но как? Коронация брата состоялась, это свершившийся факт. А ведь вы обещали…

- Всему свое время, Дирг, всему свое время. Просто следуй плану, что мы составили с твоей матерью.

- Но она мертва! Как я… Что я…

- Успокойся, сынок. Помни, ты уже не тот изнеженный рохля, каким был до обращения. Даже Вито, мой сын, заметил, как ты возмужал.

- Да к Фоморам вашего сына! Вы, дон Счастливчик, обещали мне трон, если я убью Оберона…

- Я сказал: УСПОКОЙСЯ.

Слова дона укутали плотным, душным одеялом. Всё живое в округе замерло, даже бабочки, вьющиеся над розовыми кустами, прервали свой легкий полет… Долгое мгновение воздух оставался тяжелым и густым, он совсем не желал проникать в лёгкие, а дон всё смотрел на Дирга, не отрываясь. Наконец сидхе опустился на четвереньки, пригнул голову к земле, и начал поскуливать, пуская слюни. Усмехнувшись, дон отвернулся.

- Пилум всё еще у тебя? - спросил он не оборачиваясь, заложив руки за спину. - Дирг согласно затряс головой и дон удовлетворенно кивнул, будто увидел жест собеседника. - Хорошо. Он тебе еще пригодится: хочу, чтобы ты отправился в Оман. Там ты познакомишься с одним интересным человеком, халифом Асламом. Нужно, чтобы он начал тебе доверять…

Глава 32

ГЛАВА 32

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Ирландия, замок Аберфраф.

- Ваше Величество? - робко, от двери, вопросил мажордом.

- Я занят!

Знаком попросив старика нас оставить, я вошел в кабинет. Мой бывший ученик, а ныне - король Сидхе Эрина, мастерил бумажных журавликов. Четыре неуклюжих создания топтались на столе, пятую заготовку он вертел в руках.

- У вас клюв не в ту сторону. - сказал я королю на ухо.

- Фоморы меня побери! - он подпрыгнул и выронил оригами. - Предупреждать надо! И… причем здесь клюв?

- Ты гнешь его не в ту сторону.

- Слышали бы тебя придворные, - мой ученик усмехнулся. - У короля клюв всегда в нужную сторону.

- Развлекаешься?

- Мозги слиплись. Решил немного отвлечься.

- Тяжело бремя власти.

- Это да… Так чем я могу тебе помочь?

Я усмехнулся. Таранис очень быстро приобрел королевские замашки.

- Пришел поговорить.

- Я весь внимание. - он кивнул на кресло для посетителей. Я остался стоять. Еще не хватало выступать в роли просителя перед бывшим учеником…

- Тебе известно течение под названием «Красивые»? - Тристан кивнул.

- Дауншифтинг по-вампирски. В-основном привлекает молодежь.

- Количество подростков, выбравших «не-жизнь», за последний год выросло на тридцать процентов, по отношению к прошлому году.

- А раньше?

- Максимум, четверть процента.

- Ты хочешь сказать…

- Миграция в вампирские диаспоры приобрела масштабы стихийного бедствия. Подростки не желают учиться, заводить семьи, зарабатывать на жизнь, и, вместо этого, дают себя обратить. По всему миру: на побережьях Австралии, Зеландии, Африки, Индии, Арабского полуострова, как грибы растут палаточные городки Красивых.

- А… чем они питаются?

Я передал Таранису небольшую банку золотого цвета. Стилизованными под арабские зелеными буквами была выведена надпись: «Амрита»

- Это заменитель. Жидкость, на сто процентов отличная от крови химическим составом, цветом и запахом. Даже дизайн упаковки ничем не напоминает «слово на букву К», как пишут в рекламных проспектах. Цель маркетинга - убедить людей в том, что, позволяя обратить себя, по сути, они не становятся вампирами: не страдают от жажды крови, не обязаны кусать других людей, пить кровь… Зато получают преимущество: вечную жизнь на пике физической формы. Отпадает необходимость тратиться на жилье, семью, медицинскую страховку - а значит, и работать. «Амрита» способна поддерживать не-жизнь новообращенных, при условии, что они не принимают живой крови.

- А что, если попробуют, становятся настоящими вампирами?

- Не совсем. Вкусив крови, они теряют голову. Дичают. Уз крови, характерных для связи Мастер - птенец, у них не возникает, их некому подпитывать и контролировать. Фактически, они становятся упырями.

- То есть… они зависят от этого напитка.

- Полностью. Но об этом не принято упоминать. Считается что каждый, принявший посвящение, обеспечивается неиссякаемым запасом заменителя.

Тристан, сидя в кресле, подбрасывал и ловил золотую банку.

- Я что-то слышал о заводах, производящих новый энергетик, но далеко не в тех количествах, чтобы пожизненно обеспечить толпы желающих… - и тут до него дошло. Таранис вскочил, прошелся по кабинету… - О как! Им не нужно много заменителя. «Красивых» готовят на убой. То, что они - не-до-вампиры, не мешает командовать ими ментально. Они, так или иначе, остаются «детьми» какого-нибудь Мастера…

- Но об этом тоже не принято упоминать. Пока что им позволяют свободно пастись на теплых пастбищах побережий, в неге и довольстве.

- Подожди, подожди… - Тристан снова сел и в задумчивости стал мять журавлика. - Ты говорил о стихийности. А как же квоты? Установлено же четкое количество людей, которых можно обратить…

- Видишь ли… Квоты устанавливались самими вампирами - им в первую очередь не был выгоден большой прирост новых особей. Но сейчас, с появлением заменителя крови… остался только возрастной ценз: не ниже восемнадцати. Содержать детей невыгодно. Из них получаются плохие солдаты.

- Послушай… - Тристан слегка поморщился, явно собираясь сказать что-то неприятное. - Ну ладно - я. Честно говоря, в последнее время у нас было полно своих забот, и…

- Хочешь спросить, куда я смотрел? И почему вообще допустил?

- В мире авторитет Ордена в целом, и Архистратига в частности, основывается на заверениях, что вы сдерживаете угрозу! Вампиры - Враги Рода Человеческого, и разве не Орден Святого Динария призван денно и нощно защищать нас?

Я поднялся и, заложив руки за спину и крепко сцепив пальцы, чтобы не дрожали, отошел к окну.

Внизу, на огромной площади, не уступающей в размерах Кремлевской, бурлила жизнь. В свете факелов шли представления: воздушные гимнасты, певцы, театр пантомимы.. остальное терялось вдали. Ко двору короля сидхе съезжались самые именитые артисты мира - каждый надеялся, что именно во время его выступления король выглянет из окна и заметит гения…

Оберон, хотя и слыл покровителем искусств, предпочитал кружку доброго эля и закопченый потолок любимого паба, в который его пускали, по его же собственным словам, «несмотря на то, что он король». А Тристан… то есть, король Таранис, слишком недолго занимает трон для того, чтобы подданные, а вместе с ними - все остальные, могли изучить его вкусы… Так что артисты надрывались напрасно. Разве что… вносили нотку сюрреалистического веселья. Пир во время чумы.

- Кампанелла продает членство за деньги. - сообщил я, глядя на площадь. Тристан рассмеялся.

- Орденский динарий - самая стабильная валюта в мире. Ему мало тех груд серебра, что скопились в подвалах за последние две тысячи лет? Неужели кто-то готов платить за то, чтобы его мордовали на полосе препятствий?

- Современных Рыцарей более прельщают красивая форма и привилегии, нежели изнурительные тренировки.

- А как же старая гвардия? Куда делись они? - я, как можно равнодушнее, пожал плечами.

- Никуда. Мы организовали несколько капитанств для членов, так сказать, вышедших на пенсию. Учитывая, что все они практикуют Алкагест…

Теперь оставалось наблюдать за реакцией короля.

- То есть, ты намеренно позволяешь Адриано обвешивать Орден мишурой, а сам в это время… - он постучал себя по носу.

Тристан всегда был сообразительным мальчиком. За что и люблю.

- Нужно было усыпить бдительность вампиров. Да и всех остальных. Сам знаешь, в последние годы появились разговоры о том, что Орден забрал большую власть. Его Высочество Гроссмейстер, не являясь главой государства, обладает теми же полномочиями и влиянием - что не может нравится настоящим правителям.

- Значит, вы с фра Фиоре намеренно расшатываете Орден. Чтобы вас перестали принимать в расчет. Кампанелла, несмотря на эпикурейство и некоторую скаредность, Рыцарь до мозга костей, и значит, он добровольно принял на себя роль свадебного генерала. А ты, Яррист Проклятый, за спиной у всего мира готовишь сюрприз.

- На то я и Архистратиг.

- И у тебя есть, что противопоставить вампирам?

- И не только им.

- И об этом никто не знает, кроме…

Прикрыв глаза, я покачал головой.

Ну вот, я сказал всё, что хотел. Как я уже упоминал, король Таранис - сообразительный мальчик, он сделает верные выводы. Можно уходить.

- Постой! - он чуть не побежал за мной, но опомнился. - Ты так и не сказал ничего о Наоми! Она нашлась? Что она делает? Почему сбежала?

Я вернулся и сел. Не стоит давать монархам повод думать, что они - не самые главные…

- Почему она сбежала - ты и сам должен был понять, поразмыслив.

- Думает, что она - чудовище. - кивнул Тристан. - Этот её комплекс киллера. Вы с Никодимом хорошо постарались!

Я постарался не злиться. Впрочем, Таранис прекрасно меня знает. Возможно, специально провоцирует…

- Это не комплекс. Она действительно киллер. Как говориться, от Бога.

- Вы натаскивали её, как охотничью собаку! Вы манипулировали её чувствами! Вы даже не рассказали ей, кто она на самом деле!

- Ты наслушался бредней взбалмошной девчонки и попал под её обаяние. Вы оба наделали тогда глупостей. Да, да! Вы оба…

- Признаю. - Тристан примиряюще выставил ладони. - Местами - только местами! - я был не прав. Но вы…

- Керкуан. Атва. Вар-Раввах, Дар-эс-Салам, Хайгоа, Кея, Маасди… Тебе говорят что-нибудь эти названия?

- Только Керкуан. Остальные… - он равнодушно пожал плечами.

- А вот во всем мире они сейчас на слуху, Ваше Величество.

- И в связи с чем?

- С чудовищной по своей жестокости резней, учиненной над жителями этих поселков. Они завалены трупами.

Я смотрел, как меняется Таранис. Как с его лица исчезают все краски, глаза желтеют и округляются, а черты хищно заостряются.

- Только не говори, что это всё устроила она!

- Именно. Своим устрашающим новым мечом… Чтобы руки отсохли у этих гнусных гномов, будь они прокляты! Со времен Второй мировой люди не сталкивались с такой чудовищной жестокостью.

- Кто-нибудь, кроме тебя, знает, что это она? Я могу спрятать Наоми у себя, здесь она будет в безопасности!

А Его величество действительно готов ради неё на всё…

- Я её не искал. Точнее, я и так знаю, где она и что делает.

- Так почему ты её не остановил? - не помня себя, король чуть не вцепился мне в горло.

- Все эти поселения - диаспоры вампиров. Большинство - кемпинги Красивых. - Тристан как будто наткнулся на стену.

- Фоморы тебя побери, Яррист! Зачем ты меня пугаешь? Я думал, там - люди, что она сошла с ума… Что она стала…

- Значит, тебе кажется, то, чем она сейчас занята - в порядке вещей?

- Она мстит. Мстит за свою стаю… Она ненавидит кровососов, и ты это знаешь. Ты же сам только что признался, что готовишь почву для их истребления!

- Послушай, король сидхе Эрина, и послушай очень внимательно: то, что она делает - обыкновенная резня. Думаешь, родители этих великовозрастных дурней, что повелись на вампирские сказочки о вечной жизни, будут рады настоящей смерти своих отпрысков? У всех этих тунеядцев, которых готовят стать пушечным мясом, есть родственники, друзья. Вот когда вампиры поведут их в бой…

- То есть, ты ждешь прецедента, так? Пусть себе обращают! А ты, Яррист Барбаросса, появишься в нужный момент, с распростертыми крылами и огненным мечом наперевес и станешь спасителем человечества! Одним махом избавившись и от вампиров и от молодых лоботрясов, не дающих вертеть миром так, как тебе хочется!

А вот сейчас я даже не пытался сдерживаться. Воздух за спиной уплотнился, пахнуло жаром. По стенам кабинета, по корешкам старинных фолиантов на полках, серебряным статуэткам на мраморных подставках, гобеленам, светильникам и портьерам прошел электрический треск. Отразившись от огромных, в три человеческих роста, дубовых дверей, волна вернулась и снесла с королевского стола документы, бумажных журавликов и даже массивное пресс-папье в виде нефритового дракона.

Глаза залило ихором, я чувствовал, как приподнимаются волосы на голове, будто их раздувает ветер… Но король всего лишь усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.

- Твои фокусы перестали производить на меня впечатление еще в детстве, драгоценный учитель.

- Я спасаю человечество! - от раскатов моего голоса задрожали старинные витражные стекла, но король и ухом не повел.

- Вы, Жизнедержцы, думаете, что лучше всех знаете, как надо. Планы на сто, на тысячу, на три тысячи лет… Вам же не привыкать ждать? Когда-нибудь всё сложится!

- Ты стал циничен не по годам, Тристан.

- Не мы такие - жизнь такая… - мы оба успокоились и мой ученик продолжил совсем другим тоном: - Значит, то, что она сейчас творит, способствует твоему замыслу?

- Некоторым образом.

- Но ты не боишься, что она перейдет черту.

- Я верю, что этого не случится.

- А ведь я мог бы помешать… - король хищно улыбнулся. - Полететь к ней, забрать к себе… Я могу сделать её королевой, и ты не сможешь помешать! И она никогда больше не будет слушать тебя!

- Если б я тебе не доверял, не пришел бы.

- Ладно. - Его величество поднялся. - Ты хотел, чтобы я сделал определенные выводы - я их сделал. Что дальше?

Глава 33

ГЛАВА 33

НАОМИ

о. Сицилия

У острова столпотворение. Прогулочные яхты, рыбацкие шаланды, катамараны... На рассвете море бирюзовое, прозрачное, скалы прямо из воды стремятся ввысь крутыми уступами.

Порто-Фортунато: улицы, похожие на старинные подъезды из-за бесконечных лестниц и запаха мочи, красные клетчатые скатерти тратторий с видом на море. Ветер треплет колючие ветви олеандров, выставленных на парапеты.

Поднимаюсь всё выше по склону Этны: Бич спрятан под широкой рубахой, цыганская юбка метет каменную мостовую, на голове - полосатый, по здешней моде, платок.

После одиночества, сухого пыльного ветра и белого, раскаленного неба, я будто попала в яркую, раскрашенную во все цвета радуги, картину. Из распахнутых окон - вопли включенных на всю громкость телевизоров, темпераментная перебранка домохозяек, смех и детский плач. Толпа на улицах пахнет пряностями и потом, мужчины призывно улыбаются, подмигивают, но, когда я подхожу ближе - поспешно отводят взгляды.

Вижу себя в витрине и понимаю, почему: рот похож на шрам, глаза - мертвые дыры. Подхожу ближе и, глядя в стекло, расслабляю мускул за мускулом. Что надо сделать, чтобы улыбнуться? Не помню… Кажется, приподнять уголки губ? Нет, лучше не надо. Может, вспомнить что-нибудь хорошее, и тогда получится?

…Заваленный трупами пляж, гниющие под солнцем тела, удивленный взгляд молоденькой вампирши…

Как её звали?

На побережье Туниса я нашла еще несколько кемпингов, организованных по типу того, первого: мастер и куча никчемных, ведущих растительный образ жизни, водорослей. Но было несколько поселков и другого склада. Там жили матерые, каждому по несколько сотен лет, кровососы. Они-то сражались отчаянно… Но вампиров убивать легко. Они уже мертвые.

Резко отворачиваюсь от витрины. Нет, не надо вспоминать! Не надо думать - только делать. Идти туда, где вершина Этны упирается в небо. Над нею курится дымок, а чуть ниже по склону, над полосой виноградников, - цитадель. Сангре-де-Диос.

…Проникла ночью, так же, как и в первый раз. Но тогда не стояло задачи ликвидировать гарнизон, нужно было просто взять меч и исчезнуть. Сейчас я не уйду, пока здесь остается хоть один вампир.

Заглянула в одну из видеокамер, спрятанных в ветках апельсинового дерева и улыбнулась.

Вампиров убивать легко. Казармы, кухни, залы, коридоры. Кровь брызжет на барельефы, на старинные картины, на хрустальные люстры и тонкой работы гобелены. Пустые доспехи беспомощно таращатся слепыми забралами.

Если убить главу семьи, вся его линия вымрет благодаря узам крови, которыми Мастер привязывает обращенных. Так мой дедушка покончил с кланом Токугавы.

Барон Ямада был великим воином. Он работал изящно и чисто. А вот я - не воин. Хотела, стремилась к этому, но - не судьба. Я просто убийца.

- Эй, Никодим! Ты доволен ученицей? Хорошо выучил? Рад?

Не чувствую усталости. Только глухую, воющую тоску. Когда-то все эти вампиры были людьми. У них были дети, родители, друзья… Они польстились на обещание вечной жизни, и теперь это - лишь куски мертвого, скверно пахнущего мяса.

Вампиров убивать легко…

Тяжело дыша и вытирая чужую кровь с лица, выхожу из верхних покоев на террасу. В черном небе - огромная луна, от нее - серебряная дорожка на далекой неподвижной воде. Вот закончу, и пойду по этой лунной дороге за горизонт, туда, где ждут дедушка, бабушка, Сашка… Я моргнула. Не думать! Не останавливаться!

Майка и плотные черные джинсы, в которые я переоделась перед рейдом, неприятно липнут к телу, берцы оставляют кровавые следы на коврах, на мраморном полу… Я хмыкнула. Убирать оставленный мною беспорядок будет некому. За спиной, в тихих комнатах - пусто. Ни одной живой души. Ах да… У вампиров ведь нет души.

На веранде, в плетеном кресле - чья-то тень. Сердце подпрыгнуло к горлу: Вито! Идя в замок, я рассчитывала встретить его довольно скоро, так же, как в первый раз… Но его нигде не было.

Опустив Бич, я неслышно приблизилась к креслу.

- Здравствуйте, Наоми. - меня будто толкнули с размаху лицом в бетонную стену.

- Наоми умерла. - голос не слушается. - Она осталась в катакомбах под Керкуаном.

Серебряные волосы, льдистые глаза, ослепительная рубашка… Вдруг не к месту подумалось, что Ростов выглядит совсем как Яррист: те же костюмы, тот же дорогой парфюм…

- Значит, и вы тоже. - сказала я, подходя ближе и держа Бич на отлете, чтобы удобнее было размахнуться.

- Что, тоже?

- Предатель! Вы продавали оборотней вампирам.

Он спокойно повернулся ко мне спиной, облокотился о балюстраду и уставился на море далеко внизу.

- Дон хочет встретиться с вами, Наоми.

- Отлично. Его я тоже убью. Правда, в этом случае не удастся сразиться с Вито… Но я переживу.

- Не переживете. Вы не представляете, что за человек - Фортунато Лучано.

- Он не человек! Не смейте даже сравнивать. Ваш дон - просто ходячий труп, и это недоразумение давно пора исправить. Труп должен лежать в земле.

Ростов повернулся и схватил меня за плечи. Будто зажал в стальные тиски. Я попыталась вырваться, но не удалось даже пошевелиться: руки были так плотно прижаты к бокам, что онемели. Он яростно смотрел мне в глаза, зрачки его сужались и расширялись, гипнотизируя, затягивая в колодец…

Я не боюсь. Пусть пытается, всё равно не выйдет. Как только он ослабит хватку, я вырвусь и… Разжалась рука и Бич выпал. Я плюнула барону в лицо, но он только зубасто рассмеялся и грубо оттолкнул меня, наступив при этом на оружие.

- Успокойтесь, Наоми. Вы слишком взвинчены, а нам нужно поговорить. У меня к вам предложение.

- Не о чем нам разговаривать! - он только вновь усмехнулся.

- Не хотите говорить - воля ваша. Но слушать меня придется: если вы хоть на минутку отбросите гордыню, то поймете, что смогли зайти так далеко потому, что вас пропустили. Пожертвовав, между прочим, многими членами Семьи. Это должно дать представление о ценности вашей особы для дона.

- Что вы имеете в виду?

- Сотрудничество. Дон хочет сделать вас союзницей, Наоми.

Я рассмеялась. Смех выходил из горла кусками, и шлепался на плиты пола. Как рвота.

- Он вампир. Нежить, не имеющая души. Он пьет человеческую кровь!

- Посмотрите на это с другой стороны: вы ведь всё еще живы. - барон был спокоен, как манекен.

- Мне не нужна такая жизнь! - я наконец поднялась и подступила к Ростову вплотную, заглянув ему в лицо. - У меня осталось всего одно дело, всего одно: убить Витторио Лучано. Если придется покончить и с его отцом - прекрасно. Но я ни с кем не собираюсь договариваться. Слишком большой счет, слишком. И они заплатят.

Ростов оскалился.

- Вы, упрямая девчонка, заварили кашу, которую не могут расхлебать люди и посильнее вас! Неужели вы думаете, что сможете убить Мастера? Его защищает Печать, и если вы всё же добьетесь своего, она поработит вас! Убив Носителя, вы станете следующей!

- Я должна отомстить. На остальное мне плевать.

- Плевать? Теперь, значит, вам на всё наплевать! Ваши друзья погибли из-за того, что вы не хотели отступиться от меча Токугавы! Глупой стальной игрушки, фетиша, который вы ценили больше, чем жизни друзей и любимых!

У меня потемнело в глазах. Где-то на краю сознания брезжила эта мысль: если б не меч, ничего бы не было. Нет, не так: если б не я, не моё упрямство, Сашка бы не погиб. Не таким образом, не от моей руки. Не умер бы так жестоко.

- Этим мечом можно убить Ярриста! - прошептала, скорее как оправдание себе, чем Ростову. Он рассмеялся.

- Это он вам сказал? И вы поверили?

- Я сама хотела его убить. Чувствовала, что могу, и жаждала этого всем сердцем.

Барон подошел вплотную и вновь взял меня за плечи. Но не жестко, как в первый раз, а так, будто хотел удержать от падения.

- Дитя моё… В том, что вам хотелось убить Ярриста, меч не виноват. Прислушайтесь к себе и поймете, что этого хотелось вам. А меч? - он отступил. - Не более чем проводник вашей воли.

- Его касалась рука Бога!

- Ну и что? Господь создал этот мир. По сути, его руки касались всего, каждого дерева, каждого камня. Земля. Вода. Огонь… Всё сущее - акт Творения Господнего, и люди пользуются им от начала времен. Мы - создания Его.

- Но… Я убивала этим мечом Носферрату, и это было легко, будто…

- А ваша новая игрушка? - он потрогал носком туфли рукоять Бича, свернувшегося на мраморном полу. - Дело не в оружии, а в вас, Наоми! Это вам нравиться убивать. Вы сами - оружие.

- Это говорит предатель и негодяй? - онемевшими губами спросила я.

- Негодяй… - он будто попробовал слово на вкус, затем кивнул. - Хорошо, сойдемся на этом: я - негодяй, вы - убийца. Может, теперь перейдем к делу? Не хотите узнать, в чем заключается предложение дона Лучано?

- Не хочу. Лучше скажите, где его искать, чтобы я могла пойти и убить этого кровососа. - Ростов оскалился.

- Считаете то, что он пьет кровь - совсем немного, несколько глотков в год, при этом оставляя донора живым, здоровым и довольным жизнью, - ставит его ниже вас и позволяет грубить? Вы убивали без остановки последние три месяца! И всё еще смеете обвинять?

- Вампиры не люди! Не живые существа!

- Повторяйте это себе почаще. - Ростов наконец-то разозлился. - Знаете, как некоторые ортодоксальные вампиры называют людей? Скот. Мясо. Это оправдывает их в собственных глазах, помогает делать вид, что они всего лишь исполняют предначертанное. Чем вы отличаетесь от них? Но знаете, Наоми… Дон не такой. Он никогда не зовет людей пищей. Он относится к ним с уважением.

Я затрясла головой. Не надо его слушать. Он предал свою расу, я никогда не стану такой же, как он… Сколько угодно можно твердить, что вампиры хорошие. Но это ничего не меняет!

- Я убийца. Но я - одна. Вампиров - миллионы. Много среди них таких, кто уважает чужую жизнь?

Он сделал вид, что аплодирует.

- Как долго я ждал этого вопроса! Именно поэтому вы должны принять предложение Лучано, Наоми. Под его руководством, с его помощью, очистить мир от агрессивных ублюдков, мечтающих поработить человечество. С вашим талантом…

- Браво, консильери, браво!

Вито! Наконец-то он выполз из норы! Я приготовилась прыгнуть - не думая о последствиях, инстинктивно, но Ростов, развернувшись к вампиру, как бы невзначай перекрыл мне путь.

- Познакомьтесь, Наоми: Витторио Лучано, сын дона Фортунато. - Ростов светски повел рукой. - Вито, разреши представить тебе Наоми, урожденную баронессу Ямада.

Вито на меня даже не взглянул.

- Значит, вот кем ты нас считаешь, консильери? Агрессивными ублюдками? - он подходил всё ближе.

Поза Ростова изменилась. Расслабились плечи, ноги мягче уперлись в пол. И он всё время поворачивался так, чтобы находиться между мной и Вито.

- Для тебя я не консильери. Ты не глава клана.

Было видно, что слова барона задели вампира. То, как дернулись его губы…

- Отец скоро передаст Печать мне, и ты будешь вынужден подчиниться!

- Ты станешь Мастером в единственном случае: если убьешь старика. А дон тебе не по зубам, щенок.

Вампир бросил на меня лишь один яростный взгляд, и всё стало ясно. Он собирался убить Лучано, и для этого был нужен меч… Выжив после смерти Токугавы, он надеялся уцелеть и сейчас, убив того, кто его обратил. Украв Длань Господа, я провалила его план.

Я подобрала Бич.

- Ты не получишь меч Токугавы, Вито. - выскользнув из-за спины Ростова, я встала в стойку. Вампир улыбнулся.

- Наоми, отойдите! - в окрике барона был страх.

- Зовите меня Бэлль Морт, дорогой барон. Наоми умерла.

Вампир расхохотался.

- Помни, что говорил твой отец! Она под его защитой. - Ростов всё еще пытался прикрыть меня собой.

- Я убил её деда. Переловил всех её дружков; теперь пришла её очередь опуститься на самое дно.

- Ты не посмеешь! Отец запретил… - рванув рубашку, Ростов начал метаморфозу. Вампир вытащил меч, всё тот же но-дачи.

- Одно движение - и я отрублю твою поганую голову, пёс. Надо было сделать это раньше…

Ростов оскалился и приготовился к прыжку, но я его обошла, бросив через плечо:

- Остыньте, барон. Это моя битва.

Вито вновь рассмеялся, запрокинув голову.

Скользнув вперед, я хотела зацепить его меч Бичом, как цепью, и вырвать из рук вампира, но Вито увернулся и полоснул меня по груди. Майка лопнула, по животу потекло горячее. Я не удержалась от вскрика, он растянул губы в улыбке.

- Синоби никогда не умели драться, как воины. Трусливые плаксы.

Я атаковала, Вито парировал, сделал подсечку, заставив меня упасть и пролететь по мрамору до кованной скамейки. На полу осталась кровавая полоса. У вампира плотоядно дрогнули ноздри. Я поднялась и бросилась на него снова.

Он меня убьет. С дедушкиным мечом у меня был бы шанс, но сейчас… Он холоден, он скользит как тень и улыбается. Он играет со мной.

Это меня разозлило, придало сил и я умудрилась его достать. Несильно, всего лишь легкий порез на шее, но воротник его сорочки намок и потемнел.

- Скольких ты выпил, перед тем как прийти сюда? - спросила я, отскакивая назад.

- Сегодня меня навестили две девчушки с фермы. Знаешь, я люблю вино с наших виноградников. - всё это время мы кружили друг против друга. - Легкие нотки осенней листвы, привкус лавы… Но тебе этого не понять, синоби. Вас всегда набирали из простолюдинов - не так жалко пускать на пушечное мясо! - он достал меня еще раз. На этот раз - плечо.

- Яррист никогда не отдаст тебе меч!

- Есть много способов получить его. Например, в обмен на твою жизнь. Или на смерть. Я ведь могу обратить тебя, сделать своей служанкой… - он мечтательно закатил глаза: - Будешь ползать на коленях, никогда не поднимая головы, как и положено всякому отребью.

- Попробуй! - я сделала выпад и снова его задела. Хотелось горько рассмеяться: возможно, дать себя укусить - это самый простой выход… Но как-то я сказала Тристану, что самураи не сдаются.

Краем глаза я попыталась найти Ростова: на какое-то время выпустила его из поля зрения. Почему-то я беспокоилась о нём. Возможно, из-за тех детских воспоминаний о белом волке. Или из-за того, что он и вправду был готов сразится с Вито, чтобы дать мне уйти…

- Не ищи своего пса. - вампир усмехнулся, и мне захотелось хлестнуть Бичом поперек его надменной улыбки. - Он нам больше не помеха. Думаешь, я стану ждать, пока он набросится на меня сзади, как это делают все бродячие шавки?

- Что ты с ним сделал?

- Его усыпили выстрелом из ружья, и скоро отправят на живодерню. Правда, символично? Прикажу набить чучело, а затем поставлю в гостиной… Но тебя убивать я не буду, синоби. - он изящно уклонился от очередной атаки. - Перед отцом я должен быть чист: он видит, когда лгут.

Я попыталась обрушить на него шквал ударов, но мы дрались слишком долго. Раненая рука висела плетью, темнело в глазах. Сделав выпад, я промахнулась. Вампир рассмеялся.

- Тебя хорошо учили, синоби, ты продержалась дольше многих. Но с мечом надо родиться. Самураями становятся по праву рождения.

- Мой дед - чистокровный японский барон, ты же - ублюдок, полукровка. Токугаве заплатили тобой за безопасность, выбросили из семьи Лучано, как ненужную вещь.

Лицо его дернулось.

- Твой дед - презренный синоби! Такой же, как и ты! Он обманом проник в замок кобуна, и убил его! Не в поединке, не дав как следует подготовиться! Чтобы смыть позор, я должен истребить весь ваш род. Пришлось ждать почти двадцать лет, пока ты не вырастешь - в убийстве ребенка нет чести… Думаешь, я не видел тебя тогда? Я знал, что время придет, и мы еще встретимся.

Вито подал знак и из теней появилось несколько фигур. Они целились в меня из ружей.

- Тебе я тоже не дам возможности умереть как воину. У тебя будут связаны руки, мешок на голове, и ты будешь опозорена! Ты поняла? Перед смертью тебя изнасилуют, как безродную девку!

Он еще раз взмахнул рукой и мне в шею впилась стрелка. Ноги подкосились, фигуры перед глазами поплыли, в ушах раздался звон, и - пустота.

Глава 34

ГЛАВА 34

НАОМИ

Темнота, ровный гул двигателя, вибрация. Жесткий пол, в бок впивается что-то острое. Вертолет. Машину сильно болтает, переборки скрипят, в щели свищет ветер. Лоханка. Корыто.

Руки связаны за спиной… Не связаны. Пластиковая стяжка, очень тугая. Такой захват не перевести вперед - руки соприкасаются локтями, выворачиваясь в суставах. От боли я и пришла в себя. Во рту вязкая горечь. Пошевелить ногами… Руками… Слава Богу, пальцы двигаются.

Осторожно перемещаю голову, делаю медленный вдох… Знакомый запах: псина, смешанная с дорогим парфюмом, Альфонсо Борджа № 1. Это Ростов.

Начинаю усиленно моргать, чтобы прогнать слёзы, замечаю светлое пятно рубашки. Вижу треугольник загорелой шеи, в ямке у ключицы бьется жилка. Для того, чтобы заглянуть барону в лицо, пришлось бы поднять голову. Но я до сих пор не знаю, наблюдают за нами, или нет…

Жилка на шее Ростова бьется всё быстрее, дыхание становится глубже: приходит в себя. Что дальше? Так и будем лежать, как два кролика со связанными лапками?

- Наоми… Вы меня слышите? - чуть заметно киваю, ощущая макушкой его дыхание. - Ничего не предпринимайте. Делайте вид, что вы в обмороке. - хочу заглянуть ему в лицо, но Ростов, предугадав движение, прижимает мою голову подбородком.

Его руки тоже стянуты за спиной, нас бросает друг на друга, я утыкаюсь лицом ему в шею и вдыхая запах самого дорогого в мире одеколона. И крови. Ею залита вся щека, шея и ворот рубашки Ростова. Он горячо дышит мне в макушку, тихо шепча:

- Только не дергайся… Пусть они думают, что ты в обмороке. Не двигайся…

Скосив глаза вдоль тела, вижу хвост вертолета: машина и вправду маленькая. Мы лежим в узкой щели, стиснутые ящиками. Чтобы посмотреть, кто в кабине, нужно задрать голову, но этого мне не дает сделать Ростов.

Бездействие сводит с ума. Нужно успокоиться. Не забиться, судорожно, как рыба на крючке, не закричать, не завыть в голос… Вдох - выдох. И заново: вдох - выдох…

Пол содрогнулся: к нам кто-то подошел. Меня грубо схватили за плечи, поволокли, в нос ударило чужое смрадное дыхание. Оттащив от барона, вновь бросили в проходе, на какие-то мешки. По груди, по бедрам грубо зашарили, майку задрали, под ремень джинсов пролезла потная рука, человек задышал чаще… Подтянув ноги к животу, я ударила. Он согнулся, брызгая слюной и ругаясь по-арабски. Пахнуло кислым потом и марихуаной.

Я пинаю еще раз, целя в подбородок. Голова мужчины дергается назад, из носа брызжет кровь. Справившись с болью, араб рычит, хватает меня за майку, наотмашь бьет по лицу. Голова стукается о переборку, в глазах взрываются фейерверки. Я, не обращая внимания на удары, пытаюсь высвободиться.

Впереди, на фоне колпака кабины, еще две тени. Одна - в наушниках, у другой - автомат. Человек с калашом встает, замахивается прикладом, целя мне в голову. Мимо летит огромная волчья туша, автомат дергается и дает очередь в потолок, голова стрелка откидывается под жутким углом, из горла бьет фонтан крови.

Пилот оборачивается, на фоне колпака кабины - резкий горбатый профиль и совершенно белый вытаращенный глаз…

Ровное «твок-твок» начинает прерываться, видимо, автоматная очередь повредила винт. Вертолет кренится, нас с Ростовым-волком бросает на переборку.

Пилот выбирается из кресла, у него пистолет. Наводит его то на меня, то на Ростова, ствол гуляет, он никак не может выбрать, в кого стрелять. Я прыгаю, целясь ногами ему в голову. Звучит пара выстрелов, визг рикошета, короткий взвизг. Кажется, задело Ростова. Я ничего не вижу, упала в проход, грузный пилот рухнул сверху, он без сознания. Извиваясь как гусеница, пытаюсь выбраться, но не выходит - мужчина слишком тяжелый.

Судя по звуку, винт вращается всё медленнее, нас заносит и - удар! Не могу сдержать крика. Жуткий скрежет, кабина подскакивает несколько раз, мы, вместе с трупами и ящиками, летаем от переборки к переборке, но наконец всё замирает. Пахнет горелой проводкой, откуда-то просачивается черный дым.

Извиваясь, ползу к Ростову. Тот сидит, уже в человеческом облике, совершенно голый, и трясет головой.

- Вас задело?

Барон шатаясь поднимается, я стараюсь не смотреть на его торс. Он помогает мне сесть, находит какую-то железяку и рывком рвет путы. О-о-о… Только не надо разгибать руки слишком быстро. Все мышцы пронзает боль. Барон склоняется над моими ногами.

- Так вас задело? Я слышала крик.

- Уже всё хорошо.

Пока я растираю онемевшие конечности, барон находит свои брюки и рубашку, одевается, затем пытается открыть люк наружу. Удается не сразу - его заклинило при падении.

Увязая в песке - вертолет врезался в дюну - мы бредем прочь.

- Наоми… - голос Ростова меня пугает. - За каким хреном вам понадобилось нападать на наших конвоиров?

- А что, лучше бы нас убили?

- Почему вы решили, что нас непременно убьют? - барон, прихрамывая, бредет по песку босиком.

- А почему нет? Очень популярный обычай: вывезти в пустыню и пустить пулю в затылок. - На том, что меня собирались изнасиловать, я решила внимание не заострять. - К тому же, одному из них вы, дорогой барон, вырвали глотку. Зубами. - Ростов хмыкнул.

- Вы - слишком ценный товар, дитя моё. Скорее всего, нас везли к союзникам Вито, чтобы придержать до поры до времени. Может быть, потребовать выкуп… А теперь мы просто умрем.

- Сами вы товар. И почему мы непременно умрем? С чего вы взяли?

- Мы в пустыне. Подумайте хорошенько.

- Не могу я сейчас думать! У меня в голове гудит. Вы - приспешник вампиров, однако помогаете мне… Что вы здесь делаете?

- То же самое, что и вы. Пытаюсь выжить. - он пожал плечами, на которых болталась замызганная, залитая кровью рубашка.

- Консильери… Советник, да? Правая рука, близкий из близких… И за что Лучано вас так любит? Поставляете оборотней для опытов?

Он резко повернулся ко мне и оскалился. Сквозь запекшуюся на лице кровь проступил шрам.

- Вам не кажется, что сейчас неумно меня злить? Мы в пустыне, до ближайшего жилья, или хотя бы источника воды, может быть, недели пути. Желаете рассориться прямо сейчас?

Я хотела сказать еще что-нибудь обидное, но… Мы и вправду в пустыне. К тому же, он меня защищал. Дал алкагест, благодаря которому я, возможно, до сих пор жива. Пытался встать перед Вито, чтобы тот меня не убил…

- Ладно, перемирие. Пока не выберемся. Идет? - я протянула руку. Барон только презрительно фыркнул и прошел мимо.

Через пару минут я его догнала.

- Всё еще злитесь, да? - он не ответил. - Как думаете, нас будут искать? - Ростов пожал плечами и поморщился.

- Мало данных.

- Да ну, барон, вы же - любимец Счастливчика. Уж всяко знаете больше, чем я… Колитесь. - он явно хотел огрызнуться, но сдержался.

- Скорее всего, нас везли к халифу Асламу. У младшего Лучано с ним дела.

- Вито пророчил мне умереть со связанными руками и мешком на голове.

- Хотел напугать. Чтобы вы запаниковали.

- Храфстра.

- Что вы сказали? - он аж вскинулся. - Где вы это слышали?

- Разбойник, которого я пнула по лицу. По-моему, он так обозвал меня. Любопытное словечко… Значит, халифат? Иран, Ирак?

Барон, игнорируя мои вопросы, бормотал себе под нос:

- Всё-таки они решились. Ну что ж, посмотрим… Что вы говорили? - он повернулся ко мне.

- Я спросила: где мы могли оказаться?

- Аслам в данный момент пребывает в Омане, очевидно нас везли к нему. Так что сейчас мы в пустыне Руб-эль-Хали.

Оглядела дюны: плавно изгибаясь, как спины гигантских китов, они уходили к горизонту. И кроме дюн, насколько хватало глаз, ничего больше не было. Наконец до меня дошло.

- Как вы себя чувствуете? - тон барона смягчился.

- Не знаю. - я устало плюхнулась на песок. - Скорее всего, нам и правда хана. - опустив голову меж колен, я закрыла глаза. Набежали слезы. Я их вытерла, думая: какая напрасная трата влаги…

- Вы принимали алкагест? - спросил Ростов.

- Только на нем и держусь.

- Значит, шанс есть. Я попытаюсь найти воду.

- Здесь её нет по определению. А мы с вами потеряли много крови. - я кивнула на его рубашку, влажно поблескивающую в свете луны. Затем посмотрела на свою майку, сплошь мокрую. Порез, нанесенный Вито, до сих пор кровил.

- Я могу помочь. - барон кивнул на мою рану. Я вздрогнула.

- Нет! Правда, не стоит…

- Брезгуете? - на него было страшно смотреть: половины лица не видно под коркой крови и грязи, глаза горят желтым огнем, изо рта торчат клыки.

- Это личное. - я отвернулась, стараясь не всхлипывать слишком заметно.

- Бросьте. Вам понадобятся силы.

- Можете оставить меня здесь. В волчьем облике спокойно добежите… куда-нибудь.

Судя по звукам, Ростов поднялся и пошел прочь. У меня упало сердце.

Затем шаги вернулись, он сел рядом.

- Скажите… Никодим часто вас наказывал? - я удивилась.

- Бывало.

- За проступки или за длинный язык?

- Что вам не нравится, барон? Хотите, чтобы я была душкой? С чего бы? По вашей милости мы оказались в этой пустыне!

- По моей? Вы ничего не путаете, девочка моя?

- Не смейте называть меня девочкой! Вы служите вампирам! Вы… предатель и негодяй!

- А вы - убийца. К тому же, капризная глупая девчонка, из-за гордыни не желающая видеть ничего дальше своего носа! - он вновь поднялся, пыхтя. - Честно говоря, очень хочется вас хорошенько выдрать, Наоми.

- Кишка у вас тонка!

Он наклонился, уперев руки в колени и зубасто улыбнулся:

- Проверим?

Я смутилась.

- Проехали… Давайте лучше подумаем, что делать дальше.

- Так-то лучше. - он снова сел рядом. - Снимайте майку. Да не бойтесь, не укушу…

Язык у Ростова был жесткий, как терка. Рану жгло и дергало, я еле сдерживалась, чтобы не шипеть.

- Когда мы встретились впервые, вы сказали одну фразу… - он молча глянул исподлобья. - «У Бога нет мертвых». - барон лишь слегка пожал плечами, продолжая вылизывать рану. - Я тогда подумала, что вы от Никодима. Откуда вы так много о нем знаете?

- Долго живу на свете. - он сплюнул в песок. - Кажется, слишком долго.

- И всё же у меня в голове не укладывается, как можно было продаться… - он негромко зарычал, сжав руки на моих боках сильнее. - Заткнуться?

- Очень обяжете. - он снова сплюнул.

В движениях его языка как будто не было ничего эротичного, но по телу всё равно пробегали мурашки. Рану перестало жечь, осталось приятное тепло - так всегда бывает от слюны оборотней. Барон отодвинулся, вытер рот. Я поспешила натянуть заскорузлую майку.

- Спасибо.

- На здоровье. А теперь, с вашего позволения, я перекинусь. Вас не затруднит взять мою одежду? Не хочется щеголять голышом.

Вервольф поднялся на дюну и застыл там, нюхая воздух. Я подумала: если аварию кто-то видел, наверняка захочет проверить, не уцелело ли чего ценного. Здесь появляются только разбойники и бродяги, бедуины в Пустые земли не заходят. С другой стороны, даже разбойники - это наш шанс на спасение…

Барон спустился, легонько толкнул меня плечом в бедро и потрусил вперед, низко опустив голову помахивая кончиком хвоста. Я, скатав его одежду в тугой узел, пошла следом.

Чем ближе к центру пустыни, тем выше дюны - так гласит народная мудрость. Здесь они были высотой с десятиэтажный дом. Мы обходили их одну за другой по вогнутому краю, пыльный ветер сек лицо острыми песчинками. Я даже не пыталась ориентироваться - идти вслед за волком было проще. Голова немного кружилась. Или это небосвод, усыпанный громадными, каждая в несколько каратов, звездами, медленно вращался над головой?

Вервольф, не прекращая бега, выхватил что-то из песка и, щелкнув зубами, проглотил. Затем виновато обернулся… Я махнула рукой:

- Ну что вы, дорогой барон, кушайте на здоровье… Хотите сказать, мне тоже не мешало бы подкрепиться? Возможно, но… Через пару дней. Когда змеи и личинки и покажутся более привлекательными. О! Раз здесь водится живность, так может, и для нас не всё потеряно? А, барон? Не отвечаете… Ну и ладно, это я так… Оказалось, говорить в одни ворота гораздо легче. Просто болтать, что в голову взбредет, лишь бы отвлечься.

- Вот вы говорили, я нужна Счастливчику… И даже пытались сделать некое предложение. - я невольно хихикнула. - При том, что вы, барон, удивительно много обо мне знаете… Вы серьезно думали, что я соглашусь?

Глава 35

ГЛАВА 35

ВИТО ЛУЧАНО

Оман, дворец Аль-Алям в Маскате.

Тварь впечатляла. Двигаясь вдоль стен зиндана, она будто перетекала внутри черной, маслянисто поблескивающей шкуры. Как огромная капля ртути с обсидиановыми когтями и каменным взглядом горгульи.

- Она будет слушаться команд?

Халиф тоже смотрел на тварь. Следил за каждым её движением.

- До этого еще далеко. - пробормотал он. - Но зато какая мощь! Скорость! Отсутствие разума - даже преимущество, в некотором роде.

- До тех пор, пока не нападает на своих, - заметил я. Аслам поморщился, но отмахнулся.

- Тысячу лет назад у нас были целые армии таких созданий.

- Да, но ими управляли Носители.

Халиф посмотрел раздраженно.

- Тогда нас было больше, уважаемый. Кто-нибудь из Тригинты брал на себя управление войском. Поступить так сейчас нет никакой возможности. Вот если бы вы возглавили Сицилийский дом… А я не могу распылять силы. Не сейчас.

- Боитесь не справиться?

Аслам только фыркнул в бороду.

- Моя поддержка и так нужна слишком многим.

Я склонил голову, чтобы халиф не увидел моей усмешки. Аслам хочет казаться больше, чем он есть. Халифатом управляют его сыновья. Они командуют экстремистскими отрядами, нападают на людские поселения, наводят свои порядки на захваченных землях… Сам же халиф прячется. Или, как он сам говорит, пользуется гостеприимством своего названного брата, султана Саббаха. Он не высовывается из Омана вот уже лет пять.

Очень удобно: позволяет сибаритствовать в роскошном дворце, среди финиковых пальм и фонтанов, вместо того, чтобы глотать пыль на безводных просторах Магриба, вдохновляя полчища разбойников. А питать подданных силой Печати Аслам может и отсюда…

- Хочу узнать, какова она в деле. - коротко глянув на халифа, я вновь принялся изучать тварь. Движения её завораживали, гипнотизировали, трудно было за ними не следить.

- Будь по вашему. - кивнул Аслам. - Я прикажу доставить пленника… Кого вы предпочитаете, мой друг? Урсуса? Вервольфа? Может быть, тигриса?

- Нет. Я сделаю это сам. Пусть принесут мой меч.

- О… - халиф улыбнулся. - Сразу видно истинного знатока! Что ж, ваше желание - закон для меня. - он хлопнул в ладоши.

Из темноты меж колонн выплыла тень слуги в белой рубахе. Поспешно вручив мне меч, он исчез, даже не взглянув в сторону ямы.

- Такое впечатление, уважаемый Аслам, что вы ожидали такого поворота.

- До нас доходили слухи о вашем необыкновенном мастерстве, мой друг. Но всегда лучше увидеть собственными глазами.

Старый кровосос испытывает меня. Пусть. Пусть видит, с кем имеет дело… Надеюсь, это умерит его колебания.

Скинув куртку, я проверил клинок - вот был бы сюрприз, оказавшись в яме обнаружить, что лезвия нет… Халиф понимающе хмыкнул. Улыбнувшись в ответ, я легко спрыгнул в яму.

- Помните: пока вы неподвижны, она вас не видит! - прокричал напоследок Аслам.

Тварь, заслышав шорох, будто вывернулась внутри шкуры и уставилась на меня мертвыми глазами. Хвост, напоминающий плеть, хлестал по лоснящимся, будто облитым нефтью бокам, когти оставляли глубокие борозды в камне, покрывающем дно ямы. Задрав голову, она обнажила клыки и шумно втянула воздух. В горле твари заклокотало, по телу пробежала дрожь…

- Прекрасный бой! Услада для глаз и чувств! Давно я не испытывал такого наслаждения! - Аслам довольно потирал пухлые руки.

- Вы забыли предупредить, что плоть её скорее похожа на набитые камнями шланги. - я придирчиво осматривал лезвие меча. Кромка была покрыта еле заметными выбоинами. - Но драка и мне доставила удовольствие.

- К сожалению, это был единственный жизнеспособный экземпляр.

- Единственный? Вы говорили, опыты очень успешны, и скоро можно будет создать целую армию!

- Да. Возможно. - Аслам протянул хрустальную чашу для омовений. - Но пока что цена слишком высока. На каждую тварь мы тратим от двух до пяти доноров, в зависимости от их личной силы. Эдак я останусь без подданных, уважаемый… Храфстры требуют слишком много крови - нашей крови, измененной силой Печати.

Откинувшись на подушки, я прикрыл глаза. Резные листья пальм рассеивали безжалостные солнечные лучи, кожу приятно холодила мелкая водяная пыль из фонтана, в серебряной клетке заливался любимец халифа - соловей Алмаз.

Аслам мне не доверяет. Его нежелание расходовать на тварей силу Печати… Что-то он темнит, мой магрибский союзник. Ладно, пока стоит делать вид, что я ему верю.

- Как поживает ваш драгоценный батюшка, дорогой друг? - я открыл глаза.

- Как обычно.

- Он… Не догадывается о ваших планах?

- Хотите знать, насколько длинен мой поводок?

В этом всё дело: халиф не верит, что можно избавиться от уз крови. Не верит, и в то же время опасается. У него много сыновей, некоторые из них достаточно сильны для того, чтобы попытаться завладеть Печатью, если появится такая возможность.

- Не беспокойтесь, халиф. Я - единственный, кому удалось ослабить удавку. Благодаря двойной инициации и тому, что Токугава готовил меня в наследники - а это требует особых ритуалов, вы же знаете, - мне удалось слегка растянуть петлю. На это ушло много лет и много сил. Не переживайте, вашей власти ничего не угрожает.

- Сыновья преданы мне не только благодаря узам крови. - Шейх самодовольно затряс подбородками. - Они - проводники и воплотители великой идеи. Когда весь мир подпадет под власть вампиров…

Я перестал слушать. Халиф сел на любимого скакуна, и теперь его не остановить. Все эти рассуждения о превосходстве нашей расы, о том, что раз мы высшее звено в пищевой цепи…

Для того, чтобы идея стала явью, нужно не сидеть толстой задницей в мягких подушках, ожидая, когда другие сделают грязную работу, а трудиться. Тяжело, напряженно трудиться.

- Последний вопрос, уважаемый Витторио.

- Да?

- Что с Ш'хиной? Вы обещали разобраться…

- Всё в порядке, драгоценный Аслам. Девчонка больше не повлияет на наши планы.

- Вы уверены?

- Я отдал приказ выбросить тело в песках.

- Значит, сами вы труп не видели.

- Я должен быть чист перед отцом. Вы же знаете: если он спросит напрямую, я не смогу лгать. Но в её смерти легко убедиться, нужно только послать отряд...

- Ну что вы, Витторио, друг мой! Я вам доверяю. Всецело.

Глава 36

ГЛАВА 36

НАОМИ

Арабский полуостров, пустыня Руб-эль-Хали.

- Наоми! Просыпайтесь, я нашел воду.

- Вода? - я приподнялась, чувствуя, как со щеки осыпается песок, и провела сухим языком по потрескавшимся губам.

- Да, вода. Немного, но вам хватит. Идемте… - поднимаясь, я отметила синюшные ногти и почерневшие полоски на запястьях.

Ноги затекли, ступни жгло. Но остановиться, чтобы размяться, вытряхнуть набившийся везде песок, я просто не могла. Ростов сказал «вода».

В глубокой лощине притулилось несколько тощих кустиков, под ними была вырыта яма. Я бросилась к крошечной лужице на дне… И остановилась на краю, обернувшись к Ростову.

- А вы?

Он скупо усмехнулся.

- Я уже. Пейте.

Напившись, я сняла майку и промокнула ею остатки лужи. Затем обтерла лицо, шею… Казалось, кожа покрыта глиняной обожженной коркой, и, если улыбнуться или заплакать, пойдет трещинами. Не знаю, что бы я отдала за тюбик увлажняющего крема...

- Знаете, барон, в последние несколько часов я поняла одну вещь. - выбравшись из ямы, я устроилась в тени дюны рядом с Ростовым. - Я не хочу умирать.

- А у вас и не получится. - он лежал на спине, прикрыв глаза рукой, и ответил, не глядя на меня. - Инстинкт самосохранения, усиленный рефлексами вам этого не позволит.

Я вспомнила, как вела себя в Керкуане. Он прав. При необходимости я буду цепляться за жизнь зубами, но не сдамся. И не смогу покончить с собой - как это делают настоящие самураи…

- Но я не хочу быть убийцей. Даже нет, не так: не хочу больше убивать. Понимаете?

- Убивать никто не хочет.

- Тогда почему всё так? Вот вы сказали, что долго живете на свете… Может, объясните, отчего мы убиваем ближних? Почему мы всё время боремся? За землю, за ресурсы, за… Всё подряд. Ведь в большинстве случаев можно договориться?

Он хрипло рассмеялся, но закашлялся.

- Это программы, Наоми, доставшиеся людям от далеких предков, живших на заре времен.

- О чем вы говорите?

- Об ангелах, разумеется. Неистребимый дух соперничества… В конце концов, он их и погубил. А люди многое переняли от ангелов. Помните, легенды о Нифилим?

- Господь отпустил ангелов на землю, и разрешил им входить к человеческим женщинам. Так появились Нифилим - дети людей и ангелов. - я привстала на локте. - Слушайте! Яррист ведь говорил, что его матерью была женщина! В смысле - не ангел, а человек! Какая-то там эдомская царевна…

- И вовсе не какая-то там, а единственная, в своём роде, женщина. - сказал Ростов, не отнимая руки от глаз. - Благословенная Зарина.

- Ну! Так значит, Яррист - Нифилим? - я вспомнила наш разговор с Тристаном. Казалось, это случилось в какой-то прошлой жизни…

- Яррист не Нифилим. - отрезал барон. С ним… С ним всё сложно.

- В Предании сказано, Нифилим были отвратительные существа. Безобразные великаны, угнетатели людей. Чтобы их уничтожить, Господь и наслал Потоп…

- Всё было не так! - вскинулся Ростов. - И давайте не будем об этом.

- Хорошо. До Ярриста мы говорили о соперничестве. О желании убивать. В чем заключается талант к войне? Он тоже перешел от ангелов?

Ростов, тяжело вздохнув, сел. Взяв горсть песка, пропустил между пальцев. Я молча наблюдала, как падают песчинки.

- Хороший лесоруб любит дерево, которое собирается срубить. Хороший охотник понимает добычу, и никогда не причиняет боли сверх необходимой. А хорошая добыча, в свою очередь, любит охотника - за его точность, его быстроту… Понимаете? Великий воин прежде всего должен любить своего врага. Через любовь приходит понимание. Талант к войне заключается в способности сопереживать.

Ангелы этого начисто лишены. Они не умеют любить.

Я вспомнила полные боли глаза чудовищ. Перед самой смертью в них появлялось… облегчение. И благодарность.

- Я убила Маху. - тихо сказала я. - Я убила мать короля Тараниса. Я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза.

- Вы проявили милосердие по отношению к королю. - сказал Ростов. - Теперь ему не придется убивать самому.

- Что? Что вы говорите, барон? Я чудовище! Я убила его мать! - вскочив, я заметалась по песку. - Даже если он простит… Есть еще моя стая. Вы были правы, барон. Я - чудовище. Убийца. Я не смогу стать другой. Никогда. Три месяца я убивала вампиров. Наверное в общем - несколько сотен обращенных. После того, как умирал Мастер, они просто падали, как… мертвые пчелы. Я всё шла, и шла по берегу, и радовалась, когда находила новый поселок. Вы говорите о любви к врагу. - я присела, и посмотрела Ростову в глаза. - А я ненавижу вампиров. Они мертвецы, которые только притворяются живыми. Они… пиявки. Паразиты, присосавшиеся к людям. Я никогда не смогу их понять. А уж, тем более, полюбить.

- Вы правы, Наоми. Существование вампиров противоречит самой идее Жизни. Но ведь их такими создали…

- Кто? Бог? Он что, совсем не соображал, что делает? Или… Это тоже сдерживающий фактор? - Ростов смотрел с любопытством, приподняв одну бровь. - Хищник и жертва, вы сами говорили… Если антилоп, например, расплодится слишком много, они вытопчут все пастбища, земля превратится в пыль, и начнется засуха. Но есть ягуары. Они держат поголовье антилоп на безопасном уровне.

Барон вновь рассмеялся.

- Человечество всегда сравнивали со стадом. Но подумайте вот о чем: а если человечество - это и есть ягуар! - Ростов улегся на песок и вновь прикрыл глаза рукой.

- Ну конечно. - я примостилась рядом, положив голову ему на плечо. - Все выглядят не теми, кем кажутся. Вы кажетесь негодяем, я - убийцей... А на самом деле мы оба - белые и пушистые.

Какое-то время мы молчали, но я всё-таки не выдержала:

- Барон… это были вы? В моем детстве. Тот белый волк…

- Спите, Наоми. Ночью - долгий переход. Попытаемся добраться до оазисов.

- Наоми… - солнце еще высоко, над песками гудит раскаленное марево. - Слышите? - Ростов шепчет в самое ухо, горячее дыхание отдает кислотой. - Шум мотора. Это за нами.

- Может быть, просто мимо?

- Это или люди халифа, или Вито.

- Один хрен. - я села, потянулась, чувствуя, как от сухости лопается кожа и трещат суставы. - Почему вы уверены, что это - не разбойники, например?

- По опыту.

- Может, вы сможете договориться с халифом. Как его?

- Аслам - не дон Фортунато. Халиф - экстремист, мечтает видеть людей в загонах, как скот. По сравнению с ним дон Лучано - просвещенный визионер!

- А как же Тунис?

Шрам на его щеке вдруг дрогнул, поехал к виску, и побелел. Барон оскалился, но, громко втянув горячий воздух сквозь зубы, овладел собой. Вскочил и отошел на несколько шагов, встав ко мне спиной.

- Я ничего не мог сделать. Так иногда бывает: чтобы остановить негодяев, нужно стать одним из них.

- Вы говорили, нельзя купить счастье слезой ребенка.

- А речь вовсе не о счастье. Речь о выживании. И о беспрекословном повиновении тому, кому ты предан всей душой и телом.

- Подчинении вампиру? - я встала, чтобы видеть лицо барона. - Неужели вы…

- У меня один хозяин: Господь. - рыкнул Ростов. - Только Ему я подчиняюсь и только Его приказы выполняю. - глаза барона засверкали, почти как раньше. - Вера - это когда делаешь что-то, даже когда сомневаешься. Даже когда не согласен. Иначе - никакого смысла.

Я хотела спросить, каким образом он выполняет приказы Бога, если всем известно, что Он давно уже не говорит с людьми, но услышала натужный вой двигателя. Отдаленный рокот то становился громче, то стихал, как далекий прибой. Эхо металось среди дюн. Ростов прислушался, и, отворачиваясь, бросил через плечо:

- Продолжим позже, Наоми. Сейчас нужно решить, что делать: будем прятаться, или попытаемся захватить транспорт.

Я с трудом сосредоточилась: от жары, жажды и совершенно новых, неизведанных мыслей кружилась голова.

- Конечно, захватить! У них может быть еда, оружие…

- Но вы мне не доверяете.

Он защищал меня перед Вито. Нашел для меня воду, не сбежал, пока я спала без задних лапок…

- Мой добрый враг, мой злейший друг. Так, кажется, говорят? Я вам доверяю, барон. Просто не могу заставить себя вас ненавидеть.

Он долго смотрел на меня, затем кивнул.

- Я перекинусь и сбегаю посмотреть.

- А я? - голос вдруг сделался жалким и писклявым, как у сломанной куклы. Очень страшно остаться одной.

Ростов, наверное, понял мои чувства. Оборотни - хорошие эмпаты. Уже шагнув прочь, он вернулся и обнял меня. Прижал к себе, крепко-крепко. Затем дотронулся сухими губами до моего лба.

- Я вернусь. Обещаю.

…Два открытых «Хаммера». В каждом - по три бойца. Автоматы, пистолеты - полный набор. И это люди шейха. - барон тяжело опустился на песок. Под истончившейся, замызганной рубахой ребра ходили ходуном: метаморфоза с каждым разом давалась ему всё труднее.

- Вы говорили, Аслам - халиф.

- Так его тоже зовут. Те, кто не признает суверенитета Персидского халифата.

- Ладно, без разницы. Шесть вампиров - это ерунда.

- Еще кое-что. Они везут в клетке… существо. Вероятно, хотят пустить его по нашим следам.

- Вы… о таком же чудовище, как были в Тунисе, да? Оборотень - модификант?

- Нет. Там кое-что другое. Чрезвычайно опасное.

- Ну, если вы так говорите…

- Поверьте, Наоми.

- Ладно, ладно. Каков план? У вас, я надеюсь, есть план?

Солнце только-только склонилось к горизонту, на открытое место выходить было страшно. Воды в яме пока нет…

Я потерла ладонями лицо, попыталась пальцами расчесать волосы, одернула майку. Ростов наблюдал. сутившись, я отвернулась. Иногда становилось не по себе от его требовательного, пристального взгляда. Будто он ждет чего-то и никак не дождется. Знать бы еще, чего…

- Машины идут медленно, предлагаю их опередить. - сказал он мне в спину. Я обернулась.

- Устроим засаду?

- Не совсем… - барон присел и стал чертить пальцем в песке: - Боевики подъедут к упавшему вертолету и выпустят существо по нашим следам. Мы же обойдем их и нападем, пока твари не будет рядом. Тогда к её возвращению у нас будет оружие.

Я пожала плечами.

- Положусь на ваш опыт - я же не видела, кого они там везут. Только… Как мы успеем? Машина - все же машина…

- Поедете верхом.

- Вы обезвожены и истощены. Останетесь совсем без сил.

- Ничего. Я гораздо крепче, чем вы думаете.

Я прикинула: пешком я точно никуда не добегу, свалюсь от истощения. А Ростов, надеюсь, не станет предлагать ничего такого, с чем не сможет справиться.

- Хорошо. Перекидывайтесь, дорогой барон.

Снимая лохмотья, когда-то бывшие щегольским костюмом, он проворчал:

- Может, хватит дразнить меня бароном? У меня есть имя.

Езда на волке не доставила особого удовольствия. Пришлось распластаться по его спине и поджать ноги. Мышцы сводило от напряжения. К тому же, узел с одеждой всё время норовил выскользнуть, но, если я его потеряю - барон не поймет.

Бежал он быстро, песок так и летел из-под лап. Нас обдувало горячим ветром, дюны мелькали перед глазами. «И вскочил Иван-царевич на серого волка, и повез его волк на край света…»

К тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, мы были у цели.

Легли с подветренной стороны от останков вертолета и затаились. Сначала был слышен рев двигателей, затем - лязг железа, скрип, хлопанье автомобильных дверей, голоса - опять то самое слово: «храфстра»… Затем, - уже были сумерки - порывом ветра донесло характерный сладковатый душок марихуаны, и когда взошла луна, Ростов поднялся.

- Заходим с разных сторон, убиваем всех, кого увидим. Двигайтесь по внешнему краю дюн, там песок плотнее.

Я кивнула.

Песок тихо осыпается из-под ног, обозначая четкую в лунном свете дорожку следов. Ветер пахнет скорпионами: кисловато-горький, разъедающий, он оставляет на нёбе привкус яда.

…Однажды мы с Никодимом разбили лагерь у подножия Поющего бархана, на берегу Или. Самум задул глубокой ночью, когда мы мирно спали у потухшего костра. Провизию и утварь, которые я с вечера поленилась спрятать в палатку, занесло песком. Спички пришлось искать по одной, в радиусе километра…

Меня злило, доводило до исступления то, что Никодим, мой драгоценный учитель, никак мне не помогал. Сидел себе на вершине бархана, не реагируя на крики и мольбы. Один раз я даже решилась его пнуть. Без толку…

Чтобы не умереть с голоду, пришлось целыми днями ползать на карачках по мелким, теплым и густым, как верблюжье молоко, протокам, нашаривая речных беззубок. Моллюски при малейшем прикосновении шустро зарывались в ил, и ловля требовала определенной сноровки. Полуметровая гора раковин давала небольшую миску белка: жестких, мускулистых «ног». А скорпионы? Никодиму зачем-то понадобился их яд…

Здесь песок не поёт, а скрипит: беззубо, зловеще, обреченно. В этом скрипе слышится лишь одно: смерть, смерть… Он впитывает любую влагу, забивает ноздри, порошит глаза, он везде: в белье, в интимных складках кожи, в волосах. Жжет и натирает кровавые мозоли. Невозможность от него избавиться доводит до истерики, до бессильных слез, до визга.

И ведь как обидно: теперь, когда я решила жить - стало страшно. Страшно до липкого пота, до колик в животе, до противной, ослабляющей дрожи в коленках… Всё время представляю: пальцы судорожно впились в песок, кровь - черная и жирная в свете луны, голова безжизненно откинута, в животе - дыра, внутренности выедены. Ростов - рядом, с прокушенным горлом. Глаза - белые, мертвые, синий язык вывален из пасти…

…Запах марихуаны становится гуще. Слышится тихий певучий арабский говор, короткие смешки, бульканье… Этот звук едва не заставляет меня вскочить и бросится к ним напролом, не скрываясь.

Где Ростов? Тоже наблюдает из темноты? За огненными росчерками самокруток, за автоматами, тихо спящими под светом звезд, за бородатыми, закутанными в бурнусы фигурами, сидящими у разбитого вертолета…

Дыхание, пот, запах пряного мяса, которое они ели недавно… Это не вампиры! Ну почему я раньше не сообразила? Вероятно, разум уже мутиться. От обезвоживания… Вампиры ничего не едят, не курят марихуаны!

Ну конечно. Это - прислужники. Те, что жаждут вечной жизни. Они стремятся к кровососам, как амебы к свету. Им хочется стать другими. Могущественными, бессмертными, богатыми. Принято считать, что вампиры непременно богаты…

По песку скользнула тень: вервольф начал охоту. Значит и мне нельзя медлить.

Дальше были крики, несколько беспорядочных выстрелов, много коротких всхлипов и - всё. Я схватила фляжку и наконец-то напилась. Затем с опаской взглянула на барона.

Это было эффективно. Это было кроваво и страшно. Четверо: у двоих - разорвано горло, у одного - брюшная аорта, у последнего - перекушены обе ноги и рука, и только затем сломана шея. О тех двоих, что убила я, можно скромно не упоминать.

- А вы жестокий боец, дорогой барон. - я протянула ему фляжку.

- Не более, чем необходимо.

Он напился, последние несколько капель вытряхнул на ладонь и обтер лицо: белая щетина в свете луны отсвечивала красным.

Я обшарила трупы: четыре полные фляжки, две пачки сигарет, старый, раздолбанный кольт с пятью патронами, два калаша - у каждого, судя по весу, наполовину пустой рожок.

Люди… Плохие зубы, иссушенные темные лица, подернутые мутной пленкой глаза.

- Не вампиры. - задумчиво говорю вслух.

- Да, это наемники. - Ростов даже не глядит в сторону трупов, деловито проверяет автоматы. - Халиф не стал посылать своих - после того, что случилось с вертолетом Вито. Он всегда был бережлив, если не сказать, жаден. Любит пожить за чужой счет.

- О, так вы знакомы?

- Знать о вампирах всё - моя работа. Хорош был бы советник…

- Ладно, проехали. Что дальше?

Барон прислушивается, подставив лицо ветру.

- Она скоро вернется. По нашим же следам. Вы хорошо стреляете, Наоми?

- Глупый вопрос.

- Согласен. - он протянул мне оба автомата. - Поднимайтесь на бархан и ждите. Как только увидите тварь - начинайте стрелять. Одиночными. И не промахивайтесь, будьте добры.

- Есть, командир! - я шутливо отдала честь. - А вы?

- А я? Я… буду ждать здесь.

- В качестве приманки?

- Не совсем. Идите, Наоми, на объяснения сейчас нет времени.

- Мне стоит волноваться? - он вскинул голову, глаза - бледные, даже показалось, они слегка светятся.

- Волноваться?

- Не хотелось бы вас потерять.

- Будем надеяться, вы не промахнетесь. Поторопитесь, она уже близко. Наверное, услышала выстрелы и повернула назад…

Я, увязая в песке, потащилась на бархан, в качестве посоха опираясь на один из автоматов.

- Наоми! - я обернулась. - Ни в коем случае не спускайтесь вниз, вам ясно? Оставайтесь в стороне, что бы здесь не происходило.

Страсти какие… Я закатила глаза и пошла дальше.

Устроилась на гребне, животом в теплый, похрустывающий песок, рядом - оба автомата и револьвер с пятью пулями. Может, последнюю приберечь для себя? Хорошая мысль, на самом деле… Смерть от обезвоживания гораздо страшнее. Что бы на это сказал Тристан?

"Самураи не сдаются, злая девочка. Держись зубами за воздух"

И тут я её увидела. Точнее, увидела… нечто. Оно текло над песками, как реактивная капля ртути - сгусток абсолютной тьмы среди серых дюн. Я не сразу вспомнила, что должна стрелять. Но как, каким образом попасть в… это?

В молоко. Я нажимала курок раз за разом, но не знаю, попала ли хоть однажды. По крайней мере, бег твари никак не замедлился. Сто метров до Ростова… Выстрел, другой, третий… Пятьдесят, тридцать… Всё, патроны кончились в обоих автоматах. Револьвер? Я только глянула на него, и стало смешно. Какой смысл? Что это изменит?

Барон! Вскочив, я рванула вниз. Песок грохочет - или это я кричу, надрывая связки? Ростов не оборачивается. Застыл, как изваяние, а тварь всё ближе.

Свет луны обманчив, в нём всё кажется другим: пугающим, огромным, непонятным… Но сейчас луна не преувеличивает, а, скорее, преуменьшает. По крайней мере, я не вижу деталей.

Мощное тело, текучее, облитое жирным лунным светом, ни глаз, ни пасти не различить, только - движение.

Раззеваю рот, пытаясь крикнуть, предупредить Ростова, или… попрощаться? А в легких - пустота. Воздуха не набрать, не вдохнуть. Наверное, это страх. Дикий, животный ужас, от которого подкашиваются ноги, глаза закрываются сами собой, а из глубины души рвется слабый, незнакомый писк. Я падаю, но не останавливаюсь.

Вонзая пальцы в песок, толкаясь пятками, извиваясь, как ящерица с перебитым хребтом, ползу вперед. Вот он какой: настоящий страх. От него стынет не только кровь, но и разум. Но он же и заставляет двигаться, стремиться к единственному живому существу, оставшемуся в мире. Только раз, последний-препоследний, прикоснуться к чьей-то теплой руке, услышать стук живого сердца, а потом встать рядом и…

Глава 37

ГЛАВА 37

НАОМИ

- Наоми, просыпайтесь. Уже утро.

- Что? Иван, это воистину вы? Не шутите? - я протянула руку и почувствовала ответное пожатие.

- Нет, не шучу. Это воистину я. Как вы себя чувствуете?

- Как умерший год назад суслик.

- Выглядите вы гораздо лучше.

- Вы мне льстите, дорогой барон.

Открывать глаза было страшно. Перед тем, как потерять сознание, я увидела… Не знаю. Барон стоял перед тварью, всего в нескольких метрах. Но в то же время это был не он. Очень высокий, плечи - гораздо шире, чем у обычного человека, острые уши поднимаются над макушкой…

Эта картина отпечаталась, как негатив на сетчатке глаз. Святые Серафимы! Я не знаю, что это было: моё больное воображение или реальность? И хочу ли вообще когда-нибудь узнать…

Вечер. Солнце наполовину утонуло в песке, от каждой дюны тянется длинная фиолетовая тень. Очень красиво.

- Всё-таки поднимайтесь, Наоми. Я приготовил поесть. - я бодро вскочила.

- А вот эти слова не пропустит ни одна девушка! Что на обед?

- Жареная змея и армейские галеты.

В песчаной ямке теплился костерок, над ним, нанизанные на палочки, румянились небольшие кусочки. Вполне аппетитно.

- Где мы? - я села к костру. - Где вертолет? Где трупы? Вы что, успели всё закопать?

- Просто отъехал подальше.

- А… Тварь? Что случилось, барон? Я думала, нам конец. Пули её не брали…

- Она мертва.

По тому, как он это сказал, стало ясно, что о твари барон говорить не желает. Он протянул мне прутик, и я, давясь и обжигаясь, стала глотать полусырое мясо.

Вот вы мне скажите: до ближайшего водоема километров пятьсот, а змея почему-то пахнет рыбой…

- Я видела, как она прыгнула на вас. Что было дальше?

- Вам показалось, Наоми. Вы устали, а в лунном свете всё кажется не таким… Это вы изрешетили её пулями и тварь издохла.

Слишком быстро он ответил. Как будто заранее придумал, что надо говорить.

- Но вы её рассмотрели?

- Как вам сказать…

- Да ладно, барон. Держите меня за дурочку. Увезли, пока я валялась в обмороке.

- А вы предпочли бы очнуться рядом с разлагающимися на солнце трупами?

Я откусила кусок змеи и, не жуя, проглотила.

- Я имею право знать. Если именно я её грохнула, а?

- Почему вы не едите галеты?

- Слишком сухие, а воду нужно беречь. Там вроде бы были канистры…

- Топливо. Воды у нас и вправду немного.

- Вы так и бросили её в песке? А если кто-нибудь найдет, не возникнет ли нездоровой сенсации?

- Сенсация? - он усмехнулся. Кожа на лице барона так натянулась, что было видно каждую косточку. - Пожалуй, что и так…

От жира и рыбного запаха меня начало подташнивать. Отвалившись от костра, я прикрыла глаза, но, вспомнив кое-что, вновь села.

- Барон! У боевиков были сигареты, вы их случайно не прихватили?

- В бардачке. Только это не табак.

- Догадываюсь. Но курить очень хочется…

- Ну, если очень хочется - то можно. - милостиво разрешил барон.

После первой затяжки под сводом черепа образовался ядерный такой грибок… Я прикрыла глаза и затянулась еще раз. Передала косяк барону. Тот не стал отказываться. Тоже затянулся, глубоко, втягивая щеки. Затем выдохнул и расслабился. Взгляд его смягчился, шрам перестал при каждом движении нервно подпрыгивать к виску.

- Забористая… - выдохнула я сквозь дым.

- Дешевая афганка, с примесью семян и соцветий. Они и дают характерную резь в горле и ощущение распирания в голове.

- Откуда вы столько знаете?

- По опыту.

Я хихикнула, но тут же осеклась: весело, на самом деле, не было. Вздохнула, и пересела под бок к Ростову. Тот обнял меня одной рукой, прижал к себе и поцеловал в макушку. Я снова вздохнула.

- Мы не выберемся, да?

- Ну с чего вы взяли? Посмотрите: вчерашние пленники, сейчас мы гордые обладатели ржавого «Вранглера», трех фляжек с водой и почти целой жареной змеи.

- Да мы богачи…

- И я о том же. - он затянулся и передал мне чинарик. Дым обжигал губы, но я не бросала, пока не осталось ничего.

- Халиф может прислать еще тварей. Не одну, десять.

- Вряд ли. Сделать даже одну Храфстру - дорогого стоит.

- Храфстру? Что они такое, барон? Когда я впервые произнесла это слово, вы как будто испугались…

- Вам не понравится знать.

Я вывернулась из-под его руки, отодвинулась.

- А у меня есть выбор? Думаете, мне самой хочется? Думаете, мне хотелось видеть, во что превратились мои друзья? Думаете, мне нравилось чувствовать, как Бич рассекает их плоть? Или узнать, что семья - Никодим и Яррист, самые близкие мне люди, - хотят меня убить? Что давно уже всё решили? Или стрелять в эту ртутную тварь, вокруг которой вы напустили столько туману, но не хотите ничего объяснить толком! Ни разу… - я ткнула ему в грудь замызганным пальцем с черной каемкой обломанного ногтя. - Ни разу за всю жизнь мне не дали решить самой. Ничего! Я не умею принимать решения, потому что я - солдат. Пушечное мясо, разменная монета. Все хотят мою тощую тушку… Для чего?

Я ткнулась коленями в песок, бессильно опустила руки и затихла. Сама не поняла, что я хотела ему доказать?

- Вы злодей, господин барон. Совсем меня не любите…

- Ну что вы, мой ангел. - он неловко подтащил меня к себе, усадил на колени и стал укачивать, как маленькую. - Я люблю вас, мучительно и нежно. И я готов отдать за вас всё, что у меня есть.

- Даже жареную змею? - не передать, как сильно меня смутили его слова.

- Всё, что от нее осталось. И свою жизнь в придачу.

- Вы меня пугаете, Иван.

- Простите. Это всё марихуана… - он ссадил меня на песок и поднялся. - С вашего позволения, отправлюсь на разведку. А вы поспите, Наоми. Утро вечера мудреней.

- А разве мы не поедем? - главное, чтобы голос не дрожал.

- Не сегодня. Нужно отдохнуть, набраться сил. Поспите.

И он ушел.

… Машину вели по очереди, но днем ехать все же не рискнули. Слишком много Мираджей - так называл пустынных призраков Никодим. Ночью спокойней.

Иван учил меня находить твёрдую дорогу среди полумесяцев дюн, объезжать дисперсный песок, в котором наш джип мог утонуть за считанные минуты, чуять воду - всегда в глубоких расщелинах, там, где растет колючий кустарник… Он сказал, что через несколько дней мы выедем к оазисам. Нужно избегать тех, в которых обосновались разбойники и наемники, охраняющие нефтяные вышки, а лучше всего попасть к бедуинам. С ними можно договориться…

А потом налетела песчаная буря. Мы зарылись в бархан, укрывшись вонючими бурнусами, взятыми у боевиков. Чуть не померли под шквалами раскаленного ветра, от которого песок спекался кирпично-твердой корочкой… Двигатель «Вранглера» заглох и дальше пришлось идти пешком. Воды больше не было.

В один из палящих дней пришел Никодим. Он появился в сверкающей, слепящей дали, но, только заметив смутную фигуру, я уже знала, что это - он. Слёз не было, так что от облегчения я рассмеялась. Губа треснула и на подбородок закапала черная, густая кровь…

- Здравствуй, блудная дочь. - он совсем не изменился. Белая поношенная аба, ветер чуть шевелит седые волосы, прядями падающие на плечи, лицо - одновременно жесткое и доброе. Глаза - два ледяных айсберга - смотрят сурово и сочувственно.

- Почему тебя так долго не было? - я с трудом поднялась на ноги.

- Был занят.

- Теперь ты нам поможешь?

- Нет.

"Приговор окончательный, обжалованию не подлежит". Ну, вот и всё.

- Тогда зачем ты здесь? - спросила я тихо.

- Попрощаться.

- Что ж… - в груди сделалось пусто и гулко. - Значит, так тому и быть. Пора, значит.

- Пути Земные неисповедимы.

Я запустила в него горстью песка, и песчинки прошли сквозь зыбкую фигуру…

- Иван! Дорогой барон, очнитесь! - говорить мешала налипшая вокруг рта корка ссохшегося песка, и я содрала её. Густая сукровица потекла на подбородок. - Ива-а-ан! - пришлось хорошенько потрясти барона, чтобы вывести из забытья. Плечи его стали хрупкими, как у птицы - мои пальцы обхватывали их целиком.

- Ч-что? Еще ведь рано. Что случилось? У вас кровь…

- Не важно! - я облизнула губы. - Слушайте, Иван! Есть одна штука. Земные Пути…

Он долго кашлял, сплевывая сухим ртом, бессильно свесив голову меж острых коленей, затем поднял на меня воспаленные глаза.

- Это пути Рахдонитов. Сейчас так никто не ходит.

- Я ходила, в детстве. Однажды я так попала в парк аттракционов… Понимаете, мне очень хотелось: колесо обозрения было видно с крыши нашего дома. Я забиралась туда по ночам и смотрела на огоньки. Никодим и слышать ничего не желал о каруселях. Ну и…

- Думаете, у вас получится сейчас? - он сел ровнее, пригладил отросшие, посеревшие от песка волосы.

- Следующего дня мы с вами не переживем, я точно знаю. Если сейчас не попробовать...

- Хорошо. Что нужно делать?

- Давайте встанем и крепко возьмемся за руки. А потом… Наверное, пойдем? Только не отпускайте меня, пожалуйста. Без вас я боюсь.

…Приснилось, что стою под водопадом. Плотные струи сбивают с ног, я падаю лицом вниз, вода проникает в рот, в горло… Так бывает перед смертью. Каждый получает то, чего желает больше всего на свете: замерзающему становится тепло, голодному чудится, что он ест, а умирающий от жажды - пьет.

Я закашлялась и открыла глаза. Вода отхаркивалась горлом, пузырилась и щипала в носу, стекала вместе с соплями по подбородку и груди… Вытерлась подолом майки и огляделась.

- Мы нашли оазис, Наоми. - глаза Ростова, в глубоких впадинах с разбегающимися лучами морщин, тем не менее, сверкали чистым голубым льдом. - Вы вывели нас на воду!

- Я?

- Вы не помните? Земные пути! Мы взялись за руки и пошли. Через некоторое время вы упали, я взял вас на руки… И вдруг увидел пальмы. Уверен был, что это - мирадж, но к счастью...

- С чего вы взяли, что это я? - нос заложило от ледяной воды, которой он меня поливал, в груди болело. Но я была этому несказанно рада.

- Вы вывели нас, Наоми. - он поднялся и обвел руками окрестности. - Оазис небольшой. Две финиковые пальмы, вода - в глубоком колодце, под скалой. Есть бутылка и веревка. Каменный очаг.

- Значит, кто-то заботится об этом месте. - я тоже поднялась.

- Да.

- А если это разбойники?

Он рассмеялся прежним, живым смехом.

- Когда это вы боялись разбойников?

…Даже смогла помыться и постирать то, что у нас сходило за одежду. Оглядев себя, скупо улыбнулась. Принцесса сидхе… Ребра выпирают, как прутья из старой корзины, руки больше похожи на сухие веточки, кожа потрескалась, губы в болячках… Что бы сказал Яррист, увидев, во что я превратилась?

После того, как организм напитался влагой, желудок потребовал пищи. Судорожно сжимаясь, выделяя кислоту и желчь, он урчал и бурлил. Хоть и раздутое от выпитой воды, брюхо требовало своего.

Ростов отправился на охоту. Последнее время он уже не перекидывался - не было сил, но благодаря воде барон обрел частицу былой бодрости. Пользуясь его отсутствием, я скреблась и мылась, пока не почувствовала себя чистой. Ну вот: теперь и помирать не страшно. Только хорошо бы перед этим еще и поесть…

Взобравшись на скалу, долго вглядывалась в пески, не обращая внимания на секущий ветер. Пусто. Волны дюн, солончаки, редкие кустики колючек. Где-то там господин вервольф ищет, чем бы поживиться… Но всё же изменения были. Я не сразу поняла, какие.

Облака.

Солнце, оранжевое, как брюхо лосося, зависло над горизонтом, и лучи его, проходя сквозь тонкую облачную завесу, делали небо желтым. Облака! Много дней я оглядывала небосвод… Он оставался белым. Как лист металла, раскаленный газовой горелкой. Белым, затем, перед самым закатом, багровым, и наконец, ночью - черным.

Но сейчас я видела облака. Тоненькую дымку - она стала заметна в закатных лучах. Значит, там есть жизнь. Может, большой оазис, или даже берег моря… Я оглянулась. Темные кроны пальм, с незрелыми, но почти съедобными гроздьями фиников; скала, похожая на обломанный зуб, под ней прячется колодец - выдолбленная в толще камня вертикальная каверна. Страшно будет покинуть этот райский уголок.

…Ростов принес небольшую антилопу - значит, мы и вправду выбрались из пустых земель! Отделив мне самые лучшие куски, свою долю он унес подальше, перекинулся и сожрал вместе с костями и шкурой. А я развела костер. В животе уже не бурчало, его скручивало спазмами, будто внутри перекатывался морской ёж. Зря я польстилась на зеленые финики…

- Вы - мой герой, дорогой барон. - прочавкала я с набитым ртом.

- Даже несмотря на то, что предатель и негодяй?

- Ой, да забудьте вы уже! После всего, что мы с вами пережили…

Щеки, подбородок, грудь и руки у меня были измазаны жиром. Я слизывала стекающий по пальцам ароматный мясной сок, откусывала всё новые куски, и никак не могла насытиться. Барон смотрел, как я ем.

- Выходить из голода надо осторожно. У вас заболит живот.

- Если он уже и так болит, значит без разницы. Простите, ничего не могу с собой поделать…

После слов барона нашла в себе силы всё-таки прекратить есть. Надо будет завернуть остатки мяса в пальмовые листья…

- Можно подумать, все взрослые поступают исключительно мудро и обдуманно. - пробурчала я про себя. Ростов только усмехнулся. - Знаете, я ведь не была уверена, что у нас получилось. Пока не увидела, насколько изменилась пустыня. Тут даже песок другой. - я сгребла горсть песчинок и пропустила сквозь пальцы. - Вы заметили? Там песок был скорее желтым, почти коричневым, как жженная умбра, а здесь - красный. И дюны другой формы.

- Это потому, что вода близко.

Я помолчала. Приступы неуверенности сменялись лихим, бесшабашным задором: тому, кто пересек пешком пустыню, уже ничего не страшно.

- Вы догадываетесь, где мы?

- Предполагаю, что где-то в Омане. Или в Йемене…

- Хрен редьки не слаще.

- Не скажите. Оман - хотя и вампирское, но просвещенное княжество, живет в том числе за счет туризма, там много людей… Мы могли бы прикинуться заблудившимися европейцами, например. Вы говорите по-немецки?

- Да хоть по-турецки! В Омане - Аслам, думаете, идти туда - хорошая мысль?

- Вряд ли он ждет нас в гости. Зато в Йемене полно левых радикалов, поборников Табуля раса… Могут продать. Вас - куда-нибудь в гарем, меня - на рудники.

Я расхохоталась. Да уж… Мне сейчас только в гарем.

- Ну ладно, пусть будет Оман. Вы совсем не волнуетесь?

- О чем? - Ростов лежал у костра, прикрыв глаза и сложив руки на животе. Рубашку он снял, оставшись в одних штанах. По торсу вились тонкие веревочки мышц.

- Храфстра, барон. Что это такое, сколько их… Вы говорили, халиф хочет развязать войну, так может, он готовит армию из этих тварей? Вы представляете, что будет с Европой?

- Я уже говорил: создание даже одной Храфстры требует огромных затрат. Кровь нескольких вампиров, сильный реципиент, способный пережить столь чудовищную метаморфозу… Это вам не оборотни - модификанты. Они не поддаются ни дрессировке, ни внушению. Только Носитель способен их контролировать. К тому же, твари не переносят солнечного света.

- Так Счастливчик искал… замену? - я передернулась.

Ростов серьезно кивнул:

- Поверьте, Наоми: любая альтернатива лучше, чем Храфстра.

- Но что они такое? Храфстра - это же с древнеиранского, да? Я тут повспоминала: Змей, гадких жаб, муравьев, мантикор и нежить называют Храфстрой. Кошек, между прочим, тоже. Потому, что ночные хищники…

- Их породило древнее, как мир, противостояние Серафим и Рефаим. - сказал Ростов и снова замолчал. Глазные яблоки под тонкими, испещренными синими жилками веками, быстро двигались.

- Расскажите! Ну пожалуйста, Иван, что вам стоит?

- Когда-то Серафим селились среди людей, делили с ними тяготы жизни, помогали и учили. Алфавит, письмо, земледелие…

Серафим. На древнеарамейском - Сараф, огненный змей - о них иногда говорил Никодим. Так, как говорят о любимой, но давно утерянной семье…

…Рефаим же считали человечество ошибкой. Старшие дети Создателя ненавидели людей.

«По образу и подобию» - именно в этом состоял замысел Творца. И ангелы не смогли простить… Вы очень похожи на него: своенравные, переменчивые, безумно талантливые. Геном человека уникален. В своем бесконечном разнообразии он непрерывно воспроизводит Слово. То самое, которое было Началом всего… Когда оно подойдет к концу, будет прочитано - люди по могуществу сравнятся с Богом.

…Горы останавливали Словом,

Словом разрушали города… - пробормотал Ростов, как бы в забытьи.

- А для низкой жизни были числа.

Бессловесный подъяремный скот…

Так вот: если вы, люди, - это Слово, вдохновенный акт Творения, то ангелы - всего лишь цифры. Умные, но совершенно бездушные.

Это сводило их с ума…

- И они восстали.

- Хотели освободиться, - кивнул Ростов. - Рефаим задумали истребить род людской. Так, чтобы и памяти не осталось. Но Серафим, повинуясь Отцу, поклялись противостоять братьям.

- И куда они делись, эти Рефаим? Что с ними случилось?

- Господь покарал их.

Шрам на щеке Ростова внезапно налился багровым, черты лица исказились, будто барон сдерживал слезы.

- Он так жесток, этот ваш Бог? Взял, и убил тех, кого сам же и породил?

- К сожалению, Первые дети бессмертны. Возможно, это Его самое большое упущение. Представьте, Наоми: - Ростов сел и развернулся лицом ко мне. - Вот Демиург, создатель всего сущего. Он со вниманием относится к каждому камню, каждой травинке, ко всякой живой твари… Но созданий становится всё больше - по его же повелению; Им уже не хватает места. Брат идет войной на брата, отец на сына - ради добычи, ради выживания своего племени. Ради того, чтобы и дальше плодиться и размножаться… Даже Бог бессилен перед Судьбой.

Я легла на спину и закрыла глаза, пытаясь осмыслить то, что сказал Ростов.

Предопределение. Даже Создатель не может сойти с предназначенного ему Пути…

- Когда вы сможете идти дальше? - вдруг спросил Ростов.

- А вы знаете, куда?

- К берегу. В эти воды часто заплывают сомалийские корсары. Грабят богатых торговцев, перевозят наркотики - всё, как в старые добрые времена.

- Они-то нам чем помогут?

- С корсарами можно договориться. За плату они отвезут нас, куда захотим.

- И чем, интересно, вы собираетесь платить? Натурой?

- Разумеется. Продам вас в гарем эфиопского негуса.

- Много не дадут.

- Ничего. На проезд до Мальты хватит.

- А почему не до Сицилии?

- Потому, что игры кончились. По крайней мере, для вас. Сдам вас с рук на руки Командору…

- А сами? Что будете делать вы, дорогой барон? - Ростов открыл один глаз и подозрительно посмотрел на меня.

- Так вы согласны отправиться в Орден?

- Вот еще! - я фыркнула. - Я спрашиваю из вежливости. Вдруг наши планы, совершенно случайно, совпадают? Раз вы не собираетесь вернуться под крылышко дона, значит, что-то задумали?

- Это вас не касается. Простите, Наоми, но я…

- Да ладно, проехали. Помните, мы заключили перемирие? Можно считать, оно закончилось. Дальше пойдем каждый своей дорогой. - я отвернулась.

Через какое-то время Ростов сел рядом и обнял меня за плечи.

- Вы обиделись?

- Почему вы так несправедливы, а, барон? Я думала, мы подружились.

- Я тоже надеюсь, что это так. Но меня ждут дела, а вы… боюсь, что как только вы останетесь без присмотра…

- Тут же вновь наделаю глупостей, да? Чего еще ожидать от капризной, взбалмошной девчонки? Мой дедушка часто повторял одну фразу: - воин никогда не плывет по течению, и никогда против. Воин плывет туда, куда ему нужно.

- Но вы хотели отказаться от пути воина. Вы говорили, что не хотите убивать и не хотите умереть. Возможно, под защитой Ордена…

- То, чему суждено случиться - случится. - нетерпеливо перебила я. - Остается выбрать: встретить свою судьбу с открытым лицом, или скулить и бояться, что она нагонит и ударит в спину. Я убегать не собираюсь.

- И что же вы собираетесь делать?

- Разобраться, прежде всего. С этим лукавым шейхом - насколько я помню, Аслам переводится как "мир". Иронично, не правда ли? С Храфстрами, с этой никому не нужной войной… Хватит. Люди и так страдали всю дорогу - я имею в виду, с тех пор, как появились на Земле. Вы сказали, я - Ш'хина. Во мне есть частица Бога. Нужно выяснить, что это за хрень такая и как этим пользоваться. Вы… мне поможете?

- Разумеется. Но я должен предупредить: быть тем, кто ты есть - не для всех. Не каждый может выдержать правду о себе, а тем более, примириться с нею. Это тяжкий выбор и тяжелая ноша.

- Ой, да бросьте, барон. Мы с вами пешком пересекли пустыню, бок о бок сражались с чудовищами. И мы остались живы. Что есть такого, с чем бы мы не справились вдвоем?

Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. А затем прошептал, думая, что я не услышу:

- Ты даже не представляешь, дорогой мой человек.

Глава 38

ГЛАВА 38

НАОМИ

…Всё-таки Оман. Стоим на обочине ровной, как туго натянутое полотно, трассы, под биллбордом, с которого интеллигентно и седобородо улыбается дяденька в парчовом халате, очках и масаре - цветном платке, накрученном на голову. Добренький такой, на вид, мужичок. И не скажешь, что вампир…

Раскаленный воздух зыбко дрожит, асфальт сверкает серебряными лужами-мираджами, из-под ног взвиваются злые пыльные смерчики.

Впереди - темная полоска зелени с торчащими тут и там светлыми коробками зданий, а еще дальше, до самого горизонта - густая индиговая синь…

- Что будем делать?

Ростов пожимает плечами.

- Дойдем до города. Узнаем, где мы. Раздобудем денег.

- Ограбим кого-нибудь?

- Здесь за воровство отрубают руку.

- И как мы…

- Посмотрим.

Мы начинаем долгих спуск к морю.

Базар. Прежде всего - пряности. Красные, желтые, черные и зеленые россыпи. Над ними вьются облачка золотистой пыльцы и реет смесь терпких, пробирающих до самых печенок, запахов.

Дальше - рыба. Белые, с багровыми провалами беззубых пастей, вывороченные брюхи акул, серо-зеленые, замшелые, панцири мечехвостов, гигантская, покрытая серыми пятнами, туша групера… Рыба лежит прямо на каменной брусчатке, на мокрых тряпицах.

Золотой ряд, за ним - струящиеся волны прозрачных тканей, расшитые бисером и стразами платья, парчовые туфли, будто снятые с ножки Шахерезады, серебряные, покрытые чеканкой, узкогорлые кувшины, расписные блюда…

После скудости и однообразия желтых дюн, колючего запаха пыли и рыбной вони жареных змей, голова идет кругом.

Голубые, зеленые, синие пенджаби женщин, с развевающимися, закинутыми на спину шарфами, красные джамбии мужчин, фески, масары, бороды, серьги, янтарные и нефритовые бусы, блеск золотых цепочек, фальшивых алмазов и изумрудов.

Крики, смех, споры, шарканье множества подошв и шелест одежд... Люди. Я и забыла, что на свете так много людей.

Ростов, держа за руку, как маленькую девочку, вел меня всё дальше, мимо хихикающих коз, надменных, взирающих свысока верблюдов, поджарых остророгих коров…

Наконец мы оказываемся на утоптанном пыльном пятаке, окруженном матерчатыми кибитками. Здесь было почти тихо - звуки базара долетали приглушенно, напоминая прибой.

В центре площадки, на тощем коврике, парень, гордым профилем и осанкой напоминающий молодого Шота Руставели, как его изображают в книжках. Томные, влажные, как черные маслины, глаза, изящная бородка, гладкая смуглая грудь под распахнутыми полами выцветшего, но всё ещё роскошного шелкового халата… Перед парнем - низкий столик, на нем - три мельхиоровых стаканчика донцами кверху. Ну конечно! Старая, как мир, игра в "наперстки".

Некоторое время мы молча наблюдаем. Перед каталой сидит горбоносый дед. Нетерпеливо дергая крашеной в морковный цвет бородой, он тыкает похожим на сучок пальцем в стаканчик, и разражается проклятиями, когда под ним ничего не оказывается. Катала, не меняясь в лице, пускает шарик на очередной круг… Парень даже не жульничает, он настолько хорош, что этого не требуется.

- Сделайте одолжение, Наоми, улыбнитесь.

- С чего бы?

- С того, что я собираюсь играть на вас, и хочу, чтобы вы понравились молодому человеку.

- Чтобы он привел меня к себе домой, а я убила его самого, всех чад и домочадцев, вплоть до детей и старух, и даже ослов и коз, а затем впустила вас и мы всласть пограбили их жилище?

- Да вы перегрелись на солнце, дорогуша.

- Это вы перегрелись! Катала - профессионал, каких поискать. Он обдерёт нас до нитки… Собственно, только нитки у нас и есть, так что играть он не будет.

- Вот поэтому я и поставлю вас.

- Ставьте себя. Так будет справедливее.

- Мужчинами торговать запрещено. - я вздохнула.

- Хорошо. Только имейте в виду: парень мне нравится. Вот возьму и уйду к молодому и красивому…

- Да ради Бога! Развяжете мне руки.

- Ах вот как?

Парень, краем уха прислушивающийся к нашей перепалке, бросил что-то по-арабски Ростову. Барон ответил. Парень рассмеялся. Старик, его клиент, злобно на нас зыркнув, сплюнул презрительно себе под ноги и поднялся.

- Что он сказал? - барон пожал плечами.

- Спросил, почему я не задам трепку паршивой рабыне, которая смеет так нагло разговаривать с хозяином. - у меня отвисла челюсть.

- А вы?

- Я ответил, что слишком стар для такой строптивой девчонки, и охотно обменял бы её на что-нибудь более полезное. Например, на пачку новых риалов.

У меня непроизвольно дернулась щека. А ведь он и вправду выглядит стариком, мой непобедимый барон… Волосы и борода совершенно белые, кожа обветрилась и почернела, одежда болтается, как на пугале.

Нам нужны деньги. Поесть, переодеться, найти хамам и хорошенько вымыться… Поспать.

- Ладно, играйте. Но если проиграете - я за себя не отвечаю.

- Не волнуйтесь. Я выиграю.

Грубо дернув за руку, барон подвел меня к катале и поставил рядом с ним. Сам, подогнув ноги, уселся напротив и величественно кивнул.

- Что сначала? Мыться или поесть? - подбрасывая рулик замызганных бумажек, спросил барон.

- Сначала еда. Вон там плов продают… - я сглотнула слюну. - Потом мыться, и переодеться во что-нибудь чистое, а потом… Еще раз поесть. И я хочу дыню. Огромную, как дирижабль, и сладкую, как бочка мёда. Нам… Хватит? - я кивнула на деньги. Барон рассмеялся.

- На одежду и хороший обед - хватит. А дальше… Тут должны быть гномы. У них можно взять кредит.

- Гномы? Здесь?

- Неподалеку, в Саади - самый большой рынок золота и драгоценных камней.

- А где золото - там и гномы, - кивнула я. - Заодно и шпионят для короля Нибелунга…

…Столовые приборы к уличному плову не полагались, его насыпали в дешевые глиняные тарелки с облупленными краями. Но это была пища богов! Рис, желтый от куркумы, остро-пряный, рассыпчатый, с кусочками баранины, с чесноком, обжигающе-горячий, ароматный - я уминала его в ладони горкой, а затем отправляла в рот.

- Обычно на таких базарах не протолкнуться от туристов, именно они - основные покупатели дутого золота, дешевых камней, одежды ручной работы… - заметил барон, оглядывая базарные ряды.

- Рядом с каталой сидел местный дед, а не турист.

- Правильно. - Ростов ел более сдержанно, чем я. В его тарелке была еще половина, когда я подобрала последние крошки. - О чем это говорит?

Тоскливо вздыхают торговцы начинающей пованивать рыбой, в золотых и шелковых рядах - слишком тихо и пусто. Никто не бьется об заклад, не заключает выгодных сделок, даже воришек, и тех не видать… Ах да. С местными законами особо не поворуешь.

Пока мы ели, мимо прошло несколько вампиров. Они не были вооружены, не вели себя агрессивно, но народ всё равно расступался и провожал кровососов враждебными взглядами.

Люди должны зарабатывать. Нет туристов - нет и торговли. Никто не покупает рыбу, пряности, фрукты, побрякушки - не на что содержать семьи… Если границы закрыли, значит, война начнется со дня на день.

Ростов, расправившись наконец со своей порцией плова, вожделенно посмотрел на дымящийся казан, затем - на тощую пачку мятых бумажек, зажатых в кулаке, и вздохнул.

- Идемте. Нужно одеться поприличнее, мы слишком бросаемся в глаза даже среди местной бедноты.

Барон привел меня к двустворчатым зеленым дверям в сплошной, выкрашенной белой известью, глинобитной стене.

- Это хамам. Вымойтесь, закажите массаж тертым кунжутным семенем… Говорите только по-немецки, англичан здесь не любят.

- А вы?

- Встретимся через пару часов. В этой бане сегодня женский день… - он кивнул на листок с объявлением, приколотый у входа.

Глава 39

ГЛАВА 39

НАОМИ

Оман, г. Мерхаб.

Добрые тетки-банщицы, отмыв меня, накормили халвой, изюмом и напоили сладким, с терпкой кислинкой щербетом. Я ни от чего не отказывалась, а они знай подавали разные восточные вкусности, и только сокрушенно цокали языками над моими просвечивающими под кожей ребрами…

Потом покрасили мои выгоревшие волосы басмой, насурьмили брови, нарумянили и умастили маслом миндальных косточек.

Затем принесли наряд: пенджаби лазурного цвета, расшитое бисером и шелком, к нему - чудесный голубой газовый шарф. Остроносые туфли из плотной парчи оказались на редкость мягкими и удобными.

Я испугалась: только сейчас сообразила, что денег-то у меня нет! В панике попыталась отказаться от наряда, но одна из девушек на плохом немецком объяснила, что платье принес посыльный, и что за всё уплачено. Ладно… Только сдается мне, шелковое пенджаби с ручной вышивкой стоит больше, чем та жалкая пачка мелких купюр, что у нас была.

Оглядев себя в зеркале, вымытую, с потемневшими после краски волосами, наряженную и причесанную по последней местной моде, пришлось признать, что не так уж всё и плохо: больше всего я походила на сидхейскую манекенщицу, изнуренную голоданием…

На углу поджидал почти что прежний барон: летний костюм, белая рубашка, на шее - цепь из дутого золота, на запястье - золотые часы. Волосы он успел подстричь, бороду - сбрить, и без нее сразу помолодел лет на двадцать.

- Барон, зачем вам такие вульгарные котлы?

- Изображаю богатого предпринимателя.

Меня барон тоже разглядывал не без удовольствия. Чему-то кивал про себя, будто прикидывал: - вот теперь-то за нее дадут настоящую цену!

- А что вы предпринимаете?

- Привез оружие для будущей войны.

- Ой, как плохо… Вновь взялись за старое, да?

Барон свсем по-старому дернул шрамом.

- Вы же хотели подобраться к Асламу? Это - самый быстрый способ.

…Городок назывался Мерхаб. Желто-коричневые немощеные улицы, саманные дома с плоскими крышами, все окна наглухо закрыты резными, но растрескавшимися ставнями…

Мы спускались к берегу по козьей тропе, вздымая подошвами облачка пыли. Казалось, из-за каждой двери за нами следят настороженные глаза. Солнце, как желток в теплый бульон, медленно опускалось в прозрачно-розовое море.

Впереди, на причалах, было дикое столпотворение. Приставали мелкие суденышки, в них высились груды рыбы, укрытые мокрыми сетями, и тут же, возле лодок, начиналась торговля.

Летела чешуя, шлепались внутренности, под ударами длинных ножей отскакивали рыбьи головы с белесыми выпученными глазами, щелкали замшелые клешни крабов, влажно шелестели пересыпаемые в короба креветки…

На берег мы пришли поужинать. Я опасалась, что после этих запахов, душных вечерних звуков, криков торговцев, пропадет аппетит, но все оказалось не так уж плохо.

Жаровни стояли в стороне от причалов, а рядом с ними - большие морские контейнеры, со входами, занавешенными плотным полиэтиленом. Внутри - кондиционер и пара столиков, покрытых чистой клеенкой. Заказ делаешь снаружи, а потом, пока рыба готовится, можно посидеть в тишине и прохладе, освежаясь ледяной лимонной водой…

- Можно спросить, барон? - я выцедила полный стакан воды и теперь обсасывала лимонную шкурку. - Вы как-то упомянули, что были знакомы с моей матерью. Какая она? Вы давно её видели?

Ростов некоторое время молчал, будто собирался с мыслями.

- Признаться, я не был знаком с ней лично. Моя жена состояла в свите Нимэйн, и я просто видел её несколько раз, на приемах. Вы действительно очень похожи. Манера двигаться, характерный поворот головы, то, как вы дергаете плечом, когда чем-то недовольны…

- Это было до того, как я родилась?

- Да. Опережая вопрос, о вашем отце я не знаю ничего. Простите.

- А… Она правда больна? Тристан сказал, что после смерти отца она как бы не в себе…

- Вы хотите знать, почему она не воспитала вас сама?

Я уставилась в поцарапанную клеенку. Губы свело судорогой. Может, дело во мне? Может, она чувствовала во мне что-то неправильное…

- Сидхе никогда не берут на воспитание человеческих детей.

- Почему?

- Их потомство развивается медленнее, но затем быстро взрослеет. Человеческие дети за ними не поспевают. - я помотала головой. Какие-то слишком общие отговорки, что-то здесь не так. - Наоми… - мягко позвал барон. - Неужели вы думаете, что мать не хотела быть с вами? То, что вас растил именно дед - необходимость, ни в коем случае не прихоть. Так было нужно, поверьте.

- Из-за моего предназначения, Ктулху его заешь?

- Вы не должны были родиться. Нимэйн не должна была встретиться с вашим отцом, сыном Ямады, не должна была влюбиться, не должна была забеременеть… Но, чему суждено было случиться - случилось. От Судьбы не уйдешь. Барон Ямада взял на себя огромную ответственность…

- А вам всем пришлось приспосабливаться к новым обстоятельствам. - заключила я. - Когда вам стало известно, что я - та самая?

Барон грустно усмехнулся. Затем протянул руку через стол и взял мою ладонь. Сжал на мгновение, и отпустил.

- Как только вы родились. Когда вы открыли глаза, мы все почувствовали, что в мир явилась Ш'хина. Господь - по крайней мере, его частица, - вновь был с нами.

- Для меня это слишком сложно. - в голове теснились образы, мысли… - Что мне делать, Иван? Я ведь не знаю, как быть этой самой Ш'хиной! И не говорите, что я просто должна оставаться собой…

- Да я и не собирался. На самом деле, было бы гораздо лучше, если бы вы перестали быть… "собой". Вы понимаете, о чем я? - я закатила глаза.

- Вы хотели сказать, если б я перестала быть взбалмошной, безответственной и капризной? Но я - это я, дорогой барон. У меня злой язык, не очень чистые мысли и скорые на расправу руки. И я, Ктулху меня заешь, в одном-единственном жизненном кредо полностью согласна с кровососами: нет человека - нет проблемы. Поэтому собираюсь и дальше делать то, что считаю должным.

- Например?

- Пойти и убить Аслама. Без всяких этих ваших штучек с торговлей оружием. Я тут подумала: он же наверняка в Маскате, в тамошнем дворце… - я наклонилась над столом, чтобы только Ростов мог слышать. - Давайте я просто просочусь туда и всё сделаю… Вы же знаете, меня как раз этому и учили.

- Упрямая… - покачал головой Ростов. - Совсем, как моя дочь.

- У вас есть дочь?

- Да. несмотря на то, что я - мерзавец и негодяй…

- Да причем тут это! Я просто… не ожидала. Хотя теперь понятно, почему вы так терпеливы к моим вытребенькам. Опыт, так сказать. У Ярриста наверняка такого нет.

- Когда Ниоба умерла, Нив было всего три года.

- Вы сами её растили? - барон кивнул. - Это здорово. Нет, правда…

Мне стало грустно. Мои родители… Почему они отказались от меня? Все эти сказочки об отличиях сидхе - ерунда. Пример тому Тристан: мы с ним очень похожи, и мы - почти ровесники.

- Наоми, ваш дед был одним из самых замечательных людей, что когда-либо жили на Земле. И он очень вас любил.

- Я знаю. Я тоже его любила… Расскажите лучше о дочери. Пожалуйста.

Ростов рассеянно уставился в пустоту.

- Нив была сложным ребенком. На какие только ухищрения мне не приходилось идти…

- Была? Только не говорите, что она тоже…

- Упаси Господь. Просто она выросла. Стала актрисой… - Ростов улыбнулся. - Нивэллин живет сейчас в Скандинавии…

- Подождите, ваша дочь - актриса Нивеллин Скай? - я задохнулась. - Ничего себе! Она же звезда… Такая красавица!

- Вся в мать.

- Неправда, у неё ваши волосы. И глаза. А она тоже… вервольф?

- Первый раз Нив перекинулась в два года. Меня не было рядом… Когда я вернулся, её детская представляла поле битвы: повсюду пух из разодранных подушек, растерзанные куклы, но больше всего она огорчилась, когда поняла, что во втором облике съела канарейку. Своего любимого Лимончика. Нив тогда сказала, что не хочет быть волком. Не хочет быть зверем.

Резануло по сердцу. "Не хочет быть зверем". Перед глазами возникло лицо Сашки. Вот он улыбается, вывалив язык, привычно щуря глаза на огонь, а потом резко поворачивает голову, насторожив уши…

Некоторое время мы сидели, погрузившись каждый в свои мысли, и вот внесли шкворчащую сковороду. И с нее, с пылу с жару, прямо на банановые листья, сгрузили заказ: запеченные и уже расколотые пополам колюче-оранжевые клешни крабов, бело-розовые внутри, исходящие паром, и кусочки палтуса, нанизанные на прутики, и еще крошечные, длиной с мизинец, рыбешки, зажаренные целиком, золотые, хрустящие от головы до самого хвостика, веером с краешка листа... Всю эту роскошь нужно полить струйкой свежевыжатого, прозрачно-зеленого оливкового масла и сбрызнуть соком лимона. Еще были нарезанные дольками авокадо и кисло-сладкая, прекрасно оттеняющая вкус жареной рыбы, маракуйя. Мне очень понравились самые маленькие рыбки, которых можно было есть целиком.

- А еще этот рынок зовется Бедным, - пояснял Ростов, ловко разделывая крабью клешню - потому, что здесь это стоит полриала порция. В городе, на рынке - уже пять. А, например, в Мариотте, который немного дальше по берегу, в приличном ресторане - около ста… Вот и получается: Бедный рынок.

- Если не хотите говорить об Асламе, дорогой барон, скажите, откуда вы знаете Командора? - есть мы закончили, и теперь пили чай с пахлавой.

Ростов вздохнул, затем откусил кусок пирожного, прожевал, запил чаем… Я, не отрываясь смотрела ему в глаза.

- Видите ли, Наоми… Яррист - мой брат. Младший брат.

А я даже не удивилась: давно подозревала что-то эдакое... Их манеры, привычки в одежде, то, как Ростов несколько раз проговаривался, говоря об ангелах "мы"… Слепой козе уже было видно, что барон - не простой вервольф.

- Всё, как в старых книжках: крылья, золотой ихор, огненный меч? - спросила я.

- У каждого свои таланты.

Я прикрыла глаза. Значит, чувства, что я испытывала к Ярристу - вовсе не из-за того, что он - ангел. Его красота, притягательность, свет, что он излучает… То, что в его присутствии мысли путались и я становилась мягкой и послушной, как глина в руках опытного гончара…

Яррист Барбаросса. Рядом с ним я испытываю неподдельное счастье, а когда он прикасается ко мне - всепоглощающее, острое наслаждение. Наверное, даже умерев, я буду любить его. И гореть.

- Знаете, если бы это вы стали моим учителем… - неожиданно сказала я. - Возможно, моя жизнь сложилась бы по-другому. Почему меня отдали Ярристу? Если б я его не знала, если б я никогда с ним не встречалась…

- То, чему суждено случиться - случится.

Я сжала кулаки. Кто сказал, что от судьбы не уйдешь? Что всё должно быть именно так, а не иначе? Неужели всё это предопределил Он, а нам только и остается, что слепо следовать Его плану?

- Успокойтесь, Наоми. - Ростов вновь взял меня за руку. - Этого уже не изменить. И Он тут ни при чем, поверьте.

- Откуда вы знаете, о чем я сейчас думаю?

Барон насторожился. Уши его дернулись, заострились, глаза вдруг зажелтели.

- Что случилось? - спросила я шепотом.

- Тихо! Делайте, что я скажу: сейчас бегите и спрячьтесь, а потом доберитесь до Мальты и расскажите про Храфстр! - и он выбил из-под меня стул.

Я упала на пол, снаружи затрещали выстрелы. Пули били навылет сквозь жестяные стенки контейнера. Ростов уже был у выхода. Нырнув сквозь нарезанный полосками полиэтилен, он канул во тьму. Не иначе, барон решил отвлечь нападающих на себя, чтобы дать мне уйти. Снаружи послышались звуки борьбы и резкие крики на арабском. Ладно…

На улице было не очень-то и темно: берег освещался фонарями, у каждого контейнера тоже горела лампочка. Я выскользнула наружу и прыгнула на плечи вампира, стоящего ко мне спиной. Свернула ему шею и прыгнула к следующему…

Почему они больше не стреляют? Патроны кончились? Или… Нас хотят взять живьем! - я вспомнила, что дырки от пуль были слишком высоко. Ну конечно! Не смогли поймать в пустыне - и выставили сторожей везде, где только можно.

Вокруг меня валялось пять… уже шесть вампиров, умерших настоящей смертью. Где Ростов?

Взревел двигатель. Подхватив чей-то автомат, я побежала на звук. Машина - огромный черный катафалк - шустро пылила в сторону автострады, ведущей в Маскат. Странно… Барон, не побоявшись встать против Храфстры, дал себя захватить каким-то паршивым кровососам? Или… Он сделал это намеренно!

Святые Серафимы! зачем он так со мной? Ктулху меня заешь, не передать словами, что я почувствовала! Обиду, горечь, злость, раздражение, возбуждение после боя, отходняк… В горле пересохло.

Вернувшись в пробитый контейнер, я взяла уцелевший кувшин и выпила всю воду. Постаралась успокоиться и подумать, что делать дальше. Бежать на Мальту? Не может быть и речи! Ярристу, в крайнем случае, можно просто позвонить - если я решу, что информация про Храфстр того стоит…

В любом случае, надо спрятаться. Вряд ли те вампиры - единственные, кого за нами отправили. На пирсе была куча народу, при появлении кровососов они просто попадали на землю, прикрыв головы руками. Хотя прошло минут пять, никто еще даже не пошевелился.

Короткими перебежками миновав рынок и причалы, я скрылась в извилистом темном переулке. Взобралась на дувал, а затем и на плоскую крышу ближайшего дома. Прячась в тенях, бесшумно перепрыгнула на следующую…

В одном из двориков сушился на веревке хиджаб. Сдернув его, я спряталась за толстый ствол лавра и натянула черное платье поверх своего пенджаби. Теперь убрать волосы, накинуть никаб, и - готово. Я - арабская женщина. Главное, следить за походкой…

Глава 40

ГЛАВА 40

НАОМИ

Оман

…Добравшись до небольшой гавани, я сразу увидела посудину нибелунгов, "Хеемдаль". Гномы носились, как угорелые, по дребезжащим сходням, таская огромные коробки, ящики и мешки: мирные торговцы спешили убраться до начала военных действий.

Избавившись от паранджи и хиджаба, подошла к трапу. Лучше, наверное, продолжить говорить по-немецки…

Ко мне вышел капитан, молодой, флегматичный Нибелунг.

- Мне нужно в Маскат. - сказала я, поздоровавшись.

- А мне нужно, чтобы Полярная звезда превратилась в прекрасную девушку, спустилась с небес и вышла за меня замуж.

Щеки гнома были покрыты жиденькой порослью. Возможно, это не сам капитан, а его сын. Перенимает тонкости семейного ремесла.

- Послушайте, как вас…

- Снорри. Снорри Храпун.

- Господин Храпун! Это очень важно. Вопрос жизни и смерти.

- Всё, что мы делаем, в конечном итоге сводится к смерти.

- Знаете, если вы мне поможете, я могу замолвить словечко перед Ярристом Барбароссой. Орден - чрезвычайно богатая организация. - закатив глаза, гном пренебрежительно фыркнул, словно имя Командора весило не больше, чем кличка балаганного клоуна. Или, если уж на то пошло, по попросту не поверил в моё знакомство со столь блистательным господином…

- Полди Вёльсунг? - спросила я наугад, больше от отчаяния.

- Я уважаю сына Его Величества. Но его здесь нет.

Отвернувшись к воде, я вцепилась в поручни. Может, угнать машину? Нет, это не выход…

Ктулху меня заешь, я ведь совсем не умею уговаривать! Меня этому не учили! Но зато… Меня ведь учили другим вещам. Незаметно вынув кинжал из-за пояса нибелунга, приставила к его горлу. И надавила, совсем немного.

- Огненные пасти Гарма! - выругался гном.

- Так что, мы договоримся? Ты же понимаешь, мне ничего не стоит… - я надавила посильнее, показалась капля крови.

Для Нибелунга отдать личное оружие в чужие руки - смертельное унижение. Если об этом узнают, Снорри Храпуна вычеркнут из Списка Живущих.

- Если ты мне поможешь, я никому не скажу. Клянусь жизнью.

- Батя с меня семь шкур сдерет. У нас же график…

- Если действовать быстро, никто и не заметит.

Он вздохнул, а затем кивнул.

- Хорошо, фройляйн. Отдайте кинжал, я согласен.

Скомандовав отдавать швартовы, гном повел меня в каюту под палубой - видимо, единственное на грузовом судне пригодное для жизни помещение. И это еще хорошо, что не в кубрик…

В каюте, опершись на рукоять Длани Бога и придав лицу задумчивое выражение, сидел Яррист. Пальцы правой руки, лежащие поверх левой, чуть заметно подрагивали. Любой, кто знал этот жест, развернулся бы, взлетел по трапу, а затем бежал без остановки до самого утра. Но я такой роскоши себе позволить не могла.

Снорри, паршивец! Разыграл целый спектакль. Походу, и кинжал подвесил в легкодоступном месте - аккурат для меня… Вот я дура! И когда я уже перестану вестись на такие дешевые разводки? Барон-то, поди, пока я мылась и объедалась виноградом в хамаме, успел позвонить, куда следует…

- Ты не говорил, что у тебя есть брат. - это первое, что пришло мне в голову после долгой разлуки.

Очень трудно было не смотреть на меч. Так же трудно, как не смотреть в глаза Ярриста, подернутые золотой дымкой.

Он изменился: черные, вьющиеся волосы коротко, по-военному острижены, шея зажата жестким воротником белоснежной сорочки, стянута узким банкирским галстуком…

Что характерно: кондиционер уже буквально плюётся снежинками, а лоб драгоценного учителя покрывают мельчайшие капельки пота. Ха!

- Рад тебя видеть. - честно говоря, я ждала другого: обвинений, упреков, может быть, угроз…

Отложив меч, он поднялся, макушкой коснувшись потолка каюты, приблизился и обнял меня. Уткнулся лицом в волосы, повторяя одно слово: моя… моя… моя…

Тело тут же налилось свинцом, ноги онемели, я закрыла глаза, и… почувствовала тот самый запах: Альфонсо Борджа, такой же, как у Ростова. Нет уж, братцы, хватит. Я не буду больше бегать за вами, как послушная овечка!

Собрав все силы, уперевшись руками Ярристу в грудь, я вывернулась и отступила к двери. Снорри, так ловко заманив меня в ловушку, поспешил смыться. А драгоценный учитель, будто ничего и не было, отвернулся, открыл дверцу холодильника и достал бутылку пива. Откупорив крышку щелчком большого пальца, отхлебнул и уселся за стол.

У меня в горле тоже пересохло, а мозги превратились в плавленный сырок. Надеюсь, краска, залившая щеки, не слишком заметна в сумеречном свете одинокой настольной лампы…

Нагло взяв пива, я уселась напротив Ярриста. Он молча протянул руку и открыл мою бутылку. Помниться, когда я ходила у него в ученицах, алкоголь был для меня под запретом.

- Мне нужно в Маскат. - наконец, справившись со смятением, сказала я. - Вампиры взяли в заложники Ростова, я обязана его вытащить.

Хотя мне и кажется, что барон и сам может прекрасно о себе позаботиться, сердце было не на месте. Он в очередной раз пожертвовал собой, и мне это совсем не нравится.

- Это не твоя забота. - проронил Яррист и, не вставая, достал еще одну бутылку пива. Пальцы на его руке всё так же подрагивали.

О как! Теперь мы вернулись к привычной формуле учитель - ученик. Ладно… И тут я сообразила, что он тоже выбит из колеи. Мы давно не виделись, и я забыла, как на меня действует Командор. Но он-то тоже забыл! Когда мы всё время проводили вместе, ему удавалось себя контролировать, но сейчас, после разлуки…

Я ошибалась. Он любит меня! Он не считает меня вещью, орудием, средством для достижения цели… Он прилетел, как только услышал, что я в беде!

Я постаралась глубоко, но незаметно вздохнуть. Не сейчас. Чувства - это всё потом, после… Сейчас важно помочь Ростову. Я не могу больше никого терять.

- Так получилось, что Иван - моя забота. - произнесла я. - Мы многое пережили вместе, он не раз меня спасал. Так что, если у тебя другие планы, что ж… - отставив недопитое пиво, я демонстративно поднялась.

- Он там находится по делу.- Яррист повысил голос. Куда только девалось его знаменитое самообладание? - Плен - просто самый быстрый способ оказаться во дворце. Не беспокойся, Семъяза может о себе позаботиться.

- Семъяза? - что-то смутно-знакомое забрезжило в сознании…

- Так его зовут. Моего старшего брата.

- Это имя совсем ему не идет.

- Просто ты его плохо знаешь.

Я заметила, что корабль двигается.

- Куда мы плывем?

Я подскочила к иллюминатору. Испугалась: вот сейчас он отвезет меня на Мальту и посадит в одну из келий Форта, под присмотр сального фра Адриано…

- К Маскату, как ты и хотела. У меня переговоры с султаном ас-Саббахом.

От сердца отлегло.

- О чем?

- Предложу ему сдаться. Выдать шейха Аслама, вновь открыть границы… Война никому не нужна. Не здесь.

- А его ты взял, чтобы подтвердить свои полномочия? - я кивнула на дедушкин меч. - Или, в случае несогласия, просто отрубишь султану голову?

- Они сдадутся. Я не оставлю им выбора.

Чтобы не подпадать и дальше под влияние Ярриста, я вышла на палубу. Снорри нигде не было видно.

…Маскат - это уже не затрапезный Мерхаб. Тут есть всё: роскошные отели, опера, международный аэропорт… И где-то там, за глухим забором, во дворце Аль-Алям, сейчас пребывает Ростов.

Ночная гавань Султана Саббаха сверкает огнями, только два оборонительных форта, Джалали и Мирани, густо темнеют над водой. Между фортами натянута цепь: военная предосторожность.

Нам дают небольшую резиновую лодку с мотором, и мы идем к берегу. Высаживаемся, Яррист говорит с высоким человеком в черном дишдаше, с автоматом, небрежно, как детская игрушка, болтающимся на груди.

Город погружен в духоту, как в топленое молоко. Она не отпускает даже ночью - камни мостовых отдают накопленный за день жар. Не передать, как я устала от жары! От сухого кремниевого воздуха, пыли, пронзительных звуков труб - их как бы нет, но я почему-то всё время слышу высокий, надрывный стон. Хорошо бы оказаться где-нибудь в горах, среди ледников и синих озер…

Улицы тихи, безлюдны и ярко освещены. Яррист печатает шаг, опираясь на меч, как на трость, я иду следом. Пенджаби измялся, шарф я где-то потеряла. По сравнению с драгоценным учителем выгляжу, как всегда, замарашкой.

Мы пересекаем пустынную площадь, подходим к воротам. Они заперты, даже почетного караула нет. Я смотрю сквозь резную чугунную решетку внутрь. Никаких признаков жизни. Не светятся гостеприимным теплом резные окошки дворцов, даже над дорожками не горят фонари. Аль-Алям выглядит мертвым.

- Похоже, план Семъязы не сработал. - задумчиво говорит Яррист.

- И что это был за план?

- Он должен был подготовить почву для переговоров. Доказать, что сопротивление бесполезно и предложить сделку. Нас должны были ждать…

Я закатила глаза.

- Вы как дети, честное слово. - Яррист недоуменно задрал бровь. - Вампиры никогда не играют по правилам, потому что они - дохлые мудаки. Надеюсь, у тебя есть план "Б". Оставлять в этом гадюшнике Ростова я не намерена.

Просто удивительно, что я должна объяснять Учителю прописные истины.

- Всегда есть рычаги давления. Просто этот не сработал.

- Ну, ты можешь перелететь заборчик на крылышках. - как можно небрежнее замечаю я. - Поразишь всех ангельской мощью, ослепишь ихором…

Яррист смотрит так, будто готов прожечь во мне дыру. Тем самым ихором.

- "Серафимы находятся в постоянном движении вокруг божественного, и озаряют все вокруг жаром от своей быстроты и бесконечности полета. Они способны возвышать и уподоблять себе низших существ, воспламеняя их сердца, а так же очищать их подобно молнии и всепожигающему огню. Их образ световиден и обладает неприкрытостью и неугасимостью". - процитировала я слова, сказанные вечность назад принцем.

- Кто тебе сказал? Тристан?

- Знаешь, больше всего я удивляюсь тому, что сама не допетрила. А может… Вы с Никодимом наложили на меня какое-нибудь ангельское проклятье? Ну, чтобы я не замечала, что вы пользуетесь мной на всю катушку…

Я понимала, что перешла черту. Понимала, что меня несет. Но слишком много всего накопилось за последнее время, слишком. К тому же, что греха таить, его смущение и волнение на корабле придали смелости. Он меня любит! Значит, у меня тоже есть власть!

- Нет никаких ангельских проклятий! - сказал Яррист с расстановкой. Он хорошо владел собой. Даже глаза не пожелтели. Почти.

- Тебе виднее. - я пожала плечами. - Ты же у нас Ангел…

- Чего ты добиваешься? - Яррист притиснул меня к решетке. Петли жалобно лязгнули, мои зубы и позвоночник тоже. - Чтобы я разозлился? - Он наклонился очень близко, и его дыхание защекотало мне шею. Губы были совсем рядом, стоило только чуть повернуть голову и потянуться…

- Так у тебя есть запасной план, или как?

Запах его кожи, волос, дыхания кружит голову. Еще немного, и от моего самообладания не останется ничего.

- Если нет, просто отдай мне дедушкин меч и помоги перелезть через стену. Вампиров убивать легко.

Яррист опускает голову всё ниже, я не могу оторваться от его золотых, наполненных ихором глаз…

Светает. Колонны ворот, сам дворец, в рассветных лучах загораются всеми цветами радуги.

Откуда ни возьмись появляется слуга. Кланяется, смотрит боязливо и заискивающе.

- К сожалению, Султан не может вас принять.

- Я так и думал. - кивает Яррист и срывает галстук. - Пожалуй, последую твоему совету, - расстегивая рубашку, он смотрит на меня, но потом поворачивается к слуге, демонстрируя черный, с серебряным диском, бронежилет. - Передай хозяевам: они пожалеют!

Что-то меняется. Вдруг задул ледяной пронизывающий ветер - после удушающей жары это стало шоком, кожа покрылась жесткими пупырышками, - а над площадью разнесся тоскливый, душераздирающий вой.

Какая я дура! Не нашла времени рассказать Ярристу про чудовищ.

- Храфстры! Ктулху меня задери, это они! - кричу я вне себя.

- Я знаю. - спокойно говорит он.

За спиной драгоценного учителя распахиваются огромные крылья, от них исходит ослепительный свет. Яррист чуть приподнимается над землей, и воздух под крыльями грохочет.

У меня слабеют ноги. Неужели это светозарное чудо - мой Яррист?

Слуга падает на колени и прикрывает голову руками.

Ворота открываются.

- Какая неслыханная честь… - Яррист даже не пытается скрыть сарказм. Он, как ни в чем не бывало, убирает крылья и приводит себя в порядок.

Слуга, подобострастно кланяясь, ведет нас через пустую приемную, затем - громадных размеров оранжерею, наполненную щебетом птиц, шелестом листьев и тяжелым ароматом роз. Почему вампиры так любят эти цветы? У Лучано, помниться, тоже были розы…

Военный визирь Абдал-Авваль, худощавый, похожий на стервятника крупным, изогнутым, как ятаган, носом, в крикливом мундире, встречает нас стоя. Угрюмо и грозно глядит из-под кустистых седых бровей, но больше никаких чувств не проявляет.

- Вы совершаете ошибку, - говорит Яррист. - Но еще не поздно всё исправить. Выдайте шейха и верните моего брата.

- Я согласился впустить тебя, Командор, по одной причине: Длань Господа. Отдай её нам и можешь убираться вместе со своим псом. Остальное не обсуждается.

- Вы назвали меня Командором… - задумчиво тянет Яррист, подходя почти вплотную к вампиру. Толпа позади стоит неподвижно, не выдавая себя ни единым движением, ни единым вздохом. - Но вы забыли о моей основной, главной, так сказать, должности. Я - Архистратиг. И моё присутствие здесь, на вашей земле, означает одно: ООН дает карт-бланш. Поток беженцев из стран Магриба превысил все мыслимые пределы, и главы Европейских государств - наконец-то! - поручили мне уладить эту проблему… - драгоценный учитель недобро улыбается. - Так, как я посчитаю нужным. Больше не будет ложной толерантности, Авваль. Вампиров уже травят по всему миру, как бешеных собак. Если вы не подчинитесь, я сравняю дворец с землей.

- Пустые угрозы! - отмахивается визирь. - Орден утратил былую силу. Вы ничего не можете нам сделать, уважаемый… - последние слова он произносит с издевкой. - Не надейтесь на Длань Господа, это всего лишь меч. Один меч.

- Серьезно? - Яррист изящно обнажает клинок. - И вы его совсем не боитесь?

Он шагает к толпе придворных и те, как волна от берега, отступают. Авваль остается на месте. Морщины на его лице складываются в глумливую усмешку.

- Тебе не запугать меня, Проклятый! - шипит он сквозь зубы. - Ты - последний из Падших, твоё время вышло! Я уже отдал приказ, тебя и девчонку бросят Храфстрам, так же, как и шелудивого пса, которого ты прислал!

- Спрашиваю в последний раз: вы согласны подчиниться? - Яррист будто и не слышит угроз визиря.

- Нет!

Учитель взмахивает мечом, голова визиря, кувыркаясь, отлетает к стене. Придворные мечутся, как стая пестрых попугаев, а в проемы дверей хлещет поток стражей. Нас окружают.

Всё это время за стеной нарастал глубокий, вибрирующий гул. Наконец он достиг такой мощи, что заколыхалась огромная, похожая на хрустальный парусник, люстра, листья пальм затрепетали, с потолка посыпалась тонкая белая пыль…

На площади за окном, как огромный прыщ, вспухал бугор. Наконец он прорвался блестящим на солнце стальным конусом, за которым из дыры последовало толстое, сегментированное тело.

Конус разошелся пастью хищного цветка, обнажив огненное нутро, из которого хлынули танки. За танками шли самоходные артиллерийские установки, ОРКи, а за ними, стройными черными когортами, Рыцари. У каждого на груди - эмблема Ордена, серебряный динарий.

- Это и есть план "Б"? - глядя в окно, спрашиваю я.

- Это план "В". - Яррист протягивает мне дедушкин меч. Я с трепетом, не веря своему счастью, сжимаю рукоять. - Иди! Отыщи Семъязу. Он знает, что делать…

Глава 41

ГЛАВА 41

НАОМИ

Маскат, дворец аль-Алям.

Вокруг творится Ктулху знает что: гремят взрывы, летит каменная крошка вперемешку с листьями и лепестками цветов, слуги в белых рубахах носятся, как куры с отрубленными головами. Вампиров не видно.

Многочисленные дворцовые павильоны похожи на пирожные с кремовыми башенками: небесно-голубые, бирюзовые, розовые, золотые. Они разбросаны среди пушистых метелок пальм, темных свечей кипарисов и мраморных чаш фонтанов. По постройкам методично, как на стрельбищах, лупит артиллерия. Вот снаряд попал в ствол могучего слонового дерева, брызнули влажные щепки, вихрастая макушка рухнула прямо в окно, рассыпая осколки цветного стекла.

Я в панике огляделась: как в этом бедламе кого-то найти? Может быть, взобраться на какую-нибудь крышу, посмотреть сверху, сориентироваться?

Выбрав ближайшее высокое белое здание с золотыми колоннами по углам и голубым стеклянным куполом вместо крыши, я зашла внутрь.

Огромный пустой зал, в дальнем конце, на возвышении - трон. Сквозь прозрачный потолок льется волшебный свет, играя на орнаментах, позолоте, тонкой резьбе и цветных эмалях. По небу, закрывая солнце, летят клубы черного дыма.

Я стала искать лестницу: ведь должны они как-то подниматься на крышу, хотя бы для того, чтобы помыть стекла…

Выбравшись через люк на узкий парапет, окружающий купол, я подошла к самому краю и посмотрела вниз. На площади перед дворцом, как исполинский муравьиный лев, ворочался гномский бронепоезд. Пасть его, раскрытая огненным четырехлепестковым цветком, выплевывала всё новые когорты солдат.

Интересная штука: гномский подземный проходчик! Как большинство изобретений, родился и произрос он из горнодобывающего бура, увеличенного до размеров небольшого города, только вытянутого в длину. В его бронированных круглых в сечении вагонах было всё: казармы, кухни, арсеналы, даже небольшой заводик по производству оружия… Были так же комфортные спальные вагоны для командиров, баня, без которой гномы просто жить не могут, и Бог весть что еще… Я каталась на таком всего один раз: из Англии на материк, по дну Ла-Манша.

Наверное, и этот большую часть пути совершил по дну океана, а затем прогрыз туннель прямо под городом...

План "В", как же! Яррист прекрасно знал, что вампиры не пойдут на уступки. И он специально принес Длань Господа, чтобы их позлить.

Я насторожилась: так вот в чем дело! Драгоценный учитель всё подстроил… Если хорошенько подумать, Яррист довольно давно дразнит вампиров. А теперь явился в их логово, размахивая мечом, которым уничтожили целую Семью…

Стоп! Стоп... Порыв ветра принес клуб удушливого черного дыма, пахнуло углем и порохом…

Неужели это Ярристу понадобилось, чтобы я влезла к Лучано и похитила меч Токугавы? Ну конечно! Не мог же он сам явиться в Цитадель и потребовать артефакт… А вот я - другое дело, с меня взятки гладки.

И теперь он принес Длань Господа на переговоры. На переговоры! И специально подставил Ростова, чтобы иметь дополнительный прецедент… Потом, отчитываясь перед ООН, скажет, что вампиры начали первые, что он вообще тут ни при чем и оказался совершенно случайно: приехал забрать брата и заблудшую ученицу.

Он манипулировал мной. Умело играл на моих чувствах, прикидываясь влюбленным… "Они хотят вами купить спасение для себя" - сказал Ростов. Наверное, он прав. Любовь Ярриста - притворство. Ангелы неспособны любить. Им наплевать на людей, они всегда заботились только о своих интересах. Какая я дура! Я поверила ангелу! Ведь меня же предупреждали, мне говорили… Но так хотелось… Так хотелось, чтобы давняя детская мечта, первая влюбленность - сбылась.

Где-то в животе зародилась ярость. Несколько минут она зрела, а затем поднялась огненным комом в горло, обжигая внутренности, словно вулканическая лава, и вырвалась наружу.

Отбросив меч и встав на самый край крыши, я закричала, выдавливая из себя этот огонь:

- Я ненавижу тебя, Яррист Барбаросса! - крик потерялся в грохоте выстрелов.

Глаза застили слезы, дыхание сбивалось. Если б не он… Если б не козни Ярриста, я не украла бы меч, не примкнула к стае оборотней, Вито не стал бы мстить, и все они: и Сашка, и Марико, и остальные, были бы живы! Колесили бы на своих чопперах, радовались жизни, как это умели только они…

Зарыдав, я упала на колени. Вся моя жизнь, с самого рождения, была предопределена. Меня обучали, тренировали, подталкивали и тащили… Куда? И главное, зачем?

И тут как громом поразила еще одна, самая страшная, мысль: а что, если гибель моих стариков тоже была подстроена?

«Вами хотят купить спасение»… Насколько далеко они готовы зайти?

Мимолетное движение, замеченное краем глаза, еле ощутимое дуновение ветра… Я вскочила. Меч лежит метрах в трех - там, куда я отшвырнула его в запале.

Вытерев слёзы, я зло усмехнулась. А настроение-то в самый раз, чтобы кого-нибудь убить…

- Вито Лучано! Ну наконец-то! Рада тебя видеть!

- И я безмерно счастлив, мышка моя.

Одет, как самурай: широкие штаны-хакама, поверх черного кимоно - красный пластинчатый доспех. Волосы собраны в тёнмагэ. Не хватает рогатого шлема…

- Никак, помирать собрался, а?

- С чего ты взяла? - Вито раздвинул узкие губы в подобии улыбки. Вампир был очень бледен, будто не ел несколько дней. Точнее, не пил.

- С того, что Яррист не выпустит отсюда никого. Ни живого ни мертвого.

Он деланно рассмеялся, запрокинув голову. Я бросилась к мечу, Вито преградил путь.

- Не так быстро, мышка моя. Сначала как следует позабавимся. - он принял боевую стойку.

- Тебе никогда не стать самураем, Вито! Даже не мечтай, сколько бы доспехов ты на себя ни нацепил!

Он сделал выпад, я отскочила назад. Парапет, окружающий купол, был довольно узким, не более локтя шириной. По углам его возвышались декоративные башенки и солнце, отражаясь в золотых луковицах, слепило глаза.

Восстанавливая равновесие, я бросила короткий взгляд вниз. Волна рыцарей в черных доспехах затопляла разгромленные сады. Проходчик куда-то исчез, но огромные ОРКи, механически лязгая и давя деревья, оцепляли периметр. Да уж, Яррист никогда не любил размениваться на мелочи.

Длинный меч Вито просвистел перед грудью. На пенджаби появился хирургически тонкий разрез, кожу защипало. Да что такое!Он так и будет полосовать мою грудь каждый раз, как мы встречаемся?

- Старый Ямада заморочил тебе голову наивными сказочками! А я семьдесят лет провел при дворе великого Токугавы. Я поднялся из самых низов: от мальчика-прислужника, игрушки, которым мог помыкать любой даймё, до доверенного лица, сына самого Сёгуна. Мне ли не знать, как поступают настоящие самураи!

Очередной выпад - и я еще дальше от своего меча.

- Токугава был разбойником и бандитом, а не императором.

- Мы владели островами и половиной Китая! Мы могли диктовать волю всему миру…

- А мой дед уничтожил вас одним взмахом!

Нырнув под но-дачи, я с разбегу толкнула Вито в грудь. Вампир пошатнулся и замер на самом краю, стараясь удержать равновесие. Прорвавшись наконец к мечу, я сомкнула пальцы на рукояти. Почему Вито его не подобрал? Не сбросил вниз, чтобы оставить меня безоружной наверняка?

- Это тебе не поможет, синоби! - в глазах вампира плещется азарт.

- Поглядим.

Я сделала выпад, Вито легко отбил атаку.

- У меня было сто с лишним лет, чтобы совершенствоваться в искусстве боя, ты же - бабочка-однодневка. - с издевкой кинул он.

- Человеческий мозг перестает развиваться в момент смерти. То, что вампиры принимают за мышление - не более чем набор условных рефлексов и базовых реакций, усвоенных до смерти. Ты - всего лишь оживший труп, и не разлагаешься только благодаря силе Мастера. А стоит его убить, и ты истлеешь в один миг!

Для маневра не хватает места, и мне всё время приходится отступать. Вито не спешит. Он, выставив меч перед собой, делает шаг. Улыбка, как тонкая, подсохшая рана, в узких глазах - терпеливость комодского дракона. Он не собирается рисковать. Он ждет, когда я устану. Совершу ошибку. Оступлюсь. У него впереди - вечность.

Я вспоминаю Ярриста.

- Мы с тобой похожи, Витторио Лучано. Каждый из нас - заложник судьбы. Ты думаешь, что действуешь сам, что ты - хитроумный стратег, но это не так. Ты - пешка.

Атака! Я пропускаю удар, но-дачи должен разрубить меня пополам, но Вито удерживает руку. По плечу бежит горячая струйка, тонкий шелк впитывает липкую влагу.

- Я мог бы убить тебя прямо сейчас, синоби. Мной никто не управляет, я - хозяин своего пути.

- Тешь себя надеждой, вампир. Путь вытек вместе с кровью, когда Счастливчик вонзил клыки тебе в шею. - мой меч глухо ударяет в пластины доспеха, я поспешно отскакиваю. Вито щурит глаза зло и презрительно.

- Не смей думать, что мы хоть чем-то похожи, синоби! - выпад, удар, уклонение… - Я всего добился сам! Я познал все тайны человеческой натуры, когда тебя еще и на свете не было! Я состарился раньше, чем успел родиться твой дед! И я ни в чем не уступаю отцу! Я - Мастер, я достоин стать Носителем! - клинки скрестились, на мгновение его змеиные глаза оказались совсем близко. - А отец решил сделать наследницей тебя!

Я рассмеялась. Так вот в чем всё дело! Счастливчик хотел сделать меня вампиром! Яррист должен был догадываться! Да нет, он точно должен был знать: как только я попаду в поле зрения Мастера, тот захочет сделать меня одной из них… Подумать только, какой рычаг давления! Какой плевок в репутацию Ордена!

- Вот видишь, Вито. Даже собственный отец предпочел тебе презренную синоби. Он пользовался тобой, чтобы заманить меня! Хотел, чтобы ты наделал ошибок, запятнал свою честь… Но знаешь, в чем штука? Тебе было не о чем беспокоиться! Я не смогу стать вампиром - даже если захочу.

- Мастеру подвластны все, до единого. - Вито теперь целился исключительно в шею и голову.

- Думаешь, если убьешь меня, отец вернет тебе благосклонность?

- Мне больше не нужен отец!

- О, я кажется догадалась… Ты спелся с Асламом! А может… Может, он даже инициировал тебя… Ну конечно! У тебя теперь, как говорится, двойное гражданство! Думаешь с его помощью победить Счастливчика? Ты еще не понял? Есть такое выражение: загребать жар чужими руками! Они используют тебя, Витторио Лучано! И Аслам и Счастливчик выбрали тебя козлом отпущения! Аслам обещал отдать тебе Храфстр… - увидев, как он изменился в лице, я догадалась: - Шейх обманул тебя! Он сам управляет умертвиями, тебе ничего не досталось… Ты обречен, Вито, и ты это знаешь. - он опустил клинок и подошел ко мне вплотную. Схватил за горло.

- Ты тоже!

…Мне двенадцать. Никодим вонзает острие тяжелой мотыги в каменно-твердые, высушенные солнцем комья земли. Каждый раз я надеюсь, что вот теперь-то он попадет по серо-коричневой, похожей на иссохшую человеческую руку, виноградной лозе. Но мотыга останавливается в каком-то волоске от ствола.

- Что такое бой с тенью, Никодим?

- Бой с тенью - ни на миг не прерывая мерных ударов мотыги, даже не поднимая головы, отвечает учитель, - это когда сражаешься сам с собой. В любом случае: - победишь или проиграешь, - ты погибнешь.

- Давай! - шепчу я. - Убей меня, а я убью тебя… Спутаем карты им всем: Ярристу, Счастливчику, Асламу… Это только иллюзия. Они жили и дергали мир за ниточки задолго до того, как родились ты и я. И преспокойно продолжат, после нашей смерти. Твой отец сейчас смеется над тобой, Вито. Ты хорошо поработал, чтобы расчистить ему путь…

Он сбил меня с ног кулаком. Вылетев за край крыши, я успела зацепиться одной рукой - в другой был зажат меч.

Наступив мне на пальцы и присев на одно колено, вампир улыбнулся.

- Когда я пришел за твоим дедом, он не пытался сопротивляться: меч оставался на подставке, старик его не тронул. Тогда я решил, что Ямада - глупец. Он мог бы сражаться, он мог победить… Я убил его, затем - твою бабку. Она была на кухне, и тоже не сопротивлялась. Просто встала передо мной, и спокойно посмотрела в глаза. Я отрубил ей голову…

Собрав все силы, я выбросила вверх руку с мечом. Почувствовала, как лезвие входит вампиру в бок меж пластин доспехов.

Вито вздрогнул, расширив глаза, будто его кто-то укусил, а затем улыбнулся. По его губам на подбородок потекла черная жижа. Вампир пошатнулся, накренился и сдвинул ногу.

Онемевшие пальцы соскользнули с карниза, и я начала падать, но вампир перехватил моё запястье, сжав его мертвой хваткой. И вновь улыбнулся. Потом, с заметным усилием, потащил к себе, всё глубже насаживаясь на меч. Наконец я догадалась отпустить рукоять, легла животом на поребрик и перекинула ноги на крышу.

Меч так и остался в боку Вито. Вампир тяжело осел, опираясь на свой но-дачи.

- Только спустя долгие годы я понял, что Ямада был великим Мастером. - продолжил он, будто ничего и не произошло. - Когда я пришел за мечом, он знал, что час пробил. То, чему суждено случиться - случится.

Вито закашлялся. Изо рта его полетели влажные ошметки, похожие на черных слизняков.

Я опустилась на колени напротив него. Вампир уставился мне в лицо. Глаза его походили на два острых осколка бирюзы…

- Почему ты не дал мне упасть?

- Убей их всех. - Вито пошатнулся, но тут же выпрямился. На красных лаковых пластинах доспеха играли солнечные блики. - Аслам обречен. Когда Храфстры вырвутся на свободу... Убей их. Я знаю, у тебя… получится. Талант к войне…

Какое-то время мы, сидя напротив друг друга, молчали. Внизу всё стихло, выстрелов слышно не было. Но, зная Ярриста, думаю, это ненадолго. Он не успокоится, пока не оставит от дворца камня на камне. И где-то здесь, под землей - Храфстры. Ростов говорил, они боятся солнца.

- Вито… Ты знаешь, где барон?

Вампир кивнул. Кровь у него изо рта больше не текла. Он сдулся, как воздушный шар. Кожа туго обтянула кости, волосы выпали, оголив желтый череп.

- Где он?

- Под круглой башней.

Внезапно вновь загрохотали выстрелы.

- Скажи, почему тебя нельзя сделать вампиром? - сейчас глаза его напоминали черные провалы.

- Старая история. Я охотилась на вурдалака. Он успел порвать мне руку… Шустрый был, гад: только что выпил двух подростков и энергия перла из него, как пена из баллончика для бритья. Пока я примеривалась, чтобы отстрелить ему голову, не попав в старика, которым он прикрывался, он стал чернеть. Начиная со рта, где были следы моей крови. Сначала выхаркал легкие, затем кишки, и выглядел при этом, как труп, три дня провалявшийся на солнцепеке. Я подумала: мало ли, подхватил какую-нибудь кровяную заразу в древнем склепе… Но всякий раз, когда кто-нибудь из кровососов успевал меня тяпнуть, случалась та же история. Не знаю, может, у меня природный иммунитет.

Вито заперхал и я догадалась, что он так смеется. На щеках его проступили черные пятна. Нос заострился, стал похож на вороний клюв.

- Ты могла просто дать себя укусить. - зрачки его мертвых глаз следили за клубами дыма, проносящимися над крышей. - Но ты не стала. Ты самурай.

Через какое-то время я решила, что он испустил дух, и поднялась. Вито вдруг открыл глаза.

- Постой! - сказал он. Из его рта вместе со словами сыпался черный пепел. - Окажи мне честь. - и одними глазами указал на свой меч.

Я кивнула.

Наклонилась над вампиром и осторожно вытащила но-дачи из его руки. И поклонилась.

Вито, держа обеими руками лезвие Длани Господней, медленно повел клинок вбок. Дерево, кожа доспеха и плоть под ними разошлись пустым черным прораном. Внутри ничего не было.

Не меняясь в лице, не останавливаясь, Вито направил лезвие наискось вниз, к бедру, и - назад, параллельно земле. Закончив, посмотрел на меня и улыбнулся.

- Моя жизнь и вправду вытекла. Слишком давно. - он помолчал, а затем спросил: - Как я выгляжу?

- Ты уже готов. - сказала я и взмахнула мечом.

Голова вампира отлетела.

Через минуту на голубых изразцах осталась только горстка черного пепла, прикрытая красными доспехами. Порыв ветра развеял её без следа. Аккуратно положив но-дачи, я подняла свой меч и направилась к люку.

Глава 42

ГЛАВА 42

НАОМИ

Маскат, дворец Аль-Алям.

В башне тихо и сумрачно. Пандус из серого зернистого камня уходит вглубь, снизу идет плотная волна запаха. Несет протухшим мясом, экскрементами, плесенью.

Ноги приросли к полу: вдруг почудилось, что я так и не выбралась из катакомб под Керкуаном и лежу на холодном, забрызганном кровью полу, вместе с мертвыми оборотнями. А всё остальное - Ростов, пустыня, бой с Вито - бред угасающего разума.

Святые Серафимы! Неужели придется спускаться в эту распахнутую, как голодная глотка, тьму? Может, попытка заманить меня сюда - последняя насмешка Вито? Нет внизу никого, кроме чудовищ…

Голова закружилась, всё тело внезапно покрылось потом, в ушах раздался комариный писк… Наклонившись, я уперлась руками в колени и зажмурилась. Представила лицо Тристана, с озорной улыбкой и фиолетовыми глазами, сверкающими из-под косой челки.

- Самураи не сдаются. Держись, подружка…

Я не боюсь. Не боюсь подземелий, темноты и чудовищ. Это не страх, а элементарная потеря крови. От неё и кружится голова… Потеря крови - это ерунда, не в первый раз, переживу.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и сделала первый шаг.

Пандус уходит в глубину по спирали. Я совершенно перестаю понимать, где запад или восток, верх или низ… В конце концов оказываюсь в обширном зале с тяжелым бугристым потолком. Ночное зрение позволяет угадать толстые колонны, кое-где подпирающие свод, и черные провалы в полу - наверное, это и есть зинданы. Стены теряются во мраке.

Медленно двигаясь от ямы к яме, заглядываю внутрь и зову Ростова. Дрожащий голос теряется в пустоте.

Из ям исходит жуткая вонь - зинданы никогда не чистят. Узника сажают, а затем время от времени, когда вспоминают, бросают еду. Из некоторых ям слышатся невнятные звуки: скулеж, хлюпанье, шуршание, стоны… В кромешной тьме всё сливается. Кажется, я хожу по кругу - разглядеть ничего не удается.

Наконец я что-то заметила. Просто белесое пятно, чуть светлее всего остального, и показалось, что это могут быть волосы Ростова. Встав на колени, я склоняюсь к самой решетке и пытаюсь позвать. Горло сдавило от страха и рвотных спазмов. Тогда, вытянув меч из ножен, провожу лезвием по железным прутьям, металлический лязг разрывает тишину. Пещера взрывается воем, нечленораздельными воплями и плачем. Святые Серафимы! Вокруг полно узников! Просто… Я двигалась слишком тихо, и они, наверное, не замечали, что наверху кто-то есть. А голос мой принимали за плач такого же сидельца…

Белесое пятно на дне ямы чуть сдвинулось. Если это он, если его не успели… обработать. Превратить.

- Эй! Барон, это вы? Отзовитесь! Ива-а-ан! Вы здесь? - я прислушиваюсь. Только громкое, со всхлипами, сопение откуда-то сбоку…

И тут меня хватают за руку. Я кричу. Ору, пока не кончается воздух в лёгких, но и после этого продолжаю отчаянно и беззвучно раззевать рот.

- Наоми! - пальцы горячие, как уголья.

- Это вы, Иван? Господи, господи, господи! Это вы?

- Это я.

- Святые Серафимы! Я вас нашла! Ктулху вас задери, Иван! Почему вы меня бросили? Я так надеялась… Так хотела… А вы… - по-моему, со мной случилась истерика.

- Успокойтесь, девочка моя. Успокойтесь. Всё хорошо.

- Да где, к свиням собачьим, хорошо? Мы здесь, в темноте, а вокруг… - дергая Ростова за запястье, я пыталась протащить его руку сквозь слишком узкое отверстие в решетке.

- Наоми, послушайте меня: сделайте глубокий вдох…

- Да какой вдох, вы что, охренели совсем? Здесь нечем дышать! Здесь просто нет воздуха, барон!

- Отставить истерику, Храфстры вас побери! Заткнитесь!

Ни разу я не слышала от Ростова ни одного неподобающего слова. Поэтому замолчала. Но всхлипывать и икать, икать и всхлипывать - прекратить не могла.

- Так, отлично. Вы молодец. Сейчас я отпущу вашу руку… - я вцепилась в его пальцы мертвой хваткой. - Наоми… Отпустите пожалуйста. Так, хорошо… Попробуйте сдвинуть решетку вбок. Она ничем не закреплена, просто толкайте.

- А как же вы? Так и будете на ней висеть?

- Если я сейчас отпущу, боюсь, второй раз не допрыгну. Давайте, я буду помогать.

Рывок… Решетка подскочила, но не сдвинулась. Нехотя я отложила меч и взялась за прутья обеими руками. Напрягла спину... Ничего.

- Иван! Вы должны упереться в стену ногами и толкнуть решетку вверх. А я потяну на себя.

Судя по звукам и дрожанию решетки, он сделал то, что я просила.

- Готовы? Рванули!

Решетка подскочила, и рухнула на место. Раздался глубокий гул.

- Давайте еще раз, Наоми. Теперь я знаю, что нужно делать…

Потянув решетку так, что казалось, в спине порвались жилы, а ноги погрузились в камень, удалось поднять её немного и сдвинуть в сторону.

Найдя барона на ощупь, обняв его, прижав к себе, я разрыдалась. Сколько прошло времени? Около суток, с тех пор, как на нас напали в Мерхабе… Целая вечность.

- Вы ранены, Наоми. Что произошло? - я почувствовала его жесткие пальцы на своих щеках.

- Так, пришлось убить одного вампира… Это сейчас неважно, давайте лучше выбираться. - Эй, что это на вас?

Мои пальцы наткнулись на твердую выпуклость на груди Ростова. Выпуклость напоминала продолговатый камень, с бороздками и желобками на поверхности. В стороны отходили шипастые отростки и врастали в кожу. И вдруг он пошевелился! Я отдернула руку, усилием воли сдержав вопль.

- Что это? Стряхните его, барон!

- Не могу. Простите, Наоми. Это очень древнее существо, с ним не так-то легко справиться.

- Он… Живой? Что он делает, Иван? Пьет вашу кровь?

- Скарабей питается жизненной энергией и лишает сил.

- Тут есть еще такие? - как представила, что подобная букашка может залезть и на меня…

- Надеюсь, что нет. Я вообще не знал, что они сохранились…

- А если попробовать этим? - прикоснулась холодным лезвием меча к коже барона.

Ростов судорожно вцепился мне в запястье.

- Где вы его взяли?

- Ваш братец заявился сюда, во дворец, размахивая Дланью Господа, как флагом. Яррист сказал, у вас был какой-то общий план, но он не сработал, и тогда он убил визиря, а из земли полез гномский проходчик, из него посыпались Рыцари с пушками, и Яррист отдал мне меч и сказал бежать… Он сказал, вы знаете, что делать, и…

- Наоми! Расскажете потом. А сейчас срежьте жука. Быстрее, иначе я ничем не смогу помочь.

Я взяла себя в руки. Еще раз ощупала мерзкую тварь - жук очень плотно прилип к груди Ивана.

- Резать придется по живому. Иначе никак. - сказала я.

- Ничего. Как только мы от него избавимся, станет легче.

- Ладно…

Приложила меч к груди Ростова. Это то же самое, что срезать мозоль… Или больной нарост на дереве… Я надавила сильнее.

Жук отвалился с мягким чавком и упал под ноги, я пинком сбросила его в зиндан. Ростов запрокинул голову и торжествующе завыл. По пещере пронесся порыв ветра, узники в ямах примолкли.

Толчок! Пошатнувшись, я бросила меч и вцепилась в плечи барона. Не дай Господь упасть в яму! У меня, наверное, разорвется сердце, вскипят мозги, если я окажусь на дне…

За первым толчком последовал еще один, а потом пол завибрировал так, что стало трудно стоять. Решетки на ямах загромыхали. Если они соскочат с мест, твари выберутся…

- Вы знаете, что происходит? - спросил Ростов, повысив голос.

- Еще бы, Ктулху меня заешь! Проходчик нибелунгов! Он, наверное, роет очередной туннель! Вы что, не слышали взрывов?

- Нет, не слышал… Судя по звуку, проходчик двигается в нашу сторону. Еще немного, и от этого места ничего не останется. - сказал Ростов.

Дрожь земли нарастала, пол ходил ходуном. Поднялись густые клубы пыли, я закашлялась.

- А там… Не осталось никого… Ну, кого бы стоило вытащить? - боялась, что он ответит «да», но барон покачал головой.

- Только Храфстры.

- Тогда погнали. Может, успеем выбраться до того, как здесь всё накроет медным тазиком… - я наклонилась, чтобы подобрать меч.

Неожиданно колонна рядом с ямой треснула и обрушилась, проломив соседнюю решетку и смахнув Ростова туда, в глубину… У меня вырвался вопль отчаяния. Да что ж такое! Почему нам так не везет?

Забыв про меч, я бросилась к зиндану.

- Барон! Вы где? Вы живы?

- Не уверен. Зацепился за обломки... Дайте мне руку, Наоми!

Я оглянулась на меч. Он подпрыгивал на решетке, в каком-то полуметре от меня… Но здесь же Ростов! Из-за него я залезла в эту страшную, кишащую Храфстрами яму…

Упав на живот я протянула руку:

- Хватайтесь!

Меч, тихо звякнув, канул во тьму.

Проходчик рушит одну стену за другой. Синие, как пламя ацетиленовой горелки, резаки бешено вращаются, воющий гул бьет по ушам. Из груди рвется плач. Мой меч! Как я теперь без него? Что я скажу Ярристу?

- Ваш брат будет взбешен! Слышите, барон? Он будет в ярости от того, что мы потеряли Длань Господа! - Ростов несется впереди, крепко держа меня за руку. Вот и пандус - чуть более светлое пятно на фоне темноты…

Через пару минут я почуяла погоню. Храфстры выбрались на свободу. Теперь барону не приходилось меня тащить - ему пришлось догонять!

На бегу я только сопела, стиснув зубы - чтобы не визжать. Тот самый глубинный, экзистенциальный ужас, что я пережила в пустыне, настигал снова.

Дышать становилось всё труднее. Несмотря на бег, кровь застывала, будто мы находились в чаше, наполненной ледяной крошкой. Невозможно было моргнуть, облизать пересохшие губы. Казалось, на лице, руках, спине трескается кожа. И ни единой мысли. Кроме панического ужаса ничего не осталось.

Мы поднимались всё выше, грохот проходчика, крушащего подземелье, делался глуше, и на его фоне… стал слышен скрежет когтей. Из горла вырвался жалкий, задушенный писк, я попыталась прибавить ходу, но сил не хватило.

Скрежет настигал. К нему прибавились сопение и еще такие звуки, будто кто-то зубастый жует что-то хрустко-влажное. В спину, как боксерская перчатка, толкала волна ужаса.

И, не смотря ни на что, я начала спотыкаться. В груди жгло так, будто лёгкие полны кипятка, смешанного с ледяными иглами, под вздохом проворачивался кинжал, ноги заплетались. Пару раз мне удалось удержать равновесие, но потом я упала. Пропахала носом по камню, в кровь сбивая ладони и колени, сцепив зубы, поднялась, похромала дальше…

Ростов отстал. Его фигура, маячившая рядом, вдруг ушла назад. Я остановилась. Господь свидетель, это было очень трудно. Всё моё естество рвалось вперед, на воздух, подальше отсюда, но разум… Ктулху его заешь, этого барона! Он решил пожертвовать собой, чтобы я смогла выбраться. Ну уж нет, фигушки! Я никому больше не позволю гибнуть из-за меня!

Собрав в кулак всю волю, все силы, я повернулась к Храфстрам лицом и… Не поняла, что происходит. Твари больше не гнались за нами. Они топтались на месте, опустив слепые морды к земле, трясли ушами и хлестали себя по бокам похожими на плети хвостами. Как будто уткнулись в невидимую стену. Чудовища стремились её преодолеть, скребли лапами воздух, но не могли сделать ни шагу. Поскуливая, как побитые шавки, Храфстры опускались на брюхо перед огромной фигурой.

Догадка поразила, как молния: это же Ростов! Это он, никаких сомнений! Там, в пустыне, я уже видела подобную картину: высоченная фигура с головой шакала на человеческих плечах! Он остановил ту тварь! А мне заливал, что это я, мол, успела её подстрелить…

Мысли неслись галопом. Древние папирусы: сокол Гор, кошкоголовая Баст, корова Хатор, крокодил Себек, и среди них… шакал Анубис, проводник мертвых.

Не чуя под собою ног, я развернулась и побежала. Анубис! Вот почему они его слушаются. Никодим говорил, свитки остались с тех времен, когда Серафим воевали с Рефаим. Войска непобедимых Храфстр, тварей из Преисподней, в бой водил Семъяза, или, как его называли люди, Инпу.

Это и был их с Ярристом план: Анубис должен был подчинить Храфстр, и тогда у вампиров не осталось бы иного выхода - только сдаться. Но кровососы перехитрили ангелов: посадили на Ростова этого мерзкого жука и он не смог перевоплотиться…

Я неожиданно вылетела под открытое небо. Над головой - крупные, как жемчужины, звезды, впереди - огромная пустая площадь, изрытая воронками. Дворцы, фонтаны, пальмы, кипарисы - всё сгинуло.

В вышине над головой вспыхнули, в миллион раз ярче солнца, электрические дуги прожекторов. Затрещал пулемет: стреляли в мою сторону, по звуку - из крупнокалиберного «Имира».

Ткнувшись носом в землю, я накрыла голову руками. По спине забарабанили комья земли. Ощупала пространство вокруг: камни, неровный край воронки… может, лучше скатиться вниз? Дедушка говорил, снаряды никогда не попадают в одно и то же место… Когда выстрелы стихли, кое-как перекатилась на спину. По лицу текли слёзы: всё еще не привыкла к яркому свету…

Периметр площади охраняли Циклопы, они методично палили по Храфстрам. Короткими перебежками двигались Рыцари и тоже палили - я видела короткие вспышки. Над головой беззвучно парили драконы - треска крыльев не было слышно из-за грохота.

А потом я увидела его: морда узкая и длинная, меж зубов мелькает черный язык, глаза - желтые, с вертикальными зрачками, над макушкой - острые, хищно настороженные, уши.

Я замерла, зачарованная, не в силах оторваться от этих змеиных глаз. Они становились всё ближе, всё больше…

И вот передо мной стоит барон: шрам на щеке, седая щетина, на груди, там, где сидел скарабей, кожа будто расплавилась, а потом застыла.

Вокруг нас образовался кокон тишины: боковым зрением я видела летящий песок, дуги трассеров, громадные тени Храфстр - но мы с бароном находились вне всего этого.

- Наоми! - он протянул руку.

- Не подходите! - я попыталась отскочить и чуть не упала. Ноги онемели.

- Я не причиню вам вреда! Поверьте, я… не хотел. Не хотел, чтобы вы узнали… вот так. Но у меня не было выбора. Храфстры…

- Ваши домашние зверушки! Вы ими управляете, барон! Вы меня обманули…

- Это было очень давно. Я был молод, многого не понимал. Власть кружила мне голову! Сейчас всё иначе.

- Вы Рефаим, Семъяза! Как я сразу не поняла? Он же говорил, говорил мне! А я оглохла. Вы обманули меня, барон! Это вы воевали с Серафим! Вы - непримиримые враги, а сами врали мне… Говорили, что это Яррист хочет меня убить…

- Это сейчас не важно!

- Не важно? - я рыдала, размазывая сопли и грязь кулаками. - Вы обманывали меня! Вы говорили, что Яррист ваш брат!

- Это правда, Наоми, мы братья, но…

Он не успел договорить, к нам подскочила Храфстра. В следующий миг на тварь оскалился Анубис, и она исчезла, поскуливая.

- Почему вы их не отзовете, а? - крикнула я, отбегая от барона. - Если вы такой добренький, почему продолжаете натравливать Храфстр?

- Ими управляет кто-то другой! Я не могу переломить сопротивление. Предполагаю, это Вито…

- А вот и нет! Вот и нет! Вито убит мечом, который я потеряла из-за вас!

- Наоми! - он вдруг оказался рядом и обнял меня. Я дернулась, но безрезультатно. - Подождите, Наоми… Подождите! Сейчас нет времени всё объяснять, но поверьте, я на вашей стороне!

Мне удалось вывернуться из его рук. Вокруг свистели пули, рвались снаряды, разбрасывая комья земли и вздымая тучи пыли…

- Я не верю вам, барон! Я больше никому не верю! Я ненавижу вас всех, и ангелов и демонов! Оставьте меня в покое!

Барон хотел еще что-то сказать, но я не собиралась слушать. Пусть остается здесь, со своими подружками…

Что-то выпрыгнуло из темноты, я решила, это Храфстра, вскинула незащищенные руки… Ростов сбил меня с ног. Мелькнули серебристые волосы, а потом он на мгновение замер, и… повалился навзничь. В боку зияла рана, из которой хлестала черная кровь. Странно… Рана как будто от меча, будто его пырнули железом. Значит, это была не Храфстра? Кто-то хотел убить меня, а он…

Я подползла, взяла его за руку. Рука осталась безучастной. Приложила пальцы к шее. Нет… Нет… Нет…

Как же так? Ничего не понимая, я тормошила его снова и снова. Почему? Почему он не дышит? Ведь если он Рефаим, он не может умереть! Ангелы, Ктулху их задери, бессмертны, это все знают! В отчаянии я врезала ему по щеке. Потом, склонившись к самому лицу, попыталась уловить дыхание… Набрав побольше воздуха, прижалась губами к губам барона, и увидела его спокойные серые глаза. Безжизненные. Мертвые.

Приподняв безвольное, дико тяжелое тело, положив голову Ивана себе на колени, я застыла. Щеку опалило: совсем рядом просвистел снаряд и разорвался где-то за спиной. Вокруг начали сгущаться порыкивающие тени, но мне уже было всё равно. Все когда-нибудь умирают. Я погладила серебряные волосы, удивительно мягкие, как… волчья шерсть.

С неба опустилось темное облако с молнией в центре, и я догадалась, что облако это - вертолет, а молния - Яррист в пылающих, как расплавленное золото, доспехах и с огненным мечом.

Упав рядом со мной на колени, он притронулся белой рукой к щеке барона, а затем требовательно уставился на меня.

- Почему? - спросил Яррист. Голос ангела трубно разнесся над площадью. Воздух затрещал от избытка энергии.

- Потому что я - дура. - прошептала я. - И я потеряла меч. Я потеряла Длань Господа!

Лицо его окаменело - в буквальном смысле. Доспехи потускнели, крылья поникли, меч стал черным и покрылся окалиной. Храфстры, испугавшиеся было, вновь стали сужать кольцо.

Протянув руку, я коснулась груди Ярриста. Сейчас, когда доспехи не пылали, стал виден серебряный диск. Старый имперский динарий, его еще называли Печатью…

Яррист вздрогнул и очнулся. Доспехи и меч вновь налились огнем. Вскочив, больше не глядя на меня, он с воплем ринулся в гущу Храфстр.

В последний раз мелькнуло прекрасное лицо: оно светилось радостью, упоением битвой… По-моему, он пел древние, незнакомые слова. Меч, вопреки всем законам, вытянулся неимоверно, походя теперь на пылающую оглоблю. И Яррист, держа эту оглоблю обеими руками, что есть сил дубасил ею Храфстр. Больше он ничего и никого не замечал.

Почувствовав руку на плече, я вскинулась, но оказалось, это всего лишь Полди. В броне, но без шлема. Длинные волосы разметались по плечам, усы и борода опалены, глаза излучают сочувствие. Он что-то сказал, но я не расслышала. Помотала головой, приложив ладони к ушам. Тогда он просто махнул в сторону дракона, зависшего над землей с наполовину сложенными крыльями, а сам наклонился и бережно поднял Ростова. Устроил его на плече и еще раз махнул рукой. Я вопросительно кивнула на Ярриста. Полди ухмыльнулся и показал могучий большой палец в стальной перчатке. Типа: всё путем сейчас у Ярриста… Поднявшись, я побрела вслед за гномом.

Я ненавижу ангелов. Я ненавижу ангелов, затеявших эту войну! Я ненавижу ангелов за то, что погибла моя стая, за то, что мне пришлось стать убийцей. Я ненавижу ангелов за то, что мне пришлось повстречаться с Храфстрой и испытать самый жуткий страх в жизни; за то, что я теперь знаю, почему убили дедушку, и за то, что погиб Белый Волк, заслонив меня собой…

Ростова уложили в дальнем конце вертолета, на оружейные ящики. Глаза его были открыты, и будто бы наблюдали за нами. Кровь из раны больше не текла.

Полди помогали несколько Рыцарей, никого из них я не знала. Казалось, из-за переборки вот-вот появится Тристан и обнимет меня, и я наконец-то смогу заплакать… но нет. Его здесь не было. Наверное, мне просто хотелось, чтобы он был.

Полди попытался содрать с меня платье, дав понять, что хочет осмотреть рану - ткань настолько заскорузла, что почти перестала гнуться - но я не далась.

Дракон кругами поднимался всё выше, а я стояла, схватившись за какую-то петлю у самого края платформы, и смотрела вниз.

В центре площади, как огненная саламандра - Яррист, окруженный плотным кольцом Храфстр. За ними, не давая тварям вырваться, сужают круг Циклопы. Они больше не стреляют.

От Аль-Аляма, еще вчера - жемчужины восточного зодчества, шестого чуда света, не осталось ничего. Площадь и несколько кварталов вокруг отутюжены до блеска - земля похожа на обсидиан в ярком свете прожекторов.

А еще дальше, среди жилых районов, как червь в мусорной куче, ворочается проходчик. Он взрывает почву, и в эту гигантскую траншею сыплются дома, деревья, крошечные фигурки людей…

Господь Всемогущий, сколько крови! Ведь не все в столице были вампирами, хватало и людей: крестьян, рыбаков, пастухов, торговцев… Они жили на этой земле тысячи лет, а теперь мертвы.

На месте Оперного театра зияет черная воронка. На дорожках аэропорта пылают самолеты. Над гаванью, на месте древних фортов Джалали и Мирани, исполинские ОРКи развернули ракетные комплексы, их фигуры четко вырисовываются на фоне светлеющего неба…

Великий Архистратиг огнем и мечом насаждает свою власть. Ах, да… Огненным мечом.

Глава 43

ГЛАВА 43

НАОМИ

о. Мальта, Валетта.

Вторые сутки сижу в светлой прохладной палате госпиталя Ангела Исцеляющего и смотрю, как в вены Ростова капает Алкагест.

На остров нас доставил Полди, посадив дракона прямо во дворе госпиталя. Он пытался убедить меня, что барону здесь обеспечат самый лучший уход, и что мне совершенно необязательно находиться рядом - гораздо лучше подождать, пока он выйдет из комы, в резиденции Архистратига, форте Святого Ангела. Я отказалась.

Полди рассказал, что Аслама нашли мертвым и что Печать его пропала. Рыцари перерыли пядь за пядью всё, что осталось от дворца Аль-Алям, но динария так и не обнаружили...

Яррист приказал сравнять город с землей. Не знаю, о чем он думал - в Маскате было полно людей. Говорили, под конец Архистратиг будто сошел с ума… Может, он хотел найти Длань Господа?

Длань Господа… обретенная и вновь утраченная мечта. Меч-мечта… Никогда не задумывалась, что у этих слов одинаковые корни.

Не могу разобраться, какие чувства испытываю, утратив его окончательно. Наверное, преобладает облегчение. Всю мою жизнь я только о нем и думала. Строила планы, возлагала надежды… А теперь, когда его нет - всё рухнуло. Я больше не воин. Я свободна.

Глядя на профиль барона, чуть подсвеченный лучами закатного солнца, проникающего в узкое окошко, на неподвижную, не колеблемую дыханием грудь, я пытаюсь обнаружить сходство между ними. Нифилим Яррист и Рефаим Семъяза…

Я присаживаюсь на кровать и беру Ивана за руку. Заглядываю в глаза: они всегда открыты. Вот, пожалуй, единственное сходство: глаза. Только не с глазами Ярриста - у того, когда они не залиты золотым ихором, - черные, чернее ночи, а Никодима.

Ростов и вправду похож на моего старого наставника. Вечной тихой усмешкой - будто он знает всё наперед, и только улыбается, глядя на игры детей… Особой манерой «прислушиваться к эфиру» - еще в детстве я так называла привычку Никодима замирать, иногда посреди разговора, на несколько мгновений, погружаясь в себя. А еще… не могу выразить иначе, но, когда я нахожусь рядом с Никодимом или Ростовым, ощущаю под ногами Земную Твердь. Точку Опоры. Своё Место. С Ярристом - совсем не так. С ним будто в зрачке тайфуна.

Я вновь вспомнила, как он, в золотых доспехах кружился в кольце Храфстр, и как еще тогда подумала: Яррист любит смерть. Так, как никогда не смогу полюбить я…

Уничтожая вампиров или сумасшедших маньяков, стреляя в далекие мишени из снайперской винтовки, я не понимала, что такое смерть. Просто нажимала курок, и кто-то падал. Но я не любила убивать. Это была работа.

Говорил Никодим: смерть воина всегда стоит рядом, за левым плечом.

Заглянув в неживые глаза Анубиса, я наконец-то поняла, что он имел в виду.

…Что характерно: меня ведь обучали, натаскивали много лет. У меня молниеносная реакция, глаза на кончиках ушей и сверхчутье на опасность!

И всё равно я не заметила, как он вошел. Вот я сижу и пялюсь, по обыкновению, на профиль Ивана, а в следующий миг передо мной, заслоняя свет, стоит пожилой господин.

Весь такой благородно-седой, с чуть отвисшими щеками и брезгливой нижней губой. Глаза бесцветные, водянистые, в глубоких морщинах. Одет, как викторианский лорд: фрак, кружевная манишка, перчатки, трость.

Смотрит на Ростова. С какой-то, я бы сказала, отеческой нежностью.

- Бедный мой консильери… - говорит он, чуть пришамкивая.

- Счастливчик! - я вскочила, но невидимая ладонь будто толкнула меня назад, на стул.

- Зови меня дон Лупе, дорогуша. Всё-таки я намного старше, и хотя бы поэтому заслуживаю толику уважения.

- Я не видела, как вы вошли. Как вас пропустили Рыцари? Госпиталь полон динарианцев…

- Тебе еще не доводилось встречать таких, как я, верно? - он стоял, тяжело опираясь на трость, и мне инстинктивно захотелось уступить единственный стул пожилому дедушке. - Это неудивительно: нас всегда было мало. А сейчас, пожалуй, кроме меня… - он говорил, будто размышляя вслух. - Так что на первый раз я тебя прощаю.

- Что вам нужно?

Он слегка пожал плечами и осторожно уселся на край кровати, в ногах у Ивана.

- Без малого пятьдесят лет Джованни был моим помощником. Советником - и превосходным! Мы очень одинокие существа. Нужно держаться друг друга.

Некоторое время назад я без раздумий бросилась бы на вампира, и постаралась убить. Но сейчас, после всего…

- Я знаю, кто вы. Вы - мертвец. Только силой Печати в вас поддерживается подобие жизни. И сила эта - заемная.

Он рассмеялся. Будто закудахтала старая курица.

- Как ты еще молода, маленькая принцесса! Как трогательно наивна… В конце концов, что есть жизнь, как не процесс непрерывного распада? А смерть - она статична. Неизменна. Человек живет какие-то жалкие мгновения, зато в смерти пребывает вечно. Ты тоже когда-нибудь приблизишься к этому порогу, и тогда… Тогда захочешь задержаться. Не переступать последнюю черту. Не важно: живой, или мертвой, ты захочешь просто Быть.

- Когда придет мой черед, я сделаю последний шаг не раздумывая.

Он посмотрел на меня из-под черепашьих век и по-стариковски крякнул. Вынул из нагрудного кармана белоснежный платок, приложил к сухим губам, - в углу платка мелькнула вышитая монограмма.

- Совсем дитя... - он покачал головой, будто сожалея. - Но это временный недостаток.

- Ха!

- И слишком дерзкая.

- А это не ваше дело.

- И еще плохо воспитана.

Дернув плечом, я отвернулась. Затем бросила через плечо:

- Я убила вашего сына. - я не собиралась этого говорить, но как-то само вырвалось.

Дон какое-то время молчал. От его безмолвия, от разлившегося тягучего ожидания у меня взмокла спина. Наконец он произнес:

- Тебе повезло. - и опять надолго замолчал. Я старалась не двигаться, и он продолжил: - Кроме того, мой сын сам выбрал Путь. Я скорблю об утрате, но жизнь - чем бы она не была - продолжается. Так что слушай меня внимательно, дорогуша, ибо два раза повторять я не намерен. - у него был такой голос, что я поняла: лучше повернуться. - Джованни мертв. И душа его всё дальше уходит по той дороге, которую ты, по молодости и глупости, собираешься преодолеть одним прыжком.

- Неправда! Он… в коме, а это - совсем другое. Он очнется.

- Нет.

На мгновение он «усложнился». Вампир вырос, плечи раздались в стороны, забугрились мускулами, - ума не приложу, как я это увидела сквозь рубашку и фрак, - по обе стороны лба прорезались тяжелые, загнутые вперед рога, вместо начищенных туфлей в каменный пол уперлись огромные раздвоенные копыта, а из ноздрей пыхнуло пламя. Сила его была сродни той, которой владели Храфстры, но… умертвия внушали страх, чистый экзистенциальный ужас, а Счастливчик был тем, кто этот ужас изобрел.

Наверное, на свежего зрителя это производило чрезвычайное впечатление. Я же за последние дни привыкла ко всяким выкрутасам: огненным мечам, хлопанью незримых крыльев, собакоголовым богам… Так что я просто сжала зубы, до крови прикусив язык, вцепилась в сиденье стула и постаралась не описаться.

Я ему поверила. Честно говоря, где-то в глубине души я и сама знала, что Ростов ушел слишком далеко. Если бы рядом был Никодим, или хотя бы Яррист… Но они не пришли.

- Я пришел к вам, чтобы сделать предложение.

- Ни за что.

- Вы его еще не услышали.

- Иван… Господин барон озвучивал мне его. Нет. Ничего не выйдет.

Счастливчик кивнул.

- Я и сам уже понял. - сказал он примирительно. - То предложение было… необдуманным. Поспешным. Неправильным. - он снова кашлянул, достал платок, промокнул губы, спрятал… - Выслушайте меня, Наоми. Я могу вернуть его с того света. - я впилась в него взглядом. - Точнее, я знаю, как это сделать, но не справлюсь один. Мне понадобится ваша помощь.

- Моя?

- Ш’хины.

Наконец-то я смогла встать. Ноги затекли, будто я просидела неподвижно целые сутки, а не каких-нибудь полчаса. Выглянув в коридор, я убедилась, что Рыцари - караул из четырех человек - на месте… Вернувшись в палату, подошла к окну, и, встав на цыпочки и навалившись животом на подоконник, выглянула во двор. Там тоже было полно динарианцев. Видеокамеры, искусно спрятанные в фонарных столбах и ветках деревьев, сигнализация… А я разговариваю с вампиром.

- Что такое Шехина? При чем здесь я?

- Время почти вышло. - дон поднялся. - Даже моих возможностей не хватит надолго в самом сердце Ордена. Скоро Рыцари заметят наведенные мною искажения и забьют тревогу. Вы должны пойти со мной. Я всё расскажу, но не здесь. Решайте. - он повернулся к двери.

- Стойте! - дон замер спиной ко мне. - Если я пойду с вами… Если вы действительно можете спасти его… Что взамен? Что вы потребуете от меня?

- От вас? - вампир развернулся и застыл, опираясь на трость. За окном, на площади, послышались громкие команды, топот множества ног… - От вас я потребую веры. Прежде всего, веры в себя.

Мой дед был самураем. Он умер, защищая меня. Это был его долг, гири… Ростов тоже умрет, если я буду сидеть на месте, и бояться.

Может, мне тоже пора отдавать долги?

Я подошла к вампиру.

- Что я должна делать?

Счастливчик вновь изменился. Опять это был добрый старичок, решивший помочь бедной девочке…

- В коридоре есть кресло на колесах. Мы усадим в него Джованни и вывезем из госпиталя. На причале ждет яхта.

- Вот так просто? А как же Рыцари?

- О них я позабочусь. - вампир усмехнулся. - Благородные паладины ничего не заметят.

Глава 44

ГЛАВА 44

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

о. Мальта, Валетта.

- Почему так долго? - мой бывший ученик больше не выглядел жизнерадостным подростком, веселым и беззаботным эльфом.

Он мерил шагами опустевшую палату Семъязы.

- Простите, ваше величество. Я прибыл как только смог.

Моего сарказма он просто не заметил.

- Здесь побывал вампир! Твой орден - кучка напыщенных болванов в раскрашенных консервных банках! Ни один из них не стоит скорлупы от съеденного белкой ореха, и…

- Она пошла с ним добровольно.

Тристан, осекшись, сел на кровать и растерянно взглянул на меня.

- Как вообще могло случиться, что кровосос забрался в самую глубь вашей муравьиной кучи?

- Это был Лучано. Идем. Мы их догоним…

…Мне всё время кажется, что события выходят из-под контроля. Убит Оберон - а я надеялся на его поддержку в нынешней войне; Аслам тоже убит. И это, скорее, во вред, чем на пользу: внезапно образовавшийся вакуум в Магрибском союзе грозит хаосом. Тысячи вампиров погибли вместе с Мастером, но еще больше - освободилось. Прислужники, не прошедшие ритуал уз крови, а именно они составляли костяк армии Аслама, остались без руководства и начали сбиваться в банды….

Мой брат находится в коме, из которой, как известно, нет дороги назад. Можно сказать, Семъяза тоже умер.

Я прикрыл глаза: тела. Прекрасные, не тронутые тлением, но - необратимо мертвые. Они так и лежали бы там, в Меггидо, год за годом, постепенно заносимые песком, если б не Потоп…

Мы не стали спускаться в душные каюты, а расположились прямо на палубе. Я хотел подышать свежим воздухом, в носу до сих пор стоял душок горящих Храфстр…

Очень хотелось есть, но теперь, пока всё не закончится - так или иначе - это будет лишним. Земная пища делает тело уязвимым.

- Мой отец. - Тристан требовательно смотрел на меня. - У него такая же рана, как у волчары.

- Копье Всевышнего. - кивнул я. - Мы думали, их больше не осталось.

- Вы "думали"? Значит, "вы" - кто бы это ни был - охренительно ошиблись, Фоморы вас побери! Не всё на нашем шарике, знаешь ли, твориться исключительно по "вашей" воле!

- Сейчас это ничего не меняет. Мы должны вернуть Ш’хину.

- Ты её уже и по имени не хочешь звать, да? Да что с тобой такое?

Улёгшись на тёплые доски палубы я уставился в небо. Когда-то я уже любил Ш’хину.

Базарная плясунья из Тира, каждый день она возносилась над толпой на туго натянутом канате…

Амита. Слёзы твои…

- Я выполняю свой долг. - с трудом выдавил я из себя. Очень хотелось засунуть голову в бочку с ледяной водой. Да так в ней и остаться.

- Послушай… - Тристан подвинулся ближе и ухватил меня за воротник. Двигаться не хотелось. - Яррист, послушай меня… Те, ваши дела - уже в прошлом, всё быльем поросло. Сейчас - совсем, совсем другое время. Господь Бог… - он горько рассмеялся. - Это тебе хочется, чтобы Он вернулся. Ты так привык. Тебя так учили. Добрый Боженька всё видит, всё знает… Он защитит, убережет, не попустит… - король сидхе сглотнул и вытер слезящиеся глаза. - Только Он, один, знает, как надо! Но ты пойми, Яррист! Мы Его не помним. Никто в мире, кроме тебя и кучки таких же старичков, не помнит, каково это: чувствовать Присутствие Его. Для людей Господь - всего лишь Слово! Я что хочу сказать: ты уверен, что Он нам так уж нужен, а? Не тебе, а нам, людям?

- Вы - дети. Потому нуждаетесь в водительстве и наставлении ежечасном. - привычные слова показались пустыми и надуманными.

- Ну конечно, как же иначе… Войны, коррупция, наркотики, виртуальная реальность. Четыре коня, на которых восседают Всадники смерти. Но это же было всегда, Яррист! Что, раньше агнец возлежал рядом со львом, и все питались манной небесной? Да нифига подобного! Знаешь, о чем больше всего любил вспоминать отец? О Войнах с Фоморами! Именно так, с большой буквы! О, тогда ведь он не был заштатным монархом одного из мелких княжеств Земных… Он сам был почти что богом, он был Кухулином! Земля содрогалась от его поступи… по крайней мере, он так говорил. Но видишь ли, для нас реальность - вот, здесь! - мой ученик остервенело застучал кулаком по лакированным доскам палубы. - Господь, Жизнедержцы, Печати - это всё невообразимо круто! Но меня, как монарха, больше волнует утверждение годового бюджета страны, урегулирование политики взаимоотношений с сопредельными государствами и вопрос увеличения производства электроэнергии, Балор её задери! Гуманитарная помощь для беженцев… ты, наверное, забыл, что Аслам контролировал территории, на которых с удобствами разместятся три государства размером с моё. Конечно, людские проблемы тебя, как Архистратига, не касаются. Даже если ты сам их спровоцировал. А нам, людям, предстоит решить, что делать с освободившимися землями и чем кормить сотни тысяч оставшихся без крова людей!

Мы лежали на палубе и молчали. Что я мог сказать молодому королю, своему бывшему ученику?

С тех пор, как я перестал слышать Глас Бога, мною владеет невосполнимое чувство потери. Современный психолог сказал бы, что я переживаю перманентный экзистенциальный кризис: зная, как всё должно быть устроено, я не нахожу внешних соответствий, и это сводит меня с ума.

Но я действительно хочу чтобы мир стал прежним. Чтобы он стал правильным.

- Тебе, наверное, захочется меня убить… - сказал я.

- При всем уважении, драгоценный учитель, но с тех пор, как мы знакомы, мне всё время хочется тебя убить. Так что не парься, я привык сдерживаться. Говори, что хотел.

- Может, она не Ш'хина. Возможно, мы ошибались.

- Что ты несешь? - Тристан вскочил. - Ты же мне из-за неё весь мозг выел чайной ложкой! Да и не ты один… Вы же все как сбесились! - он побледнел. - Стой! Если Наоми - не она, то… Счастливчик её просто убьет! Да нет… Ты же сам говорил: доказательства. То, как вы, архангелы, на неё реагируете… Вы же двадцать лет потратили на её воспитание! Ты свихнулся!

Возмущенно фыркнув, он пошел прочь, но через секунду вернулся.

- Яррист, тебя по голове в последнее время не били? Учитывая то, что ты учинил в Омане…

- Мы уже ошибались.

- И ты решил, что Наоми…

- Да. Она потеряла Длань Господа. Если б не брат, её бы загрызли Храфстры, и она… не смогла оживить Семъязу.

- Не смогла? - Тристан так и взвился. - А ты говорил ей, что она может? Хоть одной Ш'хине вы это говорили? О предназначении, о связи с Богом? Нет? Так откуда Наоми, Балор тебя сожри, должна знать всё это?

- Она должна.

Тристан устало побрел к борту и уселся там, сгорбившись и свесив ноги к воде.

…Она - не Ш'хина, сказал тогда Никодим. Она простая девчонка из труппы канатоходцев, ты ошибся, сын. Просто ты влюблён, и свет любви принимаешь за иной свет.

- Откуда ты знаешь? - спросил я тогда. - Ведь ты её даже не видел.

- Я знаю. - ответил он.

Я нашел плясунью у ворот своего дома, мертвую. Кто-то - может, другой любовник, а может, одна из ревнивых жен тех, что приходили ежедневно на базарную площадь, чтобы полюбоваться на её голые ляжки, пырнули её. Она почти добралась до моего дома. Почти добралась.

Амита. Слёзы мои…

- Её нет на Сицилии. - Тристан вернулся. Я приподнялся на локте. - Ну сам подумай: Счастливчик - не идиот. Он знает, что мы бросимся в погоню. Что ты бросишься. Будет он прятаться там, где его легче всего найти?

Со стоном поднявшись, я снял рубашку и аккуратно повесил на поручни. Стянул штаны…

- Собираешься искупаться? - спросил Тристан.

- Лучано хочет, чтобы Ш’хина вскрыла Печати.

- И что? Купание как-то поможет?

- Хочу взлететь, чтобы с высоты определить место схождения сил. Мы рискуем опоздать.

- Я всё еще нихренашечки не понимаю. - Тристан, вслед за мной, поднялся на ноги.

- Знаешь, зачем Лучано забрал Семъязу? Решил натравить его на меня! Он хочет, чтобы я дрался с братом. Он рассчитывает покончить с нами одним махом.

- С чего ты взял, что Семъяза будет с тобой драться?

- Будет. За неё он будет драться с кем угодно. Так же, как и я.

Глава 45

ГЛАВА 45

НАОМИ

Средиземное море.

Прямо по курсу - небольшой остров. Бухта пестрит лодками всех цветов и размеров, пляж, как муравьями, заполнен крошечными фигурками.

- Я думала, мы идем на Сицилию.

- Это Лампедуза. Правда, красиво?

Я фыркнула. На Средиземном море везде красиво: лазурные воды, живописные скалы, буйная зелень - кому это может не понравиться?

Дон, стоя на мостике роскошной яхты в солнцезащитных очках, белой свободной рубашке навыпуск, светлых брюках и легких кожаных туфлях, похож на пожилого плейбоя.

- Столько людей… - протянула я задумчиво.

- Это беженцы. - он искоса глянул на меня и снова уставился на берег, облокотившись на поручни. - Остатки армии Аслама. Те, кого не успели обратить или пустить на корм. Яррист Проклятый уничтожил халифат.

- Аслам хотел править всем миром.

- Покорить. - Лучано всё так же смотрел на волны. - Ему не нужна была власть в общепринятом смысле. Но это в прошлом. - взмахом руки дон пресек мое следующее язвительное высказывание. - Шейха больше нет. А с ним, как вы знаете, не стало и всей его семьи. Освободились огромные территории: вскоре люди потянутся назад, чтобы занять пустующие земли… Будет очередная гражданская война. Ни одно начинание людей не обходится без войны.

Мы обогнали огромную надувную лодку. Сверху были видны только головы в круглых тюрбанах: люди сидели, как икринки в рыбьем брюхе. Казалось, еще немного - и борта лопнут. Все лица - смуглые, изможденные, были повернуты к нам.

- Как вы выжили? - я смотрела на Лучано. Теплый ветер теребил подол моего платья, взбивал отросшие волосы, бросая пряди в глаза. - Вас так легко убить…

- Естественный отбор. Слышали небезынтересную гипотезу сэра Чарльза Дарвина об эволюции видов? Выживают сильнейшие.

- Вы - всего лишь порождение мертвой магии. К вампирам не относится теория эволюции.

- Когда-то нас было много. Тридцать независимых Домов, Тридцать!

- По числу Печатей, да? Тех самых динариев, уплаченных за смерть…

- Никто не платил за его смерть. - перебил Лучано сварливо. - Это придумали позже, чтобы оправдать чудовищный провал. Иегошуа, приняв в себя Благодати тридцати Архангелов, испытал преступное… как бы лучше выразиться… - головокружение от успехов. Сила опьянила его.

- И чего Иегошуа добивался?

Вампир усмехнулся.

- Хотел потягаться с Создатьелем на его же поле… Как начинающий Демиург, он возмечтал всё изменить. Исправить то, в чём, по его мнению, ошибся Господь.

- Так что пошло не так?

- А с чего вы взяли, что что-то пошло не так? - он снял очки и стал протирать их полой рубашки. Такой человеческий жест…

- С того, что на этом месте история обрывается. Нигде не говорится, что было дальше: Иегошуа, неся крест, взошел на Голгофу, затем его распяли, и… всё. Далее, как говорится, «глаз не зрит, а уши не внемлют».

- Что же вы не спросили у своего друга, Ярриста Проклятого? - проворчал вампир.

- А мой друг Яррист заявил, что его вообще там не было. Посему сведениями, что же произошло на самом деле, он не обладает.

- Как интересно. - из уст Лучано прямо таки изливался сарказм.

Миновав людную бухту, и обогнув остров, мы зашли в другую: сплошные черные скалы, вздымающиеся из воды резкими уступами…

Иван тоже намекал, что Яррист со мной нечестен. Не знаю. Какой ему смысл? Почему надо непременно замалчивать какие-то события, случившиеся две тысячи лет назад? Две тысячи! Да я даже представить не могу, как давно это было.

- Так что с Иегошуа? Я так понимаю, уж вы-то всё знаете из первых рук. - я надеялась поддеть Лучано, но он даже не повернул головы.

- Он умер. - дон вновь снял очки и, без всякой надобности, принялся тереть линзы. - Тело для погребения отдали неким Иосифу из Аримафеи и Никодиму, по их же настоятельной просьбе.

Я вдруг поразилась переменам, незаметно произошедшим во внешности Лучано: исчезли черепашьи веки, обрюзгшие щеки, кожа подтянулась, четко обозначив скулы и квадратный подбородок. Вся его фигура теперь излучала животную силу, я бы даже сказала, здоровье - не будь вампир окончательно и бесповоротно мертв.

- Как у вас это выходит? Гламор? Еще какое-то внушение?

Лучано хихикнул.

- И никто не может сказать: бабочке ли сниться, что она - философ Чэнь, или же старику Чэню приснилось, что он - бабочка… Мне скоро понадобятся силы и я принял меры, только и всего. Давайте не будем отвлекаться, время поджимает.

- Вы, кстати, в курсе, что Яррист будет меня искать? Он просеет по камушку всю планету. И узнав, что это вы…

- Я так понимаю, вам неинтересно, что случилось дальше?

- Откуда мне знать, что вы не врете? Вы - заинтересованная сторона.

Он подошел очень близко, почти вплотную и навис надо мной.

- Я хочу стать вашим другом, Наоми. Но, если вы мне не верите и не хотите слушать, что ж… - не дождавшись ответа, он пожал плечами и отвернулся. - Отдам команду швартоваться.

Я оглядела берег: сплошная отвесная скала, вся в потеках железистых отложений и подсохших водорослях.

- Стойте! Я… Хочу услышать, что там было. Пусть даже это будет ваша версия. О дружбе побеседуем позже, когда очнется Иван.

Кивнув, вампир встал рядом. Был он теперь выше меня головы на две.

- Вам наверняка говорили, что Господь истребил всех Рефаим, обозлившись на то, что они затеяли войну с братьями? - я кивнула. - Но видите ли… Он их не уничтожил. Просто запер, в своего рода тюрьме. Мир Рахвия, или, как его еще называют, Второе Небо. Охранять же Рефаим Он приставил своего самого доверенного ангела, Рафаэля.

Дон вновь пристально смотрел в воду за бортом. Сквозь прозрачную толщу виднелись длинные плети водорослей, крупные вытянутые тени, косяки мелкой рыбешки…

- Рахвия - очень суровый мир. Даже Рефаим смертны во Втором Небе… Земля для них - Потерянный рай. Они мечтают вернуться.

Дон вздрогнул, будто очнулся от воспоминаний и продолжил:

- В то самое время, когда ангелы, оставшиеся на Земле, по собственной глупости лишились Благодатей, одному из Рефаим удалось обмануть наивного Рафаэля и бежать из тюрьмы. Не буду утомлять вас подробностями, скажу одно: этот Рефаим убил пророка. Переодевшись центурионом, одним из тех, что охраняли место казни, он смог подобраться к самому подножию креста, и, когда прозвучал приказ, всадил копье под ребро Иегошуа.

- Простым копьем ангела не убить.

- Вы правы. Обычным копьем его не убить. Но то было копье Всевышнего, хотя внешне оно не слишком отличалось от пилумов других солдат. Гигант убил Иегошуа, и, вытянув, одну за другой, все Благодати, заключил их в монеты. Но воспользоваться артефактами, или просто унести - не успел. Рафаэль быстро обнаружил пропажу и вернул беглеца в тюрьму.

- А Тригинта под шумок прибрала серебренники, и вовсю пользуется их силой…

- Только малой частью. Скорее, их естественным излучением, так называемой эманацией. Сами Благодати остаются запечатанными.

- Но… Почему их не может «распечатать» Никодим, например?

- Только Он имеет достаточно сил, чтобы вернуть развоплощенных ангелов и вновь наделить их Благодатью.

- Ну хорошо. Как тогда получилось, что Носителем может стать исключительно вампир?

Лучано рассмеялся. Несмотря на преображение, стариковским скупым смехом.

- С чего вы взяли, что Носители - только вампиры? А как же король Таранис? Коронация ведь уже состоялась, не так ли? А другие владетельные особы, сильные мира сего? Старик Оберон, Гейдерих… Отчего они живут столь долго, не старясь и только умножая свои силы?

- Я думала, это Алкагест…

На мгновение он вновь явил свой тот, второй, облик: рога, копыта, пламя из ноздрей… Я даже глазом не моргнула. Привыкла, наверное.

- Не обольщайтесь, милое, наивное дитя. Все мы - Носители, члены Тригинты! По-сути, король Оберон ничем не отличается от меня! - дон прошелся взад-вперед по палубе. - Все, кому принадлежит власть в мире, являются заложниками Печатей. Рычаг, вот что такое! Тот самый, с помощью которого мир, под названием Земля, переворачивают, как блин на сковородке!

…Наконец яхта вошла в незаметную пещеру. Когда зажглись лампы, стало ясно, что это рукотворный док. Кто-то потратил уйму времени и средств, оборудуя на крошечном островке такое убежище.

- Держите факел, мадемуазель, а я возьму Джованни. Дороги тут нет, придется нести его на руках.

Иван сидел в коляске, которую мы стащили из госпиталя. Голову он держал прямо, но в глазах плескалась серая пустота.

- Он к нам вернется? - спросила я.

Вампир пожал плечами. Поверх легкой рубахи он накинул длинный плащ, подбитый белым шелком, легкие туфли сменил на высокие сапоги.

- Всё зависит от вас, дитя, как это ни прискорбно. Впрочем… На всё воля Божья.

Были ли у меня нехорошие предчувствия, когда я согласилась пойти с вампиром? Никаких. Моё тренированное чувство самосохранения отключилось. Возможно, наступил предел насыщения: я просто устала бояться, при этом прекрасно понимая, что Счастливчик мною манипулирует. Рассказывает сказочки, бросая крохи информации, как крошки черствой булочки…

Через полчаса молчаливого спуска мы остановились передохнуть. Я обхватила плечи руками - холод пробирал до костей.

- Долго еще?

- Порядочно. - ответил дон, и, сняв плащ, заботливо укутал мне плечи. - Толща воды и вулканической породы служит достаточным препятствием для эманаций Печатей. Вы же знаете, синьорина, они меняют всё живое. Возможно поэтому нам, вампирам, намного легче совладать с их силой, управлять ею. Ведь мы уже мертвые.

Если у него там целый схрон… Яррист говорил, что Орден владеет восемнадцатью динариями. Шесть принадлежат Семьям вампиров, по одной на каждого Мастера. Впрочем, уже пять - ведь Печать Аслама неизвестно, у кого. А остальные…

- Вы думаете оживить Ростова с помощью Благодатей, да? И думаете, у меня получится их выпустить?

Вампир молча взвалил на себя Ивана и отвернулся. Мы вновь пошли вниз.

- Что такое Шехина?

Наконец спросила я, устав от многократно отраженного от стен шарканья ног, собственного громкого сопения и рваных, мятущихся бликов огня. Не давала покоя одна мысль: что будет, если факел погаснет?

- А я всё ждал, когда же вы вспомните… - он поудобнее перехватил Ростова. - Не что, а кто. Ш’хина - это наше всё. Надежда мира на Спасение. Говорят мудрецы: «Как солнце светит всем на Земле, так и Ш’хина…»

- Стойте! - я схватила его за плечо. Холодное и твердое, будто высеченное из камня. - Ростов говорил, что Ш’хина - это душа мира, Квод-ха-Шем. Способность любить, сострадать всему живому. Но я - убийца. Я не даю жизнь!

- Господь тоже отнимает. И наказывает. Но вместе с тем Он любит. Без смерти нет жизни - это прописная, уж простите, истина.

Захотелось хорошенько стукнуться головой о стену.

Детская книжка… Одна из первых, что я прочла самостоятельно. «Повелительница ангелов». Там была девушка по имени Шехина, и жила она в замке Квод-ха-Шем, а прислуживали ей ангелы, шестикрылые Серафим… Книжка попала ко мне задолго до того, как погибли бабушка и дедушка. Значит, они понимали, что меня ждет?

- Лапуля! Не останавливайтесь, нам еще далеко.

Но, сделав несколько шагов, я застыла вновь. Вспомнила, что говорилось о Ш'хине в той книжке.

- Те потерянные Печати… Вы хотите, чтобы я передала их силу вам! - он только глянул через плечо, но шага не замедлил. - Кроме того, что я не хочу этого делать… Я не знаю, как! - только сейчас до меня дошло, что Счастливчик шагает в темноте, а факел освещает дорогу только для меня. - Подождите!

Вампир остановился и бережно опустил Ростова на камни у своих ног. Распрямился, по-стариковски держась за поясницу.

- Если б кто-нибудь знал… - наконец пробормотал он, как бы про себя. - Говорят, когда Бог удалился от Мира, Он оставил нам Ш'хину. Она - проводник между человеком и Богом. Исходя из этой гипотезы, Ш'хина обладает теми же знаниями, что и Господь. Придет нужный момент - и вы вспомните.

Я бессильно рухнула рядом с Ростовым. Камень был холодным и влажным.

- Иван сказал, что избранность - не привилегия, а обязанность. Что я никогда не принадлежала себе. И видимо, уже не буду. Ладно, с этим я могу согласиться. Но я всё равно не понимаю!

- Это как крест. - он поджал губы и слегка наклонил голову. - И нести тяжело, и бросить нельзя.

Повинуясь внезапному порыву, я спросила:

- Дон Лупе… Что такое смерть?

Вампир тяжело вздохнул, а затем устроился рядом.

- Никто не знает. И в этом явлена мудрость Творца: обещая вечную жизнь после смерти, Он обращает эту тайну в орудие Победы. От нас лишь требуется доверять Ему. - мы посидели немного молча, а потом вампир поднялся и протянул руку: - Идемте. Нам еще далеко…

Наконец, спустя целую вечность, мы оказались в просторной пещере. Гладкие своды её были оплавлены потоками магмы. В центре возвышался большой плоский камень, на который Лучано положил Ростова. Руки Ивана безвольно свесились вниз, ребра резко обозначились под рубашкой. Голова откинулась, на шее проступил острый кадык.

- Никто не способен принять Благодать, кроме самих ангелов. - тихо и задумчиво сказал вампир. Как для человека тело является поместилищем духовной сущности, Божественного начала, так и Благодать для ангела.

- Никто, кроме Ш'хины! Она - воплощение Силы Господней, значит, может распечатать монеты и принять Благодати.

Последнюю фразу произнес Яррист.

Глава 46

ГЛАВА 46

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

о. Лампедуза.

Когда мы подошли к острову, его пляжи, берега и бухты кишели людьми. Беженцы. Они заполонили островок, прибывая на надувных лодках, шаландах и даже плотах. Своими бурыми, изможденными лицами и пыльными одеждами эти люди напоминали вшей на подсохших ранах. Сколько я их повидал за века…

Что меня всегда удивляло: беженцы никогда не пытаются сами устроить свою дальнейшую судьбу. Покрываясь пылью, голодая, они сидят и ждут, пока кто-нибудь не придет и не позаботится о них…

- Как мы её найдем? - Тристан оглядывал берега в бинокль.

- Если честно - не знаю.

Перед таким столпотворением я ощущал полное бессилие.

- О как! - мой ученик опустил бинокль. - А я-то думал, ты сейчас снова «включишь архангела» и быстренько нащупаешь Шехину.

- Я не могу её почувствовать! - еле сдержался, чтобы не врезать ему. Длинный язык ученика выводил из себя. - Её что-то скрывает. Остается просто верить, что она где-то здесь. Что всё это - неспроста.

- Ну… Можем пройти вдоль всего побережья, осмотреть берега…

Я пригляделся к Тристану повнимательнее.

- А почему ты такой спокойный? Знаешь что-то, чего не знаю я? - ученик усмехнулся.

- Нет. Не знаю. Но, в отличие от тебя, не могу, сбросив портки, взмыть в небо и проораться там всласть, изображая огнемет. Я не могу фонтанировать ихором, хлопать крыльями и стрелять перьями. Мне доступно только одно: встать на четвереньки и завыть. Но так низко еще ни один король сидхе не падал. Не дождетесь.

- Простите, ваше величество.

- Не стоит. Поверь: я тоже её люблю.

…Наконец в одной из бухт мы обнаружили пещеру - внутри, в обширном доке, на приколе стояла яхта. Рядом - небольшой катер.

- Ну, теперь ты её чувствуешь? - спросил Тристан, спрыгивая на берег.

- Да. Теперь - да. Мы должны поспешить.

Из темноты раздался смешок. Затем… Нестерпимый блеск ослепил меня. Из глаз хлынули слёзы, внутри головы, под сводом черепа, раздалось пронзительное, изводящее жужжанье. Копье Всевышнего! Только оно может сиять так безжалостно для глаз ангела. Я пошатнулся, но почувствовал опору: Тристан подставил плечо.

- Братец! Мы всегда встречаемся в самое неподходящее время. Отойди с дороги. - сказал он кому-то, кого я не видел.

- С чего ты взял, что я тебя послушаюсь? - это был Дирг, судя по голосу.

Тряхнув головой, я собрался с силами. Первый шок миновал.

- Я - твой король.

- А твоя девка убила нашу мать!

Я почувствовал, как плечо Тристана каменеет.

- Ты знал? - тихо спросил он меня.

- Это важно?

- Не сейчас. Ты можешь идти?

- Да, если не буду смотреть на копье…

- Тогда иди. - Тристан толкнул меня в сторону темного провала в стене.

- Не давай ему даже притронуться к себе копьем! - возможно, это последний совет, который слышит от меня ученик.

- Ни разу в жизни Диргу не удалось надрать мне задницу. - Тристан подмигнул и повернулся к брату.

- Отца убил ты?

- Не представляешь, как это было легко! А еще этого глупого вампира - шейха, и того белого волчару… Я и не знал, что так приятно убивать!

- Ты не способен на убийство, Дирг, это копье управляет тобой. Брось его, и сразимся на равных. В последний раз.

- Ха! Думаешь, я идиот? Я наконец покончу с тобой, братец, и королем провозгласят меня…

Я шел во тьму, постепенно удаляясь от Тристана.

Наверное, пора перестать называть его учеником…

Глава 47

ГЛАВА 47

СЕМЪЯЗА.

Яррист был в черных орденских доспехах. Огненного меча не видно, но придет время - и он появится, уж я-то знаю.

Кинув короткий взгляд на Наоми, мой брат повернулся к вампиру:

- Она не Ш'хина. Мы все ошиблись, Лучано. Отпусти девчонку.

Вампир усмехнулся.

- Ты никогда не умел блефовать, Проклятый.

Наоми вышла вперед.

- Наконец-то ты признал это. Хреново, да? Сознавать, что ошибся… - она повернулась к вампиру. - К сожалению, он прав, старик. Я - не Ш'хина. - Доволен? - она вновь смотрела на Ярриста. - Я не оправдала твоих надежд, и зачем… зачем ты тогда пришел? Посмеяться?

Яррист покачал головой.

- Я облажался, твоя правда. Прости. А теперь давай уйдем отсюда. - он требовательно протянул руку.

- Она никуда не пойдет! - Лучано закрыл Наоми собой. - Мы заключили сделку, Проклятый. И тебе остается одно из двух: либо удалиться самому, либо…

Из руки Ярриста вырос меч.

- Уйди с дороги, Маккавей. - буднично предложил он. - Уйди, или я сожгу тебя.

Лучано не двинулся с места.

- Меч тебе не поможет, Проклятый. Девчонка пришла со мной. - он оглянулся на Наоми. - Со мной и останется. - Ну же! - вампир через плечо бросил горсть монет. - Выполни свою часть сделки, и тогда я выполню свою…

- Не трогай их! - заорал Яррист из-за плеча вампира. - Наоми, что бы ни произошло, не прикасайся к монетам!

- А то что? Я стану новым Носителем? Ну и пусть! Тристану пришлось взять Печать! Почему я не могу? С Печатью я хотя бы попытаюсь вернуть твоего брата, на которого тебе, похоже, наплевать!

- Того, кого пометили копьем Всевышнего, невозможно оживить. - Яррист заговорил очень тихо, почти шепотом. - Даже Он не смог этого сделать, Наоми! Поверь мне, это невозможно. И еще: Тристан от Печати отказался. Он решил прожить только свой, человеческий век…

- Ты знаешь, Проклятый, что она может это сделать! - перебил Ярриста Лучано.

- Не может! Она - не Ш'хина, вампир. Поверь, я уже ошибался.

- Так вот в чем дело… - Лучано задумчиво поджал губы и покивал. - Понимаю, понимаю. Не слушай его, девочка. - он подошел к Наоми и взял её за руку. - Проклятый хочет безраздельно владеть тобой. Он принимает собственнический инстинкт за любовь. Но любовь - это всегда жертва, вечное самоотречение. Чем ты пожертвуешь ради любви, Проклятый? Что ты отдашь взамен?

Яррист молчал. Даже сейчас, стоя перед любимой женщиной, находясь на грани отчаяния, он не мог сказать…

Лучано скорбно покачал головой.

- Вот то-то и оно. Ангелы не умеют любить никого, кроме Отца! Это не их вина, Господь свидетель…

- Неправда! - Яррист попытался обойти Лучано. - Я просто не мог иначе! Да, я всегда был связан долгом, но раз ты - не Ш'хина… Мы можем уйти. Вместе!

- А если бы я оказалась ею, Яррист? - спросила Наоми. - Что тогда? Ты бы продолжал делать то, что велено? Выполнять план? Вампир прав! Любовь - это когда жертвуешь собой, не задумываясь.

Она наклонилась и сгребла с пола Печати. Яррист бросился к ней, но Лучано взмахом руки отшвырнул его к стене. Огненный меч чиркнул по камню, высекая искры, лязгнули доспехи.

Держа печати в ладонях, сложенных лодочкой, Наоми повернулась к Лучано.

- Что я должна делать?

Вампир обошел её кругом, как бы принюхиваясь, затем навис сзади, и прошептал:

- Я не знаю, детка. Решать тебе.

- Брось их! - Яррист поднялся и вновь ринулся к ней. - Ради Бога, брось их, Наоми! - вампир снова оттолкнул его.

А Наоми подошла ко мне. Заглянула в глаза… Как бы я хотел подать ей знак! Хоть что-нибудь: трепет ресниц, дрожь пальцев, намек на дыхание… Невозможно. Тело - это клетка, из которой душа не в силах улететь.

- Я верю, что вы живы, Иван. Я чувствую, как вы смотрите на меня, слушаете, что я говорю… Я верну вас. Я очень хочу, чтобы вы были.

- Наоми! - Яррист пытался добраться до неё, но вампир не подпускал. Он возвышался над ангелом, как гора. Лучано вырос, раздался в плечах, голову увенчали изогнутые рога, а за спиной, вместо плаща, дыбились тяжелые чешуйчатые крылья. - Наоми! - Яррист обезумел от отчаяния. - Если ты распечатаешь Благодать, он выпьет её, затем призовет и обратит всех, что собрались наверху, на острове, и тогда…

- Что тогда? - насмешливо переспросил вампир, глядя сверху вниз. - Смогу тебя победить? Если ты еще не понял, я могу сделать это прямо сейчас! Но есть другой выход… - Яррист замахнулся огненным мечом, но вампир остановил его пустой ладонью и оглянулся на меня. В глазах его плескалось неподдельное сожаление. - Копье! Принеси копье Всевышнего - я чувствую, оно где-то рядом. И закончи то, что начал мой прислужник там, в Омане. Тебе не привыкать убивать своих, Проклятый… Я заберу Благодать Семъязы - это не то же самое, что совокупная сила нескольких ангелов, но… девчонке не нужно будет мараться Печатями. И вы сможете уйти. Годы работы пойдут насмарку, она так и не станет тем, кем должна, но ты… Ты, как обычно, получишь свое.

Теперь рассмеялся Яррист. Он, как и вампир, изменился: доспехи из черных сделались золотыми, в глазах плескался ихор, могучие крылья поднимали ветер. Голос трубно гремел под сводами.

- Мне приходилось убивать своих, тут ты прав, вампир. Но Семъяза - мой брат!

Он ринулся в атаку. Обмениваясь ударами, Гиганты взлетели под своды пещеры, воздух затрещал от разрядов. Яррист вился вокруг вампира, подобно огненному змею, но меч его, казалось, не причинял тому никакого вреда. Вампир взревывал, скребя крыльями по потолку. Текли минуты, противники то спускались к самому полу, то взмывали ввысь, в стороны летели раскаленные искры и плавили камень.

Наоми пыталась их остановить. Она кричала, пока не сорвала голос, но Гиганты ничего не слышали. Тогда она села на камень рядом со мной и застыла. Когда на руку ей попала огненная искра, и прожгла кожу, она даже не шевельнулась.

Наконец вампиру удалось, изловчившись, ударить Ярриста в грудь и пробить золотой доспех, вместе с грудиной. Насадив тело противника на руку, как на копье, он поднял его над головой и победно заревел. Из раны, прямо на вампира, хлынул ихор, и его чешуя начала обугливаться. Там, куда попадала кровь ангела, вспыхивали языки пламени. От вампира повалил черный дым. Лучано заметался, пытаясь сбросить Ярриста, но тот, оскалившись, крепко прижал вампира к себе, а затем еще и обнял своими ангельскими крылами. Лучано бессильно завыл. Так они и рухнули на пол, горя.

Она попыталась подойти к ним, но жар был слишком силен.

Окровавленная, с обожженными руками, Наоми ждала, когда пламя погаснет. Я видел, как слёзы чертят светлые дорожки на её щеках.

Гиганты сплавились в единую ноздреватую черную глыбу. Остывая, они негромко потрескивали, испуская чадящий, удушливый дым.

Наконец стало можно подступиться, и Наоми бросилась к Ярристу. Упав на колени, она бессильно скребла пальцами черную корку, и что-то говорила. Через несколько мучительных мгновений раздался оглушительный скрежет, скорее, хруст, и Яррист пошевелился. Наоми судорожно всхлипнула.

Руки ангела разжались, он распахнул веки. Из обожженных дыр полыхнуло золотом.

Вампир захрипел, тоже содрогнулся с головы до ног, в воздух поднялось облако черного пепла. Он повернул голову к невидящему, залитому ихором лицу Ярриста и с трудом произнес:

- Мы… должны… верить.

- Ха… - проскрежетал Яррист. - Веры… не существует.

- Мы! Должны! Верить! - упрямо повторил вампир. Вместе со словами изо рта его вылетали хлопья сажи. - Смертию смерть… поправ… - не договорив, он застыл.

Яррист долго молчал. Дыхание из его груди вырывалось с натужным, сухим свистом. Потом, сделав усилие, он поднес обгоревшую руку к лицу Наоми, прикоснулся к её щеке и уронил.

Глаза его вспыхнули, а затем погасли.

Через некоторое время Наоми встала, а затем наклонилась и осторожно извлекла из обгоревшей руки Ярриста потухший огненный меч. Он был такой же черный и обугленный, как и мертвый ангел. Держа его острием вниз, она подошла ко мне и заглянула в глаза. Лицо её было пустым, губы очень тихо, почти беззвучно шептали. Мне удалось расслышать: - "смертью смерть поправ… "

Легко коснувшись губами моей щеки, она отошла, села на колени и приставила меч к груди. Я заметался, как безумный, внутри своей клетки.

- Вот человек стоит на распутье, между жизнью и смертью. Как ему поступить? - спросила она, глядя мне в глаза. И всадила меч под грудь. Закричала, на подбородок её хлынула кровь.

Втянув воздух сквозь зубы, выдохнула:

- Нет жизни и смерти... - и повела острие вбок. Завалилась вперед, упершись рукоятью в пол, но выпрямилась. - Есть только Путь. - и дернула лезвие еще раз, раскроив живот наискось.

Светло улыбнулась, будто и не было этой невозможной, чудовищной раны. А потом глаза её закатились, а голова упала на грудь.

Кровь густым потоком стекала на пол, заливая рассыпанные динарии, вампира и ангела, сплавленных воедино, как бы соединяя их с нею, с Ш'хиной.

А я ничего не мог сделать. Мне оставалось только ждать. И верить.

Глава 48

ГЛАВА 48

ГОЛЕМ

о. Сицилия.

Вглядываясь в рассветный горизонт, так же, как царь Эгей, ожидающий сына из опасного похода, я гадала, какой парус увижу: черный, или белый? Канул в Лету Эгей, вместе со своим сыном Тезеем, да и крутобокие корабли давно истлели на неведомом берегу... А я всё стою, всё жду своих героев.

Яхта наконец причалила и они, один за другим, сошли на берег. Король Таранис, целый и невредимый, но с постаревшими на целую вечность глазами; Счастливчик Лучано - а ведь его прозвище вновь оправдало себя! Молодой, рыжий, топая по сходням, он вовсю ухмылялся щербатым ртом.

Яррист нес на руках девушку. Голова её была запрокинута, ноги и руки безвольно покачивались в такт шагам. Я бросилась к ним, но Барбаросса, ревниво оттеснив меня плечом, не дал подойти. Архистратиг изменился. Волосы его поседели, один глаз стал мертв, черен, как потухший уголь, и пуст, да и во втором более не угадывался отблеск золотого ихора. Могучие плечи поникли под тяжестью оплавленных доспехов. А вот усмешка осталась прежней: вечная гримаса превосходства...

- А вы, драгоценная, какими судьбами оказались так далеко от дома?

Я отшатнулась, но взяла себя в руки. Ему многое можно простить. Сейчас - многое.

- Встретить героев - честь для меня и неизменный долг. - я попыталась издалека заглянуть в лицо девушки, бледное и изможденное. - Она жива?

- Мы не знаем. - обойдя меня, он ступил на узкие, вырубленные в скале ступени, ведущие наверх, в замок.

А вот Рефаим, в отличие от остальных, казался таким же, как и на протяжении шести тысяч лет, что я его знала…

- Рад вас видеть, Лилит. - Семъяза вежливо поклонился.

- Почему вы так долго?

- Они были мертвы, как высосанный досуха младенец. - рыжий разбойник притворно хлопнул себя по губам. - Прошу прощения, высокородная донна. Трудно вот так, сразу, отвыкнуть от старых привычек.

- Помнится, в посмертии вы не были столь вульгарны, Иегуда. - заметил Семъяза.

- Ах, мой бывший консильери… Долгие годы я был скучным стариком, и много ли мне было надо? - Счастливчик театрально развел руками. - Зато теперь я молод и безрассуден, как и в тот давний, трижды проклятый день, когда Гигант вошел в ворота отцовского дома в старом Ерушалайме. - тут он спохватился и заметил озабоченно: - Кстати, нужно незамедлительно принять меры безопасности. Как только Тригинта узнает, что я остался не у дел, слетятся стервятники. - и он тревожно оглядел небо, словно боялся, что птицы уже хищно парят над островом.

- Тригинты больше не существует, Маккавей. - бросил Таранис, проходя мимо. - Ты запамятовал, что был единственным, уцелевшим из первой Тридцатки?

- И то верно… - бывший вампир облегченно просветлел лицом.

Я повернулась к Лучано:

- Вы сказали, они были мертвы. Поясните, будьте добры.

- Самим бы хотелось разобраться, великолепная донна. Но, кажется, мы все еще не в себе. - он передернул плечами, укрытыми черным, с белым подбоем плащом, удивительно ему не шедшим. - Предлагаю подняться в замок. Там должна остаться кое-какая еда… Я имею в виду кладовые, что мы держали для живых слуг. Две тысячи лет я жаждал отведать копченого окорока, две тысячи! Представлял ломоть горячего хлеба - всякий раз, когда городские пекарни разжигали печи, я испытывал голод, по силе не сравнимый даже с вампирской жаждой крови! Мечтал выпить бутылку хорошего вина… Вы знаете, донна, мы тут, на склонах Этны, развели замечательные виноградники. Пойдемте! - он оглядел всех по очереди. - Надеюсь, древняя распря не помешает вам насладиться моим гостеприимством. Тем более, что сей конфликт исчерпан до самого донышка.

- Лично я проголодался, как волк. - откликнулся король Таранис. - Надеюсь, в ваших кладовых найдется добрый кусок сырого мяса?

- Они в вашем распоряжении, э-э-э… ваше величество.

Я смотрела в спину Ярристу, поднимавшемуся всё выше.

- Позвольте проводить вас, Лилит. - предложил руку Семъяза и мы вместе направились к ступеням.

- Что там произошло? - спросила я снова.

- Из-за раны, полученной копьем Всевышнего, я никак не мог повлиять на ход событий…

- Но вы видели!

- В этом-то и трагедия, прекрасная Лилит. Видеть, как они умирают, как Наоми убивает себя, и ничего не в силах изменить…

- Что вы сказали? - я вырвала руку из-под его локтя. - Ш'хина покончила с собой?

- "Смертию смерть поправ". - помните, Иегошуа не раз повторял эти слова? - он посмотрел так, словно взглядом хотел передать какую-то мысль. Будто опасался высказать её вслух.

- Умерев, он надеялся воскреснуть, тем самым сравниться с бессмертным Создателем… - задумчиво произнесла я. - Вы надеетесь, у нее получится? Исполнить предназначение?

Он только пожал плечами и вновь взял меня под руку.

Некоторое время мы поднимались в полной тишине. Затем я заметила:

- Лучано стал человеком.

- Наверное, это и было самым заветным, самым сокровенный желанием вампира. - кивнул Иван.

- А Яррист? Что с ним?

- Простите, Лилит, я и сам не понимаю. Кто знает, какие сюрпризы таятся в дарах Ш’хины? Я, например, обрел свободу. - Семъяза слегка пожал плечами. - Нас всех нашел король Таранис. После схватки с братом он спустился в пещеру...

- Это оно? - мы одновременно взглянули вверх. Таранис поднимался по ступеням, небрежно опираясь на копье с длинным листовидным наконечником, испещренным древними знаками.

- Маккавей отыскал его после исчезновения Форега, и хранил все эти годы. Не беспокойтесь, теперь копье в надежных руках.

- Смертию смерть поправ. - задумчиво повторила я. - Вы думаете, она…

- Ничего я не думаю! - оборвал меня Семъяза. - Но верю. И давайте не будем об этом.

…Счастливчик постарался на славу: стол ломился от яств. Блюдо с жареным фазаном, другое с молочным поросёнком, груды фруктов, источающие сдобный аромат хлеба… Даже несколько древних, в паутине и пыли, кувшинов с заплесневелыми боками и залитыми черным воском горлышками. На серебряных столовых приборах - отблески сотен свечей.

Семъяза вышел к столу в черном смокинге, Лучано - в белоснежном фраке, король Таранис раздобыл где-то кожаную куртку с множеством замков и заклепок и такие же штаны - не иначе, порылся в гардеробе Вито.

Один Яррист так и не снял оплавленных доспехов, только страшный мертвый глаз прикрыл черной повязкой.

Спускаясь по лестнице, сидхе разглядывал череду портретов испанских грандов в костюмах разных эпох. Просмотрев все, король усмехнулся, и повернулся к Счастливчику.

- А вы не лишены тщеславия, Маккавей. Вот начнет кто-нибудь изучать ваши семейные портреты, и уверует в переселение душ…

- В моём замке, на протяжении веков, гостили самые разные люди. - пояснил бывший вампир. - Этот портрет, например, написал Караваджо - его сослали на Сицилию за какую-то мелкую провинность. А этот - Мазаччо, он гостил у меня несколько месяцев, лечился от чахотки… - Счастливчик скромно потупился. - Кое-что я, разумеется, выставляю в музеях, Прадо, Лувре и других, по всему миру. Но жемчужину коллекции - круговую фреску "Битва в долине Меггидо" - я не показываю никому, кроме избранных. Она написана на стенах Львиного зала, и, как вы понимаете, не может быть перенесена в другое место. Если пожелаете, ваше величество, позже мы поднимемся в башню. Пикассо был гением, согласитесь. Я даже предлагал сделать его вечным - ну вы меня понимаете… Но он отказался. Боялся, что перестав испытывать животный страх смерти, не сможет творить… Замок Крови Господней хранит множество реликвий. Заботу о некоторых я нижайше попрошу принять на себя Рыцарей ордена Святого Динария - дабы не оказались они в неподобающих руках; другие же… Возможно, настал день, когда чудеса моего замка предстоит явить миру. Но! - Счастливчик гостеприимно повел руками - прошу к столу!

- Вы приготовили поистине царское угощение, дон Лучано! - я улыбнулась, принимая его руку.

- Ну что вы, солнцеликая донна! Мне это доставило истинное наслаждение. И… маленькая просьба: не зовите меня больше доном. В роли хозяина Сангре-де-Диос я устраиваю последний прием.

Яррист, проходя мимо нас, самым невежливым образом хрюкнул, затем, пинком подвинув тяжелое кресло, упал в него, схватил ближайший кувшин и, отбив горлышко о край стола, сделал могучий глоток.

Семъяза сел рядом с ним.

- Может, не следовало оставлять Ш'хину одну? - спросил он. - Если она очнется, хорошо бы, чтобы рядом кто-то был…

- Всё еще пытаетесь давать советы, дорогой братец? - съязвил Барбаросса и отвернулся.

Что-то с ним было не так. Будто разжалась, распрямилась тугая пружина, спрятанная в груди. В движениях, вместо выверенной точности, появились широта и размах, единственный глаз блестел какой-то новой, незнакомой мне страстью, и весь облик Первого Рыцаря стал будто проще, доступнее. Он больше не опалял.

Глава 49

ГЛАВА 49

ИЕГУДА МАККАВЕЙ

Исповедь бывшего вампира

…Помню, как вошел он на наше подворье, кутаясь в серую плащаницу и нахлобучив капюшон до самого носа. Ростом Гигант на локоть превосходил любого, и, хотя плечи его были согбенны, а на спине дыбился горб, никто не принял бы его за недужного.

Мы с братьями в тот час грузили телегу хлебами, чтобы везти на рынок - небо только начинало светлеть за Ярдэйном. Тихий это был, и покойный рассвет. Мулы негромко фыркали во сне о своей, вестимо тяжелой, мульей жизни, на заднем дворе, просыпаясь, хрюкали свиньи, а над крышами окрест разносился чистый, звонкий крик петуха.

Когда он вошел и встал посредь двора, как истукан, показалось, что стихло всё не только у нас, а и во всём городе. Будто накрыли славный Ерушалайм железным ковшом, отделив твердь от небесного свода...

Лишь с заднего двора слышалось, как ругается птичница Салмонея: споткнувшись о свиную поилку, она рассыпала зерно.

Узнав Рефаим, мы удивились: давненько никого из них не встречалось средь людей. Да что я говорю! Еще прадед наш, бен Ахав, рассказывал бате, когда тот был маленьким, как его отец видал последнего Гиганта: заросшего диким волосом, голого и босого, в цепях, его водили по площадям, дабы простой люд мог подивиться на бывшего тирана...

Но это был точно он: ни от кого иного не становилось так пакостно, как от Рефаим: под кожей будто бегали полчища красных песчаных мурашей, а в черепе, вместо мозгов, копошились мучные черви… А еще говорили, если Гигант долго стоит на одном месте, то земля под его ногами сама собой начинает превращаться в соль и на ней больше ничего не растет. Но это уже были сказки, как мы в скором времени убедились.

Старший мой брат Илия шепнул Марку, чтобы тот бежал за отцом, а сам, подхватив ближайшую краюху, двинулся к Гиганту. Я, не растерявшись, зачерпнул ковшом водицы и пошел вслед за ним. Разломав краюху - от белого, пухлого излома шел такой аромат, что потекли слюнки, - Илия протянул кусок Пришедшему.

Рефаим, выпростав из-под одеяния черную свою клешню, принял хлеб, запил его водой и мы вздохнули свободней. К тому времени отец, предупрежденный Марком, вылетел из дому и распростерся ниц, повторяя древние слова подчинения. За ним повалился и Илия, вторя отцу: его, как старшего, обучали тайным премудростям. Мы с Марком тоже бухнулись на колени - по примеру.

На рынок в тот день так и не поехали…

Далее было вот что: пришлый назвался Форегъом, предводителем Падших. Как ему удалось вырваться из Рахвии, он не сказал, помянул только вскользь пристрастие Рафаэля к азартным играм;

Он поведал, что явился в Ассию, - так он называл наш мир - с тем, чтобы взять наконец причитающееся им, ангелам, по праву рождения. Мы с Марком почти ничего не поняли, но старший братец - бледный, с безумным горящим взором, ни разу не евший с тех пор, как явился этот новоявленный Сатан’а - шепнул, что Гигант желает захватить власть, и мы должны ему в этом помочь. Страх овладел нами, мною и Марком, но отец прикрикнул, что это - шанс для Маккавеев возвыситься, вернуть былое величие и славу, как нам и прочилось во времена пра-пра-прадеда Елиазара. А вот Илия боялся, как и мы: его умные глаза лихорадочно сверкали, а худые пальцы не останавливались ни на миг, то сплетая, то расплетая ремешки кожаного пояса…

Нас с Марком гоняли по всему городу с тайными поручениями: найти то, принести другое, а батя со старшим братом неусыпно пребывали при особе Гиганта. Всё время они совещались, забравшись в подклеть, подальше от всех, нещадно паля драгоценное кедровое масло - то самое, что отец жалился жечь даже и на Хануку, предпочитая топленое сало; зато сейчас в расход шел второй кувшин…

Мать, сестер и дворовых он вскоре услал из города, к дяде нашему Евсевию в Галилею. И наказал оставаться там, пока он сам не позовет. Так что на нас с Марком обрушились еще и хозяйственные заботы: задать корму скоту, вычистить птичники и конюшни, да состряпать обед, да постирать… словом, крутились мы, как ишаки на мельнице, и о чем шептались Форегъ с батей и Илией, толком не слышали. Знали только, что вознамерился Гигант пойти перед праздником опресноков на лобное место и убить там некоего Иегошуа, которого и так уже собирались казнить.

Мы, конечно, удивлялись: зачем убивать того, кто вот-вот помрет в муках на кресте? Но, посуетившись, по приказу бати раздобыли в казармах и балтеус, и птеруги, и калиги; накидку же принесли белую, а не красную: белых будет много больше и Гигант будет незаметен среди рослых центурионов… Тяжелый солдатский пилум тоже приперли, но Форегъ наказал приладить к нему, вместо обычного, наконечник, который даст он.

Когда мы, на нашей кузне, развернули кожи, в первую очередь восхитились блеском и красотой филигранного клинка, а потом брат Илия сказал, что это - то самое оружие, каким сражались меж собой Рефаим и Серафим в давней доПотопной войне.

Марк заметил, что боязно прикасаться к подобной красоте: а ну как повредим? На что Илия рассмеялся, подхватил самый большой молот и со всей дури ахнул по лезвию. Молот так и вылетел из руки умника, чуть не выдернув тому плечо, а клинку хоть бы что.

…Мы с Марком, конечно, слышали о новом пророке, да только нам до него дела не было: ну ходит по рынкам какой-то блаженненький, талдычит о своём… Да мало ли таких в окрестностях Ерушалайма, на каждого внимание обращать?

Однако батя крепко невзлюбил этого Иегошуа еще до появления Форег'а, так что ему планы Гиганта были как благовонное мирро, пролитое на сердце. Он же всё время ворчал: и исцеляет-де этот ахухим аид даже по субботам, когда все праведники должны только читать Предание; и пьет по вечерам с мытарями и женщинами; и ест, вишь ли, с немытыми руками… И самое главное: Иегошуа утверждал, что был он, «эго эйми» - прежде, чем Авраам!

Хотели даже камнями побить на рынке, да пророк сбежал.

Иегошуа, между прочим, обещался, умерев на кресте, затем воскреснуть, чем и явить «Чудо Господне» - во что он сам искренне верил, в отличие от других.

А отец бормотал себе под нос, что, мол, не грех и соломки подстелить: а ну как сможет извернуться этот мошенник и сделать вид, что помер, дабы потом представить и в самом деле как бы чудо… народ-то у нас легковерный, падкий на душещипательные зрелища. Не ровен час, и впрямь сделают его царем Иудеи, а Закон ведь гласит, что власть должна быть только у Бога…

Мы же с Марком про себя гадали: если пророк такой мошенник, на кой ляд понадобилось убивать его непременно ангельским клинком, да еще чтобы сделал это сам Рефаим?

Перед самой пятницей Форегъ велел привести к нему тридцать человек для ритуала, да чтобы это были самые, что ни на есть, надежные люди. Отец воспротивился: он-то уж уверился, что слава сподвижников Царя Царей достанется только нам, Маккавеям! Форегъ был непреклонен: нужно тридцать.

Батя тогда решил схитрить: послал тайно нас с братом к одному человеку, Ноем его звали, и тот подобрал нам людей - якобы, рабов с виноградников. Среди них были и нубийцы с прободенным кольцом носом и черноусые сарацины, и турки; даже несколько рыжебородых варваров из-за моря, и один мореход из Персии… словом, всякой твари по паре. Народец подобрался породистый и с норовом.

Батя рассудил так: после ритуала лишних можно будет под разными предлогами устранить, чтобы не путались под ногами, но: если это будут люди из знатных семей, по городу пойдут кривотолки. Если же под нож пойдут пришлые и никому не знакомые, плакать по ним не станут.

К тому времени, как настала пятница, мы с Марком, да и Илия тоже, просто с ног сбились, подготавливая всё, как того хотелось Гиганту. Наконец во двор, вкруг выкопанной ямы, в которой горел огонь, вывели двадцать шесть рабов: отмытых, накормленных до отвала и одетых в хорошую одежду, чтобы Рефаим не заметил подмены.

Перед тем как выйти с подворья, наряженный римским центурионом Форегъ лично обошел каждого из нас и вручил по серебряному динарию, доставая монеты из просторного кожаного кошеля: якобы заранее решил наградить преданных ему людей… Где он взял деньги, было неизвестно: Илия клялся потом, что в наших сундуках ничего не пропало.

И вот началось: несколько часов мы стояли и пели. Нужно было дождаться особого знака: когда время придет, в небо ударит свет, хорошо видимый на ночном небосклоне. Каким образом Форегъ собирался добиться света, мы себе не представляли, да и не наша то была забота. Будет свет - сделаем, как он говорит, не будет - тоже ничего страшного. Во всяком случае, так думали мы с Марком, потому что нам до отцовых обид было как до нашествия парфян, случившегося сорок лет назад…

Вот мы и рассуждали: постоим, рты пораззеваем, монетки в руках повертим… Выйти из круга не можно было и помыслить: отец, скорый на суд, запорет до смерти. Мы и не дергались. Вторили прилежно брату Илии, так же, как и рабы, коим за радение обещали вольную…

Был ли в небе обещанный свет, мы так и не узнали: в один миг - солнце к тому времени давно скрылось и на небе сияли звезды - монеты в руках разогрелись до нестерпимого жара. Я хотел бросить свою, да она уже успела прикипеть к пальцам. У остальных - то же самое.

Так и повалились наземь, кто где стоял, в страшных корчах. У брата Марка пена пошла ртом, Илия светился весь - казалось, видны кости, даже сквозь одежду и кожу… В середине круга, там, где горел костер из драгоценных сандаловых поленьев, пламя взметнулось выше крыш, опаляя нас, беспомощных. В последний миг, перед смертью, я успел услышать мольбу отца: «простите, дети мои…»

…Бывший вампир устало откинулся в кресле. Вытер платком лоб, затем взял кубок с водой, жадно отпил.

- Что же было потом? - не выдержал Таранис.

Счастливчик пожал плечами.

- В воскресение мы очнулись. Подворье было заперто, всем соседям заранее сказали, что на праздники мы подались к родным в деревню, так что никто ничего не заподозрил.

- Ну, а как же Форегъ?

Счастливчик рассмеялся.

- В этом-то и весь цимес: он не успел. Рафаэль, падкий, как и говорил Гигант, на азартные игры, поставил немало на то, что у Никодима ничего не выйдет из его затеи. Разумеется, он тоже был на месте казни… И в тот миг, когда Гигант пронзал грудь Иегошуа, архангел распознал блеск Небесного оружия и догадался, что кто-то из его подопечных дал деру из Рахвии, оставленной без присмотра. Одно мгновение ока понадобилось, чтобы восстановить порядок.

А оказавшись вновь в тюрьме, Форегъ, естественно, не смог воспользоваться плодами своего труда…

Вероятно, после казни он хотел вернуться на наше подворье, по-тихому собрать Печати, и только потом показаться Рафаэлю - с благодатями тридцати архангелов он разнес бы Второе Небо на атомы… А уж потом вернуться на Землю и прибрать к рукам всё сущее.

Но Гигант просто не успел: Рафаэль вовремя спохватился. И ведь никому ни единым словом не обмолвился, подлец, о своем упущении, пока не стало слишком поздно…

- А вы, значит, ожили на третий день, как и обещал Иегошуа. - пробормотал Тристан. Маккавей покачал головой.

- Иегошуа обещал Воскресение! Чудо Господне, явление сколь волшебное, столь и удивительное. Мы же - просто восстали, будучи при этом мертвыми. Отец, посчитав, что это Божий промысел, решил податься в странники. Взял самую завалящую котомку и ушел. Больше мы его не видели.

В первые дни была сущая неразбериха: мы и сами не понимали, что умерли; только отчего-то всё время мучила жажда, как во время лихорадки, и воротило от пищи. Первым догадался Илия, не зря он был самый умный… Вычитал в древних папирусах из Айгюптоса о так называемых «живых убитых» - рабах, отличавшихся выносливостью, силой и живучестью; их использовали на постройке пирамид и поили человеческой кровью… А кем являлись правители Та-Кем? Ну конечно! Пирожок за догадливость. Нашими разлюбезными ангелами…

- И что ты будешь делать теперь, став человеком? - спросил Таранис.

- Искупать. - на рябой физиономии Счастливчика проступила детская улыбка. - Буду ходить, говорить с людьми - авось, кто-то да и послушает старика… Я был мертв две тысячи лет, а теперь жив - не это ли проявление Божьего провидения?

- Скорее, попущения. - буркнул Яррист. Он был совершенно пьян - впервые, наверное, в жизни. - Твои бывшие сородичи затравят тебя, как бродячую псину, Маккавей. Просто чтобы доказать, что везение твое кончилось.

Счастливчик вздохнул.

- Очень хотелось бы заявить, что отныне вампиры - не моя проблема, но… - он вновь улыбнулся - поживем, увидим.

Эпилог

ЭПИЛОГ

…Когда я увидел её, исхудавшую, с жестким, сведенным судорогой ртом и помертвелыми глазами - заплакал.

Я думал: вот передо мной дочь моя, единственная, которую я люблю. Я её вырастил и воспитал, и научил всему, что, как я полагал, поможет ей в трудную минуту.

Знал ли я, что это не сделает девочку счастливой? Конечно. Но счастье преходяще, а своей судьбы не может избежать никто.

Сейчас же, стоя над нею, глядя в изможденное её лицо, на израненное тело, которому даже я не могу принести исцеления, сомневаюсь: был ли я прав, возлагая право решать на себя одного? Когда-то я остановил руку Авраама… Не смог взять на себя ответственность за чужое дитя. Обречь на муки дитя своё, родное, любимое - во много раз горше. И всё равно я пошел на это. Кто же станет судьей мне?

НАОМИ

…Ощутив под боком теплый, пушистый комок, опустила руку и почувствовала тельце с шелковистой шерсткой. Кошка…

Открывать глаза было страшно, но в какой-то момент оставаться в неизвестности сделалось невмоготу.

Напротив, на стене - потемневший гобелен: огромное дерево с золотыми листьями и цветами, а под ним крошечные олени, зайцы, лисы…

Показалось, я в госпитале Ордена, на Мальте… но нет. Запах не тот: известь, ржавчина, и, почему-то, апельсины. Сицилия! Вампиры! - я судорожно забилась в одеяле, пытаясь встать, но, увидев рядом с собой знакомую фигуру, затихла.

Он совсем не изменился: тот же взгляд печальных мудрых глаз, седые и редковатые, до плеч, волосы, темное морщинистое лицо. Добрая улыбка.

- Здравствуй, блудная дочь. - сказал он.

- Никодим. Ты пришел…

Я вновь попыталась сесть, но Учитель не позволил.

- Не двигайся, тебе нужно прийти в себя. Набраться сил… - отеческим жестом он поправил мне подушку и укрыл одеялом до самого подбородка.

Вспомнив обожженное лицо Ярриста, мертвые глаза Ивана, дикую, ни с чем не сравнимую боль, причиняемую мечом серафим, я застонала. Стало страшно: вдруг, откинув одеяло, я увижу распоротый живот и вываливающиеся кишки? Слёзы закипели в глазах.

Он протянул руку и погладил меня по щеке. Теплая, мозолистая, такая родная ладонь…

- Не плачь, дочка! Ты умница. Я горжусь тобой. - он пересел на кровать и обнял меня.

Окунувшись в знакомый запах, тепло его рук, его присутствие, я почувствовала, как страх уходит.

- Я люблю тебя, Никодим.

Никогда я этого ему не говорила. Никогда…

- Я тоже тебя люблю. И я тебя не заслуживаю. - сказал Никодим и поцеловал меня в лоб. - Ты - часть меня, моё продолжение. Ты намного лучше меня. Ты - сильнее.

- Я? Да я же всё испортила! Яррист мёртв, Иван… - слёзы забулькали в горле, говорить стало невозможно.

- Да нет же, нет! - он взял меня за плечи и внимательно посмотрел в лицо. - Они живы! Свет души моей, единственная моя, ты справилась! Ты всё сделала правильно. Смертию смерть поправ…

Я затрясла головой, пытаясь изгнать из памяти зрелище обожженных, сплавившихся в единый черный уголь ангела и демона.

- Они здесь! Скоро ты их увидишь. - сказал Никодим. - Но сначала я хочу кое-что сделать. Попросить прощения.

Я нервно сглотнула. Сколько раз я представляла, что встретив наконец Учителя, предъявлю ему счет? Вытрясу всю душу? Узнаю все тайны…

- За что?

- За всё, как это странно бы ни звучало. Прости меня, дочка.

Несмотря на слабость, на смятение, я разозлилась. Против воли просунула руку под одеяло, и нащупала на животе тонкий, жесткий шрам: слева направо под ребрами, наискосок к левому бедру, и, назад, к правому…

Перед глазами пронеслась вся жизнь. дополненная тем пониманием, что пришло в последние дни… И теперь он вот так, запросто, приходит, и просит прощения? Не слишком ли всё просто?

Это что, значит: любой, кто совершит ошибку, или даже преступление - может просто попросить прощения?

Вспомнились серые, абсолютно пустые глаза Ростова. Он меня не бросил. Даже когда я оттолкнула его, наговорила гадостей, он продолжал меня защищать. Он мне простил. И Яррист… Ведь он спустился за мной в пещеру, он отдал свою вечную жизнь! Кто я такая, чтобы судить?

Хватит быть ребенком. Хватит перекладывать вину за свои поступки на других. Моя жизнь - это только моя ответственность, мои поступки - только мои.

Взглянув в глаза Учителю, я улыбнулась. Вдруг стало легко, как после летнего дождика. Сев и обняв Учителя крепко-крепко, я поцеловала его в щеку.

- Я люблю тебя, Никодим. - сказала я. - И тебе не за что просить прощения. Всё, чему было суждено случиться - случилось.

Он обнял меня в ответ и мы так просидели, наверное, целую минуту. Но потом Учитель нарушил молчание.

- Всё-таки, есть за что. За самое последнее… Видишь ли, я ухожу. - я на всякий случай кивнула. - Мне пора. - пояснил Никодим. - Моё время вышло. Теперь всё в твоих руках. Отдыхай, набирайся сил… Впереди еще много работы. - отпустив меня, он поднялся, но потом снова сел.

- Совсем забыл! У меня есть подарок. - Учитель достал сверток, длинный и тонкий, и положил мне на колени. - Эту вещь когда-то создал я. - он улыбнулся почти виновато. - Менялась форма, размер, даже предназначение. Она пребывает вне времени и будет существовать всегда, потому что остается подлинной вещью и вещью в себе. Теперь это по праву принадлежит тебе.

Он поцеловал меня в лоб, поднялся и направился к двери.

- А ты куда? - я всё еще не понимала.

- Благодаря тебе, мне удалось примириться с собой, и… Я вам больше не нужен. Прощай, блудная дочь.

Он помахал рукой и вышел.

В комнату в тот же миг влетел Тристан. Он должен был столкнуться с Никодимом, но этого не случилось. Сидхе вел себя так, будто никого не видел.

Бросился ко мне, обнял.

- "Ты жива!" - шептал он, покрывая поцелуями моё лицо, руки, волосы… - "Ты жива"…

А я никак не могла поверить.

Он сказал: "Я вам больше не нужен". Он сказал: "теперь всё в твоих руках." Он сказал: "эту вещь создал Я…"

Отстранив Тристана, я потянулась к оставленному Учителем свертку. Провела рукой по ткани, не решаясь развернуть.

Понимание настигло внезапно, как вспышка молнии, как падение в ледяную воду.

И вот передо мною меч: ремень, обтягивающий рукоять, истерся, хорошо бы починить… кисточки поблекли и разлохматились. На ножнах, покрытых филигранной резьбой, несколько новых выбоин.

Но вытащив клинок, подставив лезвие под солнечный луч, я залюбовалась яркими бликами. Он совсем не изменился.

Остался подлинной вещью и вещью в себе. Дланью Господа.

КОНЕЦ

Алма-Ата, 2016 - 2018г.