Annotation

Посольство, отправленное к маркитантам, не вернулось в Кремль. Шансов отыскать пропавших практически нет, но молодые дружинники Денис и Мстислав все равно идут на поиски пропавших товарищей. Воинов ждет полный опасностей путь по разрушенной Москве, в руинах которой бродят кровожадные мутанты и боевые роботы Последней войны. Дружинникам предстоит преодолеть многое, добраться аж до Преображенской площади, находить и терять, бороться и побеждать. Жаль только, что цена побед в постъядерном мире порой бывает слишком высока…

Алексей Алексеевич Волков

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Алексей Алексеевич Волков
Кремль 2222. Преображенская площадь

Пролог

Обратный путь всегда кажется легче. Пусть накопилась усталость, пусть много пройдено, однако дорога известна, опасные места отложились в памяти, и знаешь, где можно идти прямо по улице, а где надо обойти.

Разумеется, всего не учтешь. В любой момент и едва не в любом месте можно нарваться на банду, не одну, так другую, но ты хотя бы имеешь представление, где расположены многочисленные ловушки, порою гораздо более опасные, чем все нео и био вместе взятые. С мутантами можно справиться при удаче и умении, а вот если вляпаешься в Гнойник или попадешь на Остров, – тут верная смерть.

Смерть без того караулила везде, лишь порою отворачиваясь и не замечая людишек. Она могла прикинуться зеленым участком или, наоборот, пустынным, принять вид чудовища или тумана, вырваться из-за развалин, а то и просто прийти болезнью, короткой ли, затяжной… К ее присутствию привыкли; только привыкнуть – не значит смириться.

С ней боролись. Без надежды на конечную победу, однако зачастую с временным успехом. Жизнь индивидуума всегда временна. Как и все прочее в мире.

Разведчики шли предельно осторожно, стараясь не маячить на открытых местах и – в то же время – не слишком часто пользоваться укрытиями. Те тоже несли опасность. Приходилось соблюдать некий компромисс. Пешие переходы в любом случае длительны, зато более безопасны, чем передвижение верхом, когда в любой момент можешь нарваться на засаду, а спрятаться намного труднее. Отряд вышел из Кремля не для боя, – драка ради драки не имеет смысла, – а с вполне конкретной целью. Цель достигнута, добраться до маркитантов удалось благополучно, договоры заключены, и теперь осталось лишь вернуться и сообщить об удаче. Только уходило в поход шесть человек, а возвращалось четверо. Двое не дошли до цели: один погиб при переходе Садового кольца, другой пал жертвой Поля Смерти на половине пути. Но, если подумать, могло выйти гораздо хуже, и возвращаться было бы элементарно некому. Да и вести переговоры о продаже необходимого снаряжения – тоже. Но дошли, сразу сделав если не половину, то треть дела. Сумели договориться, долго и нудно торгуясь, хотя это и непривычно воинам. Что осталось? Вернуться и сообщить.

Жаль, денег с собой не было, не предусмотрели, взяли лишь образцы имеющихся монет, а в долг маркитанты не дают. Иначе могли бы на возврате прихватить хоть немного полезных вещей. Из тех, с которыми любая дорога становится безопаснее.

Шагавший впереди Савва, десятник зрелого, хорошо за сорок, возраста, командир группы и руководитель посольства в одном лице, в очередной раз чуть махнул рукой вправо. Трое дружинников послушно повернули на развилке в указанном направлении. Они более-менее помнили это место. Продолжили бы идти вперед – и обязательно наткнулись бы на Провал. По дороге туда группа не вляпалась каким-то чудом – низина коварно расположилась между развалинами, образовавшими небольшой подъем, с другой стороны переходящий в обрыв. Делаешь шаг и сразу оказываешься в охотничьей зоне Удильщика – со всеми вытекающими последствиями.

Превращаться в обед не хотелось никому. Но обход тоже был нелегким, в паре мест путь суживался из-за развалин домов так, что превращался в тропинку, по обе стороны которой в беспорядке были навалены груды кирпичей, блоков, перекрытий и прочего мусора, некогда являвшегося жилыми домами. Да и тропинка – одно название, смотри под ноги, если не хочешь их поломать. А чуть дальше почти вплотную к проходу разросся небольшой лесок, и вступить под сень хищных деревьев мог лишь самоубийца.

Дальнобойного оружия в группе не было, кроме старого АК из тех, что доставил в Кремль Данила. Не так много у них детищ Калашникова, чтобы рисковать их утратой. Потому дружинники шли с личными мечами да с пистолями. Сейчас, на участке, где любая схватка произошла бы на малой дистанции, воины дружно положили руки на рукояти мечей. Выхватить, рубануть – при хорошей натренированности дело мгновения. Лишь Савва перекинул на грудь автомат и поставил переводчик на автоматический огонь. При выходе из Кремля у десятника было три полных магазина да еще шестьдесят патронов россыпью; теперь осталось только два, и восемь патронов в третьем. На серьезный бой не хватит, только в серьезный бой в любом случае лучше не вступать. Вчетвером, отрезанные от Кремля огромным расстоянием, полным неприятных сюрпризов, – кем надо быть, чтобы решиться на шум? Главное оружие разведчика – скрытность. Обнаруженный разведчик становится просто солдатом.

Шли в полном молчании. Звук голоса – предатель. Достаточно того, что при всем мастерстве и привычке не каждый шаг получается бесшумным. Когда под ногами сплошное каменное крошево, полную тишину соблюсти невозможно. Разве что относительную. Не слышно метров за двадцать – и ладно. Голос же…

Нео поблизости не было. В данный момент. Это же не Зона смерти, не Гейзер или прочие пакости. Но что мешает мутантам перейти с одного места на другое? Точно так же, как и разнообразным хищникам, багам, био – да мало ли кому? Если бы все ограничивалось Зонами смерти, особых проблем бы не было. Наметил, где что лежит, и обходи спокойно. Самая большая опасность – те, кто умеет передвигаться. Хотя некоторые Поля тоже медленно двигаются…

Ничего. Обойти Провал, потом кварталов через пять будет Садовое кольцо. Обратный переход обговорен с Властелинами Колец заранее. Дальше тоже радости мало, и расслабляться не стоит, но по сравнению с пройденным оставшееся расстояние можно будет считать последним участком пути.

Последним участком оказался этот. Все произошло неожиданно, и никакая готовность к бою помочь дружинникам не могла. Если бы это случилось на более открытом участке! Тогда хоть у кого-то из воинов был бы шанс вырваться, уйти, раз победить возможности не было. А так…

Штурмовой робот «Маунтин А12» поднялся над развалинами и сразу ринулся в атаку. Да, у этой модели не имелось генераторов силовых полей, но какие генераторы, если корпус и так не пробивается? Меч не оружие против брони. И автомат калибром пять сорок пять – тоже.

Разумеется, боекомплекта у «Маунтина» давно не было. Но для уничтожения противника не всегда нужны ракеты и скорострельные пушки. Несколько метательных дисков мелькнули в воздухе, и двое дружинников рухнули. По-своему им очень повезло. Заговорил автомат Саввы, и пули ударили в корпус робота. Но тут нужен был не автомат, а гранатомет. Тогда при удачном выстреле еще могло что-то выйти. Не выбить совсем, так хоть вывести из строя. А лучше уж вообще иметь танк – и фору в расстоянии: в ближнем бою «Маунтин» даже без боекомплекта с танком справится играючи за счет большей маневренности.

Не было у дружинников ни танка, ни гранатомета. Как не было шансов победить и возможности убежать. Кирпичи посыпались под тяжелыми шагами робота, а в следующую секунду био уже оказался рядом с дружинниками…

Глава первая

– Ты это… Что сказал сотник?

Мстислав мог бы не спрашивать. Ответ был написан у Дениса на лице. Молодой дружинник еще не умел скрывать сильные эмоции.

– Что надо подождать еще хоть пару дней, – процедил Денис и без перехода взорвался: – Куда ждать? Они должны были еще три дня назад вернуться! Ладно, всякое в дороге бывает, мало ли… Но контрольный срок уже вышел. А он говорит, рисковать большим отрядом нельзя, а малый посылать – смысла нет. Если с ними беда… Ты представляешь, пока мы тут сидим и тупо ждем, наши дерутся, в помощи нуждаются. А тут – пока выпустят, пока их найдем…

Хотел добавить – «поздно будет», но суеверно сдержался.

Друзья понимали: если группа влипла серьезно, то любая помощь будет запоздалой и бесполезной. Тут буквально под стенами Кремля не всегда можно выручить своих, а уж в городе… Их же еще найти надо, самому как минимум уцелев по дороге. Найти на огромной территории, отнюдь не представляющей собой пустыню. От некоторых опасностей ничего не спасет. Разведчики порою гибнут, так случалось всегда. Только… Только во главе посольства стоял отец Дениса.

– Мне кажется, они это… просто больше не хотят рисковать людьми, – предположил Мстислав. – Считают, раз выручить реальных шансов немного, то…

Может, не надо было говорить про мизерность шансов, да как иначе? Редко кому удается вернуться по истечении контрольного срока. Любой выход за охраняемый периметр Кремля смертельно опасен, а уж дальний поход практически через весь город находится за всеми мыслимыми гранями риска. Чересчур много опасностей подкарауливает за пределами кремлевских стен любого, каким бы опытом тот ни обладал. В последнем конном рейде, в котором участвовали друзья, отряд потерял троих, хотя все время действовал неподалеку, и улицы были известны вдоль и поперек. А уж что может ждать дальше, в районах, куда разведчики забредают редко, тем более – на бывших окраинах, где даже знаменитые пластуны не появлялись, лучше не думать.

Выбора не было. Привезенного Данилой оружия не хватало. Еще больше не доставало боеприпасов, а стычки не прекращались, лишь затихали временами, чтобы затем усилиться резким всплеском. Вот и отправили посольство к маркитантам. Вдруг продадут по приемлемой цене? Любое количество, даже малое, намного лучше, чем ноль. Пусть не ноль, – имелось же кое-что, – но разве оружия достаточно бывает? Это уже вопрос выживания, а в таких делах оправдан любой риск и любые возможные потери.

И вот теперь ни ушедших разведчиков, ни известия, удалось ли им договориться…

– Я все равно пойду. Если не выручу, хоть узнаю, что с отцом, – упрямо сказал Денис.

Был он широкоплеч, как все дружинники, ловок, силен. Волосы не темные, не светлые, небольшая бородка, округлое лицо. Мстислав выглядел так же, только черноволос да ростом чуточку ниже друга.

– Ты это… Куда ты пойдешь? Повторишь весь его маршрут? А ты его знаешь? И вообще кто-нибудь? Они же могли свернуть в любом месте, обходя какую-нибудь гадость. Стоянку нео, пост био, в общем, мало ли что? Заблудиться, в конце концов. Прямой дороги нет.

– А что еще делать? Ждать? Я чувствую – отец жив! Понимаешь, чувствую!

– Успокойся, Денис. Дружинник обязан быть спокойным.

– Там мой отец!

– Ты это… Я понимаю, но для князя там четверо дружинников, и рисковать из-за них другими…

– Я один пойду, – решительно ответил Денис. – Одного меня он отпустит. А не отпустит – все равно. Не могу сидеть и ждать…

Они беседовали, стоя у дружинного дома, благо, до дежурства времени хватало, тренировки позади, и время считалось свободным.

– Один-то что сделаешь? Да и где будешь искать? Москва велика. Пройдешь по соседней улице и не заметишь. Ты это… Шансы хоть посчитай!

– Все равно, – упрямо повторил Денис. – Где-нибудь найду. Не их, так хоть след.

К сожалению, люди далеко не всегда руководствуются здравым смыслом. Порою куда важнее эмоции, затмевающие разум, заставляющие делать то, что является нелогичным.

– А о последствиях подумал? Самовольный уход могут счесть дезертирством вне зависимости от причин и благих намерений, – напомнил Мстислав.

– Мне все равно. Победителей не судят. А с проигравшего спросу нет. Там мой отец. Я же больше никого не зову. Но не хочу, чтобы он навсегда значился без вести пропавшим. Не по совести это.

О том, что результаты переговоров с маркитантами были очень важны для Кремля, молодой дружинник не вспоминал. Хотя как раз упор на необходимость узнать итоги мог бы подвигнуть князя хоть что-то узнать о судьбе пропавшего посольства. Но тут уж – что кому важнее.

– Зовешь, нет, но я-то с тобой, – без тени рисовки заметил Мстислав. – Не бросать же одного.

– Спасибо, – растрогался Денис. – Вдвоем… Я думаю, надо уходить ночью пешком. Главное – чуть от Кремля отдалиться, переночевать где в развалинах, чтобы по темени не переть, а с первым светом отправляться в дорогу.

Ведь на то и друг, чтобы в трудную минуту быть рядом. И когда ты совершаешь нечто нехорошее – тоже.

А как еще назвать самовольный уход из крепости? Важна не причина и не цель, а лишь факт. По факту название этому одно – дезертирство. Дальше выбор будет очень прост. Или найти посольство и вернуться с ним, или не возвращаться вообще. Общество держится на выполнении обязанностей всеми его членами. В противном случае оно разваливается со страшной скоростью. Как дружинник, Денис прекрасно понимал значение дисциплины. Но там же где-то отец, и он, возможно, нуждается в помощи! Князь же поднимать дружину и посылать ее на поиски не спешит. Что еще остается?

– Ты это… Благодарить не спеши. Надо подождать немного. Вдруг князь передумает?

Надежды на изменение княжеского решения у Дениса было мало. Случалось, что разведчики пропадали без следа, и никто никогда их не искал. Действовал негласный закон – выбираться каждый должен сам. Добрался до прилегающей к Кремлю территории, – будет тебе поддержка. Нет – значит, не судьба. Район поиска велик, опасностей много, даже самый подготовленный и опытный человек запросто может сложить голову в нескольких шагах от крепостных стен, а уж в отдалении от них… Всего лишь вековой опыт: если трагедия произошла в отдалении, любая помощь оказывается запоздалой и приводит лишь к дополнительным жертвам. Живые доберутся сами, а мертвым уже все равно.

Правда, сейчас речь шла не о разведчиках, а о послах, и информация была бы очень важна, да только где искать Савву с его людьми? В каком районе они пропали? Искать наугад бессмысленно, это даже Денис признавал. Прочесать довольно большую часть Москвы можно лишь значительными силами, но где взять столько людей? И сколько из них будет потеряно в различных стычках или в аномальных зонах? Когда каждый подготовленный человек на счету, поневоле стараешься избежать любых потерь. Так что, скорее всего, князь не станет предпринимать ничего.

Самовольный уход из Кремля был страшным проступком, на который Денис в ином случае бы не решился, – но сейчас иного выхода попросту не было. Дружинник не спеша прикидывал, что ему может понадобиться в дальнем походе. Всадник верхом на фенакодусе гораздо заметнее, и потому придется отправляться в путь пешком. Оружием Дениса служил клыч, турецкая сабля, тяжелая, позволяющая эффективно рубить даже защищенных доспехами противников. Когда-то давно один кремлевский мастер изготовил с полдюжины подобных клинков по сохранившемуся в музее образцу. Потом, если верить легендам, он умер от какой-то болезни, а остальные оружейники предпочитали иметь дело с более привычным оружием. Так ли обстояли дела, иначе, однако клыч действительно оставался чрезвычайно редким изделием. Помимо сабли у Дениса, разумеется, имелся кинжал и три прекрасно сбалансированных метательных ножа. В качестве дальнобойного оружия надо было прихватить с собой арбалет. Что еще? Разумеется, кольчугу. Неплохо бы небольшой запас продуктов, – только получить его можно лишь с разрешения начальства. Значит, придется обойтись. Плохо, учитывая, что поход продлится неопределенное время, однако не воровать же! Уйти придется ночью. Пусть сейчас непосредственной осады нет, однако кто-нибудь наверняка следит за Кремлем. Заметят, потом подкараулят, и поиски закончатся, толком не начавшись.

До темноты оставалось часа два. Да еще подождать, чтобы не всю первую часть пути идти во мраке. Летние ночи коротки, и надо получше прикинуть время. Так, чтобы до рассвета было бы часа два. Больше не надо. Главное – немного отдалиться от крепости, а дальше уже двигаться при свете дня.

– Ну, и что ты задумал? – в келью шагнул сотник Ждан.

Он не часто снисходил до общения с простыми дружинниками, а уж теперь его визит явно не нес ничего хорошего.

За спиной начальника маячил довольный Мстислав.

Неужели заложил? И это – друг!

Денис счел за благо промолчать. Не был он обучен лгать командирам. Сказать же правду…

– Значит, так. Самовольство отставить, – весомо произнес сотник. – В связи с важностью пропавшего посольства князь решил послать группу добровольцев на поиски. Добровольцы, как понимаю, есть, – сотник посмотрел на Дениса, затем обернулся на его друга. – А на всякий случай, если Савва где-то рядом, с утра проведем конный рейд по ближайшим окрестностям. Заодно разведку сделаем: пока тихо, но мало ли что, да и вас проводим немного. Но дальше придется самим.

Денис хотел что-то сказать, только горло перехватило. Он лишь молча кивнул.

– А свои измышления и инициативы брось, – посоветовал сотник. – Не к лицу они настоящему дружиннику. Инициатива – она наказуема. Мы сильны дисциплиной и умением подчинить личное общему. Сейчас получите небольшой паек на дорогу. Огнестрельного оружия, извини, дать не сможем. Чтобы оно не пропало, если пропадете вы.

О возможной гибели было сказано как о чем-то вполне вероятном. Всякое бывает, а воин всегда должен быть готов умереть.

– Спасибо, – наконец-то выдавил Денис.

– Не за что. Его вон благодари, – сотник кивнул в сторону Мстислава. – Он сумел убедить князя. Он да отец Филарет. Я что, – лишь поддержал. И – обязательно отдыхайте. Выступаем на рассвете. Вряд ли Савва где-то рядом. Столько в рейды ходил, что окрестности знает не хуже собственной пятерни. Уж последние километры проскочил бы с легкостью, без привалов. Дорога предстоит дальняя, как там дальше будет, не знает никто. Так что готовьтесь. И помните, ваша задача – обязательно вернуться живыми. Желательно со сведениями, при удаче – с посольством, на худой конец – просто так. Хватит потерь…

– Как тебе удалось? Ну, князя убедить? – Денис взирал на друга с почтением, как на кудесника невероятной силы. Сам он пытался сунуться к князю, – но тот в две минуты разбил все аргументы о необходимости поисков. А во второй раз лезть к постоянно занятому многочисленными делами человеку Денис так и не решился. В сущности, ничего нового сказать он не мог.

Слова же о том, что пропал отец, на князя не влияли. Когда от тебя зависит жизнь всего человеческого общества, чьи-то личные желания и родственные связи значат мало. Общественное выше личного, так всем внушалось с детства, и князь всем поведением подчеркивал, что сам руководствуется в жизни лишь этим правилом.

– Ты это… Мою роль не преувеличивай, – но, вопреки словам, Мстислав лучился самодовольством. – Я лишь подумал: мы же с тобой фактически преступление замыслили. Два дружинника сбегают из Кремля, следовательно, сил здесь остается меньше. Пусть на капельку, но все-таки… А ведь это грех. Ну и пошел я к отцу Филарету. Не посоветоваться, раз уж решил, – покаяться, снять грех с души. Только боязно было – а ну как доложит князю?

– И что? – Денис в глубине души тоже терзался и хотел найти духовника и наставника в одном лице. Но испугался того же, что и друг.

Подобно многим дружинникам, Денис считал себя православным человеком, и по возможности старался придерживаться заповедей.

– Мне кажется, батюшка сразу понял: от своего мы не отступим. Он старался объяснить нашу неправоту, так ведь я сам все прекрасно понимал. Епитимью накладывать? Все равно уйдем. Если силой не задержат. В общем, это… Филарет и предложил побеседовать с князем еще раз. Только упирая не на родственность, а на важность результатов посольства. Оружие-то требуется позарез. Шансов найти кого-то в Москве почти нет, только и в неведении оставаться – не выход. Если точно знать, что никто не вернется, надо новое посольство снаряжать.

Денис невольно вздохнул. Правду слушать порою неприятно, даже если прекрасно сознаешь, что тешишь себя ложью. Проще погибнуть, чем дойти до окраины Москвы. И уж совсем нелегко обнаружить хоть какой-то след ушедших. И все-таки некое чувство упорно говорило Денису, что отец еще жив. Молодой воин был уверен: он обязательно сумеет найти родителя. Неведомо как, непонятно где, но обязательно найдет.

– Можно ведь совместить новое посольство с розыском старого, – наконец выдохнул дружинник.

– Так это… Все можно, но новое посольство пошлют, когда точно узнают судьбу прежнего. Или по прошествии времени. В общем, отец Филарет сам пошел со мной. Он еще отдельно что-то говорил князю. Что именно, не слышал, только догадываюсь.

Денис тоже подумал о еще одном аргументе батюшки. Мол, если парней послать, то они будут выполнять приказ, да еще совпадающий с собственными желаниями. Запретить – они все равно уйдут, став нарушителями дисциплины. Во втором случае вернуться беглецы не смогут, в первом же – убедятся в бесполезности поисков и вновь появятся в Кремле. Да еще сохранив лицо. При удаче – узнают хоть что-то о пропавшем посольстве. При неудаче… Двое дружинников – это не так много.

– Да… Как нас еще под замок не посадили? – спросил Денис. – Или в пахари на время не перевели?

Последнее было бы намного хуже. Дружинники психологически не могли выдержать размеренный труд крестьянина или ремесленника. Их уделом от рождения были схватки с многочисленными врагами, опасности, защита Кремля. Иного себе они не мыслили. Да, труд необходим, без него общество просто не выживет, элементарно умрет с голоду, только каждому – свое.

– Так это… Вполне могли бы, – передернулся Мстислав.

– И я о чем. Князь поступил, как отец родной. Хотя – на то он и князь.

Оба замолчали. По-своему странно: они радовались тому, что могут завтра же сложить свои буйные головы, но эта странность была дружинникам незаметна. Напротив, молодые мужчины с радостью бы отправились на край Москвы даже просто так, был бы приказ князя. Но приказ в обычное время последовать не мог. Сил еще хватало для обороны, но о наступлении думать не приходилось. Вот если бы иметь в избытке оружие предков, автоматы, гранатометы, боеприпасы к ним, желательно – хоть какую-то бронетехнику, – тогда можно было бы потихоньку заняться расчисткой Москвы. Сначала – ближайших к Кремлю районов, а затем – методично, участок за участком – и дальних. Вплоть до самого прикрывающего столицу купола. Даже со всякой мутировавшей звериной нечистью можно было бы потихоньку разобраться. Пусть на это уйдут даже не годы, а десятилетия, зато уже следующему поколению жить стало бы значительно легче. И – мечтать, так мечтать, – когда-нибудь люди добились бы знаний, и уже с их помощью ликвидировали бы аномальные зоны и прочие последствия далекой войны, и вновь стали бы хозяевами Земли.

Впрочем, в последнее не очень верилось. Такое даже представить себе нельзя. Но надо же к чему-то стремиться! Изредка среди людей постарше, помудрее и поопытнее велись разговоры, что вечно обороняться нельзя. Поминался замкнутый круг. Ограниченными силами реально держать лишь ограниченную территорию, а ограниченная территория в состоянии прокормить лишь ограниченное количество людей. И ситуация будет только ухудшаться. Даже черный порох потихоньку превращается в проблему. Залежей серы на территории не то что Кремля, но и всей Москвы нет. Разве что где-нибудь на складах случайно сохранились запасы со старых времен. Тогда-то производство древнейшего взрывчатого средства было неактуальным. В ходу были иные, гораздо более мощные составы.

Договор с маркитантами и поставки огнестрельного оружия с боеприпасами помогли бы этот круг разорвать. Потому князь желал хоть что-то узнать о результатах пропавшего посольства. В идеале – найти Савву с его людьми. Ради этого можно рискнуть жизнями двух молодых дружинников. Даже если шансов на успех практически нет.

– Представляешь, завтра будем уже там, – Мстислав кивнул в сторону крепостной стены. – Надо хоть это… отдохнуть перед дорогой. В городе спокойного сна не получится.

– Не хочется что-то спать, – вздохнул Денис.

Он не боялся, напротив, внутренне ликовал, но торжество отнюдь не способствует покою и расслаблению.

– Ты это… Какая разница, если надо? Вставать придется рано, а ведь солнце уже садится.

Мстислав мог бы добавить, что летние ночи коротки, да достаточно сказанного.

– Надо, – согласился Денис. Как дружинник, он понимал значение сна. Человек без отдыха не может выполнять обязанности в полном объеме. Только заснуть сейчас казалось нереальным. Да еще переживания по поводу самовольного ухода…

Но – заснул. Не сразу, наверно, – через пару минут после того, как голова коснулась подушки.

Глава вторая

Им повезло. В окрестностях Кремля царило подобие затишья. Это не означало, что нео, вечные и главные враги, убрались в иные места или полностью отказались от идеи штурма. Однако полученного не столь давно урока хватило, чтобы пробиться в самые тупые мозги, и на какое-то время основные силы противника отступили. Потери штурмующих оказались столь велики, что повторять извечную забаву было некому. Тут же перевес сил необходим, массовость; без этого любые попытки прорваться за стены обречены в зародыше.

Да и любые живые существа нуждаются в питании, а где его взять, если непрерывно сидеть на одном месте? Нео ничего не выращивали, кормились главным образом охотой да держали на прокорм стада. Здесь охотиться уже давно было не на кого, а скотину съели. Шансов же взять Кремль, да еще после понесенных потерь, было немного. Тут как минимум требовалось подтянуть новые силы, найти союзников среди иных группировок, в идеале – придумать новый каверзный способ, раз атаки в лоб приводят лишь к новым жертвам среди атакующих. Стены крепки, ров не позволяет подойти к ним вплотную, защитники же полны сил и готовности драться при любом раскладе.

Собственно, какой у дружинников выбор? Поражение автоматически означает всеобщую гибель, потому остается только держаться. До сих пор удавалось. С появлением огнестрельного оружия стало легче. Пусть автоматов не так много, как хотелось бы, да и боеприпасов маловато, но против идущего на стены противника свинец – штука страшная.

Основные силы осаждающих поневоле оттянулись, нео занялись текущими делами вроде добычи еды. У стен же остались лишь небольшие отряды прикрытия и наблюдатели. В том, что осада и штурм будут повторяться не раз и не два, сомнений ни у кого в Кремле не было. Потому и отправили посольство к маркитантам, едва князь узнал о существовании торговых кланов и о том, что у них можно приобрести столь необходимые вещи. Главной целью нынешнего рейда был не поиск пропавшего Саввы, – вряд ли посольство застряло в непосредственной близости от дома, – а попытка определить степень угрозы со стороны вечных противников. А уж прикрытие поисковой группы было делом попутным.

Конная полусотня верхом на фенакодусах шла крупной рысью. В галоп без необходимости переходить не стоило, дружинники берегли силы верных скакунов на случай решающей схватки, хотя застоявшиеся потомки лошадей явно хотели пронестись по былым улицам на полной скорости. Никакого сопротивления или попытки преградить путь не было. Отряд наверняка был замечен скрывавшимися среди развалин наблюдателями, но их явно было мало, и они предпочли затаиться и лишь отметить факт выхода дружинников. Будь в округе больше мутантов – обязательно попытались бы напасть. Но, может, нео как раз сейчас готовят каверзу. Не по дороге: угадать, куда свернет полусотня, почти невозможно, а уж опередить конных и занять позицию – вещь вообще нереальная. А вот при возвращении… Подобных случаев хватало, и ретирада обычно была намного опаснее движения вперед.

Но безопасности за пределами крепостных стен не было по определению. В любом месте можно было нарваться не на нео, так на какого-нибудь робота времен войны, не на робота, так на стаю животных-мутантов, не на мутантов, так на одну из многочисленных и разнообразных аномалий, некоторые иногда могли перемещаться. Если для пеших разведчиков главным оружием была скрытность, то для конных – быстрота и готовность к маневру. Полусотня шла боевым порядком. Трое дружинников впереди в поле зрения, затем – основные силы и арьергард. Арбалеты и несколько имеющихся при отряде автоматов заряжены, копья наготове, мечи в любой момент готовы покинуть ножны, сектора же обзора распределены еще перед выходом.

Утро было очень ранним, – самое начало светлого времени суток. Темнота лишь недавно отступила, свежий воздух бодрил, – лучшее время для работы.

По сторонам мелькали развалины домов. Когда-то здесь шли упорные бои, и целых строений остаться просто не могло. Лишь наиболее любопытные и дотошные знали от стариков, чем были когда-то горы перемолотых в щебенку кирпичей. Только много ли говорят слова, если они не ассоциируются с реальной жизнью? Большинство дружинников не забивало головы подобной ерундой. Исключением являлись лишь ближайшие к Кремлю остатки строений, да и то по простейшей причине: надо же понимать друг друга! Когда говорят: «ГУМ», сразу ясно, о каком конкретном месте идет речь. А что за ГУМ, чем он был знаменит, – разницы никакой.

Кое-где промежутки между развалинами были покрыты растительностью, хилой, но часто и хищной. Где-то кусты, деревья, трава выросли прямо на грудах кирпичей. Жизнь – поразительно цепкая штука. Меняется, мутирует, приспосабливается к любым условиям. Жаль, порою от этих новых форм сплошные неприятности, а то и откровенные трагедии.

Путь был выбран кружной, чтобы осмотреть возможно более широкий район. От Красной площади через Манежную вышли на Тверскую, некоторое время неслись по ней.

Пейзажи здесь практически не изменились. Бои в уже ставшие легендарными времена шли по всей прилегающей к Кремлю территории. Защитники цеплялись за каждую мало-мальски удобную позицию, переходили в отчаянные контратаки… Сейчас, через много лет, невозможно было представить накал тех боев. Оружие у обеих сторон было другое, и вокруг все горело, взрывалось, рушилось… Какой дом был рассчитан на несколько прямых попаданий мощных боеприпасов? То, что не было добито в ходе боя, сокрушило время. Поврежденные перекрытия рано или поздно рушились сами, рассыпаясь в прах. Чем одна груда кирпичей отличается от другой? Размерами и формой? Все равно больше ничего здесь нет.

И только память, не чья-то конкретная, а общечеловеческая, сохранила названия былых улиц и переулков. Названия, на века пережившие центр города и его давних обитателей.

Подобно всем дружинникам, друзья изучали центральный район. И теоретически, по заново составленным картам, и практически – во время нескольких выпавших им на долю рейдов. Но дальнейший путь уже скрывался во мраке. Им показали старый план Москвы, наметили несколько вариантов пути, – только кто знает, что сейчас происходит в дальних краях? Информация крайне скудная, главным образом полученная от пластунов в их отчаянных разведывательных рейдах; а ведь даже отборные воины не заходили очень далеко. Придется двигаться наугад, полагаясь на случай. Тот самый, который может выступить и против. Здесь хоть каждая аномалия заранее известна и потому объезжается по дуге. А там…

Так и не обнаружив противника, свернули в Камергерский переулок и почти сразу с разгона налетели на небольшую группу нео. Столкновение явно было случайным. Мутанты постоянно шлялись по всему району, то сосредотачиваясь рядом с Кремлем для очередного штурма, то разбредаясь по всей территории. Для некоторых кланов местные развалины были домом родным. Относительным, мутанты были народом кочевым, но все-таки…

Назвать происшедшее боем можно было лишь с огромной натяжкой. К сражению мутанты были не подготовлены. Просвистели стрелы, – патроны берегли, – опустились копья, мечи же наоборот взметнулись вверх. Около десятка мутантов были уничтожены в момент, и лишь нескольким счастливчикам удалось избежать подобной доли. Тем, кто вовремя убрался с дороги отряда и не получил стрелу в спину во время торопливого бегства. Преследовать их не стали. Среди развалин роли могли мгновенно поменяться. Командир обязан предполагать любые варианты, в том числе и самые худшие. Вдруг противников больше, и часть их лишь не успела подготовиться к бою? Или напротив – успела и сейчас сидит в засаде? Назвать мутантов светочем мысли нельзя, кое-кто спорит до сих пор, произошли ли они от оглупевших и опустившихся людей или от поумневших животных, однако звериной хитрости у них в избытке. Терять людей сотник не желал. Для него ясным было главное: значительных, угрожающих новым штурмом, сил противника нет и здесь, а небольшие отряды в счет не идут. Существенной угрозы для Кремля они не представляют. Да и бродят нео всегда и везде. Расплодились, твари!

Сыграли свою роль и постоянная готовность дружинников, и их подготовка, и умение слаженно действовать в строю, словно одно целое. Сколько таких столкновений порою случается в рейде!

Денису и Мстиславу в этот раз так и не довелось пустить оружие в ход. Друзья находились в середине строя, и рисковать им не полагалось. Их берегли для иной задачи, а что будет там… Хотелось, конечно, рубануть кого клинком, Денис успел даже выхватить клыч из ножен, но лишь для того, чтобы вложить его обратно. Его приятель только руку на эфес положил, а обнажать меч не стал. Все закончилось в какие-то полминуты без потерь со стороны дружинников. Место короткой схватки осталось позади. Полусотня доскакала до конца переулка, выехала на Кузнецкий мост и прежним порядком продолжила путь.

Почему улица называлась мостом, было непонятно. Мост – это сооружение, связывающее берега реки. А тут ни реки, ни берегов, обычная улица с тянущимися по обе стороны развалинами, с перекрестками, всякими ответвлениями… Ну и фантазия была у далеких предков! Или когда-то совсем давно здесь действительно текла речка, пусть совсем небольшая, и стоял мост? Кто теперь разберет? Да и важно ли…

В отдалении промелькнула фигура нео и тут же скрылась в ближайших развалинах. Преследовать его не стали. Не хватало гоняться за каждым одиночкой! Только время напрасно терять. Одиночки и мелкие группы не страшны. Иное дело, когда в прошлом рейде разведчикам пришлось в полном смысле прорубаться сквозь врагов на Манежке. Тогда помогли лишь скорость да сила удара.

Друзья участвовали в том походе, и им тоже довелось хорошо поработать клинками. И ведь пробились, а мутантов положили столько, что весь путь дружины было легко определить по валяющимся вражеским трупам.

И тяжким воспоминанием среди дружинников ходила история о том, как одна из полусотен в ходе рейда нарвалась за очередным перекрестком на боевого робота. Да еще на какого: «Маунтин А14» был самым мощным штурмовым роботом времен войны. Пусть боекомплект давным-давно закончился, – остались только изготовленные состоявшими при био ремонтными роботами, или, как их обычно звали, «пристяжью», обычные метательные диски, – одолеть монстра было нечем. Диски свои он метал с поразительной меткостью и скоростью, уклониться от них на небольшом расстоянии не могли даже самые опытные воины, про возможности биоробота в рукопашке даже говорить не стоило. Разведка тогда вернулась в половинном составе. Остальные полегли или сразу, или прикрывая отходящих наметом товарищей.

Страшная вещь – штурмовой робот.

Роботы, по счастью, не попадались. Савва с помощниками – тоже. Но послов не надеялись встретить так близко, отсюда они бы добрались сами. Места знакомые, люди опытные. Пешком можно передвигаться скрытно. Достаточно постоянно осматривать местность и обходить любой подозрительный участок. Благо все аномалии вокруг известны, и любой из посольства бывал здесь в рейдах не раз и не два.

Сотник взмахом руки подозвал приятелей. Если не считать одинокого мутанта, давным-давно оставшегося далеко позади и при всем желании не сумевшего бы что-нибудь увидеть, вокруг царило полное безлюдье. Даже если принимать за людей нео или вообще зверей. Одни развалины вокруг да серое утреннее небо над головами. Что солнца нет – даже хорошо. Не так будет жарко днем. Хотя еще может распогодиться. Или наоборот пойдет дождь. Погоду не угадаешь.

– Сейчас будет переулок. Там и расстанемся. Готовьтесь. И – удачи вам, мужики!

По сигналу полусотня сбавила ход. Со стороны подозрительным выглядеть это не могло. Может, решили что осмотреть повнимательнее. Мало ли?

– Давай, дружок! Я вернусь, а ты жди, – шепнул на ухо Бурке Денис, а затем по знаку сотника спрыгнул с седла.

Рядышком мягко приземлился Мстислав. Они заранее перестроились в крайний ряд, и теперь дружинники проезжали мимо. Кто-то уже подхватил под уздцы коней, дабы прирученные животные не вздумали остаться с хозяевами, кто-то на ходу отсалютовал разведчикам.

Последние не ждали. Они проворно рванули под прикрытие частично сохранившейся стены и уже оттуда проводили глазами уходящую полусотню. На душе друзей было неспокойно. Они сами вызвались в опасный поход, все знали заранее, – только все равно немного тоскливо смотреть, как уходят соратники. Проносятся мимо колонной по трое, постепенно вновь набирая прежнюю скорость. Полминуты, и отряд скрылся за ближайшим поворотом, словно никогда и не появлялся на московских улицах.

– Так это… Пошли?

Задерживаться здесь не стоило. Дальше тоже будет опасно, но лучше поскорее отдалиться от проделанного кремлевской полусотней пути. Вдруг кто решит проследить?

На то и разведка, чтобы предполагать все и ни в коем случае не маячить на улицах. Нео верхом не ездили, зато отдельные особи умели бегать весьма быстро. Если есть хоть малейший шанс, что кто-то решил проследить путь полусотни, самое лучшее – как можно быстрее с этого пути убраться. Уж двух пеших им найти не удастся.

– Пошли.

Невольная тоска пропала. Друзья впервые были за пределами стен вдвоем, и потому быстро взяли себя в руки. Теперь они были собраны, внимательны, готовы и к немедленному отступлению, если противника больше, и к немедленному бою. Хотя оба понимали: как раз в бой вступать не следует. При всей уверенности в собственных силах и мастерстве полагаться на них в дальнем походе нельзя. Рано или поздно удача отвернется, противника окажется чересчур много, и путь закончится. Не за подвигами пошли и не ради драки.

В разведке основное – не быть обнаруженным.

Переулок впереди чуть петлял, и это было хорошо для скрытного передвижения. Пусть увеличивается риск случайно нарваться на неприятелей, – мало ли нео могут шляться по окрестностям, – но если идти осторожно, можно успеть спрятаться. Главное – чтобы враги не заметили тебя первым.

Глава третья

Они шли, прижимаясь к левому краю улицы. Так было удобнее рубить, если кто выскочит из развалин. Если же нападение произойдет справа, то можно встретить врага арбалетами или метательными ножами. Будет небольшая фора во времени, вполне достаточная для опытных воинов.

Несмотря на молодость, Денис и Мстислав не были новичками. Когда ты являешься носителем D-гена, и с раннего детства тебя учат драться любым оружием и совсем без оного, то воинское мастерство приходит словно само. И учат не только драться. Дружинник обязан уметь многое. Маскироваться, бегать на дальние дистанции, даже плавать – вдруг понадобится и это? Уже не говоря про знания о врагах и природных явлениях, которые могут погубить человека несведующего. Даже водить машину, хотя никаких машин давно нет, а если бы и были – все равно бензин фигурирует лишь в воспоминаниях и легендах. И все равно, общая подготовка воина включает и это, пусть на имитаторах: вдруг когда-нибудь удастся совершить скачок, вернуть былые достижения человечества. Люди должны быть готовыми и представлять, как пользоваться полузабытой техникой. Выжить в мире может лишь тот, кто многое про этот мир знает. И никак иначе.

Только вот так, всего лишь вдвоем и пешком, дружинникам ходить до сих пор не доводилось.

Оружие, доспехи, поверх кольчуг – рубахи, чтобы не нагревался на солнце металл, даже шлемы покрыты полотном, небольшие мешки с продуктами за плечами да фляги на поясе. Крупа, вяленое мясо, немного сухарей. При экономном расходовании дней на шесть хватит. В крайнем случае, если повезет, можно разнообразить рацион охотой. Хотя на это надеяться не стоит. Тут в любой момент сам рискуешь превратиться из охотника в дичь.

Дружинники молчали, лишь зорко всматривались в окружающее. С виду пока все было спокойно. Местами от зданий не осталось ничего, кроме перемолотой щебенки, местами же уцелели фрагменты неведомо как устоявших кусков стен. Может, изначально были крепче, может, их просто не задели многочисленные снаряды, и к разрушению привело лишь время. Кто знает? Да и не причины главное, а следствие.

Как везде, иногда попадалась растительность. Подобные участки обходили. Даже клок пробившейся из-под давно растрескавшегося асфальта травы. Флора с детства воспринималась как угроза. На каждое полезное или нейтральное растение приходилось другое, желающее сожрать любое биологическое существо. Лучше избегать риска и помнить – камень не в пример безопаснее зелени. Если не висит прямо над головой.

Ближайшие к Кремлю окрестности были более-менее изучены и во время конных рейдов, и пластунами. Некоторые из знаний оплатили жизнями, зато первая часть маршрута была проложена по относительно безопасным местам в обход всяких аномалий. Например, в полуквартале слева лежит красное Поле Смерти. Но если знаешь о его существовании, то туда не попрешься. Есть множество более приятных способов расстаться с жизнью. Вот дальше будет труднее. Особо далеко разведчики не забирались, и сведения носили отрывочный характер. Все, что лежало за пределами Садового кольца, было тайной, и двигаться там предстояло наобум. Сам переход Кольца по многим данным тоже представлял немалую проблему, но уж как-нибудь… В конце концов, до тех краев еще дойти надо. Лучше не думать о грядущем раньше времени. Тем более при множестве неизвестных. Задачи необходимо решать по мере поступления.

Денис впервые подумал: найти пропавшее посольство можно лишь чудом. Если здесь, в относительно известных местах, разминуться гораздо легче, чем встретиться, то что будет дальше? Не прав ли был князь, когда не хотел посылать на розыски отряд? С точки зрения государственной целесообразности проще послать новое посольство, чем найти старое. Живые доберутся сами, от мертвых все равно не найдешь следа.

Мысли были безжалостно изгнаны. С отцом не может случиться ничего. Это же отец! Он все знает, все умеет, одних рейдов за его спиной столько, что давно со счета сбился. И он всегда возвращался с победой.

На месте сомнений появилась уверенность. Надо быть достойным сыном, и тогда все получится. Для начала – миновать районы внутри Садового кольца, дальше…

Дойти без приключений не получилось. Дружинники как раз прошли сиротливо торчавший кусок стены, когда в проеме слева, между стеной и следующей горкой, увидели двух нео. Но это было не самое страшное. Гораздо хуже, что мутанты заметили разведчиков раньше, чем друзья успели отшатнуться, а расстояние в полсотни метров не дало возможности использовать мечи.

Тренькнули заранее взведенные арбалеты. Долгие тренировки сделали свое дело, и обе стрелы попали в цель. Плохо лишь, что в одну. Не договорились друзья заранее, а сейчас распределять между собой противников не было времени.

Два болта вонзились в грудь мутанту, и тот с коротким вскриком рухнул на щебенку, немного подергался в агонии и затих. Зато второй громко закричал, призывая собратьев, а заткнуть его было нечем. Арбалет мгновенно не перезарядишь. Лучше бы подошел лук, но где его сейчас взять?

Прошло лишь мгновение, и сраженный нео еще сучил ногами, когда откуда-то выскочил еще один мутант, а затем – второй.

– Бежим! – Денис дернул приятеля за кольчужный рукав.

Вступать в бой с их стороны было безумием. Непонятно, сколько противников скрывается среди ближайших развалин. Даже если полдюжины, исход схватки будет непредсказуемым. Задача же дружинников – поиск пропавших послов, а не уничтожение случайно повстречавшихся «новых людей», как называли себя мутанты. А если где-то рядом расположился целый клан…

Разведчики дружно рванули вдоль улицы. Позади послышались яростные вопли. Судя по звуку, речь шла отнюдь не о полудюжине существ. На слух количество определить невозможно, но ясно, что нарвались дружинники всерьез.

Когда Денис смог оглянуться, он увидел несущуюся вдогонку порядочную толпу. Да, одолеть стольких в рукопашной – вещь безнадежная для самого умелого воина. Пусть противники поневоле станут мешать друг другу, пусть не у каждого хватит духу лезть вперед после гибели товарищей, только все равно ведь окружат со всех сторон да забьют, как далекие, и по мнению учителей, весьма похожие внешне на нынешних нео предки забивали каких-то вообще неведомых мамонтов. Воинское мастерство потомственных дружинников лишь позволит прихватить с собой побольше противников, но общий итог боя заранее предрешен. Мертвый задачу не выполнит, значит, любой ценой надо выжить. Только как?

Не в правильных размышлениях дело. Дружинники сейчас ни о чем не думали вообще. Друзей гнал вперед страх. Так глупо попасться в самом начале пути! Развалины мелькали по сторонам, одна улица сменялась другой, словно непрерывное петляние могло сбить погоню со следа. Оторваться бы ненадолго, на время пропасть с глаз, и шанс появится. А когда погоня едва не дышит в затылок, хоть прямо беги, хоть сворачивай, никакой разницы.

Топот позади не умолкал. Кое-кто из мутантов еще умудрялся временами выкрикивать нечто неразборчивое. Общий смысл был понятен – обещание разделаться с беглецами, как только удастся их догнать. Кто послабее, отстал, но все-таки преследователей было столько, что не сосчитать, – на бегу, лишь эпизодически оглядываясь назад.

Даже страх имеет предел. Денис понял, что начинает уставать. Дыхание открылось второе, а вот скорость была уже не та. У мутантов, вполне понятно, тоже. В принципе, шло своего рода соревнование на выносливость. Дружинники были тренированными людьми, да и нео, судя по всему, им не уступали. Слабые просто не выживают в этом мире.

Кто-то из преследователей в азарте погони метнул дубинку, словно был шанс попасть на бегу. Хотя – почему и нет? Когда расстояние сократится, в любой момент можно будет получить удар куском крепкого, утыканного арматурой, дерева в спину.

Еще поворот, и впереди вдруг возникло нечто размыто-белесое, медленно надвигающееся навстречу. Какое-то подобие тумана от одних развалин до других.

Первым побуждением было нырнуть в него, скрыться из виду преследователей хотя бы на минуту, а там уже по другую сторону свернуть куда-нибудь, затаиться, или, напротив, поднажать. Но что-то пока неясное вдруг забрезжило на кромке тумана, стало оформляться в картинку, и лишь затем в мозгу пронеслось зловещее: «Поле Смерти!». Именно так описывали наставники одну из разновидностей аномалий. Попадешь, и больше никто никогда тебя не увидит. Хотя ходили и легенды о счастливчиках, сумевших каким-то образом пройти поле насквозь и остаться живыми.

– Славка! – выдохнул Денис на бегу и дернул друга за кольчужный рукав.

Тот еще ничего не понял, но Денис потянул в сторону, махнул свободной рукой вправо, где между развалинами виднелся небольшой проем, и приятель без рассуждений повернул туда.

Проем напоминал узкий коридор, где от края до края как раз впору идти двоим людям. Или бежать, только смотреть внимательнее под ноги и вовремя перепрыгивать через всякий мусор или, напротив, очередную ямку, которых было здесь столько, что бег больше напоминал бесконечные прыжки.

Сзади раздался истеричный нечеловеческий крик. Какой иначе, если подлинными людьми мутанты считаться не могли? Влетели ли преследователи в Поле, Поле ли наползло на них, итог был один. Как именно срабатывала аномалия, дружинники не знали. Этого никто толком не видел, зато всем известен был результат.

Денис убедился, что впереди нет препятствий, и обернулся на мгновение. Кажется, белая стена уже проникла в проем и ползла следом. Высматривать и уточнять не было времени. Дружинник едва не зацепился за валяющийся на пути блок и лишь в последний момент сумел подпрыгнуть, ступить на него ногой, оттолкнуться в прыжке… Он даже сумел удержаться, не упасть после не очень мягкого приземления, хотя туловище почему-то неслось вперед быстрее ног, и мир опасливо качался едва не под самым носом.

Приятель подхватил, поддержал на бегу. Коридор расширился, два рухнувших в незапамятные времена здания закончились, и друзья выскочили на сравнительно большую площадь без развалин. Зато с какими-то хилыми с виду, скрюченными деревьями. Дружинники дружно отвернули от растений, почти прижались к груде перебитых кирпичей. Ветки потянулись к пробегающим, но им не хватало быстроты, а чаще – еще и длины. Дальше гора мусора сменилась относительно целой стеной, вздымавшейся этажа до третьего. Впрочем, всякий мусор, бывший верхней частью здания, щедро валялся и здесь. Впереди растения вплотную придвинулись к стене, и для обхода не осталось места. Сзади никого пока не было, однако ситуация могла измениться в любую секунду. Дружинники не видели, попали ли все преследователи в Поле Смерти с разгону, или кто-то успел свернуть вслед за беглецами и сейчас продолжает погоню.

– Ты это… – выдохнул Мстислав, однако дыхания для долгих речей не было.

– Прорвемся! – прохрипел Денис и вытянул из ножен клыч.

Клинок был остро наточен перед выходом. Почему-то вспомнились слова Наставника об истории оружия. О легендарной рубке лозы, хотя, – что это за растение, никто в Кремле не знал. Наверно, какой-то старый древесный хищник, раз его постоянно надо было рубить боевым оружием. Но раз предкам подобное удавалось, почему потомки должны спасовать? Пусть говорят, что раньше растения не несли такой опасности, но кто знает, так ли все было? Откуда тогда слова о лозе?

Ветви впереди были достаточно тонкими. Правда, вплотную к искривленным стволам виднелись непонятно чьи кости, но рубить растение под основание сейчас не требовалось.

– Прикрой, – выдохнул Денис, и приятель сноровисто взвел арбалет, послушно повернулся, высматривая опасность в тылу.

Ветви почуяли приближение добычи, заколыхались в предвкушении, но их ждало разочарование. Резкий шаг вперед, удар с оттягом, свист рассекаемого воздуха… Ветка самортизировала, прогнулась под ударом, а затем вернулась на место. Прямой удар явно не годился. Это же не сухостой. Следующий удар Денис нанес наискосок, не столько перерубая, сколько срезая древесный побег, и древесное щупальце разделилось на две части. Клинок описал полукруг и обрушился на соседнюю ветку. И почти без перехода – еще и еще.

Предки знали толк в уничтожении хищных древесных созданий. Конечно, огонь помог бы лучше, но пока еще подпалишь живой кустарник! А так – руби, привычно вкладывая в каждый удар всю силу, да посматривай, чтобы не оказаться в зоне досягаемости опасного, однако вросшего в землю хищника. Клинок – продолжение руки, заметно ее удлиняющий и делающий более смертоносной. Напрасно кустарник дергался, пытался дотянуться до потенциальной добычи. Роли поменялись, и ветки одна за другой переламывались, перерубались, летели в разные стороны, уже лишенные связи со стволом. Правда, повезло. Среди нынешней флоры имелись экземпляры, стреляющие иголками с ядом, и справиться с ними было бы гораздо труднее. Кольчуга служила бы защитой, но оставалось открытым лицо, а ведь достаточно одной иглы… С этим же…

Путь впереди быстро расчищался. Правда, дыхание окончательно сбилось, не помогла даже привычка его контролировать. После длительной пробежки – и сразу в бой, тут поневоле начнешь задыхаться, однако конец работы был близок.

– Сменить? – спросил уже чуть восстановивший череду вздохов и выдохов Мстислав.

– Сам, – вырвалось у Дениса. Его клыч для подобных дел годился лучше меча благодаря искривленному клинку. Даже топор был заведомо хуже.

Еще несколько взмахов, и рубить стало нечего. Перед приятелями образовался небольшой, с метр шириной, коридор, в котором угрожать им ничего не могло.

– Сзади чисто, – Мстислав внимательно вглядывался в проем, не опуская арбалета. Но мутанты не появлялись, и дружинник переложил самострел в левую руку, а правой извлек из ножен клинок.

Денис лишь кивнул и первым шагнул в образовавшийся проход. Кустарник колебался без всякого ветра, только дотянуться до людей теперь не мог. Но все равно идти было тяжело. Мусора валялось столько, что переломать ноги было проще простого. Некоторые камни опасно колебались, стоило на них наступить, а щебенка могла скрывать ямы. Однако вскоре опасный участок остался позади, и, едва появилась возможность, дружинники свернули под углом к прежнему курсу. На случай погони требовалось замести следы, сбить преследователей с толку. Одни развалины, другие, а затем Денис первым свернул в какой-то закуток.

– Подожди, – он упер руки в колени, чтобы наконец-то отдышаться.

Мстислав продолжал наблюдать. В поле зрения никого не появлялось, и дружинник извлек стрелу из арбалета и вернул в нормальное положение тетиву. Нельзя же держать ее постоянно натянутой! Вот и выбирай между возможностью немедленного выстрела и потерей времени.

– Ты это… Кажется, оторвались.

– Повезло, – согласился Денис.

Он понимал, что на одном везении далеко не уедешь, но ведь весь поход во многом построен на вере в собственную удачу. Найти отца с его людьми на огромной территории без благосклонности судьбы нереально. Даже если не брать в расчет многочисленные опасности.

– Но как мы нарвались! Надо быть осторожнее. Если так дальше пойдет…

– Не может быть! – возразил Мстислав. – Сколько всего мутантов в Москве? Не в каждом же дворе! Ты это… Им же кормиться как-то надо.

Количество нео, равно как и боевых роботов, никто не знал, однако беспредельным быть оно не могло. Об этом говорили старшие дружинники, а молодежи оставалось соглашаться с аргументами. Да и не только с ними. Ходили же порою пластуны в дальние рейды, и ничего, возвращались. Пусть не всегда.

– Ладно, пошли, что ли? Для привала рановато.

Пусть тела требовали краткого отдыха после перенесенного, но – зря, что ли, наставники приучали к нагрузкам? Бег – еще не повод жаловаться на усталость. Тогда проще вообще не выходить за пределы крепостных стен.

Только куда идти? Приятели огляделись и поняли, что не знают, где находятся. Можно сколько угодно изучать карты и кроки, но когда в пределах видимости нет ни одного ориентира, теоретические знания оказываются бесполезными. И как назло, небо затянуло облаками, даже не понять, в какой стороне солнце. С одной стороны, не так жарко, сам не отбрасываешь предательской тени, но где теперь стороны света? Когда вокруг сплошь развалины, пойми, на какой ты улице… Да после суматошного бега с постоянной сменой направлений, которые захочешь вспомнить, не сумеешь… Но и на месте стоять в надежде на прояснение в мозгах тоже глупо. Остается лишь идти, пока не набредешь на что-то знакомое.

По идее дружинники не могли сильно отдалиться от центра. Иное дело, что бежали они не по прямой, и был шанс, что сейчас они даже ближе к Кремлю, чем при расставании с продолжавшей рейд полусотней. Оказаться ближе не хотелось. Неизбежно придется возвращаться, терять на это время…

Еще утром поиски отца представлялись Денису совсем иначе. Казалось, это будет не лишенная опасностей, но относительно спокойная прогулка, а уже к вечеру приятели наткнутся на возвращающееся посольство. Возможно, отец с сопровождающими будут вести тяжелый бой, и тогда можно будет ударить по противникам с тыла, деблокировать своих, спасти их. Теперь же все вдруг предстало в ином свете. Даже если посольство недалеко, как узнать, где именно? Можно просто разойтись на встречных курсах, двигаясь по параллельным улицам, и лишь спустя много времени узнать об этом. Сейчас это понималось особенно остро. Весь поход впервые предстал авантюрой, где успех могла гарантировать лишь удача, дама капризная и непостоянная. Только отказываться от задуманного Денис не привык. Было бы стыдно вернуться сейчас же, толком не уйдя от Кремля. Всю жизнь придется слышать шепотки за спиной даже от тех, кто в состоянии понять эти трудности.

Или потому князь и разрешил поиски, что был уверен в скором возвращении? Мол, сынок сам убедится в невозможности задуманного, а в итоге не придется наказывать его за непослушание. Ведь в противном случае сбежит, напрочь позабыв, что каждый подготовленный дружинник представляет собой немалую ценность для общины. Ну, нет! Без отца, в крайнем случае – без точных сведений о нем, Денис возвращаться не собирался.

Друзья двинулись наугад, в надежде на собственное чутье и умение ориентироваться. Рано или поздно увидят что-нибудь знакомое, какой-нибудь ориентир, и дальше уже все пойдет нормально. Выйти бы на любую широкую площадь, или на характерный перекресток, не зря столько времени старательно заучивали кроки местности. Это дворы на первый взгляд выглядят одинаково. Груды развалин на месте домов, относительно свободные пространства, порою захваченные зеленой порослью, по счастью, не сплошной, с достаточными проходами. И попробуй, пойми!

Ничего! Прорвемся!

– Стой! Куда! Во имя Господа!

Раздавшийся внезапно даже не окрик – рык – заставил дружинников поневоле застыть и схватиться за оружие.

Нарвались! Опять повезло, уже во второй раз.

Два клинка мгновенно покинули ножны. Бой, так бой. Только нео так не разговаривают. Тогда кто же?

Глава четвертая

– Стоять, идиоты! – справа из-за проема в стене появился мужчина в камуфляже грязноватого, весьма подходящего для городских кварталов, цвета.

На груди у него висел автомат Калашникова, кажется, последней серии. Во всяком случае, оружие очень напоминало АК, только даже на посторонний взгляд было более совершенным. Во всяком случае, внешне. Вроде знакомый автомат, а сделан попозже. Магазины перевязаны изолентой, на груди выделялась разгрузка, за спиной – небольшой вещмешок и труба одноразового гранатомета. Солидное вооружение, дружинники могли о таком только мечтать. Где только удалось добыть это богатство? Голову незнакомца прикрывала обтянутая материей каска. Именно каска, а не шлем. На вид мужчине было лет сорок, может, даже больше. Небольшая светлая бородка, округлое лицо. На мутанта незнакомец не походил, однако к населению Кремля он тоже не принадлежал. Уж всех своих дружинники помнили если не по именам, то хотя бы в лицо. Этого человека они не видели. Ни разу. Вот и пойми, друг он или враг?

– Куда идете? Гейзер не видите? – спросил мужчина.

На клинки в руках дружинников внимания он не обращал, стрелять вроде бы пока не собирался. Вообще, никакой угрозой от него не веяло. Добродушием – тоже. Когда говорят таким тоном, хорошего поневоле не ждешь. Но и достать автоматчика саблей с трех десятков метров нереально, докинуть кинжал невозможно, а заряжать арбалет безнадежно.

– Какой гейзер? – спросил Денис. Он никак не мог решить, кем считать незнакомца.

– Ледяной. Жить, смотрю, вам надоело?

– Где?

– Да вот же он! – мужчина указал рукой в сторону конусовидного возвышения, изрядно покрытого мусором. Дружинники должны были пройти рядом с ним.

– Это?

– Вы что, с луны свалились? Или не терпится побывать на обеде, только не в качестве гостей, а лишь переменой из двух блюд?

Дружинникам вспомнилось, что рассказывали про Гейзеры. Ледяным его прозвали за умение плеваться холодной вязкой слизью, мгновенно промораживающей любую плоть. А дальше хищник попросту подтягивал обездвиженное тело к себе и питался им несколько дней. Но теоретические знания и умение применять их на практике, очевидно, не одно и то же. Видеть такое наяву ни Денису, ни Мстиславу не доводилось, а всяких куч и мелких горок здесь столько, что попробуй, различи, где обычный хлам, а где – мутировавший опасный хищник. И хоть до плевка дело пока не дошло, Денис почувствовал, как по спине пробежала холодная струйка пота. Еще десяток шагов…

– Мы это… Не поняли. Спасибо! – Мстислав подумал и вложил бесполезный меч в ножны. Начнет стрелять – все равно не убережешься.

– Не поняли! А голова человеку на что? Для ношения головного убора? Как живы до сих пор? С вашими способностями… Откуда вы взялись?

– Мы – дружинники из Кремля, – вдруг мелькнула мысль: может, мужчина и есть один из легендарных Торговцев? Оружие у него весьма богатое, и автомат, и гранатомет, и ведь явно свое, а не выданное на время выполнения задания, да с приказом: «Патронов не тратить. Лишь в самом крайнем случае». Кем еще может быть незнакомец? Если отец договорился, клан мог послать с ним своего представителя. – Мы моего отца ищем. Десятник Савва. Не видели?

– Где я его видеть мог? Москва – город большой, – резонно заметил незнакомец.

– Но вы ведь торговец? Маркитант?

– Торговаться доводилось, а торговать – нет, – губы мужчины дрогнули в легкой улыбке. Только глаза оставались внимательными и серьезными. Чувствовался человек, в любой момент готовый отреагировать на любые каверзы судьбы. – Ладно, что стоять на виду? Давайте сюда, поговорим. Раз уж встретились.

– Меня Денисом зовут, а это – Мстислав, – счел нужным признаться парень.

– Вот и ладненько. Михаил, смиренный воин Господа, – автоматчик привычно перекрестился. – Вот и познакомились. Мой напарник – смиренный воин Господа Петр.

Лишь теперь чуть в стороне приподнялся могучий мужчина, одетый в такой же камуфляж, как и Михаил. Кряжистый, словно рос из земли и питался ее соками, старше напарника; падающая на грудь борода изрядно покрашена проседью, как и густые брови, – и все равно бодрый. Вооружен пулеметом ПК с пристегнутой коробкой с лентой на сотню патронов. Но даже такое оружие в руках богатыря производило впечатление игрушечного.

– Так вы не маркитанты? – до Дениса сразу дошло, что Петр все это время удерживал их в прицеле. Но с другой стороны – мало ли кого встретишь? Обычная предосторожность, тут не может быть взаимных обид. Хотели бы уничтожить, уже давно нашпиговали бы свинцом. А то и проще – позволили бы идти дальше. До Ледяного Гейзера.

– Говорят тебе – нет, – вслед за Михаилом дружинники проследовали в здание. Внутри почти все давно обвалилось, над головой серело небо, но причуды уцелевших стен все-таки образовывали подобие укрытия. – С чего так решили? Монахи мы. Служим Господу нашему словом и оружием. А вам торговцы нужны?

Денис в нескольких фразах рассказал о причинах похода. Он лишь не упомянул, о каких покупках должен был договориться отец, равно как ни словом не обмолвился о положении в Кремле. Однако новые знакомцы ничего о том спрашивать и не стали. Что еще имеет смысл покупать в нынешнем мире?

– В общем, ясненько, – Михаил задумчиво почесал бороду. На кисти виднелся застарелый шрам. Впрочем, практически у всех воинов его возраста шрамов хватало. Денис, к его тайному стыду, пока не обзавелся этими мужскими украшениями, хотя хотел бы иметь небольшую отметку о воинской доблести. – Даже не ведаю, чем вам можно помочь? Точного пути назад вы ведь знать не можете.

Последнее было лишь констатацией факта. Петр вообще безмолвствовал, лишь иногда внимательно посматривал на дружинников из-под кустистых бровей.

– Мы все равно найдем, – упрямо объявил Денис.

– С Божьей помощью возможно все. Как Он захочет, так и случится, – новый знакомец фаталистом не выглядел. Такое впечатление, что слова о Боге давались ему машинально. – А вот как все сделать практически… В общем, так, парни. Откровенность на откровенность. Если коротко, то мы – монахи-воины с другого конца Москвы. До нашей обители дошли неясные слухи о появлении в городе какой-то новой силы. Организованные и многочисленные шайки, возможно – даже некое подобие армии. Откуда пришли, пока неизвестно, как проникли в город – тоже. Себя называют шайнами. Похожи на азиатов, китайцев ли, киргизов, узбеков, – толком тоже неизвестно. Вероятно, некий сплав народов с Востока. Может, там сохранился островок цивилизации. Мы же не знаем, что происходит за пределами Москвы. Все только слухи, ничего конкретного. Между прочим, до войны едва ли не каждый четвертый житель Земли был китайцем. Нам удалось собрать большую библиотеку, потому удалось сохранить немало знаний, – счел нужным пояснить Михаил. – Но это все касается прошлого. Нам поручили по мере возможности проверить информацию. Действительно ли сюда явились эти самые шайны, насколько организованы, чем вооружены, не представляют ли опасности? Ну и так далее. Без них проблем хватает. Если информация подтвердится, вам она тоже окажется полезной. Рано ли, поздно, но Кремля не минуют. И лучше заранее знать, что принесет встреча сия. Путь наш пока лежит в ту же сторону, до поры до времени можем идти вместе. Мы вам не враги, а помочь друг другу сам Господь велел.

Он вновь перекрестился, и Денис с Мстиславом невольно последовали его примеру.

– Так вы православные? – обрадовался Михаил.

– Да. То есть, в Кремле есть еще Говорящие с Мечами, но мы с Мстиславом православные.

– Ну вот и ладненько. Тогда тем паче. Все мы братья во Христе. Собственно говоря, у нас мусульман хватает, и живем мы душа в душу. Бог-то един. Главное, чтобы человек в него верил, а как именно, это его выбор. Так что вернее – все мы братья в Боге. Прочесать весь город не получится, однако сейчас мы направлялись в район Савеловского вокзала. Там тоже клан маркитантов имеется. А к ним не только вещицы попадают, но и всякая информация. Заодно спросим, вдруг что о твоем отце известно? Не обязательно, в городе случается многое, но какой-то минимальный шанс есть.

Приятели переглянулись. От встреченных мужчин словно исходила надежность. На них явно можно было положиться едва ли не во всем. Да и, помимо сведений об отце, имелся второй нюанс. Если в городе действительно появились какие-то шайны, и они могут представлять угрозу, разве не долг дружинников узнать о новом противнике как можно больше, а затем доложить князю? Вчетвером по-всякому легче. Да и ориентируются монахи посреди опасностей явно лучше. Чувствуется, что это далеко не первая их вылазка в город.

– Мы согласны, – подвел итог бессловесного совещания Денис.

– Так в чем тогда дело? Почему сидим? Пошли! Будет еще время для привалов…

Рассиживаться действительно не стоило. Хотелось расспросить новых знакомцев о многом: откуда они, как в тех районах обстоят дела, да мало ли о чем… Друзья впервые остро осознали, что до сих пор их мир был ограничен Кремлем да ближайшими кварталами. Откуда-то накатывали волны мутантов и уцелевших биороботов. Если слухи о каких-то шайнах – правда, однажды вместо прежнего противника могут нахлынуть и они. А ведь мир – это не только место постоянного пребывания. И необходимо знать, что происходит за стенами.

Но разговоры могли оказаться долгими, время же не ждало. Сколько его уже прошло!

– Так это… Что за Савеловский вокзал?

– Был такой когда-то. Этих вокзалов в Москве девять штук, если не ошибаюсь, было. Столица большого государства, важный узел железнодорожных путей. Накрылись во время войны, так что речь не о самом вокзале, а лишь о примыкающем районе. Названия надолго переживают объекты. Да и не вокзал главное. Там и раньше рынок был, а потом, через много лет после войны, возродилось некое его подобие.

Вспомнился Кузнецкий мост, никаким мостом не являющийся. Только там и спросить о происхождении было некого. Очень много времени прошло, а источников не сохранилось.

– Понятно, – протянул Мстислав. – Вокзал так вокзал.

– Ну вот и ладненько. Договорились, – улыбнулся Михаил. – Но условие. Во всем слушаться меня. Вы с местными порядками незнакомы, можете случайно наворотить дел. Везде свои неписанные законы. Запомните: на территории рынка любые схватки караются смертью. Маркитанты очень чтут покой и статус рынка, как нейтральной территории. На вас там тоже никто нападать не станет. А все вопросы я постараюсь решить сам. Доводилось бывать в тех краях, и не один раз.

Его напарник молчал, лишь постоянно прислушивался к чему-то. Явно не к разговору. Дружинники в свою очередь то и дело засматривались на пулемет. Даже запасной ствол в чехле имеется. Не оружие – мечта любого мужчины. С ПК можно пройти через весь город, не страшась ничего. Ну, разве, кроме аномальных зон.

– Мы сейчас в обход пойдем, – озвучил дальнейший маршрут Михаил. – Прямо по дороге пасется «Чинук» со своей пристяжью. Знаете такую тварь?

– Доводилось видеть, – Денису сразу вспомнился боевой робот серии В. Несколько раз такие пытались штурмовать Кремлевские стены. Правда, лишь раз на участке, где находились друзья, но все-таки… Менее мощные, чем их собратья серии А, они тем не менее были гораздо маневреннее. Что не спасло одного из них от прямого попадания ядром из пищали. Но одно дело стоять на стенах, да еще за рвом, и другое – встретиться с противником посреди развалин.

Дружинник невольно посмотрел на гранатомет за плечами монаха. При удачном попадании «Чинук» накроется. Правда, останется его «пристяжь», как называли мелких обеспечивающих роботов, да и мало ли, что может встретиться на дальнейшем пути? Избавляться сразу от самого мощного оружия, мягко говоря, не очень умно. Лучше действительно обойти, раз есть возможность. Не воевать же отправились! И не меряться с каждым встречным противником в силах. Один раз уже едва ушли от мутантов, другой – чуть не вляпались в Гейзер. А сколько еще подобного может встретиться на пути?

И все-таки очень хотелось посмотреть на «Чинука» в его естественной среде обитания хотя бы издали. Так ведь может учуять – и придется вступать в бой. Пусть мозги у «Чинука» послабее, чем у более совершенных моделей, но всяких датчиков обнаружения полно, а атаковать любую цель у роботов заложено в базовой программе.

Впрочем, о желаниях дружинников новые спутники больше не спрашивали. Михаил шел головным, его напарник замыкал небольшую цепочку, и оба монаха постоянно держали руки на оружии. Сюрпризы города неисчерпаемы, только почему-то приятных среди них практически нет.

Посторонние мысли ушли. Только движение, бесконечный анализ обстановки, непрерывное внимание, – все силы уходили лишь на это. Думать хорошо под защитой стен. В городе – чем больше думаешь, тем меньше живешь.

Михаил вел небольшую группу уверенно, словно много раз бывал в здешних краях и знал любые развалины и любой закуток в бесконечных дворах. Или же прекрасно ориентировался везде, куда забрасывала судьба. Монах порою сворачивал без объяснений в какой-нибудь двор, потом – в следующий, выходил на очередную улочку, некоторое время шел по ней и опять сворачивал в малоприметный проход между развалинами. Все это совершалось без тени колебаний, как если бы смиренному воину Господа доводилось ходить здесь едва ли не ежедневно.

Часть домов сохранилась сравнительно неплохо. Построены они были в те времена, когда превыше всего ценилась прочность. Все делалось на совесть, основательно; это потом главным критерием стали скорость постройки и дешевизна. Это дружинники тоже знали из уроков: раз всю жизнь проводишь в пределах города, обязан знать о нем хоть что-то.

Конечно, самые прочные здания не устоят перед взрывчаткой. Следовательно, именно здесь боев было сравнительно мало. Возможно, наступающих биороботов не хватало на сплошную зачистку территории, или основной прорыв состоялся в стороне, и защитники оставили эти места сами, чтобы избежать глубокого обхода и уничтожения. Во всяком случае, некоторые коробки зданий устояли. Стекла давно высыпались, деревянные рамы сгнили, стеклопакеты выпали, двери валялись рядом с проходами или навеки застыли в полуоткрытом положении, во многих местах штукатурка осыпалась со стен, обнажая крепкую кладку, но виной всему было лишь время и отсутствие присмотра. Рукотворные порождения человека переживают создателя, но все равно они не вечны. Рано или поздно от гигантского города не останется ничего.

Пару раз Михаил застывал, чуть вскидывая в предостерегающем жесте левую руку. Остальные немедленно следовали его примеру, вглядывались в ограниченный домами пейзаж, вслушивались в доносящиеся звуки. Вот с тихим шорохом упал очередной пласт штукатурки. Где-то скрипнула чудом уцелевшая дверь. Что-то булькнуло за ближайшим углом, словно пузырь в водоеме.

После некоторых остановок монах на всякий случай сворачивал явно не в ту сторону, в которую собирался перед тем. Москва продолжала жить невнятной жизнью, и, следовательно, менялась. Кочевали мутанты, биороботы, всякие неразумные и переродившиеся твари. Случалось, перебирались куда-то заросли деревьев, – из тех, что под воздействием радиации научились ходить. Смещались в сторону аномальные зоны, даже те, которые изначально не были кочевыми. Это тоже преподавали дружинникам – если ты сегодня свободно прошел одной дорогой, завтра на ней же можешь нарваться на что угодно.

Опять предостерегающий жест. Только теперь Михаил застыл надолго. К нему присоединился Петр, и они стали вслушиваться вдвоем.

– Кажется, гон неподалеку, – очень тихо вымолвил Михаил, но от этих слов по спинам дружинников пробежали мурашки.

Наверно, страшнее не было ничего. Внезапное, без каких-либо видимых причин перемещение мутировавших насекомых с уничтожением и поеданием всех, кто в недобрую для себя минуту оказался на пути. Отбиться от массы тварей невозможно, тут одинаково бесполезны и меч, и пулемет, убежать удается крайне редко. Если уж попал, то…

Денис ничего особенного не слышал. Как он понимал, Мстислав тоже. Был какой-то шелест, вроде, не особенно далеко, может, он? Дома не давали обзора, но если увидел гон, то, считай, поздно. Как правило, это последняя картинка в жизни.

– Уходим, – Михаил уже пятился назад, а затем свернул в первый попавшийся проход и перешел на бег.

Бежали долго и путанно: не какие-то нео за плечами, гораздо хуже. С разгона даже чуть не влетели в небольшой пруд, образовавшийся на пустыре между домами. Склонившиеся над водоемом ивы жадно встрепенулись, приготовились стегнуть долгожданную добычу ветвями, однако люди успели свернуть в сторону, не попасть в охотничью зону растительных хищников. Очередная пробежка, и, наконец, усталый выдох:

– Вроде все.

– Кто там был? – через силу полюбопытствовал Денис.

– Какая разница? Ушли, и ладненько, – Михаил снял каску. Короткие волосы под ней намокли от пота. – Вот так каждый поход. Половину пути едва не ползешь, зато вторую вечно от кого-то убегаешь.

Его напарнику пробежка далась тяжелее всех, как самому немолодому из группы. Но смотрел по сторонам Петр все тем же пристальным взглядом давнего разведчика.

– Не узнаю места, – кажется, дружинники впервые услышали бас пулеметчика.

Место, как место. Дома вокруг, дворик с ярким пятном диких мутировавших роз в одном из углов, а больше ничего особенного. Хотя отсутствие примет как раз и плохо для ориентации. Каждое здание в памяти не удержишь. Москва – даже не город, а целый мир.

– Будешь смеяться, но я тоже, – после минутной паузы улыбнулся Михаил.

Дружинникам же сразу вспомнилось недавнее ощущение собственной беспомощности, когда не ведаешь, в какую сторону идти.

– Ладненько. Сейчас выйдем к ближайшей улице, а там сориентируемся с Божьей помощью. Где наша не пропадала? Зато еще один район узнаем. Нет худа без добра…

И так спокойно он говорил, что друзья прониклись уверенностью – выберемся. Ну, нет сейчас прямых дорог…

Глава пятая

– Вы Садовое кольцо как пересекать думаете? – тихо спросил Михаил.

Громкие разговоры лучше вести за крепкими стенами. По сторонам очередной улицы кое-какие стены имелись, и не сказать, чтобы слабые, раз сумели устоять во всех катаклизмах; но за ними мог скрываться кто угодно, и лишь в редких случаях этого неизвестного или неизвестных можно было назвать хотя бы нейтралами. Лучше вообще не привлекать ничьего внимания. Для собственной пользы и здоровья.

– Не знаю. А есть проблемы?

Монах покачал головой, словно говоря: как же ты на поиски собрался?

– Там остались какие-то механизмы с войны. По кольцу проходила последняя линия обороны, и оно было перекрыто сложной системой дотов, зачастую автоматических, – Михаил словно читал лекцию. Сложные слова давались ему легко, чувствовалось хорошее образование. Но и в Кремле монахи были сплошь умными и много знающими людьми. Кому еще хранить наследие былых веков? – Бои там шли серьезные, а вот сколько они длились или другие подробности уже не расскажет никто. Защитники пали, нападавшие, из тех, кто не полег и сумел прорваться, погибли тоже или давно умерли, а биороботы молчат и воспоминаниями не делятся. Конечно, изрядная часть автоматики тоже уничтожена, однако кое-что, как ни странно, уцелело и даже функционирует. Патроны закончились невесть когда, как и снаряды, ракеты, огнесмесь и прочие смертельные игрушки. Мины, наверное, тоже сработали все, если же какая ждет своего часа, нет гарантии, что она взорвется. Но что-то там определенно еще действует. Стоит сунуться, как внутри просыпается ужас. В некоторых местах – боль. А в других люди вообще сходят с ума. Что и как – не спрашивай, не знаю. У нас есть лишь отрывочные знания да некоторый коллективный опыт. Да и не все ли равно? Важен факт. Некое древнее оружие, обрушивающее ментальный удар и на живое, и на квазиживое, вроде биороботов. Там, кстати, есть клан Черных маркитантов, которые ничем не торгуют, а лишь контролируют безопасные проходы. Ну и, соответственно, сдирают денежку с желающих пройти внутрь или наружу.

– А узнать у них об отце? – встрепенулся Денис.

Это же было логичным – раз все переходы в руках некоего клана, значит, они обязаны знать обо всех, прошедших и туда, и обратно. Хотя бы станет ясно, искать посольство ближе к Кремлю или же где-нибудь значительно дальше.

– Бесполезно. Маркитанты Кольца информацией не торгуют. Да и за переход дерут столько… С ними лучше вообще не связываться, – у Дениса возникло устойчивое ощущение, что у новых знакомых был на Кольце какой-то конфликт.

– Вы с ними сталкивались?

– Мы много с кем сталкивались, – отозвался монах.

Он так и не помянул, откуда пришел, и одновременно не скрывал, что довольно часто ходил по Москве. Да и снаряжение у воинов было серьезным; добавить к тому знания, и сразу напрашивалась мысль, что Михаил с Петром – некий аналог кремлевских пластунов.

– Но все равно ведь придется просить их о помощи…

– Зачем? – губы Михаила тронула улыбка. – Кое-какие переходы мы знаем. Не первый год ходим. Главное – не нарваться на маркитантов или еще на кого. Есть там всякие типы. И не типы тоже. А остальное не движется.

Впереди объединенной группы теперь шел Петр с пулеметом. Остальные отстали от него метров на двадцать. Разговоры разговорами, однако мужчины не забывали смотреть во все стороны. Это было уже привычкой даже для молодых дружинников, совершивших считанные выходы за пределы Кремля. А уж для монахов…

Петр выбирал отнюдь не прямой путь. Монах, руководствуясь какими-то своими соображениями, то и дело сворачивал, шел бывшими дворами, петлял, порою выводил группу на очередную улицу, чтобы через некоторое время вновь увести в лабиринт развалин. Дружинники были внутренне довольны оказаться ведомыми. До них уже дошло, что к поискам всерьез они не готовы. Одно дело – конный рейд, когда отряд идет по заранее намеченным и давно знакомым из-за близости к Кремлю улицам, и остается следовать со всеми, и совсем другое – самостоятельно перемещаться по совершенно неведомым районам.

Очередной двор мало чем отличался от уже виденных. Те же остатки стен, груды мусора, что-то ржавое и давно сгнившее, скорее всего – автомобиль, хилые кустики в дальнем углу, куда обычно падает солнечный свет…

Что-то большое вдруг выскользнуло из оконного проема на верхнем этаже, шумно захлопало крыльями и с ходу устремилось в атаку. Михаил мгновенно повернулся к гигантскому рукокрылу, – дружинники видели таких больших от силы пару раз. Автомат в руках монаха коротко рявкнул. Только не зря о летающих хищниках ходили слухи, что они как-то чувствуют человека и заранее знают, куда полетит, например, стрела. Пули от стрелы в этом отношении отличаются мало. Прежде надо прицелиться; а потомки летучих мышей, по слухам, чувствуют как раз исходящие при этом действии биотоки. Рукокрыл скользнул в сторону, уходя с линии огня, а спустя пару мгновений уже атаковал людей с той стороны, которая недавно была тылом.

Петр застыл, наставив в сторону цели свой ПК, однако хищник уже шел на бреющем, и на линии возможной очереди находились люди.

Все трое оказавшихся на пути рукокрыла мужчин шарахнулись. Михаил ушел перекатом, в падении успел выстрелить еще раз, и, кажется, вновь промахнулся. Дружинники просто отпрыгнули в стороны, причем Денис успел выхватить клыч, взмахнув им едва ли не наугад.

Кончик остро наточенного клинка разрезал воздух рядом с крылом, лишь чуть не зацепив покрытую коротким мехом перепонку, однако рукокрыл пронесся мимо. Петр упал и откатился с дороги, а хищная тварь с размахом крыльев метра в четыре, не меньше, заложила крутой вираж, едва не цепляясь за землю, и атаковала вновь.

В третий раз громыхнул автомат. Кажется, одна из пуль все-таки пробила крыло хищника, но дыра в нем смертельным ранением быть не могла. Зато клинки дружинников в последний момент прочертили почти неуловимый круг; Мстислав был сбит с ног и покатился по земле. Но уж лучше так, чем быть схваченным крепкими когтями, перед которыми может не устоять кольчуга.

Однако удары достигли цели. Рукокрыла чуть развернуло на месте; какое-то время казалось, что он сейчас рухнет, – и все равно твари удалось выровнять полет и вновь перейти в атаку. Теперь у нее на пути стоял только Денис. Мстислав лишь поднимался с мечом в руке, монахи так и продолжали лежать. Впервые громыхнул пулемет, к нему добавил свой голос «калашников», а Денис уже разрезал воздух клинком.

Трудно сказать, кто был главным виновником удачи. Да это и не имело большого значения. Рукокрыл тяжело рухнул и забился в агонии. Он был еще жив, и, вполне возможно, в определенных условиях мог еще оправиться. Только условий ему никто создавать не собирался. Четверка мужчин в момент оказалась рядом.

Вблизи тварь производила грозное впечатление. Страшенная морда с острыми зубами в раскрытой пасти, усеянные когтями крылья размахом даже не в четыре, а все пять метров, – ну, ладно, четыре с половиной. Редкий экземпляр, если учесть, что обычно летающие хищники (по слухам, потомки летучих мышей), были гораздо меньше, раз этак в пять точно. Огромная и весьма совершенная машина убийства. Еще неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы вместо группы рукокрылу попался одиночка. Или дружинников было бы двое. Вчетвером-то едва справились.

Денис примерился, куда лучше нанести удар. Тварь все еще трепыхалась и вполне могла зацепить человека даже в нынешнем далеко не лучшем состоянии.

Над ухом одиночным вякнул автомат. Пуля вошла рукокрылу точно в голову. Крылья трепыхнулись в последний раз, и тварь окончательно затихла.

– Н-да… Вот и ладненько, – протянул Михаил. – Летают тут всякие…

Как всегда после перенесенной опасности, все испытывали не только облегчение и радость победы, но и небольшую слабость. А вот давать ей волю не стоило. Вполне возможно, неподалеку были другие твари, и считать, будто все закончилось, было глупо. Выстрелы могли привлечь внимание кого угодно, тех же нео, например, а то и кого пострашнее. Потому вполне естественно прозвучало короткое слово в устах Петра:

– Уходим.

Он первым нырнул в проход между развалинами, и остальные едва не бегом ринулись следом. За спиной вновь захлопали крылья. У рукокрыла где-то явно было гнездо, и теперь на поиски погибшего устремился жених. Или невеста, – за ненадобностью никто не пытался определить пол убиенного. Вдалеке раздался полузвериный крик нео. Его подхватили другие новые люди, – судя по воплям, с полдюжины особей. Хлопанье крыльев сразу стало удаляться в сторону воплей. Для гигантской летучей мыши нео являлись одним из предметов добычи, а мутанты при случае были готовы поохотиться на крылатых тварей. Там явно пошла всеобщая потеха, жаль, смотреть не было времени. На выстрелы может еще кто подтянуться, хоть нео, хоть те же рукокрылы, хоть даже биороботы. Последние должны прекрасно помнить, что означает отражающийся от стен грохот. Равно как и то, что человек с автоматом всегда являлся врагом.

Один поворот, другой, короткая пробежка по открытому пространству прямой как стрела улицы, вновь развалины по сторонам, а затем Петр нырнул в какой-то проем, огляделся и удовлетворенно заявил:

– Чисто.

Чисто там, разумеется, не было. Кругом валялись кирпичи, куски сгнившего дерева, прочий мусор, только к этому люди привыкли настолько, что удивились бы, окажись все иначе. Кому и зачем прибирать? Это в Кремле соблюдался порядок, а на бесхозных территориях никто ничего не трогал. Разве что в первые послевоенные годы, когда пытались отыскать нечто ценное. Сейчас ценного по определению найти невозможно: время безжалостно и привело в негодность все некогда брошенное и даже многое из того, за чем пытались следить люди.

– Мы это… Ловко его завалили! – выдохнул Мсти-слав. – Кому рассказать, не сразу поверят.

– Ладненько. Тот случай, когда важна не вера, а факт, – улыбнулся Михаил.

Он скинул гранатомет, рюкзак и извлек небольшой чуть брякнувший холщовый мешочек. Там оказались патроны калибра семь шестьдесят два. Монах отсоединил от автомата связанные магазины и привычно вложил туда несколько патронов.

– Можно? – Денис потянулся к гранатомету.

– Подержи, если хочешь, – улыбнулся Михаил.

Он вообще явно любил улыбаться, в отличие от своего спокойного напарника, хотя никакого легкомыслия в нем не чувствовалось.

– РПГ-18 «Муха», – прокомментировал владелец сокровища. – Одноразовый гранатомет. Недостаток – обратный перевод из боевого положения невозможен. Потому осторожнее.

– Откуда у вас все это?

– Места надо знать, – фраза походила на цитату, только откуда? – Ладно, если честно, от тех же маркитантов. У нас давно с ними постоянные связи. Вот откуда берут они – это уже их торговая тайна. По слухам, с древних армейских складов, где все неплохо сохранилось, а что не со складов, то неким хитрым способом восстанавливают в Полях Смерти. Называется прожиг, а что на деле… Но правда ли последнее, не поручусь. Как, впрочем, и первое. Сам не видел. А слухи – источник недостоверный. Важен факт. Некоторые изделия не срабатывают, однако если предъявишь этому доказательства, полагается компенсация. Маркитанты ценят свою торговую марку. Только не потащишь же к ним невзорвавшуюся гранату! Да и это они гарантировали полностью. Ладно. Пошли. Когда сидишь, дела стоят. Привал устроим по ту сторону Кольца.

Может, арбалет или лук гораздо лучше. Стрелы-то можно собрать и использовать, а вот патроны второй раз не применишь…

Монах забрал у дружинников свою «Муху». Разумеется, Мстислав не устоял перед искушением и тоже немного подержал смертоносную игрушку предков. Жаль, пострелять из нее еще раз нельзя. Зато мощность не сопоставима, по сравнению с гранатометом любой арбалет кажется детской забавой. Как, впрочем, и автомат.

Здесь разрушения были не так фатальны, как у Кремля. Полностью рухнувших зданий было меньше, а в нескольких местах разведчики увидели даже относительно целые здания. С пустыми глазницами окон, выщербленными стенами, – однако они все-таки устояли перед непрерывными рукотворными катаклизмами, и минимум у двух домов уцелели даже крыши. Если смотреть снизу, конечно же: там вполне могли быть изрядные дыры, но ведь здесь и не жил никто. Выживешь, как же, каким бы ни был дом! Без еды, воды, при постоянной угрозе со всех сторон…

Потом опять пошла полоса сплошных разрушений. В стороне замаячило невесть откуда взявшееся небольшое озеро с мутной стоячей водой. К нему не приближались. Открытые водоемы несли опасность, а использовать воду в качестве питьевой все равно было нельзя. Живет ли там очередное чудище, нет, – не важно. Главное правило разведчика – держись подальше от всех подозрительных мест. И от любой воды тоже.

– Приближаемся к Кольцу, – тихо объявил Михаил. – Соблюдать осторожность, ничего не спрашивать, выполнять любой наш приказ.

Возражений со стороны дружинников не имелось. Кто лучше знает обстановку, тот и командует, а дело прочих – слушаться без разговоров да быть готовыми к бою. Приятели переглянулись и молча взвели арбалеты. Раз новый знакомый вдруг помянул об опасностях, словно до сих пор поход был легкой прогулкой, значит, надо быть готовым ко всему. Самое надежное оружие – клинок. Он никогда не подведет, была бы тверда рука и хватило бы умения, – только не всегда удается приблизиться на дистанцию удара. Иногда лучше использовать что-нибудь дальнобойное. А раз нет не то что пулемета, но и автомата, остается лишь древнее изобретение. Понадежнее и поточнее пищали или фузеи.

К счастью, на небе все еще господствовала хмарь. Человека порою выдает его тень, а откуда она, если нет солнца? Для разведчика самый лучший день – хмурый. Вот с ночью сложнее. Сам невидим, но постоянно рискуешь не заметить опасность; те же био неплохо видят в темноте, а многим смертоносным ловушкам вообще все равно, какое время суток на дворе.

Группа словно сама по себе перестроилась. Теперь головным, то и дело останавливаясь, прислушиваясь, вглядываясь и вроде даже принюхиваясь, двигался Михаил, а Петр со своим пулеметом шел замыкающим. Только дружинники продолжали составлять ядро, – раз уж основными силами назвать их было нельзя. Даже не по умениям и знаниям, – судя по встрече с рукокрылом, с умениями был полный порядок, хотя новые товарищи явно лучше ориентировались в этой части города, – а по вооружению. Пока самострел перезарядишь, из «калашникова» полмагазина выпустить можно. Коли патронов по-глупому не жалеть.

Взмах руки Михаила, и Денис с Мстиславом мгновенно залегли. Несколько простейших жестов монах показал им заранее, объяснил, что делать в том или ином случае, и не забыл предупредить: бросаясь в первое попавшееся укрытие, надо быть зорким, чтобы не вляпаться в неприятности, и готовым ко всему. И ни в коем случае не использовать в качестве укрытия заросли. Так дружинники и без того не расслаблялись ни на секунду, а зелень обходили далеко стороной.

Когда лежишь и ждешь невесть чего, каждое мгновение тянется долго. Хоть отсчитывай удары сердца – свидетельство, что со временем все в порядке. Денис медленно поворачивал голову, пытался углядеть опасность, но с виду все было спокойно. Или же он лежал так, что видеть никого не мог. Как не могли видеть его.

Впереди приподнялся Михаил, показал: путь свободен. Смиренный воин Господа, раз уж он так себя назвал, через несколько шагов свернул под прямым углом налево, что-то обходя. Дальше тянулась полоса сплошных разрушений. Если перед тем развалины образовывались в разное время, каким-то были уже века, каким-то досталось позже, то тут явно прокатились бои такой интенсивности, что дружинники даже представить себе их не могли. От тех времен остались лишь легенды о героях, преградивших врагу путь и державшихся до самого конца. До сих пор то здесь, то там среди щебенки ржавели куски металла. Большинство из них когда-то были осколками, а чем являлись оставшиеся, угадать было уже невозможно. Чересчур много времени прошло, и творения рук человеческих успели разрушиться окончательно и бесповоротно.

Кое-где Михаил вел группу по проходам между руинами, но в паре мест карабкался прямо через завалы, подавая пример остальным. Почему он выбирал именно этот маршрут, для остальных оставалось тайной. Но человек явно знал, а велик ли смысл в вопросах? Гораздо полезнее запомнить невидимую дорогу на случай возвращения без умелого проводника. Пусть с противоположной стороны все будет выглядеть чуть иначе, – на что человеку даны память и воображение?

– Всем замереть!

Замерли, созерцая в щелях среди каменной крошки мутно-белое облако, очень медленно ползущее наперерез. Чем-то оно напоминало белое поле смерти, но все-таки Денису показалось, что ЭТА волна тумана еще страшнее. Словно внутри кто-то был, и это таинственное существо, или существа, могло не просто уничтожить или там сожрать, но и выпить душу. Точнее определить ощущения дружинник не мог и уж тем более не хотел проверять смутные догадки.

Облако двигалось медленно, словно часовой, проверяющий каждый сантиметр пути. Первоначальный страх схлынул, сменился осторожностью, когда лишний раз стараешься даже не глядеть в сторону опасности. Вдруг то неведомое, что скрывается там, неким образом почувствует присутствие людей и повернет к ним? Пусть двигается оно медленно, и расстояние при максимальном сближении метров двести, да кто знает предел его способностей? Лучше изредка проверять, не повернуло ли облако к укрытию, а в основном вести себя так, будто вокруг нет ни души.

Время едва тянулось. Может, следовало незаметно отползти назад, а потом попробовать совершить переход там, где тварь уже прошла? Однако монахи никаких распоряжений не давали, а заниматься самодеятельностью дружинникам было не с руки. Терпение всегда относилось к основным качествам воина. Потому лежали без движения, молчали и были готовы оставаться в таком положении столько, сколько понадобится. Разве что тихонько вынули стрелы и отпустили тетиву на арбалетах. Потом в решающий момент окажешься без дальнобойного оружия, а сейчас все равно никакой самострел не поможет.

Наконец пространство впереди очистилось. На всякий случай мужчины выждали еще и лишь потом по взмаху Михаила осторожно двинулись дальше. Короткая перебежка до следующего укрытия, залегание с одновременным высматриванием нового укромного местечка, потом – опять. Каждый раз один из монахов прикрывал остальных и лишь затем подтягивался к спутникам.

Где именно проходит бывший бульвар, было не очень понятно. Вначале Денису казалось, что преграда – обычная улица, которую предстоит быстренько перебежать. Но все вокруг было перепахано войной так, что даже следы чего-то упорядоченного не просматривались. О боях на Садовом Денис слышал с детства. Здесь держались потрепанные части, гибелью выигрывая драгоценное время для подготовки Кремля к обороне. Биороботы всех мастей перли напролом, им противостояли танки да обычные стрелки, щедро разбавленные ополчением. Ну еще наскоро возведенные автоматические доты, помимо пулеметов и пушек вооруженные ныне позабытыми, а тогда совершенно новыми разработками. По какому принципу работало то оружие, толком не знал сейчас никто. Но тогда удалось выиграть драгоценное время и проредить вражеские армады настолько, что сил захватить Кремль у противника уже не оказалось. Взрывы снарядов и ракет перепахали все так, что было непонятно, где когда-то стоял дом, а где пролегала дорога. Или так не везде, а именно в этом месте? Скажем, сюда пришелся главный удар? Но былая мощь потрясала. Сколько же взрывчатки надо, чтобы произвести подобный эффект? И не представить… Поневоле восхитишься предками, чей воинский дух оказался сильнее холодного электронного интеллекта биороботов.

Относительно ровное поле, опять преодоление развалин, снова условно чистый участок, опять развалины…

Очередной приказ залечь застал группу в момент перехода по развалинам. Опять пришлось падать, где стояли; разве что попытаться выбрать хотя бы намек на укрытие. Денису досталась яма в щебне. Несколько камешков скатились пониже, и оставалось надеяться, что негромкий звук не привлечет постороннего внимания. Примерно в таких же схронах залегли остальные. Спустя время в наступившей тишине послышались голоса. Кто-то тихо говорил неподалеку, а вот кто и о чем, определить было невозможно. Тем более что разговор почти сразу смолк.

Затем в просвете среди мусора Денис увидел, как в отдалении промелькнул человек в серо-черной одежде. Затем – еще один, и еще… Те самые Темные маркитанты? Или, того хуже, Властелины Колец, которых как-то поминали пластуны? Некая обитающая в здешних местах секта, практикующая человеческие жертвы. Воззрения Властелинов Денис практически не знал. Попытался вспомнить, – но вроде даже пластуны, лучшие из разведчиков Кремля, ничего не могли толком сказать о них. С принятыми в Кремле религиями, будь то Православие или сугубо воинская вера в Перуна, общего они ничего не имели. Нечто, образовавшееся после катастрофы и предельно жестокое, а подробности… Да и не воззрения главное; главное – Властелины были врагами. Руки сами начали бесшумно натягивать тетиву арбалета. В желоб улегся короткий оперенный болт. Пусть только сунутся! Уж кое-кто из Властелинов точно прямиком отправится в край, где обитают их жертвы. Будем надеяться, со сменой ролей. Но все равно плохо, если обнаружат. Кто знает, сколько их в округе? Вдалеке от Кремля, в незнакомом районе в бой надо вступать лишь в случае крайней необходимости. Один раз уже едва спаслись от мутантов. Второй раз вряд ли так повезет. Да и предупреждал Михаил: здесь есть места, в которые человеку соваться не стоит. То есть обычное бегство окажется под вопросом.

Пронесет, или все-таки как-то заметят? Вроде пока вокруг тишина. Но и монахи молчат, их даже не видно отсюда. Как и Мстислава. Каждый ожидает в одиночку.

Взгляд Дениса скользнул вправо. Там, где щебенка чуть осыпалась, виднелось что-то гладкое, металлическое, явно очень большое. По крохотному фрагменту точно определить, что именно засыпало мусором, было трудно, но в памяти будто щелкнуло, и Денис вспомнил застывший памятником в Кремле Т-90. А ведь похоже на башню. Неужели? Или это вообще какая-то другая машина? Знатоком бронетехники дружинник не был. Видел кое-какие фотографии и картинки, а вот так, по кусочку отличить, скажем, танк от БМП…

Толку от находки быть не могло. После такого обвала никакая боевая машина не осталась бы целой. Не обязательно ее смяло в лепешку, все-таки броня крепка, но дело ведь не только в корпусе. Время опустошило топливные баки, испортило порох в зарядах и патронах, слепило между собой проржавевшие подвижные части оружия и двигателя. Потратить невесть сколько времени, чтобы убедиться в известной истине… Даже люди, если они в тот момент были внутри и оказались похоронены вместе с танком, давно превратились в прах, сгнили, съедены насекомыми-падальщиками. Остается только отдать молчаливый долг павшим героям. Спите спокойно, ребята! Вы сделали тогда все, что смогли. Если бы не упорная оборона, Кремль не успели бы подготовить, и сейчас он представлял бы собой такие же руины. Именно здесь были перемолоты ударные части противника, а оставшимся не хватило сил взять последнюю преграду.

Несколько глубоких вздохов помогли справиться с накатившим не ко времени настроением. Мертвое – мертвым. Просто далекий подвиг вдруг стал зрим; но нельзя жить прошлым. Иначе сам рискуешь стать им.

– Эй, дружина! – раздался тихий голос Михаила. – Давай дальше. Но осторожнее. Мало ли кто тут шляется?

Оказавшуюся впереди широкую дорогу перебегали по одному. Михаил с автоматом на изготовку первым. Последним – Петр с пулеметом. А уже потом, когда не только оказались на противоположной стороне, но изрядно углубились в нее, а разрушения вокруг стали не столь фатальны, сошли к привычным пейзажам развалин, монах остановился в каком-то закутке среди все еще крепко стоящих стен, с чувством перекрестился и выдохнул:

– Прошли…

Глава шестая

Здесь разрушений было намного меньше. Во всяком случае, большинство зданий стояло если не целыми, то и не разрушенными вконец. Конечно, стекол ни в одном окне не осталось. На стенах – выщербины от пуль и снарядов, во многих местах проломы, – но все-таки не груды щебенки. Кое-где, наверно, можно даже жить. Комфорта никакого, удобств – тоже; но главное порою – крыша над головой, чтобы хоть не лило, и стены, способные укрыть от чужих глаз. Но чем питаться, что пить? И главное – рано или поздно кто-то из заведомых врагов наткнется на твое жилье, а обычный дом – это совсем не крепость. Даже лучший из воинов будет сломлен силой. Потому и обитать здесь можно было только теоретически. Жилье не сводится к месту, где можно переспать. Человеку необходимо многое, – например, хоть изредка умываться. Уже не говоря про безопасность. Раз не заметят, другой, на третий же попадешься кому-нибудь в лапы, а нео то будет или био – вопрос лишь легкости смерти. И то если не съедят раньше бродячие хищники, прущие стеной насекомые, или же сам не вляпаешься в одну из многочисленных ловушек.

В общем, несмотря на состояние домов, из которых многие были разрушены лишь временем и отсутствием присмотра, и эти районы являлись безлюдными. Но, к сожалению, не безжизненными.

Один раз группа заметила вдалеке «Маунтина», – двенадцатой модели или четырнадцатой, из-за расстояния определить не удалось. И не хотелось. Даже несмотря на наличие гранатомета, бой с самым мощным роботом давней войны не сулил ничего хорошего. Да, боеприпасов у био не имелось, израсходованы подчистую много лет назад, только враждебные людям твари давно приспособились метать остро наточенные металлические диски, стрелы, а некоторые с помощью так называемой «пристяжи», роботов технической поддержки, даже вооружились примитивными пищалями. Благо, черный порох изготовить не такая проблема. Но робот явно смотрел в другую сторону, а может, не захотел гоняться по улицам за какими-то букашками. При первом же взгляде на грозного противника разведчики мгновенно исчезли с открытого места, залегли, откатились прочь, а потом, уже чуть отойдя, еще некоторое время неслись хитрым зигзагом по дворам.

Потом, опять не близко, промелькнули нео, но тех было немного. Мужчины спрятались и от них. А уж сколько пришлось обходить всякие ловушки, никто не считал.

Разок вдали показался рой квазимух, однако группа и в этом случае успела спрятаться за домом. Это в одиночку насекомые относительно безопасны, а когда налетают кучей – запросто одолеют любого.

Попался на пути и котях. С виду – этакая здоровенная куча дерьма, при приближении плюющаяся кислотой. Монахи наверняка могли бы с ним справиться, засадив пару пуль в нервный центр, – только зачем тратить боеприпасы, если хищника можно обойти? Не расправляться же по дороге с каждым хищным растением, с каждой опасной букашкой. Абсурдная задача для четырех человек.

Привал был уже давно: чуть перекусили, немного посидели, почти не разговаривая от усталости, и теперь опять шли и шли.

– Недалеко осталось, – подбодрил людей Михаил.

Но ходить все были привычные. Осторожность являлась частью сути любого человека. Кто ею не обладал, рисковал погибнуть даже под защитой стен. Монахи по-прежнему петляли, сворачивали то в один двор, то в другой. С их точки зрения прямых дорог по Москве не было. Понятно, что путь таким образом удлинялся, да только кому хотелось вляпаться в очередную зону, которых в городе было множество?

Денис все высматривал отца. Понятно, не его самого. Какие шансы на кривых по необходимости дорогах лоб в лоб столкнуться с нужным человеком? Один на миллион, если тот человек движется навстречу. Денис искал какой-нибудь намек на то, что здесь проходило посольство. Только человек следов не оставляет. Где асфальт, где камни, где сухая после долгой жары земля, – и ходил по ним кто-то или нет, не сумеет узнать самый лучший следопыт. А встретить вдруг возвращающихся дружинников лоб в лоб – отдавало откровенной сказкой. В глубине души опять завозился червячок сомнения. Как вообще можно найти кого-то на огромной территории? Тем более что посольство тоже не идет прямой дорогой. Народ там опытный, на рожон переть не станет. Одна надежда, – на неведомом рынке удастся хоть что-то узнать. По словам Михаила, место там не только бойкое, но и относительно безопасное. Местные настолько круты, что даже сумели договориться с нейромантами, и те охраняют территорию с помощью подконтрольных боевых роботов. Это не считая самих маркитантов, бывших не только торговцами, но и воинами, а также многочисленных наемников, следящих, чтобы в районе было тихо. Этакое чудо – спокойный уголок, даже не имеющий крепостных стен. Торговля настолько важна, что каждый вынужден исполнять негласный пакт о ненападении в расчете при случае что-нибудь приобрести – в условиях, когда в других местах достать нужное практически нереально. И наверняка невозможно завладеть товаром силой: на стороне торговцев дружно выступят все обитатели Москвы.

Вдруг посольство завернуло туда? Там ведь тоже можно приобрести кое-что полезное. Причем гораздо ближе к Кремлю, – в условиях, когда доставка полезного груза опасна сама по себе. Да еще хоть немного передохнуть перед последним рывком до дома. Человек обязан рассчитывать на лучшее. Иначе как жить?

О второй половине расхожей фразы, о готовности к худшему, Денис предпочел не вспоминать.

– Ну вот и ладненько. Можно сказать, дошли, – оповестил монах.

С виду все оставалось прежним. Такие же развалины домов, такие же разбитые улицы, то же безлюдье. Даже охранных роботов нигде не видно. Но они и не должны торчать на каждом углу. Зато смиренные воины Господа шагали теперь уверенно, словно безопасность была гарантирована.

– Здесь любые нападения запрещены, – в очередной раз пояснил ситуацию Михаил. – Наказание одно: смерть. Маркитанты объявили в районе вечное перемирие, и даже злейшие враги не имеют право его нарушить.

– Бывают и такие? – спросил Денис. – Ну, чтобы люди против людей?

Практически до сего времени он считал людьми тех, кто жил в Кремле, и лишь недавно узнал о существовании других групп. Как относиться к ним, молодой мужчина не знал до сих пор. Все-таки не мутанты. Но с другой стороны, называть кого-то друзьями лишь на основании принадлежности к одному виду тоже казалось нелепым. Известный мир скачком стал больше; теперь все в крепости знали, что в некоторых районах есть другие уцелевшие сообщества людей, как и то, что некоторые из них враждебны, некоторых можно сделать союзниками, а большинство нейтральны.

– Всякое бывает, – едва заметно пожал плечами Михаил. – При отсутствии единой власти каждая община тянет одеяло на себя. Да и идеология бывает разной. Вполне достаточный повод для крупных ссор и мелких войн. Уже молчу о разных отморозках, готовых союзничать даже с нео в расчете на дележ добычи. Но здесь формально рады всем. Лишь бы платили.

Его напарник привычно отмалчивался. Он вообще предпочитал молчать, если же говорил, то исключительно по делу и очень кратко.

Полквартала спустя стали попадаться люди. Дружинники смотрели на каждого как на диковинку. Привыкнув жить в изоляции, в кругу одних и тех же лиц, они теперь не могли осознать не умом, а сердцем, что могут встретить незнакомцев. Несмотря на то, что уже познакомились с воинствующими монахами и, более того, стали спутниками в дороге и соратниками в схватке – хотя бы и с рукокрылом. Но тут не соратники, не попутчики, обычные прохожие, идущие куда-то по неведомым делам. Попадались не только воины в кольчугах, но и мужчины, облаченные в разнообразный камуфляж, а то и вообще непонятно во что. Да и вооружены были весьма разнообразно, вплоть до автоматов, старых АК-74-х и винтовок, хотя холодное оружие все-таки преобладало. Встретились, внимательно посмотрели друг на друга, кивнули в знак приветствия и взаимного ненападения и разошлись без слов.

Кого здесь практически не было, так это женщин. Нет, встретились несколько раз, только и пожилые, и тем более молодые шли в плотном кольце воинов, готовых защищать их от вероятных соперников. Но и тут Денис, без всяких подсказок и пояснений, своим умом нашел простейшее объяснение. Народ шляется всякий и отовсюду, и по понятным причинам, мужики не из последних, – не каждый же доберется сюда. Надо ли привлекать их внимание женскими прелестями? Будут конфликты, лишние проблемы, а оно хозяевам зачем? Но пока незнакомцы больше косились не на мифических представительниц слабого пола, а на оружие смиренных воинов Господа. Очень уж дорого стоили такие вещицы. Когда старые запасы исчерпаны, а патронов давно нет, действующий автомат, а тем более пулемет в глазах любого поневоле считается самым дорогим из сокровищ. Более дорогим, чем все красавицы мира вместе взятые.

– Сейчас мы найдем одного человека. Если уж он не знает о твоем отце, то, значит, не знает никто.

– Он это… кто такой? – спросил Мстислав.

– Маркитант, – пожал плечами Михаил. – Помимо прочего, специализируется на сбыте информации. Для чего собирает и достоверные факты, и всякие сплетни. Дерет, правда, дорого.

– У нас платить нечем, – угрюмо буркнул Денис.

До него только сейчас дошло, что маркитанты ничего не делают даром. Никаких денег или ценных товаров у дружинников не имелось. Не только при себе, но и вообще. В Кремле они жили на всем готовом, как и все от князя до последнего пахаря. Чисто теоретически и сравнительно недавно друзья узнали о существовании монет, даже видели образцы, только видеть и иметь – разные вещи. А что теперь делать…

– Ерунда. Мы оплатим. Господь наш велел делиться с ближним, – словно само собой разумеющееся сказал Михаил.

– Мы как-нибудь… – Денис не нашел подходящих слов. Да и не представлял, чем можно компенсировать чужие траты.

– Пока забудь. Плечом к плечу сражались. Если бы не вы, еще неизвестно, завалили бы мы рукокрыла, или он нас. Считай, это мы вам должны.

Но душа не соглашалась считать общую схватку формой оплаты. Не по-людски это, если в битву плечом к плечу ты становишься ради корыстного интереса.

– Ну или потом когда-нибудь сочтемся, – понял его мысли монах. – Не одним способом, так другим. Дорога дальняя, схваток может быть много. Да и запомните раз и навсегда: люди обязаны помогать друг другу. Если они люди, а не человекообразные существа. Деньги – вздор. Металлический мусор, не имеющий цены сам по себе. Разве что если кому-то очень хочется считать их чем-то важным. А теперь побудьте здесь, а я схожу к тому человеку. Он не любит, когда приходят толпой. И когда являются незнакомые, тоже. Загляните хоть в тот дом, – он кивнул на двухэтажное здание, явно построенное уже после катастрофы. – Там корчма, таверна, трактир, зовите, как хотите. Главное – там можно перекусить, чем Бог послал. Ну и подождать заодно… Только старайтесь в разговоры не вступать. И про себя поменьше говорите. Народ бывает всякий, мало ли кто услышит, кому донесет и какими будут последствия.

Дружинникам очень хотелось пошляться по сравнительно безопасным местам, поглазеть на товары, если те, конечно, выложены в открытую, но Михаилу лучше знать. Петр, например, дисциплинированно направился в здание, да еще заговорил:

– Пошли, чада. Посидим под крышей, поедим в спокойной обстановке…

Дом точно был относительно новым. Из разномастного кирпича, явно позаимствованного из других, разрушенных зданий, с небольшими окошками, в частый переплет которых были вставлены самые настоящие стекла. Прямо чудо, а не домик. Особенно после прогулки по былой столице.

Внутри царил полумрак. Первый этаж представлял собой сплошной зал, в котором была отгорожена лишь небольшая часть, судя по запахам, с кухней. Столы, лавки, несколько небольших компаний – где по два, где по три человека.

Петр явно уже бывал здесь. По крайней мере, стоявший в стороне мужчина средних лет, полноватый, с повязкой на левом глазу и с большой деревянной кобурой на поясе, сразу приветствовал монаха, как родного.

– Кого я вижу? Какими судьбами? А отец Михаил где? И Рамзан?

– Мимо проходил, – буркнул Петр. – Да будет над этим домом милость Божья! Михаил придет попозже. А Рамзан в этот раз пойти не смог. Нам супчика и что-нибудь…

– Сейчас будет, – хозяин проворно исчез в отгороженном закутке.

– Присаживайтесь, чада, – Петр подал пример, расположившись за самым дальним столом. Свой пулемет он снял и аккуратно прислонил к стене рядом с собой.

Дружинники оглядывались с нескрываемым любопытством. Народ вокруг чинно насыщался, в противоположном углу, кажется, еще и выпивал что-то алкогольное. Странно. В Кремле спиртное не было под полным запретом, но пить его без нужды в виде болезни считалось самым последним делом. А тут – будто так и надо. В массе своей народ был при мечах, лишь в сторонке виднелись кремневые ружья, а у пары мужиков – старенькие автоматы, металл которых был затерт до белизны.

Вне компаний никто ни с кем не общался, словно зал был вообще пуст. Дружинники-то привыкли к другому. В Кремле каждый мог поговорить с каждым, было бы желание.

– Где мы? – тихо спросил Денис. Он поневоле чувствовал себя дикарем. И вроде Михаил объяснял, а все равно непонятно.

– В харчевне, – Петр неожиданно улыбнулся. Впервые за все знакомство. – Тут и переночевать можно.

– Разве мы здесь заночуем? А идти?

– В темноте? – вопросом ответил монах.

В самом деле, пока провозились, пока добирались, вечер ощутимо приблизился. До захода солнца оставалось верных два часа, если не два с половиной, – летние дни долгие, и Денис искренне полагал, что эти часы тоже надо посвятить движению, а остановиться на отдых можно позже. Вчетвером можно разбить ночь на дежурства и нормально выспаться под прикрытием каких-нибудь развалин, как обычно делали пластуны, если заходили далеко и не успевали вернуться в Кремль в обговоренное время.

– Здесь отдохнем. Спокойнее, – веско заявил Петр. На чем замолчал, и, кажется, надолго.

Вывернувшийся в зал хозяин проворно поставил перед каждым миску с ароматной похлебкой, и тут стало не до болтовни. Только сейчас все поняли, насколько успели проголодаться за день. Что там один привал с легким полдником? Когда же суп был съеден, хозяин еще принес каждому исходящее ароматом мясо в подливе.

– Тут это… всегда так кормят? – поинтересовался Мстислав, даже толком не прожевав.

– Если заплатишь, – монах насыщался не торопясь, со вкусом.

Друзья чуть не поперхнулись. Предупреждать надо!

– Мы угощаем, – поведал Петр. Не было в том ни рисовки, ни снисхождения. Чисто дружеское отношение к тем, кто в силу обстоятельств стал на время спутниками в опасной дороге.

В зале появился Михаил. Скользнул взглядом по помещению, неторопливо прошел к друзьям и присел за стол.

– Ну, что? – сердце Дениса забилось от волнения.

– Пока ничего. – Хозяин выскочил с миской в руках и поставил ее перед прибывшим. Михаил благословил владельца, но движением брови дал понять, что пока гости решают свои дела. – Специально он до того не интересовался, а обо всем знать невозможно. Обещал узнать если не сейчас, то в крайнем случае к утру. Если это вообще реально. Они же могли задержаться на месте, возвращаться другой дорогой, наконец. Мало ли что? Свидетелей может не быть, находок – подавно. Москва велика, что творится в других районах – неизвестно. В основном знают лишь о происходящем сравнительно недалеко. О прочем – лишь откровенные сплетни. Откровенно говоря, и о том, что вблизи, тоже.

– Я понимаю, – дружинник сник. Ему почему-то казалось, что все новости выложат прямо сейчас, и они обязательно будут благоприятны.

– Ничего ты не понимаешь. Вы сидите за стенами и знать не знаете, что вообще в городе происходит. А теперь думаете, будто кто-то может отследить каждое перемещение любого человека. Видел улицы? Много там народа? Даже если где-то что-то случается, свидетелей обычно не бывает. А уж если кто-то благополучно проходит – тем более. Выше голову! Отсутствие новостей ровным счетом ничего не значит. В общем, утро вечера мудренее, как говорили когда-то. Поживем – увидим. Бог не без милости.

– Ты это… он прав, – Мстислав с сочувствием посмотрел на друга.

– Я понимаю, – Денису стало неловко. Действительно, тут мимо пройдешь, ничего не заметишь. – А с вашими шайнами как?

– Примерно так же. По слухам, в городе появились какие-то группы, скажем, посторонних. Во всяком случае, к местным анклавам отношения не имеют. Но каким образом они проникли под купол, откуда, ничего не ясно. В качестве варианта – вообще никто никуда не проникал. Мало ли что померещится порою? Увидел человека с другого конца города, а кажется, будто с другой планеты. Благо, сейчас столько разных тварей развелось…

– Хочешь сказать, ложная тревога?

– Кто его знает? Опять же по слухам группы состоят из людей азиатской внешности. Это совпадает с нашими данными. Одного-другого и у вас в Кремле найти можно, но национальные группировки изжиты еще в войну или сразу после нее. Не до того стало, выжить бы. В общем, тут тоже обещали узнать поконкретнее, да дело явно безнадежное. Придется самим проверять.

– Мы для того и шли, – определенно, попав на рынок, Петр стал намного говорливее.

– Кто ж спорит? С Божьей помощью. Пока план простой. Заночуем здесь. Крайний срок – утром; могут сообщить какие-то новости. Нет – пойдем дальше. Все равно нам пока по пути. Тут хоть выспимся спокойно. Когда еще придется… Предстоит нам, соколикам, экскурсия по Москве. Со всеми вытекающими последствиями.

– Еще чего надо? – хозяин вырос рядом. Была в нем смесь собственного достоинства и угодничества одновременно.

Или просто уважал воинствующих монахов? В отличие от Дениса и Мстислава их он явно видел не в первый раз.

– Комнату на четверых. На ночь. Надеюсь, свободные есть? – Михаил положил на стол небольшую золотую монету.

– Даже если бы не было, для вас всегда есть. Кстати, если хотите, могу и патронами взять. По курсу.

– Вот и ладненько. А патроны самим пригодятся. И по курсу, и по флангам… Ладно, показывай свою комнату. Надеюсь, хоть матрасы с подушками там есть?

В комнате имелись не только матрасы, но и кровати. Деревянные, а что узкие, так это ерунда. Помимо кроватей имелся стол и даже пара табуреток. Полный набор удобств, больше не бывает. Дружинники, настроившиеся ночевать в развалинах с посменным дежурством, спальные места восприняли как подарок судьбы. Если подобные островки спокойствия найдутся и дальше, разведка будет намного легче, чем казалась вначале. Опасности – ерунда, если имеешь возможность полноценно отдохнуть.

– В общем, располагайтесь, – Михаил бросил на одну из кроватей свой заплечный мешок. – Дальше подобного не будет. Считайте, это подобие последнего приюта. Или первого. Смотря с какой стороны и куда идти. Можно вообще считать, будто здесь центр мира. Ладно. Я пройдусь, вдруг что еще узнаю? Через час приду.

Безопасные места, или нет, – автомат монах прихватил с собой.

– Может мы это… тоже пройдемся? – предложил Мстислав приятелю.

– Не советую, – спокойно заметил второй монах. Он деловито принялся разбирать пулемет. – Мало ли? Дело прежде всего.

Видеть разборку настоящего ПК дружинникам не доводилось. И, разумеется, подобное действо в глазах молодых воинов было намного увлекательнее любых прогулок по любым местам. На занятиях они проходили лишь автомат Калашникова, а прочие изобретения изучали лишь вкратце и по картинкам. Тут же Петр подробно объяснил им устройство, дал собрать и разобрать, показал, как чистить. Парни были абсолютно счастливы. Если бы еще пострелять, – но при вечном дефиците патронов этого позволить себе никто не мог.

– Вы вообще откуда? – словно между делом поинтересовался Денис.

– Из-за реки, – коротко ответил монах. По его тону было ясно, что никаких уточнений не будет. Пришлось вновь довольствоваться этим.

– Но снаряжение у вас! Или только у разведчиков?

– Не только, – буркнул Петр. – Лучше запоминайте. Затвор необходимо оттянуть, а затем подать вперед. Переводчик имеет две позиции – предохранитель и автоматический огонь. Одиночного не предусмотрено.

– Занимаетесь? – в дверь без стука шагнул Михаил. С собой он тащил трубу подлиннее привычной «Мухи» и значительно крупнее калибром. Да и вес ее явно был больше одноразового гранатомета.

– Ого! – прокомментировал Петр, явно знакомый с изделием. – Много отдал?

– Много. Но сказали, что прожгли и срабатывание гарантировано. Раз дорога удлиняется, лишним не будет.

– Что это? – не выдержал Денис.

– «Шмель». Огнемет. Хорошая штука, но, к сожалению, тоже одноразовая, – снизошел до пояснения Михаил. – И редкая… За всю жизнь третий раз только попалась. Но это ладно. А вот такую вещь вижу вообще впервые.

И он бережно извлек из разгрузки толстую книгу. Обложки не было, страницы пожелтели от времени, но текст читался без проблем. Там даже картинки были. Монах был прав: книги были еще большей редкостью, чем оружие.

Трое мужчин поневоле потянулись к раритету. И ведь сохранилась где-то, несмотря ни на что!

– О чем? – выдохнул Мстислав.

– Как сказать… О несостоявшемся будущем.

– Это зачем? Почему не о прошлом? – Дениса ответ ошарашил. Он привык, что книги – нечто серьезное, конкретное, о том, что было, или о том, что есть на момент написания.

– Зачем? – улыбнулся монах. – Чтобы легче жилось. Миллионы людей верили, что еще немного постараться, поработать, и они создадут тот самый мир, который талантливо изобразили писатели. Человек обязан стремиться к чему-то светлому. Тогда оно действительно может настать. Я бы тоже хотел очутиться там, в мире полдня.

– Но ведь не сбылось. А мало ли что люди придумывают…

– Может, потому и не сбылось, что верить перестали, решили променять манящее яркое будущее на серенькое настоящее. Совсем не думая, что в итоге не только погубили себя, но и отдаленных потомков. Куда обществу без мечты?

Денису вдруг очень захотелось почитать эту книгу. Надо же – писать, фантазируя о том, чего нет! Были же времена, когда человек мог позволить себе и такое! Понятно, еще задолго до войны. Потом даже о сохранении книг никто не думал, не то что о создании новых. Ладно хоть, кто-то из особо прозорливых позаботился о справочниках и учебниках – тех, что удалось найти в последний момент. Иначе знания оказались бы утеряны на бесконечный срок. Электронные носители вышли из строя, накрылись без возможности восстановления, уцелело лишь то, что хранилось на бумаге. Правда, художественного было очень мало. Так, если случайно попалось. Когда вопрос в выживании, ценится отнюдь не вымысел и история не существовавших людей. А монахи радуются, словно как раз вымысел им и хотелось прочитать. Передают друг другу книгу, словно величайшую ценность.

Но стемнело уже настолько, что читать стало трудно, и поневоле пришлось спрятать книгу до лучших времен. Тех самых, которых в походе не предвидится.

– А вы это… правда монахи? – вдруг спросил Мсти-слав.

– Правда, – улыбнулся Михаил. – Только целибат на нас не распространяется. Семью заводить нам нельзя, но и гены из оборота выключаться не должны. Людей-то немного, может начаться вырождение остатков человечества. Ну и в рясах по городу не ходим. Неудобно. И по монастырю тоже. Только если монастырь – как еще назвать тех, кто в нем обитает? А в остальном…

Дружинники невольно засмеялись, представив картину.

– Да, вот еще… – словно вспомнил Михаил. – Не понравились мне кое-какие взгляды гостей. Очень уж на наше оружие зарились. Кому-то явно хочется забрать его себе. А покупать такое же – денег нет. Отнять всегда кажется проще. Тут не рискнут, однако, когда выйдем, лучше держать ухо востро. Надо будет уйти как можно незаметнее.

– Могут напасть? Кто? – Денис уже невольно расслабился, чувствуя себя в относительной безопасности, и тут этакое сообщение!

– Кто-нибудь, – улыбнулся Михаил. – Сами маркитанты следят за порядком на территории, но здесь бывает столько разного народу… Да и на то, что происходит за пределами рынка, всем наплевать. Не факт, но все-таки… Ладно, давайте спать. Отдых в походе необходим. Подъем будет ранним. Постараемся выйти до света. Нам еще топать и топать…

Глава седьмая

Выйти до рассвета не получилось. Причиной был Михаил. Мужчины встали и позавтракали еще в темноте, и монах сразу ушел за обещанными сведениями. Отсутствовал он очень долго; небо стало светлеть, а затем тьма окончательно рассеялась, уступая место своему антиподу. Лишь тогда ушедший объявился и с привычно-спокойным видом сообщил:

– Ничего. Правда, ходят слухи, что где-то в районе Преображенской площади нашли останки какой-то группы. Но мало ли тех останков! Там почти ничего – мясо съедено, так, какие-то обрывки костей и тряпок. Может, им в обед сто лет. Ну или месяцев. Так что не берите в голову. Якобы кто-то по дороге видел нечто, и ему показалось… Может, вообще сообщили, чтобы денежки заработать. Тем более что тех, кто это видел, самих никто не видел. Несерьезно это. И еще какие-то останки неподалеку от Рижского вокзала. Было бы побольше времени поспрашивать, наверняка нашлось бы еще несколько десятков мест, где кого-то отправили в мир иной. И все без указания числа, месяца и года, равно как и количества погибших. В общем, можем заглянуть в оба места на всякий случай, а там будем искать дальше.

Денис побледнел. Он старательно гнал от себя мысли о возможности гибели посольства. Только самый простейший расчет говорил, что погибнуть гораздо легче, чем остаться в живых. Раз до сих пор не вернулись… Или они разминулись по дороге, и отец давно в Кремле? Если бы можно было узнать! Но как докричаться через расстояния?

– Отставить уныние! – Михаил прекрасно понял настроение спутника. – Говорят тебе: мало ли кто и где погиб в Москве? До тех пор, пока определенного человека не видели мертвым, он считается пропавшим без вести. И наша задача, помимо всего, узнать точно и конкретно. Запомни: Бог не без милости. Иначе в Москве давно бы не осталось ни одного человека. Все. Уходим. И помните: соблюдать примерную настороженность. Но пока не разрешу, никаких конфликтов, даже споров с посторонними. Да и потом самое лучшее – исчезнуть, не вступая в бой. Но, может, это у меня паранойя. Кто раз обжегся…

– Да кто вообще может на нас напасть? – спросил Денис. – Пусть за пределами рынка?

– Отморозков в городе хватает. Кого изгнали за проступки, кто сам сбежал… Те, кто не сумел ужиться в нормальных общинах, кучкуются в банды, объединяются с такими же отщепенцами из нео… В районе Киевского вокзала банда атамана Пороха была, так у них даже робот имелся. Они думали, он покорен им, а на деле ему вместо пристяжи служили. Злодействовали, убивали всех с последующим поеданием…

– А это… Где они теперь?

– Убрали их всех, – жестко улыбнулся Михаил. У дружинников сложилось впечатление, что он тоже поучаствовал в уборке. – Подчистую. В общем, все стало ладненько…

Несмотря на ранний час, на улицах мелькали люди. Возможно, кто-то старательно наблюдал за прохожими из окон и проемов, благо, открытых пространств было немного, а укрытий наоборот хватало. Но пока чрезмерного внимания не чувствовалось. Идущий во главе отряда Михаил постоянно куда-то сворачивал, да еще и оглядывался порою, – не следует ли кто за ними?

Вроде бы нет. Во всяком случае, шедшие в ту же сторону прохожие не поворачивали за отрядом и не попадались где-нибудь во второй раз. О всевозможных ухищрениях наподобие передачи объекта от одного наблюдающего другому дружинники не подозревали. Со всякими мутантами намного проще. Люди гораздо хитрее.

– Все. Вышли, – как Михаил определял границу, было абсолютно непонятно. Такие же улицы, такие же дома. Никаких конкретных ориентиров.

Лишь показалось, будто вдалеке застыл боевой робот, замаскировавшийся среди развалин так, что едва заметишь. Или действительно показалось, раз чего-то такого ждешь?

В прорехи облаков выглянуло солнце. По утреннему времени оно стояло низко, и на открытых местах люди отбрасывали длинные тени. Хорошо, таковых мест было немного, и отряд старательно двигался почти вплотную к стенам. Солнце тоже бывает врагом. В походе – гораздо чаще, чем другом.

– Кажется, все-таки кто-то следит, – Михаил чуть сбавил шаг, чтобы поравняться с остальными. – Только очень по сторонам не пяльтесь. Ни к чему знать, что мы уже догадались.

– Я это… никого не вижу, – признался Мстислав. Однако постарался незаметно взвести арбалет.

– Прячутся. Пока. Сам лишь пару раз заметил тени. Так что осторожнее. Мы не знаем, что у них есть.

Речь шла об оружии. Холодное требует сближения, а вот огнестрельное используется с расстояния. Да из того же арбалета или лука можно выстрелить из любого укрытия, оставаясь до последнего момента совершенного незамеченным. Благо, потом замечать может стать поздно.

– Я тоже видел, – подтвердил Петр.

Он перекинул пулемет на грудь, чтобы не терять времени.

Денис к своему стыду сказать что-то подобное не мог, хотя постоянно смотрел и по сторонам, и назад. Что бы ни говорили монахи, но любой путешественник обязан осматриваться, если хочет дойти до цели. До сих пор высматривать приходилось не людей, но велика ли разница?

Позади кто-то промелькнул, перебежав улицу и моментально скрывшись в развалинах. Теперь сомнений не было. За ними следили, и нетрудно понять, что с нехорошей целью. Кто же преследует ради общения или помощи в трудную минуту? За пределами стен врага встретить проще, чем друга. Хотя, если вспомнить историю знакомства с воинами Господа…

– А если повернуть? – Денис коснулся рукой рукояти клыча.

Тревога за отца порождала злость, а злость в свою очередь требовала выхода. Тут бы врубиться в толпу врагов да показать им, с кем связались! Вряд ли кто умеет обращаться с клинком так, как дружинник из Кремля!

– Нет, – невозмутимо отозвался Михаил. – Пока мы не знаем, сколько их. Двинем навстречу, а в это время нападут с фланга. И хорошо еще, если лишь с пищалями и арбалетами. Попробуем оторваться, а там видно будет. Без крайней необходимости людей убивать не годится. Идем быстрее.

Он свернул в ближайший проход между развалинами, провел группу через несколько дворов и вывел на параллельную улицу. Буквально в полусотне метров под прикрытие стен рванула полудюжина мужиков, и монахи в ответ привычно залегли, ушли в сторону перекатом, невольно вскинули оружие, однако стрелять все-таки не стали.

Дружинники тоже залегли, лишь чуть отстав от спутников. Их преследователи действовали весьма расторопно и спустя несколько мгновений скрылись из глаз. Судя по тому, что успели заметить, противник был вооружен помимо холодного оружия лишь разнообразными фузеями, пищалями да луками с арбалетами. Пулемет в руках Петра обеспечивал перевес над гораздо большей толпой. Денису показалось: при желании за краткие секунды визуального контакта монахи успели бы уложить едва ли не всех противостоящих им врагов. Жаль, желания не возникло, и монахи решили пока лишь демонстративно отпугнуть преследователей, словно те до сих пор понятия не имели о возможном риске.

Понятно, что, оказавшись замеченными, преследователи предпочли скрыться с глаз. В открытом бою им ничего не светило. Стрела убивает не хуже пули, но пока перезарядишь арбалет, не говоря уже о фузее, окажешься нашпигованным свинцом до полной несовместимости с жизнью. А для стрельбы из лука надо вообще встать хотя бы на колено – и на мгновение превратиться в мишень. Единственный шанс – напасть из засады и уложить сразу всю группу. Если это возможно.

Со стороны развалин, где укрылись преследователи, послышался длинный свист. С покинутой улицы, словно эхом, раздался такой же. Преследователей явно было больше, и они о чем-то переговаривались между собой. Засвистели и впереди. Гостей обкладывали со всех сторон, даже не особо скрываясь, словно были уверены в конечном результате. Хорошее оружие дороже жизни нескольких человек. Людей набрать можно еще, а вот достать действующий автомат и пулемет очень и очень трудно.

– Уходим, – Михаил кивнул в проход между неплохо сохранившимися домами. С той стороны пока никаких звуков не было.

Вступать в схватку монаху явно не хотелось. Его можно было понять. Численность противника не установлена. Вполне может быть, что за обнаруженными следует основная часть банды. Уничтожишь врага, и рискуешь получить удар в спину от другого отряда. И все это – посреди прочих опасностей, аномалий, хищных растений, прочего… Пока есть шанс, лучше попытаться уйти, оторваться от преследования. Денис понимал ход размышлений, пусть согласиться мог не со всем. Если бы они с Мстиславом были одни, наверняка бы ринулся в схватку, а там будь то, что будет. В свои силы дружинник верил.

Но будь дружинники одни, какой смысл в нападении? Особо взять с приятелей нечего, и устраивать облаву вряд ли кто стал бы. Цель-то ясна. Меч да клыч – прибыток небольшой.

Мужчины один за другим скрылись в проходе. Стена с одной стороны, стена с другой. И почти сразу двор, голый, пустынный, без растительности, лишь с редкими клочками травы. Не останавливаясь, Михаил извлек из разгрузки коллиматорный прицел и установил его на автомат. Дружинникам не доводилось слышать о такой возможности, но был ли прицел штатным, или его просто приспособили к другому оружию, спрашивать было не ко времени.

– Всем осторожнее. Могут быть сюрпризы, – предупредил монах.

Словно кто-то считал передвижение по Москве легкой прогулкой! Тут столько всего накопилось, что любой шаг может оказаться последним.

Поворот, затем еще один. И опять свист за спинами, а в ответ ему – откуда-то справа, а затем и слева. И не понять, действительно ли преследователей много, или они блефуют, пытаются запугать, сломить дух потенциальных жертв?

Но только бой в состоянии показать, кто является жертвой.

Денис считал, что неплохо ориентируется в незнакомой местности, однако быстро понял, что не смог бы повторить пройденный путь. Сплошные повороты, бесконечное лавирование между домами разной степени сохранности, от все еще стоящих до превратившихся в груду кирпича. Несколько раз попадались небольшие группы деревьев, и приходилось обходить их по широкой дуге. Сколько помнил Денис, именно такие стреляли отравленными иглами. Тут уже и клыч не особо поможет. В очередном дворе стояло странное марево, и мужчины не сговариваясь повернули назад, искать иной путь.

– Ложись! – внезапно рявкнул Михаил; первым упал с перекатом и сразу выстрелил одиночным.

Впереди на гребне развалин маячило три головы. После выстрела одна из них покорно уткнулась в камень. Громыхнула фузея, и тяжелая пуля выбила крошку рядом с пулеметчиком. В следующий миг ПК выдал короткую очередь в ответ. На одного преследователя точно стало меньше, а вот насчет третьего сказать трудно. Может, задели и его, а может, успел скрыться. Но в секторе огня больше никого не было. Лишь свист откуда-то слева напоминал, что ничего еще не кончилось, а лишь начинается.

Проверять результаты не стали. По кивку Михаила группа подалась вправо, короткими перебежками, залегая через каждые пару десятков шагов. Новых противников в пределах видимости не появлялось. Только эти пределы были ограничены в лучшем случае сотней метров, а местами – и в пару раз меньше.

Все-таки кто-то из засады уцелел. Оттуда тоже послышался свист. С руладами, паузами, – ими явно передавалась информация. Свист разносится лучше любых криков, а если банда озорует долго, сигналы вырабатываются поневоле. Никаких отвлеченностей не требуется, язык прост: направление движения, темп, сообщение о потерях, предполагаемое место встречи. Для этого слова не обязательны. И жертвам ничего не понятно, и свист на нервы действует сильнее любых криков.

Солнце меж тем поднялось и старалось вовсю. Становилось жарко. Тем более что мужчины теперь то и дело переходили на бег в надежде оторваться, вырваться из кольца преследователей. Судя по свисту, вырваться не получалось. Разные группы одной и той же банды все время находились где-то рядом, порою возникая впереди и постоянно маяча на флангах и в тылу. Только увидеть их пока не получалось.

Но солнце опять выступило на стороне беглецов. В очередном проеме появились тени двоих человек. До них оставался десяток метров, и Денис решил воспользоваться случаем, показать, что порою лучшее оружие – надежный клинок в умелых руках.

Рывок, неожиданное появление, взмах, удар… Первый из преследователей даже не понял, что уже вычеркнут из списка живых. Рубить влево не очень сподручно, вдобавок прямо в глаза било солнце, но все-таки кончик клинка вскрыл противнику горло. Зато напарник погибшего отреагировал молниеносно и парировал направленный на него удар мечом.

К ним спешили еще трое врагов. Вопреки опасениям Михаила, все люди. Один лишь с клинком, другой помимо меча в левой руке сжимал пистоль, третий держал фузею с примкнутым штыком. Только стрелять они не решились. Денис с противником сошлись почти вплотную, а в таких случаях легко зацепить своего.

Клинки порхали в воздухе. Чтобы не попасть под мелькающую смерть, мужчины непрерывно двигались, уклонялись, переходили в короткие контратаки. Денис считался очень хорошим фехтовальщиком, да иных и не было в кремлевской дружине, однако ему пришлось несладко. Разбойник не уступал ему в ловкости и работал с мечом проворно и умело. Ему здорово помогало низко висящее и слепящее Дениса солнце, но и без такой поддержки было ясно: он явно учился с детства, долго и упорно, иначе не смог бы продержаться против профессионального воина и пары секунд. А тут за десяток секунд поединка Денису лишь раз удалось воспользоваться преимуществом кривого клинка, задеть противника, даже прорвать кольчугу; однако нанесенная рана, кажется, была легкой. Так, царапина, которую в разгар схватки часто не замечают. А тут уже почти набежала троица, и дальнейший исход боя оказался под большим вопросом.

Но не все же они носители D-гена. Так что скорее будут лишь мешать друг другу.

Но помощь подошла не только к разбойнику. Из-за угла выскочили Михаил и Мстислав. Приятель с ходу бросился в схватку, монах же продолжил движение и оказался в стороне от общей схватки. Дважды коротко рявкнул автомат, сокращая число противников вдвое. Доставшийся Мстиславу разбойник, тот самый, с пистолем помимо меча, отбил очередной выпад и выстрелил в дружинника в упор. Но пока горел порох на затравной полке, Мстислав уже переместился в сторону, и пуля ушла неведомо куда. А в следующий миг меч вошел бандиту в живот, вышел оттуда, и, когда умирающий невольно наклонился, еще и обрушился сверху.

Противник Дениса краем глаза заметил судьбу товарищей, чуть растерялся, и дружинник успел сполна воспользоваться этим мгновением.

– Все, – выдохнул он, когда тело пятого присоединилось к остальным.

Но до «всего» было еще далеко. Знакомый свист раздался позади, затем слева, а в довершении и спереди. В тылу короткой очередью прогрохотал пулемет Петра. Монах рассудил, что троих хватит для боя, и остался прикрывать сражающихся спутников. Явно не зря.

На трофеи никто не позарился. Тащить с собой второй клинок нет смысла, а огнестрельное оружие нападавших было примитивно. У двоих, правда, были кольчуги, у остальных – металлические пластины на кожаных рубахах, в общем-то, тоже немалая ценность по нынешним временам, когда каждый кусочек металла – редкость. Только не потащишь эти кусочки с собой в дальнюю дорогу. Тяжеловато, если прикинуть, сколько километров придется пройти. И это – не считая возвращения.

– Отпугнул маленько, – сказал присоединившийся к остальным Петр.

Слова он привык тратить так же скупо, как патроны.

– Уходим, – в очередной раз выдохнул его напарник.

Только как найти тот путь, который окажется безопасным? Разбойничья банда старалась действовать наверняка. Не столь важно, как именно они заметили уходящих и как определили их дальнейшую дорогу. Гораздо важнее, что сумели перекрыть основные направления, обложить со всех сторон, да к тому же не особо маячить на открытых участках. Там, где вожделенное оружие путешественников практически не оставляло нападавшим ни одного шанса.

Вылетевшая из оконного проема стрела напомнила, что есть иные решения помимо открытой схватки. На счастье, Михаил словно что-то почувствовал, упал, и стрела пролетела над ним. Привычный перекат, короткая очередь по превратившемуся в место засады дому. Остальные путешественники тоже залегли, но после первого выстрела никто больше не маячил, не выглядывал, хотя стрелок вряд ли был один.

Погоня явно переходила в иную фазу – в нападение из засад. Благо, преследователи знали округу гораздо лучше путешественников, и им было из чего выбирать.

– Кажется, подальше будет Провал, – сообщил Михаил.

Зря Денис подумал, будто монахи совсем не знают местность. Раз бывали на рынке, то поневоле доводилось пошляться и по окрестностям. Хотя рынок уже далеко, – даже захочешь, не вернешься.

Новых выстрелов не было. Осторожно, перебежками покинули опасную зону. Не зачищать же дом, лишь теряя время! Теперь осторожность удвоили, ожидая нападения с любого направления, из любого укрытия и в любой момент. Свист по сторонам продолжал давить на нервы. Там, где дома сохранились получше, он порою отражался эхом. Несколько раз мелькали люди, пару раз показались явные нео, но и те, и другие торопливо прятались от возможного огня. Круг сужался, а с ним вероятность уйти без боя. Но пока стычки были ерундой, пробой сил, кратким уроком, назвать их чем-то серьезным не смог бы никто. Кроме тех разбойников, кто в результате замолчал навеки.

Теперь группа перешла на бег. Свист не умолкал и не отдалялся, а если бы умолк, то наверняка можно было бы услышать топот погони. Низинка с прудом возникла впереди внезапно. Обычный двор, каких уже миновали десятки, но вместо земли между домами застыла покрытая тиной водная гладь.

– Туда! – Михаил первым нырнул в проем окна, уводя спутников с шедшей вплотную к пруду дорожки. Другого пути видно не было.

Комната, в которую они попали, была полностью захламлена, и пришлось внимательно смотреть под ноги, чтобы их не переломать. В противоположной стене виднелся дверной пролом, наполовину заваленный обломками, но все же проходимый. За ним – длинный коридор с бесконечными входами в такие же комнаты. Над головой нависал покосившийся потолок. Подальше он обвалился, создал на пути своеобразную баррикаду, через которую пришлось карабкаться, кашляя от поднявшейся пыли. Денису невольно показалось, что свод над ними рухнет, похоронит всю группу, и даже стало немного не по себе, – только иной дороги все равно не было.

Полный ужаса и боли крик со стороны двора подтвердил правильность выбранного маршрута. Очевидно, в горячке погони преследователи выскочили на тропку рядом с прудом, и кто-то из них стал жертвой Удильщика. Чудище Провалов, ужас глубин московских прудов вышел на охоту, превратившись на краткое время в союзника беглецов. Мог бы с той же легкостью стать врагом, если бы они не ушли в недра дома. Даже не столько врагом, сколько пожирателем – можно ли назвать врагом хищника?

Коридор закончился вместе с домом. Что здесь было раньше, общежитие или административное здание, не знали даже монахи. Столько лет прошло, что никакая память не могла сохранить былое. Зачем? Таких зданий в Москве были десятки тысяч. Но они уже давно превратились в ни на что не годные развалины, в кое-как стоящие руины далекого прошлого, когда все было совсем иначе.

Настоящее ценнее прошлого хотя бы тем, что жить приходится в нем. Однако былое может помочь, если его знать хоть. Например, помнить о существовании сквозного коридора.

Михаил, подавая пример, нырнул в предпоследнюю дверь. Последняя в ряду комната обвалилась, и выйти через нее не получилось бы.

Монах первым выкатился наружу, немедленно изготовившись к стрельбе. Но Удильщик уже завершил свой обед; если кто избежал попадания на него в качестве блюда, то сбежал прочь без оглядки. С противоположной стороны тоже пока было чисто. Лишь посвисты вокруг сообщали, что преследователи не оставили намерений поживиться чужим. Почти как Удильщик, только тот пожирал плоть, не трогая металла, а этим нужны вещи, плоть же может гнить на свежем воздухе. Хотя тела жертв могли использовать и как мясо. Некоторые общины практиковали каннибализм на фоне постоянного голода и скудости добычи.

Какая разница, кто сожрет твой труп, биоробот, мутанты-нео, какой-нибудь хищник или внешне такой же человек? Лучшее – оставаться живым максимально возможное время и умереть от старости. Всем врагам назло.

Впереди, куда теперь лежал единственный возможный путь, тоже свистели. Но позади чуть колыхался пруд с Удильщиком да стоял полуразрушенный дом, в котором нельзя отсидеться. Такие здания не приспособлены для обороны. Очень уж много окон, через которые легко проникнуть внутрь. Не дом, а ловушка для тех, кто захочет укрыться от врага.

Никакого выбора. Словно подтверждая это, Михаил отстегнул магазин, дополнил его патронами и вернул на место. Его напарник сурово смотрел из-под густых бровей, мол, раз надо, то пройдем. Какие проблемы?

Денис подумал и взвел арбалет. Клыч-то выхватить можно в одно мгновение. Пока непонятно, удастся ли сойтись с врагом вплотную, как удалось у памятного угла, или все решится на другой дистанции? Лучше быть готовым ко всему.

Насколько приятнее иметь дело с нео! Мутанты стараются решить дело в ближнем бою, а всякие перестрелки им изначально чужды. Как чужды разработанные планы с обкладыванием и засадами. Потому исход в схватках решает исключительно сила и воинское мастерство. Ну и численный перевес – нео не любят сражаться один на один и предпочитают наваливаться толпой.

Выстрел громыхнул со стороны ближайшего прохода. Кто-то залег там за камнями. Пуля просвистела мимо, а над укрытием возникло облачко дыма. Черный порох всегда предает. Мол, здесь он, отсюда стреляли, смотрите! Надо или попадать в цель сразу, или готовиться к ответному подарку.

Подарок последовал немедленно. Заговорил пулемет, и ставший привычным свист стих. Михаил под прикрытием напарника рванул вперед, пока враги не опомнились, не прижались, пытаясь скрыться от свинцового града. Дружинники с уже обнаженными клинками сумели обогнать монаха и прыжком взметнулись на каменистую осыпь.

По ту сторону валялся труп; живых противников не было. Лишь в отдалении кто-то промелькнул, торопливо сворачивая за очередной угол. Зато позади раздалось короткое и злое грохотание пулемета.

– Не маячить! Ложись! – прикрикнул на дружинников Михаил.

Они залегли вовремя. Камни взвились крошкой сразу в нескольких местах. Что-то ударило Дениса по шлему.

– У них охотничьи ружья есть! Стреляют картечью! – сообщил монах, выглядывая противника в прицел. На его щеке кровила небольшая царапина.

Сзади подбежал его напарник и односложно сообщил:

– Обкладывают.

– Прорвемся! – так же коротко отозвался Михаил.

Он все-таки сумел обнаружить врага и выстрелил одиночным.

– Еще минус один. Только сколько их еще?

Вопрос был интересен, а ответ не известен даже примерно.

Нынешняя позиция на каменной россыпи никуда не годилась. С двух сторон развалины, оба выхода легко перекрыть. Отходить не имело смысла, оставалось идти вперед и при первой возможности – все-таки свернуть. Не может же банда перекрыть все лазейки, дворы, переулки!

– Что делать будем? – Денис сейчас больше полагался на мнение монахов, чем на свое. Те были явно опытнее.

– Как что? Идти дальше. Больше ничего не остается. Только особо не маячьте. Это в рукопашке лучше оставаться на ногах до последнего. Упадешь – забьют и имени не спросят. А при стрельбе высовываться не стоит. В целях сохранения здоровья. Кто высовывается, тот долго не живет. Ну, что, пошли?

И они рванули…

Глава восьмая

Прорыв удался только частично. Если же называть вещи своими именами, не удался вообще. Группа одним своим видом прогнала противника с одной позиции, нанесла потери на другой, причем дело обошлось без рукопашной, лишь несколько раз рявкнул ПК Петра. Однако дальше была вынуждена несколько раз менять направление в попытках нащупать слабое место. Но как иначе, если один раз впереди обозначился большой сад, явно непроходимый, а потом попалась какая-то непонятная аномалия? Но эти метания едва всех не погубили.

– Дальше ходу нет, – вдруг объявил Михаил. – Чувствую, там сплошные зоны.

Он говорил уверенно, словно действительно мог чуять всякие сюрпризы, доставшиеся городу в наследство от далеких военных лет.

– А если осторожно? – Денис с тоской посмотрел на лежащие перед ними дворы, только что оставленные за спиной. Но раз пришлось обернуться…

– Не знаю. Очень много всего, я нюх потерял. Не совсем, только притупился он сильно. А чтобы проскользнуть по краю, острым должен быть. Лишний шаг в сторону, и все сгинем. Пока не восстановится…

– Это… Что за нюх? – влез с вопросом Мстислав.

Шлем с него сбили выстрелом, и теперь в нем зияла сквозная дыра чуть повыше головы. Повезло, – а если бы пуля прошла чуть пониже?

– Обычный. Чувствую я всякие зоны. И Петр чувствует, только похуже. Думаете, почему именно мы вечно ходим в разведку? Врожденное это, ну и развитое потом с Божьей помощью. Не так, чтобы уж все и в подробностях, но и в общих чертах хватает, чтобы не вляпаться.

– А с Удильщиком как?

– Про Удильщика я знал. Здесь же – не проходил ни разу. Но за спиной не чисто. Туда в нынешнем состоянии лезть – только если выбора не останется.

Разговор был прерван нестройным залпом. Вреда пули не нанесли: гладкоствольное оружие не способствует меткости. Да и самодельный порох стрельбе не помогает. Одна партия получается сильнее, другая – слабее, тут для гарантии каждый раз надо пристреливать оружие, если речь не о совсем малых дистанциях. Но для этого пороха надо много. Пули просвистели над головами, парочка выбила фонтаны земли перед позицией. Да еще в почву вонзились две пары арбалетных стрел.

Монахи начали стрелять в ответ. Скупо, экономя драгоценные патроны, не чтобы прижать кого-то к земле, а исключительно чтобы в эту землю вогнать. На противоположном конце сразу замолчали. Кто высунулся – предпочел спрятаться, кто готовился к стрельбе – сообразил, что его тотчас выдаст клуб дыма. Не зря черный порох называют дымным. Зато изготовить его относительно легко. Если достать серу.

– Еще минус два, – подвел итог Михаил.

Только ситуация вырисовывалась патовая. Сидя на месте, боя не выиграешь. Идя в атаку, рискуешь погибнуть. Справедливо для обеих сторон с небольшими скидками на оружие. Но стрела убивает не хуже пули, и даже из не пристрелянной фузеи вполне можно порою попасть. Кольчугу реальной защитой в таких случаях считать глупо, тот же арбалет ее пробивает на раз, монахи вообще без всяких бронежилетов и прочей защиты. Оружие и боеприпасы весят немало, и брать дополнительный груз в дорогу не имело смысла. Доспехи много значат в рукопашном бою, только ни один из них не держит обычную автоматную пулю.

– Эй, там! Сдавайтесь! Оставим жизнь. Только вещи заберем. А иначе… Вам не уйти. Позади вас такое! Сразу несколько аномалий! Самых разных! – проорали с той стороны. Кричавший старался не высовываться.

Словно без вещей реально куда-то уйти! Да и кто станет церемониться с переставшими быть опасными людьми? Прирежут за милую душу. Наивных среди четверых мужчин не нашлось. Даже обсуждать предложение не стали. Вряд ли сами бандиты рассчитывали на успех. Зато справа, откуда светило солнце, наметилось движение. Пулемет Петра предостерегающе рявкнул.

– Да сколько их там?! – ответа вопрос не подразумевал.

– Сзади! – Мстислав перекатился, вскидывая арбалет.

– Не стреляйте! Мы не из них! – совершенно неожиданно раздался девичий голос.

Сама кричавшая предусмотрительно спряталась. Нормальная реакция – прежде выстрелить, а потом посмотреть, в кого, когда все свои рядом.

– Их это… там двое. Кажется.

– Фронт и фланги смотрите, – Михаил уже давно принял командование над крохотным отрядом. – Денис и Мстислав, разберитесь. Осторожнее, один другого чтобы прикрывал.

Логика простая: оружие монахов больше пригодно для нынешнего боя, а двое дружинников вполне справятся с двумя противниками даже на мечах, уже не говоря про арбалеты. Но вдруг позади действительно не враг? Пусть неоткуда взяться союзникам, в жизни бывает всякое. Раз есть один шанс на миллион – лучше проверить. В конце концов, монахи просто проходили мимо, но увидели прущих напролом к Гейзеру дружинников и решили предупредить. Так и тут, мало ли кто мог оказаться в этом уголке Москвы?

Денис первым отполз от случайного укрытия назад, прикинул, что здесь его противнику не будет видно, вскочил на ноги и пробежался до невесть как сохранившегося кусочка стены посреди битого кирпича. Дождался приятеля, перекинул арбалет в левую руку, а правой привычно извлек клинок.

– Ну, прикрой! – и рванул дальше.

Все-таки кто-то из бандитов заметил бегущего, выстрелил и, разумеется, не попал. Весь рывок занял несколько секунд. Денис вскочил на груду камней, увидел за ними двоих и мягким прыжком приземлился рядом. Он был готов рубить при малейшей угрозе, однако двое лишь вполне понятно отшатнулись, но никаких попыток напасть не сделали. Разве что защититься.

Оружие они держали в руках: легкая сабля у девушки и меч у парня. В стороне пара луков, два колчана со стрелами, – никакого огнестрельного оружия, – и стояли два заплечных мешка, побольше и поменьше. Но по вещам взгляд Дениса лишь скользнул, а задержался на людях.

Парочка была одета в штаны и куртки грязно-серого цвета, вполне способного сойти в городских условиях за камуфляж. Рубахи кожаные, с редкими нашлепками из тусклого металла для большей защиты. На ногах – короткие сапожки, головы непокрыты. Длинные светлые волосы безусого и безбородого парня сзади перехвачены в хвост, черные вьющиеся волосы девушки образуют естественную прическу. Парень широкоплеч, с не по росту короткими ногами, – да кому интересен внешний вид парня?

Денис невольно смотрел на девушку. Высокая, ненамного ниже его, только, разумеется, в плечах с ним тягаться не может, стройная, раз даже такой наряд не в силах скрыть женственность фигуры. Очень глубокие темные глаза притягивали, как два омута, заставляли забыть о происходящем вокруг. Словно закончился бой, миновали опасности, и никого больше нет в целом мире, да и самого мира тоже не существует. Однако недалеко загрохотал пулемет, и наваждение отчасти исчезло.

И вообще, странно видеть представительницу прекрасного пола на улицах. В Кремле женщин берегли как продолжательниц рода. В тех местах, откуда пришли монахи, кажется, тоже. Даже по территории Савеловского рынка женщины просто так не ходили. И вообще, разве воевать – не задача мужчины? Женщина обязана лишь помогать ему, а не лезть в опасные места.

– Кто вы? – рука по-прежнему твердо сжимала рукоять клыча.

– Мы из области. Вот… – голос девушки тоже показался чудесным. – Я – Лина, это – Сень. Нас послали узнать, что происходит в Москве. А тут – бой. Но ведь когда толпа нападает на небольшую группу – это нехорошо. Правда?

Она улыбнулась, и Денису вдруг показалось, что рядом возникло второе солнце.

Дружинник покосился на позицию. Отсюда не видно было залегших монахов, зато его место и место Мстислава просматривалось неплохо. Хотели бы, могли угостить стрелой хотя бы их двоих. Приятель, кстати, уже мчался сюда. Секунды – и вот он, рядом.

– Правда-то правда, – слова находились с трудом. – Но как вы прошли? Тут же аномалии.

Или монах ошибался, и ничего опасного в тылу нет?

– Там есть проход. Вот… Хотите, можем вас вывести. Правда?

– Давай к нашим, – решение пришло мгновенно, и Денис повернулся к приятелю: – Пусть двигают сюда.

Всякие выяснения можно отложить на потом. Пока же главное – выйти. А каким образом – не столь и важно.

– Понял, – Мстислав рванул что есть силы.

– А вы вообще кто? – лишь сейчас поинтересовалась Лина.

– Тоже разведчики, – вдаваться в подробности сейчас не было времени. – Но из самой Москвы. Налетели на каких-то бандитов…

– Так город не под единой властью? Я имею в виду, общей… – заинтересованно спросила девушка. – Почему вы разведчики в собственном городе?

– Нет. Тут у нас такое творится с самой войны… И мутанты, и остатки биороботов, полная мешанина. А у вас иначе? – Что происходит за пределами города, не знал вообще никто.

– У нас по-всякому. Вот… Многие районы вообще выжжены. Но мы думали, Москва…

– Тут тоже такое творилось! Бывшая столица…

Монахи меж тем не заставили себя ждать. Держаться лишь ради того, чтобы держаться, они не собирались. Старательно заниматься уничтожением противника – тоже. Вряд ли они жалели врагов, а вот патроны – наверняка. Или, скажем, вера не позволяла им убивать других людей без особой необходимости. Есть шанс уйти – надо его использовать.

Церемония знакомства была краткой. Обменялись именами (Денис впервые назвал свое), да Михаил коротко уточнил:

– Область велика. Откуда именно?

– Из Фрязино. Вот… А вы? Москва тоже не маленькая.

– Вот и ладненько. Подробности потом. Знаете проход, ведите. Сейчас тут опять начнется…

Но в его взгляде было явно выраженное и вполне понятное недоверие. Вдруг новые знакомые принадлежат к той же банде? Или к какой-нибудь другой, конкурирующей? Пока любые слова о том, что они из Московской области и горят желанием помочь первым встречным, остаются всего лишь словами. Почему бы не уболтать, а тем временем завести в очередную ловушку или вывести на засаду? Излишняя доверчивость – порок. Люди могут встретиться разные. Наподобие тех, кто активно пересвистывается за спиной.

Парочке не хотелось присутствовать при начале, тем более – при окончании схватки с численно превосходящим врагом. Оба косились на оружие смиренных воинов Господа: наверняка признали его, легенды о былом живут долго, только задавать вопросы не стали.

Или не признали, если оно давно пропало из обихода в их краях. Это в Кремле тщательно пытались сохранить память. Где-то дела могут обстоять иначе. Но на вопросы действительно не было времени.

– Сюда. Вот… Только дальше будет узко.

– Мы не толстые, мы крупные, – улыбнулся Михаил. – Как-нибудь пройдем.

Он выстрелил одиночным на прощание, свалив появившегося на прежней позиции преследователя, затем присел, что-то делая у самой земли, и лишь потом догнал короткую, идущую след в след, колонну.

К некоторому удивлению мужчин, Лина взвалила на плечи мешок побольше. Ее напарник воспринял это как само собой разумеющееся. Странно, он же куда здоровее! Или это делалось на случай возможного боя, чтобы Сеню было легче сражаться? Спрашивать неудобно, предлагать помощь – тоже. Кто его знает, какие у парочки отношения?

Головной шла девушка, за ней молчавший все время Сень, потом – дружинники и в конце монахи. По сторонам тянулись разной сохранности развалины, потом справа заклубился белый туман, от которого хотелось держаться подальше. А вот слева вдруг возникло настоящее диво. Небольшое поле с травой и мирным на вид кустарником, даже с несколькими деревьями, а посреди – абсолютно целый, даже стекла в окнах сохранились, дом из желтоватого кирпича. Двенадцать этажей – и никаких следов повреждений, в том числе и от неумолимого времени. Особенно странно было видеть занавески. Невозможная, нереальная и никогда не виданная до того идиллия. Дружинники невольно встали, приоткрыв рты и горя желанием подойти поближе к чуду.

– Вперед! – коротко бросил Михаил. – Туда ходить не советую. Там же и останетесь. Навсегда.

Словам монаха верилось. Раз говорит, значит, перед ними очередная аномалия, разновидность зоны, и далеко не факт, что открывшаяся картина – истина. Мало ли в Москве ловушек? В том числе и тех, что прямо или косвенно влияют на сознание и подсознание, манят ложными картинками, звуками, запахами.

Что-то такое на занятиях говорили. Даже называли Островом. С виду – идиллия, застывшее время, а попробуешь туда зайти – навеки останешься. Да и откуда могут взяться занавески? Все истлело столетия назад…

Позади громыхнул взрыв. Четверо идущих вздрогнули, и лишь монахи не проявили ни малейшего удивления.

– Кто-то сунулся за нами, – улыбнулся Михаил. – Так, небольшой сюрприз на прощанье. Пожалуй, не меньше двух дюжин мы походя оприходовали. Скорее даже больше. Банда-то великовата. Я о таких давно не слышал.

– А мне уже показалось, тут всех покупателей так принято провожать, – пошутил Мстислав.

– Да, надо было на них местную охрану натравить, а не маяться надеждой, – покачал головой Михаил. – Думал, оторвемся. Потом поздно стало…

В стороне возник заваленный мусором конус, в котором Денис признал уже знакомый Ледяной Гейзер. Точное подобие того, у которого им повезло встретиться с монахами. Если бы не та встреча, еще неизвестно, были ли дружинники сейчас живы. Чересчур велика разница между теоретическими знаниями и практикой.

А как отец? Им же тоже пришлось продираться между московскими улицами. Аномалии еще ладно, дружинники там были опытными, повидавшими многое. Но вдруг и они наткнулись на свистунов? Дальше мог сработать обычный перевес сил. Что, если информация о погибшей группе действительно относится к посольству?

Пришлось гнать ненужные мысли прочь. Есть ведь другие причины для задержки! Может, дружинники до сих пор находятся у маркитантов, выторговывая для Кремля лучшие условия? Где бы ни брался товар, количество его ограничено, соответственно, цены при наплыве желающих велики. Иначе все вокруг ходили бы с автоматами, а про нужду в боеприпасах даже не слышали. Но ведь этого нет. Даже на Савеловском рынке хорошее оружие в явном дефиците. Вон сколько людей ходило всего лишь с мечами.

И Денис в очередной раз уверовал, что все будет хорошо. Раз ему везло, то почему не должно вести отцу? Да и отец поопытнее, знает и умеет намного больше. Чем-то даже напоминает Михаила, разве что меньше разбирается в местных делах. Как и все, живущие в Кремле. Совсем недавно считалось, будто иных человеческих общин в Москве не существует.

Нынешняя проводница отряда постоянно петляла, обходила то одно, то другое. Двигалась она уверенно. Дениса стали терзать смутные сомнения. Те самые, что терзали монаха. Вдруг появление двоих – очередная ловушка? Не от той банды, так от какой-нибудь другой. Заведут туда, откуда не выбраться, и где уже ждут подельники. Сами по себе парень и девушка особой опасности вроде не представляли. Четверых опытных воинов им не завалить. А вот заманить куда – вполне. В сущности, пока ничего о парочке неизвестно. Если они из области, то как вообще сумели забраться настолько далеко в город и уцелеть? Вдвоем, с мечами и луками, ничего не зная о Москве… Ладно, допустим, девушка неким непонятным образом чувствует аномалии, – вон как уверенно шагает; только помимо аномалий в городе хватает и нео, и био, и, как оказалось, обычных разбойников, и всяких мутировавших чудовищ. Парень что, такой великий воин и сумел справиться со всеми? Мутанты обычно нападают и давят числом, от, скажем, трех десятков не отобьешься. Робота вообще достаточно одного на полусотню, а то и сотню прирожденных вояк, если те вооружены только клинками. И ведь нарваться шансы велики.

Девушку дружинник в расчет не брал. Не бывает женщин, способных в рукопашке стоять рядом с мужчинами. Во всяком случае, в Кремле таковых не наблюдалось. А если в Кремле нет…

Так откуда парочка взялась, и куда они ведут?

Вопросы приходилось оставить на потом. Благо, непосредственно перед дружинником шел Сень, и рубануть его в случае засады труда не составляло. Вот насчет девушки Денис был не уверен. Разве можно поднять на такую красоту не то что клинок, но хотя бы руку? Одни глаза заставляют забыть обо всем, даже когда забывать не следует. Это напарника ее…

В душе Дениса родилось недоброе чувство к парню. Вполне нормальная реакция, когда рядом с понравившейся, чего уж там, девушкой находится кто-то другой. Но ведь такой девицы он и не видел. Высокая, стройная, а благодаря глазам – прекрасная вдвойне. Поневоле хочется смотреть и смотреть, и жаль, что она идет впереди и оборачивается очень редко. Все высматривает какие-то приметы, кажется, прислушивается к чему-то.

Было жарко. Рот пересох, хотелось пить, но выпитая вода немедленно выйдет потом. Надо как-то дотерпеть до привала. Только подумалось, как Лина остановилась под сохранившейся стеной и сказала:

– Можем отдохнуть. Тут еще немного, и дальше будет нормально.

Что в нынешнем городе можно считать нормой, думать не хотелось. Любой бой выматывает, однако мужчины были готовы двигаться дальше. Но ведь Лина уже дважды проделала опасный путь и наверняка нуждалась в отдыхе. Если есть предлог, можно немного постоять. Все равно никто не последует пройденной дорогой. А последует – так не пройдет.

Но прежде все-таки чуть осмотрели окрестности. На первый взгляд вокруг не было ни души. В стороне виднелся конус Ледяного Гейзера, еще дальше зеленели какие-то растения, но больше в поле зрения ничего не попало. Хотя многие опасности не видны, пока в них не вляпаешься. Иначе они перестали бы быть опасностями. Держись подальше да шагай.

– Привал, – Михаил зачем-то подождал, пока девушка сядет на камень, и плюхнулся прямо на землю возле стены. В который уже раз стал набивать магазины. Один из спарки был израсходован полностью, в другом еще что-то оставалось. Монах не спеша закончил дело, прикинул мешочек с патронами на вес, и губы дрогнули в недовольной гримасе. Патронов осталось мало. Хорошо еще, что в разгрузке виднелись две снаряженные связки.

Его напарник подождал, пока тот пристегнет магазины, и в свою очередь занялся лентой. Пара была сработана, одновременно ничего не делали, с расчетом, чтобы хоть у одного оружие было готово к немедленной стрельбе.

– Можно посмотреть? – девушка передвинулась к Михаилу, улыбнулась с демонстративным очарованием и кивнула на автомат. – Что это?

– Автомат Калашникова.

– Это и есть легендарный «калаш»? Правда?

– Он самый. Одна из последних серий, – монах любовно погладил АК, но передавать его девушке не стал. Хотя та чуть руки не тянула. Оружие – вещь очень личная, больше любой женщины. – Как там в области? Мы из-за купола ничего не знаем. Пытались как-то выйти, не получилось. Купол, чтоб его! Фрязино – это где-то за Щелково? Верно?

– Да. А как… Есть зоны, в которых до сих пор никто не заглядывал. Вот… Хоть радиация спала, оттуда порою такое лезет… А некоторые места уже восстановились. Старые дома разрушены, но народ построил новые. Землю обрабатываем, скот выращиваем. Вот… Людей немного, но жизнь наладилась. С соседними деревнями торгуем, если находится, чем. Стараемся помогать друг другу, когда получается. Это вы живете богато, – Лина вновь потянулась к автомату.

– Смотря что считать богатством, – философски заметил монах. – Мутации, зоны и прочие опасности? Сами же видите, что от огромного города осталось. Лишь территория. Но сюда вы как проникли? Только вдвоем?

– Нас больше. У нас один человек нашел проход в куполе. Вот… Он провел небольшой отряд. Мы давно хотели посмотреть, что здесь происходит. Все-таки бывшая столица, тут многое могло остаться… Только не думали, что все так… Пришлось разделиться. Понимаете, я каким-то образом чувствую всякие аномалии. Потому и послали. Но города мы не знаем, немного заблудились, услышали выстрелы, пошли посмотреть, а там – вы, – девушка посмотрела на Михаила таким взглядом, что Денис почувствовал: монах ему нравиться перестал. Сень-то сидел себе спокойно, в разговор не вступал, и Лина вела себя так, словно нет никакого напарника.

Или парень был взят лишь для охраны? Не может же женщина в одиночку разгуливать по Москве! Ее послали благодаря чувствительности ко всяким зонам, Сеня – чтобы прикрывал луком и мечом. Почему-то подобный вариант показался Денису приятным.

– А вы откуда? Мы до сих пор почти не видели людей. Вот…

– Мы из Кремля, – словно бы за всех ответил Денис. Очень ему хотелось привлечь к себе внимание девушки. – Это был самый центр столицы, там шли главные бои. Он так и остался за нами. Жаль, не вся Москва.

На краю сознания мелькнуло, что давняя победа оказалась пирровой. Обе стороны расшиблись друг о друга, одной достался кусочек укрепленной территории, другой – весь город. Относительно, разумеется. Вторгшиеся в незапамятные годы боевые роботы в основном были уничтожены, а уцелевшие экземпляры давно не подчинялись никому. Или почти никому.

– Много вас там?

– Это… достаточно, – Мстислав незаметно, но больно пнул напарника по ноге. Чтобы тот думал прежде, чем говорил. Спасение – еще не повод делиться сведениями о тех, кто проживает рядом с тобой. Кто знает пришлых? Может, с ними установятся нормальные отношения; а если вдруг выходцы из области решат отвоевать Москву или хотя бы ее центр? Не столь важно, зачем, мало ли что бывает? Решат, что сидеть в Кремле, который олицетворял власть, – их непосредственное право. Да и еще вопрос, действительно ли они из области?

Ход мыслей приятеля Денис понял сразу и прикусил язык. Вон монахи до сих пор не сказали, где находится их крепость и убежище. И не только девушке, дружинникам тоже. Справедливости ради, сами тоже не расспрашивали о Кремле, его нынешних укреплениях и количестве защитников.

– Вы где расположились? Ну, основная группа? – вновь вступил в беседу Михаил.

– Не знаю. Названия не знаю. Мы отошли на окраину, и все остались там. Вот…

– Там развалины вокруг, – неожиданно подал голос Сень. – Разные. И улицы еще какие-то.

Он говорил, явно не понимая глупости сказанного. Лучше бы молчал, как раньше.

– Ладно. О шайнах вы у себя что-нибудь слышали?

Показалось ли, но Сень вроде чуть вздрогнул.

– О ком? – непонимающе спросила девушка. – О чайнах?

– Шайнах. Стали появляться в городе такие люди. Узкоглазые, явно выходцы из Азии.

Глаза девушки не назвал бы узкими и слепой. Да и у парня лицо было обычным. Неприятным на взгляд Дениса, но это к полумифическим шайнам отношения не имеет.

– Не слышали. У нас вокруг все спокойно. Вот… А это что-то плохое?

– Пока не понятно. Однако вполне возможно. Хорошего в мире вообще случается мало. Но если не слышали, значит, хорошо. Кстати, вы большой район контролируете? Ну, считаете своим?

– Не знаю. Мне казалось, большой. Сейчас – нет. А вы скажите, откуда вы берете вот это? – девичья рука, чуть перемазанная в дороге, осторожно коснулась АК.

– На деревьях растут. А патроны – на кустарниках. Лишь места в лесу знать надо, – улыбнулся Михаил и тоже чуть не пнул Дениса, который уже принялся открывать рот.

Сам ведь думал, что оружия у маркитантов на всех не хватает. Значит, выходцы из области выступают соперниками. Сколько бы их там ни жило, факт их существования оставил дружинника почти равнодушным. В отличие от одной из их представительниц.

– Через Яузу как перебрались? – что-то прикинул про себя Михаил.

– Через что?

– Река там протекает. Называется Яузой. Или вы с другой стороны шли?

– Была река. Там есть мост. Точнее, остатки моста, но пройти по нему можно. Если повнимательнее.

– Значит, стоит еще. Что ж, неплохо…

Встал, чуть звякнув пулеметом, Петр. Намек был понят. Сидеть можно сколько угодно, только неплохо бы куда-то двигаться. Раз уж и дружинники, и монахи выбрались в город по конкретным делам. А поговорить можно и на следующем привале. Заодно совместив его с обедом. Пару фактов узнали, и пока хватит. Остальное потом.

Глава девятая

На счастье увеличившегося отряда, небо заполонили облака. Тепло сохранялось, зато исчезло начавшееся было пекло. Но все равно идти с грузом по пересеченной местности было нелегко, и пот снова пропитывал одежду, не успевшую высохнуть после прошлого перехода. Монахи хотя бы не имели доспехов, дружинникам же было жарко из-за одних одеяний. Кольчугу не напялишь на тонкую рубаху, приходится облачаться в теплое белье и поддоспешник, а летом удовольствия в том никакого.

Денис не исключал возможность встречи на выходе из нынешнего лабиринта. Если банда местная, она обязана знать границы опасной зоны, равно и как входы-выходы из нее. Судя по всему, монахи мыслили сходно. Оба не убирали рук с оружия и явно были готовы принять бой в любое мгновение. Да и Мстислав держал арбалет так, чтобы мгновенно натянуть тетиву и вложить болт. Если же все будет решаться вблизи, тогда еще легче: уж выхватить клинок при сноровке – дело мгновения. Как и нанести удар по тем, кто завел в ловушку.

Путники прошли в отдалении от черного тумана, проскользнули дворами, и шедшая впереди Лина объявила:

– Все. Вот… Какое-то время будет нормально.

Только что считать нормой? Хорошо, не ту концентрацию аномалий, которая осталась позади. Вопреки тайным опасениям, никаких следов засады пока не было. Хотя даже на пройденном пути имелось несколько мест, где можно засадить дюжину неплохих стрелков с обычными фузеями или арбалетами, – и при удаче проблема решится одним залпом. Или усугубится, если засада попадет под ответный огонь.

Может, подозрения оказались напрасными? Господи, неудобно-то как!

– Ждите. Только тихо, – Михаил бесшумной тенью скользнул вправо.

Хотелось поговорить, но Денис дисциплинированно молчал. Впрочем, молчали и все остальные. Петр сместился в сторону, улегся с пулеметом в готовности вести огонь. По его примеру путешественники тоже предпочли не стоять на открытом месте, а укрыться кто где. Даже неплохо получить лишний привал, – ладно, его иллюзию, – как бы ни был он краток.

Вокруг царила тишина. Взгляд тоже не замечал опасностей. Лишь нервы были на взводе, да и может ли быть иначе, если находишься вне крепостных стен? Мало ли какие сюрпризы преподнесет судьба в следующее мгновение! До сих пор было много хорошего, целых две встречи в критические моменты, но ведь в любой миг капризная Фортуна может сменить милость на гнев.

Наплевать! Нет, к немедленной схватке Денис был готов, но вместо постоянного контроля за окружающим его взгляд поневоле то и дело останавливался на девушке. Подсознательно хотелось увидеть ее улыбку, но Лина оставалась серьезной. Она, разумеется, чувствовала внимание, иногда обращала на дружинника глубокий изучающий взгляд, – и каждый раз Денис не выдерживал, начинал смотреть куда-нибудь в сторону.

Наверно, из-за Лины он и проворонил появление Михаила. Хотя тот по-прежнему двигался так бесшумно, что девушка вполне могла быть ни при чем. Только что рядом никого не было, и вот уже стоит монах с неизменным автоматом и улыбается чему-то своему.

– Вокруг чисто. Можем двигаться. Сейчас пройдем мимо бывшего метро «Проспект мира», Олимпийского торгового центра, а затем потихоньку доберемся до Рижского вокзала.

– Там это… тоже маркитанты? – поинтересовался Мстислав.

– Там никого. Сколько знаю, там до войны был самый маленький поток пассажиров. Только поезда до Риги, был когда-то такой город вроде бы в Латвии, а остальное – пригородные электрички. Не знаю, был рынок в том районе, не был, но сейчас в тех краях безлюдье. Так, развалины, а больше ничего интересного. Оттуда направимся или к Щелкову, или еще куда. В общем, на месте решим.

– Что за Латвия?

– Была такая страна еще до войны. Теперь уже нет, наверное.

Михаил знал очень многое. Дружинникам показалось – едва ли не все, раз до сих пор довольно легко отвечал почти на все вопросы.

– А торговый центр?

– Это тоже лишь название. Наверное, когда-то там действительно чем-то торговали, только еще до войны. Сейчас там лишь развалины. Да и торговля… Раньше люди покупали всякие тряпки, бытовую технику, украшения… – и монах махнул рукой, – мол, все ерунда.

В принципе, с парочкой отряд не объединялся. Вместе выбирались из переполненного аномалиями района, – дальнейшие же планы не озвучивали ни те, ни другие. Выходцы из области и сейчас держались чуть наособицу. По идее-то, разведчики из области при встрече двигались к центру. Если не в Кремль, то куда-то в район Садового кольца – несомненно. Да и элементарная логика: некая группа из внешнего мира сумела пробраться под окружающий Москву купол с целью узнать, что же происходит в бывшей столице. Ладно, наверняка еще играет роль желание поживиться чем-нибудь полезным в хозяйстве. Куда должен лежать их путь? Единственный ответ: в центр города. На окраине они уже были. Следовательно, – и вывод Денису очень не понравился, – пути их в ближайшее время разойдутся. Не тащить же их с собой к маркитантам! Да, девушка красивая, высокая, чуть ниже дружинника, только в плечах, разумеется, у€же, а в бедрах – шире, только это же не основание доверять ей тайны. Даже говорить, что где-то можно достать настоящее оружие, нельзя. Вдруг повернут против Кремля?

А что держатся наособицу… Может, хотят побыстрее двинуться своей дорогой, может, просто не привыкли находиться рядом с чужими людьми. Ладно хоть язык доступен пониманию. Так, чувствовался некий легкий акцент, все-таки столько лет порознь, а в остальном чужая душа – потемки.

– Вы как? – Денис не выдержал неизвестности. Пусть старшим считался монах, – но он молчит, а хочется побыстрее узнать свою судьбу, почему-то воспринимаемую как общую с девичьей, и заодно услышать грудной голос… Но чтобы просто так вдруг решили вернуться…

– С вами можно пока? – Лина промолчала, а парень производил впечатление косноязычного. Хотя разродился же однажды целой фразой! Сердце кольнуло – и что она в нем нашла? Нет, все-таки он наверняка всего лишь охранник. В противном случае какое мнение можно сложить о девушке, выбравшей в спутники откровенного идиота?

Или дружинник являлся лицом в некотором смысле пристрастным?

– Пока – можно, – монах не делал ударение на первом слове, только Денису почему-то показалось, будто он не очень рвется совершать дальнейший путь в женском обществе.

Вдруг у них есть какие-то запреты на сей счет? Раз они называют себя не только воинами, но и служителями Господа? Вроде монахи вынуждены были соблюдать согласно обету плотское одиночество. Нет, вроде только семью нельзя было, а гулять вполне. Ведь общался перед тем, пытался узнать, как живется за пределами Москвы!

Вдруг захотелось наведаться к девушке в гости. Против подобного удлинения маршрута даже князь не найдет возражений. Ведь до сих пор неизвестно, что происходит в Большом мире, а при удаче можно не только получить подробные сведения, но и завязать долговременный контакт. Они у себя что-то выращивают, следовательно, было бы хорошо получать от них продовольствие в обмен на что-нибудь. Из краткого курса истории известно, что и до войны все продовольствие, злаки ли, скот, выращивалось отнюдь не в городах, а в сельской местности. Там неведомые просторы, поля, много места, и, хочется верить, не так много опасностей.

Но как растения могут расти и не угрожать людям, Денис представлял себе с трудом. Что может дать Кремль селянам, Денис вообще понятия не имел. Огнестрельного оружия самим было мало, не зря отправляли посольство к маркитантам, холодного – тоже избытка не ощущалось, при дефиците металла его попросту не из чего было делать; вообще жили впритык, а кое-как добытое в расчете на торговлю с маркитантами золото тратить всего лишь на еду…

Да и как доставлять выменянное? Это же такие обозы надо проводить, да еще чуть не каждый день…

Однако прозондировать все равно надо. Денис уже догадывался: причина отнюдь не в каких-то сделках и грядущих выгодах, о которых бабушка надвое гадала. Причина – в девичьих глазах, от которых невозможно оторваться, хотя язык то и дело отказывается что-то произнести в присутствии Лины. Странно, до сих пор никакой робости дружинник за собой не знал. Отношения со сверстницами складывались нормально, а тут сердце бьется быстрее, чем перед любым боем.

Наверно, впервые Денис почти не воспринимал дорогу. Речь даже не о том, что он вряд ли бы сумел вернуться пройденным путем, – все обстояло гораздо хуже. Пару раз мужчина словно приходил в себя, понимая – в нынешнем состоянии он может проглядеть очевидную опасность. И не аномалию, ладно, тут опыта у него почти не было, а самых элементарных нео, с которыми доводилось биться насмерть, а то и биороботов. Приходилось брать себя в руки усилием воли, а через краткое время все повторялось сначала.

– Вот и ладненько. Почти пришли, – оповестил Михаил. – Вон те развалины – бывший торговый центр. Через дорогу будет станция метро. Чуть дальше – бывший ботанический сад, в который заходить не советую.

Но последнее было ясно и без пояснений. Под воздействием радиации большинство растений мутировало, и весьма многие из них стали опасными для человека. Самое разумное – держаться от садов подальше. Камень намного предпочтительнее.

Торговый центр представлял собой сплошные развалины. Судя по ним, площадь он занимал немалую, а как выглядел – и не понять. Приближаться к нему не стали. Всяких руин каждый из путников видел уже столько, что они воспринимались лишь частью пейзажа. Что и чем там было в незапамятные годы, – какая разница?

Перешли одну улицу, другую. Тут дела обстояли получше – разрушений было на порядок меньше. Никаких существ по-прежнему не попадалось. Хотя за любым углом мог объявиться кто угодно, вплоть до боевого робота. Только к подобной возможности поневоле привыкаешь. Главное – постоянно быть наготове. Потому и вглядывались, и вслушивались, и между собой не разговаривали, дабы не отвлекаться.

Дом с виду был вполне обычным. Стекол, разумеется, не осталось, вверху красовался проем, часть стены обрушилась, однако нижние этажи сохранились. В одном месте даже угадывался первоначальный цвет штукатурки – не то салатовый, не то зеленый. Виднелись два больших прохода, которые вели куда-то вглубь. Лина вдруг шагнула в их сторону, и вслед за ней покорно двинулся Сень.

Денис хотел спросить девушку, куда это она, однако вдруг понял, что и ему надо обязательно узнать, что находится за давно отсутствующими дверями. Ну не сможет он жить, если хоть на минуту не заглянет внутрь! Там ведь наверняка прохладно, безопасно, хорошо, и вообще, раз впереди идет прекраснейшая из женщин, разве не его долг быть рядом?

– Куда?! – грозным шепотом поинтересовался Михаил. Словно крикнул, лишь убавил громкость до предела.

До сознания вопрос не дошел, остался лишь пустым звуком. Гораздо важнее было поскорей оказаться в здании, словно там ждало счастье.

Может, отец ждет внутри? Или Лина хочет что-то сказать, отгородившись от потенциально опасной улицы стенами?

Мимо проскочили монахи. Идущие путники едва не ринулись по их примеру бегом, но Михаил больше не разменивался на бесполезный шепот.

– Ложись!

Крик подействовал. Это уже было на уровне рефлекса, когда тело действует без малейшего вмешательства мозга. Дружинники залегли, не понимая, для чего это надо, зато разведчики из области продолжали идти. Им удалось сделать по паре шагов, прежде чем монахи с легкостью сбили обоих с ног и рухнули практически перед входом. Михаил швырнул в проем что-то металлическое и округлое.

Негромко рвануло, что-то прошелестело над головами, и вслед за этим громко и деловито застучал пулемет. Трассы улетали в полумрак, выискивали там живую плоть, зато они же приводили путников в чувство. Михаил тоже дал внутрь холла несколько коротких очередей, а затем швырнул еще одну гранату. Она, кажется, покатилась по полу, начала куда-то падать, а затем взорвалась, как предыдущая.

– Отходим! Быстро! Ну!

Голос монаха перекрыл даже грохот выстрелов. И – подействовало. Денис убедился, что девушка отползает прочь, вскакивает, бежит, и припустил следом. Лишь мимоходом отметил, что гильз рядом с Петром довольно много.

Монахи отходили последними. Прежде – постоянно оглядываясь, перебежками, потом уже увереннее поднажали и даже догнали, пусть не сразу, отступивших первыми.

– Что это было? – выдохнул Денис. Он только сейчас стал понимать, что пытался влезть во что-то крайне опасное.

Парочка посматривала друг на друга, причем во взгляде Сеня был явный упрек. Мол, это ты виновата!

– Наверно, ментальный удар, – Михаил чуть пожал плечами. – Это же вход в метро, подземелья, всякие таинственные ужасы. Кто-то или что-то пыталось заманить нас в ловушку. И очень сильно – вы шли туда, как куклы.

– А вы? – дружиннику стало неловко. Прежде всего – перед девушкой. Спасать ведь следовало ему!

– А мы таким штукам не подвержены. На наше всеобщее счастье. Иначе… Жаль, патронов пришлось перевести…

– Так это… Я не понял, кто там был? – спросил Мстислав.

– Понятия не имею. Может, шам какой, может, еще кто. Или что… Мы по метро не ползаем. Туда войти просто, а вот выйти – проблема. Да и не было времени смотреть. Надеюсь, зацепили этого неизвестного. В единственном ли числе он был или во множественном.

Все говорилось на ходу. Потом все замолчали. Попавшие под воздействие ментального удара заново переживали возможные последствия и запоздало побаивались. Все-таки прямой бой намного лучше. Хотя бы можешь драться, а тут идешь и даже не понимаешь, что делаешь.

Только заметно побледневшая парочка обменялась между собой несколькими фразами. Так тихо, что остальные ничего не разобрали. Но ведь разговоры могут идти и о личном. Лишь показалось, что парень укорял, а девушка – наоборот, просила.

– Это… Спасибо, – нашел мгновение для благодарности Мстислав.

– Да, – поддержал его Денис. – Если бы не вы…

– Ерунда. Просто на будущее: осторожнее со всякими подземельями. Там такое, говорят, водится, что пулемет не поможет. Разве что «Шмель». Но не тратить же драгоценный выстрел…

А парочка и не подумала благодарить. Словно не первыми двинулись к ловушке.

– Налево! – Михаил даже шепотом сумел сказать так, что услышали и послушались все. Благо как раз слева имелся проход, а направо потребовалось бы перебегать улицу.

Они все-таки опоздали. Чуть-чуть. Вдалеке из-за дома выскочила крупная механическая тварь на тонких ножках, делающих ее похожей на паука. В следующий миг группа уже скрылась за углом, и осталось только гадать, заметил ли их паук или нет. Или не гадать, а молиться.

Да, не боевой робот, всего лишь ремонтный, но ремонтные не существуют сами по себе, они лишь сопровождают более внушительного представителя своего вида, обслуживают его в обмен на защиту. Хозяин «серва» где-то неподалеку. Скорее всего, услышали выстрелы и решили посмотреть – нельзя ли чего-нибудь добыть? Биороботам тоже выживать приходится. Но если заметили, дело плохо.

Путешественники стремительно пересекли открытое пространство перед следующим домом, обогнули его и невольно застыли.

Дальше пути не было. Впереди лежало Поле Смерти. Черное. То самое, которое превращает людей в нечто пластилиновое. Денис слышал, будто кто-то когда-то сумел выйти из опасной зоны, только проверять, возможно ли это, ему не хотелось. Его спутникам тоже. Но справа все было захвачено густым до непроходимости садом, производившим не лучшее впечатление, а слева земля была взрыта, и соваться туда не хотелось. Вроде о подобном Денис не слышал, что там плохого – не знал, просто в хорошее не верил.

– В дом! – Михаил кивнул на ближайший подъезд.

Можно ли там спрятаться, вопрос сложный. Только возвращаться навстречу биороботу хуже. Тут хоть какой-то шанс.

Двери в подъезде давно не было. Люди быстро взлетели на третий этаж и юркнули в какую-то квартиру.

– Кто там был? – девушка с трудом переводила дух.

– Биоробот. Не сталкивались?

– Пока нет.

– Сколько вы в Москве?

– Третий день.

– Считайте, до сих пор вам везло.

– Кто они такие?

– Я же сказал. Остатки армии вторжения. Огневой мощи давно лишились, но приспособились к новым условиям. Используют метательное оружие, некоторые – примитивное стрелковое и пушечное на черном порохе. Однако и без него подавляют любого человека силой. Питаются органикой. Мы для них – добыча. Саморемонтируются. Вернее, ремонт осуществляют как раз такие пауки, которого вы видели. Так называемая модель «серв». А вот к кому он пристегнут, в смысле, кого обслуживает, узнавать бы не хотелось.

Окна квартиры выходили на обе стороны, и была возможность издалека, не маяча на виду, поглядывать назад. Пока там никого не было. Михаил скинул обе трубы, но ничего делать с ними не стал. Денис вспомнил, что и гранатомет, и огнемет после приведения в боевое состояние обратно в походное перевести невозможно, и понял смысл действий монаха. Вдруг повезет, и удастся обойтись без самого грозного оружия? Потом такого не найдешь.

– «Рекс», – оповестил Петр.

По взмаху руки все прочие опустились под защиту стены. Конечно, «Рекс» – не штурмовой робот, а обеспечивающий, но все-таки встречи лучше избегать и с ним. Вдруг не заметит и прошествует мимо?

Биоробот действительно сильно напоминал хищного динозавра, в честь которого и был назван. Только верхние конечности были намного сильнее. Впрочем, как выглядел тот динозавр, могли знать разве что монахи – по их мимолетным высказываниям выяснилось, что в их убежище есть большая библиотека. Дружинники просто верили Наставникам на слово, а Лина с Сенем, вполне вероятно, сегодня впервые услышали про древних рептилий. Мало ли сколько живности вымерло?

«Серв» при роботе был один. Время безжалостно по отношению ко всему. Что-то гибнет, что-то ломается… Путешественников это устраивало. У «Рекса» когда-то имелась автоматическая пушка, разумеется, давно пришедшая в негодность, а «серв» был лишь так, ремонтником. Но хотя «пристяжь» боевой не считалась и даже в старые годы не несла вооружения, – живой плоти сложно драться с металлом.

Время потянулось очень медленно. Народ в бесхозной квартире подобрался терпеливый. Иные в разведке неуместны. Но все-таки гораздо легче ждать, когда враг подставит себя под удар, чем не знать, попадешь ли под раздачу сам.

Дружинники прекрасно знали, что с арбалетами их личные шансы на выигрыш отрицательны, а с мечом и клычом – чуть выше нуля. Понимали ли это гости бывшей столицы, сказать невозможно. Наверное. «Рекс» выглядел грозно. Пусть даже его пушка давно лишилась снарядов, механические лапы могли убить человека ударом или же разорвать на части. Парень откровенно взмок, сжимая бесполезную саблю. Девушка отложила оружие, стала стягивать с себя увесистый мешок, только сделала это неудачно и поставила его на пол с громким стуком.

– Я беру левого! – Михаил уже вскакивал к оконному проему.

Надежды на глухоту «Рекса» у него не было.

– Беру правого! – мгновенно пробасил Петр.

Они начали стрелять практически одновременно. Короткими, по два-три патрона, прицельными очередями. Остальные путники невольно поднялись, постарались выглянуть, чтобы оценить эффект старого оружия.

На беду, биоробот подошел очень близко, и первые же пули с полутора десятков метров выбили ему объективы, сделали беспомощным. Смиренные воины Господа знали толк в подобных вещах. Пока Михаил перенес огонь на слабейшего противника, Петр старательно добивал «Рекса». Легкая броня не могла удержать пули со стальным сердечником. Био еще попытался метнуться вслепую, а затем его мозг оказался выведенным из строя, и «Рекс» застыл мертвым памятником былой эпохи.

«Серв» прожил чуть дольше и еще с полминуты сучил тонкими лапками, валяясь на земле.

– Вот и ладненько…

– Это и есть ваши роботы?

Неведение гостей было понятно. Во время войны силы противника были сконцентрированы непосредственно на Москве. Здесь они и остались. Вряд ли прочая территория подвергалась такому удару биороботов. Там обходились или атомом, или более простым и дешевым оружием. Если бы электронные мозги сообразили, как выбраться из-под накрывшего столицу купола, если бы у механических тварей сохранилась какая-то организация, они, быть может, хлынули бы на свободные просторы. На погибель уцелевших там людей. Пока же…

– Это – наиболее мягкий их вариант. Те машины, которые обслуживали, охраняли и ремонтировали других. Есть более серьезные твари. Штурмовые, огневой поддержки… Тех взять намного труднее. Гораздо чаще случается наоборот. Нам еще повезло.

– Это – везение? – в глазах девушки светилось любопытство. Она наверняка поняла, что своим оружием ничего сделать «Рексу» не смогла бы.

– Да. А сейчас – все вниз! Спрыгиваем через окна с первого этажа! – Михаил кинул взгляд на спутников и одним движением перебросил магазины. – Не нравится мне соседство Зоны. Да и на звуки кто-нибудь может подойти. Посерьезнее нынешнего. Уходим!

Двери подъезда выходили на Зону, и действительно предпочтительнее было воспользоваться окнами. Повторять дважды не пришлось. Лишь Лине оказалось тяжело самостоятельно закинуть за спину напрасно снятый мешок, а ее напарник опять не сделал попытки помочь.

– С Богом! – Михаил первым выпрыгнул в окно, мягко приземлился на ноги, упал, привычно перекатился и обвел окрестности взглядом сквозь прицел. – Пока чисто!

Мужчинам было легче. Что такое первый этаж? Если с подоконника, то два с чем-то метра высоты. Тут главное – сгруппироваться, все-таки даже такой ерунды вполне достаточно, чтобы сломать или подвернуть ногу. А вот девушке с ее тяжелым мешком пришлось хуже. Она застыла, никак не решаясь оттолкнуться; наверняка подумала, не уцепиться ли за что-нибудь и повиснуть, только цепляться было не за что. Сразу двое, Денис и Михаил, шагнули к стене, подставили руки. Дружинник с невольной ревностью покосился на монаха: зачем здесь кто-то еще? Чтобы поймать красивую девушку, вполне достаточно одного мужчины.

Лина все еще колебалась. Сень посмотрел на нее откровенно сердито, будто едва удерживаясь от ругани. Лишь тогда девушка все-таки прыгнула, две пары надежных рук подхватили ее и бережно поставили на землю.

– Вперед, – но кивнул монах в ту сторону, откуда недавно пришли. Все относительно.

Оба смиренных воина Господа шли в готовности немедленно открыть огонь. Руки остальных лежали на оружии, хотя после откровенной демонстрации мощи изделий бессмертного гения прошлого все эти сабли и мечи казались жалкими игрушками. Девушка вообще с откровенным восторгом взирала то на автомат, то на пулемет и забывала смотреть по сторонам. Впрочем, и монахи, и дружинники непрерывно контролировали окрестности, и лишняя пара глаз ничего добавить к результатам наблюдений не могла.

– Ну как, красавица, наш город? Нравится?

– Да. Вот… Если только не тот проем… – девушка вдруг зябко передернулась от воспоминания. Однако в руки она взяла себя сразу и улыбнулась очаровательной, ослепляющей улыбкой. – У вас везде так?

– По-всякому. Иногда за полдня ничего не встретишь, иногда – не жизнь, а сплошная трата боеприпасов.

При мысли о боеприпасах он невольно вздохнул. Открывать стрельбу третий раз за день – тут действительно разоришься до последнего сухого щелчка бойка. Любые патроны – давно дефицит. Времени со дня изготовления прошло столько, что порох пришел в негодность. Или искать где-нибудь хорошо сохранившийся склад, где боеприпасы остались готовыми к употреблению, или просить маркитантов прожечь их в зонах. Или придется полагаться на добрую сталь. Только много с ней сделаешь против того же «Рекса»? Про метро даже говорить не хотелось. Туда соваться – жизнь не ценить.

Объяснять все это Михаил не стал. Гостям столицы знать ни к чему, дружинники в курсе дела. И вообще, в дороге лучше помалкивать. Лишние звуки не нужны. А уж отвлеченное внимание…

Теперь бы еще нарваться на нео, невольно подумал меж тем Денис. Для полного комплекта. Очень уж много всего подряд. Только обидно, что на первый план вышел не он. Вот если бы найти противника для рукопашки…

Но не нарвались. К счастью. Любой бой – не повод для рисовки, и повернуться может в любую сторону. Лучше идти спокойно, тихо. Не только будешь целее, но и куда-нибудь придешь.

Глава десятая

Пейзаж вокруг почти не отличался от уже виденных. Разрушения большей частью не относились к числу фатальных, и по сторонам стояли относительно целые дома. По общему впечатлению, сильных боев здесь не происходило. Некоторым зданиям досталось, но все-таки не так, как у Садового кольца или у Кремля. По правую руку виднелся крохотный сквер с искривленными, застывшими в ожидании добычи деревьями. А так – ничего особенного. И где тот вокзал?

– В принципе, на сам вокзал нам заглядывать необязательно, – словно подслушал мысли Дениса монах. – Главное, мы точно определились и знаем, куда идти теперь. А вокзал… Здание давно рухнуло, в метро рядом лучше не соваться… Кстати, если верить информации, то кого-то уничтожили именно здесь. Только следов никаких не вижу.

Их и не было, хотя все шестеро путников быстро и тщательно осмотрели кусочек улицы. Может, тут когда-то и разыгралась схватка, – сто ли лет назад, месяц ли, – только время не сохранило ничего. Даже крохотного осколка. А уж про кости или обрывки одежды и говорить не приходилось. Только оно к лучшему. Если бы удалось найти что-то от отца – значит, он погиб. А если не удалось, то надо считать Савву живым. В полном соответствии со словами монаха.

– Ну вот и ладненько. Предлагаю привал.

Предложение было как нельзя кстати. Дружинники, монахи, поселяне, все порядком вымотались и нуждались в небольшом отдыхе и восстановлении сил. Даже могучие боевые роботы не находятся в движении все время… Схватка с бандой – в общем-то ерунда, зато хождение среди аномалий выматывает полностью.

Подходящих мест хватало. Достаточно было свернуть с проспекта Мира в ближайший двор, а уж проникнуть в дом – не проблема. Неподалеку, как объяснил Михаил, проходил Сущевский вал; почему он назывался валом, сказать монах при всей несомненной эрудиции не сумел. Наверно, когда-то очень давно там проходило укрепление. Потом его не стало, лишь название осталось, как память о былом. А может, все вообще было иначе. Да и толку сейчас от всяких именований!

Привал считался большим. Путешественники даже освободились на время от заплечных мешков, а монахи по очереди почистили оружие после стрельбы. Новые попутчики следили за процессом с вполне понятным интересом, еще большим, чем дружинники накануне. Те хоть имели представление об бессмертных изделиях Калашникова и немного умели пользоваться ими. Ни Сень, ни Лина наяву чистки не видели, и об автоматическом оружии имели очень смутные представления. По их признаниям, в Подмосковье если что и имелось, так исключительно разнообразные пищали, фузеи и прочие кремневые ружья. В основном люди там обходились арбалетами и луками. В области биороботы практически не встречались, а с бродячими шайками мутантов и хищников можно было справиться и тем, что имелось. Такого накала схваток в области не было. Аномалий хватало, где же их нет, банд, дележей территории – тоже, но без последних предвоенных изобретений все это было легче, чем в гигантском полумертвом городе.

Чем хороша чистка оружия, – попутно можно вести негромкие разговоры. Михаил пытался выведать то одно, то другое. Но парень то ли действительно почти ничем не интересовался в жизни, то ли был настолько глуп, что зачастую не понимал очевидного. Поэтому отвечала в основном Лина. А вот насколько ей можно было верить, оставалось неясным. Оставался в подвешенном состоянии главный вопрос – считать ли жителей области союзниками, нейтралами или врагами? Ответы могли быть разными. Без малейших обид. Развитие уцелевших анклавов шло самостоятельно и произвольно, в зависимости от местных обстоятельств. Гости бывшей столицы тоже были в полном праве подозревать москвичей в недобрых намерениях по отношению ко внешним землям. Мало ли? Тут живется несладко, можно захотеть выбраться и, пользуясь перевесом в техническом оснащении, попытаться захватить какие сравнительно безопасные земли. Вся человеческая история по сути – борьба за территории. Когда мягкая, уходящая в сферу идей, когда жесткая, иногда – с едва не поголовным уничтожением аборигенов.

Если они, конечно, безопасны, если… Сплошное условное наклонение. Но доверие еще надо заработать. Так было всегда и везде. Молчали же монахи о месте своего постоянного обитания. Равно как о количестве людей и обо всех прочих вещах. Лина была поразговорчивее. Еще бы знать, сколько правды в ее словах! Сказать-то можно все. Тем более, когда проверить трудно.

Михаил то исподволь, то прямо в лоб пытался расспросить гостей о житье в их краях. Форма власти, территория, население, уровень развития… Ответы были туманными. Лина то ли никогда ничем не интересовалась, то ли не имела права говорить. О размерах заселенных земель она толком так и не сказала. Но по обмолвкам получалось, что никакого единого государства не было. Люди просто выживали, боролись с последствиями давней войны, с мутантами и прочим, что-то выращивали, а глобальными проблемами не заморачивались. Имелись какие-то старейшины, но управляли они в ситуациях чрезвычайных, а повседневная жизнь текла как бы сама по себе.

– Если у вас есть время и желание, можем до нашего лагеря дойти. Вот… – вдруг предложила Лина. – Тогда все спокойно обговорите с нашими старейшинами.

Предложение по нынешним временам было щедрым и одновременно логичным. Им действительно есть о чем поговорить и о чем договориться. Ведь с разных сторон будут люди. Лина порою отговаривалась некомпетентностью, от ее напарника вообще толку не было, Денис почти забыл, зачем он отправился в город. Монахи вообще искали своих шайнов, как вероятных противников. Но разве не лучше обнаружить возможных друзей?

– И где ваш лагерь?

– На самой окраине, – девушка едва не впервые улыбнулась. Словно вдруг солнце выглянуло на небе. – Мы не знаем, как назывался район.

– Наверно, где-то неподалеку от бывшего метро «Щелково», – прикинул Михаил.

На Дениса улыбка подействовала, очаровала, пленила, монах же смотрел спокойно, словно женские чары ему были абсолютно безразличны.

– Там вокруг одни развалины, – вновь улыбнулась девушка.

– Ну, это как раз понятно. Когда в Москву пытались войти, бои на окраинах были сильными. В целом же… Поговорить бы надобно, только у нас кое-какие дела прямо сейчас. Не терпящие отлагательств, – монах красноречиво посмотрел на Дениса, напоминая об отце. – Если вы там задержитесь хотя бы на пару дней, обязательно подойдем. Пока же можем проводить до середины дороги.

Последнее было сказано так, будто Михаил не сомневался в возвращении парочки разведчиков к основной группе, словно задачи уже выполнены. Но те и сами не сказали, что собираются идти вперед.

– Ты это… не влюбился ненароком? – тихонько спросил Мстислав приятеля, когда сборная компания ненадолго разбрелась по ближайшим окрестностям.

– Чё? Я же не идиот! – возразил Денис. Но он бы отдал многое, чтобы быть всегда со случайной знакомой. Только где она? Не идти же следом – вдруг вышла по вполне понятным делам, при которых мужчина рядом абсолютно лишний.

– Ну-ну. То-то ты от нее глаз не отрываешь, словно никогда баб не видел! Что в ней особенного?

Ответ Денис сформулировать не смог. Мало ли девушек в том же Кремле?

– Не твое дело, – буркнул дружинник. – И вообще, я просто любуюсь, раз больше любоваться некем. Красивая женщина, почему не посмотреть? Не на твою ведь рожу!

– Смотри. Только это… чересчур не увлекайся, – Мстислав хотел ляпнуть про находящегося рядом с Линой парня, но пожалел нарождающиеся чувства друга. Зачем портить человеку настроение? Захочет – все поймет сам. Да и в любом случае скоро придется расстаться. Михаил уже шепнул, чтобы о маркитантах при посторонних никто не говорил. На всякий случай. Значит, скоро, в крайнем случае – завтра утром, группы разойдутся и отправятся каждая своей дорогой.

– Не увлекусь, – вздохнул Денис.

Почему из тысячи женщин дорогой становится лишь одна?

– А где эта подмосковная парочка? – в подвале появился уходивший на разведку Михаил. – Решили нас покинуть, не прощаясь?

Сложилось впечатление, что его такой вариант по каким-то причинам весьма бы устроил.

Денис невольно вздрогнул. Он испугался, что больше никогда не увидит Лину. Однако быстрый взгляд по сторонам принес некоторое облегчение.

– Нет. Вон их мешки.

Вряд ли кто пустится в дальнюю дорогу, оставив вещи. Там ведь наверняка лишь необходимое. Достать же что-то – вечная проблема. А отсутствует парочка, между прочим, довольно долго. Всякие физиологические дела столько времени не отнимают.

– Тогда – где? Признаться, не нравится мне здесь. Словно опять можем влипнуть в неприятности. Хотя нигде никого не видел. Предчувствие какое-то. Уходить надо.

– Если Миша сказал, значит, надо, – подал голос Петр и накинул на плечи мешок.

Но и прочие к предчувствиям относились серьезно.

– Мы же не можем… Нехорошо это будет, – но смотрел Денис уверенно. Мол, иначе и сам никуда не пойду.

– Ладно. Быстро осмотрим окрестности. Только не кричать и никого не звать. Аномалий здесь нет, а вот кто-нибудь нежелательный прийти может. Петр, ты остаешься пока здесь. Проследи, вдруг появится кто?

Пулеметчик молча кивнул. Зачем тратить зря слова?

– Торопитесь!

Напутствие заставило мужчин разойтись в разные стороны. Но как иначе кого-то найдешь? У людей нет привычки торчать на открытых местах.

Больше всех парочку хотел обнаружить Денис. Конечно, не парочку на самом деле. Он бы только обрадовался, если бы туповатый парень пропал без следа, а то и провалился в какой-нибудь Гнойник. Это врагу такого можно не пожелать, а потенциальному сопернику – с легкостью.

Дружинник заглянул в соседний двор, никого там не обнаружил, проскользнул к следующему и лишь убедился, что пуст и он. Лина наверняка заглянула в один из домов, но в который? Да и квартир в каждом хватает.

Короткий вскрик заставил Дениса позабыть обо всем. Кричал его друг, и в голосе звучало предупреждение об опасности и накатывающаяся ярость схватки.

В таких случаях никто не раздумывает. Денис рванул на крик со всех ног, на ходу выхватывая из ножен клинок. Арбалет-то он оставил в комнате, не думая, что он пригодится.

Все происходило почти рядом, буквально за следующим углом полуразрушенного дома. Мстислав рубился с двумя копейщиками, только делал это несколько вяло для кремлевского дружинника, которым равных в фехтовании нет. Копейщики выглядели страшновато. Вроде люди, но лица покрыты язвами, – даже нео были покрасивее. Там хоть полузвери, а тут… Век нет, зрачки глаз вертикальные, не люди, а мумии. Так описывали их преподаватели в курсе общей истории и общих понятий.

Если откровенно, сравнение с мумиями дружинник слышал, а кто такие мумии – не знал. Зато сразу понял, кто напал на друга, и что тела, прикрытые напоминающей тряпки одеждой, тоже все в язвах. О дампах им рассказывали, пусть встреча с какой-нибудь группой считалась маловероятной. Только встретились ведь…

На помощь к паре копейщиков спешили два воина с боевыми топорами в руках, чуть позади двигался главарь с огромным фламбергом, и где-то обязана была укрываться пара арбалетчиков. Отряды дампов практически всегда состояли из семерых бойцов.

Денис стремительно ушел к земле, перекатился, и над его головой что-то пронеслось. Точно, работают арбалетчики, но сейчас не до их поисков. Снять их нечем, а раз дошло до рукопашной, то и им стрелять не с руки. Тут легко зацепить своих, очень уж быстро все перемещаются и перемешиваются.

Мстислав на мгновение повернулся боком, и сразу стала ясна причина вялости дружинника. Из груди друга торчал короткий хвостовик арбалетного болта. Как же это он так? Но ведь держится пока!

Уход от копья вбок, стремительный шаг навстречу, горизонтальный полет клыча, и голова дампа отделилась от тела. Из широкой раны, образовавшейся между облезлых плеч, плеснуло нечто гнойно-желтое. Попытка возвратным движением достать второго копейщика не удалась, зато его достал Мстислав, ударом отрубив ногу; а когда дамп потерял равновесие и стал падать, второй удар снес раненому голову. Мгновенная смена противников, копейщиков на топорников. К счастью, – ближний бой не позволяет арбалетчикам стрелять. И к сожалению тоже: друг заметно ослаб.

Но двое с топорами – это полбеды. Хуже стало, когда в бой вступил мечник. Он оказался невероятно проворен. С тяжелым клинком управлялся, словно не чувствовал веса. Пусть двумя руками, все равно быстр до невозможности. Денис никак не мог сблизиться с ним, достать клычом, а тут еще приходилось уделять внимание другим противникам, и сражаясь самому, и прикрывая слабеющего друга.

Одного из дампов он все-таки достал, едва не чудом увернулся от грозящегося располовинить его фламберга и краем глаза заметил, что приятель шатается и держится из последних сил.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Откуда-то сбоку выскочила Лина, растрепанная, со сверкающими глазами, и ее сабля полоснула дампа с топором по спине. Буквально в следующее мгновение мечник обрушился на девушку, и если бы не Денис, лежать бы ей на земле. Дружинник действовал настолько стремительно, что противник на какое-то время ушел в оборону, даже не делая попытки контратаковать. Лина несколько раз пыталась помочь попутчику, но вновь едва отскакивала перед волнистым тяжелым клинком.

Громыхнули один за другим два выстрела: Михаил тоже подключился к работе. Пусть монаха было не видать, да с его оружием приближаться к противнику и не требовалось.

Отскок назад, переброс клыча в левую руку, а правая рвет из чехла на поясе метательный нож. Противник вертит фламбергом, клинок и не разглядеть в бешеном вращении, и летящий в цель нож отскакивает от подвижной преграды. Однако снова атакует девушка, мечник на мгновение поворачивается к ней, и следующий нож вонзается дампу прямо в глаз.

А дальше клыч вновь в правой, сближение, удар, и все.

Уфф…

Сень с обнаженным мечом стоит в стороне. Он так и не сделал попытки вступить в схватку, словно она его не касалась. Лицо у парня кривилось, будто он был чем-то весьма недоволен. Только главным был не парень. Главным было то, что Лина цела. А вступился за нее напарник, нет, дело десятое. Лишь повод показать себя перед девушкой. Хотя и она молодец, не побоялась лезть в схватку с опасным противником.

И лишь затем Денис заметил, что Мстислав, друг с детских лет, лежит совершенно неподвижно.

– Славка!

На губах приятеля выступила кровь. Он был еще жив, и это дало дружиннику внезапную надежду.

– Славка!

– Она… Они… Он ее… Она ему… Я видел… – Мсти-слав захрипел, голова его дернулась, и он затих.

Что он хотел сказать и не успел, Денису в этот момент было не важно.

– Славка!

– Упокой душу усопшего раба твоего… – послышался голос Михаила. Затем, после молитвы: – Как же он дрался-то? Посмотри, куда стрела попала!

Обломок торчал не напротив сердца, но совсем рядом. Дружинник должен был свалиться гораздо раньше, а он еще пытался что-то сделать, кого-то прихватить с собой… Есть ли лучшая смерть для воина, чем в бою?

– Надо похоронить по-христиански.

Трупоедов хватало. Те же дампы, например, да и другие… И даже лопаты нет, чтобы вырыть могилу. Остается найти какую-нибудь яму, положить туда тело и возвести каменный курган…

Но так уж заведено на любой войне: мертвые делятся с живыми. Мстиславу больше не нужны ни кольчуга, ни меч, а ведь металл, тем более хороший – огромная ценность. Тащить с собой оружие друга не станешь, только уже на возвратном пути: кто знает, что ожидает дальше. Но все это можно припрятать в укромном месте, укрыть, тоже привалить камнями и уж потом забрать. Наследников у друга по молодости нет, не успели молодые дружинники завести семьи, так ведь все равно пригодится кому-то в дружине. Все память о воине…

Глава одиннадцатая

– Научи меня стрелять! – глаза девушки стали манящими. Как бывает у всех представительниц слабого пола, когда им что-то нужно от мужчины.

– Зачем? – спокойно спросил Михаил.

Совсем недавно Денис обязательно бы приревновал, но сейчас дружинник не мог думать ни о чем, кроме погибшего друга. В сравнении со смертью все прочее предстает ерундой. Был человек, и не стало человека.

Денис по молодости не так часто терял близких. Сослуживцев, знакомых – сколько угодно, только Мсти-слав был дороже брата. Росли вместе, вместе учились, понимали друг друга без слов… Словно вдруг лишился части самого себя, и ведь не восстановить, ничего не вернуть… И, главное, Мстислав пошел с ним лишь ради дружбы. Как и ради дружбы дрался до последнего, стараясь как-то помочь.

Не затеял бы Денис поиски отца, и друг остался бы жить. Второй день приближается к концу, а о посольстве ничего реального узнать не удалось, и, судя по обстановке в городе, вряд ли удастся. Как бы ни убеждали монахи в обратном, у них нет ни одной зацепки. За кремлевской стеной все представлялось иначе, а здесь понимаешь, что сказка не имеет к настоящему никакого отношения. Отца не нашел, лучшего друга потерял…

И не возвращаться же! Пусть Денис теперь не понимал, куда они идут, поход продолжается. Если понимать под походом перемещение в пространстве…

– Я тоже хочу такой. Вот… – между тем простодушно поведала девушка. – У вас их много?

– У кого – у нас? – у монаха вдруг появилась привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Ну, у тех, кто живет в Кремле. Я только не понимаю, почему одни с саблями, другие…

– К оружию необходимы патроны. Кое-кто считает, что в простых случаях проще рубить, – Михаил ни разу не сказал, что сам он не из Кремля.

– А патронов у вас мало? И вот эти трубы… Это что?

– Это трубы. Железные дороги видела? Должны они остаться.

– Да, – показалось или нет, но девушка вздрогнула.

– Ну вот. По ним ходили паровозы, и у каждого обязательно имелась труба. Через нее еще пар выходил.

– Шутишь? – с опозданием поняла Лина.

Она улыбнулась несколько напряженно, но все равно очаровательно. Жаль, Денису было не до девушки.

– Почему? Вдруг надо будет поселиться в каком-нибудь доме? Печки с собой у нас нет, но труба к ней – вот. Кстати, Преображенская площадь уже недалеко. Скоро Яуза, как перейдем, там уже совсем близко.

Точка находилась на пути к основному отряду разведчиков из области. К тому же она была второй из названных маркитантами. Раз монахи пообещали помочь Денису в поисках отца, – надо помогать. А шайны могут оказаться в любом районе. Хотя, по словам Лины, никаких людей парочка не видела. Что не видела, понятно. Район после войны не был заселен, удержаться там негде. Нео, понятно, бродили, но они бродили везде. Как и биороботы. Ну и всякие там мутировавшие животные. Все-таки парочке откровенно везло, раз они вообще ни с кем не встретились.

– Где? – встрепенулась девушка. Словно что-то у нее было связано не то с мостом, не то с кварталами, лежащими за ним.

– Еще квартал с небольшим, и будет река. Тут относительно недалеко был знаменитый Черкизовский рынок. Чем знаменит, не спрашивайте, понятия не имею. Просто встречал в сохранившихся у нас хрониках такое сочетание. Но теперь здесь ничего нет. Вообще, – последнее было сказано специально для Дениса. Чтобы знал: в отличие от Савеловского рынка, прочие не уцелели. По самым разным причинам. Так ведь и людей в городе настолько меньше, что… – И даже место толком показать не могу. Не хватает у меня знаний. В принципе, как-то бывать в районе доводилось, но очень уж давно, да и с иными целями.

Река была действительно близко, и отряд замедлил шаг. А вот и берег. По знаку Михаила все остановились под прикрытием дома, а сам монах выдвинулся вперед.

Он долго осматривал в бинокль окружающие дома, берега, набережные, обильные, как часто бывает у воды, пятна зелени, сам мост. Последний представлял собой тоненькую нитку, да и та устояла лишь из-за узости реки. Была бы река пошире, давно бы все рухнуло окончательно. Как обрушилось все остальное, образовав запруду. Впрочем, течение оставалось слабым, и надо было долго наблюдать, чтобы понять: вода куда-то течет. Но одна опорная металлическая балка со следами бетона каким-то образом уцелела, давая надежду перебраться на другую сторону.

Узкая река и то, что может скрываться в ней, монаха не интересовали. Высоты от сохранившейся дорожки до воды вполне хватало, чтобы щупальца какого-нибудь мутировавшего спрута не смогли дотянуться до путников. Гораздо серьезнее было то, что в момент перехода люди оказывались на всеобщем обозрении, и их заметило бы любое существо, взявшее на себя труд немного понаблюдать.

Особого смысла в засаде не имелось. Район глухой, движение отсутствует, и чтобы дождаться случайного путника, могут потребоваться годы. Но рисковать понапрасну смиренный воин Господа не собирался. Дурных случайностей в жизни полно, и если есть возможность их избежать, лучше использовать ее.

– Кажется, чисто, – озвучил плоды наблюдения Михаил. – Первым иду я. Пока не займу позицию на противоположном берегу, остальным не высовываться. Дальше вы трое. Соблюдать интервал, двигаться бегом. Отец Петр замыкающим. Все понятно? Тогда – с Богом!

Осторожно переместились к мосту. Петр занял позицию, направив пулемет на противоположный берег. Почему-то всем стало тревожно, хотя вокруг царил покой, – насколько вообще может царить покой в нынешнем городе. Но очень уж много зелени раскинулось вдоль набережных, а зелень все однозначно воспринимали как опасность. И даже дома, казалось, помалкивали весьма зловеще.

Денис подсознательно ожидал, что монах двинется вперед медленно, всматриваясь в приближающийся берег, однако Михаил поступил иначе. Он преодолел мост бегом, с уверенностью ступая по узкой уцелевшей полосе. Десяток секунд, и смиренный воин Господа уже был по ту сторону реки. Залег за грудой мусора, осмотрелся и призывно махнул рукой.

Когда пришла очередь Дениса, дружинник приблизился к балке осторожно. Возле нее широко раскинулось листьями какое-то растение, и его на всякий случай пришлось обогнуть. Денис хотел было изрубить зелень в мелкие кусочки, да вроде она не очень мешала. Оказавшись на балке, он побежал, стараясь не смотреть на воду. Там могло скрываться что угодно, и главным казалось как можно скорее очутиться подальше от реки. И все равно он бросил взгляд вниз, мельком отметив, как что-то шевельнулось рядом с возвышающимися над непрозрачной водой камнями, – а что именно, уже и не разглядывал. Споткнешься, полетишь в Яузу, и тогда уже не выберешься. Сожрут, уж найдется, кому.

Обошлось. Соединенная компания отошла от берега, прошла от широкой улицы далеко вправо, – открытые пространства вызывали вполне понятную тревогу. Путники привычно расположились у стены очередного здания.

– А если дальше кто-нибудь есть? – Лина заозиралась по сторонам в поисках неведомо чего. – Давайте Сеня на разведку отправим.

– Почему его? – монах и дружинник невольно покосились на спутника девушки. Тот смотрел по сторонам, но в общий разговор не вступал.

– Он опытный, – во взгляде девушки промелькнуло обожание.

– Мы вообще-то тоже. А с учетом того, что город нам знаком больше…

– Все равно. Сень себя проявит, вот увидите. Вот…

Внезапно Петр приподнял руку, и все машинально схватились за оружие, готовые в любой момент броситься из укрытия и вступить в схватку.

Откуда-то издалека донеслись звуки. Словно впереди вдруг вспыхнул бой. Не огневой, а рукопашный, ну или с применением луков и арбалетов. Просто приглушенные расстоянием крики людей. Но нет: громыхнуло раз, потом – другой. Значит, у одной из сторон нашлось оружие посерьезнее мечей и дубин. Выстрелы загрохотали чаще, вразнобой, и резко затихли.

– Похоже на фузею или пищаль, – тихо промолвил Михаил.

– Похоже, – коротко согласился с ним второй монах.

– Надо идти на помощь! – с неожиданной страстью выдохнула Лина.

– Кому?

– Ну, там же кто-то должен быть своим! Вот…

– Необязательно. В Москве столько всякой дряни, что с ходу не перечислить. И между собой они воюют не меньше, чем с нами. Если бы объединились, нас бы наверняка уже не было бы. Так что необязательно кто-то из врагов является нашим другом. Даже потенциальным. Можно запросто огрести от обеих сторон.

Денис кивнул. Он прекрасно знал, что зачастую те же кланы нео охотно воюют друг против друга. Да и откуда здесь взяться друзьям? Разве что посольство почему-то возвращается этой дорогой…

– Значит, так, – тон Михаила приобрел командные нотки. – Мы с дружинником отправляемся на разведку. Посмотрим, кто там и с кем. Остальным занять позицию и ждать нашего возвращения. Без всякой самодеятельности. Вообще никакой. Понятно? Петр, проследи. Если что…

Монах согласно кивнул. Его руки уже лежали на пулемете. Взгляд из-под густых бровей был суров, словно он в чем-то подозревал новых спутников. Два клинка ничто против ПК.

– Пусть Сень идет…

– Я все сказал, – отрезал Михаил. – Пошли, Денис!

– Зачем ты с ней так строго? – в душе дружинника вновь стало появляться прежнее чувство. Хотя Денис был рад, что в разведку взяли его, а не неприятного ему парня.

– Ради общего спокойствия. Знаешь, кремлевец, я бы ей в полной мере все-таки не доверял. Не потому, что она может оказаться плохой или еще что-то… Так, мало ли…

Дальше стало не до разговоров. Разведчики скользили вдоль правой стороны узкой улицы, зорко глядя вперед и по сторонам. Небо потихоньку наливалось вечерней синевой. Крики продолжали звучать в отдалении, опять раздалось несколько выстрелов – но редких, в основном, очевидно, в дело шло оружие бесшумное. И более простое.

Денис заранее взвел арбалет. АК монаха был грознее, но он и грохочет так, что незаметным и не услышанным не останешься. Задача-то – посмотреть, оценить, разобраться, вернуться. Бой – лишь в самом крайнем случае, если действительно случилось чудо, и там дерется кремлевское посольство.

Ох, хотелось Денису этого! Еще как хотелось! И отцу помочь, и душу отвести, уничтожая всякую нечисть.

Прямо на пути попался гнойник, пришлось свернуть и дальше двигаться дворами. Дома здесь были многоэтажными, сравнительно сохранившимися, насколько вообще может сохраняться дом, оставшийся без хозяев. Разумеется, никаких стекол, разумеется, некоторые здания частично или полностью обвалились, но их и не строили на века. В отличие, скажем, от более ранних построек ближе к центру Москвы.

Около невысокого длинного здания, может, поликлиники, может – детского сада (говорят, были раньше и такие), разросся небольшой лесок, и разведчикам пришлось обходить его стороной. Не заниматься же рубкой, теряя драгоценное время!

– Сюда, – монах кивнул на вход в высотный дом.

Лестница внутри сохранилась. Ее усыпала бетонная крошка и застывшие пятна обвалившейся штукатурки, зато подниматься можно было относительно спокойно, не думая, что полетишь вниз.

Кое-где у квартир даже сохранились двери. Проржавевшие, сделанные из металла для лучшей защиты, но никого не защитившие и не спасшие в страшные военные годы, теперь распахнутые, а то и валяющиеся рядом со входом в бывшее людское жилье, – символ былого, навсегда ушедшего спокойствия…

Счет этажам Денис потерял быстро. Монах двигался впереди едва не бегом, и все внимание и силы уходили на то, чтобы не отстать. Не так часто в жизни приходилось взбираться на высоту. Говорят, раньше были лифты – для экономии времени и сбережения сил. В подтверждение этих разговоров здесь была какая-то шахта, этакий провал, уходящий не то к первому этажу, не то вообще к подвалу. Но раньше вообще много чего было. Различный транспорт, например. Человеку не требовалось идти пешком, и он легко мог пересечь город за считаные часы. По слухам, даже быстрее, чем на фенакодусе. И ни аномалий, ни нео, ни биороботов… Даже метро было безопасным, хотя и пролегало под землей. Сказочные времена…

– Теперь осторожнее, – предупредил Михаил. – Старайся оставаться незамеченным.

Дальше пути не было. Лестница кончилась. В крыше виднелась дыра, только добраться до нее нереально. Так высоко не подпрыгнешь, а соорудить какую-нибудь пирамиду под ноги просто не из чего.

Зато имелись квартиры, и их окна выходили на все стороны света. Хорошая альтернатива крыше. Монах извлек из разгрузки небольшой предмет, оказавшийся биноклем. Прикинул, в какую дверь лучше зайти, и первым шагнул мимо замершей в вечной неподвижности проржавевшей двери.

Под ногами жалобно хрустнули какие-то стеклянные осколки. Внутри было неухоженно и гадко. Непонятные кучи, наверное, в незапамятные годы служившие мебелью, рухнувшие и сгнившие внутренние двери, грязь, запустение, тлен…

Хотя бывало и хуже. Тут хоть ничего не горело, а мусор… Где его нет? Разве что там, где продолжают обитать люди. Все достижения цивилизации без человека – ничто, и исчезают вслед за своими создателями. Только срок каждой вещи отпущен разный.

Дом разведчиков интересовал лишь в качестве наблюдательного пункта. Намного раньше, еще учась, Денис слышал, что старые постройки для нынешней жизни не предназначены. Они рассчитывались на коммуникации, подачу воды, электричества, без них же превратились лишь в коробки. Чего стоит элементарная проблема канализации! И это – без учета обороны, без которой тоже никуда.

Зато какой отсюда открывался вид! Прочие многоэтажки – ерунда. Главное, что происходило на земле между ними.

Из первого окна увидеть сражающихся не удалось. Зато из второго, за которым когда-то был рухнувший потом балкон, далеко внизу можно было увидеть сошедшихся в смертельной схватке противников. Бинокль приблизил их, и монах немедленно опознал нео. Сразу пятеро мутантов атаковали воина в кожаных с металлическими пластинами доспехах. Еще один полузверь-получеловек валялся без движения. Воин словно танцевал, ловко уворачиваясь от мелькающих дубин, вертел саблей, старался кого-нибудь достать. Уровень одиночки был на порядок выше, чем у мутантов, но они превосходили числом. В пять раз, нет, уже в четыре – один из нео рухнул и задергался в агонии. Новые люди были явно молодыми, неопытными, в противном случае воину не помогло бы несравненное мастерство, и его давно бы забили. А так они лишь мешали друг другу, нападая кучей и подставляясь под удары.

Схватка переместилась чуть в сторону, и дальнейшее оказалось скрыто углом соседнего дома. Но это явно был не единичный поединок – вскрикивания шли вроде бы с трех сторон.

– Он не наш, – отозвался Денис на молчаливый вопрос монаха. Ему тоже довелось посмотреть в бинокль. Но мутанты с детства воспринимались врагами, и потому следующая фраза была закономерной. – Поможем?

– Кому? – тихо уточнил Михаил. – Я полностью не уверен, но показалось, что у воина азиатский тип лица. Может, это и есть шайн?

– Тогда что делать?

Монах думал лишь мгновения.

– Надо захватить одного в плен. Дальше разберемся. Раз это не ваши, на маркитантов они тоже не тянут, да и на прочих известных мне людей…

Захватить – уже дело. Боль от гибели Мстислава на время отступила, и теперь Денис невольно представил, каким героем вернется к Лине. Пленник в качестве доказательства мужественности, восхищенный взгляд в награду… К чести дружинника, мечта мелькнула и погасла. Дело прежде всего, а остальное…

Вот только как там Лина?

– Надо помочь нашим, – как раз в этот момент заявила девушка и покосилась на ПК.

– Сидеть! – отозвался Петр.

В облюбованном укрытии он наблюдал не столько за окрестностями, сколько за явившейся из области парочкой. При всей внешней невозмутимости бородача в нем чувствовалась такая сила, что ни один отморозок не решился бы напасть на пулеметчика.

– Но там сражаются, а их лишь двое… Вот…

– Они в разведке, – дальше монах говорить ничего не стал.

С его точки зрения все было предельно ясно. Два опытных человека отправились узнать, что происходит, и любое вмешательство лишь затруднит их миссию. Во многих делах чем меньше непосредственных участников, тем лучше. Это же не бой, и упор делается не на силу, а на скрытность.

Тон монаха исключал дальнейшие пререкания, и Лина лишь с возмущением посмотрела на воина Христова, затем перевела взгляд на своего напарника. Но тот сидел безучастно, словно его ничего не касалось, и так и не вымолвил ни слова.

Меж тем разведчики спустились и медленно двинулись между домами. Теперь стало понятно главное: количество сражающихся исчислялось десятками людей и сотнями мутантов. Управление было нарушено с обеих сторон, и все попытки его наладить пока не удавались. Бой явно имел стихийный характер. Одна сторона была более умелой, другая – превосходила противника числом, и исход постоянно колебался. Сражение распалось на ряд перемещающихся очагов, охватило целый квартал, и конец ему могло положить лишь полное уничтожение одной из сторон.

Постоянно приходилось наблюдать вкруговую – хотя бы для того, чтобы не оказаться между двух жерновов. Но и монах, и дружинник были людьми опытными, привыкшими прятаться, и пока их присутствие никто не замечал.

– Смотри, – Михаил указал на стремительно перемещавшуюся группу из одного человека и тройки мутантов. Больше в непосредственной близости никого видно не было.

– Понял, – так же коротко ответил Денис.

Не сговариваясь, разведчики короткими перебежками двинулись к дальнему углу очередного здания. Нервы были напряжены, оружие наготове. В любой момент на сцене могли появиться новые участники. Вон сколько их размахивает саблями и дубинами в отдалении!

Маршрут был выбран правильно. В этой части двора никто не дрался, лишь у самой стены валялось три тела – два мутанта и человек. По странной прихоти судьбы лицо человека почти не пострадало, лишь тело представляло собой месиво, где, казалось, не оставалось целых костей. Кожаный доспех – не защита от дубины. Но каждому – своя смерть.

– Вот, – монах на несколько секунд застыл над покойником.

Глаза бедолаги были узкими, скулы широкими, и даже не очень-то разбирающийся в народах Денис признал выходца из иных краев. Собственно, такие же люди порою встречались и в Кремле, только там они не доминировали. Никто особо не интересовался происхождением. Но этот… Неужели действительно таинственный шайн? По описанию – похож. Впрочем, есть шанс в самом ближайшем будущем прояснить этот вопрос.

За углом раздался топот, и Михаил прильнул к стене. Вовремя. Оттуда выскочил человек, тоже узкоглазый, как и убитый, в кожаном доспехе с металлическими нашлепками. Шлем с головы беглеца сбили, на лице кровила царапина, левая рука висела безжизненно, – но правая продолжала сжимать саблю.

Воин не успел осознать появление новых противников. Монах ловко подставил ногу, и шайн, если это был он, споткнулся и полетел на землю. Правда, сказался опыт, – воин совершил кувырок и, несомненно, тут же бы вскочил, только Михаил прыгнул сверху, припечатал, выбил оружие из руки. Он вел себя так, словно был абсолютно уверен в напарнике, и по сторонам особо не смотрел. Мол, дружинник прикроет от погони, пока тут занят иными делами.

Два мутанта вылетели следом, однако первый сразу получил стрелу из арбалета, а второго Денис встретил клинком. Мелькнула дубина, дружинник ловко пригнулся, пропуская удар над собой, и взмахнул в свою очередь. Клыч описал горизонтальный полукруг. Голова нео отделилась от тела, брызнул фонтан крови, а Денис уже прыгнул вперед, навстречу новым врагам.

Их не было. Третий нео валялся в стороне, очевидно, сраженный тем, кто в мгновение превратился в пленника Михаила, а иных живых, ни нео, ни предполагаемых шайнов, во дворе не нашлось.

– Все! – выдохнул дружинник.

Михаил лишь молча кивнул и принялся связывать пленнику руки, здоровую прямо к больной. Ничего, потерпит! Делал монах все проворно, не теряя драгоценного времени. Затянул узел, вздернул беглеца на ноги и решительно потащил за собой. Даже не забыл трофейную саблю, как образец чужого оружия.

Пленный явно был в шоке и ничего не понимал. Он даже не сопротивлялся вначале, лишь крутил головой да смотрел на захвативших его людей узкими глазами, один из которых стремительно заплывал. Ударили ли его дубиной по голове, или монах приложил дополнительно, – только так и сотрясение мозга заработать нетрудно.

– Уходим!

Пленный начал что-то сознавать, попытался упереться, но монах без жалости подтолкнул его, да еще мимоходом двинул по шее. Денис подхватил шайна с другой стороны, только бить пока не стал.

Разумеется, неприятно идти с заведомыми врагами, быть может, на заклание, а то и съедение, – каннибализм, по слухам, процветал в некоторых общинах, – только ведь пока жив человек, жива и надежда на лучшее. Вдруг не сейчас, так чуть позже удастся вырваться, убежать, или соратники заметят случившееся, придут на помощь? Умереть успеется всегда. И незачем терпеть лишнюю боль. Надо как-то прийти в себя, тогда можно подумать о реальном сопротивлении.

Разведчики старались двигаться как можно быстрее, едва не переходя на бег. Главное – уйти подальше, а там все равно – шайны начнут искать своих лишь после боя. Если победят. Если же нет, то исчезновение одного останется вообще незамеченным. Но опасны не только соратники пленного, противники тоже с радостью атакуют людей, даже не постаравшись разобраться, кто еще появился в поле зрения.

Один двор, другой… В отдалении между домами кипел рукопашный бой, и разведчики потащили пленного еще быстрее.

Их все же заметили. Раздался короткий вскрик. От самозабвенно дерущейся толпы отделилась пара шайнов, бросилась наперерез. Их тотчас скрыл очередной угол, да ведь что – угол? Добегут, помчатся дальше. И спрятаться особо негде. Нырнешь в подъезд, а выбираться как? Стрелять – чтобы позвать на грохот не только парочку, а и всех остальных тоже?

– Я задержу, – выдохнул Денис.

В собственном умении он был уверен. Противников всего двое. Главное же: клыч – оружие бесшумное. Рядом ничего не услышишь. Разве что вскрик попавшего под удар бедолаги.

Про перекинутый за спину арбалет дружинник просто забыл. Его еще взводить надо, да и вообще, клинок в руке привычнее.

– Давай, – для монаха на первом месте стояло дело. Сказано – узнать все о шайнах, следовательно, прочее не столь важно. В руках наконец-то пленный, и необходимо любой ценой доставить его в относительно спокойное место, где можно допросить. Раз лучше не использовать автомат, то вполне логично разбираться с погоней напарнику. Как лучше владеющему холодным оружием и вдобавок имеющему арбалет.

Он же не знал, что об этом дружинник не подумал.

Монах с пленником исчезли за очередным углом, а на Дениса уже налетели двое преследователей. Тоже узкоглазые, скуластые, в кожаных доспехах, с саблями в руках. За поясом одного из них торчал пистоль, привычный дружиннику, кремневый, но за ним даже не потянулись – наверняка уже разряжен.

Один из шайнов, как почти всегда в таких случаях, вырвался вперед. На добрый десяток метров, не меньше. Денис стремительно атаковал его, желая решить дело побыстрее, до подхода второго, однако и с первым справиться оказалось нелегко. Клинки пластали воздух, бойцы принялись за диковинный танец, который для проигравшего должен был превратиться в предсмертную агонию.

К парному танцу двоих с ходу присоединился третий. Тот самый, который для Дениса был явно лишним. Клинок шайна разрезал воздух горизонтально. Чтобы не попасть под удар, дружинник прильнул к земле и с поворота сделал замах понизу. Тяжелый клыч ударил врага по голени, а Денис уже вскочил, воспользовался секундным замешательством второго шайна и длинным выпадом вогнал клинок в живот.

Оба противника еще падали, а воин уже добивал еще живых, но уже обреченных. Два удара, быстрый взгляд по сторонам и переход на бег. Лишь сейчас Денис почувствовал, как саднит левое плечо, чуть скосил взгляд и увидел, что кольчуга прорвана. Если бы не она, дела обстояли бы намного хуже. Судя по ощущениям, вражеский клинок вспорол поддоспешник и достал до тела, но не раной, а царапиной. А когда – Денис и не заметил.

Адреналин не отпускал, и дружинник бежал легко. Он более-менее сориентировался, и, несмотря на все петляния между домами, знал конечную точку маршрута. Если, конечно, соратники дождутся и не уйдут, бросив его на произвол судьбы.

Не ушли. Монах с пленником ждали двора через три, встав таким образом, чтобы возможные преследователи проскочили мимо и попали под фланговый огонь. Автомат на изготовку, понурый шайн рядышком…

– Как?

– Готовы. Оба, – выдохнул Денис.

– Арбалетом надо было пользоваться. Сильно зацепили? – Михаил кивнул на разорванную кольчугу.

– Ерунда.

– Ладно. Тогда двинули. Перевяжем на месте…

Глава двенадцатая

Глаза у Лины и Сеня расширились. Оба не отрываясь смотрели на пленника. Так впору смотреть на пропавшего и вдруг появившегося старого друга. Денис буквально перед тем уже воображал, как девушка восторженным взглядом будет смотреть на него, в идеале – еще и перевяжет царапину. Но дружинника здесь словно и не было. Как и обоих монахов.

– Хорошо устроились, – прокомментировал Михаил, мгновенно оценив убежище. – Чуть мимо не проскочили. Ладно, пять минут у нас еще есть. Раздевайся, Дениска! Сейчас мигом обработаем.

Конечно, можно было бы картинно возразить, что все ерунда, и можно потерпеть, но Денис был воином и прекрасно знал, к каким отдаленным последствиям иногда приводит самая пустячная рана. Человек слабеет от потери крови, а с ним слабеет весь отряд. Потому дружинник решительно стянул кольчугу, потом – все, что под ней.

На плече кровил разрез. Неглубокий, даже не слишком болезненный, но обещающий тот самый долгожданный шрам.

Михаил сноровисто промыл царапину водой из фляги, смазал какой-то не очень приятно пахнущей мазью, от которой кожу защипало, а затем перевязал плечо чистой тряпкой. На ней чуть выступили капельки крови, но немного.

– Облачайся, – монах спрятал медицинские причиндалы.

– А ему помочь? – Лина кивнула на пленного.

– Он еще заслужить помощь должен, – отрезал Михаил. И сказал уже многократно звучавшее в последнее время: – Уходим! Тут вокруг мутанты толпами бродят. Что-то мне не хочется с ними драться на ночь глядя.

Судя по взглядам парочки, драться с нео им тоже не очень хотелось. Воздух уже синел, напоминая о скором приходе темноты. Пленный молчал, ничем не выдавая ни боли, ни чувств. Бесстрастное лицо и устремленный в никуда взгляд, и ни малейшей реакции на происходящее.

– Кто ты и откуда?

Никакого ответа. Хотя, если он действительно шайн, представитель иного народа, то языка может и не знать. Откуда? И как с ним разговаривать, неизвестно.

Далеко слева раздался полный ярости вопль мутанта. Если учесть, что сражение до сих пор кипело в другой стороне, поневоле напрашивалась мысль, что к нео прибывало подкрепление. Во всяком случае, в ответ завопили впереди, потом – вновь слева.

Сразу стало не до допроса и не до помощи. Даже не до закономерного интереса – кто же победил? Захотелось первым делом убраться подальше от Преображенской площади. Желательно – на другой берег, чтобы преградой служила вода. Пусть саму площадь даже ходившие на разведку толком не разглядели. И зачем отдалились от моста далеко? Хотя если заметят, пока будешь перебираться…

Крики стихли, но совсем рядом послышались голоса. Слов не разобрать, а вот в том, что говорили нео, никто не сомневался. Михаил лишь взмахнул рукой, указывая направление, взял пленного и осторожно двинулся вдоль полуразрушенной стены. Все путники держали оружие наготове. Трое – клинки, двое – произведения Калашникова.

Короткая перебежка к новому укрытию, затем опять относительно свободное перемещение, опять перебежка… Голоса мерещились повсюду, а вот звучали ли они в реальности, сказать потом не сумел никто. Вот звуки боя точно прекратились, завершились несколькими ружейными выстрелами. Отбились ли шайны, и теперь проигравшие в досаде рыщут в округе, или полегли всем отрядом, разницы не было. Пока хотелось уйти подальше, а там уже принимать какие-то решения. Остановиться переночевать, например. По ночам двигаться намного сложнее даже при чутье Лины на всякие аномалии. А как разок оно не сработает? Хотя Михаил тоже иногда чувствует всякие пакости. Жаль, по его признанию, не всегда.

– Туда нельзя, – девушка широко развела руки в стороны, преграждая дорогу.

Спрашивать, что там, никто не стал. Какая разница, если соваться опасно? Сень первым повернул назад и шагнул в проход справа. Остальные поневоле двинулись за ним. Вдруг и парень обладает чутьем на ловушки?

Вопрос остался без ответа. Не считать же ловушкой вышедшую из-за угла тройку мутантов! А дальше события понеслись бешеным темпом.

Заторможенные в городе не выживают, будь то люди или мутанты. Столкновение было неожиданным для обеих сторон, но в воздух взвились дубинки, а напарник девушки, вопреки мнению Дениса, оказался довольно неплох. Он успел уклониться от удара и в свою очередь рубанул здоровенного нео. Практически сразу тихонько щелкнул лук Лины, и стрела вошла второму мутанту в горло. Завершая встречу, дружинник махнул рукой. Метательный нож вонзился последнему мутанту прямо в глаз. И промолчали монахи, вскинув оружие, но выжидая. К чему тратить патроны, а главное – шуметь?

Все заняло несколько мгновений. В поле зрения больше никого не было. Пока. Этакое важное дополнение. В любой момент мог кто-нибудь появиться, а выяснять отношения в планы сборного отряда не входило. Денис извлек свой нож, вытер лезвие, и все двинулись дальше.

Впрочем, «дальше» – понятие относительное. Сразу за углом свернули едва не наугад, потом при первой же возможности – еще раз.

Выбор направления оказался неудачным. В очередном проходе темнели заросли, пусть не особо густые, однако пройти между полукустарником-полудеревьями было нелегко. Зато Денис смог выступить вперед и продемонстрировать навыки в рубке. А когда он объяснил парочке принцип и в дело включились Сень и Лина, то скорость вообще возросла до скорости неспешно прогуливающегося человека.

Становилось все темнее и темнее. Появилась надежда, что отчетливый след в виде просеки в темноте будет незримым. В заросли даже мутанты не лезут. Деревьям все равно, кто оказался в зоне досягаемости. Лишь бы белок присутствовал. А с наступлением дня их отход уже позабудется. Вряд ли противник перебит полностью, вот его и будут ловить. С неизбежной проблемой – как найти кого-то в городе среди бесчисленных развалин? Эх, сейчас бы через реку перебраться, только бы стемнело посильней! На мосту не спрячешься, а здесь оставаться чересчур опасно.

Что-то с шумом и грохотом рухнуло в соседнем доме. Люди дружно встрепенулись, и два ствола мгновенно развернулись в ту сторону.

Лишь мрачная стена, черное пятно в надвигающемся мраке, и ни малейшего движения. Может, просто обвалился неустойчивый камень, такое случается время от времени. На всякий случай постояли немного, прислушиваясь, но все было тихо.

Денис первым примерился и рубанул по маячившей поблизости ветке. Только удар вышел прямой, ветка самортизировала, вернулась на место, а потом резко рванула к человеку. Откуда глупому растению знать, что дружинник заранее прикинул подобный вариант и остановился в недосягаемости? Зато следующий удар клинка для ветки оказался роковым. Клинок полоснул под углом, разделив ее на две части, и одна упала в темноту, а вторая бессильно закачалась куцым обрубком.

Скоро заросли закончились, и мужчины рванули было вперед, однако их остановила Лина.

– Направо! Там что-то есть!

Денис застыл с поднятой ногой. Потом осторожно повернул в указанную сторону. Тьма уже сгустилась настолько, что под ногами ничего не было видно. Небеса как назло затянуло дымкой, и полная луна лишь изредка пробивалась бледным пятнышком.

Некоторое время брели неизвестно куда и неизвестно где. Со всех сторон возвышались мертвые дома, и из одного двора группа попадала в другой, такой же темный и угрюмый, как предыдущие. Вряд ли даже частенько путешествующие по Москве монахи сумели бы восстановить пройденный путь при дневном свете. А может, и смогли бы – с их-то опытом! Однако Денис давно признался себе, что он окончательно запутался и уже смутно представляет, в какой стороне родимый Кремль, а в какой – недалекая Преображенская площадь. И где река, теперь совсем непонятно.

– Все, – выдохнул Михаил, как негласный старший в отряде. – Сейчас замкнем круг и выйдем прямиком к мосту. Он вон в той стороне, практически рядом. Только дом обогнуть. На том берегу найдем местечко для ночлега. Заодно надо допросить этого, – он встряхнул пленного шайна.

Легко сказать – искать, когда вокруг сплошная темень! Но в принципе можно забраться в любой дом. Если подняться повыше, хотя бы на пару этажей, получишь фору при возможном появлении кого-то нежелательного. Но ни один мыслимый враг не сумеет определить присутствие людей в доме. Кто же ночью проверяет округу и заглядывает в помещения? Зато есть и минус – если уж обнаружат, спуститься без боя не удастся.

Если… Но как?

– Надо будет вернуться и посмотреть, кто победил. Вот… – как нечто само собой разумеющееся выговорила девушка.

– Какая, в сущности, разница? У нас там друзей нет. Если победили нео, нам там делать нечего. Да и шайны, если отбились, на месте стоять не будут. Отойдут куда-нибудь на время. Принцип прост. Один раз нападение сорвалось, однако через некоторое время обязательно будет второе. В любом случае мутанты уничтожены не все. Позовут других, соберут больше сил и обязательно повторят. Да, конечно, проследить бы не мешало. Все равно надо узнать побольше о новых гостях. Но, может, сейчас все и узнаем. Главное – общий язык найти, а уж средства заставить говорить всегда найдутся.

Намек на пытки монах сделал буднично. Но кто церемонится с потенциальным врагом? Гуманизм касается исключительно своих.

Пленный явно не понял, что речь идет именно о нем. Наконец-то выглянула луна, и в ее неверном, но все-таки вполне достаточном свете было видно невозмутимое монголоидное лицо воина. Руки его оставались связанными, ножны – пустыми.

– Мне одно интересно – ваши-то не пострадали? Мы ведь не знаем, откуда появились шайны. Могли пройти вашим путем. Ясно, что это – тоже разведка, а в таком случае захваты языка, нападения – дело обычное.

– Рубятся они неплохо, – вставил Денис. – Я с двумя еле справился.

Вроде и похвалил противника, однако и свои достоинства подчеркнул. Но Денис был потомственным дружинником, носителем соответствующих генов, с раннего детства овладевал нелегким воинским мастерством. Считалось, такой в бою стоит минимум десятка обычных людей. Или противник тоже занимается селекцией человеческого материала? Может быть. Перед войной повсюду велись эксперименты с наследственностью.

Девушка ожгла взглядом, а вот что в нем было, дружинник не понял. Кто вообще в состоянии понять женщин?

– Наши дальше. Ближе к куполу, – в тоне Лины не было никаких переживаний. – Вот…

Словно судьба ее товарищей должна заботить случайных спутников, но только не ее.

– Ладно. С вашими потом разбираться будем. Шайны сейчас важнее. Как-то они проникли под купол. Необходимо узнать, сколько их по ту сторону. Раньше народы Азии были самыми плодовитыми. Если их и теперь много… Вот только на каком языке с ним разговаривать?

– Можно, я его осмотрю? У него же что-то с рукой. Вот…

– Осматривай, – Михаил надавил на плечо пленника, так что тот был вынужден сесть. – Мы ж не нелюди какие… Света-то хватит?

Конечно, луны было маловато, так ведь всего и требовалось: понять, нет ли переломов, или все обошлось ушибами. Вот если бы речь шла о ранах, проблем было бы больше. По счастью для пленника, обрушившаяся на него дубина не имела вставленной в нее арматуры. Иначе варианты могли быть куда хуже.

У Дениса был повод считать себя неудачником. Он бы согласился не на царапину, а на настоящую рану, лишь бы его перевязали нежные девичьи пальчики, а не грубые пальцы монаха.

Луна, кажется, стала светить ярче. Или глаза привыкли к нынешнему освещению, или сыграл роль какой-то каприз разбалансированной природы. Мало ли чудес на свете? Ну или хотя бы в Москве?

Лина меж тем что-то очень тихо сказала Сеню, потом шагнула к пленному, склонилась над ним и стала осторожно ощупывать руку.

– Его бы развязать. Вот…

– Будет хорошо себя вести, развяжем. Доброе отношение заслужить надо, – спокойно заметил Михаил.

Он шагнул в сторону, чтобы не создавать девушке тени. Подумал, полез в разгрузку, но зачем – осталось невыясненным.

Покой резко прервался подобием беззвучного взрыва. Лина вдруг что-то коротко выкрикнула на непонятном языке, резко выхватила саблю и обрушила ее на оказавшегося ближе всех Дениса. Пленный взвился, прямо из неудобного положения прыгнул на Михаила; руки шайна почему-то оказались свободными, и в правой сверкнул в лунном свете кинжал. И – практически одновременно – на Петра напал Сень.

Трое на троих да с учетом внезапности было вариантом едва ли не идеальным. Только противником надо было выбрать кого-то другого. Очень много схваток начинается абсолютно внезапно, когда никаких подлостей от судьбы не ждешь, и потому мгновенная реакция на любое нападение стала инстинктивной. Кто хоть однажды не отреагировал соответственно, того больше нет в списке живых.

Как большинство поединков на предельно малых дистанциях, этот тоже длился какие-то секунды. Петр с неожиданным проворством уклонился от клинка, шагнул навстречу доставшемуся ему противнику, начавшему было подобие танца, и резко, без затей двинул того кулаком. Сень отлетел, упал и застыл в неподвижности и молчании.

Михаил отреагировал иначе. Левая рука его была в одном из бесчисленных карманов разгрузки, но правая лежала на автомате, и монах инстинктивно надавил на спусковой крючок. Короткая, на два патрона, очередь прозвучала для остальных подобием грома. Удар свинца отбросил шайна назад. Наверняка монах старался попасть куда-нибудь в плечо или руку – чтобы оставить противника в живых, только вывести его из строя. Но когда стрелять приходится в упор, а враг распластался в стремительном движении, ни о какой меткости не может быть речи. Все решает прихотливая судьба, а она этой ночью явно была не на стороне уроженца далекой Азии. Небольшое смещение в прыжке – и пули вошли совсем не туда, куда надо. Михаилу захотелось выругаться, вопреки воспитанию и сану, да толку от той ругани!

Но хуже всех пришлось Денису. Дружинник машинально ушел от удара кульбитом, приземлился и выхватил клыч. Разум отказывался всерьез воспринимать случившееся. Но в бесчисленных тренировках мастера порою заставляли отрабатывать внезапное нападение, и тело действовало само в соответствии с крепко вдолбленными привычками. Парирование, машинальный переход в контратаку, а затем рука вдруг сама прекратила движение, не позволила ему завершиться закономерным финалом. А вот Лина сомнений не знала, и ее ответ на секундное замешательство едва не стоил Денису жизни. Мужчина буквально в последний момент сумел уклониться, и лишь самый кончик сабли вскользь прошелся по кольчуге.

Дениса спасало то, что губило. При равной подготовке мужчина превосходит женщину в рукопашной. Просто за счет более быстрой реакции и большей мышечной массы. Если бы противником девушки был обычный человек, то исход боя был бы иным. Так ведь и если бы противником Дениса был мужик, то молодой воин тоже бы не церемонился. Дружинник Кремля, носитель D-гена, он не уступал любому мыслимому бойцу, – если не брать в расчет роботов и некоторых из нынешних чудовищ.

Поворот, взмах, и сабля Лины вдруг вырвалась из руки, взлетела, а потом, в полном соответствии с законом тяготения, упала на землю. Девушка еще машинально провожала взглядом оружие, не осознавая случившееся, а Денис уже молнией подлетел вплотную и заграбастал Лину так, что она не могла шевельнуться.

Она все-таки попыталась нанести вполне ожидаемый удар по уязвимому мужскому месту, только даже для движения коленом места не было. Опять сыграла роль мышечная масса. Широкоплечий дружинник против очень сильной и ловкой, однако все-таки девушки. Правда, сделать что-то еще Денис тоже не мог. Ситуация получалась патовой. Но помимо их двоих были монахи, а вот напарника Лины и недавнего пленного в расчет уже можно было не брать. Михаил лишь взглянул на шайна, точнее, на его раны, и поневоле потерял интерес. Что за удовольствие наблюдать агонию? Последние трепыхания, судороги, несколько мгновений, а затем полная и окончательная неподвижность. Иных вариантов при таких попаданиях не бывает. Ранения, не совместимые с жизнью. Оба ранения.

На Сеня никто не посмотрел. Михаил не раз видел результат соприкосновения чьего-либо лица с кулаком его напарника. Втроем красавицу удалось скрутить, хотя она отчаянно сопротивлялась и даже стремилась кого-нибудь укусить. Руки ей связали, а после того, как девушка активно попыталась садануть кого-нибудь коленом, зафиксировали и ноги.

– Да ладненько, – заметил Михаил. – Не мужик же под сотню килограммов. Ее уж донесем. Как-нибудь и куда-нибудь.

– Уходить надо, – вычленил главное молчаливый Петр.

В самом деле, выстрелы могли привлечь внимание многих. И все тех, с кем встречаться не хотелось.

– Но как же… – до дружинника, наконец-то, стало доходить случившееся. – За что? Почему? Вместе же шли! Может, это не шайна мы взяли, а…

– Кого еще? По мне так на жителя области никак не тянет. Под Москвой жили такие же люди, как и мы. Если и был процент азиатов, то не очень большой. Заметь, там, на площади они все были узкоглазыми. Времена группировок по национальному принципу, бывало такое в истории, миновали. Как пришло осознание, что выжить можно лишь вместе. Или – никому. А Лина и Сень явно с этими.

– Но… – Денис выразительно посмотрел на нынешнюю пленницу.

В ней не было ничего азиатского. Во всяком случае, на взгляд дружинника. Ни косых скул, ни узких глаз. Напротив, глаза как раз поразили его своей величиной. Да и нос девушки, с горбинкой, на азиатский никак не тянул.

– Да ладно. Меня это тоже сначала смутило. Нестыковочка получалась. По всем донесениям и слухам – никак не выходило. Но ведь по логике – если мы имеем дело с нашествием, и шайны не торопятся, а потихоньку завоевывают кусочек за кусочком, то им самим проще посылать в разведку если не пойманных местных, – те предадут или сбегут, – то отбирать маленьких детей и воспитывать в собственном стиле и представлениях. Дети внушаемы. Что вложишь, то и получишь. Доводилось хроники читать – воздействуя на детей, кое-где выращивали поколения отморозков. Почему бы не воспользоваться опытом? Что скажешь, красавица? Я прав?

Связанная девушка лишь гордо отвернулась. Разговаривать с мужчинами она почитала ниже собственного достоинства.

– Прав, – сделал вывод монах.

О том, что лучше убраться отсюда побыстрее, он, кажется, забыл. Даже самым лучшим иногда приятно продемонстрировать свою правоту и прозорливость. Или действительно несколько минут особой роли не играли? В темноте в незнакомой местности даже нео торопиться не будут, а, по словам монаха, раньше стана мутантов в здешних краях не было.

– Так ты знал? – удивился Денис.

Мысль о том, что запавшая в сердце девушка изначально являлась противником и присоединилась к ним из-за корыстного интереса, не давала покоя. Мужчина места себе не находил. Хотелось сцепиться с десятком врагов и выместить боль в отчаянной схватке. Да чтобы пленных брать было не надо, лишь рубить неприятелей с плеча.

– Скажем так: догадывался. Полной уверенности не имелось, но кое-какие детали настораживали, – и монах повернулся к Лине. – Вы ведь нас специально сюда тянули. Хотели в ловушку заманить. Отсюда попытка послать парня в разведку. Чтобы предупредил. И байка о вашем стане у Щелкова оттуда же. Чтобы мы не были готовы к встрече. Оружием, разумеется, хотели овладеть. У вас же такого нет. Наследие прошлого такой срок не живет. Даже порох приходит в негодность. Ценность не только для местных разбойников, но и для вашего общества. Ну и узнать, где мы живем, сколько нас, легко ли одолеть. Не зря же вас в разведку послали. Так все было?

Девушка продолжала молчать. Она несколько раз попыталась освободиться от пут, но вязали ее со знанием дела, и даже для несомненного профессионала выбраться из веревок было нелегко.

– А окончательно я понял, когда мы пленного привели. Тебя выдало лицо. Так смотрят, только когда видят своих. Плюс – переживания, чья там взяла. В руках себя надо лучше держать, мимикой владеть… И уж подавно освобождать пленного было не надо. Единственное – отдаю должное, я не заметил, как ты веревки ему перерезала. Да и с места в бой…

При воспоминании о недавней схватке Дениса вновь передернуло. Прекраснейшая из девушек вдруг пытается убить тебя с ходу, походя, – удар и готово. Такое пережить врагу не пожелаешь. И ведь действительно убить. Владел бы он оружием чуть хуже, не успел бы отреагировать, – валялся бы сейчас безжизненной тушей. Как вон тот пленный шайн. Бывший пленный.

– Да ладненько. Пока можешь помалкивать, – покладисто закончил монах. – Все равно разговор у нас будет серьезный, обстоятельный. И с тобой, с приятелем твоим. Не важно, кто он там тебе. Главное – это ваше общество. Мои догадки ответов на главные вопросы не дают. А что в Москве появились чужие разведчики, слухи уже ходили. Сейчас переберемся через мост, отойдем в любое укромное место и побеседуем за жизнь, как говаривал не знаю кто и не ведаю когда…

Все совершенно забыли про Сеня. Валяется пока, ну и пусть полежит еще. Оружие от него убрали сразу, а пока очнется, успеют его раз пять связать. Однако мужчины переоценили кулак Петра. Или же голова у парня была дубовой, и даже сотрясение мозга ей было нипочем. Когда он очнулся, не заметил никто. Внимание поневоле было приковано к девушке, – хотя бы как к весьма привлекательной особе противоположного пола, – и, разумеется, к окрестностям двора. Вдруг кто заявится на звук? Пока вокруг властвовала тишина, а это слово не зря женского рода, и уже потому частенько бывает обманчивым.

Изображать героя во второй раз парень не стал. Определенная логика в том была. Порою важно не товарища или даже возлюбленную выручить, а себя спасать да за подмогой к соратникам мчаться. Вот только не совсем по-мужски выходило; и монахи, и дружинники воспитывались на принципе: «Сам погибай, а товарища выручай». Да сколько народов, столько и мнений. Каждый сам по себе – тоже ведь принцип.

Денис как раз наклонился, чтобы взять девушку на руки, отпрянул, чтобы не оказаться покусанным, а в стороне Сень осторожненько переместился чуть в сторону и уже там вскочил и со всех ног рванул прочь. Словно не досталось ему перед тем по черепушке, и не валялся он без сознания. Инстинкт самосохранения – самый могучий, гораздо сильнее всяких инстинктов продолжения рода, а уж о прочих философских категориях и говорить не стоит.

Мужчины повернулись мгновенно. Только даже мгновение порою – достаточная фора, если убегаешь от опасности. Догонять-то – стимул не тот. Но когда не хочется нагружать ноги самому, есть что-то, вполне способное настичь беглеца.

Автомат сразу оказался у плеча Михаила.

– Нет!!! – поразительно громко закричала девушка.

В положении лежа, связанная, она как змея умудрилась оказаться рядом с монахом и попыталась ударить ногами. Не нанести травму или причинить боль, просто сбить прицел, а там, может, парню удастся скрыться среди развалин. Все-таки не ясный день и не чистое поле вокруг.

Выстрела не последовало. Михаил вынужденно отшатнулся, а стрелять в воздух было не в его привычках. Он вновь поймал беглеца в прицел, однако Сень уже почти добежал до угла дома, – и вдруг отшатнулся и со всех ног бросился прочь.

В следующий миг из-за угла словно выполз гигантский шевелящийся ковер. Луна осветила множество крупных и гадких на вид насекомых, упорно стремящихся охватить своей массой пространство вокруг.

– Это гон! Сколопендры!

Даже самые смелые могут на мгновение испытать ужас. Гон – наверное, самое страшное из того, на что можно нарваться. С противником можно сражаться, аномальные зоны как-то обойти, но когда без всяких видимых причин насекомые или звери прут волной, шансов спастись практически нет. На пути съедается все, что только может быть съедено. Отбиться же… Куда проще вывести из строя самого мощного робота, чем тысячи или десятки тысяч мелких тварей. Стрелять бесполезно, никаких патронов не хватит. Да будь их хоть вагон, любой ствол перегреется, а затвор в конце концов намертво прикипит, а прожорливый противник так и будет переть вперед, даже не понимая, что гибнет десятками и сотнями. Точно так же не поможет сабля или меч. Хоть ногами топочи, вбивай тех же сколопендр в землю, только на месте каждой уничтоженной отвратительной многоножки сразу окажется другая. Рано или поздно жвалы прокусят сапоги, твари вскарабкаются по ногам, и пожалеешь, что не погиб в честном бою с какими-нибудь мутантами.

Даже девушка прекратила биться и с земли смотрела на неотвратимо накатывающуюся смерть.

– Бежим! – Денис знал: бегство во время гона практически никого не спасает, насекомые словно не ведают усталости, но все-таки…

Все-таки рядом протекала река, а сколопендры боялись воды. Зато спокойно могли пройти по остаткам моста; разрушить его за собой – фантастика.

Надо отдать дружиннику должное: он не стал выполнять собственную команду, а первым делом подхватил на руки пленницу. На сей раз Лина не сопротивлялась. Она расширенными глазами смотрела, как прямо к группе, словно надеясь на помощь нынешних врагов и недавних спутников, мчался Сень.

– Ну! – Михаил опустил автомат, и в руках его мгновенно оказался приобретенный у савеловских маркитантов «Шмель». Несколько быстрых манипуляций, и труба легла на плечо. – Если обманули, я их с того света достану!

Парочка чужих лазутчиков заорала одновременно. Сень споткнулся, упал, а сколопендры уже накатили, вцепились в ноги парня раньше, чем он успел вскочить. Так орут лишь в последний миг, когда жизнь не просто уходит, а уходит мучительно и страшно. Или когда на твоих глазах пожирают заживо дорогого тебе человека.

Маркитанты не подвели. Заряд послушно покинул трубу, людей оглушило от громкого звука, капсула упала посреди надвигающегося ковра, и ночное пространство полыхнуло. Крик Сеня почти сразу стих, а оказавшиеся вне очагов возгорания сколопендры резко свернули в разные стороны. Единственное, чего боятся насекомые, – это огня.

Нет, остановить их может и водная преграда, но не когда есть мост. Даже такой, как здешний, почти разрушенный, по которому даже двум людям пройти тяжело.

– Бежим! – Михаил отбросил ставшую бесполезной трубу.

Хорошая вещь. Жаль лишь, что одноразовая и перезарядке не подлежит.

А еще больше – что новую взять неоткуда. Даже гранатомет – не столь дефицитный товар.

Глава тринадцатая

– Давай здесь остановимся.

Они все-таки перебежали через мост; вода под ним в какой-то миг забурлила, однако обошлось без нападений из глубины. После переправы разведчики отошли довольно далеко, требовался привал. Теперь погони опасаться не стоило. Гон все спишет. Пусть грохот выстрела разнесся далеко, и кто-то наверняка сумел заметить вспышку, но как раз на огонь и напоминающий взрыв грохот идти ночью никого не заставишь. Огонь уже на подсознательном уровне у всех ассоциируется с катастрофой.

Луна то появлялась, то вновь скрывалась за облаками. Иногда накатывал настоящий мрак, и группа брела наугад. Денис продолжал нести Лину. Буквально недавно дружиннику казалось, что эту девушку он готов держать на руках всю жизнь. В действительности же руки порядком устали. Ноша была относительно легкой, все-таки не здоровенный мужик; только почему-то любой расслабленный человек кажется тяжелее. Лина словно отрешилась от всего, превратилась в подобие куклы, и открытые, недавно казавшиеся такими прекрасными глаза, упорно смотрели в никуда.

Вокруг темнели многоэтажки. В любом месте могла ждать засада или аномалия, – не поймешь, что хуже. Наверно, все-таки зона. Как правило, если в нее влип, то не выберешься. И не разглядеть ничего.

– Подождите, – шепнул Михаил и скользнул к ближайшему зданию.

Отсутствовал монах недолго. Даже по внутренним часам уставшего Дениса.

– Пошли. Переночуем там.

Других предложений не имелось. Тем более – возражений. Второй день похода показался бесконечным. Он вместил столько, что, казалось, хватило бы на месяц. Особенно – для Дениса. Схватки, отступления, вновь схватки, встреча с впечатляющей девушкой, гибель лучшего друга, опять опасности, прозрение…

Какой месяц? Несколько лет!

– Сюда, – монах прошел по лестнице на второй этаж. Луна пробивалась через оконный проем, показывала, что в квартире относительно чисто. – Располагайтесь. Я сейчас.

Он вновь спустился к выходу, а вернулся действительно быстро. Денис лишь успел положить девушку в угол прямо на пол. Но ведь мебель взять все равно негде. И с собой ничего нет. Дружинников учили уметь обходиться минимумом, спать на голой земле, потому никакими спальными приспособлениями друзья перед выходом не заморачивались. В дороге все становится лишним весом. Основное – оружие, еда и вода, без прочего можно обойтись.

Монахи явно придерживались такого же мнения. У них тоже кроме разгрузок и небольших мешков ничего не было. Петр шагнул к окну, чуть не доходя до проема, чтобы оставаться невидимым с улицы, внимательно осмотрел окрестности и, вроде, остался довольным. По крайней мере, присел у стены, поставил рядом пулемет и снял каску.

– Кто хочет? – он протянул флягу.

– У меня есть, – Денис чуть было не взял, а потом сообразил, что и сам носит такую же. И сразу мучительно захотелось пить. Впечатление было таким, что в организме не осталось ни капли жидкости. Вообще.

– Будешь? – он все-таки сдержался и первым делом показал флягу Лине.

Ответа не было. Похоже, девушка вообще не заметила предмета. И не только его. С момента страшной гибели напарника она словно погрузилась в некое подобие беспамятства и не отдавала себе отчета, где она, с кем, что происходит вокруг. Ни на какие звуки и прикосновения Лина не реагировала. Совсем. Несли – пусть несут, положили – значит, можно лежать…

Дружиннику стало не по себе. Он успел навидаться всякого, видел раны, смерть, но такое абсолютное безразличие…

– Что с ней? – Денис поневоле обратился к монахам, словно тем было ведомо все.

– Не знаю. Какой-то транс. Сам с таким не сталкивался. Словно стержень вынули. Скажем, дорогого человека потеряла.

Денис передернулся. В сердце вновь проснулась ревность к уже мертвому парню. Хоть убивай его еще раз!

Монах поводил ладонью перед лицом Лины. Никакой реакции.

– Ладно. Я другое попробую, – после краткого размышления произнес Михаил.

Он бережно возложил руки девушке на голову, подержал так какое-то время, а потом откинулся в сторону.

– Кажется, все. Теперь она должна крепко спать. Проснется, может, в себя придет. Если бы хоть светлее было…

Девушка действительно уснула. Чтобы ей было удобнее, Денис положил ее голову себе на колени и лишь потом подумал, что лучше бы так не делал. Ведь поневоле дежурства придется разбить поровну, на всех троих, а как караулить, сидя на одном месте? Надо было хоть какую одежду скатать. Ночь все равно теплая.

Между тем Михаил подтащил поближе к лунному свету какой-то мешок, в котором Денис к своему удивлению признал Линин груз. Когда монах успел его подхватить, как тащил, дружинник в горячке не заметил. Но ведь хорошо сообразил, не оставил пленницу совсем без имущества. Лук ее и колчан, правда, потеряли, однако как раз оружие лучше Лине не давать. Вон, саблю зачем-то все-таки принесли, а девать куда?

– Посмотрим, что они с собой таскали.

– Но это нечестно! – вспылил Денис.

– Что?

– Копаться в женских вещах.

– Учить тебя и учить… Запомни: пол пленного значения не имеет. Нет у меня привычки с женщинами воевать. Тем более с красивыми. Только она нас всех убить хотела. Тебя, кстати, пыталась. Это враг, а врага как минимум надо попытаться понять. Смотри проще. Перед нами не женские вещи, а всего лишь трофей. Опять-таки, наша задача сейчас – выяснить о противнике как можно больше. Учти: взять еще кого-нибудь мы можем, только не факт, что сможем понять. Вряд ли они владеют русским, а мы ихнего не ведаем. Так что Лина для нас – подарок судьбы.

Дружинник прекрасно понимал правоту спутников. Он просто чувствовал себя выжатым полностью; вдобавок стали сказываться нервы. Хотелось кричать даже на своих, а уж подрался бы с кем-нибудь Денис с полной готовностью. И не важно, сколько бы врагов против него выступило.

Монах потрошил заплечный мешок деловито, без комментариев. Женское белье, кофта, еще одни штаны аккуратно отложил в сторону. Под одеждой обнаружилось несколько листов, отдаленно похожих на бумагу. Может, легендарный и таинственный папирус, может, не менее таинственный пергамент.

– А ведь тут явно приблизительный план Москвы, – вгляделся в лунном свете Михаил. – Но весьма неточный, и лишь север и восток. Значит, влезли они точно откуда-то из тех краев. Ни улиц толком, ничего. Место стоянки основной группы тоже не обозначено. Бездарные кроки, можно сказать. Абсолютно.

– Но неужели у них женщины тоже воюют? – Денис в очередной раз вспомнил нападение любимой девушки. Хотя, признаться, резко вспыхнувшая любовь почему-то порядком угасла, и созерцание прелестного лица доставляло одну боль.

– Все может быть. Подготовлена она превосходно. Равноправие в действии. Бывало и такое в нашей истории, – спокойно прокомментировал монах, извлекая из мешка свернутое одеяло, судя по толщине – ватное, по размерам своим вполне достаточное, чтобы часть подстелить на землю, а другой укрыться от холода. Или лежать на нем вдвоем. Затем последовали фляга с водой, пара мешочков с какими-то злаками, вяленое мясо, а в довершение – большой и тяжелый горшок с промасленной материей на горле. Монах развязал стягивающую веревку, убрал материю, понюхал и авторитетно заявил: – Черный порох. Бомбу они собрались делать, что ли? Так он слабенький. Но точно, бомбу, вот и фитиль.

– Зато бездымного пороха у них, значит, нет, – подал голос Петр.

– Да и ладненько. Хоть одна хорошая новость. Но и по звуку стреляли из чего-то вроде кремневых ружей. И наше оружие им было в диковинку. К счастью.

– А как же область? – до Дениса лишь сейчас дошло, что в Подмосковье тогда никаких людей быть не может. В лучшем случае – разрозненные поселения-крепости. Если бы местность была заселена так, как рассказывала девушка, никакие шайны пройти по ней свободно не смогли бы. Или же пришельцы из дальних краев обязаны были прийти с миром.

Однако кто сказал, что шайны непременно враги? Схватка с нео ни о чем не говорит. Кто на кого напал, неизвестно; Кремль, например, постоянно сражается с новыми людьми. Монахи явно тоже. Вдруг народ пришел издалека узнать и помочь, а их всех скопом назначили противником? Почему монахи друзья, а Лина – нет?

Потому, что смиренные воины Господа уже не раз спасали жизнь, честно ответил себе Денис. А девушка в открытую пыталась убить. Пусть даже пыталась помочь своему, только разве нельзя было объяснить ситуацию? Обман зачем? После того, как вместе сражались с дампами, после гибели Мстислава…

А ведь Славка погиб из-за них, впервые дошло до Дениса. Не стали бы искать, не разъединились бы, и друг не нарвался бы на арбалетный болт. Что стоило уйти, не дожидаясь новых попутчиков? И чем они занимались, раз их пришлось искать? Всякие отправления сделать – минутное дело. В укромном месте и отнюдь не вдвоем. Как ни крути, Славкина гибель лежит на совести парочки. И факт, что Лина потом наравне дралась с мечником дампов, а одного из его помощников убила, ни на что не влияет. Человека этим не вернешь…

– Откуда я знаю? – после затянувшейся паузы ответил монах. – Может, там вообще людей давно нет. Да и шайны те… По слухам, их полчища. А вот правда ли… Может, полчища – это пара тысяч человек? Но вот что мне непонятно: где Азия и где Москва? Преодолеть путь в несколько тысяч километров – кем надо быть? Тысячей мечей не обойдешься. Одно только время в пути займет года – без серьезных войн с остатками населения и, тем паче, с мутантами и биороботами. Зачем гадать? С утра пораньше попробуем узнать у нашей красавицы. Сон – лучшее лекарство. Проснется, может, настроение другое будет.

Оставалось надеяться на это. Михаил заботливо постелил трофейное одеяло рядом с девушкой, переложил ее на походное ложе, да еще укутал свободной частью. Летние ночи коротки, потому разбили остаток на три части, чтобы каждому дежурить по часу, и тоже сумели урвать немного тревожного разорванного сна. Михаил сразу предупредил дружинника, чтобы не пытался выйти из здания. У входа в подъезд монах поставил пару растяжек, и любой входящий или выходящий должен был зацепить веревочку, а дальше сработала бы граната. Потому главным было не охранять спящих от внешних опасностей, а следить за девушкой. Мало ли? Пусть связана, ерунда, что руки-ноги затекут, вдруг все равно проснется, изловчится… Подготовленный человек в подобных случаях запросто может перерезать задремавших тюремщиков. Судя по предыдущей попытке, недооценивать пленницу не стоило.

За проемом стало понемногу светлеть. День вновь обещал быть если не жарким, то довольно теплым. Дежуривший последним Петр молча дотронулся до спутников, и те немедленно открыли глаза. Крепкий сон вреден для здоровья.

Вокруг было тихо. Если неподалеку и находилась стоянка новых людей, или шайнов, или застыл в засаде биоробот, то они ничем не проявляли себя. Аномалии же практически все молчаливы по определению.

Монахи по очереди выглянули наружу, и лишь потом Михаил тихо сказал:

– Вот и ладненько. Можно будить красавицу, – и бережно провел рукой по густым вьющимся волосам девушки.

– А? – в первый момент Лина не поняла, где находится. Вид соседей по квартире и веревки на руках заставили вспомнить последние события.

– Доброе утро, прелестница, – в голосе Михаила звучала доброта, – настоящая или издевательская, сказать было трудно.

Глаза девушки рыскнули по сторонам в поисках выхода. Хорошо хоть, хватило ума не пытаться порвать прочную веревку.

– И давай без криков. В Москве шуметь не рекомендуется.

Если бы взгляд мог убивать, монаха испепелило бы на месте. Денису показалось, что карие глаза полыхнули гневным огнем; только Михаил остался по-прежнему невозмутим и улыбчив.

– Конечно. Напали на бедную девушку втроем, связали, а теперь издеваетесь. Местное гостеприимство! – запальчиво проговорила Лина.

– Оно самое. С маленькой поправкой: кто и на кого напал? Остальное – закономерное следствие. Или, как говорили раньше в подобных случаях, момент истины. Счастливое мгновение, когда становится доказанной суть вражеского шпиона.

Ответить сразу девушка не смогла. Зря Денис взирал на нее с безмолвной надеждой: вдруг все случившееся – случайность, страшная, но все-таки…

– Что с Сенем? – вопрос прозвучал неожиданно. Очевидно, сработала какая-то защитная реакция сознания, и девушка толком не помнила происшедшего на ее же глазах.

– Ничего.

И тут пленница вспомнила. В первый миг она попробовала рвануть веревку, только та была крепкой и устояла перед девичьей мускулатурой. Напрасно Лина то извивалась, стараясь выползти из пут, то пыталась порвать их. Утихомирить ее никто не пытался.

– Пойду, погляжу, – Петр оказался умнее всех.

Он легко подхватил пулемет и направился к лестнице. Но разведать обстановку вокруг укрытия действительно было надо. С воцарением утра сюда мог подойти кто угодно. Причем явно не дружественный.

Денис вдруг вспомнил предупреждения Михаила, а потом сообразил, что монах должен прекрасно знать о таинственных растяжках и свободно уберет опасные сюрпризы с дороги.

Истерика опять перешла во вчерашнее отключение от мира. Только слезы медленно катились из карих глаз девушки, а взгляд вновь не выражал ничего.

– Ну вот и ладненько. Ничего страшного. У Дениса друг погиб. Это же Москва. Плохое случается чаще, чем хорошее. Говорить будешь?

Ответом было молчание. Не стоическое, когда стараются не дать врагу ни одного козыря, а безразличное. Еще вопрос, слышала ли девушка, что ей говорят.

Монах вздохнул. Переходить к более действенным и одновременно жестким методам допроса ему не хотелось. К немалому облегчению дружинника, который, с одной стороны, все понимал, а с другой, вопреки разуму, продолжал отчасти жалеть пленницу.

– Ладно. Не хотелось, но сделаем иначе, – монах возложил ладони на голову Лины. Та вздрогнула, попыталась извернуться и укусить, однако мужские руки были сильнее, и сопротивление оказалось тщетным.

Довольно долго ничего не происходило. Девушка просто затихла и лежала почти без движений. Монах тоже застыл и лишь смотрел в большие девичьи глаза. Денис не мешал; он не понимал сути происходящего. А ведь какой-то смысл был, что-то совершалось, и не зря двое вели себя тихо.

Вернулся Петр, но отвлекать напарника не стал. Лишь кивнул Денису: в округе пока все спокойно. А Михаил вообще не посмотрел на пулеметчика.

Наконец монах чуть отстранился, убрал руки и тихонько перевел дух, словно проделал большую и тяжелую работу.

– В квартале отсюда видел парочку нео, но шли к северу. И все, – шепотом поведал Петр.

Кивок в ответ: мол, принято и понято.

– Вы разведчики шайнов? – голос Михаила звучал проникновенно и завораживающе.

– Да, – выдохнула Лина к немалому удивлению дружинника. Что-то в девушке вновь изменилось, заставило ее говорить.

– Ты – шайн?

– Да.

– Шайны – выходцы из Азии?

– Да.

– Ты воспитана ими?

Все первые вопросы лишь повторяли уже озвученные предположения Михаила. И все они допускали односложные ответы. Монах лишь не стал уточнять, действительно ли Лина была подобрана ребенком и соответствующим образом воспитана. Но как раз это вытекало из предыдущего. Другая возможность – переход на сторону чужой группировки – рисовала бы девушку вообще в черном свете.

Постепенно вопросы стали чуть сложнее, а ответы поневоле – более развернутыми. И лишь теперь дружинник догадался, что монах воздействовал на девушку, заставил подчиниться его воле. Но это было намного лучше, чем полная апатия и уход из мира. Да и информацию требовалось получить любой ценой. Это Денис тоже понимал прекрасно, хотя бы как воин. Врага надо знать, а на то, что шайны им друзья, даже намека пока не было.

– Откуда вы?

– Из области.

– Но родились вы не там?

– Нет.

– А где те, кто жил в области до вас?

– Их больше нет.

Сказано было буднично, но монахи невольно перекрестились, а затем их примеру последовал Денис.

– Давно нет?

– После нашего прихода.

– Почему?

– Нам нужны земли. У земли должен быть один хозяин.

– И этот хозяин – вы? Вас много?

– Без счета.

А ведь монахи тревожились не зря, мелькнуло в голове у Дениса. И не зря отправились в разведку. Если часть Подмосковья захвачена, и шайны открыли себе путь в город, новая угроза может действительно оказаться нешуточной. Тогда покупка оружия становится актуальнее вдвойне.

Но дальше допрос застопорился. Девушку вдруг стал бить озноб, потом ее выгнуло дугой, а в уголках рта показалась слюна. Глаза стали закатываться, и монаху пришлось наложить руки на голову Лины и пробормотать несколько невнятных слов, чтобы все прошло.

– У нее блок стоит. Никаких подробностей она нам не скажет. Скорее умрет. Помнишь, как с Темными маркитантами? Те вообще сердце себе останавливают, но ничего не говорят. Вдруг у шайнов тоже эти умения в ходу?

– Может?… – начал было Петр и умолк.

– Не получится. Сил у меня сейчас маловато, – Михаил, очевидно, понял, что имеет в виду напарник. – Не сейчас и не в такой обстановке. Я думаю, мы с дружинником отправимся пока на разведку. Постараемся разобраться по косвенным данным. Да и выясним, кто кого там победил заодно. А ты пока проследи за пленницей.

– Хорошо, – согласился пулеметчик и протянул пару гранат. – Твои.

Девушка вновь уснула, – или ее усыпил Михаил, – и особых проблем с ней пока не намечалось.

– Ну что? Пошли, Дениска?

Глава пятнадцатая

Вчерашняя дорога была путаной, со всякими изгибами, обходами, бесконечными поворотами, к тому же в темноте, но монах, к удивлению Дениса, возвращался уверенно, словно весь путь четко отпечатался в его памяти. Нет, разумеется, вряд ли он шел след в след, наверняка спрямлял пройденное, однако дружинник на его месте давно бы запутался среди бесчисленных дворов. Переход через мост тоже прошел благополучно. Может, противники вообще не поняли, что на некоторое время в бой вступала третья сила? Подумали друг на друга, шайны на нео, нео на шайнов, а прочие возможности упустили. Если враг обоим был толком неведом, – вполне возможный вариант.

– На самом деле мы вчера недалеко ушли, – пояснил Михаил. – Тут близко. Просто по прямой ходить не стоит. Как и по магистрали. Пока можешь спрашивать.

– Что с ней?

– Ничего. Ментальный блок, делающий невозможным ответы на многие вопросы. Над ней неплохо поработали. Понимаешь, есть люди, то есть те, кто самостоятельно принимает решения, умеет думать, а есть зомби. Что в их головы вложили, то и будет. Вся самостоятельность – лишь в отведенных пределах, а остальное – инстинкт. Некая вложенная в головы картина мира. Как вылечить – не знаю. Пока не знаю.

– И потому такой шок?

– Нет, шока точно быть не должно. Он от чего-то другого. Я потому ее опять усыпил. Вдруг очнется, и будет лучше? Надеюсь.

Ответ поневоле заставил дружинника задуматься: что могло так потрясти девушку? Неужели смерть напарника? Не может быть! Смерть всегда где-то рядом. Да, можно испытать неподдельное горе, злость, что угодно, но все это проходит относительно быстро, когда вся жизнь – непрерывное балансирование на грани. Странно.

Но поневоле пришлось отказаться от размышлений и переключиться на работу. Для разгадывания тайн требуется время и хотя бы относительно безопасное место. Только где сыскать и то, и другое?

На главные улицы монах старался не выходить. Лучше уж перемещаться дворами. Правда, кое-где виднелись заросли, и тогда путники были вынуждены искать другую дорогу, но зато они не торчали на виду у возможных свидетелей путешествия. В целом мужчины шли весьма быстро. Никто не попадался на путаной дороге, даже звуков никаких не слышалось. Словно вчера вечером две враждебные силы полностью уничтожили друг друга. Хорошо бы, если так, только не очень верится…

Потом темп замедлился. Место сражения находилось неподалеку. Денис узнал дом, где ждали их возвращения. Каким он был наивным!

Взвести арбалет, положить болт – если уж придется стрелять, то лучше это делать без шума. Автомат слышно издалека. Звуки выстрелов так и разносятся эхом, отражаясь от каждой уцелевшей стены. И, разумеется, притягивают любого, кто их слышит. Не потому, что кому-то хочется попасть под свинец, нет, – но сколько желающих завладеть действующим чудом! Любой ценой завладеть.

Мужчины вышли на главную магистраль – широкое открытое пространство. Наверно, тем и отличалась площадь от обычной улицы. В ближайшем доме весь первый этаж когда-то занимал магазин. Довольно большое и пустое помещение с огромными, лишенными стекол проемами. Денис попробовал представить, чем здесь могли торговать до всеобщей бойни. Получалось туго. Фантазия все рисовала аккуратно разложенные автоматы и к ним – цинки с патронами. Ну, еще консервы в дальнем конце. Не одеждой же торговать! Больше вроде бы нечем. Хотя предки были странными людьми, если верить Наставникам. Они словно ставили целью собирать всякие бесполезные вещи.

Едва видимый силуэт шевельнулся вдали, и посторонние мысли немедленно исчезли, а тело само торопливо рухнуло на землю. Монах мгновенно повалился рядом, выставил автомат и всмотрелся через оптический прицел. Но неведомый человек уже исчез из поля зрения, то ли прячась, то ли не заметив путников.

– Кто это был?

– Не разглядел. Быстро исчез. Отползаем. Тихонько, не торопясь…

Они и раньше смотрели во все стороны, теперь же вели себя еще осторожней. Плавное перемещение по-пластунски; только головы то и дело приподнимались, а глаза скользили по окрестностям. Никого в поле зрения больше не попадалось.

Лишь за углом дома мужчины встали и сразу скользнули в глубь двора. Вопросов было два: кто маячил вдалеке, и заметил ли он их? Два вопроса, и ни на один нет ответа.

Подальше разросся кустарник. Любое зеленое насаждение на подсознательном уровне воспринималось как опасность. Промелькнула мысль: а за пределами Москвы как? Лина упоминала о выращивании злаков, – похоже, там удалось хотя бы некоторые растения сохранить в нормальном виде. Или она врала?

Мягкая осторожная поступь. Пробежка вдоль длинного дома, взмах указующей на подъезд руки, – и мужчины торопливо бросились наверх. Если уж наблюдать, то с высоты.

В самом подъезде ничего особенного не было. Мусор, валяющиеся двери, проемы в квартиры… Только мелькали этажи, пока счет им не закончился, и разведчики не оказались на самом верхнем. Каком именно – без разницы. Главное, что дальше только крыша, и люк демонстрирует затянутое облаками небо. И опять не допрыгнуть, и нет ничего под рукой, чтобы подставить вместо сгнившей металлической лесенки.

Из разгрузки вновь появился бинокль. Непосредственно к оконным проемам монах не подходил, смотрел с некоторого отдаления. Поле зрения от этого сужалось, пришлось несколько раз менять комнаты и квартиры, – но лучше пройтись по этажу, чем быть замеченным с улицы. Потом бинокль переходил в руки Дениса. Вдруг дружинник заметит молодыми глазами то, что упустили глаза более старые?

– А что там за дыра в земле? Тоже ловушка? Там, далеко, ближе к пересечению улиц.

– По-моему, вход в метро. Он тут в подземном переходе был. Выходов вроде несколько, а сколько точно – не знаю.

При упоминании метро дружиннику стало не по себе. Вспомнилось, как сам едва не полез в недобрые подземелья навстречу гибели. Если и тут есть такой же зов…

– Надо будет запомнить, – монах понял состояние напарника. – На всякий случай.

Денис уже запомнил. Не оказаться поблизости от дыры. Ему была понятна пустота вокруг.

– Вопрос на засыпку. Пришли сюда шайны, остановились на пару дней лагерем. Что, прямо между домами, на открытом месте? – монах убрал бинокль и с интересом смотрел на Дениса.

Мысль была понятна. Раз разведчики на каждом привале старались забраться в какой-нибудь дом, чтобы хоть на время отдыха оказаться в укрытии, почему другие люди должны поступить иначе?

– Хочешь сказать…

– Ну да. Вряд ли у гостей с востока поголовная клаустрофобия, – и видя, что слово осталось непонятым, Михаил пояснил: – Боязнь закрытого пространства. Бывает такая. Или бывала. Они должны были находиться под крышей. Не важно, на высоте или в подвалах. Как их подловили, почему они не успели дать организованный отпор, – вопросы уже другие. Мало ли почему потеряли осторожность! Может, до сих пор везло, и с новыми людьми не встречались, может, еще что…

– Значит, надо пробежаться по домам на месте боя, – сделал вывод Денис.

– Верно. Только не пробежаться, а осторожно пройтись. Даже если не встретим живых, там должны остаться какие-то вещи. По ним тоже можно судить об уровне шайнов. Например, до автоматического оружия они не поднялись. Старого и пригодного не нашли. Сами создать не сумели – следовательно, развитой промышленности нет.

– А могла бы быть? – дружиннику представлялось, что все уцелевшие осколки человечества заперты в крепостях наподобие Кремля. Он же ничего другого до сих пор в жизни не видел. Лишь небольшую общину да развалины кругом. Большой же мир вне Москвы представлялся настолько смутно, что никаких деталей Денис разглядеть не мог.

– Теоретически – могла. Если бы кому-то удалось сохранить знания, какие-то технологии, хотя бы в небольшом объеме запустить заводы, – не все же были уничтожены полностью, континент огромен… Если изначально иметь прозорливое руководство, какую-то территорию… Конечно, что-то очень уж сложное, вроде тех же биороботов, изготовить бы не получилось, но было много более простых вещей. Скажем, те же винтовки при наличии станков – это реально. Или бездымный порох – если знать его состав и иметь сырье. Бензин и солярка перегоняются из нефти. Овладеть процессом, вспомнить, где находятся скважины… Знаешь, если у шайнов этого нет, то у меня камень с души свалится. Если бы они достигли хотя бы уровня, что был века за полтора до катастрофы, нам пришел бы конец. Раз уж смогли дойти до нас из Азии, их не так мало. Добавить им хотя бы магазинные винтовки и нарезную артиллерию, и Москву можно захватить без проблем. Задавить массой, перестрелять потихоньку нео, против биороботов выставить артиллерию. С ее же помощью подавить все наши островки цивилизации. У нас же уровень далеко не тот, что был у предков. И обеспеченность вооружением и техникой даже в сравнение не идет. Думаешь, почему нас послали на разведку?

– Теперь понимаю, – дружинник действительно представил орды вооруженных винтовками людей, идущих в атаку на Кремль. Да при поддержке артиллерией, которая постепенно разрушает стены, а при перелетах – все здания внутри. Жуткая картина!

– И это еще ответ на твой незаданный вопрос.

– Какой?

– Почему мы не старались полностью уничтожить банду. Если бы события стали развиваться по худшему сценарию, то даже от откровенных бандитов и всяких мутантов была бы какая-то польза. Все кого-то бы задержали и хоть немного ослабили удар.

– И нео?

– А им куда было бы деваться? Шайнам они не нужны, как и мы, мутанты подлежали бы уничтожению, следовательно, сопротивлялись бы. Иногда даже откровенный враг может стать вынужденным союзником. Те же роботы. Вот с кем договариваться у нас никогда не получалось.

– А с нео, значит, бывало? – с ноткой сарказма поинтересовался дружинник.

– Не со всеми, но с некоторыми кланами – вполне. Приходится быть осторожным, и споры о существовании у новых людей души идут до сих пор, – да только с соседями вполне реально жить в дружбе. Или хоть без особой вражды.

Выходило, что монахи сумели достичь того, что никогда не получалось у обитателей Кремля. Последние с нео лишь воевали. Всегда, лишь чередуя затишься без перемирия и активные нападения. Интересно, каким образом можно разговаривать с откровенными врагами? Те же только и смотрят, как уничтожить всех людей!

– Ладно. О нео потом. К тому же здесь и никаких бесед не получится, – словно понял ход мысли дружинника Михаил. – Процесс долгий, у нас он касался лишь тех новых, кто постоянно проживает поблизости. Они, кстати, даже обучению поддаются. Сами выдумать ничего сложного не могут, но чужое воспринимают. Там очень много терпения надо. И труда. Пока появится подобие взаимного доверия, пока докажешь, что можно жить рядом, не убивая друг друга…

Для Дениса возможность мирного сосуществования была открытием. Он с детства привык к войне, к ненависти, которую питали все к обитателям Кремля, и иной жизни не представлял. Как не представлял победы, мира и многого другого.

– И вот еще; раз такое дело – держи, – Михаил извлек откуда-то кобуру, открыл и продемонстрировал напарнику пистолет. – Модель «Грач». Отныне твой. Только учти, магазин один, да и тот неполный. Тринадцать патронов. Пользоваться умеешь?

– Справлюсь, – Денис в волнении сглотнул. Он бережно принял оружие, повертел, а затем сообразил и подвесил кобуру на пояс справа. – Это предохранитель?

– Да. Патрон в патроннике. Но используй, только если не окажется выбора. В самом крайнем случае.

– Спасибо, – других слов дружинник выдавить не сумел. Такого подарка он не ожидал.

Но разговор смолк сам собой, едва разведчики спустились вниз.

– Мы чуть вперед зашли, – тихо сообщил монах. – Теперь вернемся к месту боя, посмотрим. И дома тоже. Если что, первый выстрел твой. Не пистолетный, понятно. А я – если уж невмоготу станет.

Денис кивнул, взводя арбалет. По части бесшумности – идеальное оружие. Жаль, скорострельность не та. Но вообще все хорошо не бывает.

А вот и примерная граница вчерашней схватки. Тел убитых не видно: любителей мяса, в том числе и человеческого, хватает. Валялись лишь клочки одежды, сломанные дубины и сабли. Всякой требухи и частей тел – того хватало. Как хватало и кровавых пятен, местами не успевших впитаться в землю. Разряженный пистоль, мушкет с переломанным прикладом…

– Замок кремневый, – тихо отметил монах.

Денису это оружие было прекрасно знакомо. В Кремле его тоже хватало. Изготавливались эти экземпляры долго, но долго и служили. Конечно, им не хватало дальности стрельбы, скорострельности, точности боя, однако ничего сложнее сделать не получалось. Да и черный порох в крепости делали, пусть не столь много, а более совершенная взрывчатка была под вопросом.

Разведчики шли медленно, стараясь осмотреть все. Заглядывали в дома, быстро проскакивали по первым этажам, опять выходили во двор, не забывали постоянно следить за окрестностями.

Им повезло в пятом или шестом доме. Михаил был прав. Никто не устраивал стоянки под открытым небом. В комнатах первого и второго этажей было навалено довольно много вещей. Развороченные мешки со всякими тряпками, бережно сложенной по кулькам едой, фляги с водой, холодное оружие, луки, стрелы, два больших бурдюка с черным порохом…

– А это уже штуцер, – Михаил поднял с пола ружье. – Нарезной, кучность боя намного выше любого мушкета. Но заряжается все равно с дула.

– Точнее? – мгновенно заинтересовался Денис. Перед тем он думал, как бы дотащить бурдюки с порохом до Кремля. Вещь ценная, бросать жалко, но ведь и дорога пока идет не прямиком к дому. Получалось, не донести никак.

– Угу. С этим, правда, не сравнится, – похлопывание по автомату. – И скорострельности вообще нет. Заряжать труднее, чем обычную фузею. Зато дальнобойнее. Но раз их производят, значит ничего лучшего. Хотелось бы верить… Понимаешь, у нас все упирается в ресурсы. Не из чего и не на чем особо делать. А там, на огромной территории, есть залежи и металлов, и других полезных ископаемых. Той же нефти, к примеру. Только знать, где добывать. Потому и говорю: особо наши гости не поднялись. Хотя могли бы…

Возможно, так оно и было. В других комнатах и на улице попалось еще несколько штуцеров, гораздо больше мушкетов, а кроме них – лишь луки, щиты да несколько сабель. Но незначительное количество последних было как раз понятно: нео охотно подбирали и использовали холодное оружие. Что сабля, что меч, что дубина, общий принцип работы один: бей врага посильнее да прикрывайся или уклоняйся в ответ. Вот с огнестрельным, даже с обычным пистолем, они не возились. Его надо как минимум научиться заряжать. Иное дело – порох в чистом виде. Подтащить под стену да рвануть! А взрывы устраивать новые люди любили. Если было, чем.

Как только бурдюки не заметили! Даже в редких случаях обмена пленных новые люди всегда требовали одного: пороха. Или дело в непривычной таре?

Денис завладел штуцером и старательно осматривал его.

– Дальнобойнее намного?

– Пробовать надо. Это же еще от пороха зависит, от общей баллистики. На глазок не скажешь. Но видишь пули? – Михаил продемонстрировал найденные конусы. – Там нарезка. Примерно как в автомате. И порох в промасленных бумажках. Все как полагается. Чуть скусить, насыпать затравку на полку, остальное – в ствол. Бумага идет в качестве пыжа. Теперь шомполом забиваем пулю. Туговато идет, – он продемонстрировал процесс заряжания. – Все. Готово к стрельбе.

– То есть все как обычно?

– Хочешь взять?

– Раз автомата нет… – улыбнулся Денис. – Надо дать нашим взглянуть. Мы же не настолько богаты. Я бы и все мушкеты в Кремль отнес. Но не дотащу ведь.

Конечно, было бы намного приятнее владеть персональным «калашниковым», но раз взять его негде, может сойти и штуцер. Опять же, показать в Кремле образец продукции. Если бы еще его опробовать! Только не стрелять же без нужды! Пистолет, разумеется, вещь шикарная, однако разве оружия бывает много?

– Шайнов тут было десятка два, – прикинул смиренный воин Господа. – Судя по количеству вещей. Если, конечно, часть разведчиков не располагалась в другом месте. Мы же не все пока осмотрели. Да и некоторые могли отступить с вещами. Кто победил, по-прежнему непонятно. И что считать победой…

Действительно, что? При штурме – понятно. А в рейде выжил и нанес врагу какой-то урон – уже победил. Были ли выжившие…

Ответ разведчики получили быстро. Только не в той форме, в которой хотели бы.

– Ложись! – шепот прозвучал словно крик.

Денис шлепнулся на пол, не рассуждая.

– Уходим, быстро! Там целый отряд. За угол, там будет видно.

Не повезло. Выскакивая, краем глаза дружинник заметил идущую на них дворами довольно большую группу. Взгляд поневоле был молниеносным, дальше пришлось смотреть исключительно под ноги, однако там явно были не нео, а вполне нормальные люди. Вроде бы.

Точно. Над отрядом торчали копья, в руках воины держали щиты, а остальное Денис разобрать не успел.

Короткий вскрик продемонстрировал, что разведчиков тоже заметили. Михаил лишь взмахнул рукой, показывая направление для бегства. Анализировать не было времени, однако Денису показалось, что в итоге побежали они совсем не в ту сторону, откуда пришли. Так ведь сейчас главной являлась скрытность. Какое-то прикрытие обеспечивали дома, и был шанс пробежать вдоль фасада и исчезнуть за углом прежде, чем объявятся преследователи.

Возвращались ли те, кто стоял здесь лагерем, сражался вчера вечером с нео, победил, а затем преследовал, или то была запоздалая подмога вторгшимся в Москву разведчикам, – разницы не было. Вернее, была, но чисто теоретическая. Если подмога, значит, группа была значительно больше, десятка два здесь, да еще минимум столько же – в другом месте. Город-то велик. Да и два ли десятка пустились в погоню? Считать врагов не было времени, только показалось, будто их значительно больше двадцати. И принимать бой даже с «калашниковым» не хотелось. Мушкет тоже убивает. Да и где гарантия, что другой отряд прямо сейчас не идет сюда с противоположной стороны? Все загораживают дома, любую позицию обойти – не проблема. Хотя бы прямиком через любое здание. Влезть в окно на первом этаже, – кому подсадить, найдется, – и судьба схватки решена. Так ведь еще живыми взять попытаются.

Главная беда любых разведчиков на выходе – полная оторванность от своих да неизвестность. О том, что врагами являются практически все, да еще сама изменившаяся природа, говорить уже не стоит.

Бежалось довольно легко. Никаких зон рядом не было, растительность обнаруживалась издалека, груз был невелик даже у монаха. От «Шмеля» он избавился, «Муха» намного легче. Денис же дополнительного веса штуцера практически не ощущал. Ремень есть, в руках нести не надо. Можно было сказать, что оба бежали налегке.

Михаил на ходу выдернул из разгрузки гранату, ослабил усики, но больше ничего делать с ней не стал.

Сзади вновь крикнули. Погоня заметила беглецов. Раз шайны тоже отправились в разведку, им позарез необходимы пленные. Если не удалось все выведать обманом, существует форсированный допрос. В плен попадать нельзя. В пистолете тринадцать патронов, двенадцать в цель, тринадцатый оставить себе…

К некоторому удивлению Дениса, из всех доступных направлений монах предпочел бежать к площади. Она была не такой уж широкой, однако все равно придется перемещаться по полностью открытому пространству. А тут еще Михаил уверенно рванул прямиком к зияющей дыре. Той самой, что, по его словам, вела в подземный переход, а дальше – в метро. Поневоле повеяло жутью. Неужели монах вопреки собственным словам решил скрыться от одной опасности, бросившись к другой, еще более страшной?

Нырять в переход по выщербленным временем и лишь местами сохранившимся ступеням Михаил не стал. Вместо себя он предпочел швырнуть туда гранату и сразу же рявкнул на напарника:

– Ходу!

Они поднажали. Позади гулко рвануло. Вряд ли кто-то зловещий сидел непосредственно у выхода; вполне вероятно, вблизи вообще никого не было, и монах просто рассчитывал привлечь внимание.

Бежать до противоположной стороны площади на поверку пришлось недолго. Прямо перед разведчиками стоял дом, чей первый этаж когда-то был занят магазином – никаких квартир, лишь сплошное вытянутое помещение, взирающее на мир пустым и длинным проемом. Следующий дом располагался под прямым углом. Мужчины влетели в промежуток, резко завернули и дальше вновь побежали дворами. Оглядываться, вылез ли кто из метро покарать нарушителей покоя, не было времени и возможности. Оставалось надеяться, что кто-то из преследователей все-таки услышит зов, не выдержит, отправится в подземелье. Иначе жалко напрасно израсходованную гранату. Где другую взять?

Опять бег, и опять прочь от оставленных в укрытии Петра и Лины. Дружинник впервые подумал, что, может, это не случайность, и напарник старается увести погоню от друга и пленницы. В самом деле, при удаче всегда можно вернуться, в противном же случае – зачем подвергать опасности других?

– Стоп! – Михаил вдруг резко свернул.

Дружинник послушно повернул следом. Лишь затем он понял, что именно увидел мельком, и почему они произвели этот маневр.

Буквально навстречу беглецам неторопливо двигался многоногий, похожий на огромного паука, «Спайдер». Тактический робот огневой поддержки. Какая судьба занесла его в эти края, обитал ли он здесь постоянно, забрел ли ненадолго, разницы не было.

– Сюда! – Михаил лишь мимоходом удостоверился, что преследователей в зоне видимости нет, робот еще не появился, и бросился в какой-то подъезд.

Этажи мелькали один за другим. С непривычки бежать по лестнице было тяжело, однако очень помогал адреналин.

Они взлетели на один из серединных этажей, не то четвертый, не то пятый, – забираться выше пока смысла не было, – и, тяжело дыша, прошли в боковую квартиру. Теперь, если засекут, вырваться будет непросто. А то и невозможно вообще. Зато из оконного проема – неплохой обзор. Из предосторожности мужчины опять смотрели, не подходя к окнам близко. Сектор при этом сильно сужался, зато вероятность обнаружения была намного ниже.

Внизу показался тот самый «Спайдер». Восемь крепких ног, пара манипуляторов с клешнями, башенка на спине… Вместо давно вышедших из строя пушек, боезапас к которым был израсходован еще в незапамятные времена, из башенки торчали стволы крупных аркебуз. Эволюция механизмов тоже не стояла на месте. Благо, интеллекта многим машинам вполне хватало. Их поневоле создавали для относительно самостоятельных действий, с учетом возможного нарушения связи и прочих неприятностей. Придумавшие их люди вряд ли сами подозревали, насколько совершенными получились машины. Питание органикой позволило им протянуть невероятное количество лет. Задание давно не действовало, зато пробудилась способность к выживанию в нынешних неблагоприятных условиях. Никакой машинной цивилизации не возникло, большинство био жили сами по себе, разве что в сопровождении верных «сервов», и лишь изредка объединялись для каких-то дел. Правда, они подпадали под власть нейромантов, но случалось это редко, да и таинственным колдунам помощники требовались лишь эпизодически, – на счастье всех прочих обитателей. Иначе кто-то из нейромантов мог бы попытаться захватить всю Москву под свою руку.

– Наверно, на взрыв идет, – едва слышно прошептал Михаил. – Тогда не пропала граната…

Гранаты ему было жалко: запас ограничен, а дорога дальняя.

В дальнем конце двора объявились преследователи, – самые быстрые или же мчавшиеся точно по следу. «Спайдер» немедленно направился к ним. Трое его «сервов» заняли позицию позади, чтобы не мешать в схватке и не оказаться под ударом.

Надо отдать должное людям. Они отчаянно попытались атаковать нового противника и даже не пытались убежать. Четверо с короткими копьями, саблями да мушкетами против бронированного монстра. На что они рассчитывали? На воинское мастерство? Но ведь пробить броню саблей не хватит сил никакому богатырю.

До рукопашной не дошло. «Спайдер» взмахнул манипулятором, и несколько остро заточенных дисков ушли в короткий полет. Уклониться на таком расстоянии было практически невозможно. Роботы славились меткостью. Их мозги идеально оценивали расстояния и потребные усилия, если, разумеется, все системы био были в порядке.

Тем не менее шайны попытались ринуться прочь от летящих в них предметов. Самое странное, – одному это удалось. Он упал, ушел кувырком в сторону, мгновенно вскочил, – как оказалось, чтобы убедиться, что остался один. Остальные валялись в неизбежной пыли, а уж кому куда попало, роли не играло. Скорость броска была очень велика, а края метательных дисков настолько остры, что они едва не пронзали тела насквозь. И даже крепкие кольчуги двойного плетения, различные кирасы или бронежилеты служить защитой не могли. А тут лишь кожаные панцири с металлическими нашлепками, можно сказать, никакой преграды для метательного оружия роботов.

Второй манипулятор вдруг тоже дернулся. Вылетевший из него диск был один, по числу противника, и на сей раз уклониться тот не смог.

Разгром был быстр и внушителен. Тем не менее в поле зрения появились очередные шайны. Уже не четверо, а десятка полтора, если не два. Быстро выстроившие строй, прикрывшиеся щитами, в прорези которых легли мушкеты. Гибель товарищей их словно не смутила, – хотя вот они, трупы, валяются совсем рядом. Да и до робота недалеко…

Разведчики смотрели как зачарованные. Все-таки надо обладать немалым мужеством, чтобы так, в открытую, выйти против натурального монстра. Да еще с несовершенным оружием…

«У человека есть шанс на победу, пока он не считает себя побежденным», – вспомнились Денису давние слова Наставника.

Башня робота шевельнулась. Калибр аркебуз, насколько успели заметить разведчики, был немаленьким, и стрелять ядром по отдельным людям вроде бы не имело смысла. Четыре ствола, столько же трупов, если ядро не зацепит сразу двоих, процесс же перезарядки долог, и удастся ли выстрелить вторично…

Строй окутался дымом. Спустя долю мгновения донесся грохот дружного залпа. С трех десятков метров в большую цель попасть не проблема, – только много ли сделает слабая мушкетная пуля против брони? Хотя, если вывести из строя датчики…

Робот выстрелил в ответ всего из двух стволов вместо четырех. Только заряжены эти две аркебузы оказались не ядрами, а картечью. Половина строя рухнула сразу. Не помогли ни щиты, ни кожаные доспехи. Да тут вряд ли помог бы и бронежилет высшего класса или полные рыцарские латы былых времен. Человек не в силах таскать на себе столько брони, чтобы ее нельзя было пробить свинцом. А ведь еще остаются незащищенными лицо, ноги, часто – руки. И есть такая штука, как останавливающее действие пули. То самое, которое может сбить с ног.

Оставшиеся не испугались даже теперь. Им был наглядно продемонстрирован недостаток строя против робота. В дружине молодежь с самого начала учили при встрече с био максимально рассредоточиваться, ни в коем случае не стоять на виду, использовать любые укрытия. А тут – идеальная цель, да и только. Денис поневоле восхитился мужеству шайнов. Жаль лишь, что мужество без подходящей к случаю тактики – ничто.

Его чувства были на стороне людей. Био – вечный враг. С этим сознанием дружинник вырос, как и с тем, что человек – это кто-то свой. Он же ничего не видел, кроме Кремля с его не такой и большой общиной, и не предполагал, что есть другие общества, и люди в них тоже могут быть врагами. А усвоенное – великая штука. Денис поймал себя на желании чем-то помочь отважным воинам, и пришлось напомнить себя, что далеко не ясно, чья победа сейчас выгоднее. Вон, монах спокойно наблюдает и не делает никаких попыток помешать «Спайдеру» добить остатки отряда.

Впрочем, шайны уже не стояли. Вначале они думали встретить врага вместе, как наверняка встречали многих. Но этот образ действий не годился, и тактика поменялась на ходу. Мушкеты были разряжены и бесполезны, да и вывести противника с их помощью из строя не получилось. Но оставалась надежда, что и противник больше не сможет стрелять по той же причине. И воины рванули вперед, в еще не разошедшийся пороховой дым, на ходу рассыпаясь широкой цепью, чтобы зайти с разных сторон, в попытке решить исход схватки в рукопашной. Денис поступил бы на их месте так же, только с четким осознанием, что это последний поступок в жизни. «Серва» еще можно при удаче одолеть даже мечом, а вот робот огневой поддержки, не говоря уже о штурмовом, – это за гранью возможного. Для атакующих было бы лучше, если бы они бросились в бегство. Тогда кто-то смог бы уцелеть.

Левый манипулятор дернулся, выбрасывая диски. Часть шайнов рухнула на бегу, но остальные, человек пять или шесть, смогли приблизиться к машине. Оказалось, воины рассчитывали не только на сталь. В робота что-то полетело, а затем все вновь окуталось дымом. Загрохотали разрывы. Гранаты были самыми примитивными, с обычным черным порохом, но все равно шайны старались использовать их максимально эффективно. Пара штук рванула у чудища на спине, другие – под ногами, там, где они могли причинить наибольший вред. Био неожиданно быстро для его комплекции извернулся, манипуляторы безжалостно обрушились на людей. Воины тоже продемонстрировали отличную подготовку. Те, кто не попал под удар, устроили стремительный танец с уклонением и рубкой металла. Однако было заметно, что гранаты все-таки повредили «Спайдера». Одна нога перестала гнуться, один из манипуляторов взмыл вверх, да так и застыл в нелепом положении. Тем не менее, общий итог боя сомнений не вызывал.

Монах прижал палец к губам, а затем указал вниз. Мол, уходим, пока возможно. Лестница местами была завалена мусором, приходилось постоянно смотреть, куда ступаешь, а снаружи прорывался шум боя. Только долго ли несколько человек смогут противостоять созданному для убийств монстру?

Бой закончился раньше, чем разведчики спустились до первого этажа. И тут же возобновился вновь пальбой мушкетов. Отставшие от передовых шайны тоже не придумали ничего лучше попытки уничтожить диковинного для них врага.

Хорошо, что подъезд был не первым, и схватка разыгрывалась в стороне от него. Разведчики заскочили в квартиру на первом этаже. Оказавшийся первым Денис с разгона запрыгнул на подоконник и лишь перед самым прыжком кинул взгляд на место предполагаемого приземления. Земля как земля, даже, вроде, с остатками асфальта. Лишь сейчас краем глаза он заметил пару людей, спешащих сюда же вдоль стены, однако прятаться было поздно.

Конечно, шайны не могли подгадать, что беглецы будут выбираться именно здесь, да и вообще не знали про временное укрытие. Обычный дозор, теперь стремящийся обойти противника, и кто виноват, что так совпало?

Приземление получилось не очень мягким. Дружинник перекатился, немедленно вскочил, а рука уже привычно вырвала из ножен клыч. Сработала привычка, – в противном случае Денис вполне мог потянуться за пистолетом. Противник среагировал сразу, и уже подбегал, норовя решить дело без каких-либо проволочек.

Уход от клинка, ответный удар, вновь уход, парирование; левая рука рванула метательный нож и продолжила движение, запуская его в одного из противников. Шайн попытался одновременно и уклониться, и отбиться клинком, но не преуспел ни в том, ни в другом. Результат вышел хуже ожидаемого. Нож вошел куда-то под ключицу, однако шайн словно не заметил серьезной раны и все пытался рубануть дружинника саблей. Движения его поневоле замедлились, однако он все равно отвлекал на себя часть внимания, что сильно помогало его здоровому и весьма быстрому напарнику. Не иначе, воины у шайнов тоже с генными изменениями. Обычный человек, даже подготовленный, двигается медленнее. Если бы раненый не потерял темпа, дело было бы дрянь. А так – еще посмотрим.

Михаил уже тоже стоял на земле, только в схватку пока не вмешивался, лишь страхуя со всех сторон и внимательно следя за ходом поединка. Мало ли кто заглянет на звук выстрела! И другие шайны, и «Спайдер», что уже вообще…

Фехтовальный бой, да еще идущий на невероятной скорости, описать невозможно. Выпады, контрвыпады, уклонения, парирования сменяют друг друга непрерывно. Никаких размышлений, лишь применение намертво вбитых приемов, когда тело реагирует само на малейшее движение противников.

Длилось все недолго. Такие схватки и не растягиваются на минуты, хотя сил тратится, словно рубились часами. Более тяжелый клинок клыча отразил вражеский; Денис изловчился и полоснул врага по горлу. И без перехода добил другого противника, уже измученного раной и едва стоявшего на ногах. Вот пусть и полежит.

За домом вновь выстрелили. Либо «Спайдер» уничтожил не всех, либо в дело включались все новые группы шайнов. Сколько же тогда их проникло в Москву? И это считается лишь небольшой разведкой. А что тогда с их точки зрения называется вторжением?

Отмашка Михаила в сторону следующего дома. Пока био не добил последних, желательно уйти как можно дальше. Ни к чему связываться еще и с роботом. Пусть гуляет врагам на страх, раз друзей в этом районе нет.

Надо быстрее до моста добраться да перебежать на другой берег, пока никто не заметил.

Глава шестнадцатая

Глаза Лины вдруг широко открылись, и девушка посмотрела по сторонам.

– Спокойнее, дочка, спокойнее, – мягко пробасил Петр.

– Где я? – и тут пришло понимание.

Девушка явно испытывала сильное горе, только в прострацию, как раньше, не впала и оставалась в сознании. Ну, пусть относительно в сознании. Испытываемая ею боль была настолько сильна, что не перешла в гнев, а, напротив, породила слабость. Да и не очень посопротивляешься со связанными руками. Впрочем, может, Михаил внушением сумел временно притупить некоторые черты характера.

Пулеметчик грустно взирал на пленницу из-под насупленных бровей. Вроде враг, а все равно немного жалко. Еще бы понять, в чем трагедия. Напарник погиб – так это бывает, вон, у Дениса тоже вчера ушел в иной мир близкий друг, но ведь все там будем рано или поздно. Плен? Неприятно, страшно, только еще не смертельно. Обычно живое существо, попав в неволю, не теряет надежды освободиться. Тем ли способом, иным… Уничтожение отряда? Тоже не повод, да и чем закончился бой у площади, никто не знает. Очень может быть, что шайны одержали победу и теперь лишь зализывают раны да готовятся дальше выполнять поставленную задачу.

Из-за чего же тогда?

Особо ломать над этим голову смиренный воин Господа не собирался. Хватало иных, гораздо более важных, проблем. Монах невольно ждал закономерного вопроса, что будет дальше, – только, похоже, девушку это сейчас абсолютно не интересовало. Она вообще предпочла ничего не говорить, отрешившись от происходящего.

Собственно, ничего и не происходило. Лишь откуда-то издалека, со стороны Преображенки одно время раздавались выстрелы, да и те стихли давным-давно. «Калаш» среди них не звучал, и Петр не терял надежды, что воевал там кто-то с кем-то, а напарник так и не присоединился ни к одной из сторон. Но все равно по всем расчетам Михаил должен был вернуться. По первоначальным прикидкам на разведку отвели пару часов, с запасом – накинули еще час, а прошло уже около пяти. Так ведь и на помощь не пойдешь. Разминешься по дороге, и придется долго и упорно искать друг друга. Трудное это дело, ждать…

Вроде никаких посторонних звуков не было, только Петр вдруг встрепенулся и осторожно выглянул наружу. Некоторое время в поле зрения было пусто, а затем из-за угла дома появились двое, и монах довольно улыбнулся.

– Очнулась? – первым делом спросил Михаил. И обратился уже к девушке: – Ну как ты?

Казалось, ответа не будет, лишь долгий взгляд, – однако все-таки Лина безучастно и безжизненно произнесла:

– Нормально.

Она словно не заметила штуцер на плече дружинника.

– Ну вот и ладненько, – с показной бодростью прокомментировал Михаил.

Его напарник смотрел выжидающе, и пришлось сказать:

– Нашли стоянку отряда, потом туда то ли помощь подошла, то ли просто отошедшие шайны вернулись. А на сладкое еще «Спайдер» обрисовался.

Он в нескольких словах рассказал о происшедшем, а затем перешел к главному.

– Мы слегка вперед пробежались. Больше никаких гостей нет. Но следы нео видели. Те тоже наверняка к месту побоища заявятся. В общем, предварительные выводы следующие. Шайны должны быть многочисленными, судя по количеству людей в разведгруппе. Действительно азиаты – все, кто попал в поле зрения. В бою умеют действовать слаженно, никакого индивидуализма. Отряд так отряд. Держат строй, стреляют залпами. Но готовы работать и в рассыпном порядке. Индивидуальная выучка очень высокая – или D-ген, или что-то в том роде. Значит, при случае наверняка сумеют работать иначе. Далее. Плотный строй свидетельствует, что до сих пор шайны всерьез не сталкивались ни с роботами, ни с автоматическим оружием. Уровень технологии… Упор на холодное оружие. Сабли, копья, есть луки. О том же говорят щиты. Но огнестрельное тоже освоено и используется широко. Правда, максимум – штуцера. Гранаты тоже. Пороховые, слабенькие. Раз дошли до них, то уже должно развиться производство соответствующего уровня. Но не выше. Технологии бездымных порохов явно нет. А вот наличие артиллерии вполне могу допустить – в рамках имеющегося. Разведке ведь она не нужна.

– Понято, – кивнул Петр: мол, если что, донесу и сообщу.

– Так оно? – Михаил повернулся к девушке, улыбнулся и подмигнул. Только теперь никакого ответа не последовало.

Да и вряд ли монах его ждал, раз перед тем сам говорил о всяких блоках в сознании. Хотя выглядела Лина уже лучше. Отошла ли, подействовало ли внушение…

– Дальше-то что? – закономерно спросил Денис.

Он то и дело любовался девушкой и очень ее жалел, но не знал, что сделать, чтобы ей стало хорошо. Как не мог забыть, что под прекрасной внешностью скрывается враг. Что легче: избавить Лину от ее нынешнего настроения или переубедить, сделать своей в широком смысле слова?

– Дальше? Дальше мы тронемся в обратный, если так можно выразиться, путь. Следов, о которых говорили маркитанты, теперь точно не сыщешь, кое-что о шайнах мы все-таки узнали. Например, о том, что они не очередная фантазия, а вполне реальные люди. Драться же нам при любых раскладах не с руки. Вот сообщить о новой опасности надо обязательно. А для того в первую очередь остаться живыми. Сюда скоро столько падальщиков соберется…

Петр чуть повел глазами в сторону девушки и красноречиво приподнял густую бровь. Мол, а с ней что делать? Тащить с собой на руках – далеко не уйдешь. Девушка превратилась в обузу. Законы дальних разведок рациональны и жестоки. Тем более что, по словам Михаила, вытянуть из пленницы информацию вряд ли удастся.

Понимала ли девушка, что сейчас решается ее судьба? Вряд ли. Она по-прежнему была погружена в себя и даже особо не прислушивалась к мужским разговорам. Словно там, ночью, из нее ушла если не вся душа, то весьма значительная часть.

Денис покраснел от возмущения. Поднять руку на такую красоту… Нет, он все понимал, а вот смириться не мог. Как озарение возникла идея. Он же фактически ничем не связан с монахами! У смиренных воинов Господа свои дела, у него – свои. Да, с момента встречи и до сих пор они были вместе, вместе сражались, вместе ходили в разведку, прикрывали друг друга, делили пищу и воду; однако их пути все равно должны разойтись. Дружинника вне зависимости от результатов его личного похода ждал Кремль. Так почему не направиться туда прямо сейчас?

Шансов выбраться в одиночку, да еще с обузой, почти не было. Денис прекрасно сознавал: даже вдвоем с Мстиславом они бы вряд ли сумели дойти до Преображенской площади. Или заблудишься, или влипнешь в аномалию, или встретишься с теми, против кого единственный клыч не поможет. Да и пистолет защитой не окажется. Но поступить иначе дружинник не мог.

– Возьмем с собой, – прежде чем Денис открыл рот, произнес Михаил. – Как-нибудь… Она – наш язык. Это мне никак ее блок не пробить, но вдруг кто посильнее сможет? Потому беречь ее мы обязаны как зеницу ока. И доставить к себе любой ценой. Тем более дальше идти не надо, возвращаемся. Неужели не сдюжим? Ладно, перекусим немного и двинем. Засиделись мы тут…

Пожевали вяленого мяса, запили водой. Только Лина пыталась отказаться от своей порции, но Михаил принялся кормить ее едва не насильно. После первого куска организм взял власть над душой, и дальше девушка ела сама.

– Ну вот и ладненько, – Михаил чуть потряс флягой. Судя по звуку, воды в ней осталось немного. И взять ее негде. Конечно, фляги имелись у каждого, растянуть запас на день не проблема, при необходимости – даже на два, и все же… Но много с собой не унесешь.

– Тише!

Мужчины как раз закидывали за спину мешки, готовясь покинуть временное пристанище. Денис взял мешок Лины. Даже горшок с порохом положил обратно. В Кремле будут рады такому подарку. А прочие вещи – собственность девушки, и куда она без всяких женских безделушек?

Вдалеке мелькнула серая, прижатая к земле тень. Мгновение была на виду, а затем сразу скрылась за углом. Именно с той стороны и тем путем возвращались Михаил и Денис недавно.

– Крысособаки? – шепотом спросил Михаил, словно надеясь, что спутники его опровергнут, скажут, будто это не так.

Возражений не нашлось. Полной уверенности тоже. Тварь исчезла быстро, и разглядеть ее не получилось. Но не обязательно же пялиться долгие минуты…

Вопрос был в ином. Знала ли тварь о притаившихся в доме людях? Наверняка. След-то она должна была учуять. А охотятся крысособаки, между прочим, исключительно стаями.

Против стаи позиция никуда не годилась. Кто помешает тварям обогнуть дом и попытаться запрыгнуть в окна на первом этаже? Место для ночевки и отдыха выбиралось из соображений скрытности, а не для удобства обороны. Никаких укреплений во всем районе не найти. Жилые здания мирного времени не создавались для боя. Зачем?

Михаил пошарил в разгрузке и извлек две гранаты. Судя по виду монаха, больше у него не было. Да и не задержишь гранатами стаю. Кто-то всегда пронесется через осколочный шквал. Тут все зависит от удачи – молись не молись. Потому гранаты легли в кармашки, а руки крепче взяли автомат.

Вопреки всему, мужчины немного надеялись на лучшее. Крысособака не обязательно шла по следу. Вдруг у нее иные дела? Не так далеко Преображенская площадь, а там мяса сейчас столько, что самой большой стае не съесть. Если за него уже драка не идет. Или все целиком «Спайдер» себе не забрал. Но вполне вероятно, что охотничьи угодья стаи простирались лишь до реки, и памятная Преображенка лежала за их пределами.

Лучшее не снизошло. Крысособаки обладали телепатическим даром, который помогал не только в общении между собой, но и в поисках добычи. Распластанные в стремительном беге зверюги выскочили из-за угла соседнего дома. Монахи мгновенно бросились к окнам, и два ствола начали изрыгать ливень пуль. Тут было не до одиночных выстрелов. При переизбытке целей остановить противника можно было лишь свинцовой завесой.

Несколько тварей перекувырнулось, упало, забилось в агонии, но сколько еще продолжало бежать!

Денис тоже попытался внести свою лепту. Пистолет так и оставался в кобуре, раз его дали на крайний, еще не наступивший, случай. Дружинник приложился к трофейному штуцеру, поймал на мушку одну из крысособак, вспомнил о необходимой поправке и лишь тогда выстрелил. Пока горел порох на затравочной полке, зверь сместился чуть дальше, и пуля улетела неведомо куда. Зато перед стволом возникло небольшое облако дыма.

– Денис! Дверь держи! – выкрикнул Михаил, перекидывая связку магазинов. – И за пленницей!..

Продолжение фразы утонуло в грохоте очередной очереди. Да оно и не требовалось. Денис отбросил штуцер. Возиться с перезарядкой не было времени, арбалет и тот подготовить к стрельбе намного быстрее.

Брать арбалет Денис не стал. Вещи мужчины положили на пол, чтобы не мешали, и теперь достаточно было рвануть клыч из ножен и в несколько шагов оказаться на площадке за дверями. Лестница узкая, тут и пистолет не понадобится. В самый раз для клинка. Дружинник лишь мимоходом кинул взгляд на девушку. Опасность и грохот боя оказали на Лину целительное воздействие. От апатии не осталось следа, хотя из своего угла видеть врагов девушка не могла.

На площадке Денис появился вовремя. По лестнице мчался зверь. Оскаленная пасть, играющие силой мышцы – совершенная машина убийства. Конечно, не биоробот, однако противник шустрый и грозный. Еще один зверь появился следом, пока на пролет ниже.

Тяжелый клинок обрушился крысособаке прямо на голову, прорубил кость и там застрял. Зверюга еще перебирала лапами, словно не понимая, что уже мертва. И хорошо, что путь хищника лежал наверх, и после удара он чуть скатился по лестнице. Рывок обратно, а через слабо подергивающееся тело уже летит следующая тварь.

На этот раз удар пришелся по телу, – крысособака двигалась очень быстро. Ее туша по инерции обрушилась на дружинника, сбила с ног, и Денис едва успел перекатиться так, чтобы не оказаться погребенным под тварью. Даже умирая, зверь попытался впиться во врага зубами, однако дружинник успел вскочить и повторно обрушить тяжелый клинок, а затем отбросил издыхающего зверя на лестницу.

Выстрелы продолжали отдаваться усиленным стенами грохотом, а потом вдруг резко оборвались, и наступила звенящая тишина.

– Денис, живой? – Михаил выглянул из дверей, восхищенно поцокал языком при виде трупов. – Ты и мастер! Ну вот и ладненько. Пока отбились, только полезут же опять. Ты иди, Петру помоги, пока он наблюдает. А я здесь присмотрю, – он хлопнул по автомату, присел и, держа готовое к бою оружие под рукой, стал сноровисто набивать опустевшие магазины.

– Кто там? – спросила девушка.

Ей-то было хуже всех. Сиди и жди результата.

– Крысособаки, – коротко пояснил Денис. – Выследили нас…

Теперь Лина могла осознать случившееся полностью, а при желании дать волю фантазии и представить, что было бы в случае поражения. Проще говоря, если бы хищники ворвались в комнату. Только стоит ли представлять, как тебя рвут на части?

Повсюду по полу валялись кучи стрелянных гильз, противно тянуло кисловатым запахом сгоревшего пороха. Арбалеты и луки не оставляют таких следов, вот только вряд ли три человека могли бы отбиться стрелами от целой стаи.

– Делать-то что?

– Ленту забей, если не трудно, – монах не спускал взгляда со двора, где валялось с десяток тел.

– Я сейчас.

Опыта в таких делах по понятным причинам Денис не имел, однако сам процесс представлял неплохо. Загоняешь патрон в гнездо до конца, потом берешься за следующий, и так сто раз подряд. Главное – приноровиться, а там шевели руками, а сам можешь думать о своем, а то и разговаривать. Все равно убежище раскрыто, и прятаться уже толку нет.

Сноровка пришла на втором десятке патронов. Пальцы трудились сами, без вмешательства разума. Думал Денис о другом. Если стая действительно большая, вряд ли она так просто откажется от добычи. Крысособаки – зверюги упорные, умные, могут опять устремиться в прямую атаку, могут обойти дом и попробовать ворваться с противоположной стороны. Потерями их не испугаешь. Можно считать, пока была лишь легкая разминка перед решающей схваткой. И уж совсем будет праздник, если на звук выстрелов припрется тот самый «Спайдер». Хотя биороботы не дружат с животными, и кому не поздоровится в первую очередь, еще вопрос.

Если стая упрется и решит пообедать свежатинкой любой ценой, то долго здесь не продержаться. Прорываться же и принимать бой на открытой местности еще хуже. В общем, хороший выбор.

Коротко рявкнул пулемет, и несколько гильз отлетело на пол. Денис невольно вскочил, однако продолжения не последовало. Петр спокойно наблюдал окрестности, ни на секунду не отвлекаясь от дела. Расстояния небольшие, бегают твари быстро, и та же секунда может значить много.

– Забил?

– Да, – дружинник аккуратно уложил ленту в коробку, встряхнул опустевший мешок и вздохнул. – Тут патронов осталось штук двадцать.

Монах промолчал. К чему слова, раз нет патронов? Лина непрерывно переводила взгляд с одного мужчины на другого, и в больших карих глазах светилась тревога. Денис меж тем зарядил штуцер. Даже одиночный выстрел – это все-таки возможность нанести урон и тем отдалить собственную смерть. Подумал мгновение и взвел арбалет. Есть еще пистолет, клыч, ножи, значит, жизнь пока продолжается. Сколько бы ее ни было.

– Тогда добей, – вдруг подал голос монах, проворно сменив полупустую ленту на полную.

Действительно, не тот запас, чтобы хранить. Но и время на перезарядку минимально, а дальше-то что?

– Денис, смени, – Михаил вновь взял общее командование на себя.

Сам он перешел в другую комнату, чьи окна выходили на противоположную сторону. Но оборона все равно не могла считаться круговой.

– Развяжите, – внезапно потребовала Лина, протягивая вперед связанные руки. – Я с вами.

Для зверей не было разницы, откуда взялся тот или иной человек. Мясо оно и есть мясо.

Развязать не успели. Денис только шагнул к девушке, как заговорил автомат Михаила. На этот раз крысособаки попытались атаковать с другой стороны дома. Помочь монаху было некому. Петр продолжал стеречь фасад, лестницу тоже без внимания не оставишь. Человеку требуется сравнительно много времени, чтобы проскочить десятки метров, а крысособаки преодолевают такое расстояние секунды за три или четыре. И всех их из одинокого автомата не взять.

Внизу мелькнул первый зверь. Денис успел скинуть туши предыдущих на половину пролета ниже. В итоге хищнику пришлось перепрыгивать преграду, а точка приземления находилась как раз перед дружинником. Свист рассекаемого клинком воздуха, удар прямо по голове, и крысособака забилась в краткой агонии. Следом спешила еще одна, за ней – третья. Первой достался метательный нож прямо в глаз, когда она готовилась перепрыгнуть своих мертвых сородичей, а вот ее последовательница не захотела такой судьбы и с визгом устремилась прочь. Почти сразу затих «калашников», оповещая о наступлении очередной передышки. Только надолго ли?

Оказалось, нет. Оба монаха вновь открыли стрельбу. Теперь атака велась сразу с двух сторон, и скоро на лестнице вновь возникли стремительно несущиеся наверх твари. Денис раскроил череп одной, перерубил лапу следующей, но третью задел лишь вскользь, и тяжелое тело обрушилось на него, сбило с ног. Зубастая пасть оказалась прямо напротив лица дружинника. Пахнуло зловонием. Клыч выпал, и пришлось двумя руками удерживать голову зверя, не подпускать его к своему горлу. По кольчуге скрежетали когти. Если бы не она…

Мышцы на руках напряглись. Запредельным титаническим рывком дружинник отбросил тварь от себя, и она полетела на тела уже мертвых подельниц. Чтобы вскочить на ноги, подхватывая валяющийся рядом клыч, потребовалось одно мгновение. А дальше – прыжок крысособаки, удар клинком, теперь уже удачный… Отбился… Денис вытер испачканный клинок о шкуру ближайшего зверя.

Ступеньки лестницы и площадка были обильно залиты кровью. Появился риск поскользнуться при резком шаге. Еще хорошо, что здесь звери не могли атаковать всем скопом и с разных сторон. Тогда бы было не отбиться при всем умении профессионального воина. Был бы еще рядом Мстислав с клинком…

Эх, Славка! Как же ты так…

– У меня две «сотки» осталось. И в пулемете чуть больше половины, – пользуясь затишьем, оповестил басом Петр. Он сменил ствол на запасной.

– И у меня лишь то, что в магазинах, – отозвался из другой комнаты Михаил.

Продолжать он не стал. Любое укрытие становится ловушкой, если враг проявляет упорство. До ночи далеко, и чем поможет ночь? Только усложнит положение. В темноте драться тяжелее. Тем более – стрелять.

Встречи с крысособаками приводили к двум итогам. Или стая уходила прочь после первого отпора, или атаковала до победы, невзирая на потери. Был еще третий вариант – полное уничтожение хищников, но такое возможно лишь в том случае, если стая небольшая. После отпора крысособаки не отступили. Значит…

Ничего хорошего это не значило. Стремительные атаки приводили к большому расходу боеприпасов. Тут монахам было не до прицельных точных выстрелов по отдельным особям. А кончатся патроны…

– Надо уходить. Долго не продержимся, – мысли Михаила текли в том же направлении, что у дружинника.

Казалось, выйти наружу означало гибель, но ведь и сидение на одном месте приводило к тому же результату. Помощь прийти не могла, просто неоткуда было ей здесь взяться; вся надежда – что звери потеряют столько, что сочтут за лучшее остаться без свежатинки. Зыбкая какая-то надежда… Каждый раз тварям удавалось ворваться в подъезд или через дверь, или через квартирные окна на первом этаже, отстреляться до сих пор не получалось. Разведчики допустили ошибку в самом начале. Они больше рассчитывали на новых людей, которые уже давно бы бежали отсюда, зализывая раны, а что противником может выступить огромная стая крысособак, даже не подумали. Да и если бы подумали, – все равно места, пригодного к круговой обороне, в окрестностях нет.

Забраться повыше и перекрыть лестницу? Но ведь рано или поздно все равно придется спуститься. Хищники по натуре существа терпеливые. Им приходится часами выслеживать и преследовать добычу, подолгу лежать в засаде на пути человека или зверя. Все равно придется вырываться отсюда – сейчас ли, позже…

Вдруг на открытом месте станет легче? Преимущества огнестрельного оружия как раз в расстоянии, на котором наносится урон врагу. Зверям для успеха надо сойтись вплотную. На расстояние, где главными становятся клыки, когти, клинки. Жаль лишь, что вокруг нет большого поля, и двигаться предстоит между домами, за каждым из которых будут укрываться хищники. Но и войти в какой-нибудь дом, если уж станет невмоготу, не проблема. Одна квартира не хуже другой. Никакой особой разницы. Крепости или завалящего дота все равно не найти, а жилые дома, в общем-то, все похожи.

И так плохо, и иначе нехорошо…

Коротко громыхнул пулемет, то ли отпугивая самого любопытного зверя, то ли укладывая его в пыль. Пока еще не атака, так, обложение. Или осада, разница невелика.

– Денис, берегись! – внезапно выкрикнул Михаил, и его автомат зашелся частыми очередями.

Несколько зверей рвануло по лестнице. Очевидно, они просто подошли к дому с торца, а дальше двигались вплотную к стенам. Монах успел заметить их в последний момент, обстрелять из неудобного положения, может, убить часть хищников, – но некоторые сумели прорваться через окна. А дальше – подъезд и рывок вверх.

Денис поудобнее охватил рукоять, готовясь к схватке. Но тут за его плечом возник Михаил и принялся поливать атакующих свинцом. Этого крысособаки не выдержали, и уцелевшие ринулись обратно.

– Пойдем и мы, – твердо, как о чем-то решенном, произнес монах. Он вдруг стал предельно жестким, и лишь губы порою пытались сложиться в привычную улыбку. Возражать ему не хотелось. – У стаи должна быть своя охотничья территория. Главное – покинуть ее границы.

Оказалось, Петр уже освободил руки девушки от веревки, и сейчас Лина массировала себе кисти, возвращая им чувствительность. Денису по-глупому захотелось предложить помощь в этом деле, да только времени не было. Мешки быстро разобрали, причем Денис вновь взял еще и Линин.

– Я сама понесу, – попыталась возразить девушка, только на нее не обратили внимания.

Зато сабля вновь вернулась к ней. В отличие от потерянного по дороге лука со стрелами. Пленница уже доказала свою искусность во владении клинком, а ситуация сложилась так, что даже злостные враги вынуждены были объединиться на время. Не захочет – съедят. Но и не защищать же ее всю дорогу от хищников! Самим бы как-нибудь прорваться.

– Не отрываться. Идем плотным строем. Особое внимание на каждый угол и окна на первых этажах. К домам не притираться. В общем, с Богом!

Михаил начал спускаться первым. Автомат он прижал к плечу и поворачивал ствол в каждую квартиру. Дружинник тоже держал клыч приподнятым, в готовности рубануть любую тварь, которая попробует прыгнуть на группу. Сзади двигалась девушка. В отличие от прежних прогулок, некоторое опасение все же оставалось. Вдруг ее любовь к собратьям настолько высока, что Лина предпочтет погибнуть сама, однако уничтожить чужих разведчиков?

Нет ничего хуже, чем идти в бой с тем, кому не доверяешь.

Последний пролет перед выходом из подъезда. Квартиры по сторонам с виду казались пустыми. Не так уж легко крупным хищникам запрыгивать в оконные проемы. И все равно Денис невольно косился то на один вход, то на другой. В случае нападения оттуда времени практически не будет.

Крысособака ворвалась в подъезд нормальным путем. Она прошла вдоль стены и теперь ринулась внутрь, сразу разгоняясь, сознавая, что успех заключается в стремительности движений.

Короткой, на два патрона, очередью грохнул автомат. Первая же пуля пробила зверю лоб промеж глаз и ворвалась в мозг. Семь шестьдесят два – калибр достаточный почти для любого зверя.

Петр мгновенно скользнул в правую квартиру. На улице с секундным интервалом громыхнули два гранатных взрыва. Прежде слева, затем – справа от входной двери. Послышался полный боли визг, сразу перешедший в жалобный скулеж. Михаил уже рванул наружу. Повел автоматом по сторонам, однако стрелять не стал. Остальные выскочили следом.

Один хищник валялся слева, сразу два справа, только один еще не затих и продолжал скулить. Вдалеке улепетывал не задетый осколками зверь. Монах сделал отмашку, указывая направление, однако всех задержала Лина. Девушка подскочила к раненой крысособаке и изо всех сил обрушила на нее клинок. Потом еще раз, еще, и, кажется, готова была рубить дальше, но Михаил рявкнул в полный голос:

– Не отставать и не отвлекаться! Вперед!

Глава семнадцатая

Стая атаковала их практически сразу. Противник объявился на открытом месте. Больше не надо подкрадываться, нестись по лестницам, лезть в окна. Лишь рывком преодолеть несколько десятков метров, сбить людей с ног, повалить, впиться зубами в человеческую плоть и рвать ее, рвать, рвать… Казалось, нет в мире силы, чтобы остановить неудержимый бег сплошного серого ковра.

Ударил свинцом пулемет. Денис краем глаза видел, как ходит взад и вперед затвор, как отлетают в сторону, крутясь в полете, стреляные гильзы, как вылезает из приемника лента. По стае словно прошлась смертоносная коса. Пули пронзали тела, животные падали в кувырке, некоторые отчаянно визжали от боли, а в промежутках между хищниками вставали взбитые свинцом фонтанчики земли.

Автомат тоже не дремал, вносил свою лепту в процесс массового убийства. В грохоте очередей потонул одиночный выстрел штуцера. Дружинник еще успел разрядить арбалет и лишь затем взялся за клинок правой рукой; в левой удобно поместился пистолет.

Страшно не было. Боевой азарт заслонил все, и хотелось рубить, пронзать, топтать, руками разрывать зверей на части. Не зря Денис был прирожденным воином во многих поколениях. Бой – это радость, невероятное счастье, когда все прочее отступает на второй план.

До рукопашки не дошло. Ярость разбилась о смерть; ожидание боли не заставило развернуться, набранная скорость не позволяла быстро затормозить и рвануть назад, – но хищники чуть изменили направление движения и вместо лобового удара двумя потоками пронеслись мимо людей. Невозможно переть прямо на летящий свинец и смотреть, как он с легкостью прошивает тела соседям слева и справа.

Лишь какой-то одинокий крысопес чуть не налетел на группу, но Петр чуть довернул ствол пулемета, и выстрелы едва не разорвали отчаянного хищника. Рубануть оказалось некого. Осталось смотреть, как две цепочки зверей на бешеной скорости проносятся по сторонам в каких-то считаных метрах.

Лина смотреть не стала. Она внезапно прыгнула, махнула рукой и все-таки зацепила одну из зверюг кончиком клинка.

Опустевшая лента выпала из пулемета, но стрелять было уже не в кого. Десятка два крысособак присоединилось к ранее убитым, и теперь о немедленной повторной атаке не могло идти речи. Стая скрылась за углом дома, оставив поле боя за противником. Но оставила ли она мысли об обеде, сказать было нельзя. И только над пулеметным стволом чуть колебался нагретый воздух.

– Вот и ладненько. Урок номер раз, – Михаил проворно перекинул магазины и щелкнул затвором. – Я говорил – держаться вместе! Все. Вперед.

Он повел небольшой отряд между зданиями. Когда прячешься, лучше прижиматься к стенам. Когда же ждешь нападения отовсюду, лучше держаться от них подальше. Хотя бы будет время встретить врага, как подобает. Тем более если враг жаждет сойтись вплотную, а на дистанции ничего тебе сделать не может.

Первый двор они миновали вообще без проблем. Второй – тоже. Зато в третьем разрослись какие-то кусты, и вместо движения вперед Михаил предпочел свернуть. Терять время на прорубание казалось глупым, а идти через зелень было опасно. Растение чаще всего враг. Постоянно ждущий в засаде, но от этого не менее грозный. Еще счастье, что перемещаться умеют лишь немногие из них.

Стволы повернулись в разные стороны. Справа оказалось чисто, зато слева застыла парочка хищников, и Михаил немедленно полоснул по ним очередью. Одна крысособака упала, забилась в агонии, вторая, прихрамывая, бросилась наутек. Добивать ее монах не стал. В отдалении маячили другие силуэты, только в драку хищники уже не спешили. Вряд ли они оставили свои намерения, однако сообразили, что лучшее сейчас – сменить тактику и больше не переть на людей в открытую.

– Давненько я не встречал такой большой стаи, – заметил Михаил.

Дружинник захотел было перезарядить штуцер, но сделать это на ходу оказалось очень трудно. Пришлось забросить трофей за спину, а вместо него взвести арбалет. Ну не получается насыпать порох на затравочную полку, его же – в ствол, а ведь потом надо еще забивать пулю. Нет, в маневренной войне с постоянными перемещениями штуцера и фузеи явно не годились. Единственный плюс – получить черный порох можно даже в нынешних условиях, а вот бездымный, да еще с налаживанием производства патронов – уже нет.

Монах явно знал, куда ведет отряд. Нет, кое-какие ограничения накладывали сами дворы с их проходимыми и непроходимыми участками, однако иначе по городу никто и не перемещался. Наверно, даже многоопытные смиренные воины Господа очень бы удивились, узнав, что бывают прямые пути.

Очередной проход был весьма узким, и наиболее отчаянные хищники решили воспользоваться этим. Они следили за передвижением разведчиков издалека; а если вспомнить, что благодаря телепатическому дару проблем со связью у них не было…

Трое зверей вырвались из-за угла чуть раньше, чем люди поравнялись с краем здания. Петр успел выпустить лишь одну короткую очередь в упор и отпрыгнул, уклоняясь от другой твари. Его напарник развернулся, мгновенно понял, что пригнувшего хищника уже не остановить, и сбил с ног оказавшуюся на пути Лину, а сам дал очередь уже в падении.

Третий зверь летел прямо на Дениса. Даже если рубануть его встречным ударом, мертвая туша продолжит движение и все равно обрушится на врага. Конечно, дружинник не размышлял об этом. Его тело действовало само. Падение, клинок выброшен в воздух, – и острое лезвие пропороло живот проносящейся над головой твари. Брызнула кровь, хорошо хоть внутренности выпали подальше.

Разведчики сразу вскочили. Лежащий человек уязвим в рукопашной, и не зря будущих воинов с детства учат немедленно подниматься с земли. Это было вбито в подкорку прочно, во всяком случае, дружиннику. Монахи-то привыкли действовать и против дальнобойного оружия, а там иные правила. Но сейчас Михаил оказался на ногах практически одновременно с Денисом, а Петр уже в два прыжка достиг угла, и пулемет его несколько раз дернулся в руках, выпуская пули куда-то вдаль. Туда, откуда неслась группа поддержки отчаянной троицы.

Подстреленная Михаилом крысособака была лишь ранена, и сейчас извернулась, попыталась напасть на оказавшуюся ближе всех девушку. Пришлось тратить на зверя патроны, а тем временем Денис краем глаза заметил, как серый силуэт, распластавшись в воздухе, летит Петру в спину. Время до предела замедлило бег. Михаил развернуться уже не успевал, Петр – тем более. Стрелять опасно – можно зацепить спутника. Тело дружинника словно само метнулось наперерез. Мощный толчок, длинный прыжок, рука с клычом взлетает вверх, а хищник все ближе к незащищенной спине бородача.

Денис бил со всей силы, сколько ее только было в его натренированном теле. Тяжелый клинок обрушился на заднюю часть пролетавшей мимо крысособаки, врубился в ее тело; дружинник упал. Не очень удачно, даже сгруппироваться толком не успел, и левое подраненное плечо пронзило болью. Петр каким-то чутьем ощутил опасность сзади, повернулся, и тело хищника обрушилось на него вскользь.

Петр отлетел от удара увесистой туши, упал, перекатился и уже лежа дал очередь по дальнему зверью.

Урока хватило. Еще одна крысособака рухнула, окропляя землю кровью, а остальные сочли за лучшее срочно скрыться из сектора обстрела. Без пищи живые творения существовать не могут, но зачем она, если превратишься в мертвеца?

Сразу два клинка, Дениса и Лины, рубанули напавшую на пулеметчика крысособаку. Благо, клыч уже перебил ей позвоночник, и она ползла, волоча задние лапы. Больше рубить было некого.

– Спасибо, Дениска, – пробасил Петр. Спине его досталось крепко, но монах не жаловался. – Вот уж где я прохлопал…

– Сочтемся, – неловко отозвался дружинник.

Если бы девушку спасти! Но на мечты не было времени. Да и Лина лишь мимолетом бросила взгляд на спасшего ее монаха. Недовольный, – мол, зачем меня толкнул?

Еще один двор, и отряд вышел на улицу. В обычное время разведчики предпочли бы идти параллельно, не маяча долго на открытых местах, но сейчас, наоборот, широкая дорога дарила относительную безопасность. Все-таки не переулок, расстояния до домов достаточны, чтобы успеть встретить стаю огнем, а с учетом того, что многие здания вытянуты в длину, появляются сравнительно спокойные участки. Михаил почему-то мимоходом вспомнил, что согласно легендам в первые годы улицы были забиты остовами автомобилей. Безжалостное время не оставило ничего от творений человеческих рук и ума. Корпуса машин сгнили под дождем, затем обратились в пыль, и дорога была свободна. Если же где-то что-то сохранилось в целости и сохранности, то такие места следовало обходить далеко стороной: значит, там какая-то Зона.

Кое-где сквозь растрескавшийся асфальт пробивалась трава, а то и кусты и деревья. Но никаких чащоб они не образовывали, а по отдельности не представляли собой большой опасности. Всех проблем – обойти какой-нибудь древесный ствол, да и то больше на всякий случай. Вдруг попадется редкий мутант со своими персональными сюрпризами?

Денис давно запутался, перестал понимать, где они находятся и куда идут. Впрочем, свое местонахождение он уже давно представлял весьма смутно. Карты дальних районов были стары, а дома в них – стандартны, и ничего, могущего послужить ориентиром, дружинник не находил. Это центр Москвы был относительно известным, а здесь…

Изредка то там, то тут возникали отдельные крысособаки. Иногда монахи в них стреляли, иногда – нет. Патроны надо экономить. Еще хорошо, что «Спайдер» пока не идет по следу. Вполне бы мог двинуться на звук выстрелов, добавив небольшому отряду дополнительных проблем. Страха разведчики не чувствовали. Но и оптимизма – тоже.

– Там впереди что-то, – предупредил Михаил.

Он посмотрел на девушку, словно ожидая от нее подтверждения. Она же говорила, что чувствует аномалии заранее. И доказала слова делом в самом начале встречи. Только теперь Лина промолчала. Или потеряла свой дар? Монах ведь тоже говорил – порою чувствует всякие гадости, а иногда чутье притупляется.

– Правее нас к северу Сокольники, бывший парк, в который идти не стоит. Обход слева. И запомните – пока мы возвращаемся к Рижскому вокзалу. Здесь не очень далеко…

Впереди темнело нечто непонятное. На ум дружиннику немедленно пришло черное Поле Смерти. То самое, которое превращает человека в некое пластилиновое существо. Если это оно, то впереди лежит сама смерть. Если нет – какая-то иная пакость. Но в хорошее не верится.

Ближайшая перпендикулярная улица была узка. Два ряда высоких домов уходили вдаль, между ними – минимальный просвет. Дорога, где в старые времена машины двигались в один ряд, да тротуары по сторонам. Возвращаться не хотелось, идти дальше уже было невозможно. Вдали мелькнули приземистые силуэты хищников. Они предугадали дальнейшие действия добычи. Только ведь иная добыча с легкостью превращается в охотников…

Мужчины переглянулись. Лина с их взглядами встречаться явно не желала и смотрела лишь вперед. Автомат, пулемет, холодное оружие… Лучший способ обороны – нападение. Тем более когда иного выхода нет.

Стволы монахов повернулись в разные стороны. Михаил контролировал обстановку справа, Петр – слева. Дружинник в который раз невольно подумал, что вдвоем с приятелем они бы так далеко не ушли. При любом умении их просто задавили бы числом. Со всех сторон сразу не отобьешься, а когда хищники атакуют стаей, хоть одна тварь да добьется цели. Упадешь и уже не встанешь.

В просветах облаков выглянуло солнце, словно решив напомнить сакраментальное: еще не вечер. Сколько же событий может вместить далеко не закончившийся день!

Хищникам нельзя было отказать в уме. Они выбрали для нападения точку, где проходы между зданиями по четной и нечетной стороне лежали напротив друг друга. Потому и смогли броситься на разведчиков сразу и справа, и слева.

Монахи открыли огонь мгновенно, практически в упор. Крысособак было не так много, примерно по десятку в каждой группе, только расстояние очень мало. Несколько зверей упали, а остальные…

Денис сразу бросился на землю, одновременно нанося удар по летящей на него твари. Клинок вскрыл живот хищника, а дружинник уже чуть перекатился и горизонтально рубанул клычом по ногам следующего хищника. Порывисто вскочил, увидел, как еще одна тварь прыгает на Михаила, обрушился на нее сверху, без перехода развернулся и нанес удар по следующему хищнику. Мимолетом отметил, что девушка прекрасно держится, и ее сабля окрашена кровью, а монахи вообще чуть не вертятся на месте, разбрасывая вокруг себя смертоносный свинцовый ливень.

А потом твари вдруг исчезли. Издалека по тем самым проходам еще неслись в атаку зверюги, только до них было сравнительно далеко, и они представляли сейчас не столько реальную опасность, сколько передвигающиеся мишени. Те, кто это не осознал, рухнули, кровеня пыль; хищники поумнее резко развернулись и обратились в бегство.

– Ну вот и ладненько, – Михаил вытер рукавом пыль с лица.

Некоторые из крысособак еще трепыхались, тщетно пытаясь бороться со смертью, но ведь не каждый удар клинком и не каждая пуля обрывают жизнь в один момент.

– Как ты? – спросил Денис у Лины.

– Спасибо. Нормально. Вот…

На щеках девушки появился румянец, она еще не отдышалась после схватки, зато выглядела живой, а не той полумертвой куклой, какой казалась ночью и утром.

– Пошли, пока не началось.

То ли очередной урок пошел в прок, то ли разведчики наконец миновали незримую границу охотничьих угодий, однако больше нападений не было. Город словно притих после недавней стрельбы, и только солнце с интересом смотрело, что будет дальше.

Постоянное напряжение давало о себе знать. Одна улица сменялась другой, и требовалось непрерывно вглядываться в каждый дом и в каждый промежуток между домами. Сейчас тихо, но кто знает, что случится в следующее мгновение? Сюрпризы в Москве ожидают на каждом шагу…

Время и дорога казались бесконечными. Привалов никто не объявлял, разговоров никаких не вел, – лишь непрерывное движение куда-то.

– Скоро Рижский вокзал, – объявил Михаил.

Местность вокруг была незнакомая. Разведчики подходили к памятной точке с другой стороны. Безжизненные дома, местами – пятна зелени, уже привычный пейзаж. И кому только пришло в голову создать такой огромный город! Ему же ни конца, ни краю. Целый мир, когда-то действительно бывший миром, а теперь…

Путь шел немного в гору. Справа все тянулись дома, слева появились руины небольшого здания.

– А вот и он, – кивнул на них Михаил. – Дальше – торговый центр, вход в метро, и где-то тут был подземный переход.

При упоминании метро Денис незаметно передернулся. Не хотелось вновь оказаться безвольной тряпкой и слепо идти на зов. Но не сидят же неведомые жители подземелий у входов постоянно!

Разведчики миновали небольшой скверик, и дружинник начал узнавать местность. Где-то совсем рядом они сражались с дампами, и неподалеку расположилась могила Славки. Там же спрятаны его меч и кольчуга, которые желательно бы доставить в Кремль. Теперь-то группа возвращается, и можно не думать о лишнем грузе.

Словно целая жизнь прошла со вчерашнего дня. А уж с выхода из Кремля – минимум две жизни. Для Славки – одна. Та, которая закончилась здесь, у Рижского вокзала.

И вновь возник вопрос: что же увидел друг перед схваткой и о чем не успел рассказать? Но ведь не узнаешь уже. Собственные тайны человек уносит с собой в могилу.

От размышлений Дениса отвлекла мелькнувшая между домами тень. Явно человеческая; но все произошло так быстро, что разглядеть что-нибудь дружинник не успел.

– Ложись! – Михаил уже ушел перекатом в сторону и занял позицию для стрельбы лежа.

Денису пришлось в очередной раз пожалеть об отсутствии автомата. Но и монахи стрелять пока не спешили. Повисла томительная пауза, которая бывает лишь перед боем.

– Кто там? – донесся голос с противоположной стороны.

– Смиренные воины Господа. А вы?

– Отец Михаил, ты что ли? – с откровенным изумлением уточнил несостоявшийся противник.

– Ну да. Влад?

– Он самый! Мир тебе и твоим спутникам, отче!

Глава восемнадцатая

Монахи оказались людьми в Москве известными. Первый раз Денис мог убедиться в этом еще у Савеловских маркитантов. Но смиренные воины Господа и не скрывали, что не в первый раз посещают рынок. Но вот так, прямо посреди города, у останков безлюдного вокзала… Или это кто-то из маркитантов решил повторить путь ушедших гостей? Зачем? Столько времени прошло с ухода, целая вечность. Ну, не вечность, а весь вчерашний день, большая часть сегодняшнего, да еще ночь между ними.

Встреченных мужчин оказалось трое. Двое молодых, ровесники дружинника, и тот самый Влад, по возрасту близкий к Михаилу. Все трое одеты в нечто, могущее сойти в городе за камуфляж, Влад и один из парней вооружены автоматами Калашникова старых моделей, третий же – снайперской винтовкой Драгунова. Сверх того у Влада, как у старшего, за плечами виднелась труба одноразового гранатомета.

– Знакомьтесь, это боевая группа из Ниитьмы, – после дружеских объятий с Владом сообщил Михаил.

Он был явно рад случайной встрече. Можно понять – соединенный отряд мгновенно стал вдвое сильнее. Устроить совместный привал – уже хорошо.

– Какими судьбами? – поинтересовался Влад.

Был он худощавым, особенно по сравнению с широкоплечим Денисом, но в нем безошибочно чувствовался опытный воин. По взгляду, по мимолетным движениям. Буквально по всему.

Михаил коротко рассказал о появившихся в городе гостях. Информация показалась чужому разведчику важной. Он немедленно предложил пройтись с ними до таинственной Ниитьмы и там поведать обо всем подробнее директору и всем, имеющим отношение к местной власти.

– Это ладненько, это можно, – согласился монах. – Шайнов много, если решатся на вторжение, нам понадобятся все силы. Век в осаде не просидим. Хотя сидим же… Только надоело. Только давай отдохнем немного. Мы тут повоевали слегка. Почти до полного расходования боекомплекта. Надо дух чуть перевести.

Усталым Михаил отнюдь не выглядел. Хотя… Денис вдруг понял, что тоже весьма не против побыть в относительно безопасном месте. Чтобы не приходилось постоянно смотреть по сторонам, дать немного отдохнуть глазам и ногам. Но, как понял дружинник, цель привала была иной. Михаил жаждал новостей, а в дороге не поговоришь.

– Все у нас по-старому. Живем, работаем, торгуем потихоньку… Грех жаловаться. Никаких особых новостей с твоего последнего визита. Да и что случится за пару месяцев? Разве твои шайны объявятся. Но на них у нас Изя есть.

Дениса заинтересовало, что это за Изя, однако спрашивать в присутствии девушки из шайнов было бы преступной глупостью. Как понял дружинник, речь шла о каком-то оружии. Так пусть Лина тоже остается в неведении.

– Да… Мы тут пару дней назад человека подобрали. Раненого. Сильно ему досталось. Их группа налетела на «Маунтина», ну и… Наши как раз неподалеку были, только опоздали малость.

Сердце Дениса невольно екнуло. Неужели? Он хотел спросить, только во рту стало невероятно сухо, и слова застревали, не желая прозвучать.

– Что за человек? – Михаил понимающе посмотрел на спутника.

– Кажется, из Кремля. В кольчуге, как… Он в себя еще не приходил, хотя медики обещают со временем поднять на ноги. Может, и заговорил уже.

– Молодой, старый?

– Уже немолод. Сам я не видел, но мужики говорили…

– Засиделись мы что-то, – Михаил с доброй улыбкой посмотрел на Дениса и подмигнул. – Пока я информацию вашим выдам, уже вечер настанет. Да и отдыхать лучше в человеческих условиях.

Дорогу до Марьиной рощи, где располагалась таинственная Ниитьма, Денис не запомнил. Он шел и гадал – неужели новые знакомцы подобрали отца? Других дружинников здесь быть не могло. Вряд ли князь послал еще один отряд. Только не один отец в посольстве был немолодым человеком. Конечно, Москва оказалась заселена и другими людьми, на том же рынке Денис сам видел мужчин в кольчугах, однако хотелось верить, что поход оказался не напрасным. Как и гибель Славки.

Но временами дружинник посматривал на девушку. Вдруг решит удрать? Прежде она шла с мужчинами поневоле. У нее просто не было выхода – или держаться пленителей, или быть съеденной; теперь ее ничто не держало, кроме вполне понятного опасения быть убитой при побеге. Расправиться с шестеркой здоровых вооруженных мужиков не смог бы самый умелый воин. Не зря монах и не подумал отнимать у Лины оружие – хотя тоже временами косился на пленницу.

Вопреки опасениям, девушка держалась рядом. Горячка боя давно сменилась знакомой апатией. Лина шла, раз все идут, на привале сидела, раз все отдыхают, и даже не прислушивалась к разговору, хотя как разведчица шайнов просто обязана была собирать любую информацию. Из плена есть шанс убежать. Шанс есть всегда. До тех пор, пока человек жив. Даже странно…

Дошли на удивление благополучно. Что-то обходили, разок видели полет рукокрыла, однако крылатая тварь сама решила не связываться с людьми. Окружающее Денис стал воспринимать уже в той самой таинственной Ниитьме – обширном подземном убежище, где располагался когда-то один весьма секретный институт. Про институт ему тихо сообщил Михаил. А вот про Изю говорить ничего не стал. Оружие и есть оружие. Какое, посторонним не важно.

Хозяева оказались на удивление гостеприимны. Они даже выделили нежданным гостям комнату, правда, одну на всех, но много ли человеку надо? Вот почему – тут уже имелись варианты. Может, из уважения к монахам, а может, чтобы посторонние не разгуливали по их переходам.

Странно, но тут повсюду горел свет. Значит, местным уроженцам удалось сохранить генератор. Так монах и говорил, что раньше здесь располагался секретный институт. Все эти бесконечные убежища были построены на случай войны.

Надо отдать Михаилу должное. Первым делом он наскоро переговорил с кем-то из местных, явно высокого ранга, и вскоре Дениса позвали посмотреть на раненого мужчину.

– Он очнулся сегодня утром, – поведал дружиннику провожатый. – Потом опять впадал в беспамятство, но сейчас в сознании. Говорит, из Кремля, а зовут его Саввой.

Дружинника словно ударили под дых. Он невольно застыл, ловя ртом ставший густым воздух. Ох, не зря его так тянуло на поиски! Неужели и впрямь вера в лучшее сотворила чудо?

Это был на самом деле отец. Осунувшийся, весь перебинтованный, нога и рука в гипсе, но – живой! Небольшая палата, как все здесь – без окон, одинокая кровать, табуретка рядом, столик с какими-то пузырьками, шкаф в углу…

Взгляд отца был затуманен. Лишь потом в нем промелькнуло узнавание, но вместе с ним – недоверие. Вдруг явившийся во плоти сын – лишь часть больного бреда?

– Денис? – голос Саввы был слаб.

– Я это, я! – дружинник опустился на колени перед кроватью. О табурете он как-то забыл. – Мы со Славкой тебя искать отправились. С разрешения князя, ты не подумай. А нашел я тебя здесь. Случайно, там столько всего было…

– Мстислав тоже здесь?

– Убили Славу. Мы на дампов нарвались. Его стрелой… Хорошо, перед тем мы монахов встретили, они нам очень сильно помогли. С вами-то что?

– «Маунтин» напал. Плохо помню. Очнулся здесь. Остальные погибли.

Дружинник осторожно коснулся руки отца. Он помнил эту руку сильной, сейчас же лихой десятник был почти беспомощным.

– Спасибо местным. Сказали, поднимут, поставят на ноги. Я еще повоюю.

Но судя по виду, до войн Савве было еще месяца два в лучшем случае. Кости срастутся, но потом необходима реабилитация, разработка мышц. Ничего, если договориться с местными и остаться здесь для присмотра, отцу будет полегче. Правда, до Кремля они доберутся в итоге не скоро, так ведь причина весьма уважительна.

– Какой сегодня день? – в отличие от сына, Савва думал о главном.

Денис подумал и назвал. С бесконечной дорогой и передрягами он утратил чувство времени. Словно уже целую жизнь шел по Москве, встречал, находил, терял…

Отец беззвучно пошевелил губами, прикидывая.

– Слушай, Денис. Через три дня маркитанты подвезут груз к Сухаревке. Там мы должны их встретить, заплатить и забрать товар. Есть бумага, местные говорят, сохранили, там все по цене подробно… – слова давались раненому с трудом, только дело – прежде всего. – Скажешь, отдадут. Ты обязательно должен передать. Понял?

– А как же ты?

– Мне все равно пока лежать. Выздоровею, доберусь как-нибудь…

В словах пожилого десятника была неоспоримая правота. Доставить его в таком состоянии в Кремль было немыслимо. Даже если бы Слава остался жив, дотащить грузного и беспомощного мужика вдвоем через все улицы нереально. Проще уж крылья отрастить. Тут как минимум требовался большой отряд на фенакодусах. И проходить местами пришлось бы с боем, без всякой гарантии победы. Потери были бы наверняка, и в чем тогда смысл?

Вот сообщить об успехе посольства было необходимо. Как можно быстрее, чтобы в Кремле успели подготовить группу для встречи маркитантов и получения товара. Как понял Денис, трудно будет дойти туда, обратно, уже при ином оружии, станет легче. Примером дружиннику служили смиренные воины Господа. Вдвоем они проходили там, где мечники не сумели бы и вшестером.

– Сделаю, отец, – вздохнул Денис. И оставлять Савву не хотелось, и выбора никакого не было. А ведь еще каким-то образом надо дойти – как понимал дружинник, уже в одиночку.

И сразу некстати мелькнула мысль – а Лина? С ней что будет?

Ничего, влез ехидный голос. Сейчас Михаил расскажет, кто она, а дальнейшее полностью предсказуемо. Получить не только сообщение о новом враге, но и представителя неприятеля – что может быть лучше? Тут любой гуманист немедленно приступит к допросу. С полного одобрения монахов. В дороге возиться было недосуг, а здесь, в безопасном месте…

Рассуждения пришлось оборвать. Кремль нуждается в оружии, и теперь от Дениса зависит его получение. Личные чувства должны отступить на второй план. Дружинников воспитывали в приоритете долга над всем остальным. И все-таки…

– Ты должен будешь дойти. Любой ценой. Понятно? – отец явно говорил из последних сил. Как только вообще держался? Весь в бинтах…

– Я дойду. Даю слово.

– Хорошо. Теперь оставь…

Глаза Саввы закрылись. Денис испугался было, но отец просто уснул. С тяжелоранеными так бывает…

– Твой отец? – спросил на обратном пути сопровождающий.

– Да…

– Повезло. Встретиться в Москве… И ему повезло – подойди мы на минуту позже, и уже никто бы не спас.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Денис. – Папа говорил, что у него важная бумага была.

– Была. Не переживай, все получишь. Нам чужого не надо. Утром все выдадим. Кроме одежды, разумеется, – провожатый улыбнулся, давая понять, что последнее – шутка. – Ладно, отец Михаил говорил о твоей ране. Давай посмотрим, что там у тебя. Еще нагноение будет…

Смотрел он не сам. Просто отвел Дениса в какую-то комнату, явно служившую медпунктом; там другой мужчина, немолодой, в очках, старательно исследовал рану.

– Царапина это, – дружинник все-таки покосился на свое обнаженное плечо и убедился: шрам будет. А нагноения, кажется, нет.

– Не царапина, а порез. Жить будешь, – лекарь сноровисто обработал рану, наложил мазь, а затем заново перебинтовал. – Учти, молодой человек, клинки никто не дезинфицирует, потому всякая дрянь в организм проникнуть может. Потому пренебрегать предосторожностями не следует. Вот теперь все. И послушай совета: отдохни хоть немного от своего железа.

– А отец как? Ну, тот раненый, которого вы подобрали?

– Жить будет. Жизненно важные органы серьезно не повреждены. Крови много потерял, потому слабоват. Но вылечим, не переживай. Кости срастутся. Просто время надо…

Денис так и вышел с кольчугой под мышкой. Обычно он не чувствовал ее веса, но почему бы действительно не отдохнуть перед последним участком пути?

В гостевой комнате все так же горел свет. Кроватей не было, вместо них на полу лежали матрасы. Вполне достаточно для походного отдыха. Главное, безопасно, а уж на чем спать, роли не играет.

Михаила все еще не было. Его напарник выжидательно посмотрел на дружинника из-под густых бровей. Лина лежала, укрытая своим одеялом, и ее глаза были закрыты.

– Он. Ранен сильно, но мне сказали: жить будет.

– Велика милость твоя, Господи! – перекрестился монах и забормотал молитву.

Денис с запозданием присоединился к нему, не очень умело, однако искренне. Случившееся отдавало Чудом, а в ведении кого чудеса? Не поблагодаришь, и вдруг в следующий раз Он отвернется, и события пойдут собственным чередом?

– А где Михаил?

– Не возвращался, – монах вернулся к чистке пулемета.

– Мне в Кремль надо, – Денис с завистью смотрел на грозное оружие.

Зато сабля пленницы лежала далеко от хозяйки. Если подумать, так и надо. Пусть довелось сражаться рядом, но считать девушку союзницей было преждевременно. Мало ли что ей в голову взбредет?

– С утра двинем. Сейчас наверху почти ночь.

На сердце стало тепло. Судя по словам монаха, хотя бы часть пути они пройдут с Денисом. Даже не важно, какую именно, – все-таки будет легче.

– Поешь. Немного остыло уже, – Петр отвлекся от чистки, развернул одеяло и извлек глиняный котелок, от которого исходил восхитительный запах мясной похлебки.

Только теперь дружинник вспомнил, что давно не ел. Он лишь уточнил, его ли это доля и поели ли остальные, а затем с жадностью налег на еду. Хозяева оказались еще гостеприимней, чем он думал. Да, гулять по их убежищу, кажется, запрещается, но особых возражений против этого нет. Все равно дружинник мгновенно заблудился бы в лабиринте коридоров. Гораздо важнее отдохнуть перед тяжелым завтрашним днем. От усталости притупляется реакция, от реакции зависит жизнь.

Ничего. Главное – отец жив и выполнил поручение. Теперь осталась самая малость – довершить его дело. А потом, месяца через два, как раз к выздоровлению, можно будет вернуться и забрать выздоровевшего десятника.

После еды накатила приятная усталость. Даже Славка больше не вспоминался. Пока. Нельзя постоянно скорбеть. Воины привыкают терять друзей и товарищей. Сегодня он, завтра – ты. Так устроен мир…

– Почему не спите? – вошедший в комнату Михаил мгновенно оценил обстановку и говорил шепотом, чтобы не разбудить пленницу.

Помимо своего автомата он принес еще один и, словно так и полагалось, протянул его Денису.

– Держи. Это ваш. Подобрали его там же, где твоего отца. Запасной магазин только один. Патронов – сорок девять штук в обоих. Если там еще что и было, то не нашли. И бумага – твой отец, как пришел в сознание, первым делом интересовался ею.

На бумагу Денис взглянул мельком. Есть князь, пусть он с ней и разбирается. Зато «калашников» дружинник взял в руки, словно любимую девушку. Пусть по возвращении его наверняка придется отдать, но зато теперь на улицах можно чувствовать себя намного увереннее. И не надо ждать, пока враги подойдут вплотную.

Первым делом он отсоединил магазин, проверил наличие патрона в патроннике. Все как учили.

– Он вычищен, – Михаил наблюдал за спутником с доброй улыбкой.

Сомнений в словах монаха Денис не испытывал, но автомат все-таки разобрал, а затем собрал вновь.

– Спасибо…

– Не мне. Это все местные постарались. Хорошие люди. Чужого не берут. Если, конечно, хозяин имеется. Ладно. Вижу, спросить что-то хочешь. Давай выйдем, тут рядом удобный закуток есть. Только недолго. Нам еще поспать надо.

Он явно не хотел говорить о важном при пленнице, пусть даже и спящей. Да и Денис спрашивать при ней тоже не спешил. Но автомат он взял с собой. Не хотелось расставаться с ним ни на секунду, хотя бояться тут вроде бы нечего. Да и монах тоже был со своим АК. Когда привыкаешь постоянно ходить с оружием, без него в самый интимный момент чувствуешь себя неуютно.

Закуток был рядом. Просто ниша в коридоре с колченогим столом и несколькими стульями, этакое место для бесед тех, кто живет в разных комнатах, а пригласить приятелей в гости по каким-то причинам не может.

– Ну вот и ладненько, – Михаил вытянул ноги. – Если коротко. Основную информацию до сведения директора я довел. Здесь многие зубы обломали. Шайнам тоже ничего не светит, но все-таки лучше знать…

– А девушка? – Денис вспомнил про свои опасения.

– Что девушка? Раз она со мной, никому не интересно, кто она такая. Мало ли людей прогуливается за компанию! С нами уйдет. Есть у меня один вариант, как ее растормошить. Если и он не выгорит… Я что мог с Божьей помощью сделал.

– А что за вариант?

– Так… Заглянем еще в одно местечко. Благо, крюк выйдет небольшой.

Вопросов вертелось много, но спросил Денис отнюдь не о самом важном.

– Почему директор?

– Я же тебе говорил: тут был мощный научно-исследовательский институт. А во главе института всегда стоит директор. Кстати, должность сейчас выборная. Хотя это и не так важно. Тут другое. Потенциал у Ниитьмы был высоким, народ подобран башковитый, потому сумели сберечь многое из старых знаний, а в чем-то еще и приумножили – в соответствии с изменившимися обстоятельствами. Например, здесь умеют восстанавливать старые и вроде негодные к употреблению патроны. Как – не спрашивай, сам понятия не имею. Но купить их вы можете. Маркитанты, например, покупают. Бесплатно ничего не бывает, но если пришлете людей, о цене как-нибудь договоритесь. Если захотите, разумеется.

Дружинник оценил значение новости. Сам он торговаться и договариваться не мог. Даже не потому, что не имел официальных полномочий, полномочия в таких делах – ерунда. Но договор предполагает какие-то взаимные предложения, а что мог предложить Денис? Сам он ничего не имел, с чем готов расстаться князь – не знал. Дело рядового дружинника – воевать.

– Много у них?

– На продажу? Когда как. Сколько сумеют восстановить, какой спрос… Но обычно удается пополнить запасы. Благо, сами они отстреливаются редко, лишь когда отходят подальше. На месте у них есть другие способы обороны. Тот же Изя.

– Понятно… – протянул Денис.

Бывает же такое – не так далеко можно получить нужные вещи, а никто этого не знает! Оказывается, в Москве процветает какая-никакая, а торговля. Разные анклавы порою общаются друг с другом, и лишь в Кремле об этом не догадываются. Или дело в том, что крепость находится практически в непрерывной осаде, и выйти из нее не так-то просто? Словно древняя святыня и центр города порождает особую ненависть и у всех кланов нео, и у разнообразных роботов, и у шамов – у всех, кто не принадлежит к кремлевским обитателям. А между прочим, как заметил Денис, другие общины вооружены лучше. Как раз за счет торговли. Вряд ли у тех же монахов сохранились старые запасы вооружения. Хотя – кто знает? Они же так и не сказали, из какого района пришли, где именно расположена их крепость, что представляют из себя люди, как живут… Вдруг они расположились на месте каких-нибудь древних складов? Были же раньше такие, причем настолько запрятанные, что вражеские биороботы понятия не имели, где искать.

Уцелевшие люди – тоже.

Вдруг эти – из числа нашедших? Но ведь говорили, что пользуются услугами маркитантов. Да и тут патроны берут. Значит, все-таки нет склада?

– Мы тебя проводим поближе к Кремлю. Чтобы ты точно послание свое доставил. И не благодари. Нам тоже лучше будет, если вы станете сильнее. Если шайны все-таки нападут… По-хорошему, нам бы всем объединиться надо. Пусть не в виде государства, для этого прежде зачистку в городе надо произвести, так хоть в виде союза перед общим врагом. Можем же мы что-то делать сообща. Например, бороться за выживание и возрождение. Ладно, вопросы это одновременно и практические, и философские. А рано с утра – в дорогу. Пошли спать, что ли… Да, смотрю, тебе запасной магазин положить некуда. Вот изолента, перетяни. Будут оба при автомате.

Денис посидел бы еще и попытался что-нибудь узнать, но монах был прав. Впереди опять трудный день.

Но был ли в походе хоть один легкий?

Глава девятнадцатая

Шедший впереди Михаил предостерегающе поднял руку и сам же первый стремительно залег, по привычке перекатившись за группу камней. Остальные отстали от него на какую-то секунду. Чуть замешкалась только Лина, но она до сих пор вела себя заторможенно, лишь изредка пробуждаясь к жизни.

Нет, Денис периодически очень ее жалел. В памяти девушка невольно всплывала такой, какая была при первой встрече, – с бездонными глазами, подвижная, привлекательная до одурения. Но не в такие моменты, когда главное – вовремя спрятаться, а не предаваться вселенской печали.

Зато дружинник с некоторой гордостью вскинул автомат. Палец передвинул предохранитель вниз до упора, на огонь одиночными. Щелчок получился громким, но тут уж ничего не поделать. На боевом взводе оружие выстрелить может. Мало ли! Споткнешься, зацепишься за что, случайно надавишь спуск…

Никого, достойного пули, в поле зрения не было. Правда, много ли увидишь за грудой перемешанного со щебенкой кирпича? Михаил рядом осторожно передвинулся так, чтобы выглянуть, не приподнимаясь над укрытием. Аксиома разведчика. В руках монаха появился уже знакомый небольшой бинокль.

– Вроде, кто-то промелькнул вдали. Но кто, не понять, – шепнул монах спутникам. И рукой указал, куда отползать.

Перемещаться ползком мужчинам было делом привычным. В отличие от девушки, которая привыкла ходить или бегать, и сейчас перебиралась почти на четвереньках.

Наконец, группа потихоньку достигла угла дома, свернула за него, и люди смогли встать.

– Ждите здесь. Я быстро поднимусь, постараюсь рассмотреть оттуда, – Михаил, пригибаясь, устремился к дальнему подъезду.

Выглядывать из-за угла никто не спешил. Осмотрелись, убедились, что с других направлений опасность пока не просматривается, и застыли в полной готовности встретить любой сюрприз капризной судьбы разведчиков. Даже Лина положила руку на рукоять сабли, однако буквально через какие-то секунды в глазах девушки появилась прежняя отрешенность. Захотелось хотя бы толкнуть ее, чтобы вернуть к действительности. Вчера при нападении крысособак пленница держалась намного лучше. А в бой стремилась, словно внутри проснулась боевая злость, и больше всего на свете девушке хотелось рубить всё и всех, кто окажется в досягаемости клинка.

Злость тоже может подвести, если застилает ум, однако нынешнее погружение в себя намного хуже. Тем более что человек подводит не только себя, но и тех, кто находится рядом.

Ждать, вообще не видя потенциальной опасности, было невозможно. Денис не выдержал, лег и подполз к углу дома. Выглядывал он осторожно, без резких движений, которые могут привлечь внимание, даже когда неприятель смотрит в другую сторону. Улица с этой позиции казалась пустой. Когда обзор ограничен сотней метров, обнаружить что-то не поможет самый мощный бинокль. Неизвестный враг или друг может находиться рядом, за соседним домом, а увидеть его не суждено. Или суждено, но в самый последний момент. Сколько раз уже нарывались!

Денису хотелось испытать новое оружие в реальном бою, но надо было как можно быстрее добраться до Кремля, а любой бой – это задержка. В самом лучшем случае.

– Там вроде бы нейроманты, а при них минимум два «Рекса», – оповестил вернувшийся Михаил. – Может, еще что-то есть за домами. Надо обходить.

Да, тут уж не постреляешь. Хотелось бы узнать, что затевается, только как бы в итоге не ввязаться в бой. Совесть Дениса была чиста – Кремль далеко, если какие-то силы собираются против него, то доберутся не скоро. Если же против Ниитьмы, то, по словам монахов, у тех есть чем отбиться от любого противника.

Пришлось забирать круче к западу, – если верить чуть просвечивающему сквозь облачную пелену солнцу. Опять потянулись незнакомые дружиннику улицы, то относительно сохранившиеся здания, то развалины, изредка – скверы и парки, которые опять требовалось обходить… Попадались на пути и аномалии. Чутье девушки явно отказало, зато их неплохо чувствовал Михаил. Заранее предупреждал, сворачивал в какой-нибудь двор и вел отряд иной дорогой. Дружинник давно потерял всякую ориентацию. Он знал Москву лишь по картам, которые упорно не желали состыковываться с реальностью. Табличек на улицах, разумеется, не осталось, а отличить одно здание от другого – это вообще нечто сказочное, когда речь идет об обычных домах, а не о чем-то памятном, могущем служить ориентиром. Если видел хоть раз – дело другое, а так – здания как здания. Разница лишь в сохранности.

Ориентировался ли здесь Михаил, сказать было труднее. Монах вел группу так, словно ходил здесь не раз и не два; но почему тогда он явно понятия не имел о многих местных «достопримечательностях» в виде Ледяных Гейзеров, Полей Смерти, тех же скверах с хищными растениями? Разведчики несколько раз чуть не натыкались на животных, но это понятно: те тоже перемещались, хотя бы в пределах охотничьей зоны, и помнить о них было непросто. Память не бездонна. Потому монахи могли уже когда-то проходить здесь, а могли и не проходить. Только общее направление монахи обязаны были знать, а прямых путей в городе все равно нет.

Стало сказываться постоянное напряжение. Не сразу, люди неплохо отдохнули в Ниитьме, однако несколько часов движения заставили думать о хотя бы небольшом привале. Просто двигаться не трудно, но ведь приходилось постоянно высматривать потенциальные и реальные опасности, вслушиваться в каждый звук, держать оружие наготове, а порою на всякий случай или залегать, или торопливо бросаться за дома. Но нынешний переход мог считаться спокойным – по сравнению со вчерашним, например. Или с позавчерашним. Все в жизни относительно.

Мужчины вели себя нормально, но девушка уже не шла, а брела, механически переставляя ноги и ни на что не обращая внимания. Дружинник старался держаться рядом, чтобы помочь, если что. Странно – он словно впервые увидел ту, которая буквально вчера произвела неизгладимое впечатление. Тогда вокруг девушки словно светилось не дающее разглядеть подробности сияние. Сейчас оно погасло. Подбородок девушки оказался узким, и в профиль хорошо было видно, как над ним нависает загнутая книзу нижняя губа. Если что было красивым, так это глаза. Пусть выпученные, но все-таки непостижимо глубокие.

– Ладненько. Скоро Садовое кольцо со всеми вытекающими прелестями, можем немного отдохнуть перед переходом, – в очередной раз покосившись на Лину, оповестил Михаил. До полудня времени еще хватало, так и вышли из Марьиной рощи ни свет, ни заря. – Потом заглянем в обещанное местечко, а дальше пойдем прямиком на Кремль.

Сразу вспомнился переход в наружную часть Москвы, напряжение и его перемолотые в щебенку здания. Заваленный руинами танк. Место самых жестоких боев, согласно всем легендам. Но обратно переползти все равно легче. Стимул велик. Пусть не очень приятно, так ведь и не страшно.

Для краткого привала разведчики выбрали квартиру на втором этаже. Не так высоко, и потому есть шанс выбраться в случае неприятностей. И не так низко, чтобы противник мог ворваться в нее сразу.

– Отойдем, – Михаил кивнул дружиннику на другую комнату.

Помещения различались лишь размерами. Везде мусор, отсутствие мебели и дверей, так какая разница, где сидеть на полу?

– Я подумал, ты имеешь право знать, – тихо, чтобы голос не донесся до девушки, заговорил монах. – Все времени поговорить толком нет, а нам же сам Бог велел стать союзниками. Так вот, мы из Донского монастыря. Знаешь такое место?

– Это где-то на противоположном берегу? – напряг память дружинник. Все-таки географию Москвы им тоже преподавали на всякий случай. Названия улиц повыветрились, но какие-то места удержались в голове, пусть ничего конкретного за ними и не стояло.

– Там. На юго-западе от Кремля, если точнее. Весьма старые постройки, зато крепкие, создававшиеся, когда монастыри были не только местом молитв, но и крепостями на случай нашествия любых неприятелей. Потому людям и удалось удержаться там в первые, самые страшные месяцы. Никто тогда специально ничего не переделывал. Руководители обороны пытались стянуть основные силы к Кремлю, соответственно, монастырь всерьез держать никто не думал. Как рубеж он не годился. В чем проблема, если его можно обойти с любой стороны? Даже для отвлечения внимания и сковывания части неприятельских сил он не годился. С какой стати полчища биороботов ринулись бы на православную святыню? Аксиома войны. Всем хочется водрузить флаг над цитаделью поверженного врага.

– Как же вы тогда удержались? Или потом отбили? – спросил дружинник так, словно Михаил был непосредственным участником далеких событий. Денис знал, какие бои шли на том же Садовом кольце, что подступы к Кремлю тоже непрерывно укреплялись, в подвалах возводились огневые точки, повсюду действовали группы гранатометчиков, – и то окончательно удержать врага, переломать ему хребет удалось только у самых стен. Заплаченная цена была настолько велика, что уцелевшие люди оказались фактически заперты в Кремле, и так продолжалось до сих пор.

– Помогло Провидение, – перекрестился монах. – Все в руках Господа. Когда в Москве уже вовсю шли бои, в город прорвалась сводная бригада. Там был и батальон спецназа, и обычные мотострелки, и танкисты, и артиллеристы. Воины шли на помощь сражающимся братьям, и потому имели с собой вспомогательную колонну с боеприпасами. Может, они вообще лишь прикрывали ее и обеспечивали доставку. Однако пройти до Кремля не получилось. Бригада сама очутилась в полуокружении и в итоге заняла позиции, в центре которых оказался Донской монастырь. Бои были очень ожесточенными. Помогло то, что основные силы врага штурмовали Кремль, а здесь был вспомогательный очаг сопротивления. Помогло наспех собранное из окрестных жителей ополчение. Помогли и молитвы братии. Во всяком случае, именно с Божьей помощью укрепили и сам монастырь, и окружающую территорию, и удержались во время непрекращающихся штурмов. Потери были огромные, людей уцелело немного. Техники фактически не осталось, сгорела, большая часть боеприпасов расстреляна, хотя кое-что и осталось. Но главное – помогла прозорливость настоятеля Иоанна. Собственно, братия была очень малочисленна, зато, как выяснилось, крепка верой. Иоанн, предвидя дальнейшее, разруху, всеобщий упадок, уже буквально во время боев сумел собрать множество светских книг, главным образом технических, по самым разным разделам наук и производства. Но и художественные, те, которые имели какую-то ценность, тоже собирали, где могли. Потому все годы мы свято берегли знания предков.

– И вы?.. – Денис невольно посмотрел на автомат монаха. Воображение нарисовало ему небольшой завод, который изготавливает самые необходимые в жизни вещи. Оружие, патроны…

– Нет, производства у нас нет, – прекрасно понял собеседника Михаил. – Для этого необходимо оборудование, сырье, связи с поставщиками и еще столько всего… Мы тоже лишь островок в уничтоженном мире. Знания есть, может, какие-то умения, а вот возможностей, увы… Не так трудно получить солярку или бензин, но где взять для этого нефть? И так во всем. Правда, нам удалось обнаружить один стратегический склад. Давно, задолго до моего рождения. Он был невелик в отличие от гигантов стратегического резерва, однако хватило довольно надолго. И – нам помогает Господь. В случае с находкой – тоже. Еще Бог сделал так, что район монастыря окружен аномальными зонами, и к нему ведут лишь несколько проходов. Зато ни био, ни нео, фактически никто вообще не тревожит нас в повседневной жизни. Иоанн был святым человеком, и не иначе его молитвы помогли отдаленным потомкам. А с ближайшими кланами новых людей нам давным-давно удалось заключить мир.

Денис был христианином, как большинство воинов. Другие молились Перуну, это тоже было нормальным. Однако религиозность дружинника не простиралась настолько далеко, чтобы твердо верить в чудо. Он как бы верил и как бы нет. Потому слова о молитве и святости воспринял с некоторым скепсисом. Но вспомнилась вчерашняя встреча с отцом и история его спасения. Это ведь тоже чудо, самое настоящее, других объяснений попросту нет. Значит, монах может быть прав. Мало ли что случается порою? Гораздо важнее факт, чем причина, его породившая. Стечение обстоятельств, помощь в ответ на молитвы…

– Ну вот. А так как у нас монастырь, то правителя мы называем настоятелем, а помимо мирян, воинов и тружеников у нас существуют монахи. Мы и воюем, и молимся, и храним знания, и еще многое другое. Только семью нам иметь запрещено. Детей можно.

В дверном проеме бесшумно появился Петр и прижал палец к губам. Потом повел глазами, указывая на окно. Михаил плавно перетек из сидячего положения в вертикальное, выглянул, не маяча вместе с тем на виду.

Денис тоже поднялся, стараясь не произвести ни звука. Обзор из глубины комнаты оставлял желать лучшего, что творилось под домом, было непонятно, зато виднелся кусочек улицы на противоположной стороне и несколько идущих куда-то новых людей. Справиться с ними Денису показалось делом пустяковым, АК в руках словно сам просился в бой; только воин должен иметь холодную голову. Неизвестно, сколько нео находится поблизости, грохот выстрелов немедленно привлечет их сюда, а главное – к чему все это? Есть другие дела, гораздо важнее. Патроны же лучше сберечь для другого случая.

Монахи тоже молчали, лишь руки привычно сжимали оружие. Снаружи один нео что-то сказал другому. Слов было не разобрать. Речь новых людей была весьма примитивна, а из-за плохой дикции зачастую казалась невнятной. Но тут главное – интонации. Злобы вроде не слышалось, хотя нео зачастую были неуравновешенны и вспыхивали по любому поводу. Вдруг просто идут мимо по собственным делам? Это же не крысособаки, способные взять след. А встретить новых людей можно в любом районе Москвы.

Других мутантов в поле зрения пока не было. В подъезде тоже была тишина. Слух поневоле обостряется, когда только и ждешь приближения врага. Но звук раздался не внизу, на улице ли, во дворе, а в соседней комнате. Понять, что это за шум, никто из мужчин сразу не смог. Словно чуть сдвинули вдоль оси нечто металлическое и небольшое до легкого и слабого щелчка.

Обмен взглядами. О пленной вспомнили лишь сейчас. Как и об оставленном там имуществе. Находившийся ближе всех к дверям Петр шагнул в коридор, затем – в другую комнату, осторожно, чтобы по-глупому не налететь на стрелу или клинок, но чуть опоздал.

Штуцерный выстрел прозвучал тише пулеметного, только очень не к месту. И целилась девушка отнюдь не в своих нынешних спутников. Пуля вошла нео точно в голову; расстояние до новых людей было мало, и мутант послушно упал. Лина немедленно отбросила разряженное оружие, выхватила саблю и рванула на выход с желанием продолжить бой уже вплотную. Мимо Петра проскочить она не смогла. Здоровенный пулеметчик сграбастал пленницу так, что никакое оружие ей помочь не могло. Как не могли помочь ни сила, ни гибкость.

Выбора теперь не оставалось. Денис было дернулся к пленнице, убедился, что держат ее крепко, и подскочил к окну. Михаил уже стрелял расчетливыми одиночными выстрелами. Дружинник перевел предохранитель вниз до щелчка, совместил мушку с чьей-то головой и плавно надавил на спусковой крючок. Автомат чуть толкнул в плечо, ствол увело вверх и в сторону, однако пуля уже пробила кость и прошла сквозь мозг, увлекая его за собой наружу.

Целей оказалось до обидного мало. Нео было всего шестеро, одного уже завалила девушка, троих – монах, а на долю Дениса осталось лишь двое. Если бы речь шла о рукопашной, где противники сошлись бы вплотную, результат мог быть любым. В такой схватке нео были страшны, но под огнем на открытом месте они оказались бессильны, как и любое живое существо. Дальнобойное оружие всегда возьмет верх над холодным. Зато истратил Денис лишь три патрона, что доставило повод для гордости. Жаль, никто не оценил.

– Уходим! – сколько раз за поход уже звучало это слово!

Подхватить мешки, мимолетом посмотреть, ничего ли не забыто. Денис забросил за спину штуцер с арбалетом. Петр забрал у девушки саблю и, судя по всему, возвращать пока не собирался.

Первым наружу выскочил Михаил. Поводил стволом прижатого к плечу автомата, убедился в отсутствии целей и махнул рукой в сторону соседнего двора.

Он не угадал. Как раз оттуда прямо навстречу разведчикам выскочили сразу трое новых людей. Только лишняя трата нелишних патронов. Зато дальше путь был чист, насколько он вообще может быть чистым в городе. Разведчики пробежали целый квартал, но никого больше не встретили. Так, пришлось кое-что обогнуть, однако это давно стало привычным даже для Дениса, а уж монахи явно не знали иного способа перемещений.

– Все. Подходим к Кольцу, – Михаил резко остановился. – Ты вот что скажи, красавица, – стрелять тебе было зачем? Под шумок бежать захотелось, или лютая ненависть к врагу победила здравый смысл?

Ответа не было. Девушка лишь недобро переводила взгляд с одного спутника на другого. Можно было бы убить взглядом – непременно убила бы. А так – лишь обожгла. Дениса, разумеется; по лицам монахов вообще нельзя было сказать о произведенном впечатлении.

– Ладненько. Самое плохое – нас услышать могли. Или Темные маркитанты, или вообще Властелины Колец. А ведь у них серьезное оружие есть. Пусть старенькое, типа АК-74, так ведь и у нас нет ни танка, ни бронетранспортера. Так что будьте осторожны. Пуля – она ведь дура. А уж когда их целая очередь…

Чуть дальше вместо сравнительно сохранившихся зданий уже лежали руины. Когда снаряды перемалывали все вокруг, трудно уцелеть не только людям, но и творениям их рук. Дружиннику картина была уже знакома, а вот пленница смотрела на открывающийся дальше пейзаж с некоторым удивлением. Такое тотальное разрушение было редкостью даже для Москвы. За ее пределами – кто знает?

– Ну, с Богом!

Глава двадцатая

Бог явно на время отвернулся от них и пришел на помощь чуть позже. Но ведь все-таки пришел. Михаил первым заметил промелькнувшие в отдалении тени и тихо прошипел:

– Ложись!

К сожалению, их тоже обнаружили. Противники тоже залегли, и кто-то не выдержал и дал в сторону разведчиков короткую очередь. Пули взбили крошку с руин, другие с противным звуком ушли рикошетом прочь.

– Не высовываться! Передвигаться только ползком! Огонь только на поражение! Давайте туда, – монах махнул рукой. – Только влево не забирайте. Попадете под такой ментальный удар, что мало не покажется.

Над головами вновь просвистели пули. Теперь, в бою, было уже не важно, с кем схлестнула судьба, с маркитантами или с Властелинами Колец. Какая разница, раз они начали первыми? Еще повезло заметить вовремя, иначе кто-нибудь уже валялся бы с несколькими лишними дырками.

Петр деловито передвинулся вдоль прикрывавшей разведчиков груды развалин, и пулемет послал ответку. Удачную или нет, – на таком расстоянии сразу не скажешь. Человек ведь может притвориться мертвым, если пули легли рядом. Или исчезнуть, и попробуй узнай, скатился ли он, спасаясь от огня, или выстрелы уже настигли его. Причем ситуация играет в обе стороны. Пока никого из разведчиков не зацепило, а ведь свинец вокруг летал.

– Целик на триста, – подсказал Денису Михаил.

Он не стал уточнять, что для действенного огня дистанция великовата, если речь идет об автомате, а не о снайперской винтовке, а стрелок практически не имеет опыта. Дружинник сам все прекрасно понял, когда попытался взять противника на мушку. Автомат вновь повело вверх и в сторону, а куда улетела пуля, Денис понятия не имел. Но показалось, что отнюдь не в цель. Все-таки практики было мало. Если же стрелять очередью, то вообще… Или шанс попасть увеличится за счет случайного разлета пуль? Метишь в одно, попадаешь в другое, и кому-то вполне может банально не повезти. Но все-таки Денис решил стрелять пореже. Пусть палец чесался, пусть очень хотелось давить и давить на спуск, но ведь важен не процесс, а конечный результат. Удерживается враг на расстоянии – и ладно. Вот если вдруг кто подставится, и появится уверенность, тогда дело иное. А просто расходовать драгоценные патроны – насколько их хватит? Даже двух полных магазинов нет…

К счастью, открытых полностью пространств на пути не встречалось. Груды перемолотой взрывами щебенки были разбросаны везде, иногда вырастая до рукотворных гор, иногда представляя собой лишь холмики. Где-то когда-то был дом, где-то не было ничего, и теперь осталась лишь выброшенная из воронок земля, где-то образовалась низинка, – странный и страшный пейзаж.

На стороне противников было лучшее знание местности. Судя по поведению Михаила, ходить здесь ему пока не доводилось. Или пришлось когда-то, но довольно давно. Основные пакости монах помнил, а вот путь уже намечал по ходу.

– Не бежать! Правее! Еще правее, кому сказал! – и как он только удерживался от крепких слов?

Правее как раз был неприятель. Но раз лучше сблизиться, чем идти, как подсказывала местность, значит, там расположилось нечто действительно очень и очень неприятное. Не раз и не два говорилось об оставшихся с войны сюрпризах, не смертельных, однако наносящих такой ментальный удар, что его не выдерживали даже биороботы. Так ли это, проверять Денису не хотелось. Предки порою создавали удивительно надежные вещи.

На той стороне о сюрпризах тем более обязаны были знать. Потому с легкостью могли передвинуться так, чтобы устроить засаду. Это дружинник вполне понимал и постоянно смотрел не только вправо, но и вперед.

– Оружие отдайте, – прошептала девушка.

Короткие перебежки в сочетании с постоянным ползаньем утомили ее больше, чем мужчин. Не слишком чистая изначально одежда покрылась слоем пыли. Пыль была в непокрытых волосах. В пыли было лицо, расчерченное дорожками скатывающегося пота. Остальные выглядели не лучше.

– Пользы сейчас от него… – пробурчал Петр, однако саблю вернул.

– Дайте лук, и я покажу, что умею стрелять, – вспылила девушка.

– Из лука лежа… Не смешно, – пробурчал Петр.

Подтверждая его правоту, над головой противно просвистел свинец. Потом бахнуло одиночным.

– Трехлинейка, что ли? – вслух спросил Михаил. И другим тоном: – Всем осторожнее! Она может быть с оптикой.

Определенно, маячить не стоило. С оптикой ли винтовка, без, – на триста метров попасть можно и с обычным прицелом. Лина вообще не поняла, о чем речь. Денис – понял. Дружинники проходили многое, особенно по части оружия.

– Вперед, не торчите на одном месте. И правее забирайте. Направление – вон на те развалины.

То один монах, то другой изредка экономно огрызались, не давая противнику приблизиться. Зная их стрельбу по предыдущим схваткам, Денис не сомневался, что количество врагов уменьшилось хотя бы на несколько человек. Сам он выстрелил лишь раз по приподнявшейся над руинами голове, однако не попал. Показалось ли, но противник вроде стал ближе.

– Прицел переставь. Сближаемся, – обронил Михаил.

Он хотел добавить что-то еще, только посвист над головами заставил всех уткнуться в пыль. Похоже, с боеприпасами у противника дела обстояли получше. Только попасть пока не получалось. Вот и винтовка бабахнула, и пуля отколола краешек и без того разбитого кирпича. Осколок ударил Михаила по каске, словно желая отомстить хоть кому-то за разлуку с остальным камнем.

Пришлось чуть спуститься в низинку. Зато там появилась возможность двигаться быстрее, но выпрямляться во весь рост никто не спешил. Угроза с фланга сама по себе была неприятна, однако гораздо хуже оказалось иное. Противник не сидел на одном месте, а перемещался вместе с разведчиками. И если бы только это! Пока одни неприятели шли, обстреливая группу с каждой относительно удобной позиции, другие вполне могли незаметно выдвинуться и вперед, и назад, зажав вторгшихся на подконтрольную территорию со всех сторон. Или хотя бы с двух. Нельзя считать противников идиотами. Даже нео проявляли порою недюжинную хитрость, а здесь решение напрашивалось само собой. Налево, по словам Михаила, хода не было. Никакой свободы маневра. Или удастся проскочить, или…

Теперь впереди опять двигался Михаил. Петр занял место в авангарде. Монахи больше не стреляли, стараясь не выдать место отряда. Минуту, может, и больше, примитивная хитрость неплохо вводила противника в заблуждение. С той стороны изредка летели пули, только каждый раз назад, туда, где никого уже не было. Только все время находиться под прикрытием завалов не вышло. Низинка давно закончилась, развалины тоже не тянулись в нужную сторону, и, как Михаил не пригибался, пули выбили крошку в паре метров от него. Смиренный воин Господа немедленно упал с перекатом, затем отполз чуть дальше и открыл ответный огонь, прикрывая ползущих следом. Свист свинца над головой кого хочешь убедит, что вышагивать не стоит даже на четвереньках.

Люди поневоле подались чуть левее, словно лишние метры сами по себе – защита от огня. Конечно же, помогло не увеличение расстояния, ерундовое с любой точки зрения, а небольшой уклон, прикрывший от врага. Несколько пуль пролетело буквально в сантиметрах от Дениса, – но сантиметр в таких ситуациях гарантирует жизнь.

– Есть! – оповестил монах.

Огонь в самом деле прекратился, и ползущий последним Петр преодолел участок беспрепятственно. Теперь поневоле головным оказался дружинник. Наверно, надо было подождать Михаила, – просто времени терять не хотелось. Еще немного, и условное кольцо будет пройдено. А тут каждая секунда может принести погибель не одному участнику рейда, так другому. Пуля ведь на самом деле дура. Хорошо ли это или плохо, сказать невозможно. Вот умная пуля – это вообще конец.

Денис старался забирать чуть вправо, хотя ноги сами стремились двигать тело в другую сторону. Названная монахом опасность была незримой, о ней знал мозг, но не верило подсознание, а вот фигурки в черном заметно приблизились. Опять огонь, невольное ползание, спасительная гора мусора справа… Денис лишь убедился, что Лина следует за ним, и махнул ей рукой: мол, побежали.

Пробежать удалось немного. Как раз до конца той самой кучи. Дальше были другие развалины, и из-за них прямо в лоб выскочило несколько человек в черном. Расстояние до врага вряд ли было больше полусотни метров, а столкновение оказалось неожиданным для всех. Иначе бы не выскакивали, а заняли позицию и хладнокровно расстреляли бы из укрытия. Предохранитель был уже в крайнем нижнем положении, дружинник ничего не менял с последнего выстрела, и сейчас он лишь вскинул АК к плечу, поймал на мушку одного из противников и надавил на спусковой крючок.

Человек схватился за плечо и упал. Лишь теперь Денис отпрыгнул в сторону, по дороге цепляя оказавшуюся прямо за спиной девушку. Второй выстрел грянул сразу после падения, только тут дружинник несколько поторопился, и пуля улетела неведомо куда.

Ответный огонь раздался практически сразу. Кто-то из противников тоже залег, кто-то попытался стрелять с колена, однако пули вокруг засвистели так густо, что Денис невольно уткнулся в землю и был готов молиться, чтобы пронесло. Свиста стало еще больше, и секунду спустя дружинник осознал: огонь ведется с двух сторон, и он лежит как раз между ними. Да и грохот пулемета с автоматным не спутаешь.

Интенсивность огня вроде бы снизилась, и Денис первым делом быстро обернулся назад. От сердца отлегло. Девушка догадалась перекатиться за небольшую груду камней, и была в относительной безопасности, – если ее не зацепило в самом начале. Но это все равно пока не понять, и времени выглядывать больше нет. Лучшая помощь – вернуть в мир тишину.

Бой на короткой дистанции долгим не бывает. Денис, правда, успел внести в перестрелку свою лепту. По крайней мере еще одного противника он с полным основанием мог занести на свой счет.

– Вперед! – иногда казалось, будто прочие слова Михаилу неведомы. Однако тело поднялось словно само. Вновь взгляд на девушку: ага, встает, перемазанная, но целая, – значит, полный порядок.

Опять пропели пули, теперь справа, и вместо рывка пришлось в очередной раз прижаться к каменному крошеву. Впереди вообще все вздыбилось фонтанчиками, словно вода, на которую обрушился плотный каменный град. Ни пройти, ни проползти сквозь такой было невозможно. Видно, Бог на самом деле помогал разведчикам – они залегли хоть под каким-то прикрытием. Но ползти пришлось не вперед, а назад, – к сожалению разведчиков, уже собиравшихся поживиться трофеями. Лишние автоматы не помешали бы. Огнестрельное оружие вообще не бывает лишним. Денис был готов даже порох выкинуть, только бы притащить в Кремль несколько стволов с боекомплектом.

Вперед пути не было, направо – тем более, назад двигаться было глупо, да и там в любую минуту могли появиться враги. Поневоле пришлось взять левее, стараясь не очень отдаляться от первоначального курса.

– Дальше тех развалин нельзя, – прохрипел Михаил. – Лучше тогда в атаку.

Тон его подействовал. Проверять, что же такое ждет человека за невидимой чертой, дружиннику не хотелось. Пришлось где ползти, где перебежать, пригибаясь, каждое мгновение ожидая удара раскаленного куска металла в тело. Петр в какой-то момент извернулся, дал несколько коротких и злых очередей назад, где уже появились первые преследователи. Тем тоже не хотелось переть на верную смерть; отряд получил относительную передышку и мог некоторое время передвигаться не под перекрестным огнем.

Чуть дальше руины сменились развалинами, а за ними уже виднелись обычные, не сильно поврежденные дома. Четкой границы не было. Какому-то участку досталось больше снарядов, куда-то они не упали вообще. Точно так же противник отнюдь не собирался задерживаться около какого-нибудь барьера, а шел дальше. Невелика разница, где именно ухлопать нарушителей.

Денис поневоле ждал, что Михаил использует гранатомет. Почему-то казалось, что эффект получится, как после «Шмеля», хотя дружинник и понимал разницу. Один взрыв – не серьезно против людей. Большинство уцелеет.

– Сюда, – монах свернул в какой-то проход, протащил спутников вплотную к зашевелившимся в предчувствии добычи зарослям, затем повернул еще раз, и все бегом.

Он явно неплохо знал район. Преследователи мелькали несколько раз, оставались позади за очередным поворотом, потом вновь находили беглецов, только фора большей частью превышала дальность уверенного прицельного выстрела. Пару раз, когда трое врагов оказались поближе, их просто уложили огнем из трех стволов.

– Все, – выдохнул измотанный бегом Михаил. – Тверская. Как перейдем, никакой стрельбы и никакой рубки. Считайте, пока спаслись. Тут Мертвая зона.

Лина вновь не поняла, о чем идет речь. Может, таких аномалий за пределами Москвы вообще не было, может, там они назывались иначе. Справедливости ради – встречались они достаточно редко. Место, где долгое время располагалась какая-нибудь зона, иногда приобретало странные свойства. Например, здесь было невозможно убийство – убийца немедленно погибал сам. Как действовал неведомый механизм, оставалось тайной за семью печатями. Впрочем, это касалось и всех остальных аномалий. Мутации были хоть понятны и объяснимы. Тут же…

– Собственно, сюда мы и направлялись. Только могли добраться без приключений, а получилось… – он поневоле посмотрел на виновницу случившегося.

Девушка тяжело дышала, и ее вздымавшаяся грудь приковывала взоры дружинника. Не очень сильно; после стрельбы, ползаний, пробежек осталось два желания: напиться вдоволь воды и хоть где-нибудь присесть. И все-таки перед молодым воином стояла очаровательная представительница прекрасного пола, и совсем обойти ее вниманием он не мог. Лина явно не заметила нескромные взгляды. Как и не испытывала раскаяния. Избавившись от опасности и восстановив дыхание, она вновь понемногу превращалась в ту тень женщины, которой стала после Преображенской площади. Ее вновь охватывало безразличие. Впрочем, саблю у нее на всякий случай забрали. Вдруг решит поквитаться с теми, кто захватил ее в плен? Такой вариант исключить тоже было нельзя.

– Здесь есть Отшельник, – поведал в заключение Михаил. – Может, хоть он…

Продолжать монах не стал. Это же касалось спутницы, так зачем заранее сообщать ей о ее судьбе? Убивать Лину никто не собирался, – только вызнать то, что она не хочет и не может сказать. Но если узнает, наверняка начнет сопротивляться. Лучше пусть остается в неведении.

Некоторые здания здесь уцелели и гордо возвышались на фоне всеобщей разрухи. Какая именно из зон обосновалась здесь когда-то, теперь понять было нельзя. Важно было то, что стало здесь теперь. При всех минусах сейчас имелся неоспоримый плюс. Можно было спокойно перевести дыхание и не ждать каждую секунду нападения преследователей. Не самоубийцы же они, в конце концов! В крайнем случае постараются обложить квартал, Мертвые зоны большими не бывают. Но как прорваться сквозь засады, можно будет подумать попозже. Задачи надо решать по мере поступления.

Михаил поставил автомат на предохранитель и уверенно повел группу внутрь квартала. Денис лишь раз оглянулся, – нет ли за границей зоны противников. Но Тверская улица поражала пустотой. Добыча ускользнула, – так зачем в бессильной ярости взирать ей вслед?

Жилище здешнего Отшельника располагалось в глубине зоны. Его можно было узнать сразу: в окнах нижнего этажа четырехэтажного здания блестели стекла, возможно, единственные на весь огромный район. Во дворе сиротливо стояла будка нужника – тоже огромная редкость в разрушенном и безлюдном городе. Обычно старались не афишировать временное убежище. А тут словно специально говорили: вот он я, здесь. Только какому безумцу придет в голову попытаться убить Отшельника?

– Я хотел бы когда-нибудь, когда я устану от войны и ослабею, обосноваться в подобном месте, в тишине и покое, – вдруг признался Михаил.

– Дадут тебе! Когда-нибудь ты станешь Настоятелем. По совокупности заслуг и качеств, – неожиданно подробно возразил его напарник. – Ты сам бы не выдержал спокойного существования.

– Почему же? Стоит побегать и пострелять, и мне сразу хочется просто жить, помогая людям лишь советами, но ни во что не вмешиваясь активно. Представляешь, как было бы ладненько?

Дверь в подъезд распахнулась, и за ней объявился молодой, одних лет с Денисом, парнишка с кинжалом у пояса.

– Отец Михаил!

Похоже, монаха действительно знали все.

– Здравствуй, Георгий! Как гранит науки? Зубы не обломал?

– Пока все целы, – радостно ответил ученик.

– Мы пройдем, – Михаил не спрашивал, а утверждал.

В противовес ученику, отшельник был стар. Денис редко видел таких старых людей. Большинство в Кремле умирали или погибали задолго до прихода почтенных лет. Постоянная война с мутантами и роботами, разнообразное зверье, огромное количество болезней, многие из которых были неизлечимы и приводили к фатальному концу… Каждый прожитый день давно считался подарком не только среди дружинников, но и среди простых пахарей. Может, Мертвая зона не только не позволяет людям убивать друг друга, но и препятствует развитию хворей? Отшельник выглядел весьма бодро, и не только для своих лет. Кое-какие детали в его поведении и в движениях заставили Дениса предположить, что новый знакомый в молодости был воином. Это остается в человеке навсегда, даже если он повесил меч на стену. Дружинник не представлял, как можно отказаться от воинского поприща, самого славного из возможных, только воинов все-таки немало в том же Кремле, а сколько всего отшельников? Тут одних знаний недостаточно, нужны еще соответствующие склонности и характер. Постоянно жить одному, ладно, пусть с учеником, месяцами не видеть людей… Или привыкаешь?

Церемония приветствий была проста, словно монахи покинули Мертвую зону вчера. Так же просто были представлены Денис и Лина, а затем несколькими фразами Михаил рассказал отшельнику о последнем приключении. Пока путники отдыхали на настоящей деревянной лавке, стоявшей в гостиной, хозяин с Михаилом прошли вглубь.

А хорошо устроился отшельник, мимолетом подумал Денис. С комфортом. Сколько же у него здесь комнат? Три как минимум, скорее даже больше. Помимо двух лавок, каждая из которых с легкостью могла служить постелью человеку неприхотливому, здесь стоял грубо сколоченный стол и несколько табуретов. Что находилось в глубине жилища, дружинник видеть не мог. Может, какие-нибудь ковры, даже люстра под потолком… Почему-то тут верилось всему.

Петр меж тем занялся чисткой пулемета, и Денис немедленно спохватился. Частичная разборка «калашникова» входила в набор базовых знаний дружинников, и справился с ней Денис легко. Лина вновь впала в заторможенное состояние и смотрела на происходящее без малейшего проблеска интереса. Вообще, как заметил Денис, девушка оживала лишь в опасности, словно адреналин вдруг стал единственной основой ее нормального существования. При встрече она показалась дружиннику более живой. Еще она тогда была любопытной, хотя старалась это скрыть. Куда ушла из девушки жизнь? Вдруг отшельник сумеет ответить? О них ведь не зря ходят слухи, как о людях, обладающих тайным знанием. Если не сумеют они, то кто тогда?

В первые мгновения Лина казалась немыслимо красивой. Сейчас взгляд вновь цеплялся за излишне выпяченную и загнутую нижнюю губу. Да и глаза, да, прекрасные, необычайно глубокие, тоже слегка навыкате. Но ведь все равно красивая девушка. Если ко всему придираться…

– Лина, пойдем. С тобой отшельник хочет поговорить, – появившийся из внутренних комнат Михаил поманил пленницу за собой.

Вопреки опасениям, сопротивляться Лина не стала. Она покорно поднялась и двинулась безжизненной куклой. Не интересовали ее ни собственная судьба, ни разговоры. Возражать же и упираться наверняка казалось ниже собственного достоинства. А может, все было не так, и Денис лишь приписал ей чужие чувства.

Присутствовать при допросе Михаил не стал. Сам ли не хотел, отшельник ли предпочитал работать в одиночку, – ученик вон тоже сидел среди гостей, – или чистка автомата была смиренному воину Господа важнее всех женщин на свете…

Лишь сейчас Денис случайно обратил внимание на шею своего спутника и ангела-хранителя. Кожа там была дряблой. Монах был явно старше тех лет, на которые выглядел и согласно которым себя вел. Может, старше Петра, – но не спрашивать же!

– Сейчас отшельник попробует узнать у Лины все, что возможно, – Михаил не стал называть девушку пленницей. – Сильнее я никого еще не знал. Потом постарается снять внушение. Раньше не получится. Причина всегда происходит раньше, чем следствие. Запрограммирован ли был слом изначально или сыграло роль что-то иное? В каждом случае лечение разное. Обещал управиться побыстрее. Я понимаю, тебе не терпится выполнить поручение и передать бумагу в Кремль, так ведь и помочь девушке надо, если это вообще возможно.

Казалось, монах прекрасно понимает чувства Дениса и говорит лишь для порядка.

– А если не получится? – почему-то молодой воин представил, что из внутренних комнат Лина выйдет такой же живой и прекрасной, какой была при встрече. Он еще не знал по молодости, что полностью ожить не может ни человек, ни людские чувства. Его собственные в том числе.

– В любом случае придется забирать ее в наш монастырь. Там условия лучше ваших. Не выйдет у отшельника, так вдруг мы сумеем совершить с Божьей помощью чудо? – монах собрал автомат, присоединил магазин и лишь тогда перекрестился. – Тут требуется много такта, постепенного воскрешения души. Мы же обитель. Когда-то монастыри создавались не только для покаяния, но и для исцеления душ. Есть у меня опасение: если все получится, шок у девушки будет настолько велик, что без повторных сеансов она с ума сойдет. Здесь не оставишь, не место в Мертвой зоне женщинам, у вас тоже пропадет… Да и узнать подробности о шайнах необходимо. Речь-то в конечном счете не о ней, а о нашей общей судьбе. Нам любая информация в помощь будет. Самая малюсенькая крупинка. Раз потрошить нельзя, значит, придется действовать потихоньку, добром.

Аргументы показались Денису не слишком убедительными. Он тоже способен на многое. Лишь бы Лина испытывала к нему хоть капельку тех чувств, которые он испытывает к ней.

Испытывает ли? Недавно казалось: да. Теперь же дружинник был совсем не уверен. Что-то сломалось в нем с момента гибели Мстислава. Или чуть позже – после внезапного превращения недавних спутников во врагов… Порою Дениса тянуло к девушке, порою отталкивало, и не понять, какая из сил была мощнее, – инерция любви или неприятие…

– Почему обязательно пропадет? – все-таки инерция на некоторое время одержала верх. – Да, чужая, только что помешает ей стать своей?

– Отсутствие желания, в первую очередь. Мне кажется, если процесс перерождения случится, то будет очень долгим. Не все так просто. Мы не роботы, чтоб взять и переключить программу с одной на другую. Внушать? Это вопреки Божеским законам. Человек должен осознавать все сам. Да, трудно, а иного пути нет.

Но как бы дружинник не относился к пленнице, расставаться с ней не хотелось. В то же время момент принятия решения неумолимо приближался. Сейчас близко к полудню. По словам монаха, до Кремля недалеко. В него еще надо попасть: вдруг как раз сейчас идет очередной приступ? Или осаждающие вновь вплотную подошли к стенам. Да, врагу до сих пор не удалось взять старую крепость, только это не значит, что туда легко проникнуть другу.

– Ты лучше подумай о другом. Нам надо союз создать. Понимаю: дело долгое. Все мы привыкли жить сами по себе. Потому речь не о политическом объединении, а лишь о поддержке друг друга в военном плане. Против шайнов, если они вторгнутся в Москву. В перспективе – зачистка хотя бы части территории между нашими общинами. Надо когда-то начинать. Поодиночке сил ни у кого нет. Речь не только об уничтожении противников. Любую территорию еще удержать надо, а это как раз самое трудное. Мы тоже привыкли к изоляции, только времена меняются. Если хотим выжить, надо что-то делать, а не только удерживаться в крепостях. В общем – после передачи бумаг не хочешь ли заглянуть к нам в гости? Полномочий у тебя нет, понимаю, так хоть о полноправном посольстве договоримся. А потом мы тебя проводим обратно.

Предложение было неожиданно. Денис давно воспринимал двух монахов как очень близких людей и втайне сожалел, что скоро придется расстаться. А вот отправиться в Донской монастырь даже не думал. Как ни крути, отец Михаил прав. Военный союз будет благом для всех участников. Может, со временем к нему присоединятся другие. Те же савеловские маркитанты, например. Или обитатели Ниитьмы. Пусть у всех свои порядки, однако и там, и там люди.

Хотя решать окончательно надлежит князю.

– А если вы к нам?

– Нам тоже надо передать полученные разведданные, – напомнил Михаил. – И тоже срочно. Не думаю, что вторжение состоится со дня на день, судя по всему, шайны предпочитают прежде провести глубокую разведку, не лезть наобум. Но все-таки лучше предупредить всех пораньше. Ну так что? Не тороплю, однако подумай.

Отшельник вышел к гостям, не забыв прикрыть за собой дверь.

– Спит ваша женщина, – сообщил он. – Час еще будет точно. Иначе никак. Подождете?

– Куда мы денемся? – вопросом отозвался Михаил.

Он не стал спрашивать, резонно ожидая, что отшельник сам поделится результатами.

– О шайнах ничего узнать не удалось. У нее стоит ментальный бок, запрещающий вести любые разговоры о соплеменниках, снять его без вреда никак не получится. Судя по всему, она умрет раньше, чем скажет хоть слово. Ты же сам запретил применять крайние меры, – скривился хозяин. – Здесь может помочь только время. Какой бы умелец его ни ставил, все равно блок должен ослабеть. Через полгода, может, через год или два. О себе она поведала, а больше… Но в целом ты прав. Из всяких обмолвок – это была разведка. Больше существенного ничего.

– Жаль, – вздохнул Михаил. – А о себе что? Вдруг по косвенным данным удастся понять?

– Что там понимать? – вновь скривился отшельник. – Воспитывалась она воином, это ясно. А сюда ее послали как этнически схожую с местным населением, во-первых, и как остро чувствующую аномалии, во-вторых. Правда, чтобы чувство работало, ей был необходим секс. И обеспечивал его тот самый парень, который был ее напарником. После удовлетворения в женщине просыпался дар. У нее развилась физиологическая зависимость от погибшего. Потому его гибель стала подлинным шоком. Тут уже дело не в сознании, а в более глубоких уровнях. Кстати, есть последствие зависимости, – так, во избежание попыток лечения. В других мужчинах мужчин она не видит. Может, соратников по оружию, может, бесполых существ. Так что не старайтесь, даже если захочется.

– Не больно и хотелось, – монах устало провел руками по лицу.

Сказать то же самое Денис, наверно, не смог бы. До слов отшельника – точно. Теперь же… По молодости в отношениях с женщинами он был романтиком. Классический мужской дуализм души и тела, когда готов удовлетворяться со всякой, и лишь избранница кажется чем-то чистым со всеми вытекающими последствиями. Понятно, это проходит, однако не сразу. Осознание побудительных причин Лины было для дружинника ударом. Подлым, ниже пояса, – оправиться от такого было нелегко. Следствием стала брезгливость, и столь привлекательная недавно девушка в глазах Дениса вдруг стала грязной. Или он просто помнил ее любовника? С таким рядом не сядешь, а вот поди ж ты…

– Я думал, вы знаете, – отшельник осознал, что рассказанное им для всех здесь было внове.

– Откуда?

– Конечно, это не важно, но раз сказано… Последний раз их с парнем застукал один из вас перед каким-то боем. Потому ничем там не закончилось, – он внимательно осмотрел присутствующих.

И тут Дениса осенило. Так вот что хотел ему сказать перед смертью Мстислав! Но тогда выходит, что он на самом деле погиб лишь по вине приблудной чужой парочки. Не занялись бы они сексом, не было бы задержки. Не пришлось бы их искать, и схватка с дампами бы не состоялась. В крайнем случае – прошла бы иначе. Как отреагировал приятель на увиденную картинку, теперь уже не скажешь, но именно после этого в него вонзилась роковая стрела.

Подумал было – уж не работа ли это Лины или Сеня; только болт был арбалетный, а у лазутчиков имелись лишь луки, и те оставались в подвале в числе прочих вещей. Но все равно… И уже не хотелось ни возрождать пленницу к жизни, ни хоть как-то помогать ей.

– А больше особо и сказать нечего, – завершил отшельник. – Теперь все решит только время, и никак иначе. Но я бы на вашем месте соблюдал осторожность. В вашей пленнице сейчас по понятным причинам злобы много. Как бы не перебор. Иногда ярость тонет в апатии, однако все равно тлеет и в любой момент вдруг может выплеснуться на поверхность.

– С Божьей помощью, – привычно перекрестился монах…

Глава двадцать первая

Иногда за несколько дней человек проживает целую жизнь. Все, что было до выхода из Кремля, казалось Денису очень далеким, случившимся не с ним. Он успел пережить столько, что, казалось, он всегда шел по московским улочкам или пробирался дворами, и даже автомат воспринимался некой всегда бывшей при нем частью тела. Взгляд привычно отмечал опасные места, уши ловили каждый звук, который мог свидетельствовать о том, что рядом кто-то есть. Здесь, уже не так далеко от Кремля, вокруг могли быть только чужие.

Бесконечные боевые действия сделали невозможным пребывание здесь людей. Очень многих в Москве объединяла ненависть к уцелевшей крепости. Нео и био, частенько бывающие если не врагами, то конкурентами, иногда выступали совместно при штурме кремлевских стен. А если вспомнить, что к ним порою присоединялись шамы…

Никакого конкретного плана возвращения у Дениса не было. Оно казалось настолько далеким, что размышлять о нем не имело смысла. Сейчас же дружинник не мог придумать ничего действенного и просто положился на авось. Незаметно пробраться сквозь прилегающий район; если там не окажется неприятелей, стремительным броском преодолеть открытое пространство, – а дальше свои уже выручат. Любой дозорный отличит человека от нео, даже если не узнает Дениса. Если же поблизости кто-нибудь будет, можно дождаться ночи, – до темноты осталось несколько часов, – и тогда уже приближаться к стенам ползком и перебежками. Опять же в расчете на то, что узнают. Ничего лучшего придумать Денис не мог.

Лина словно бы не проснулась. Она шла вместе со всеми, но шагала с безжизненностью автомата. Зато монахи шагали бодро, словно не осталось позади схваток на жизнь или смерть.

Из Мертвой зоны ушли благополучно. Противник по каким-то причинам не стал дожидаться ускользнувшей добычи. Наверно, не нашлось достаточно людей для полного контроля периметра зоны; если кто-то и остался наблюдать, то элементарно проворонил бегство. На всякий случай разведчики непрерывно оглядывались, высматривали вероятные засады по сторонам и впереди. Но пока вокруг было поразительно безжизненно – только островки растений. Их привычно обходили, как обошли притаившийся Ледяной Гейзер и поджидавшего добычу котяха.

Постепенно Денис стал узнавать местность. Кажется, здесь они как-то проходили в рейде; перед тем пришлось прорубаться сквозь выскочивших из засады новых людей, и клинок верного клыча буквально покраснел от крови. Тогда еще рядом был Мстислав, прикрывший друга от удара дубиной какого-то очень шустрого нео. А потом полусотне удалось найти целые залежи металлолома, и каждый дружинник вез с собой сразу по несколько арматурин, частью даже не проржавевших.

Как давно это было – в какой-то другой жизни! Нет сейчас рядом полусотни, Мстислав лежит неподалеку от Рижского вокзала, а вот трофеи… Денис не потерял горшок с порохом и нес домой штуцер – образец, который могут воспроизвести кремлевские оружейники. А рядом идут монахи, которые могут стать союзниками в непрекращающейся войне. И пленница, к которой дружинник недавно испытывал сильные чувства.

Денис покосился на шагавшую рядом девушку с невольной неприязнью. Столько переживаний насчет никчемного самца (подумалось иное, более подходящее, но и матерное слово), и никакого раскаяния, что из-за нее погиб настоящий мужчина! Прав был Мсти-слав, когда предупреждал: не увлекайся внешней красотой. Да и не очень женщина была красивой. Показалось в первый момент непонятно почему, но, слава Богу, наваждение почти схлынуло. Одна нижняя губа чего стоит! И фигуры встречаются получше…

– Там дальше кто-то есть, – тихо шепнул Михаил.

Он уже привычно стоял в готовности к бою, и остальные мужчины последовали его примеру. Три ствола – сила. Еще бы патронов побольше…

На самой грани слышимости откуда-то спереди и чуть правее доносились непонятные звуки. Словно кто-то что-то выламывал, стучал камнем о камень или же просто что-то старательно крушил. Ломать в разрушенном городе было глупо. Ломаться самому здесь тоже уже нечему. Все, что могло отвалиться, уже рухнуло задолго до сегодняшнего дня. Да и при обрушении грохот стоит совсем не такой.

Разведчики давно старались держаться подальше от любых источников звуков. Ничего хорошего они, как правило, не сулили. Естественное желание человека – спокойно дойти до цели. Тем более когда цель уже близко. У Дениса так совсем рядом; монахам еще предстояла прогулка вдоль берега, затем – переправа через Москву-реку и бросок до Донского монастыря. Однако что-то смутно, на самой грани, забрезжило в памяти Дениса. Вроде он уже слышал подобное, и ни с чем плохим звуки не ассоциировались. Пришлось поднапрячься, припомнить, где и когда он мог столкнуться с таким, а потом скачком перед глазами встал один из рейдов, когда даже не полусотня, а полная сотня старательно выламывала арматуру. Металл ведь в таком дефиците, что в Кремле радовались любому куску.

– Может, это наши? Ну, дружинники. Мы иногда проводим рейды, чтобы добыть полезное. Железо, например. Ну, когда вокруг относительно спокойно, и нео отходят подальше от стен. Может, взглянем?

Думал Михаил лишь мгновения.

– Да, это был бы выход. Если осторожно, не зарываясь, так сказать, без фанатизма…

Мысль была понятна. Звуки бывают обманчивы, порою кажутся совсем иным, чем являются. Если переть напролом, вместо дружинников можно нарваться на кого-то нежелательного. До сих пор Бог хранил разведчиков. Только Он может и отвернуться, заняться иными делами.

Даже здесь, в относительной близости к Кремлю, Михаил ориентировался лучше дружинника. Особенно в местных дворах. Улицей далеко не уйдешь, если уж перемещаться, то скрытно, не рискуя без необходимости.

Источник звуков стал ближе. Потом они утихли, но направление уже было известно, и оставалось следовать ему. А затем воцарившаяся было тишина взорвалась шумом вспыхнувшего боя. Раздались отчаянные крики, потом громыхнула автоматная очередь, и еще одна, и еще.

– Быстрее! – Михаил словно растерял обычную осторожность и резко перешел на бег. Монах чуть не влетел с разгона в вставшие на пути заросли, но успел повернуть в сторону и проскочил соседним, свободным от зелени двором.

Схватка шла рядом. Дружинник сразу узнал врага. «Маунтин», штурмовой робот времен войны, правда, не четырнадцатой, самой мощной модели, а двенадцатой, без генераторов защитного поля, – однако в нынешних условиях разница между ними была не очень велика. У дружинников имелись с собой несколько автоматов Калашникова, оружия убойного против живой силы и практически бесполезного против бронированного чудовища. Да, робот давно лишился первоначального вооружения, но он представлял угрозу и сам по себе.

Отступать соратникам Дениса было, кажется, некуда. Правее темнело Поле Смерти, черное, в которое соваться нельзя ни при каких условиях, позади виднелась какая-то зелень. Наверняка и с прочих сторон нашлись всякие гадости, иначе дружинники уже мчались бы прочь. Как они попали в ловушку, можно было только догадываться. Результат всегда важнее. Урок из ошибок может вынести только живой.

– От «сервов» прикройте! – Михаил скинул с плеча трубу гранатомета и привычно перевел его в боевое положение.

Лина зачарованно взирала на происходящее из-за спины монаха, и Денис грубовато отдернул девушку прочь с пути ракетной струи. Целился Михаил тщательно. Между ним и роботом было метров семьдесят, только надо еще и прикинуть ветер, наметить точку попадания. Порою, если верить хроникам, требовалось несколько гранат для гарантированного уничтожения одного «Маунтина». У них же осталась только одна, да и та могла не сработать, хоть Михаил и гарантировал, что все оружие у него действующее.

Громыхнуло. Ракета прочертила дымный след и закончила путь, соприкоснувшись с роботом. Взрыв, что-то отлетело в сторону, био вдруг застыл, и что-то задымило у него внутри. Рядом заметались оставшиеся без надежной защиты двое «сервов», однако для этих пауков вполне хватило ПК. Пулеметчик залег для большего удобства и старательно, короткими очередями, одного за другим добил «пристяжь» «Маунтина». Последнего – практически в упор, когда напрочь забывший про автомат Денис уже взялся за клыч, а Михаил вытащил из разгрузки гранату. Робот застыл в считаных метрах, и дружинник вытер выступивший пот. Правда, лента выскочила и упала на землю, пустая, расстрелянная, зато результат был убедителен. Монах проворно сменил коробку на последнюю сотку. Еще одна крупная стычка, и все… Разведчики растратили большую часть своей огневой мощи. Еще хорошо, что идти осталось недалеко.

«Маунтин» еще чуть шевелился, но его движения напоминали агонию.

– Свои! Это я, Денис! – дружинник выскочил на открытое место и замахал в воздухе шлемом.

Мало ли что решат на противоположной стороне, не остыв от горячки счастливо закончившегося боя?

Буквально через пару минут молодой воин уже утонул в могучих объятиях Ждана. Как оказалось, в рейде была его собственная сотня, и потому встреча была вдвойне приятной.

– Выручили! Видит Бог, выручили! – старый сотник вслед за Денисом с тем же чувством обнял монахов. – Я уж думал, пропали вконец. В лучшем случае не досчитаемся половины. Угораздило же нас! Двое убито, да ранено четверо. И это только тяжело. Почитай, почти весь дозор. Откуда эта тварь только вылезла? Мы же сами машинально отшатнулись и попали в ловушку. Сами! Но уж больно добычи здесь много. Надо было уходить сразу в сторону. Вы-то здесь откуда взялись?

Самый главный вопрос был задан сотником в последнюю очередь.

– Мы – из Донского монастыря. Разведка. Встретили по дороге ваших парней, а так как на время направление совпадало, решили помочь. Смиренные воины Господа, проще говоря, монахи. Михаил и Петр.

– Откуда?

– Из Донского монастыря. С другого берега Москвы-реки. Есть там довольно большая община.

Ждан лишь покачал головой. Надо же, людей в городе гораздо больше, чем казалось за стенами Кремля!

– Слава погиб, – сразу сообщил Денис. – Далеко отсюда, у Рижского вокзала. А отца я нашел. Он в Марьиной роще у местной общины. Ранен тяжело, доставить сюда пока невозможно. Остальные полегли по дороге. Но дело они исполнили. Вот бумага, здесь все расписано. И товар, и сколько за него надо заплатить, и где встретиться с маркитантами…

– Так это… – гибель одного дружинника показалась небольшой ценой за хорошую весть.

К ним подходили те из воинов, кто не был занят погрузкой добычи на верных скакунов. На фенакодусах же разместили убитых и раненых. Биороботы в городе практически никогда не перемещались группами, повторную встречу можно было исключить, только оставаться здесь никто не хотел. Хотя бы из-за тех, кому срочно требовалась помощь.

– Я долго не задержу. Есть информация, – Михаил сжато сообщил о появлении в городе еще одной силы. Но опять не стал говорить, что девушка является ее представительницей.

– Вот, значит, как, – сотник зачем-то сдвинул шлем на затылок.

– Все проверено. Неясны общие силы и прочие подробности. Но людей у шайнов должно хватать – раз они сумели добраться до Подмосковья невесть откуда. Насчет вооружения и прочего я сказал.

– Вот, – Денис протянул трофейный штуцер. – Он нарезной, поточнее наших мушкетов и фузей будет. И еще пороха немного.

Горшок тоже был отдан сотнику. Тот принял дар, словно огромное богатство, и лишь потом сказал:

– Сам все отдашь, – и повернулся к монахам: – Вы-то к нам не заглянете? Будем только рады узнать…

– Надо сообщить об узнанном как можно скорее. Если вы не против, мы Дениса для связи возьмем. Посмотрит, как у нас, потом все расскажет. Вернем в целости и сохранности, не сомневайтесь. О посольствах договоримся, чтобы по возвращении уже побеседовать официально, со всеми полагающимися полномочиями. Конечно, вопросов будет много, но вдруг придем хоть к какому-то соглашению? Против тех же шайнов, к примеру. А в перспективе – мало ли что? Делить нам нечего, а вот помогать друг другу…

– Дениса? – сотник внимательно посмотрел на своего бойца. Молод еще, чтобы важные вопросы решать. Тут не клычом махать, тут думать уметь надо. Всерьез, не абы как… Но и сам прямо сейчас не отправишься, когда отвечаешь за целый отряд. Да и о чем переговоры вести, не очень ясно: еще четверть часа назад никто не подозревал о существовании обители. Воинственной, судя по вооружению монахов.

– Я справлюсь. Хотя бы узнаю, что и как, – Денис вдруг понял, что очень хочет побывать у монахов в доме. Домой, разумеется, тоже хочется, но ведь отец все равно лежит в Ниитьме, а Славка покинул мир навсегда. – Я на пару дней, ну, на недельку.

– Все покажем, все расскажем, – как змей-искуситель улыбнулся Михаил. – Тем более к нам так просто не пройдешь. Там аномалии лежат, несведущий человек пропадет. К вам тоже попасть проблема. Посторонних вы не слишком жалуете, а торчать на виду…

– Добро, – вдруг согласился сотник. – Быть по сему. А князю я все сразу же передам. Мы вас можем немного подбросить вдоль берега. Совсем чуть-чуть, но все не идти.

Михаил краем глаза наблюдал за Линой. Судя по тому, как девушка смотрела на фенакодусов, кавалерия у шайнов имелась. И тоже на мутировавших лошадях. Иногда для выявления факта достаточно маленького штришка…

Глава двадцать вторая

Вечерело. Темнота еще только собиралась пасть на город, однако ее неотвратимое приближение уже чувствовалось. Переход выдался сравнительно благополучный. Аномалии разведчики обходили стороной, как и разнообразную зелень, а врагов им не встречалось. Лишь раз очень далеко мелькнули новые люди, и пришлось прятаться, а потом выходить на другую дорогу.

Здесь монахи прекрасно знали каждый двор и каждую тропинку. Осторожности они не утратили, – просто легче идти, когда все известно наперед. Насколько вообще что-то может быть известным.

– А что на том берегу? – не выдержав, полюбопытствовал Денис. Будто река уже была преодолена. Но он действительно не знал Замоскворечья. Вернее, знал очень смутно, только на уровне названий.

– На той стороне Парк Горького. Славненькое место. Кто с ним не знаком, имеет все шансы там и остаться. Зато для знающих есть неплохие тропы. За ним уже рукой подать. Еще наши предки воспользовались случаем, аномалиями разными, и чуть расширили первоначальные владения. Чтобы за первоначальной оградой не тесниться. Надо же где-то полезные растения сажать, – бывают и такие, – скот пасти, и вообще… Они даже внешнюю ограду построили. Первую линию обороны. С ловушками, возможностью перекрестного огня и прочим. Однако аномалии и без оград защищают неплохо.

Больше говорить монах ничего не стал. Время долгих бесед еще не настало. Вокруг по-прежнему лежал негостеприимный город, опасность могла поджидать за каждым углом, и руки мужчин привычно лежали на оружии.

В просвете между домами промелькнула полоска воды. Противоположный берег на самом деле утопал в зелени настолько обильной, что дружинник представить не мог, как там удастся пройти. Наверняка дорога к монастырю лежит дальше, и, следовательно, топать предстоит еще немало. Ноги, несмотря на привычку к нагрузкам, слегка гудели, а мешок пленницы становился все тяжелее и тяжелее.

– Ну вот и ладненько. Если сейчас прорвемся, останется последний рывок, – подмигнул Михаил. – Только купаться не вздумайте. Там чего только не водится! Сожрут.

Сказано было для Лины, Дениса было силком не заманить в воду. А девушка вполне могла не знать о подводных обитателях. И как они только там помещаются? Не бескрайнее море, всего лишь вытянутая и петляющая река, не слишком широкая и глубокая, мутная гладь между двумя берегами. Плавать дружинник умел, в Кремле был специальный бассейн, где воинов с детства обучали этому искусству. Вдруг ситуация изменится, и появятся безопасные водоемы?

Точно так же всех обучали вождению, теоретически, на муляже, и еще многому другому. Если не учить молодежь, деградация общества неизбежна.

И сразу вспомнилась книга в разгрузке монаха. Давняя человеческая мечта о светлом будущем, так и оставшаяся мечтой.

Воздух стал ощутимо синеть. В других местах разведчики наверняка бы остановились на ночевку, чтобы не рисковать лишний раз в полном мраке. Теперь же дом был близко, и темнота являлась лишь неудобством, а не привычным и грозным врагом, как в других частях города.

Ближайший дом в незапамятные времена повредило снарядом, и небольшой участок стены внизу обрушился, образовав ведущий в глубину широкий проем. Михаил шагнул, нагнулся, затем вообще присел и очень осторожно принялся за непонятное ни Денису, ни Лине дело. Лишь затем дружинник вспомнил новое для себя слово – «растяжка». Ударной силой служила тяжелая граната, – ее, в отличие от уже знакомых «эфок», Денис еще не видел. В походе таких у смиренных воинов Господа не было.

Сняв первую, Михаил передвинулся дальше и принялся за вторую. Только здесь были запрятаны обычные и уже знакомые Денису «эфки». Две штуки.

– Сейчас, уважаемые господа и сударыня, мы совершим короткое водное путешествие по главной артерии нашего города. Говоря проще, переправимся на другой берег. Просьба всем вести себя спокойно, лодку не раскачивать, соблюдать осторожность. Кто испачкался, в монастыре отмоемся, – улыбнулся Михаил. – Ну, взяли…

Вдвоем с напарником они шагнули внутрь и сдернули дерюжку с насыпанным сверху для маскировки мусором, под которой обнаружилась перевернутая легкая лодка. Из чего сделан корпус, Денис не понял. Явно не из дерева, однако и не из металла. Металлический было бы не поднять, а монахи вдвоем легко вынесли катерок наружу и установили в нормальном положении. В районе кормы обнаружился специально откинутый внутрь мотор с небольшим винтом. Проверка его заняла пару минут. Отчетливо потянуло спиртом. Все правильно. Какое еще горючее можно выгнать без нефти? Конечно, большой мощности на нем не разовьешь, так и река не настолько широка.

Денис вновь с некоторой тоской вгляделся в зелень на противоположном берегу. Зато там был причал, явно еще со старых времен; здесь же набережная не то обрушилась от времени, не то была разворочена, и тоже образовывала относительно удобный спуск к реке. Пройти по нему с лодкой проблемы не составляло. Сложности начнутся дальше, когда утлое суденышко пошлепает по поверхности, а под ней будут караулить самые разные существа.

Но не сплошняком же там сидят всякие монстры и монстрики, успокаивающе подумал дружинник. Каждому хищнику требуется регулярно питаться, а путешественников по воде настолько мало, что гарантированно с голоду помрешь. Следовательно, у каждой твари есть охотничья территория. Остальное решит удача. Вот как затем продраться через парк, где свободных от зелени мест не просматривается…

Лодку осторожно спустили на воду, и Михаил сделал приглашающий жест. Первым шагнул Петр. Суденышко ощутимо качнулось, а монах уже устраивался на носу вместе с пулеметом. Гранату, ту самую, большую, он тоже взял себе. Следующей была Лина, самая легкая из группы. Потом – Денис. Последним сел Михаил. Он оттолкнулся от берега, опустил мотор и несколько раз дернул тросик. И – загрохотало.

Мотор завыл, за кормой забурлила мутная вода, и лодка, постепенно разгоняясь, довольно ходко пошла вперед. По сторонам от носа пошла волна. Звук над рекой разносился далеко, отражался от стен домов на покинутом берегу, и ни о какой маскировке теперь не могло быть речи. Имеющий уши да услышит…

Слева и справа виднелись остатки двух мостов. Пролеты правого, до которого было рукой подать, уходили в воду. Явные последствия переломавшего его взрыва – сам по себе он рухнул бы иначе. Левый, дальний, как-то держался. Но поскольку бывавшие здесь не раз смиренные воины Господа предпочитали путешествие по волнам, мост наверняка скрывал угрозу более существенную, чем те, что таились в глубинах Москвы-реки.

Судя по развитой скорости, упор делался не на незаметность, а на быстроту. Был ли движок оригинальным, произведенным в баснословно далекие времена, сотворили ли сами монахи такое чудо, – но, несмотря на скверное горючее, его мощности вполне хватало. Если он был старым– как сохранился до нынешних времен? Любые движущиеся части изнашиваются, любой механизм ломается; эти нехитрые истины в Кремле вдалбливали в головы еще детям. А изготовить самим – необходимо оборудование, сырье, квалифицированные кадры. Жаль, нельзя спросить прямо сейчас. Все внимание путешественников было приковано к водной глади да отчасти к берегам. С покинутой стороны их уже было не достать, разве что из серьезного стрелкового оружия, может, хорошего арбалета или лука. Приближающийся зеленый берег, как бы извещал: спрятаться здесь в засаде невозможно. Сам станешь добычей, но уже для растений. Для путников же флора станет опасной позже. Даже перемещающиеся деревья достаточно медлительны. К самому урезу воды не подойдут, там бетон и камень, значит, высадятся благополучно. Если доплывут…

Вода впереди и правее вдруг забурлила, и на долю мгновения там всплыло нечто непонятное и крупное. Михаил мгновенно переложил руль, а Петр, даже не вставая, швырнул гранату. Судя по дальности броска, силы у пулеметчика хватало с избытком. Столб воды окатил всех, по ушам ударило взрывной волной. Михаил успел чуть развернуть лодку, и волну они приняли носом. Гораздо хуже пришлось обитателям речного царства. На них обрушился гидравлический удар, и где-то в стороне уже всплывало кверху брюхом непонятное, однако страшноватое существо, а следом – еще одно.

Если и были желающие внепланово поужинать людской плотью, контузия моментально лишила их аппетита. Те же, кто не пострадал, но резко проголодался, находились на достаточном расстоянии от лодки. Половина реки пройдена, оставалась вторая…

Казалось, нос врежется в берег, однако Михаил вырубил мотор, а затем завернул, и швартовка прошла плавно. Петр легко выскочил на берег, помог выбраться Лине, а когда на твердой земле оказались все, лодку вытянули из воды и по знаку монахов понесли в сторону груды камней. Неподалеку виднелась опора взорванного моста. Там вроде бы сохранились ступеньки. Или их следы? Но дальше все было завалено, и Михаил счел нужным пояснить:

– Здесь метромост был. Поезда проходили не под рекой, а над ней. Мост еще в войну взорвали. Пришлось замуровать вход в туннель, а то оттуда лезли всякие и всякое…

Вечер уже переходил в ночь. На счастье или на беду, луна давала достаточно света, чтобы не споткнуться и не сверзиться. Камни оказались с секретом. За ними прятался замаскированный люк, скрывавший подобие крохотного подземного гаража. Как раз для такой посудины. Судя по ловким движениям, у смиренных воинов Господа все было давно отработано. Да и использовалась лодка явно не в первый и не в последний раз. Монахи в открытую говорили, что разведка в городе для них – вещь обыкновенная. Не зря их везде встречают как давних знакомых.

Пока длилась короткая процедура укладывания, а затем – маскировки лодки, Денис, как ему было велено перед тем, словно невзначай оставался рядом с пленницей. Женщина начала приходить в себя еще во время боя с «Маунтином». Во всяком случае, так шепнул Михаил Денису, – сам он признаков пробуждения Лины не заметил. Да, взгляд во время стрельбы стал осмысленным, но в опасности он и раньше становился живее. Остальное время пленница по-прежнему вела себя безучастно, шла, вряд ли отдавая отчет, где закончится дорога и что ждет ее в конце. Так же равнодушно она позволила увести себя в кабинет отшельника. Здесь действительно требуется долгое и умелое лечение, и Михаил прав, заявляя, что обеспечить его могут лишь монахи. Денис признался себе: в Кремле подобное невозможно.

Хотя, может, и в монастыре ничего не получится? Вот же напасть! Зря монахи осторожничают и присматривают. Если, разумеется, их страх не связан с возможной потерей. Вдруг пленница по невнимательности пойдет в опасное место, в аномалию ли, под сень растений…

– Вот и ладненько.

Река в нескольких местах запоздало забурлила. Кое-кто из всплывших и контуженных успел очнуться и скрыться под водой, не успевших уже терзали подплывшие хищники. Разобрать в подробностях, что там творилось, было невозможно. Вода казалась черной под черным небом, лунные блики придавали ей призрачности, однако не позволяли что-то толком разглядеть. Лишь постоянные всплески да расходящиеся волны извещали о разыгравшейся извечной драме. Одни хищники жрали других, и на них взирали мертвые дома на том берегу и молчаливые растения на этом.

Внезапно из воды в сторону застывших людей, заставив их невольно вздрогнуть, выметнулись длинные и узкие щупальца. Им не хватило нескольких метров, и обладатель хватательных конечностей попытался приблизиться к бетонной кромке. Глубины у берега не хватало, над поверхностью появилась темная масса, – однако люди стояли в отдалении, и дотянуться до них монстр не смог. Только вдруг тварь сумеет вылезти?

– Пошли. Идти точно за мной, след в след. Петр замыкающий. Левее будут пруды, но подходить к ним не советую. Мы их чуть стороной обойдем, но почти вплотную. Не отставать, тут столько всякого… – Михаил начал уверенно подниматься прямиком к деревьям.

Мог бы не предупреждать. Денис занял место за Линой, поставил автомат на предохранитель и извлек из ножен клыч. Против флоры клинок намного действеннее любых пуль. Деревья росли довольно густо, местами их кроны смыкались над головами, и под сенью листвы царил мрак. Света едва хватало, чтобы видеть спину впереди идущего да темные силуэты по сторонам. Оттуда мог выскочить кто угодно, – если допустить, что какие-то существа умеют уживаться с местными растениями. Но кусты и деревья несли опасность сами по себе. Наверно, не меньше половины древесных созданий сейчас были хищными и при случае пытались отведать захожего мяса, а некоторые вообще обрели способность передвигаться сами в поисках добычи. Мутации, чтоб их!

Наверное, ходячих растений поблизости не было. Монахи шли уверенно, как люди, пересекавшие парк много раз и знавшие здесь каждую травинку. Впрочем, как раз травы здесь росло мало. А вот как Михаил ориентировался в кромешной тьме, Денису было не понять. Он словно шел с завязанными глазами, временами поворачивал, что-то обходил, потом опять… Поворотов было очень много, прямые участки длились максимум полтора десятка шагов, после чего направление менялось. И понятно, что неспроста. Сам дружинник ни за что не рискнул бы передвигаться по лесу ночью, да и днем – лишь в случае острой нужды. Не путь ли через чащу имел в виду монах, когда говорил, что добраться до монастыря очень сложно? Если подобные парки раскинулись со всех сторон, то, очевидно, нападений будет немного. Хотя при наличии времени даже нео могут нащупать относительно безопасные пути. Где пройдет один, рано или поздно пройдут другие.

Временами откуда-то тянуло затхлой сыростью, – наверное, из упомянутых монахом прудов. Раз что-то плеснуло, а вот увидеть Денису ничего не довелось. Слева стена мрака была более густой от притаившихся в темноте кустов, и лишь по ощущениям вода была совсем рядом.

Дорога показалась бесконечной. Лишь тихий шелест листвы, спина девушки впереди да темнота вокруг. На самом деле парк не был широк, просто когда пройденный путь представляет собой невообразимо сложную кривую, метр по прямой превращается в десяток, а то и больше, реально пройденных. Днем хоть можешь увидеть опасность, а тут дружинник был вынужден полагаться исключительно на слух да на вышагивающего впереди проводника. Сжимавшая рукоять клыча ладонь давно вспотела. Тем не менее, проявить мастерство в рубке не пришлось. Михаил петлял вряд ли для того, чтобы сбить с толку приглашенных в монастырь гостей, но те давно утратили всякую ориентировку и лишь старались не отстать. Выбраться сами отсюда ни Лина, ни Денис не смогли бы.

По идее, раз место называлось парком, когда-то здесь обязаны были быть дорожки. Может, они давно исчезли, заросли, как это обычно случается без людского присмотра, может, как раз на них аномалии либо особо хищные деревья и кусты. Местным уроженцам виднее. Идут через чащу – значит, так безопаснее.

Лес закончился внезапно. Впереди замаячили какие-то строения, кроны над головами разомкнулись, и благодаря луне стало светлее. В домах и рядом с ними мог прятаться кто угодно, вплоть до штурмового робота. Но эта угроза была гораздо понятнее, чем притаившиеся во мраке растения.

– Вот и ладненько. Теперь уже близко, – Михаил обернулся и посмотрел на шедший за ним отряд. – Вон там прямо за углом кочует белое Поле Смерти, однако граница его не доходит до противоположной стороны дома. Зато поблизости есть Ледяной Гейзер, и шарахаться в сторону не советую. Тут почти везде так, одна гадость граничит с другой. Как говорится, нет худа без добра. Наша первая и даже не основная линия обороны…

А чем тогда является парк? Предпольем?

Денису вспомнилось, что говорил монах о первом настоятеле монастыря. Мол, это именно его молитвами устроилось нынешнее положение дел. Если здесь и правда одни заросли сменяют другие, а все промежутки заполнены аномалиями, без вмешательства высшей силы наверняка не обошлось. Жаль, из-за обилия впечатлений имя едва не святого человека выпало у дружинника из головы. Надо будет спросить у монахов еще раз. Первые властители Кремля, которые тогда не именовались князьями, а наверняка были офицерами или генералами, остались неизвестными для потомков. Здесь же сохранили память и чтили не абстрактных защитников, а конкретных людей. Или – человека, возглавившего общину в первые нелегкие годы.

Лунный свет отразился в глазах Лины, придав им глубины. Денис невольно вздохнул. Почему пленница вновь кажется красивой? Лучше относиться к ней плохо, исключительно как к врагу. Девушка явно о чем-то думала, что-то прикидывала, и даже ее губы иногда шевелились, словно она беззвучно бормотала неведомые мысли.

– Сейчас проспект перейдем, и почти…

Они уже цепочкой миновали безопасную тропку между Полем Смерти и зоной поражения Гейзера. Дома тут были старыми, невысокими, зато в некоторых дворах с избытком росла зелень. Какая – в лунном свете не понять. Денис вообще подсознательно считал, что все растения несут угрозу, и поневоле старался держаться подальше.

Впереди замаячил широкий проспект. Разведчики поневоле застыли, всматриваясь и вслушиваясь в ночь. Какие бы преграды не лежали со всех сторон, в жизни случается всякое, и при удаче кто-то может пройти через самое жуткое место. Та же Лина чувствовала аномалии, как и, в меньшей степени, – Михаил. Так почему они должны быть исключением?

Позади лежал только что пройденный двор, правее что-то клубилось, левее обзор закрывала стена. Люди ожидали всего, но, тем не менее, случившееся стало для них внезапностью. Лина вдруг взмахнула рукой, и стоявший к ней лицом Михаил вздрогнул, схватился рукой за грудь и стал медленно оседать. Девушка немедленно рванула прочь, туда, откуда они только что вышли. Петр бросился к напарнику, еще не понимая, что именно случилось, просто из необходимости помочь. Денис краем глаза успел заметить, как нечто промелькнуло в воздухе от девичьей руки до груди монаха, и потому не колебался. Автомат словно сам оказался у плеча, а мушка с целиком совместились на спине пленницы. Не получилось одного, самого главного, – надавить на спуск. Дружинник забыл снять оружие с предохранителя. Наконец отчетливый щелчок оповестил о готовности «калаша» к бою, но тут слух резанул хрип Михаила:

– Не стрелять!

Приказ заставил промедлить буквально мгновение, а уже в следующее пленница исчезла в темноте, свернув за угол. Дружинник невольно ругнулся. Надо было ловить беглянку по горячим следам, пока она недалеко; только как себя заставить, когда каждый шаг чреват гибелью? И Лине, и ему. Денис не мог похвастать тем, что запомнил путаную дорогу. Он шел, куда вели, и если что и отложилось в памяти, оно требовало неторопливого шага, а при беге могло не сработать.

– Помоги! – бас Петра заставил повернуться к спутникам.

Пулеметчик поддерживал голову лежащего Михаила. Причина стала понятна сразу, едва Денис оказался рядом. В лунном свете из камуфляжа монаха почти напротив сердца торчал кончик метательного ножа без рукояти. Оказался ли обыск поверхностным, – все-таки девушка, мало ли где запрятала, – или Лина сумела подобрать нож по дороге, в данный момент было все равно. Наученная горьким опытом предыдущего столкновения, Лина не стала прибегать к помощи сабли. Справиться с тремя опытными мужиками она все равно бы не смогла, зато новый план удался блестяще.

Но как глупо! Пройти через половину города, и в самом конце пути…

– Где?.. – Михаил был еще в сознании.

– Убежала. Примерно по нашему маршруту.

– Надо бы догнать…

– Лежи! – оборвал напарника Петр. – Сейчас мы тебя в монастырь дотащим, а остальное – потом. Ну, взяли!

Глава двадцать третья

Кинжал так и остался в ране. Кто знает, вдруг выдернешь и этим вместо помощи – убьешь? Лунного света недостаточно, чтобы решиться на такой риск. Тем более когда идти осталось немного.

Проспект пересекли коротким рывком. Никаких засад не оказалось. По счастью. Оружие мужчины держали под рукой, но были порядком скованы раненым. В случае опасности – то ли бросать Михаила, то ли становиться мишенью. Когда руки заняты грузом, мало толка даже от пулемета. Хорошо еще, вещи девушки так и остались у Дениса, и тот вспомнил об одеяле. Вот на нем сейчас и несли потерявшего сознание раненого.

Проводником теперь выступал Петр. По его молчаливому кивку некоторое время разведчики шли прямиком по проспекту. По его противоположной стороне, если смотреть от покинутого берега. Дружиннику оставалось лишь гадать, где начнутся безопасные места. По идее, у самого монастыря, возле той самой новой ограды, о которой как-то помянул Михаил. Еще бы знать, где та ограда! Как ни крутил Денис головой, крепостной стены пока не просматривалось. Да и как увидеть ее за домами? Линия обороны явно проходила не по проспекту, а где-то дальше. Оставалось надеяться, что Петр скоро свернет с неуютной магистрали, и дальнейший путь пройдет дворами. Неприятно быть на виду, даже если вокруг никого нет.

Возникшая впереди фигура даже в лунном свете не оставляла сомнений в своей видовой принадлежности. Типичный нео, новый человек, – как ни назови, смысл не меняется. Разведчики заметили его почти одновременно, – идущий впереди Петр на мгновение раньше, – а вот отреагировали по-разному. Дружинник попытался перехватить свой край одеяла левой рукой, а правой потянулся к автомату. Монах спокойно застыл, не делая ни малейшей попытки взяться за оружие. Тем временем за первым мутантом появилось еще пятеро. Они выходили на дорогу спокойно, будто были абсолютно уверены в победе. Настолько, что даже не потрудились подпустить врагов поближе, чтобы сразу свести дело к рукопашке.

– Брраг? – спокойно спросил Петр.

Денис уже щелкнул предохранителем, но теперь заколебался.

– Брраг здесь. Брраг слышал взрыв и сказал: это могут наши быть! Брраг сказал: надо встретить. Брраг рад видеть Петра. Где Михаил есть?

– Михаил ранен. Мы несем его в монастырь.

– Братья помогать!

Повторный щелчок известил, что автомат поставлен на предохранитель. Дружинник запоздало вспомнил, что монахи говорили о мире с ближайшим кланом нео; только тогда мир с извечными врагами показался Денису если не сказкой, то преувеличением. Однако нео почти подбежали к разведчикам, подхватили одеяло, и, кажется, на их не очень подвижных лицах отразилась искренняя тревога.

– Сильно ранен?

– Сильно, – вздохнул Петр. – Надо спешить. Кто-нибудь бегите вперед, предупредите охрану и скажите, чтобы будили лекарей.

Один из нео сразу сорвался с места и вскоре исчез за поворотом. Четверо, держа одеяло за углы, быстрым шагом понесли раненого. На бег они переходить не стали, боясь растрясти Михаила. Разведчикам и Бррагу осталось лишь следовать рядом. Денису было непривычно идти рядом с новыми людьми, однако никакого недружелюбия он не ощущал. Наоборот. До сих пор нео не очень помогали друг другу, тут же они заботились об обычном человеке.

– Петр расскажет как?

– Потом. Хорошо? Дорога у нас была дальняя, хватало всякого. Полгорода прошли, а случилось все здесь, совсем рядом.

Отряд наконец-то свернул с проспекта. Справа и слева стояло два здания П-образной формы, образуя довольно большой двор, на его противоположном конце находилось третье здание. Времени рассматривать все не было. В темноте около одной из стен явно притаилось что-то нехорошее. Но ни монах, ни нео даже не взглянули в ту сторону. Это был их район, и любое строение и любая аномалия были знакомы, как собственные пальцы.

По другую сторону двора раскинулось свободное пространство. Может быть, когда-то здесь тоже стояли какие-то постройки, но война ли, время или люди не оставили от них следов, расчистили место, и теперь здесь не имелось ни одного потенциального укрытия. Не считать же за убежища небольшие колья с натянутой между ними не то проволокой, не то спиралью. Дальше возвышался земляной вал, и Денис сразу подумал: это и есть обещанные укрепления первой линии. Высокие, чуть ли не в десять метров, с проволокой в несколько рядов у подножия, да и дальше, кажется, что-то виднелось. Лунный свет не позволял рассмотреть подробности, но дружиннику показалось: прямо в валу прорезаны бойницы. И почему показалось? Денис был уверен: все так и есть. Как был уверен в том, что предназначены они не для стрельбы из луков или фузей. Если за бойницами стоят пулеметы, ни одно живое существо не преодолеет поле перед валом. И дело не только в бойницах: на гребне высились башенки, и явно не красоты ради.

– Осторожнее, – предупредил дружинника Петр. – Тут сюрпризы разбросаны. Мины, например.

Нео с раненым ступали уверенно, зная дорогу. Несколько раз сменив направление, они оказались напротив открывающихся ворот, расположенных прямо в земляной, укрепленной каменной кладкой, толще. Дальше тянулся коридор, заканчивающийся вторыми воротами, которые сейчас тоже открывали. За ними группу ждали какие-то люди. Они немедленно схватили одеяло с Михаилом, обменялись парой слов с Петром и бросились к одиноко стоящему домику. Там уже зажегся свет, – насколько понял Денис, электрический, ровный, а не колеблющийся, как от открытого огня. Остальное пространство было занято участками с какой-то растительностью да пересекающими их дорогами и дорожками. А вдалеке виднелась крепостная стена, старая, настоящая, – видно, сам Донской монастырь.

– Серьезно ранен, да? – с волнением спросил чуть задержавшийся воин, чье лицо рассмотреть в темноте Денис толком не мог.

– Не знаю, Рамзан, – вздохнул Петр.

– Как же?

– Да стыдно сказать… – но монах все-таки в нескольких словах обрисовал ситуацию. – Опростоволосились по полной.

– Девица – Михаила? – не поверил Рамзан. – Эх, меня с вами не было! Но велика милость аллаха! Подожди, я хоть у лекарей спрошу.

Он бегом ринулся к дому.

– Наш друг. Теперь будет порядок. Сейчас я тебя кому-нибудь сдам, а сам вернусь, поищу нашу красавицу, – пробасил Петр.

Он выполнил главный долг – доставил раненого друга туда, где ему окажут помощь, и теперь собирался выполнить другой. Время суток и усталость роли не играли.

– Я с тобой, – сразу отозвался Денис.

Эх, надо было или стрелять, или ловить! Шансов у девушки практически нет, но ведь теперь она знает места, где живут люди. И если ей невероятно повезет, это узнают соплеменники Лины. Вдруг она, при всех заморочках и отрешенности, тем не менее подсознательно продолжала выполнять задание? Не зря даже отшельник не сумел до конца взломать поставленный в ее мозгу блок.

Глупо! Трое профессиональных воинов упустили одну девицу. Как в глаза людям смотреть? Ладно, не трое, а двое, но все равно… Но с другой стороны, на кону стояла жизнь Михаила. Его же спасать надо было! Хотя, если бы не его окрик…

– Как знаешь. Мог бы отдыхать, – но Денис лишь досадливо махнул рукой.

Выйти сразу не получилось. Петр с четверть часа докладывал кому-то результаты разведки, выводы, другие важные факты. Информация пропасть не должна; раз человек вновь выходит за пределы безопасных стен, значит, обязательно надо передать ее тем, кто сумеет воспользоваться сведениями в случае невозвращения разведчика. Мало ли…

В обратный путь пустились не одни. Еще две двойки воинов при автоматах, повинуясь приказу незнакомца, явно имеющего право их отдавать, послушно присоединились к поисковикам. Да еще нео тоже пустились в обратный путь.

– Вы направо, вы налево, – распорядился людьми Петр. – Брраг, ты пройди вдоль проспекта. Встретишь девушку, захвати, пожалуйста, живьем. Она очень нужна. Только будь осторожнее. Она дерется хорошо.

– Брраг встретит – Брраг поймает. Брраг дерется лучше всех!

– Ну, с Богом!

После памятного двора все разделились. Лина, если была до сих пор жива, могла оказаться где угодно. В принципе, беглянке было достаточно запрятаться в любой подвал, в любую квартиру, и хоть двадцать раз пройдешь мимо, а не заметишь. И тем более не играл роли численный перевес. Вдвоем ли обнаружишь пленницу, вшестером, – разницы особой не будет. Денису невольно вспомнились петляющие незримые тропы, по которым приходилось идти гуськом. Воистину, не в многолюдстве сила! Но получалось, безопасных маршрутов немного. Иначе смысл монахам возвращаться труднейшей дорогой?

Как и подумал дружинник, себе Петр оставил их прежний маршрут. Проказница-ночь пыталась обмануть людей, меняя очертания предметов, да еще луна временами пропадала за появившимися некстати облаками, и в одиночку Денис вряд ли повторил бы недавно пройденный путь. Особенно часть, идущую через парк; там он точно бы во что-нибудь влетел. Когда все ориентиры – лишь деревья, да и те скрытые мраком, обязательно рано или поздно повернешь не там и не туда.

Вначале разведчики двигались довольно бодро. Вот и двор, где произошло нападение. Но дальше-то что? Куда убежала девушка? А может, убедилась, что погони нет, и затаилась до рассвета? Но что ей даст рассвет?

Сплошные вопросы без единого ответа…

Над головой стремительной тенью промелькнул рукокрыл. Два ствола взметнулись вверх, но летающий хищник по каким-то причинам не заинтересовался людьми. Вдали кто-то отчаянно взвыл и мгновенно умолк. Мир был заселен больше, чем казалось на первый взгляд, и с большинством его обитателей встречаться никому не хотелось. Сейчас же, с учетом миссии, встречи даже с самыми безобидными тварями стали бы излишеством.

На всякий случай Денис проверил, как ходит в ножнах клыч. Против того же рукокрыла холодное оружие может оказаться действеннее автомата. А уж против дерева или кустарника…

Он не думал, что будет делать, если обнаружит пленницу. Найти ее казалось намного важнее, – а уж дальше надо полагаться лишь на умение. Один раз удалось одолеть Лину, удастся и во второй. Единственное, чего точно не хотелось, – это стрелять, хотя если бы противником был мужчина, дружинник попытался бы попасть в ногу и спокойно повязать без всяких проблем. Но в ногу девушке… Все-таки какие-то чувства у Дениса еще оставались. Была бы вместо Лины другая, он и в мыслях бы не колебался. Или виновата ночь?

О том, что не столь давно он целил Лине точно в спину, Денис позабыл.

По сторонам вновь были деревья, чуть шелестели кроны над головой. Ночь казалась еще темнее, и как Петр ориентировался во мраке, дружинник не представлял. Он покорно шел за проводником, постоянно вглядываясь: вдруг беглянка притаилась рядом? А если не она – так нечто опасное…

Кто-то шумно выдохнул за кустами, и следом послышался тяжелый всплеск. Потянуло сыростью – очевидно, от упомянутых Михаилом прудов. АК Дениса уставился в ту сторону, но был ли от него сейчас толк, узнать дружиннику, по счастью, не удалось.

Наконец разведчики вышли на берег. Луна, словно по заказу, выползла из облаков, только полоса воды так и оставалась черной. Трапеза давно закончилась, и река пребывала в покое. На другой стороне угадывались мертвые дома. Левее выделялся разрушенный метромост. Вправо уходила набережная. Местами деревья подходили к ней чуть ли не вплотную. А вот живых существ нигде не маячило. Не только беглой девушки, – даже каких-либо животных не видно. Да и что им делать около воды?

– Посмотрим, – Петр заглянул в тайник так, словно всерьез опасался угона лодки.

Все было в порядке, и даже лунного света хватало, чтобы понять: тайник никто не трогал. У девушки не хватило бы сил, чтобы в одиночку дотащить лодку до воды. Не та фигура, элементарно не хватит мускульной силы. Только проверить все равно надо. А вот что делать дальше…

– Подождем, – в своей обычной манере заявил монах.

Куда вообще могла податься беглянка? Другие пути ей неизвестны. Этот-то запомнить с первого раза почти невозможно. Правда, иногда у Лины пробуждалось чутье на аномалии, да ведь отшельник рассказал, в каких условиях. Такого случая у Лины не было. Оставалось допустить, что огромный всплеск адреналина способен заменить оргазм. Не столь давно, при первой встрече, шпионка шайнов сумела свободно пройти по такому сложному месту, куда не рискнул идти даже Михаил, – правда, находящийся не в лучшей форме. Вдруг и теперь беглянка сумела отыскать безопасную тропинку? Если нет – ее тело уже активно усваивается местной флорой или валяется в одной из аномалий.

А ведь жалко, понял вдруг Денис. Как бы он ни относился к спутнице, смерти ее он не желал. И одновременно вспомнился раненый монах. Как он сейчас? Жив ли, или уже отправился в те края, где обитает Мстислав и очень много других отважных воинов? Оказывается, дружинник прикипел к Михаилу если не как к отцу, так как к старшему брату, которого не было отродясь. Если бы не та встреча у Гейзера, путь был бы намного короче. Не оборвался бы там, закончился бы где-то неподалеку. И уж понятное дело, не нашел бы Денис отца, не передал бы в Кремль бумагу, – а это гораздо важнее одной жизни. И как должен переживать Петр, много лет ходивший вместе с товарищем!

Вокруг воцарилось безмолвие. Медленно и тихо текла в неведомые края река, молчал парк, безмолвствовали дома на противоположном берегу. Словно жизнь окончательно исчезла с земли или свелась к царству флоры. В нынешней тишине имелся плюс: в темноте поневоле приходилось больше полагаться на слух, тем более, когда обзор ограничен.

Ожидание тянулось долго. Изредка Петр уходил вдоль берега прочь от разрушенного моста, судя по быстрому возвращению – не очень далеко. Тогда приходилось вглядываться и вслушиваться за двоих. Но никто не возникал из мрака, и редкие звуки никак не соотносились с появлением людей.

– Не придет она, – очень тихо сказал Петр после очередного возвращения. – Или сразу ушла, или отправилась другой дорогой.

Говорить вслух, что беглянка могла давно погибнуть, он не стал. Этот поворот решил бы сразу все проблемы, но как убедиться в чужой смерти? Тут порою через час костей не найдешь. Лишний шаг в сторону, и никто никогда не узнает о судьбе человека.

Эх, надо было ловить, пока убегающая пленница находилась в пределах видимости! Но на другой чаше весов лежала жизнь Михаила; она перевесила тогда и перевешивала сейчас. Регулярно приходила тревога, которая выражалась одной фразой: «Как он? Жив?». Но и Лина, как ни оценивай ее поступки и суть, не заслуживала ужасной смерти, – несмотря на то, что Денис собирался выпустить ей в спину пулю.

На душе было грустно и тревожно. Дружинник сделал несколько шагов к берегу. Зачем, он сам не знал. Показалось, кто-то зовет из глубины, да так, что захотелось заглянуть, что скрывается в черной, лишь кое-где подсвеченной лунными бликами воде.

Наваждение схлынуло моментом. Что-то вылетело из реки, обвило ногу и сразу дернуло, рвануло к заколебавшейся глади. Денис потерял равновесие и рухнул на спину. Но инстинкты сработали даже сейчас. Тело еще не достигло земли, а правая рука уже вырвала из ножен клыч и сразу после падения автоматически нанесла удар. Практически наугад, из неудобного положения, – однако клинок погрузился в нечто, а затем звякнул о потрескавшийся бетон.

Стало легче. Больше ничего не тянуло Дениса в воду, и дружинник немедленно вскочил. В тусклом свете он заметил очередное щупальце, стремительно летящее к ногам, и клыч промелькнул еще раз. Прыжок спиной вперед, падение с кувырком, вновь резкий скачок на ноги, и ударивший крик монаха:

– Ложись!

Яйцеобразный предмет упал в воду недалеко от берега, и вода с грохотом вспухла, поднялась столбом, изрядно окатив дружинника.

– Никогда не приближайся к воде. Понятно? – пробасил Петр. – Не пострадал?

Денис прислушался к своему телу. Побаливала после падения спина, ныла нога, но в остальном вроде обошлось.

– Жить буду, – он сделал несколько шагов, однако невольно захромал. – Ничего, расхожусь. Что это было?

– Не успел заметить. Какой-то местный обитатель. Пошли отсюда, – и Петр вздохнул. – Попадет нам, что шпионку упустили!

Они шагнули под сень парка в третий раз за ночь. Пройти здесь в одиночку дружинник по-прежнему бы не смог, однако стал намного спокойнее относиться к деревьям по сторонам. Хромота довольно быстро прошла, и лишь остатки боли напоминали о недавнем происшествии. Зато стала потихоньку наваливаться усталость. Все, что можно сделать, разведчики сделали, и за всплеском энергии начинался ее закономерный отлив.

Знакомый двор, где Михаил получил ранение.

– Туда лучше не суйся. А вот здесь безопасно, – монах шагнул к одному из подъездов.

Наверно, следовало обыскать все здесь раньше.

– Тут наш Брраг побывал, – почти сразу определил Петр. – Можно не смотреть. По части поисков в домах они ничего не упустят.

Оставалась надежда, что одна из групп окажется удачливее, но говорить об этом не стали, – как молчали о тревоге за Михаила. Все скоро выяснится само собой, так зачем превращать чувства в слова?

Пустынный проспект, ход в большой двор между странными зданиями, а там уже и поле перед расширившимся монастырем. Денис уже не вглядывался в систему обороны. Раз он здесь – будет время узнать все, что можно знать постороннему. Гораздо больше дружинника интересовала судьба недавних спутников. Выжил ли? Нашли ли? За мужчинами закрылись внутренние ворота, и первым, на что обратил внимание Денис, было то, что огни в одиноком домике были потушены. А вот означало ли это, что для Михаила все закончилось, или наоборот…

– Не нашли? – спросил кто-то из встречающих.

– Нет, – спрашивать в ответ о девушке монах не стал. Раз вопрос задан, значит, другие группы или еще не вернулись, или вернулись ни с чем. – Михаил как?

– Лекаря говорят, досталось ему сильно. Метили прямо в сердце, но немного не дошло. Так что жить будет. Поваляться придется, но ведь ему не в первый раз…

– За новость спасибо! – обрадованно пробасил Петр. – Был бы женщиной, с удовольствием расцеловал бы. Как мужик – обойдешься. Увидеть его можно? Где его поместили?

– В монастыре. Днем увидите, сейчас, наверно, спит. Да и вам не мешало бы отдохнуть. На доклад все равно с утра. Кстати, банька топлена.

Банька – это вообще замечательно. После долгой дороги все тело чесалось от грязи и пота, и помыться хотелось куда больше, чем спать. Идти пришлось далеко, в сам монастырь, но когда прошел без малого половину гигантского города, что значит какой-нибудь километр? Денис почти перестал воспринимать увиденное, просто шел, раз вели, да мечтал поскорее оказаться в парной, потом – окатиться холодной водой и прилечь, где разрешат.

– Ну вот и дома… – перед банькой Петр все-таки затащил дружинника в караулку, где сразу занялся чисткой пулемета. Денис последовал его примеру. Урок на будущее: оружие прежде всего. Сам-то можешь и потом.

Несмотря на усталость, разбирать автомат было приятно. Денис всегда мечтал об АК, и теперь лишь чуточку переживал, что по возвращении в Кремль его могут забрать под предлогом, что принадлежал он посольству. Не отдам, подумал дружинник. В нынешних обстоятельствах оружие можно оценивать исключительно как трофей. А трофеи принадлежат тому, кто их добыл.

Наконец крышка ствольной коробки встала на место; нажатие на спусковой крючок, присоединение магазина, и все. Привычный к уходу за пулеметом Петр закончил еще быстрее. Разве что ленту в приемник заправлять не стал. Оружие тоже должно отдыхать.

– Пошли?

И была баня, прогревающая до костей, холодная вода, смывающая усталость, большая глиняная кружка какого-то кисловатого напитка, а потом узкая и жесткая постель в гостевой келье. Но когда хорошенько находишься, даже камни кажутся восхитительно мягкими. Лишь бы оказаться в безопасности и спокойно погрузиться в сон…

Глава двадцать четвертая

– Болеть вредно для здоровья, но все-таки есть в том много хорошего! – Михаил улыбнулся. Был он бледен, лицо осунулось, но улыбка оставалась прежней. – Подумай, как ладненько: вокруг все суетятся, любое желание исполняют, никуда идти не надо, даже к начальству. Напротив, оно само удостаивает визитом, вместо головомойки говорит с участием, выражает сожаление и надежду…

Госпитальная келья, – здесь почему-то большинство помещений называлось кельями, – была пуста. Две других койки пустовали, иных гостей, кроме Дениса, тоже не пришло, и бывшие спутники сидели вдвоем. Конечно, сидел лишь дружинник, монах же полулежал на кровати, а рядом на тумбочке расположилась книга. Та самая, которую Михаил приобрел у маркитантов. На третий день монах начал вставать, пусть и опираясь на палку; сейчас же шли четвертые сутки после прибытия.

– Как тебе у нас?

– Нормально. Я и с Рамзаном познакомился. Хороший мужик.

Рамзан был тем, кто спрашивал о судьбе Михаила при первом появлении в монастыре. И весьма часто – спутником монахов в их прогулках по Москве.

– Конечно. В той бригаде хватало мусульман. Рамзан – потомок одного из них. Делить нам нечего и спорить не о чем. Конфликта религий у православных и мусульман никогда не было. Столько веков в одной стране жили… Сейчас же – и подавно.

Тут гость был согласен. Вопросы веры были личным делом каждого. Какая разница, какому богу или богам молится тот или иной человек?

Денис вполне освоился на новом месте. Немного угнетало лишь безделье. В Кремле время каждого было расписано едва не поминутно, и редко удавалось урвать часик на личные дела – разве что из сна. Однако воин обязан нести службу, иначе зачем он нужен; обязан постоянно тренироваться в своем ремесле, учиться, чтобы много знать, в случае необходимости – помогать людям иных профессий, раз рук в крепости немного, и каждая пара на счету. Да мало ли что! В первый день Денис отдыхал после пережитого напряжения и перенесенных трудов, потом отвечал на вопросы людей, облеченных властью, но уже к вечеру начал тяготиться отдыхом. Беседы с местным начальством и знакомство с правилами и бытом длились не непрерывно. Денис принял участие в тренировках монастырских бойцов, и все словно стало на свои места. Огнестрельного оружия хватало, только, несмотря на это, воины владели и холодным. Пусть похуже, чем обитатели Кремля, но все-таки… Впрочем, дружинники тоже учились пользоваться автоматом, хотя в центре бывшей столицы их долго не появлялось. В фехтовании Денис продемонстрировал кое-какие неизвестные здесь приемы и сразу завоевал уважение. А вот владению автоматом уже учился сам. До сих пор его опыт был больше теоретический, здесь же он мог соединить его с практикой. Жаль, без стрельбы, – но когда запасы боеприпасов ограничены, тренироваться зачастую приходится прямо в бою.

Оборона монастыря базировалась не на одних аномалиях и непроходимых парковых зонах. Это был лишь барьер, не позволяющий вплотную подойти к укреплениям. А вот как преодолеть хотя бы первую линию, тот самый земляной вал, Денис вообще не представлял. В толще были оборудованы многочисленные соединенные между собой убежища с амбразурами, и не только для автоматной стрельбы. Имелись и пулеметы разных систем, вплоть до крупнокалиберных ДШК, «Утесов» и «Кордов», а на гребне под прикрытием стояли в готовности две спаренные двадцатитрехмиллиметровые зенитные установки, страшные в случае применения против живой силы. И в качестве тяжелого аргумента – десяток минометов. В общем, оборона была намного серьезнее кремлевской и за счет полос укреплений, и за счет насыщенности более совершенным оружием. С учетом же аномалий и запутанных проходов между ними, по мнению Дениса, захватить монастырь было почти нереально.

Но больше всего его поразила даже не защита, а созидание. Оказавшиеся в изоляции люди, военные, гражданские из ближайших районов, не ограничили свой мир старыми стенами. Год за годом, десятилетие за десятилетием община расчищала ближайшие земли от развалин, потом терпеливо возделывала их, обеспечивая себе будущее, и теперь хотя бы не испытывала напряжения с продовольствием. Да и общая территория выросла в несколько раз. Труженик пользовался не меньшим почетом, чем воин. Да и куда без работников?

Монахами, как оказалось, здесь просто называли местную элиту. Раз все помещались в монастыре, то было логично именовать так тех, для кого главным в жизни было служение. Это были наиболее талантливые и знающие люди, из которых складывались руководители и мирных секторов, и военных, и небольшой коллектив исследователей. Наконец, монахи-воины, те, кого называли смиренными воинами Господа, составляли подразделение для специальных операций, этакий аналог кремлевских пластунов. А то, что его командиром был Михаил, дружинника совсем не удивило.

– Проблемы имеются? – вообще-то Денис был убежден, что его недавний спутник на самом деле в курсе всех текущих событий. Даже сейчас, прикованный к госпитальной кровати. Не тот человек, чтобы не интересоваться происходящим, – это сейчас им удалось посидеть вдвоем, обычно посетителей у раненого хватало. И как заметил дружинник, далеко не всегда из людей простых. В прошлый раз Денис застал здесь самого настоятеля с парой помощников; пришлось пробормотать извинения и торопливо уйти, чтобы не мешать важным разговорам.

– Нет. Ваш настоятель сказал, что готов принять наше посольство и отправить к нам свое. Правда, насчет оружия договориться не удалось, – вздохнул дружинник. Недавно он на свой страх и риск попросил хотя бы каких-то поставок.

– Оружия у нас самих мало, – вздохнул Михаил. – Это же все остатки. У некоторого стволы порядком расстреляны, а резерва практически нет. Мы сами у маркитантов уже отовариваемся. Так что извини…

– Я понимаю, – вздохнул Денис. И похвастал: – Но хоть патронов мне лично немного подкинули. Оба магазина полные. А в общем, пора потихоньку собираться домой. Меня обещали проводить. Петр с Рамзаном…

Ему вдруг стало грустно расставаться с монахами. Постоянные опасности дороги сроднили с ними, и теперь казалось, что ближе людей у дружинника нет. Разве что отец. Но тот пока лечится в Ниитьме, и за ним еще придется выбраться.

– Все будет ладненько, – понял молодого воина Михаил. – Скорее всего, послом у вас буду я. Правда, не очень долго. Кое-что согласуем, а потом придется опять двинуться на поиски шайнов. Необходимо узнать о них побольше. Пока мы лишь подтвердили справедливость слухов да примерно определили их технический уровень. В случае настоящей войны этого будет маловато. Нужна подробная информация. Чувствую, придется нам вылезать за пределы Москвы.

– А как же?..

– Заживет. Плечо твое зажило, и у меня все заживет. Наши мази чудеса творят. Через пару недель полностью буду в форме. В своей, камуфляжной, – улыбнулся монах. – Тем более, до вас можно вообще доехать. У нас немного солярки имеется – на крайний случай.

Дружиннику немедленно представился танк, наподобие того, на котором вернулся в Кремль Данила. Только тогда не пришлось переправляться через реку, а сейчас… И все равно, хорошо живут монахи, раз у них даже танки есть! Тогда и на разведку надо было отправляться на бронированной машине. Хотя гул двигателя слышно издалека, а в разведке главное – незаметность. И не везде сейчас проедешь на танке…

– Думаю, уж боевую машину пехоты для посольства выделят. Есть у нас несколько «двоек». Все стояли в глубокой консервации, но раз уж новая опасность появилась… В общем, процесс запущен, скоро наша техника встанет в строй. Предложил бы подождать, да дело прежде всего. Там еще проблем будет столько… Когда долго не пользуешься и все бережешь на крайний случай…

Как ни хотелось Денису гордо въехать в Кремль на броне, он был согласен с монахом. Ему в любом случае надо быть в Кремле до появления официального посольства. И выходить придется послезавтра с самого утра. Но к пешему хождению дружиннику не привыкать, да и идти придется не одному. Лишь покидать новых друзей грустновато. И все-таки кое-что оставалось недосказанным.

– А насчет Лины что? Никаких следов? – вообще-то он бы сам услышал, если таковые вдруг бы обнаружились, но Михаил мог знать больше.

– Никаких. Жаль. Нам очень бы пригодились ее знания. Не верю, чтобы наши специалисты не сумели снять тот клятый барьер! Но видишь, как получилось? Мы хотели воспользоваться знаниями пленницы, она – нашими. Нет, Лина не притворялась, и все сказанное отшельником – правда. Просто не вся. Попытка лечения, сопряженная с исповедью, способствовала пробуждению женщины. Мне что-то такое виделось, да, каюсь, значения не придал. Оставался-то последний рывок. Добрых чувств она к нам испытывать не могла. Тут сыграла роль и внушенная преданность своему сообществу, и то, что с точки зрения Лины мы являлись убийцами ее самца. А для женщин это значит многое. Но чувства чувствами, однако соображения хватило. Ведь не попыталась же она убить всех нас сразу! Только главного виновника, – Михаил как-то очень печально улыбнулся. – А дальше – ходу к своим. В какой-то степени к ней наверняка вернулась часть способностей. Почему-то мне кажется, что уже после переправы, – в противном случае попытку Лина предприняла бы раньше. Все-таки преодолевать реки сложновато. Возможно, способности стали пробуждаться, когда мы шли парком между аномалиями. Мы же до сих пор не знаем всех побочных воздействий. Хотелось бы, чтобы Лина была жива.

– Но тогда она может дойти до своих… – в Денисе вновь заговорило безжалостное чувство долга.

– Город ей неизвестен, времени уйдет в самом лучшем случае столько, что, будем надеяться, мы все-таки перехватим ее раньше. Не здесь, так подальше. Я же у вас в гостях не задержусь. Кое-что обговорим, и двину опять в разведку. А с Божьей помощью возможно все.

– Я хочу с вами, – твердо произнес Денис.

– Вот и ладненько. Какие проблемы? Привычной командой…

– И все-таки я не понимаю, почему ты запретил мне стрелять?

– Хотелось дать ей хоть один шанс, – вдохнул Михаил. – Смешно, но я, кажется, в нее влюблен. Глупо…

Монах улыбнулся, только улыбка получилась очень грустной. И такая же грусть была в его глазах.

Клайпеда, 2014 г.