Николай Мещанкин

Одержимый. Дилогия

АННОТАЦИЯ

Одержимый

(Одержимый – 1)

Часть I. ЗАКЛЯТИЕ СМЕРТИ

Часть II. ЦЕПИ ВЕЛИЧИЯ

Часть III. СИЛА ЛЮБВИ

Спящий

ГЛОССАРИЙ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ I

ЧАСТЬ II

ЧАСТЬ III

ЧАСТЬ IV

ЭПИЛОГ

Николай Мещанкин

Одержимый. Дилогия

Название: Одержимый. Дилогия в одном томе

Автор: Мещанкин Николай

Издательство: Самиздат, альфа-книга

Страниц: 614

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

Как призрачна зыбкая грань между ничтожным существованием и величием! Вчера еще безродный школяр, гонимый и презираемый, прихотью Фатума и собственной дерзостной волей становится вдруг бароном и главным имперским колдуном. Но положение это не приносит ни покоя, ни счастья.

Одержимый

(Одержимый – 1)

Часть I. ЗАКЛЯТИЕ СМЕРТИ

– Дьявол! – Худощавый черноволосый мужчина встал изза стола и нервно заходил по комнате. – Дьявол!

Шесть шагов в одну сторону. Поворот. Шесть в другую. Поворот По стенам мечутся причудливые тени, рождаемые светящейся сферой на столе, – единственным источником света в рукотворной ночи.

– И что теперь?

Вопрос был риторический. Ответа мужчина не ждал, тем не менее оглянулся на свою напарницу, безвольной куклой лежащую в кресле Все еще без сознания. Но кровь из носа течь перестала. Похоже, скоро очнется.

Мужчина остановился посреди комнаты, еще раз посмотрел на мелькание разноцветных всполохов в сфере Мелькание для непосвященного взгляда совершенно бессмысленное, но для мужчины ясное, словно открытая книга. Словно смертный приговор. Мужчина скривился и снова принялся мерить шагами комнату. Все порталы блокированы Федераты вскрывают последний слой защиты. И дело у них идет весьма быстро. А когда защиты не станет… Стража их надолго не задержит.

Шесть шагов. Поворот. Шесть шагов. Клетка. И он в этой клетке. Обложили, обложили со всех – сторон, словно зверя.

Мужчина провел руками по волосам, помассировал виски. Как же он так попался? Ведь знал же, чувствовал, что это отвлекающий рейд. Но приказ был однозначным: все силы на уничтожение прорвавшейся группировки, а самому оставаться на месте до дальнейших указаний. И он не смог переубедить, переспорить. Не посмел. И вот теперь войска и колдуны охранения гоняются гдето в лесах за партизанами, а десант федератов берет его замок. Да, все так. Или нет? Ведь здесь, похоже, собрались все маги целой армии. Мышеловка? А он – кусок сыра в ней? И ктото, похоже, позаботился, чтобы мышь сыр съела. Уж больно ловко все у федератов выходит. Защиту они ломают так, словно сами ее ставили. Все секреты им известны. Выходит, ктото его подставил. Кто?

Неожиданно мощный толчок потряс замок. По стенам побежала сетка трещин. Сфера перестала мигать и теперь горела ровным розовым светом. Все, защиты больше нет. Мужчина ухмыльнулся. Ждать дальше уже нечего. Помощи не будет. Что ж, он проиграл, но это еще не все. Последний ход за ним. Не будь он Главным имперским колдуном Центральной армии.

Молодая женщина застонала и пошевелилась. Мужчина развернулся, махнул над ней рукой и произнес два слова. Женщина снова замерла.

Теперь, когда решение было принято, мужчина действовал энергично и точно. В первую очередь отход. Под ловкими руками на полу засветились переплетающиеся линии. Слова. Тягучий речитатив. Посреди плетения линий возник портал. Необычный – для переноса создателямага, светящийся золотом, и не черный – для вызова нечисти. Серебристосерый. Губы мужчины растянулись в довольной улыбке. Вряд ли ктолибо из живущих видел такой. Это заклинание было его открытием. И тайной. Сюрприз федератам. Думаете, поймали? Все заблокировали? Ха! Жаль только, что пришлось использовать этот портал так рано. Он только начал с ним экспериментировать.

Сфера опять мерцала, сообщая о возобновившейся магической активности. Мужчина не обратил на нее никакого внимания. Он и без всякой сферы это чувствовал. Федераты, видимо, уже в замке. Надо торопиться.

Мужчина присел у двери, вычерчивая пентаграмму. Еще одно его недавнее изобретение, еще один сюрприз. На прощание – громко хлопнуть дверью! Мужчина улыбнулся. Да уж, он постарается, чтобы эта дверь хлопнула как можно громче. Крыса тогда разнесла ему поллаборатории, а что будет сейчас…

Когда пентаграмма была готова, мужчина переключил свое внимание на парализованную заклинанием женщину. Его ближайшая помощница, секретарь, любовница. А также шпион, подосланный к нему имперским правительством. А не взять ли ее с собой? Мысль мелькнула и исчезла, не вызвав в душе никакого отклика. Руки уверенно продолжали свою работу. Босые ноги женщины поместить в центр пентаграммы, серебряными кинжалами пронзить горло, сердце, печень. Два штыря в ладони.

Из коридора уже явственно доносились крики, звон оружия, но мужчина потратил еще мгновение, внимательно оглядев приколотую к двери женщину. Все в порядке. Изпод кинжалов не выступило ни капли крови. И вряд ли выступит. Женщина будет жива, пока ее ноги внутри пентаграммы. А потом… Потом кровь выступить просто не успеет.

Мужчина не удержался и взглянул женщине в глаза. Что это? Страх, ненависть? Может быть, это она – предатель? Мужчина хмыкнул. Все эти вопросы теперь представляли чисто академический интерес.

Но пора уходить. Мужчина нацепил меч, взял фляжку. Подхватил мешочек с золотом. С сожалением глянул на полки, заставленные магическими артефактами. Жаль, что этот портал не пропускает ничего магического. И шагнул в неизвестность…

Ноги женщины разорвали ограждающее плетение пентаграммы, и клубившаяся внутри смесь из жизненной энергии и магической силы устремилась наружу. В комнате словно вспыхнуло второе солнце. Колдун вдруг увидел, как под потоками ослепительного, пронизывающего света тает плоть на его протянутой вперед руке, обнажая кости, но удивиться он уже не успел. Волна плавящего камни жара рванулась из лаборатории, сметая и сжигая все на своем пути…

Замокрезиденция Крайта фон Штаха, Главного имперского колдуна Центральной армии, перестал существовать.

* * *

К двери в лабораторию нападавшие подошли осторожно, двумя группами с разных сторон. Перед дверью остановились, опасаясь ловушки. Они ясно чувствовали заклинания невероятной силы, недавно сотворенные здесь, но что это были за заклинания, определить не могли. Пока что Главный колдун никак не проявил себя, ничем не оправдал своей грозной славы. Если бы не эти заклинания, можно было бы подумать, что его вообще нет в замке.

Посовещавшись, колдуны попытались прощупать лабораторию астральным взглядом, но это ничего не дало. Невозможно даже было сказать, есть ли внутри ктонибудь живой. И это было очень странно.

Наконец они решились. Один из колдунов, прикрываемый всеми остальными, толкнул дверь.

* * *

Крайт фон Штах, теперь уже бывший Главный колдун Центральной армии Империи, смотрел на огонь весело потрескивающего костра. Смотрел и не видел. Пляшущее пламя гипнотизировало, завораживало, манило за собой. Обещало и дурманило. Возьми меня, владей. Обрети через меня силы, и дай сил мне. Рушь, уничтожай! Греющее и ласкающее, а на самом деле беспощадное и убийственное. Пламя…

Колдун вздрогнул. Что это с ним? Да, рассказать бы это служителям Яхива, вот бы позабавились! Обожали они такие веши. А имперской канцелярии сразу на стол докладная – так и так, такойто подвержен томуто и томуто, возможности манипулировать – такието и такието, благонадежность – уровень такойто. Заурядные доносчики, шпики. Пользы от них – как от козла молока, да и от их Яхива тоже. Демон, видишь ли, аж седьмого круга, а ни вызвать его, ни помочь заставить. Потому что, видишь ли, внутренний, не обозначаемый. На фронт бы их, дармоедов!

Крайт фон Штах подбросил в костер еще несколько лап валежника. В темное небо взвились искры, на секунду осветив темный строй сосен, обступивших поляну. Колдун бросил осторожный взгляд на отступившие под покров деревьев тени, хотя и знал, что еще рано. Скоро, очень скоро у него будут гости, но еще не сейчас. Они еще в пути, идут, продираясь сквозь чащобу, привлеченные отблесками его костра. А пока надо просто ждать.

Крайт снова уставился на огонь. Ждать. Отвратительное слово. А смысл еще отвратительней. Ждать – тратить время. Подгонять его, – торопить. И оно послушно идет все быстрее и быстрее. А сколько его еще осталось? И что тебя ждет? Ты чегото ждешь, тебя чтото ждет. Что?

Было не холодно, но Крайт поежился. Что это за отряд, кто эти идущие сюда люди? Магов среди них вроде нет. Но кто они? Кого послал ему демон судьбы Фатум? Зачем забросил его в эти безлюдные горы? Наверное, стоило прихватить когонибудь из своих людей из обреченного замка. Например, Кейру. Почему он ее не взял? Для ловушки можно было бы использовать и когонибудь другого. "Бум!", правда, получился бы поменьше, но его все равно хватило бы. Потому что она была предателем? Ну, это еще неизвестно. Могла быть, а могла и не быть. И зачем тогда она пыталась удержать защиту на замке? Прикидывалась? Не потеряй она сознание, ему было бы значительно труднее ее парализовать. Одним заклинаньицем дело бы не обошлось… Ну или, на худой конец, с десяток солдат стражи. Прекрасно обученных, вооруженных и преданных. Насколько бы он сейчас себя спокойней чувствовал.

Но он же не знал, что этот портал вел в другой мир. А что он знал? Что портал безопасен для живых. Животные, отправленные сквозь него, возвращались невредимыми. И все. Да даже если бы портал оставил его в родном мире, еще не известно, куда бы он его закинул. Например, к врагам. И десяток воинов уж никак бы не помешал.

Все, хватит! Что сделано, то сделано. Он сам не последний колдун, и даже один и без артефактов коечего стоит. Конечно, связь с демонами здесь ощущалась куда слабее, можно сказать, почти не ощущалась, но он и не жрец, чтобы полностью от нее зависеть. Он и раньшето на демонов сильно не полагался. Так что сила у него осталась. Уменьшилась, конечно, но осталась. А главное даже не сила. Главное – ум и мастерство. И осторожность. Пока надо быть осторожным, очень осторожным. Выяснить все про этот мир, разведать, что здесь и как, и лишь потом действовать. А Империя… Ну, раньше когдато без него обходилась и теперь обойдется. Положение у нее, конечно, тяжелое, но не безнадежное. А он, так сказать, вышел в отставку. Может, еще и вернется: интересно же, кто это его федератам скормить хотел. А пока он на себя немного поработает. Глядишь, может, и у него получится, ну, не империю, так королевство, скажем, какое себе слепить. А что? Король Крайт – звучит. Новый мир, новые возможности. Жизнь, так сказать, с чистого листа. Правильно! Именно поэтому он никого с собой и не взял. Его подсознание знало, чего он хочет, оно им руководило в те последние минуты. Оставить все, что было, в прошлом и начать с нуля. Без долгов и обязательств. Свободным.

Свобода! Крайт даже рассмеялся, но тут же замолчал, устыдившись хриплых звуков, вырвавшихся у него из горла. Да, разучился он смеяться. Когда он последний раз смеялся? А когда он был свободен? Всю свою жизнь, сколько Крайт себя помнил, он был должен. Должен был таскать помои и мыть полы, должен был обихаживать этого грязного старикашку Гойфра и ублажать расплывшуюся и провонявшую салом развратницукухарку. Потом должен был зубрить генеалогию царственного дегенерата и рвать для него живот на фронте. Потом, уже став Крайтом фон Штахом, а не Крайтом Ублюдком или в лучшем случае Крайтом Безродным, унижаться перед этим самым дегенератом и его слащавыми фаворитами, льстить и терпеть презрительные взгляды напыщенных аристократов, все достоинства которых ограничивались их происхождением. Выполнять идиотские приказы. И вот теперь он ничего не должен! Он может делать только то, что сам хочет. Он свободен!

Крайт снова засмеялся, на этот раз не останавливая себя. Кому какое дело? Он хочет смеяться, и никто ему не указ. Он будет делать то, что ему нравится. Крайт зашелся хохотом.

Наконец он успокоился. Смахнул набежавшую слезу. Давно ему не было так хорошо. Но дело – в первую очередь. Крайт вслушался. Отряд был уже близко. Двенадцать человек. И у них с собой какойто слабый артефакт. Ну что ж, пора встречать гостей. Крайт постарался принять как можно более расслабленную позу.

Отряд подошел совершенно бесшумно. Так же бесшумно рассредоточился, окружил поляну. Не треснул сучок, не шелохнулась ветка. Однако Крайт их чувствовал. Чувствовал, что они здесь, вокруг него. Чувствовал направленные в него копья. И вот это было неправильно. Он – одинокий безобидный путник. Откуда же эта напряженность, настороженность? Почему они так подозрительны? Их копья ему не страшны, справиться с ними ему особых проблем бы не составило, но онито об этом не знают. С другой стороны, преждевременно вызывать к себе излишний интерес этого неизведанного мира ему совершенно не хотелось, так что лучше сейчас было обойтись без осложнений.

Крайт вслушался. Артефакт… Настроенный на него примитивный навигатор. А онто радовался, что отряд шел прямо на него. За ним! Да, его появление в этом мире привлеклотаки чьето внимание.

Колдун распространял волны дружелюбия и безопасности и напряженно думал. Ладно, можно и встретиться с этим заинтересовавшимся, раз уж так сложилось. Может, удастся его както использовать. Все равно пока ничего лучше предложить было нельзя. Не всю же жизнь ему в этих лесах слоняться. Но, Высший круг его побери, он совершенно забыл, как быть простым человеком! Он явственно увидел в умах людей котелок с дымящимся варевом, заплечный мешок. Одинокий человек в лесу – без снаряжения, без еды. Естественно, они теперь предполагают засаду, и его воспринимают в качестве приманки.

"Странный, – внушал Крайт осторожно, стараясь не вызвать возмущений в магических потоках, – ну и что? Вы такие сильные, а этот странный – вполне безобидный. Вы великие охотники, следопыты, посмотрите. Никаких признаков засады, других людей. Вы сильные, вы ловкие, вы всегда с ним справитесь! Совершенно нечего бояться"

В конце концов внушение, похоже, принесло свои плоды. Напряжение ощутимо спало, из тени деревьев, угрожающе подняв копья, выступила группа людей. Крайт аж зубами скрипнул от разочарования. Дикари! Грязные, обмотанные шкурами дикари! Ну и подсунул же ему… Крайт не дал себе додумать. Нечего Фатума гневить. Что есть, то есть. Слава Фатуму, хоть такие. А то бы вообще никаких не было, безлюдным мир оказался бы. И стал бы он суперотшельником. От такой перспективы Крайта передернуло.

Дикари медленно подходили, чтото рыча и потрясая копьями. Две трети отряда попрежнему скрывалось в лесу. Крайт нацепил на лицо маску удивленного и благожелательного выражения. Один из дикарей, видимо главный, выдвинулся вперед и пролаял чтото Крайту. Крайт излучал доброжелательность. Вожак придвинулся еще ближе и, ткнув копьем с кремневым наконечником в подбородок, заставил Крайта встать. Крайт попрежнему улыбался, но внутри все вскипело. Красной волной взвилась ярость, грозя смыть всю осторожность, выплеснуться смертоносным вихрем. Его, одного из величайших колдунов Империи, какойто дикарь тычет жалкой деревяшкой! Руки сами уже складывались в нужное плетение. Сейчас эти дикари свечками вспыхнут! Крайт до боли сжал зубы. Надо терпеть. Надо терпеть. Роль надо сыграть до конца. Он еще отыграется, научит их уважению. Но не сейчас.

Видимо, дикарь почувствовал его ярость, потому что отскочил и замахнулся копьем. Крайт стоял.

Дикарь удовлетворенно ухмыльнулся и прокашлял чтото своим товарищам. Те засмеялись.

– Я тебя запомню, – сладко улыбаясь, проговорил Крайт. – Я вас всех запомню И все припомню.

Вожак забрал у Крайта меч, осмотрел лезвие, восхищенно поцокал языком. Рявкнул на сбежавшихся посмотреть остальных дикарей. Нацепил на себя. У Крайта отлегло от сердца. Он успел увидеть меч самого вожака, который тот передал громадных размеров дикарю с лицом идиота. Меч был стальной. Качество, конечно, значительно хуже, чем у меча Крайта, но все же. Значит, не все так безнадежно. Значит, гдето есть и цивилизация.

Дикари осмотрели всю поляну, но ничего, кроме фляжки, также доставшейся вожаку, не нашли. Вышли остальные, прятавшиеся в лесу. Крайт снова изобразил удивление, но это уже никого не интересовало. Дикари устраивались на ночлег.

На следующий день отряд двинулся обратно. Крайт непрерывно улыбался и скрипел зубами. Он не был пленником в полном смысле этого слова, его никто не связывал, и дикари всегда выражали готовность поделиться с ним тем, что ели сами. Однако при любой попытке отдалиться от отряда рядом постоянно появлялся дикарь, недвусмысленно показывающий, что лучше вернуться и идти с отрядом. Это полностью совпадало с намерениями Крайта, но ограничение его свободы какимито несчастными примитивными дикарями приводило его в ярость. И уж совершенно его бесило проявляемое ими снисходительное к нему отношение. В их представлении он был кемто вроде блаженного. Он прекрасно понимал, что это является результатом его собственного поведения. Вечно улыбается, молчит, камешки какието подбирает. Блаженный и есть. Ему такое отношение было даже на руку, но он ничего не мог с собой поделать. Снисхождение к нему, перед которым трепетали целые государства! И от кого!

* * *

На пятый день они дошли. Выглядело поселение дикарей именно так, как Крайт его себе и представлял. Группа бревенчатых хижин теснилась в огражденном частоколом пространстве. В грязи между домами возились тощие собаки, голенастые куры и голые дети. Вонь…

Дикари провели Крайта кудато вглубь селения, на довольно обширную утоптанную площадку, ткнули пальцем – "стой здесь". По бокам пристроились двое с копьями и мечами, остальные кудато ушли. Крайт огляделся. В центре площадки находился здоровенный, размером со стол, камень, чуть дальше – деревянный постамент. Видимо, предполагалась какаято церемония. Что ж, придется подождать.

Постепенно площадь заполнялась людьми. Дикари подходили небольшими группами, настороженно поглядывали на Крайта, о чемто перешептывались. На помост поднялся могучий пожилой дикарь, укутанный в шкуры, мрачно посмотрел на Крайта. Наверное, вождь. Крайт улыбнулся, помахал рукой. Вождь отвернулся.

Церемония все никак не начиналась. К камню подвели еще одного человека. Изящный, с невероятно правильными чертами лица. Огромные, в поллица глаза, очень бледная кожа. Явно ночной житель, он болезненно жмурился, выставленный на яркий солнечный свет. Крайт вспомнил. Нет, не человек Натуанин. Надо же! Легендарная раса жителей подземных туннелей и пещер, натуане вымерли в мире Крайта задолго до его рождения. Не без помощи людей, конечно. А здесь, значит, еще существуют.

Руки натуанина были связаны за спиной. Крайт усмехнулся. Видимо, натуанина дикари опасались значительно больше, чем его. Что ж, скоро они поймут свою ошибку.

Люди, заполнявшие площадь, вдруг засуетились, подались в стороны, освобождая проход. Крайт подобрался. Представление начиналось.

На площадь вышел шаман. В раскрашенной оскалившейся маске, изображавшей невесть какую жуть, обвешанный амулетами и побрякушками, шаман, приплясывая и подскакивая, подошел к камню, склонился. Выпрямился, простер руки и вдруг подпрыгнул и закружился вокруг камня в какомто сумасшедшем танце. Люди заголосили.

Шаман лупил по бубну и чтото кричал. Побрякушки звенели. Люди подвывали. Шаман бросал слабенькие заклинания, еще больше заводя публику. Крайт от скуки считал намотанные шаманом круги вокруг камня.

Наконец после семнадцатого круга шаман издал особенно душераздирающий вопль и замер. Публика повалилась на колени. Шаман постоял, оглядывая людей, затем перевел взгляд на пленников. Натуанина шаман удостоил лишь беглого взгляда, Крайта же рассматривал с минуту. Крайт безмятежно улыбался. Шаман кивнул вроде как самому себе, танцующей походкой подошел к вождю и чтото сказал. Вождь покачал головой. Шаман заспорил, тыча пальцем в Крайта и в камень. Вождь не соглашался. Шаман не выдержал и подкрепил свои доводы примитивным заклинанием подчинения. Вождь сдался.

Крайт попрежнему улыбался. Он уже видел все, что необходимо, но вмешиваться пока не торопился. Спектакль его забавлял, и он решил досмотреть его до конца.

Шаман чтото выкрикнул. Два дикаря подхватили задергавшегося натуанина и распластали его на камне. Шаман склонился над натуанином, блеснул черной искрой обсидиановый нож. Натуанин заверещал и тут же захрипел, забулькал. Тело судорожно выгнулось и опало.

– Хо! – Шаман поднял над головой руку с еще бьющимся сердцем.

– Хо! – И на сознание Крайта обрушился удар.

Крайт выжидал до последнего. Он смотрел. И видел. И видел он не только забрызганные кровью руки шамана. Он видел, как шаман пьет силу поверженного натуанина. Накапливает ее, превращая в кувалду, которая должна смять, расплющить, уничтожить сознание Крайта, превратить его в покорного зомби. Но как же грубо и примитивно шаман это делал! Сила текла у него сквозь пальцы, уходила, шаману удавалось удержать не больше десятой ее части. И все же удар был силен. Потенциал натуанина был на удивление велик, и Крайт не сомневался, что, используй он натуанина вместо Кейры, его бывшей секретарши, мощность ловушки была бы не меньше.

Крайт спокойно ждал опускающуюся кувалду и лишь в последний момент, когда, казалось, его ничто уже не спасет, мягко и плавно сдвинулся, одновременно чутьчуть смещая направление несущейся в него силы. Удар скользнул по сознанию и ушел мимо, не причинив Крайту никакого вреда.

Шамана сотрясла отдача. Пользуясь его мгновенным замешательством, Крайт тут же ударил сам. Его заклинание не крушило и не сметало. Тонкой струйкой скользнуло оно между грубыми глыбами защитных наговоров шамана и въелось в его волю, уничтожая личность изнутри. Шаман зашатался.

Выкрик. Какоето движение сзади. Крайт, не глядя, отмахнулся. Сзади зашипело.

Заклинание закончило работу. Шаман пустыми глазами смотрел на Крайта. Он больше не был опасен. Полезен, к сожалению, тоже. Ну что поделаешь? Крайт обернулся. Кажется, он немного перебрал. Полоса разлагающихся тел тянулась аж до самых домов. Но как же приятно было снова стать самим собой, ощутить силу!

Ближе всех, растворяясь в зеленую пузырящуюся жижу, лежал тот, с признаками идиотизма. Но не сам же он решил напасть. Крайт готов был поклясться, что крикнул, послав дебила в атаку, вожак приведшего его отряда. Ладно, все зачтется.

– Гунга! – Крайт ударил себя кулаком в грудь, – Гунга!

Драматический финал. Явление бога своему народу. На краю сознания чтото недовольно заворочалось.

– Гунга! – Крайт надеялся, что не сильно перевирает подсмотренное в памяти шамана имя.

Дикари повалились в пыль. Они больше не видели Крайта. В центре площади стоял их бог, их Великий Гунга. В точности такой, каким рисовался он их воображению. Грозный, могучий. И весьма недовольный.

– Узрейте меня, несчастные, узрейте, – пророкотал Гунга, воздев громадные кулаки в небо, метая очами молнии, – и падите ниц, ибо велик гнев мой!

Возлюбленный народ мой, вы свернули с пути истинного, поддавшись ложным пророкам и проповедникам, пренебрегли святынями и заветами моими. Не вняли предостережениям моим, отвергли дары мои! И страшен гнев мой! Да, страшен гнев мой, но сердце скорбит. – Молнии в глазах Гунги окрасились в красный цвет, кулаки разжались. – Ибо любви оно полно, любви к вам, избранному народу моему, который первым стоит среди равных. И всегда простить готово тех, что хотят покаяться и вернуться ко мне. Выйти из тлена заблуждений, очиститься от скверны, в которой нахожу я вас, и идти с именем моим на устах и в сердце!

Крайт смахнул со лба капельки пота. Сил это представление отнимало довольно много. И шли они отнюдь не на создание утонченных иллюзий.

В астрале грохотали, кувыркаясь, сталкиваясь, наезжая друг на друга, обломки грубых мощных заклятий. Шум от этого стоял такой, что зубы сводило, и Крайт очень надеялся, что устроенный им тарарам укроет от любопытных глаз изящные плетения его истинных заклинаний.

– И вопрошу я вас, во плоти явившись. – Гунга простер руки над дикарями. Дабы спасти тех, кого спасти возможно, готовы ли вы? Способны ли? Покаяться, отринув гордыни грех, дабы поднял я вас к свету и величию, вознес над всеми в мире этом? Принять мессию моего, коего послал я вам в бесконечной милости своей? Ибо шанс это ваш последний, и не будет прощения моего больше, и ужасна кара будет отступникам!

Крайт глянул по сторонам Результат вполне удовлетворительный. Дикари бились в пыли, подвывая в экстазе и ужасе. Лишь шаман попрежнему стоял как изваяние, бессмысленно пялясь в пространство. Можно заканчивать.

– Так примите же его, и следуйте слову его! – И Гунга исчез, оставив посреди площади Крайта, своего мессию и пророка.

Выдох, сдавленный стон пронесся над площадью, сменившись тишиной. Сотни глаз теперь были обращены на Крайта, восторженных, ждущих.

Крайт спихнул ногой тело натуанина с камня, поискал глазами злосчастного вожака. Толпа под его взглядом дрогнула, подалась назад. Вожака видно не было. Ну ладно.

Крайт схватил несопротивляющегося шамана, швырнул на камень. Рванул скрюченным пальцем по его груди. Шаман закричал. По толпе опять прошел полу стонполувсхлип. Что, такого не ожидали? Из разверзнутой грудины хлестнула кровь. Крайт наклонился, крутанул рукой. Веер красных брызг. Вот! Так же, как сам шаман пять минут назад, Крайт стоял, выставив напоказ бьющееся сердце. Шаман кричал. Заплакал ребенок и тут же замолчал под рукой матери.

– Гунга! – выкрикнул Крайт в толпу, – Гунга!

Крайт вдруг почувствовал, как к лежащему на камне шаману тянется чтото холодное, липкое. Ну нет, кормить просто так неизвестно что он не собирается.

– Гунга! – Крайт рубанул по жадным щупальцам, отталкивая их назад, вниз, в ту тьму, откуда они появились, и тут же понял, какую сделал глупость. Глухо ощущаемое им недовольство вспыхнуло волной гнева и ненависти, рванулось вверх, к Крайту, затопляя все темной силой, и на сознание Крайта вдруг навалилась все увеличивающаяся тяжесть, плюща, сметая все возводимые Крайтом барьеры, а давление все росло, росло. Окружающий мир стремительно терял очертания, и Крайт увидел себя вращающимся в черном водовороте, пронизанном красными вспышками, и он был каждой из этих вспышек, растягивающихся на вечность, наполняющих его тело непереносимой болью…

И вдруг все кончилось. Он попрежнему стоял в центре площади, окруженный дикарями, ошеломленный, выжатый. И лишь неприятный след в голове, словно слизняк прополз.

– Гунга, – автоматически выдохнул Крайт. И тут толпа колыхнулась, загудела.

– Гунга, хабе Гунга! – Сначала всего несколько голосов, но к ним присоединяются все новые и новые, и вот уже гремит на площади: – Хабе Гунга! Хабе уна Гунга!

Крайт встряхнулся. Разобраться, что с ним произошло, можно и потом, позже. А сейчас надо заканчивать с дикарями.

– Тихо! – Крайт не кричал, но голос его перекрыл рев толпы. – Молчать. Сейчас я вам покажу Гунгу! – Крайт ухмыльнулся, поднес сердце ко рту и откусил кусок. Звенящая тишина. Лишь хрип шамана, которому Крайт не давал умереть. Крайт медленно прожевал кусок и проглотил. Повернулся к вождю.

– Теперь ты.

Вождь побледнел. Что именно сказал Крайт, он не знал, но смысл понял.

– Ну! – В голосе Крайта зазвучала угроза.

Вождь нерешительно посмотрел по сторонам, глянул на шамана. Шагнул вперед, с поклоном принял сердце. Откусил. Передал рядом стоящему воину. Тот тоже откусил и передал следующему. Крайт осклабился. Дело сделано. Теперь они его и душой, и телом.

* * *

Первожрец демона войны и огня Фобса, преподобный Зейенгольц, сидел в ожидании аудиенции у Императора на резной, ужасно неудобной скамье и мрачно смотрел на висящий напротив гобелен. Гобелен изображал коронацию Гирха Первого и, таким образом, запечатлел исторический момент создания Империи. Насколько помнил Зейенгольц, корону на этого, без сомнения, достойнейшего человека возложил герцог Кивский, казненный позже за измену. Этот прозаический факт, естественно, был творчески переосмыслен художником. В результате корона Гирху Первому вручалась непосредственно демонами Высшего крута, в полном составе материализовавшимися по такому случаю и с глубочайшим удовлетворением взирающими на его преисполненное благородного мужества чело. Одна рука первого Императора была простерта к демонам, а другая разила расположенные на заднем плане орды врагов, иллюстрируя, судя по безмятежному выражению лица Императора, тот самый случай, когда правая рука не ведает, что творит левая.

Перед глазами первожреца закружились черные точки – первый признак утомления, и Зейенгольц раздраженно сомкнул веки. Регенерация прошла успешно, он уже видел, но новые глаза все еще быстро уставали, порождая световые зайчики и пронзительную головную боль. Но до чего же идиотский гобелен! Эх, отдали бы ему этого горехудожника, он бы ему показал демонов…

Первожрец глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Дался ему этот гобелен. Мало ли он за свою жизнь всякой глупости повидал! И вообще, дело совсем не в какомто дурацком гобелене. Крайт, этот мерзавец Крайт… А какая была операция, какая задумка! Заманить федератов в ловушку, прихлопнув заодно и Крайта, его главного врага и соперника, лидера партии военных, приобретавшей в последнее время уж слишком большое влияние. Сколько сил вложено, средств! Сколько агентов пришлось сдать федератам, чтобы они поверили его человечку! И что в результате? Хотя Крайта и удалось уничтожить, но в остальном!.. Полный провал, чуть не приведший к полному разгрому Империи. Громадная брешь в обороне, ужасающие потери… Его лучшие люди! К счастью, федераты к такому повороту оказались не готовы, да и им самим тоже досталось. И тем не менее остановить их наступление и восстановить фронт стоило невероятных усилий. Правда, не ему. Что опять же только усилило военных…

– Прошу вас, Император ждет.

Зейенгольц открыл глаза и с неприязнью посмотрел на нового секретаря Императора. Пристрастия его Величества не менялись. Очередной смазливый мальчик.

Первожрец поднялся, подбираясь. Его будущее, его жизнь зависели от этой аудиенции. Что успели наговорить о нем враги? Знает ли Император о его истинной роли в произошедшем? Если бы только он мог встретиться с Императором раньше, сразу после инцидента… Но он не мог. Он лечился. Забыть об этом, забыть… Зейенгольц, склонившись в поклоне, шагнул в открытую секретарем дверь.

– А, дорогой наш жрец1 Как поживаешь? Мы слышали, не очень? Немного поджарился, а?

Император хрипло захихикал. Первожрец выпрямился, пытаясь удержать на лице улыбку. Демоны кругов, но как же это было тяжело! Воспоминания разом нахлынули на Зейенгольца, и с ними страх, животный ужас, который Зейенгольц пытался забыть, выкинуть из памяти. Его люди уже в замке, все идет хорошо, и вдруг вспышка, пронизывающий свет, и огонь, кругом огонь… Воздух горит, все горит, и он горит, горит… Бежать… Эти крики… Человеческое существо не может издавать таких звуков. Он тогда успел отскочить, ввалился, обгорелый и ослепший, в ближайший храм, а остальные… Его люди, они так там и остались. Сгорели. Проклятый Крайт!

– Ну ничего, тебе даже идет. С этой розовенькой кожей, прям младенец! Император снова хихикнул. – Мы тебе титул присвоим: будешь Зейенгольц Поджаренный! Или Младенец? Что предпочитаешь? Секретарь!

Зейенгольц, не в сил ах с правиться с собой, снова склонился в поклоне, чтобы скрыть от Императора исказившую лицо гримасу.

Вошел секретарь, встал рядом с Императором.

– Пиши. Присвоить первожрецу Зейенгольцу титул «Поджаренный». Как там велеть изволим?

– Высочайше повелеть соизволяем, – подсказал секретарь.

– Ты ж мой умница! – Император похозяйски полуобнял секретаря и поцеловал в щеку. – Ну как, доволен? – Император повернулся к Зейенгольцу.

Первожрец смотрел на сморщенное сероватое лицо Императора, на скатавшиеся шарики пудры и чувствовал, как каменеет лицо.

– Ладно, ладно, я пошутил. – Император томно махнул секретарю, отпуская. Не сердись. Но ведь забавно же, правда? Какой переполох этот фон Штах устроил, а? Фон Кип еле успел со своей бригадой. – Император помолчал. – Кстати, фон Штах, оказывается, жив.

Зейенголыгу вдруг стало не хватать воздуха. Первожрец зашатался и, чтобы не упасть, схватился за столешницу.

– Мне было сообщение, – продолжал Император, не замечая состояния первожреца. – Демоны не знают, где он, но он жив. Надо его найти. Колдуны, умеющие делать такие взрывы, нам пригодятся.

Зейенгольц судорожно сглотнул. Способность получать сообщения напрямую от демонов наследовалась императорами от Гирха Первого и была, пожалуй, единственной причиной, по которой Гирхиды до сих пор оставались императорами. Зейенгольц тоже почти сразу после инцидента, несмотря на слабость, пытался узнать у Фобса, что же тогда произошло, но Фобе не ответил. Что еще сообщили Императору демоны?

– Что с тобой? – Император наконец обратил внимание на Зейенгольца. – Ты что, не рад?

Первожрец взял себя в руки. Если бы Император чтото знал, голова Зейенгольца уже торчала бы на колу на площади, а то и чегонибудь похуже. Значит, Император не знает. Надо, чтобы так и не узнал. Не допустить возвращения Крайта. Его враг жив, но это поправимо. Надо только, чтобы поиски поручили ему. А уж он найдет. Терпения ему не занимать.

– Простите, ваше Величество, я еще не до конца оправился. Но я очень рад. Крайт фон Штах – выдающийся военачальник и колдун. И мой лучший друг, к которому я всегда относился с трепетной любовью.

– Да? – Император поднял брови. – Чтото мы раньше этой любви не замечали.

– Нам приходилось ее скрывать, ваше Величество. Вы же знаете, дружба между человеком светским и жрецом не нашла бы понимания, была бы неверно истолкована.

– Понимаем, понимаем, – протянул Император. – Вынуждены признать, что между военными и жречеством действительно нет согласия, что нас очень расстраивает. Ведь одно дело делаем, так нет, постоянно какието интриги. Ваша дружба послужила бы прекрасным примером.

– И поэтому, ваше Величество, – Зейенгольц поклонился, – смею обратиться к вам с нижайшей просьбой. Не будет ли дозволено мне взять на себя поиски этого замечательного человека?

– Дозволяем. – Император благосклонно кивнул. – Это послужит доказательством искренности твоих намерений, закроет рты злопыхателям. Представляешь, Зейенгольц, и про тебя тут уже всякое… Тот же фон Киц все намекает, что странно, мол, что наши войска пострадали больше, чем федераты, и что ты там както оказался.

– Это подлая ложь, – твердо сказал Зейенгольц. – Я спешил на помощь к другу. Но не успел. К великому моему сожалению.

– Что ж, иди, Зейенгольц. – Император улыбался. – Закончи свое лечение и только после этого начинай поиски Крайта. Помни, ты нам так же дорог, как и фон Штах, и мы не хотим лишиться еще и первожреца.

Кланяясь, Зейенгольц направился к двери.

– Да, кстати, – Император благожелательно улыбался. – У нас для тебя хорошая новость. Фон Киц нашел твоего помощника, как его, Фавра, кажется. Он без сознания, но фон Киц утверждает, что он выздоровеет.

Чтото холодное дохнуло в затылок первожреца, обессиливающими ручейками растеклось по жилам. Все. Тот самый кол на площади. Фавр стоял рядом с ним, наблюдая за взятием замка фон Штаха, и как только он сможет говорить, Зейенгольцу конец. Уж фон Киц своего не упустит.

Зейенгольц осторожно закрыл дверь и выпрямился. Что делать? Убить Фавра? Но фон Киц не вчера родился, и Фавра, наверное, охраняют так, словно он сокровищница Империи. Бежать? Куда? – И тут в голове Зейенгольца мелькнула мысль настолько дикая и невозможная, настолько опасная, что первожреца даже передернуло от страха. Забыть, выкинуть, выкинуть из головы. И все же…

Зейенгольц шел к выходу из дворца и новым взглядом смотрел на хорошо знакомые коридоры и залы. Чем дальше, тем больше ему нравилась эта идея. Действительно, почему бы нет? Прямая связь с Демонами – сильнейшее оружие, но им надо еще уметь пользоваться. А Император… Ничего в нем не осталось от его грозного предка. Не пора ли его поменять? А лучшей кандидатуры на замену, чем он сам, первожрец не видел.

* * *

Прозвучала команда. Прикрывшись большими прямоугольными щитами, два ощетинившихся копьями отряда двинулись друг на друга. Все шло нормально, почти так, как надо. – Воины держали строй, над отрядами замерцало розоватое сияние. Да, Малышей еще учить и учить. Никаких видимых эффектов появляться не должно.

Расстояние между отрядами быстро сокращалось. Сейчас, еще немного, и они сойдутся, с треском, грохотом, единые, словно два громадных существа. И тут, когда между первыми шеренгами оставалось не более десяти шагов, раздался вопль. Потом еще один. И еще. Воины один за другим рванулись вперед, ломая строй, расталкивая впередистоящих, разваливая фаланги изнутри.

– Куда? Назад! В строй! – Крайт заметил, что от раздражения кричит на хаангнуа, официальном языке Империи, и перешел на гати. – В строй!

Никакого эффекта. На землю летели щиты, копья, слишком длинные, по мнению воинов, и два вопящих человеческих потока, не имеющих уже ничего общего с той устрашающей монолитностью, которая присутствовала еще минуту назад, столкнулись, перемешались, закрутились беспорядочными схватками.

– Строиться! Строиться!

Кен, средний сын вождя, пожал плечами, повернулся к Крайту:

– Я сейчас, – блеснул улыбкой и энергично зашагал с холма вниз, к неуправляемой толпе, из которой Крайт пытался сделать солдат.

Крайт с отвращением сплюнул и снова сел на валун. Бесполезно. Все бесполезно. Вот уже пять месяцев, как он здесь, пять месяцев, как он пытается чемуто научить дикарей, и никакого толку. Каждый раз одно и то же.

Крайт посмотрел вниз, на всеобщую свалку, в которой то там, то здесь мелькала голова раздающего направо и налево зуботычины и пинки Кена, и снова сплюнул. У него даже злиться сил не было. Бесполезно. Солдат из этих дикарей не сделаешь. А где взять других? Наемники денег стоят…

Подошел Фрин, пятнадцатилетний командир Малышей, увидел лицо Крайта, вытянулся:

– Чтото не так? Крайт вздохнул:

– Нормально, Фрин, у вас все нормально. Скажи Малышам: сегодня отдых.

– Но мы не устали…

– Иди, Фрин. У меня отдых. А Малышам передай благодарность.

– Но завтра…

– Фрин, круугом! Шагом марш!

Крайт посмотрел на недовольно вздернутые плечи уходящего командира колдунов. О, демоны, какие колдуны! Дети! Фрин, пятнадцатилетний, был среди них самым старшим. За что, собственно, и стал командиром. Магические его данные были весьма посредственными. Но не ставить же главным десятилетнего Хива.

Крайт нехотя улыбнулся. Малыши. Единственное исключение из общей беспросветности. Крайт вспомнил собственное приятное изумление, которое он испытал, отбирая магически одаренных детей. Их количество у дикарей оказалось на удивление высоким. Трое обещавших стать весьма сильными колдунами и восемь средних. Даже сейчас они уже коечто могли, а когда он их закончит учить…

Крайт пожевал травинку. Малыши учились быстро и с удовольствием. Им, конечно, тоже хотелось помахать железками, но в патологию это желание не переходило. Да, это могло сработать.

– Легионы построены! – Рядом стоял Кен. Почти не запыхался. Над бровью свежая ссадина, но улыбается. Крайт почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение:

– Легионы! Одно название. Шваль, а не легионы!

Кен молчал.

– Даже строя выдержать не могут!

– Они так привыкли. Так принято. Каждый первым хочет встретить врага, проявить доблесть. – Кен скорбно сморщился и вдруг хихикнул.

Крайт скривился. Принято, традиции, обычаи. Его уже тошнило от всего этого.

– Метать копья не принято, стрелять из лука не принято, воевать строем не принято! А что принято? На что они вообще годятся?

– Кое на что годятся. Другие рода тоже так воюют.

Крайт внимательно посмотрел на беззаботно улыбающегося Кена. Не прост парень, ох не прост.

– Другие рода? А при чем здесь другие рода?

– Ну, я просто подумал, что вы захотите и им принести свет великого Гунги.

Крайт помолчал. Действительно, он отнюдь не собирался ограничиваться ролью живого божества одного племени дикарей. Род Каменной Собаки, в который он попал, был лишь одним из многих, заселявших предгорья Облачного хребта, и объединить их казалось Крайту вполне естественным и реальным. После чего в принципе можно было бы заняться и расположенным за Пограничным Рубежом Западом с его цивилизацией и всеми ее благами. Однако планами своими Крайт пока ни с кем не делился. А не мелькнуло ли у Кена на лице иронии при упоминании света Гунги?

– Отпусти их – Крайт махнул рукой в сторону выстроившихся отрядов. – А потом возвращайся, поговорим насчет других родов.

Кен вернулся к стоящим коекак отрядам, прокричал команды. Дикари загалдели. Кен рявкнул. Дикари замолчали и строем зашагали к селению

Крайт встал, задумчиво почесал нос. Кен. Можно сказать, одно из его лучших приобретений. Сокровище. А ведь Крайт чуть его тогда не убил – на камне, вместе с шаманом. Но сообразительный Кен очень вовремя исчез с площади. На следующее утро перед хижиной шамана, которую занял Крайт, обнаружились его меч и фляжка. А Кен пропал. И появился только через неделю, когда Крайту было уже не до него. Он тогда полностью погрузился в изучение гати, языка дикарей. А дальше както так вышло, что понятливый, полный энтузиазма Кен стал просто незаменим и вездесущ. Что бы ни затевал Крайт, без Кена не обходилось. Кен организовал для него отбор детей с магическими задатками; джаху Кен, то есть чтото вроде главного воеводы рода, создал Северный и Южный легионы и добился хоть какогото подобия дисциплины. Северный и Южный – тоже его изобретение. Крайт собирался назвать их Первым и Вторым, но Кен утверждал, что никто из дикарей не захочет быть во Втором легионе, и оказался прав. Кен участвовал в попытке организации кузницы. На этот раз, правда, затея окончилась неудачей, но это уж не Кена вина. Отказывались дикари молотом махать, и все тут. Все те же традиции, демоны их побери. А вот Кену на традиции было наплевать

Крайт медленно двинулся вниз с холма Все так, всем Кен хорош. Но уж больно себе на уме. Говорит, и не поймешь серьезно или издевается? И вечно эта его улыбочка…

Минут через пять его догнал Кен и молча пошел рядом

– Так что ты хотел сказать насчет других родов? – наконец нарушил молчание Крайт

– Я? Ну, просто когда Великий Гунга являлся, он сказал, что мы будем первыми среди равных. Вот я и подумал, – Кен вдруг хихикнул, – что он имеет в виду и другие рода. Мы первые, кто познал его свет, и поэтому должны донести его до других.

– Они не верят в Гунгу?

– Не верят. И, боюсь, не захотят поверить, пока мы им не поможем. Крайт молчал.

– Помимо нашего, – улыбаясь, снова заговорил Кен, – есть три крупных рода. Конечно, еще много мелких, но они не в счет. Они все в союзах с крупными, и, если с крупными справимся, мелкие сами присоединятся.

Крайт молчал.

– Проблема здесь в том, – продолжил Кен после паузы, – что шаманы постоянно следят за другими племенами, и, если отправить воинов против какогонибудь рода, шаманы это сразу заметят и род будет готов обороняться, а другие тут же нападут на беззащитные изза ухода воинов селения. Вот. – Кен ловко сломил прутик с куста, махнул им вправо, влево. – Ну, если бы удалось на время укрыть наш род от шаманов, то можно было бы, ну, очень быстро… Мы бы даже без строя и этого розового света обошлись, – Кен покрутил прутиком над головой. – Как думаете, это возможно? Поддержит нас Великий Гунга?

Крайт остановился, попытался поймать взгляд Кена. Кен смотрел на бабочек.

– Это возможно. Но требует подготовки.

Кен улыбался. Затем взглянул на Крайта, и лицо его вдруг стало серьезным, почти суровым.

– Я понимаю. Подготовка нужна. И не только для этого. – Кен опять смотрел на кружащихся бабочек. – Есть еще одна сложность. Внутренняя. – Кен попытался сбить близко подлетевшую бабочку прутиком. – Отец не согласится начать войну.

Повисло молчание. Бабочки все кружились, кружились в своем танце.

– Ну? – не выдержал Крайт.

– Если бы на нас неожиданно напали… Скажем, племя Зеленого Медведя. А вы бы их почемуто не заметили вовремя…

– Допустим, я не замечу. Но почему они вдруг нападут?

– Они нападут, – уверенно сказал Кен.

– Почему?

Кен молча смотрел в землю.

– Кен?! – с нажимом сказал Крайт.

– Ну… – Кен пожевал губу. – Это будут не совсем они. Вы слышали о Безродных? Я там коекого знаю. Они изобразят воинов Зеленого Медведя.

Крайт взглянул на Кена почти с восхищением. Он слышал о Безродных. Изгнанные из родов преступники, объединяющиеся в группы, чтобы выжить. Но дело было даже не в том, что у Кена есть знакомые и среди этих отщепенцев. Этот парень, проведший всю свою жизнь среди примитивных дикарей, предлагал ему организовать провокацию – изобретение извращенных умов куда более поздних времен. Далеко пойдет парень. Но всю ли дорогу с ним?

– А чего они хотят за это?

– Они хотят участвовать в войне. Доли в добыче. Женщин. Земли. Я думаю, можно их поселить на земле Зеленых Медведей, когда мы победим.

– Да, когда мы победим. – Крайт хмыкнул. – Хорошо. Зайдешь ко мне, обсудим подробности. – Крайт развернулся и быстро зашагал к деревне.

– Да, кстати. – Крайт резко остановился, повернулся к Кену, снова улыбающемуся, жизнерадостному. – А до этого я хочу, чтобы ты организовал еще один легион. Учебный. Для парней возрастом от четырнадцати до восемнадцати. На лице Кена отразилось непонимание. Крайт вздохнул. – Ростом начиная от вот такого и до воина. Ясно?

Кен радостно закивал.

– Командовать ими будет… – Крайт на секунду задумался, – командовать ими будет Рон.

И Крайт пошел дальше, больше не оглядываясь. Почему он выбрал Рона, третьего и самого младшего сына вождя? Этот женственный, нежный подросток меньше всего подходил на роль командира легиона. Он даже прикрикнуть ни на кого не может. Ведь он же хотел назначить Кена… Или не хотел? Наверное, сработала его годами выработанная привычка не держать все яйца в одной корзинке. В принципе, если постараться, и из Рона можно коечто сделать… И вождь будет доволен. Может, если Рону представить шанс себя проявить…

* * *

Следующим утром Крайт проснулся невыспавшимся и почти больным. Существо, которое дикари называли Гунгой, снова было голодным.

И голод этот, словно тупая, нудная зубная боль, ввинчивался в голову, давил, давил.

Выяснить, что же тогда произошло на площади, Крайту не составило труда. Даже больше того. Объяснение, можно сказать, вколотили ему в голову этой тягучей, надоедливой болью, не сильной, но не дающей ни на минуту забыть о себе. Подтачивающей, ломающей. И было одноединственное средство избавиться от нее.

Крайт вспомнил, какой он испытал шок, когда понял, что его связь с демонами разорвана. Это было невозможно, немыслимо. Раз установленная связь сохранялась всю жизнь, и средств избавиться от нее не существовало. Она проникала в тонкое тело, сливалась с ним, и попытка ее разорвать приводила к смерти. Но это существо, чем бы оно ни было, сделало это. Оно уничтожило установившуюся у Крайта связь с демонами и подменило ее другой – с собой. Что также противоречило всем канонам теории связи. Считалось, что обоюдное желание является обязательным для формирования связи.

Боль красным молоточком билась в голове. Существо хотело есть. А значит очередное убийство на камне. Крайт сконцентрировался, стараясь отгородиться от пульсирующей боли, изолировать ее. Забыть о ней, терпеть как можно дольше. Можно было бы, конечно, приказать забить на камне свинью или бычка. Существо согласно было и на животных, хотя явно предпочитало людей. Но уж больно не нравилась Крайту эта насильно навязанная связь, крепнущая с каждой новой жертвой.

Крайт плеснул водой на лицо, протер покрасневшие глаза. Сунул под язык скатанную в шарик траву, притупляющую боль. Может, зря он мучается? Может, этот Гунга не проклятие, а благодетель? Ведь он не только брал. Крайт ясно ощущал готовность этого существа поделиться мощью, тем океаном силы, которым оно обладало. Силы склизкой, затхлой… Единственным ограничением служила лишь крепость связи. Имея такую мощь, Крайт мог бы…

Фон Штах скривился. Нет. Нельзя. Крепче связь, сильней его боль. Он станет просто марионеткой этой твари.

Морщась от солнечного света после полумрака хижины, Крайт вышел наружу. Малыши, игравшие в мослы в его ожидании, тут же бросились строиться. Простучал ногами, вздымая облака пыли, потеющий от старательности Фрин, доложился. Крайт болезненно улыбнулся, махнул рукой – ждите. Поискал глазами Кена. Вчера они просидели до позднего вечера, дополняя и уточняя дальнейшие планы. И Кен, похоже, немедленно приступил к их реализации. Самого Кена видно не было, но результаты его деятельности – кругом. Носились посыльные с ошалелыми физиономиями, стучали топоры, валя деревья для казармы. На площади толпилась группа серьезных подростков. Напротив в тени скучал, недовольно щурясь, Рон.

Крайт скрипнул зубами и зашагал через площадь.

– Рон!

– Да? – Рон поднял взгляд на Крайта, жалобно улыбнулся.

– Не "да, а «я». Встать!

– Что?

– Встать, солдат! – Крайт почувствовал, как поднимается откудато из живота бешенство, окончательно стирая следы нудящей боли, омывая мир очищающей злобой.

Рон поднялся, со страхом глядя на Крайта

– Ты командир Учебного легиона, а они, – Крайт показал на подростков на площади, – твои солдаты. Ты знаешь об этом?

– Да, – выдохнул Рон. Лицо его побледнело, но, похоже, не только от страха. Губы подобрались, зрачки – словно черные провалы.

– Ты сидишь в тени, они жарятся на солнцепеке. Что им, то и тебе. А нука бегом к ним.

Рон постоял, глядя на Крайта, потом медленно, нехотя зашагал через площадь.

– Бегом, солдат, я сказал – бегом!

Рон затрусил. Крайт удовлетворенно кивнул про себя. С характером. Будет толк из парнишки.

Крайт двинулся дальше. Кена он обнаружил возле строящейся казармы, где тот азартно препирался о чемто со сварливого вида стариком. Крайт постоял какоето время незамеченный, глядя на суету стройки. Дикари споро таскали бревна, вбивали в землю сваи. Здесь, похоже, его вмешательство не требовалось. В голове опять заскреблась, напоминая о себе, тупая боль.

Крайт закинул в рот еще один шарик травы и пошел обратно, к своей хижине. Теперь его часть работы. Пора было начинать занятия с Малышами.

* * *

– Так, – сказал Крайт рассевшимся перед ним будущим колдунам. – Начнем. Оставим на время базовую мягкую защиту Хофнера. – Крайт говорил медленно, четко разделяя слова, чтобы недавно начавшие учить хаангнуа Малыши его понимали. – Сегодня мы будем изучать общую астральную блокаду.

Грохоча обитыми железом колесами, карета первожреца Зейенгольпа вкатилась во двор замка барона фон Кипа. Мерзко завизжали тормоза, карета задрожала, подпрыгнула както боком и наконец остановилась. С козел спрыгнул паж, пробежал к дверце кареты.

Зейенгольц пососал прикушенный язык. Все, хватит. Всему есть предел. И его терпению – тоже. И какое ему дело, у кого сколько детей? Сколько раз он говорил кучеру привести в порядок карету? И что? Попрежнему визжит как резаная. Кузнецы, видишь ли, много дерут. А тебе какое дело? Твои, что ли, деньги? У всех, видишь ли, свое мнение, все знают лучше… Ну, что там паж?

Дверца наконец распахнулась, открывая взгляду мощенный булыжником внутренний дворик крепости, и Зейенгольц неловко полез из кареты. Ноги, затекшие за время долгой поездки, отказывались гнуться, спину ломило. Зейенгольц с трудом распрямился. Лязгнул металл. Взвинченный напряжением последнего месяца, первожрец чуть не подпрыгнул от неожиданности. Выстроившиеся в две шеренги солдаты дружно взяли на караул. Зейенгольц медленно расслабился.

– Его Предемоничество первожрец Зейенгольц?

– Да, это я, – Зейенгольц повернулся к говорившему. Интересно, зачем такой официоз, бряцание оружием? Предупреждение? Угроза?

– Полковник Гринхельд. Послан господином бароном встретить и препроводить вас. Прошу, господин барон ждет

– Я с дороги. Не будет ли мне позволено немного отдохнуть перед встречей с бароном?

– Сожалею. Господин барон очень занят и смог выделить вам только это время.

Зейенгольц посмотрел на полковника. Квадратная челюсть, серые глубоко посаженные глаза. Образец идеального солдата Империи. Надо будет посмотреть, нет ли на него чегонибудь интересного в архивах.

– Хорошо, ведите. – Зейенгольц притворно вздохнул. Почти неприкрытая враждебность. Что ж, ничего другого он и не ожидал. С ним согласились встретиться, и это уже была победа.

Первожрец медленно шел мимо шеренг замерших солдат и разглядывал уходящие ввысь башни из темного камня. Вот оно какое, веками строившееся и достраивавшееся родовое гнездо фон Кицев. Рассказывали, что гдето в лабиринте его коридоров имелась зала с чучелами бывших врагов баронов и что там можно обнаружить исключительно интересные экспонаты, проливающие свет на многие загадочные истории с исчезновениями.

Это так некстати возникшее воспоминание заставило Зейенгольца поежиться, когда он шагнул следом за полковником в прохладный полумрак внутренних покоев замка. Да нет, ерунда. О его поездке к барону знали многие, да и в результате беседы, как надеялся Зейенгольц, временно со стороны барона не будет ничего угрожать. Время, время! Как необходимо ему сейчас это время!

Полковник остановился.

– Прошу! – Он распахнул дверь, губы его растянулись, словно шрам. Полковник улыбался!

– Дорогой Зейенгольц! – Первожрец оказался в медвежьих объятиях барона, и его обдало густым запахом перегара, лука и лошадиного пота. – Сколько лет, сколько зим! Наконецто мой замок почтен твоим присутствием! Зейенгольц задыхался.

– Ведь, представляешь, он без тебя чуть не превратился в эту, как ее, юдоль скорби!

Зейенгольц почувствовал, что сейчас умрет, однако его попытки вырваться не приводили ни к каким результатам.

– Но теперь, теперь! Мы будем пировать, пригласим бардов, и двадцать голых девок будут танцевать на столах для этого, как его, услаждения взора!

Барон наконец отпустил обессилевшего первожреца. Зейенгольц почти упал на ближайший стул.

– Ах, дорогой, как нам тебя не хватало! Твоего неистощимого этого, как его, юмора, и этой, жизнерадостности!

Зейенгольц хватал воздух ртом. Барон постоянно устраивал ему при встрече подобное представление, и всякий раз его поведение ошеломляло.

– Вина? Красного, Ликарийского, урожая 2675 года?

Первожрец помотал головой. Вино он любил почти так же, как объятия барона, и барон об этом прекрасно знал.

– Извините, дорогой барон, но я к вам по делу.

– Какое может быть дело без чарки терпкого вина? Может, ты, как настоящий патриот, предпочтешь Гамзийское, этого года? Искренне рекомендую! Молодое, нежное, как сиська девственницы! – Барон захохотал.

– Уважаемый барон, вы же прекрасно знаете – я не пью.

– Брось, демоньяк, ни за что не поверю, что мужчина может не пить вино! Есть в таком мужчине чтото подозрительное – Барон неприлично покрутил рукой.

– Воистину правы федераты, утверждающие, что наши аристократы неотесанные мужланы, не имеющие никакого представления о культуре!

– О, те же федераты утверждают, что жрецы на завтрак употребляют исключительно маленьких детей, причем к ним предпочитают луковый соус! Барон, довольный, захохотал.

Зейенгольц глубоко вздохнул. Надо успокоиться. Он вышел из себя, а это именно то, чего добивается барон. Пора брать инициативу в свои руки.

– Дорогой барон, давайте всетаки вернемся к делу, приведшему меня сюда. Я слышал, к вам попал некий Фавр, пострадавший в известном инциденте. Этот юноша подавал большие надежды и со временем мог бы занять видный пост среди жречества. Я волнуюсь о его здоровье. Как он себя чувствует?

– Не волнуйся, Зейенгольц, не волнуйся. Все с ним будет хорошо. – Барон налил себе вина, отхлебнул, – К сожалению, здоровье у него пока, и правда, того, не очень, но как только – ты сразу узнаешь. – Барон подмигнул.

– Выдать его вы, конечно, не можете?

– Ну что ты, Зейенгольц, конечно, не могу. Ты же понимаешь, состояние здоровья, ну и все такое. Но уверяю, – барон рыгнул, – он в надежных руках. Самый лучший этот, как его, уход.

– У меня к вам предложение. – Первожрец решил брать быка за рога. – Вы, наверное, знаете, Император поручил мне поиски фон Штаха. Так вот. Я предлагаю вам обмен. Я нахожу фон Штаха, живого и здорового, а вы мне передаете Фавра, естественно, так и не пришедшего в сознание.

– Ге… – Барон распушил усы. – Странный это обмен. Что мне до фон Штаха? Он и сам о себе позаботиться может. А если он мне понадобится, так я его сам найду. Зачем мне отдавать этого, подающего, как его, баальшие надежды, юношу?

– Не найдете, – первожрец пристально смотрел в глаза барону. Сейчас начинался самый важный блеф в его жизни. – Не найдете, милый барон. Я был там тогда, и я – единственный, кто сможет найти фон Штаха, – первожрец помолчал, давая туманной многозначительности фразе перевариться в голове барона. – А относительно того, какое вам до него дело, – вот, прочтите. – Зейенгольц протянул барону свиток.

Барон, улыбаясь, развернул документ, но по мере чтения улыбка сползала с его лица. Теперь улыбался Зейенгольц. Документ был фальшивкой. Но фальшивкой, сделанной в его тайной службе настоящими мастерами своего дела. Кроме того, ни одного из упоминавшихся в документе людей уже не было в живых, так что опровергнуть подлинность документа не смог бы ни один эксперт.

– Так ты хочешь сказать… – Барон замолчал, задумчиво глядя сквозь первожреца.

– Да! – Зейенгольц усмехнулся. – Наш любимый Император не всегда предпочитал, хмм, безопасный, в смысле престолонаследия, секс. Был короткий момент, когда он увлекся женщиной. И этот момент оставил, так сказать, след.

– И фон Штах… – Барон снова замолчал, углубившись в свои мысли.

Зейенгольц тихо ликовал. Наживка проглочена. Еще бы! Иметь в кармане законного наследника – на такое кто угодно бы клюнул. Зейенгольц смотрел на барона, с которого враз слетела маска эдакого увальня и рубахипарня, и почти видел, как крутятся у того в голове сотни планов и тысячи комбинаций.

– Хорошо, – барон сгреб свиток и сунул кудато в стол. – Фон Штах на Фавра. Но учти: Фавр Ш может болеть бесконечно.

– Конечно! – Зейенгольц кивнул. – И поэтому мне от вас нужно еще коечто.

– Что? – Глаза барона стали пронзительными, холодными. Оценивающий взгляд хладнокровного убийцы. У фон Штаха Зейенгольц видел такой же. Интересно, а сам он так умеет смотреть?

– Вытащить фон Штаха оттуда, где он застрял, можно только с того же места, с которого он отправился. То есть с места, где стоял его замок.

– Но там же сейчас федераты.

– Вот именно.

Барон задумался.

– Наступление, значит. Ладно. Можно попробовать. Но на это потребуется время.

Время! Золотые слова! Зейенгольцу хотелось петь.

– Ну что, первожрец, договорились? – Барон вновь превратился в неотесанного балагурадеревенщину. – Повеселил ты меня, порадовал. – Барон хлопнул первожреца по плечу так, что тот чуть не упал со стула. – Но теперь дела, чтоб их. Извиняй. Предложить тебе остаться никак не могу, поскольку нет у меня в замке покоев, достойных целого первожреца! – Барон помахал рукой, словно нарезая чтото, хихикнул. – У нас тут все просто, посолдатски, – Барон придвинулся к первожрецу, навис массивной тушей, подталкивая того к выходу. Но тут недалеко, километрах в двадцати, городок есть. Уверен, там могут предложить на любой, этот, как его, изысканный вкус. Там такие служаночки!

Вот так. Заключено перемирие, и не более того. Но Зейенгольц улыбался. Ни еще несколько часов езды по дрянной дороге, ни полная клопов гостиница не могли испортить ему настроение. Он получил так необходимую ему отсрочку. Время, время, драгоценное время! Он уже заручился поддержкой двух демонических первожрецов и мрачного Шеридара, первожреца демона смерти и тьмы Некротоса. Трое других первожрецов, с которыми он встречался, ничего не ответили на его сложные словесные построения. Осторожничали. Но это было не так важно. Не волновали и первожрецы остальных орденов, с которыми он еще не говорил. За исключением Угенброка. Угенброк, первожрец Делизиоха, глава секретной полиции, мог с легкостью, одним движением пальца, разрушить все его планы. Как и гарантировать их успех. Кроме того, отряды гвардии Угенброка по численности уступали только формированиям самого Зейенгольца. Вместе они вполне могли удерживать власть в столице. Особенно с учетом того, что военные не будут путаться под ногами. У них ведь будет это никчемное наступление. Зейенгольц потирал руки. Империя истощена, и для удара по федератам военным понадобятся все имеющиеся у них силы.

* * *

Бесшумные, словно призраки, люди двигались по ночному лесу. Толстый слой преющей листвы ковром устилал землю, скрадывая шаги, и лишь изредка мелькавшие между стволов силуэты выдавали присутствие отряда.

Ухнула сова. Вожак поднял руку, приказывая отряду остановиться, ухнул совой в ответ. Из тени деревьев выступил человек. К нему подошел вожак, чтото сказал. Человек кивнул. К отряду они вернулись вместе и двинулись дальше.

У кромки леса отряд остановился. Недалеко, за вспаханными на зиму полями, виднелось селение. Вожак посмотрел на небо. Свет ущербной луны еле пробивался сквозь голые ветви деревьев, но вожак решил не рисковать. Действовать лучше в тот промежуток ночи, когда луна уже скрылась, а предательский утренний иней еще не выпал. Вожак дал сигнал отдыхать.

Все так же в полной тишине его люди сели на землю, с удовольствием сбросив с плеч тяжелые тюки.

Шло время. Серп месяца медленно плыл по небу. Пробегавшая мимо лиса остановилась, постояла, принюхиваясь, и затрусила дальше, мышковать. Наконец вожак решил, что пора.

Он, четыре воина из его отряда и присоединившийся к ним человек, не таясь, зашагали по дороге к селению.

Они были уже метрах в пятидесяти от ограды, когда их окликнули.

– Это я, Кен, – Человек помахал рукой.

– Джаху Кен? – В голосе часового послышалось облегчение. – Что вы делали ночью в лесу?

– Гунга Крайт сказал, что заметил там какихто людей. – Кен вошел в открытые часовым ворота. – Вот, ходил проверить.

– Да? – Часовой был удивлен. – А это кто? – Часовой поднял повыше факел, пытаясь рассмотреть лица входящих следом за Кеном воинов.

– Мои друзья, познакомься! – Кен резко, без замаха, ткнул часового копьем в горло. Часовой забулькал кровью и упал.

Воины бросились искать других часовых. Они спокойно спали, полностью положившись на бодрствующего товарища. Через минуту было покончено и с ними.

Кен тяжело вздохнул. Крайт был совершенно прав, когда говорил, что охрана селения ни к черту.

В ворота уже вбегали остальные воины отряда. Затем часть из них вместе с вожаком налегке направилась вглубь селения, другие, нагруженные тюками, остались у ворот. Трое воинов принялись разворачивать тюки.

Кен вдруг почувствовал невероятную слабость, от которой подкашивались ноги, его замутило, к горлу подкатился комок. Руки дрожали. Он знал, что находится в тюках. Трупы, которые должны были изображать погибших нападавших. Одна из предложенных Крайтом деталей для придания всему этому предприятию реалистичности. Когдато Кену это показалось очень остроумным, но сейчас… Сейчас, когда от Кена не требовалось никаких действий и оставалось просто ждать, вся затея представилась такой тошнотворногнусной, мерзкой. Манипуляции Безродных с трупами вызывали отвращение. И он здесь, с ними… Предатель. Закричать, предупредить отца?

Прибежал посыльный, и остальные Безродные с трупами исчезли за ним в темноте. Все кончено. Кен облегченно вытер со лба выступивший пот, обернулся к расположенным в живописных позах трупам. Никакого отвращения он больше не испытывал.

– Тревога! Тревога!

Крайт рывком вскочил с постели. Началось А Кен, засранец, не предупредил!

Крайт вышел на улицу, огляделся. Селение напоминало разворошенный муравейник. Во всех направлениях метались люди с факелами, чтото орали. Воины потрясали копьями, женщины прижимали хнычущих детей.

– Люди, люди, сюда! Вы только посмотрите! – Крайт прислушался. Вроде бы голос Кена. И вроде бы с площади.

– Сюда, скорее! Какое горе! – В бессмысленной беготне обозначился какойто порядок, люди оборачивались, взгляды становились осмысленными. – Сюда!

– Люди! – Кен стоял на ярко освещенном помосте, окруженный десятком воинов. – Люди! Смотрите! – Кен протянул руку к лежащему перед ним телу. – Они убили вождя! Они убили вождя!

Толпа разразилась воплями, ругательствами, судорожно закружилась водоворотами проталкивающихся вперед и выталкиваемых назад.

– Тихо! Тихо! – Крик Кена перекрыл гул выкриков, эхом отдаваясь в головах. Шум на площади стих.

– Люди! – Кен оглядел ряды людей, напряженно ждущих его слов. – Люди Каменной Собаки! Воины Зеленого Медведя нарушили мир между нашими родами, предательски напали на нас! Ночью, как трусы, они пробрались в наше селение, чтобы творить свои грязные дела! Они убили Тендига, Эбина, Гоову! Убили Ровира и Корина! Они убили вождя! – Голос Кена зазвенел металлом.

Ропот прокатился по площади и тут же смолк, подчиняясь поднятой Кеном руке.

– Наши воины храбро сражались, но врагов было слишком много. И они погибли, защищая нас! – Кен сделал паузу. – Защищая наших жен и детей! Так оставим ли мы их неотмщенными, позволим ли мы грязным трусам насмехаться над нами, хвастаясь у своих костров предательскими убийствами?! Стерпим ли укор духов наших воинов, взирающих из Пресветлого Упокоя на нас, забывших их?!!

Крайт смотрел на Кена, словно выросшего в мечущемся свете факелов, и любовался им. Даже его помощи почти не понадобилось. Хорош, ох хорош! Прирожденный лидер. Но вождя… Прекрасный повод.

– Нет! – выкрикнул Кен. – Мы скажем – нет!! Смерть им!! Смерть Зеленому Медведю!!!

– Смерть! Смерть! – Пронеслось над толпой. – Смерть!!!

– Подождите!

Кен вздрогнул, оглянулся.

– Подождите! – В круг света на помосте вступила фигура. – С каких это пор джаху начинает войну? С каких пор война начинается без решения вождя?!

– Отец умер, Хоген, – нерешительно возразил Кен.

– Отец умер, и по закону я теперь вождь. Я, как старший сын вождя! Или ты не согласен, джаху Кен? – В голосе Хогена послышалась угроза.

– Согласен, – Кен както сник, отодвинулся. Крайт понял, что ему пора вмещаться.

– Справедливы слова твои, вождь! – Крайт, кривясь про себя, выступил вперед. Он терпеть не мог жрецов, этих прячущихся за спинами своих божеств интриганов, и вот теперь он должен делать то же самое. Когда же он наконец сможет просто приказывать, не играя в эти дурацкие словесные игры? – И справедлив гнев твой. Не дело джаху идти впереди вождя. И лишь горе от смерти отца и вождя заставило джаху Кена призывать к тому, к чему, без сомнения, призовешь ты.

– Нельзя начинать войну, не разобравшись, – мрачно сказал Хоген. – У нас нет доказательств.

– Вот! – Крайт ткнул рукой в сваленные трупы. – Вот доказательства. Убитые воины Зеленого Медведя – какие еще нужны доказательства?

– Но, может, на нас напал не род Зеленого Медведя? Может, просто несколько глупых воинов, не понимающих, что творят?

– Вождь сказал, что джаху не идет впереди вождя. Мертвый джаху Зеленого Медведя – это доказательство?

– Да! – сказал Хоген, опустив голову.

– Каково же решение вождя? Война?

– Да, – Хоген выпрямился, взглянул на Крайта. – Война.

– Война!

– Война, война!! – подхватили воины. – Война!!!

В стороне молча с каменными лицами стояли новые вдовы. Плакать они будут потом, дома. А сейчас нельзя. Нельзя позорить своих мужей. Их духи женщинам этого не простят.

* * *

– Гунга Крайт. – Улыбающийся Кен поймал Крайта за рукав. – Как вы узнали? Догадались?

– О чем?

– Что джаху Зеленого Медведя убит?

– Я этого не знал. Но догадываюсь, что он сейчас спит у себя в хижине. Лицо Кена вытянулось.

– Но вы же сказали, что он – там, среди убитых. Вы обманули вождя?

– Нет, я такого не говорил. Я не обманывал вождя. – Крайт освободил свой рукав. – Я его только спросил, является ли убитый джаху доказательством. Крайт посмотрел на озадаченного Кена. – Иди, Кен, займись своими делами. Вождь тебе, кажется, велел попытаться перехватить нападавших. И потом, надо готовиться к войне.

Крайт быстро шагал по улице. Все шло болееменее нормально. Кен с сотней человек ушел на север, к землям Зеленого Медведя, ловить напавших. Во все селения племени Каменной Собаки посланы гонцы с известием о сборе воинов. В другие рода отправлены посланцы с предложением присоединиться. Рассчитывать на это приходилось мало, по крайней мере пока, но попытаться стоило. Осталось только прибрать за собой.

– Фрин! Где тебя демоны носят? Несшийся кудато подросток остановился, вытянулся: – Я, это, ну…

– Собери Малышей, пусть завтра с утра начинают блокаду. На наши земли и земли Зеленого Медведя. Расположатся у меня в хижине. А ты сам и, – Крайт на мгновение задумался, – и Йорик пойдете со мной. – Да, Йорик подойдет. Тугодум, обладающий большой мощью. Правда, не слишком аккуратный, но это сейчас не важно. – Возьмите с собой запасов на три дня. Встречаемся у ворот.

– Почти дошли. Чувствуете? – Крайч посмотрел на усталых подростков.

Фрин чтото промычал, Йорик просто кивнул

– Потерпите, чутьчуть осталось. Обратно пойдем – отдохнем.

Крайт смахнул пот и тяжело зашагал по каменистой почве. Ему и самому отдых бы не помешал. Целый день похода вверх по склону налил ноги свинцовой тяжестью, ломил спину сделавшимся неподъемным заплечным мешком. Но закончить надо было сегодня, до того, как Малыши поставят ослепляющий экран блокады, и это заставляло Крайта гнать себя и подростков вперед, все дальше в горы, следом за Безродными. И сейчас, хотя солнце уже почти скрылось за горизонтом, Безродные были близко, очень близко.

– Вон та пещера, чувствуете?

Крайт позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Он не ошибся. Безродные действительно не собирались уходить слишком далеко на восток. Кен старательно отправлял все поисковые отряды на север, и Безродные отошли лишь настолько, насколько необходимо, чтобы не попасться им на глаза. Уж очень им хотелось поучаствовать в разделе еще не завоеванной добычи.

Крайт ощутил исходящее из пещеры легкое беспокойство. Их заметили. Здесь, на голом склоне, после того, как они вышли изпод прикрытия леса, спрятаться не было никакой возможности. Но это было и не нужно. Вряд ли трое путников, двое из которых – мальчишки, сильно испугают два десятка воинов. Оставалось подойти еще метров на двести.

Они медленно брели вверх, такие усталые, пропыленные. Солнце окончательно скрылось, сумерки стремительно переходили в ночь На фиолетовом небе появились звезды.

– Приготовились! – Крайт поднял взгляд на вход в пещеру. Никого не было видно, но он чувствовал на себе настороженные взгляды. – Фрин, экран. Йорик, как скажу, начнешь накачку.

Крайт сконцентрировался. Черная пасть пещеры поплыла навстречу, раздвигаясь в бесконечность. Крайт знал, что он стоит рядом с учениками, всматриваясь в темноту входа, но сейчас он был микроскопической точкой, висящей на самом срезе этой темноты, возле трепещущего сознания дозорных. Крайт медленно двинулся вперед, проталкивая себя как можно дальше в глубь пещеры.

– Давай. Невероятно далекая рука опустилась на плечо Йорика.

В Крайта потекла энергия. Сознание дозорных расцветилось голубым. Это не была тревога – просто удивление. Крайт знал, что сейчас видят люди в пещере. Светящуюся точку, разгорающуюся все ярче и ярче по мере того, как в ней копилась магическая мощь, росло давление сдерживаемых сил.

Голубое сменилось синим. Пожалуй, хватит. Обвалов и других катаклизмов желательно избежать. Крайт резко отпустил, мир крутанулся, и Крайт снова внизу, смотрит на пещеру, далекую, темную.

Нет, уже не темную. В пещере полыхнуло, ярко, резко, из входа плюнуло клубами перевитого черным огня, и вдруг тонкой стремительной лентой пламя рванулось вниз, к Крайту, Секунда – и, не долетев буквально нескольких сантиметров, лента растеклась, расцвела пузырем по невидимой стене, лопнула, раскидывая гаснущие искры.

– Йорик, остановись!

Теплая, мягкая сила нежно подняла Крайта над землей, качнула, понесла прочь и, неожиданно потеряв к нему интерес, отпустила, капризно швырнула оземь, разом вышибив весь воздух из груди, покатила…

Грохнуло, дохнуло горячим ветром, в небе величественно, словно облака, проплывали, неторопливо вращаясь, каменные обломки. Удар…

* * *

– Учитель, учитель, вы живы? Учитель! Учитель, очнитесь!

Крайт медленно поднимался из ласкового прохладного забытья вверх, к пронзительной красной боли, пронизывающей все тело.

– Учитель, очнитесь, учитель! Да что же это?! Учитель!!

Крайт разлепил глаза.

– Учитель, вы живы?! Слава Гунге, вы живы! А я уже думал…

Фрин. Крайт попытался сесть. Мир закружился, желудок стянуло сухими спазмами. Крайт, кашляя, согнулся, и его вырвало комочками слизи с кровавыми прожилками.

– Вы весь в крови, Йорик лежит, не встает… Я уже думал… Учитель, как же это, а? Что же это? Йорик…

Крайт привычно сунул в рот травяной шарик, шипя от боли, потрогал голову. Чтото липкое. Кровь. Ладно, бывало и похуже. Череп вроде цел.

– Что с Йориком?

– Он… Он… – Фрин всхлипнул.

– Что – он? – Крайт, опираясь на Фрина, встал. Мир попытался опять закружиться, перед глазами поплыли красные круги, но Крайт усилием воли удержался, не дал себе провалиться в беспамятство. – Где он?

– Вон. – Фрин снова всхлипнул.

– Веди.

Крайт, все так же поддерживаемый Фрином, проковылял вдоль склона. Посмотрел, сплюнул сгусток крови. Не самое приятное зрелище.

– Что с ним, а? Что?

Крайт присел, на всякий случай пощупал пульс. Мертв. Бесповоротно и безнадежно.

– Ну что, а? Что с ним? – Тонкий, срывающийся голос.

– Что, что! – Крайт взглянул на Фрина и взорвался. Этот молящий взгляд, нервно кривящийся рот. Чего он от него ждет? Чуда? Все хорошо, Фрин, все нормально? – Сам не видишь? Ну так посмотри! – Крайт поднялся с колен. Смотри! – Он махнул рукой на тело.

Йорик лежал неопрятной кучей, раскинув руки со скрюченными пальцами, изломанный, ободранный, выставив исцарапанные коленки. И еще у него не было лица. Черная спекшаяся маска, оскалившись, смотрела пустыми глазницами в темное небо, на безразличные звезды.

– Где был твой экран, Фрин? Ты должен был нас прикрыть!

– Я не удержал, Учитель. Удар был слишком сильным, и я не удержал. Не удержал, не удержал! – Фрин вдруг захихикал. – А у нее ничего не получится!

– В чем дело, Фрин? У кого не получится?

– У матери. Он, – Фрин, хихикая, кивнул на лежащего Йорика, – порвал штаны и говорил, что мать его выпорет. У нее ничего не получится! – Фрин залился хохотом.

– А нука прекрати истерику! – Крайт влепил Фрину пощечину. Фрин замолчал, лишь продолжал глупо открывать и закрывать рот, – Мы на войне, колдун. Привыкай.

Крайт глянул в последний раз на заваленный обрушившимся сводом вход в пещеру. Свечения сознания оттуда не чувствовалось. Но какой ценой! Его ошибка. Не слишком аккуратный, но это не важно. Оказалось, важно. Скольких обожженных, не успевших вовремя остановить поток силы, он видел за время учебы в мрачных стенах Академии! Выжившим – лечение, а потом двадцать плетей и неделя карцера. От этого воспоминания Крайта передернуло.

– Пошли, надо поесть и устраиваться на ночлег. За ним утром придем, с носилками. Ничего ему за ночь не сделается. – Крайт развернулся и медленно побрел вниз, к недалекой кромке леса.

* * *

– Что произошло?

Крайт отвел взгляд от тренирующихся Малышей и посмотрел на запыхавшегося Кена.

– А, джаху Кен. Давно вернулся? Как дела на севере?

Кен упрямо мотнул головой:

– Что происходит, Крайт?

– Ну, если тебе интересно… – Крайт снова повернулся к Малышам. – Мы сейчас занимаемся в тройках. Учимся действовать согласованно. Один формирует фокус, второй производит накачку, третий защищает. Результаты ты видишь. Крайт махнул рукой на вздувающиеся шары огня. – У Хива, Алины и Ронера получается хорошо, у тройки Фрина – похуже. Но и у них явный прогресс.

– Не морочь мне голову, Крайт. Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Кен угрожающе придвинулся.

– Да? – Крайт обернулся, и Кен невольно отступил на шаг. Этот взгляд буравящий, пронзительный. Огромные, во весь глаз, зрачки. У Кена мурашки пошли по телу. – Ты забываешься, джаху. – Крайт медленно цедил слова. – Ты со мной в таком тоне не говори. А то может чтонибудь скверное произойти. Гунга, между прочим, голоден, очень голоден.

Кен побледнел:

– Простите, Гунга Крайт, простите. Я не хотел… Я…

– Ладно. – Крайт отвернулся. – Давай попробуем еще раз, сначала.

– Да, Гунга Крайт, – Кен часто закивал. – Простите, Гунга Крайт.

– Так что ты хотел у меня узнать? Кен вздохнул. Он вдруг понял, что до сих пор непроизвольно задерживал дыхание.

– Гунга Крайт, я должен был встретиться с Безродными, но никого не нашел. Они пропали. А потом, когда я вернулся сюда, мне сказали, что вы кудато уходили, и Йорик погиб. Ну, я и подумал…

– Правильно подумал. – Крайт усмехнулся.

– Но вы же обещали… Договаривались…

– Договаривались? – Крайт оскалился. – А про вождя, твоего отца, договаривались? А с Хогеном как же? Тоже планировали? Чтото сорвалось?

– Нет, Гунга Крайт, нет! – Кен чуть не плакал. – Простите, Гунга Крайт! Так случайно вышло!

– Случайно? – Крайт вдруг улыбнулся, и уже совершенно спокойно добавил: Ну считай, что и я случайно.

– Гунга Крайт! Но там был мой друг. Хотя бы его…

– А там был вождь. Ты что, Кен, не понимаешь?

– Нет, Гунга Крайт, – жалобно проговорил Кен. – Не понимаю.

– Люди говорят, Кен.

– Не понимаю. И что?

– А то, что ктонибудь в конце концов сказал бы, кто убил вождя Каменной Собаки. Как ты думаешь, что было бы дальше?

– Но мы могли бы поселить их гденибудь очень далеко, отдельно. – Голос Кена был печален, он почти смирился.

– Не могли, Кен. Нет такого места, из которого не слышно. Кроме одного. Крайт похлопал Кена по плечу. – Улыбнись, Кен, улыбнись. Ты же джаху, воин. Забудь о вчера, подумай о завтра. Скоро Зеленые Медведи будут плакать от одного звука твоего имени.

– Да, – мрачно согласился Кен. – Они заплачут.

– Заплачут. – Крайт посмотрел на лопающиеся пузыри пламени. – Йорик мертв, так что возьмешь с собой Фрина, Харега и Йолю.

– Но Гунга Крайт…

– Все, Кен. – Взгляд Крайта снова стал жестким. – Мы об этом уже говорили, и я тебя слышал. Действовать будешь, как я сказал. Тебе надо торопиться и вернуться до того, как начнутся снегопады. И никакой самодеятельности. Эта невидимость, которую ты просил, она и на меня действует, так что помочь я тебе не смогу.

– Может, хотя бы девчонку не надо? – Кен смогтаки выдавить из себя улыбку. – Женщина на войне – дурная примета.

– Чушь, – както бесцветно ответил Крайт, разом потеряв интерес к разговору. – У Йоли очень вязкий и долгий экран. Это пригодится. – Крайт полез в карман, вытащил зеленый шарик, покатал в пальцах. – И еще. Малышам в охранение возьмешь сто человек из Учебного легиона. С Роном. Понял?

– Да. – Кен начал медленно отодвигаться.

– Если с Малышами или с Роном чтонибудь случится, ответишь головой. Понял?

– Да, да! Конечно! – Кен энергично закивал, отступая. Он лучше сам умрет, но ни с Роном, ни с этими Малышами ничего не произойдет. То, что на него глянуло… Это был не Крайт. Белое, совершенно белое лицо, черные впадины глаз… Что, Гунга побери, это было?

* * *

Эккер вскрикнул и проснулся. Опять все тот же кошмар. Хриплый, скрипучий голос, нашептывающий ему о смерти. Живописующий смерть, разложение, тлен…

Эккер скинул покрывало, сел. Рядом нервно заворочался Император, изпод задравшейся ночной рубашки торчали его худые со вздувшимися венами ноги. Эккер вытер выступивший на лбу пот. Ну почему, за что? Почему с ним? Что он такого сделал, чем прогневил Демонов? Почему вот уже неделю ему снится этот кошмар, в котором он гниет заживо?

Эккер вздохнул и сунул руки под мышки, осторожно пощупал. Во сне всегда все начиналось именно оттуда. Да, вот они. вот они, эти желваки, шишки, которые потом потемнеют, лопнут… Эккер судорожно всхлипнул. Нет, показалось. Он слишком молод, слишком красив, чтобы умереть, чтобы вот так…

Эккер дрожащей рукой налил себе воды, глотнул. Что с ним происходит? Еще неделю назад жизнь блистала и переливалась для него всеми красками, и он брал от нее все, беззаботный и счастливый. Казалось, он добился всего. Никому не известный семинарист из обедневшего дворянского рода, вдруг вознесшийся на самую вершину власти. Секретарь и личный друг Императора! Вельможи трепетали и заискивали, совали деньги и лепетали свои жалкие просьбы. А он смотрел на этих гордых аристократов, еще год назад презрительно морщивших носы в его присутствии, а теперь пресмыкающихся перед ним, и смеялся, смеялся! Племянника в гвардию? Дочку во фрейлины? Почему же, можно. Если хорошо попросите. Ну же, попросите, попросите как следует. И дочка пусть попросит.

Эккер улыбнулся было воспоминаниям, но тут же снова нахмурился. Этот кошмар… Почему ему кажется, что это не просто сон? Что действительно чтото ворочается в нем, готовое в любой момент лопнуть зловонным гноем, пожрать его язвами? Эккер сжал голову руками. Чтото надо делать, чтото надо делать. Сказать Императору? Эккер взглянул на обнявшего подушку Императора. Нет! Одно подозрение, что он болен, и Император, так заботящийся о своем здоровье, не захочет больше его видеть, отошлет его, и конец карьере, коней этой замечательной жизни. Конец всему! Нет, Императору говорить нельзя.

Но что же делать? Эккер встал. Да, конечно! Голос во сне, он же говорил, объяснял. На Эккера нахлынуло полнейшее спокойствие. Именно так. Просто надо коечто сделать, и сделать сейчас. Надо открыть дверь, и все кончится, все пройдет, его кошмар унесет сквозняком…

Эккер быстро прошел к двери, принялся снимать запоры. Колдуном он не был, но как снимать защиту знал. Разъять плетение здесь, передвинуть два гематита, вынуть из центра черный алмаз. Готово. Эккер распахнул дверь.

Сильный удар в грудь сбил Эккера с ног, отбросил назад, в сторону от прохода. Что он наделал! В открытую дверь входили закутанные фигуры. Три, четыре, пять… Эккер, хватая воздух ртом, с ужасом смотрел на безмолвных людей в масках.

– Стража… Стража! – На кровати, поджав коленки и прижимая к себе подушку, сидел Император.

– Проснулся. – Одна из фигур с неодобрением покачала головой. – Не кричи. Стражи не будет.

Эккер похолодел. Этот голос, хриплый, царапающий… Эккер внезапно все вспомнил. Вспомнил, откуда взялся его кошмар. Он шел по улице после обсуждения очередного назначения, карман приятно оттягивал полученный в обмен на обещание помощи кошель, и вдруг рядом остановилась черная карета, его окружили какието люди, удар по голове… Очнулся он прикованным к каменному постаменту в темном промозглом зале, скудно освещенном редкими факелами. И там был этот человек, выговаривающий странные скрипящие фразы, и его, Эккера, прекрасное тело в ответ послушно гнило, разлагалось на глазах, вздувалось и опадало, темные, сочащиеся жидкостью пятна расползались, сливались, мясо гнусной жижей сползало с костей…

– Кто вы такие? Что вам надо? – Император вскочил на ноги. – Денег? Забирайте, берите все, что хотите…

– Нам не нужны деньги, – перебил высокий плотный человек. – Мы пришли за тобой.

– За мной? – Император судорожно сглотнул. Почему? Что я вам сделал? Люди надвигались.

– А, я знаю, – Император вдруг распрямился, расправил плечи, – Предатели! Гамишен, Зейенгольц, Шеридар… – Тень позади Императора заколыхалась, расползаясь, налилась чернотой. – Именем Орадиса, Некротоса, Фобса… Простерший руку Император в развевающейся ночной рубашке уже не выглядел жалким. Он выглядел страшным.

Зейенгольц взвизгнул. Вылетевшая из его руки струя огня, не пролетев и половины расстояния, бесследно исчезла. Рядом забулькал, складываясь пополам, первожрец Орадиса Гамишен.

– Именем Нахитохана… – Император не договорил. Сбоку вдруг возник невысокий толстенький человек и с силой опустил ему на голову вазу. Император всхлипнул и осел.

– Быстрее, помогите мне. – Человек накрыл лицо Императора подушкой, прижал. – Руки, ноги держите! Он сейчас очнется!

– Спасибо, Угенброк! – Надсадно кашляющий Зейенгольц доковылял до начинающего брыкаться Императора, навалился.

– Не за что. – Угенброк крутил головой, пытаясь избежать рук Императора.

Шатаясь, подошел, вцепился в Императора Шеридар Подполз Соренсен. И только Гамишен лежал и все булькал, булькал.

Удерживаемый четырьмя первожрецами Император дернулся еще несколько раз и наконец затих. Угенброк подержал подушку еще какоето время, затем убрал, пощупал пульс.

– Все.

– Уф, я думал, нам конец. – Зейенгольц тяжело поднялся на ноги.

– Иногда простые средства оказываются самыми действенными. – Угенброк вытер исцарапанное лицо. – Ладно, пошли, пока стража в себя не пришла. Как там Гамишен?

Зейенгольц пожал плечами, взял скрюченного Гамишена под руки.

– Помогите ктонибудь. А с этим что будем делать? – Зейенгольц показал на забившегося в угол Эккера. – Нельзя в живых свидетелей оставлять.

– А он и так уже мертв. – Шеридар растянул губы в ухмылке, – Он уже принадлежит Некротосу. – Выкинем его гденибудь по дороге. – Шеридар повернулся к Эккеру. – Пошли.

Эккер с ужасом почувствовал, как тело против его воли поднялось и двинулось вслед за первожрецами. Он послушно шел мимо застывших бессмысленными статуями гвардейцев охраны, и мысли гасли одна за другой. А в подмышках пульсировали, набухая, синюшные желваки.

* * *

– Привез?

– Да. – Джука плюхнул на стол сверток пергаментов, с нежностью провел по нему

Головой рисковал. Мечи – это ладно, это все знают. Можно сказать, законная контрабанда. Сунул часовым – и все, все довольны. Даже на самом верху довольны. Ведь этим, на Пограничном Рубеже, тоже есть хочется А на их жалованье, извиняюсь, ноги протянуть можно. Так что не было бы контрабанды не было бы и Рубежа. Но это это другое дело. Кто заметил бы – все б конфисковали, на взятках разорили б. Так что не поскупись, шаман. Может, и премию…

Шаман нетерпеливо мотнул головой:

– Показывай. Если то, что надо, привез, будет и оплата, и премия.

– Конечно. Смотри. – Джука развернул пергаменты. – Это – общая карта известного мира. От Облачного Хребта до Клыка Сирены и от Леса гоблинов до южных степей. Следующая карта. Независимые нобильства…

– Подожди. – Шаман перехватил откладываемый Джукой пергамент, развернул снова. – А дальше? За Клыком Сирены? За Облачным Хребтом? Южные степи, а дальше?

– Говорю же – известного мира! – Джука пожал плечами, усмехнулся, – Что дальше – неизвестно. За Клыком Сирены – море. На много дней плавания, и конца не видно. За Облачным Хребтом – пустыня. Тоже на много дней, и совершенно без воды. В Южных степях кочевники живут, а в Лесу гоблинов – эти самые гоблины. Ни те, ни другие путешественников не жалуют, и что у них там дальше – не рассказывают. Так что этим все и кончается. – Контрабандист замолчал, посмотрел на шамана. – Ладно, – Джука принялся перебирать карты. – Независимые нобильства – Вальпия, Сардиг. Нагир, Кифт Все, как договаривались.

Шаман разложил карты, заползал пальцем, внимательно вглядываясь в вязь линий. Джука спокойно ждал. Карты были не самыми лучшими, но и не самыми плохими. Он, конечно, мог привезти намалеванные спивающимися бродягами подделки, продаваемые за гроши на сельских ярмарках. (Что знал какойто шаман о картах?) Другие вольные торговцы, Джука был уверен, так бы и поступили. Но не он. Остатки чести, так веселившие его коллег, не позволяли ему обманывать заказчика настолько откровенно.

Заказчик… Мысли контрабандиста приняли новое направление. Странный заказчик, странный заказ. Этот новый шаман… Совершенно он не походил не только на дикарей, но и вообще ни на одну известную Джуке расу. Белая кожа, прямой нос необычной формы, стального цвета глаза. Откуда он взялся? И зачем ему карты? Происходящие в роду Каменной Собаки изменения, незаметные в его прошлый приезд сюда, сейчас просто бросались в глаза. Кругом – вооруженные дикари, кругом – стройка. Вместо частокола вокруг Изарона возводилась стена, правда деревянная, но по всем правилам фортификации, со рвом и башнями. Она охватывала куда большую, чем последние, территорию. А возведенные здания уж очень напоминали казармы. Неужели…

– Не будет тебе премии.

– Что?

– Не будет премии, – шаман оторвался от изучения карт и смотрел на Джуку.

– Почему?

– Почему? А потому, что карты плохие. Где детали? Почему нет деревень? Здесь – одни города. Где реки, озера, болота, где дороги? Что, на страну – две дороги и одна река? Где рудники? Каковы их запасы, производство?

– Ну, какие смог достать, такие и привез, – Изумленный Джука попытался изобразить обиду. – Ты что, думаешь, карты под ногами валяются? Такие карты, как ты просишь, только у королей и есть. Эти – лучшие из тех, которые можно купить так, чтобы тобой не заинтересовались. А мне, знаешь, этого интереса очень избежать хочется. Специалисты они. Был человек – раз, и нету человека. И никто не знает, куда девался.

– Ладно. – Голос шамана смягчился. – Верю. По крайней мере, эти настоящие. А то были тут хитрецы… – Глаза шамана жестко блеснули, и похолодевший Джука вдруг понял, куда пропали Иса и Канаг, Спрашивать, зачем шаману карты, контрабандисту расхотелось.

– Есть у меня еще заказ. – Шаман вытащил кусок пергамента, толкнул к Джуке. – Посмотри.

Джука взял листок, осторожно разгладил. По задней стороне листа шла толстая синяя линия, раньше, видимо, изображавшая реку. Что это, предупреждение? Или шаману действительно не на чем было больше писать?

Джука слегка улыбнулся. Какая в принципе разница? Обманывать он не собирался, и если это намек, то зря. Он привезет все, что закажут. Лишь бы о цене договориться. Джука спокойно взглянул на шамана и принялся читать.

Однако по мере того, как взгляд его двигался вдоль ровных строчек списка, спокойствие из его души улетучивалось. Как и решение ничему не удивляться. Этот список… Он понял в нем далеко не все, но и того, что понял, было достаточно. Каждый пункт этого списка означал смерть. Причем каждый пункт в отдельности. Кто, черт побери, такой этот новый шаман?

– Нет. – Джука аккуратно сложил листок, положил на стол. – Этот заказ я выполнить не могу.

– Почему? – Шаман так и сверлил его взглядом.

– Ты, вообще, понимаешь, о чем просишь? – Джука всплеснул руками. Понимаешь? Это же смертная казнь! По законам любой страны! Смертная казнь, а перед ней пытки, такие, что смерть становится долгожданной избавительницей… – Джука скривился, покачал головой. – Нет. Я не возьмусь.

– Смертная казнь? – Шаман, казалось, был удивлен. – За что? Это же в принципе обычные вещи. Тебе что, заказы не нужны? Послушай, Джука, я тебе выплачу премию за карты, и за этот заказ не обижу. Сколько ты хочешь?

– Нет, ты не понимаешь. – Джука тяжело вздохнул, пожал плечами. – Я не цену набиваю. И заказы мне нужны. Чтонибудь другое – пожалуйста. Но не это. Сколько бы ты ни предлагал. Говорю же – смертная казнь. Никакие взятки не помогут.

– Джука, я действительно не понимаю. Почему за это – смертная казнь? Что в этом такого?

Контрабандист подозрительно посмотрел на шамана. Неужели не знает?

– Только одно – это магические ингредиенты. По закону Кринигара вот уже триста лет как частные занятия магией запрещены. Уличенные в занятиях магией без лицензии Девятки или в пособничестве таковым подлежат уничтожению. Точка.

– Джука, мне нужны эти материалы. – Шаман медленно, один за другим, столбиком выложил на стол десять золотых кружков со странной чеканкой. Ложась одна на другую, монеты нежно позвякивали. Если золото той чистоты, на которую выглядит… Джука сглотнул.

Шаман посмотрел на Джуку и поставил рядом с первым столбиком второй.

– Мертвым деньги не нужны, – хрипло сказал Джука.

Шаман молча добавил еще три столбика.

– Ладно! – Джука почти кричал. – Хорошо! Ладно!

Господи, неужели это он сказал? Что он делает? На что соглашается?

– Замечательно. Сколько тебе понадобится времени? Мне они нужны как можно скорее.

– Времени, времени… – Джука прижал руки к лицу. Во что он вляпался! Он так и видел ухмыляющиеся физиономии палачей, вставляющих ему раскаленные иголки под ногти.

– Не переживай ты так! – Шаман хлопнул Джуку по плечу. – Перед тем как пытать, им надо еще тебя поймать. А тут все от тебя зависит.

Джука удивленно посмотрел на шамана. Он что, мысли читает?

– Нет. – Шаман улыбнулся. – Мысли я не читаю. Просто догадываюсь, о чем человек думает

Опыт большой.

Джука вздохнул. Чего он так разволновался? В принципе есть ведь еще один выход.

– Мне нужен будет аванс. – Джука взглянул на столбики монет. – То, что ты просишь, слишком дорогое. Собственных денег мне не хватит.

– Конечно! – Жестом фокусника шаман смахнул со стола четыре столбика, оставив один, – Вот твой аванс. И еще пять таких получишь по выполнении заказа. Устраивает?

– Да, – выдохнул Джука, не веря в свою удачу.

– Кстати, а что это за Девятка, которую ты упоминал?

– Девятка? – Джука все никак не мог прийти в себя. – Ну, это организация магов такая, вроде гильдии, что ли. Создали ее, говорят, девять магов лет пятьсот назад – для контроля за использованием чародейства. Чтобы народ от темного колдовства защищать, чтобы магия во зло не использовалась. Для всеобщего благоденствия, в общем.

– Ну и как, установили они всеобщее благоденствие?

– А как же! – Джука хмыкнул. – Полнейшее счастье и довольство. Аж дух захватывает.

– Чтото не слышу в твоем голосе искренней благодарности. – Шаман усмехнулся. – Что же, все довольны, а ты – нет?

– Да какое там – все довольны! – Джука махнул рукой. – В большую силу эта Девятка вошла с тех пор, ну и понимание того, кого и от чего защищать, у нее как бы расширилось, что ли. Стало им лучше твоего известно, что тебе надо, чтобы у тебя это самое счастье было, а что тебе лишнее. Вроде как тебя от тебя самого защищают. И причем, если не согласен, значит, не осознал, поддался темному влиянию, ну и на казенные работы тебя – Для формирования правильного понимания и созревания к счастью. Ну а если все равно несчастлив, значит, неисправим, значит, на костер, чтобы общей картины не нарушал.

– И что, много вот таких вот, несчастливых?

– Да хватает. – Джука почесал голову. – Только деватьсято все равно некуда. Вот и ходят, улыбаются, зубами скрипя.

– А Девятка об этом знает?

– Знает. – Джука скривился. – У них даже объяснение есть специальное. Мол, если будешь долго изображать счастье, то в конце концов таким и станешь. Счастливым, то есть.

– Интересная теория! – шаман хихикнул. – Послушай, торговец, есть у меня по этому поводу задание. Встретишь таких недовольных – отправляй их сюда. За каждого присланного получишь комиссионные. Мне тут люди нужны, особенно мастера. Безопасность я им гарантирую. Хорошая оплата. Не понравится – могут уйти в любой момент. И никакого счастья.

– Ты что же? – Лицо Джуки вытянулось. – Ты же меня куска хлеба лишаешь! Что же я возить буду, если они тебе все здесь изготовят?

– Куска хлеба? – Шаман вдруг запрокинул голову и захохотал радостно, беззаботно. – Куска хлеба! Ну, ты меня развеселил, Джука! Куска хлеба! Скажи, торговец, то, что я тебе сейчас дал, это твой доход за сколько, лет за пять?

Джука прикусил губу. Шаман ошибся совсем не намного.

– Торговец! – Шаман опять стал серьезным, очень серьезным. – Да, я отбираю у тебя кусок хлеба. Но даю тебе взамен другой, с мясом. И еще вина – горло промочить. Я присматривался к тебе, и ты мне понравился. И поэтому я предлагаю тебе работать на меня. Ты будешь выполнять мои задания и за это получать плату. Не те жалкие гроши, которые ты зарабатывал вольным торговцем, а полновесное золото. Ты будешь моими глазами, ушами и руками на западе. – Шаман встал, прошелся по комнате. – Я знаю, ты хотел спросить, зачем мне карты. Уверяю, не для того, о чем ты подумал. Нападать я не собираюсь. Я хочу торговать. – Шаман остановился спиной к Джуке, покачался на носках. – Скоро здесь, – он повел рукой, – не останется диких племен. Здесь будет одно единое государство. Так что вольным торговцам в том виде, в котором они существуют, все равно конец. И у них сейчас есть выбор. – Шаман обернулся. – Либо они со мной, либо ищут другое занятие. Так что выбирай, Джука. Джука молчал.

– Ну?

– Прости, шаман, мне надо подумать.

– Понимаю, – шаман качнул головой. – Но учти, Джука, тот, кто приходит раньше, получает больше.

– Или теряет больше.

– Верно, – согласился шаман. – Кстати, надеюсь, ты не обидишься, если я немного подстрахуюсь от возможной потери?

Шаман вдруг резко нагнулся, и Джука почувствовал укол в палец. На секунду палец сдавило…

– Вот. – Шаман показал Джуке тряпицу с каплей его крови. – Это будет гарантией того, что ты не пропадешь с моими деньгами. Если эта глупая идея вдруг придет тебе в голову, имей в виду, я тебя и на краю света достану. Шаман нехорошо улыбнулся.

Мир вокруг Джуки качнулся. Он помнил рассказы о том, что могут сделать с человеком колдуны по капле его крови.

– Не волнуйся, торговец. – Шаман попрежнему улыбался. – Привези заказ, и я верну тебе твой заклад, – шаман еще раз махнул тряпицей. Кровь на ней засветилась.

* * *

Крайт сидел за столом и задумчиво расставлял столбики монет. Четыре, восемь, двенадцать… Еще четыре. Желтый металл мягко поблескивал в пробивающемся сквозь оконную занавесь луче солнца.

Крайт какоето время смотрел на заставленный золотом стол, потом махнул рукой, и столбики исчезли. Иллюзии. Иллюзии, иллюзии. Прекрасное средство пустить пыль в глаза. У торговцев просто челюсти отваливались от вида таких сказочных богатств. И тем не менее всего лишь иллюзии.

Крайт поднялся, отдернул занавеску с окна. В комнату полился красноватый свет закатного солнца. Иллюзии, а ему нужно настоящее золото. Запас, который он взял с собой из замка, быстро таял. Каждый новый торговец, уходя вниз, к Пограничному Рубежу, уносил его часть. Ведь не мог же он давать им иллюзии! Иллюзии хороши, чтобы произвести впечатление, но деньги, вручаемые вербуемым им торговцам, были настоящим, высшей пробы, золотом. Все так, все это нужно. Все окупится, но сейчас… Когда они начнут возвращаться, расплачиваться с ними будет нечем.

Крайт снова сел к столу. Высыпал найденные в горах образцы породы. Да, горы богаты. Есть медь, железо, серебро. Уголь. Но это все на будущее. Даже серебро. Невозможно начать добывать его немедленно. Для начала нужно золото. А его он не нашел.

Крайт оперся на стол, потер кулаками покрасневшие от недосыпа глаза. Подумал, налил себе в кружку варимое дикарями страшной крепости пойло. Нужно, нужно, нужно! Нужно золото, нужны люди. И одно упирается в другое. В горах золото есть, Крайт был уверен. Но чтобы его найти, нужны люди, а чтобы отправить людей, нужно золото. Замкнутый круг какойто!

Крайт от раздражения пнул ножку стола. Камешки на столе подпрыгнули, покатились. Один, самый шустрый, докатился до края и скользнул вниз. Крайт со спокойным злорадством проследил за его полетом почти до самого пола и затем одним точным движением бросил в него силу. Камешек вспыхнул, запахло озоном. Крайт усмехнулся. Все бы так решалось… Так что же всетаки делать? Хоть сам иди. Демоны кругов, может, и правда, пойти? Наплевать – и уйти? Побродить по лесу, отдохнуть? Пусть здесь все идет как идет.

Крайт сделал большой глоток. Тьфу! И куда оно само придет? Крайт обхватил голову. Нельзя, нельзя. Ни Рона, ни Кена нет, и Учебный легион имеет склонность разбредаться по девочкам. Легаты стараются, но им и самим хочется… Строители отличаются исключительной тупостью, и вместо стены пытаются построить курятник. Малыши устали держать блокаду, вотвот сорвутся. У всех круги под глазами в поллица, все, как привидения. Еще неделя, и они в обморок будут падать от истощения.

Крайт глотнул еще. Каких демонов? Через неделю он сам прикажет прекратить блокаду. Он что, изувер? Малыши и так сделали больше, чем могли.

Три недели непрерывных дежурств! Кен должен поторопиться.

Крайт снова потер глаза, посмотрел в кружку. Демоны, как же он устал! Ту же блокаду треть времени поддерживает он. И зачем, зачем ему все это? Слава Фатуму, хоть Гунга отстал. Человеческие жертвы ему явно куда больше нравятся. И тем не менее… Запасы травы сокращаются угрожающе быстро, да и просто катанных шариков уже недостаточно. Последнее время приходилось готовить себе вытяжку.

Крайт потряс головой. Так с чего он начал? Золото? А, демоны с ним. Когда понадобится, он чтонибудь придумает. Или того, как с камешком. Пшик!

Фон Штах захихикал, с трудом встал, прошел несколько шагов и ничком упал на кровать.

* * *

Крайт умирал. Он знал, что умирает, но его это сейчас совсем не волновало. Его вообще ничего не волновало, кроме мерзкой гнилой боли, поселившейся в его внутренностях. Боли, медленно съедающей его.

– Учитель, учитель! Проснитесь, учитель!

Он вел батальон на прорыв. Отчаянная, сумасшедшая атака, но они смогли, они прорвались, и все было уже позади – вопли, звон оружия, взрывающаяся под ногами земля, – и тут удар мага федератов достал его. Хороший был у федератов маг… Крайт успел смягчить удар, успел даже послать ответное заклинание, но полностью погасить посланную в него силу он не смог. И она влилась в него, словно расплавленный свинец, ломая, разрывая…

– Учитель! – Ктото тряс Крайта за плечо.

Крайт застонал. Затихшая было боль всколыхнулась новой волной. Просил же он Кармера оставить его. Ну зачем он его мучает? Все равно ему не жить.

– Чтоб тебе демоны придатки оторвали, Кармер. Ты мне даже умереть спокойно не дашь? – Крайт с трудом приоткрыл глаза.

– Кармер? А кто такой Кармер? – Вместо рыжеволосого веснушчатого детины на Крайта восхищенно смотрела девочкаподросток, карие глаза, нос с горбинкой… Где он?

– Учитель, вы же просили, как только какие известия от Кена… Мы вас не будили, но там колонна пришла. Вы же говорили, сразу, как только…

– Да, конечно. Иди, Алина, я сейчас. – Крайт медленно возвращался к действительности. Кошмары прошлого. Тот бой прошел давнымдавно. И он выжил. Дотащил его таки Кармер до своих, упрямый сукин сын. А сам потом погиб. Через год, под Шильдебургом. Крайт тогда толькотолько ходить начал. Так и не поблагодарил.

Крайт медленно встал, осторожно, пересиливая тошноту, дошел до стола, нацедил травяной вытяжки. Ну и гадость же варят эти дикари. И зачем он так вчера надрался?

– Хив, а Хив!

– Чо?

– Чтоб тебе придатки оторвали, оторвали, оторвали!

Крайт посмотрел в окно на бегающих детей, поморщился. Ну вот, научил на свою голову.

Отвар, приготовленный Крайтом для защиты от Гунги, постепенно справлялся и с похмельными симптомами. Крайт почувствовал себя если и не новым человеком, то хотя бы вполне дееспособным. Что там Алина говорила про колонну? Крайт вышел из хижины, глянул на солнце. Уже полдень. Сколько же он проспал?

– Алина! Иди сюда! – Крайт строго посмотрел на подошедшую девочку. Сколько раз я тебе говорил не дразнить Хива? Ну? Чтоб в последний раз. И это то, что я сказал, – это плохо, нельзя это повторять, поняла?

Алина угрюмо смотрела в сторону.

– Поняла?

Наконец Алина кивнула.

– Хорошо. – Крайт решил удовлетвориться ее кивком. Ну не силен он в воспитании детей, не силен. – Так что там за новости от Кена? Колонна пришла?

– Да! – Угрюмость Алины как ветром сдуло. – Там такая колонна, и телеги, телеги, столько телег! А еще говорят, ихнего вождя поймали, и он такой здоровый, лохматый, настоящий медведь! И на них всего навалено, во, вот такие кучи! А вон они идут!

Крайт понял, что еще далеко не окончательно оправился для того, чтобы следить за мыслью Алины.

– Кто?

– Они! Да вон же они! – Алина показала рукой кудато ему за спину.

Крайт обернулся. К нему, улыбаясь во весь рот, шли уходившие с Кеном Малыши. Крайт почувствовал, что его лицо само расползается в улыбке.

– Вернулись!

– Да. Кен с Роном и вождем Медведей к Хогену пошли, воины добычу разгружают, а мы сразу сюда, к вам.

– Алина, кто сейчас на дежурстве – Ронер, Эбин? Беги, скажи им, что все, блокада больше не нужна, пусть отдыхают. Ну, здравствуйте! – Крайт не сдержался, обнял Малышей, сжал.

– Ох, – Йоля скривилась, зашипела.

– В чем дело? – Крайт отступил, серьезно посмотрел на Йолю, Фрина, Харега.

– Да ерунда, царапина. – Йоля пренебрежительно тряхнула головой.

– Царапина? Откуда у тебя взялась царапина? Малыши молчали.

– Ну?!

– Ну, шаман Медведей копье кинул и ее случайно зацепил. – Харег разглядывал носки своих башмаков.

– Шаман копье кинул? Случайно зацепил? – Крайт нахмурился. – А нука давайте все рассказывайте.

– Ну, в последней битве это было, у их столицы. Там все Медведи собрались. – Харег посмотрел на Фрина.

– Да, в самом конце. Когда их главный шаман понял, что ему с нами не справиться, – в голосе Фрина мелькнула гордость, – он на нас бросился. Ну и вот… – Фрин замолчал.

– Что – вот? Что – вот?! Как возле вас шаман оказался? Как он до вас добрался? Вы что, как идиоты, вперед полезли? И где Рон был со своим охранением?

– Никуда мы не лезли, – сухо сказал Фрин. – И Рон со своими рядом находился. Шаман не один был. С ним еще Медведей человек пятьсот.

– Так, – зловеще произнес Крайт.

– Ну, мы его защиту сломали, а когда ворота вынесли, они на нас и бросились

– Дальше.

– Рон своих щитников выстроил. – Йоля вздохнула. – Отбились, в общем.

– А что Кен? Он что делал?

– Ну, он… Он… – Йоля беспомощно замолчала.

– У Рона много погибло?

– Половина, – грустно сказал Фрин и както разом стал старше, взрослее. Они все жаловались, что не участвуют в сражениях. Вот и поучаствовали.

– Ну, Кен. – Крайт поджал губы. – Я его предупреждал. Голову откручу.

– Да нет, Кен не виноват, – просительно сказала Йоля. – Он сразу к нам на помощь кинулся. А когда увидел у меня кровь, так чуть с ума не сошел. Шамана в куски изрубил.

Крайт мрачно смотрел в сторону.

– Учитель, ну пожалуйста! Правда, он не виноват! Он так за меня волновался, переживал. Видели бы вы его! И он просил вам не говорить. Мы обещали.

– Переживал, значит. – Крайт взглянул на Йолю, зло усмехнулся. – Еще бы он за тебя не переживал.

Йоля вдруг потупилась, покраснела:

– Ну пожалуйста! Мы же обещали! Крайт помолчал:

– Хорошо, Йоля, ради тебя. – Крайт вздохнул. Эх, дети, дети.

Йоля покраснела еще больше.

– Ладно. Я пошел к вождю, надо с Медведями заканчивать, а вы – отдыхайте. Я хочу вам сказать, вы – молодцы, вы все сделали, как надо. – Крайт посмотрел на заулыбавшихся Малышей. – Увидимся завтра с утра, как обычно. У нас с вами еще столько дел.

* * *

– Таким образом, это будет чемто вроде Совета вождей. Мы сохранили им номинальную власть и привилегии, однако решающее слово останется за нами. Присутствие же их детей в Изароне, с одной стороны, будет гарантировать нам лояльность подчиненных племен, а с другой – обеспечит базу для увеличения Учебного легиона и, что очень важно, умножит ряды моих учеников. Колдуны составляют важную часть армии, и чем их больше, тем сильнее армия. Кен в этом уже убедился. – Крайт замолчал и посмотрел на Хогена.

– Послушай, шаман, а зачем тебе это все надо?

– Великий Гунга…

– Не надо про Гунгу, – мягко перебил Хоген. – Оставь эти сказки остальным, а я про него и так знаю если не все, то достаточно. Этот дурень, прежний шаман, притащил его откудато лет пятнадцать назад. Он думал, что с ним будет чуть ли не всемогущим. Как выяснилось, ошибался. Но ты не выглядишь глупым. Все твои действия вполне целенаправленны и разумны. Вот я и пытаюсь понять, что ты хочешь? Какая у тебя цель?

Крайт почувствовал, как откудато из глубин сознания темной волной поднимается гнев. Этот жалкий грязный дикаришка смеет ставить под сомнение его слова? Его, величайшего из великих колдунов и полководцев? Да кто он такой? Раздавить, как букашку!

– Шаман, я не собирался тебя обидеть, – Похоже, Хоген заметил перемену в выражении липа Крайта, однако остался спокойно сидеть, – Я просто хочу понять.

Крайт глубоко вздохнул, закрыл глаза. Приступ гнева прошел так же внезапно, как и начался. Что это с ним было? И что за странные мысли? Раньше он манией величия не страдал.

– Да, конечно, – Крайт открыл глаза, – Конечно, вождь. Я объясню. Но, помоему, это и так ясно. Я хочу, чтобы здесь было одно единое государство. Нир Хата, Наша Земля. Я хочу, чтобы здесь была цивилизация. Я хочу, чтобы нас признали и уважали. Я хочу уничтожить этот позорный Пограничный Рубеж, которым Запад отгородился от нас, словно от зверей.

– И ты думаешь, это будет легко? Мы для Запада – орки, презренные создания. Они никогда не захотят иметь с нами дело, а уж тем более уважать. Контрабандисты – жалкие отщепенцы, не суди по ним.

– Им придется, вождь, – твердо сказал Крайт. – Война – глупое занятие, и я не хочу воевать. Но если понадобится, мы будем. И мы победим. Я обещаю. Не захотят нас уважать – будут бояться.

– Ты обещаешь. – Хоген печально покачал головой. – А стоит ли оно того? Нужно ли это нам? Пограничный Рубеж содержится всеми государствами Запада. Ты собираешься бросить вызов всему Западу? Даже если мы действительно победим, чего это будет стоить? Многие ли из нас доживут до этой победы? Что станет с нами, ты подумал? Мы живем на этой земле сотни лет, живем так, как жили наши деды и прадеды, по давно устоявшимся обычаям и традициям. И вдруг врываешься ты, все ломаешь, все собираешься переделать. С чего ты решил, что то, что предлагаешь ты, лучше?

– Вождь, даже смерть лучше такого прозябания. И потом, знаешь ли ты, что племена вымирают?

– Вымирают? – Хоген был удивлен.

– Да, вождь, – Крайт кивнул, – вымирают. Занимаемые ими территории сокращаются. У меня есть карта двухсотлетней давности. Пограничный Рубеж на ней значительно западней. Так что изменения – единственный шанс для племен.

– Ну, это еще не доказательство. Это может быть ошибкой, и, даже если Рубеж переместился, это ни о чем не говорит.

Крайт пожал плечами:

– Считай как хочешь, вождь. Хотен помолчал какоето время, задумчиво сплетая и расплетая пальцы:

– Но ты так и не ответил на мой вопрос, шаман.

– Да? На какой? – Крайт удивленно поднял брови.

– Зачем это нужно тебе? Ты не один из нас. Ты пришел неизвестно откуда. Какое тебе дело до нас? Какое тебе дело до того, что произойдет с племенами?

– Да, – Крайт выпрямился. – Я пришел неизвестно откуда. И мне не было до вас никакого дела. Не было до вас дела до тех пор, пока Великий Фатум не связал наши судьбы. И теперь мне есть дело. Теперь мы вместе, до самого конца, каким бы он ни был.

– Хорошо. – Хоген кивнул. – Ладно. Мой отец принял тебя, поддержал, и я соглашаюсь с его решением. Делай то, что ты хочешь. Объединяй племена. Но не больше. Оставь Рубеж в покое. Учти, ты всего лишь шаман, а вождь – я. И я не позволю тебе дурачить меня, играя словами, как ты это сделал после нападения Медведей. И не позволю уничтожить нас, затеяв войну со всем миром. Ты меня понял9

Крайт молча поклонился.

* * *

– Я не понимаю! – Акадар вскочил со своего места, наклонился над столом. Не понимаю, почему изза непомерного честолюбия какогото юного нобиля мы должны отказываться от веками проверенных принципов Девяти! Почему должны потакать его амбициям вместо того, чтобы просто указать ему его место?! Кто он такой, этот Забн абХавзи?!

– А я не понимаю, – Баниши старался говорить спокойно, но по побелевшим губам было видно, насколько трудно ему это дается, – почему уважаемый Акадар не дает себе труда дослушать до конца, а считает необходимым перебивать меня через каждое слово? Возможно, если бы он попытался прислушаться, он бы понял, что дело отнюдь не в Забне абХавзи и что предлагаемый план, хоть и не совсем следует букве заветов Девяти, полностью соответствует их духу.

– Успокойтесь, господа, успокойтесь, – председательствующий на Совете Убаган постучал молоточком. – Давайте дослушаем уважаемого Баниши. Хотя, признаться честно, мне также непонятно, каким образом помощь в проведении военной кампании согласуется с идеей поддержания мира.

– Уважаемое Собрание! – Баниши слегка поклонился, – Именно об этом я и собираюсь говорить. – Баниши откашлялся. – Позвольте в первую очередь обратить ваше внимание на растущую напряженность, которая наблюдается в обществе Врожденная агрессивность людей требует выхода, и наши традиционные способы уже не срабатывают. Идея внешнего врага, объединявшая до сих пор людей, исчерпывает себя, теряет свою актуальность. Слишком давно не появлялось достаточно реальной угрозы, слишком давно враг не проявлял себя. В результате этот аргумент уже не рассматривается серьезно и не превращается в консолидирующий фактор. Люди при поиске врага и направления выброса накопившегося раздражения обращают свои взоры на ближних, соседей. Причем происходит это на всех уровнях. Я думаю, не стоит останавливаться на таможенной войне между Сардисом и Нагиром, грозящей перерасти в настоящую, или на претензиях Кифта к Вальпии. Уважаемый Каганаша много рассказал нам о своих усилиях в этом направлении и, как мне кажется, в глубине души очень обрадовался бы нападению южных кочевников на Кифт: это отвлекло бы внимание его короля от Сравской области. Однако ситуация гораздо серьезней. Как я уже говорил, трения происходят на всех уровнях, вплоть до семьи. Растет количество потребляемого алкоголя и, извиняюсь, избитых жен. Не смейтесь, господа, не смейтесь. Это лишь один из показателей, однако весьма важный. Таким образом, тенденция налицо. Во что это может вылиться, я думаю, прекрасно демонстрируют волнения шахтеров Сардиса и крестьянские бунты в Вальпии. И нам срочно необходимо принимать меры, иначе общее недовольство просто взорвет нас изнутри, уничтожив цивилизацию. Я не драматизирую Сейчас обществу достаточно искры. Ситуация такова, что, если мы немедленно не возьмем под контроль происходящие процессы, не создадим канал для разряжения недовольства населения, мы погрузимся в полнейший хаос, вернемся обратно к дикому существованию.

Баниши оглядел аудиторию и остался доволен произведенным эффектом. У всех присутствующих были те данные, на которых он строил свои выводы, и если они и не задумывались раньше, то задумаются сейчас.

– Так вот, уважаемые магистры! – Баниши глотнул воды. – То, что я предлагаю, и есть выход из ситуации. Если врага нет, то мы должны его создать. Пункт двести четырнадцатый Уложения Девяти. Мы должны создать выход для раздражения. Взгляните на того же нобиля Забн абХавзи. Сейчас он находится под влиянием Белых Братьев и призывает к полному уничтожению нечеловеческих рас. Однако, если ему не дать возможности выплеснуть свою энергию на избранный им объект, в голову его может прийти, что соседние нобильства предоставляют куда лучший шанс стяжать славу, нежели трудные и весьма опасные походы, скажем, по лесам в поисках гоблинов, у которых и братьто нечего. И это будет началом конца. – Баниши сделал паузу. – Таким образом, господа магистры, я считаю, что нам нужна быстрая победоносная война, которая успокоит население и оживит экономику. Маленький хорошо спланированный костер вместо всеобщего всесокрушающего пожара. Я понимаю, насколько необычным и, казалось бы, противоречащим всей политике Девятки является мое предложение. Мы, делающие все для поддержания мира, провоцируем войну. Но вспомните, господа магистры, Великие Девять завещали нам хранить мир среди людей, и мы должны принять все меры во имя этого, какими бы неприятными они ни казались. – Баниши замолчал.

– И кого же вы предлагаете на роль врага в этой кампании? – наконец нарушил затянувшуюся тишину Убаган.

Баниши про себя улыбнулся. Начиналось обсуждение деталей, что подразумевало принципиальное согласие с его предложением.

– У нас имеются четыре кандидата. Гоблины, кочевники, орки и натуане. Однако гоблины и кочевники отпадают сразу. Нам не нужна затяжная кровопролитная война, не приносящая к тому же никаких материальных выгод, что мы, без сомнения, получим, если остановим свой выбор на этих расах. Болотистые леса или безводные степи плохо подходят для наших тяжеловооруженных войск и оставляют все преимущества и свободу маневра потенциальному врагу. Орки устраивают нас больше. Плодородные земли и богатые минеральными ископаемыми горы…

– Кстати, насчет орков, – Грузный Хобахава, казалось дремавший в кресле все это время, вдруг открыл заплывшие глаза и посмотрел на Акадара. – Чтото мне не нравится, что у них там происходит. Мы так и не выяснили причину того странного выброса энергии весной, а сейчас астрал там от заклинаний так и кипит. Что скажете, уважаемый магистр? Вы же у нас по Рубежу и оркам специалист.

– Мои агенты не сообщают ничего необычного. – Акадар пожал плечами. Рядовые склоки между племенами. Ну и шаманы, естественно, участвуют. Совет Девяти не распространяется на эту расу, и их стычки приветствуются политикой Совета. Пусть уничтожают друг друга.

– Да? А то тут любопытные слухи до меня доходят, – не унимался Хобахава.

– Ничего нового. – Акадар покачал головой. – Все, как обычно. – На самом деле он не был так уверен, как пытался показать. Обстановка действительно была сложной, людей не хватало, и на орков просто не оставалось времени. Однако признать это сейчас означало фактически поддержать этого выскочку Баниыш.

– Уважаемый Хобахава, – вмешался Убаган, – мы сейчас обсуждаем другой вопрос…

– Знаете, тут еще одна любопытная вещица обнаружилась. – Хобахава словно не слышал Убагана. – Вернее, две. Вот. – Хобахава покопался в складках своей необъятной тоги и выложил на стол две золотые монеты.

– Уважаемый Хобахава… – сделал попытку развить тему Баниши.

– Одна оказалась у подпольного торговца магическими эликсирами, продолжил Хобахава как ни в чем не бывало. – При задержании торговец покончил с собой, и откуда она у него взялась, неизвестно. Вторую нашли у законного менялы. Ее ему принес какойто бродяга, то ли вернувшийся, то ли направляющийся на Восток. Думаю, есть и еще такие монеты, но тут мои ребятки перестарались. И хотя меняле выплатили компенсацию и за ущерб, и за сломанную руку, но вы знаете, эти ростовщики – народ осторожный. И связь у них не хуже нашей будет. Хобахава хихикнул.

Баниши посмотрел на беспомощно разведшего руками Убагана, скрипнул зубами. Да уж, лучшего времени демонстрировать свои открытия Хобахава не нашел. И почему Совет до сих пор терпит его выходки?

– Никогда таких не видел. – Акадар повертел монету в руках.

– Да уж. Вот и я говорю. Вы уж своих агентов поспрошайте, поспрошайте. Может, есть всетаки чтото интересное, загадочное?

Баниши не удержался, взглянул на кругляш. Действительно, очень странно. На одной ее стороне был выбит весьма необычный профиль какогото человека, с другой скалилось жуткое существо. Была на монете и надпись, но язык был совершенно незнаком.

– Ох, простите! – Хобахава повернулся к Баниши. – Старею я, наверное. Перебил я вас, простите великодушно. У орков, значит, земля, ресурсы, и они нас устраивают. Продолжайте, пожалуйста, прошу вас, – Хобахава закрыл глаза и снова словно заснул.

Магистры украдкой улыбались. Баниши вздохнул и постарался подавить раздражение. Излагать всетаки лучше спокойно.

– Так вот, – ровным голосом заговорил Баниши. – Кочевники и гоблины нам не подходят, орки тоже. Ресурсы – это всего лишь ресурсы, и немедленного дохода они не приносят. Кроме того, необходимо учитывать психологический момент. Все упомянутые расы – дикари и вызывают скорее презрение, чем ужас. Другое дело натуане. Они обладают достаточно развитой цивилизацией, а высокомерие и нежелание иметь какиелибо отношения с другими расами делают их прекрасной целью. Никто точно не знает, чем они занимаются в своих пещерах, и эта таинственность легко трансформируется в подозрительность. Будет очень легко убедить население в ужасных и коварных замыслах, вынашиваемых натуанами в темноте своих тоннелей, оправдав проведение военной кампании против них.

– И мы, столько лет призывавшие к миру и терпимости, теперь, значит, затеем войну? – желчно спросил Акадар. – И как же мы будем выглядеть?

– Формально Девятка в войне не участвует. – Баниши позволил себе улыбнуться. – Поход организуется свободным нобилем Забном абХавзи. Мы можем даже официально осудить его.

– Но деньги… – Маленький Сокиро, отвечающий в Девятке за финансы, потер подбородок. – Обмундирование стоит недешево.

– Все мы слышали про богатства натуан, – уверенно сказал Баниши. – Мы вернем с процентами. Короткая и победоносная война – дело прибыльное. А участие нескольких наших магов гарантирует успех. Их мы, кстати, можем временно прикомандировать к Белому Братству. Такие прецеденты были. И Девятка опять окажется ни при чем.

– А почему вы думаете, что Кифт согласится на размещение базы? – Каганаша задумчиво посмотрел на Баниши. – У них, знаете, пунктик на суверенитете.

– Мы можем предложить им пересмотр расположения Рубежа! – Баниши торжествовал. – Это, кроме всего прочего, их займет на некоторое время. Освоение новой территории требует определенных усилий, и про Вальпию они забудут.

Каганаша кивнул.

Предложение было принято семью голосами против одного, при одном воздержавшемся. Против проголосовал Акадар, а Хобахаву посчитали воздержавшимся, так как проснуться ради голосования он нужным не нашел.

* * *

– Что ж, с этим тебя обманули, – ткнул шаман пальцем в склянку с темной густой жидкостью, – а остальное все настоящее. Твоя плата. – Шаман положил на стол тяжело звякнувший мешочек. – Пересчитай.

Джука облегченно вздохнул. Больше часа он сидел в прихожей нового, еще пахнущего смолой дома шамана, пока тот проверял привезенные Джукой вещества. Под пристальными взглядами стоящих на часах воинов он чувствовал себя приговоренным к смерти.

– Я верю.

– Пересчитай, – настойчиво повторил шаман.

– Ну, как скажешь. – Джука развязал мешочек, высыпал содержимое. По столу покатились золотые и серебряные монеты Сардиса, Вальпии, Нагара, несколько золотых самородков, даже браслеты кочевников, однако тех экзотических монет, которые вручил ему шаман в прошлый раз, в мешочке не было.

– Доволен?

Джука наскоро оценил суммарную стоимость лежащего перед ним богатства. Выходило гдето на сорок пять золотых монет таинственного происхождения. Безбедная жизнь до самой смерти. Но тот домик на берегу… Владельцы хотели за него шестьдесят.

– Но…

– Остальные пять получишь с того, кто продал тебе это, – шаман кивнул на склянку.

Джука сглотнул. Шаман прекрасно разбирался в курсах.

– Да, а вот твой заклад. – Шаман выложил на стол рядом с кучей золота и серебра тряпицу с кровью Джуки. – Спасибо, приятно было работать вместе.

– Э… Я хотел сказать… Одну минутку.

– Что? – собравшийся уже уходить шаман остановился, обернулся к Джуке. Чтото не так?

– Нетнет, все так, – торопливо сказал Джука. – Я только хотел сказать… Шаман, вы в прошлый раз говорили о работе… Так вот, я согласен.

– Решилсятаки? – Шаман улыбнулся почти дружелюбно. – Зови меня Крайтом.

– Да, Крайт, конечно. Да, я решился. – Джука твердо кивнул. Он неожиданно почувствовал, что сделал самый важный выбор в своей жизни, словно перешагнул через невидимый барьер. – Знаете, никогда мне не было так интересно. Этот ваш заказ… Было очень страшно, но так интересно! Это было как вызов. Он потребовал от меня всей моей ловкости, всего умения. Вы понимаете? И я подумал: ведь не только в деньгах счастье. В смысле, я имел в виду…

– Я понимаю. – Крайт кивнул. – Труд должен вознаграждаться. Но он также должен давать удовлетворение.

– Да. И я хочу так работать. Чтобы ценили. Чтобы было действительно стоящее дело. В общем, я согласен.

– Хорошо, Джука. – Крайт снова сел, внимательно посмотрел на торговца. Считай, что ты принят. Две монеты в месяц тебя устроят? В дальнейшем оплата будет зависеть от тебя самого.

– Да. – Джука ощутил, как в груди разливается тепло. Две золотых в месяц! Полгода до домика. – И я хотел вам рассказать… Я думаю, вас это заинтересует. В общем, этой весной планируется нападение на натуан. Сейчас Забн абХавзи – это один из свободных нобилей – набирает войска.

– Спасибо, Джука. – Крайт помолчал, потер лоб. – По этому поводу – первое задание.

* * *

Крайт тяжело опустился на стул, прикрыл глаза. Значит, свободный нобиль. Всего лишь свободный нобиль, да к тому же осуждаемый Девяткой. Итак, вопрос: что делать? Пропустить или?.. Или, или. Крайт вздохнул. Справитьсято он с ним справится, сил хватит. После того как племена присоединились, количество Малышей возросло до тридцати пяти человек, а Учебный легион увеличился в четыре раза и теперь фактически состоял из трех легионов, укомплектованных по возрастам. Это не говоря уже о просто воинах. С дисциплиной, конечно, у тех было слабо, но само их количество с лихвой возмещало нехватку качества.

Крайт встал, прошелся по кабинету. Все так, все верно. И тем не менее. Нападение на нобиля, без сомнения, привлечет так старательно избегаемое им внимание со стороны остальных государств и той же Девятки. Конечно, когданибудь это должно произойти, но когда? Не слишком ли рано начинать шуметь сейчас? Малышам еще учиться и учиться, а у Рона лишь один легион состоит из достаточно взрослых парней. Авантюра чистой воды.

Крайт взъерошил волосы. Эх, если бы вопрос был исключительно в том, пора ли заявлять о себе, ответ был бы однозначным. Но деньги! Почти все деньги, полученные от племен, уже истрачены, и Крайт обдумывал возможность нападения на нагуан с целью пополнения казны. Все его попытки связаться с натуанами кончились ничем, и Крайт решил было перестать с ними церемониться, но если это за него собирается сделать нобиль… Прекрасная возможность потаскать каштаны чужими руками.

Крайт подошел к ставшей за последнее время куда более подробной и детальной карте на столе, вгляделся. Еще недавно эта карта была утыкана разноцветными флажками, обозначавшими независимые племена. Теперь флажков на ней уже не было. Племена объединились, и вся территория от Леса гоблинов до южных отрогов Облачного Хребта была под его контролем. Причем объединение произошло удивительно гладко. За однимединственным исключением. Вождь Пятнистой Ящерицы почемуто решил, что его племя достаточно далеко для того, чтобы не принимать предложение Крайта всерьез. Он ошибся. Кен с восемью тысячами воинов скорым маршем прошел по землям трех еще колеблющихся независимых племен, и через неделю после того, как патрули Каменной Собаки нашли мешок с головами своих послов, племя Пятнистой Ящерицы перестало существовать. Этого оказалось достаточно – колеблющихся больше не осталось. Согласия посыпались одно за другим. Крайт улыбнулся. Угроза хороша лишь тогда, когда ты ее готов выполнить, и глупец тот, кто этого не понимает.

Однако сейчас Крайта интересовали не эти, подчиненные ему, территории, и он перевел взгляд дальше, к тем самым южным отрогам. Земли натуан. Переплетения подземных галерей, залы, хранилища. Информация, жизненно важная в подземных лабиринтах, информация, позволяющая обойти ловушки и выйти невредимым из тьмы пещер. Информация, стоившая жизни многим его воинам и десятку натуан. От этого воспоминания Крайт слегка поморщился. До чего же неприятная раса! Он не хотел их убивать, но ему не оставалось ничего другого. Пойманные натуане лишь презрительно щурились, не выказывая никакого желания даже разговаривать, и Крайту пришлось колдовать. Заклинание было похоже на то, что он применил против шамана, только куда более сложное. И все равно, даже под его воздействием натуане не становились полностью послушными и быстро теряли силы, словно истаивали. Корм Гунге.

Крайт выпрямился. В конце концов! Он же решил. Его агенты уже идут к нобилю, неся в головах схемы подземелий, расположения сокровищниц натуан. Ход сделан, и отступать поздно. Не для того он потратил столько сил, добывая эти сведения, чтобы просто так подарить их неизвестно кому. Слишком хорошо это будет для нобиля, слишком удачно. Еще, конечно, надо будет отправить натуанам предупреждение о готовящемся нападении, которое они, как обычно, проигнорируют. Им ведь нечего бояться жалких наземных созданий. Что ж, это Крайту только на руку. Сколько раз он пытался договориться с ними! Теперь же, судя по рассказам пленников, они придут сами.

* * *

– Таким образом, – полковник Гринхельд сидел прямо, словно проглотив палку, и немигающе смотрел на Зейенгольца, – целью моей миссии является напомнить вам о взятых вами обязательствах и получить подтверждение того, что, несмотря на изменившиеся обстоятельства, они остаются в силе. Господин барон и Военная комиссия, со своей стороны, заверяют вас в своей готовности выполнить свои и обязуются не предпринимать никаких враждебных действий. Господин барон, который, как вы понимаете, в силу обстоятельств не смог прибыть лично, в знак доброй воли готов выдать содержащегося у нас демоньяка Фавра. Его заявление о вашем покушении на наследника престола, как нетрудно догадаться, автоматически приведет к началу гражданской войны.

Зейенгольц мрачно барабанил пальцами по столу. Это же надо было так попасться! Сам себя перехитрил. Как он не предусмотрел такой исход? Ведь очевидно же было, с самого начала очевидно! Сам себе конкурента создал. Крайт, Крайт, опять этот Крайт! Но тут открывались и коекакие возможности…

– По этому поводу я уполномочен Военной комиссией заявить, – продолжил полковник Гринхельд оловянным голосом, – что мы, со своей стороны, сделаем все, чтобы избежать вооруженного конфликта, однако, при необходимости, готовы применить силу, причем заявление упомянутого демоньяка не играет в этом существенной роли. Еще раз повторяю, что такой оборот дел Военную комиссию не устраивает, и будут предприняты все зависящие от нас меры к тому, чтобы избежать этого, но в случае вашего отказа сотрудничать ряд частей будет снят с фронта и направлен вглубь Империи для силового решения проблемы. Идет война, и для длительных переговоров нет времени.

Зейенгольц молчал. Ответ был очевиден, но как же не хотелось произносить его вслух. Все так удачно шло! Императора, скончавшегося от сердечного приступа, благополучно и пышно похоронили, исчезновением его секретаря никто не заинтересовался. Формирования храмовой стражи легко и быстро разоружили расквартированную в столице войсковую часть, взяли под контроль город и дворец, а затем и всю Империю. Объявление о переходе власти к Совету первожрецов никаких особых волнений среди населения не вызвало. Несколько проявлявших недовольство аристократов загадочным образом пропали, и не соглашаться вслух уже никто больше не решался. Правда, уже начинались трения с претендующим на первенство в Совете Угенброком, но Зейенгольц был к ним готов. И вдруг это! Фон Киц извлекает документ, который он сам ему когдато вручил, и оказывается, что у Императора есть наследник. Армия с восторгом присягает отсутствующему фон Штаху, будь он неладен, и Империя раскалывается. И за что это солдафоны так любят фон Штаха? Появляется Военная комиссия, объявляющая своей целью поиск фон Штаха и не признающая Совет. Зейенгольцу оставалось только зубами скрипеть. Сил справиться с армейцами у Совета не было. К счастью, с легкостью уничтожить Совет генералы из Комиссии тоже не могли. Снимать с фронта достаточно большое количество войск было опасно. Создалась удивительная ситуация, в которой противоборствующие стороны не только не имели возможности причинить друг другу вред, но и нуждались друг в друге. Подчинявшаяся Комиссии армия защищала Совет от федератов, а Совет снабжал армию всем необходимым. И тем не менее Зейенгольц не обманывался. Долго такое двоевластие длиться не могло, и была большая вероятность того, что победителем выйдет Комиссия.

– Хочу сообщить вам, – вдруг заговорил полковник, – что до Комиссии дошли слухи о странном происшествии с секретарем покойного Императора. По возвращении я пройду тщательное обследование на предмет обнаружения какихлибо изменений, поэтому подвергать меня зомбированию или другим воздействиям бессмысленно.

Зейенгольц с удивлением взглянул на полковника. Гринхельд побледнел, но голос его звучал попрежнему ровно. Похоже, затянувшееся молчание полковник расценил посвоему.

– Ну что вы, уважаемый полковник, – первожрец позволил себе слегка улыбнуться, – у меня и в мыслях не было. И передайте Комиссии, что нельзя верить всяким глупым слухам.

Полковник кивнул.

– А относительно моих обязательств, – выражение лица Зейенгольца снова стало непроницаемым, – Комиссия может быть спокойна. Насколько мне известно, Совет будет обеспечивать нашу доблестную армию всем необходимым для победы над врагом и не собирается вмешиваться во внутренние дела армии, считая Комиссию вполне компетентной для решения всех стоящих перед войсками задач.

– От лица Комиссии благодарю за доверие. – Никакой благодарности в голосе полковника не чувствовалось. – Однако речь сейчас идет не об этом. Под обязательствами я имел в виду ваши личные обещания, данные господину барону, а именно: обещание найти Его Величество Императора. Наступление проходит достаточно успешно, и наши войска находятся сейчас в непосредственной близости от месторасположения бывшего замка Его Величества. Предположительно через два месяца, максимум через три, эти территории будут освобождены. Комиссия ожидает от вас честности в исполнении данных обещаний.

Первожрец вздохнул. Найти фон Штаха было бы наилучшим выходом. Простейшее решение по выходу из противостояния Совета и Комиссии. Кто владеет Императором, владеет Империей. Зейенгольц не сомневался в своей способности заставить фон Штаха действовать так, как нужно ему, Зейенгольцу. На то же, видимо, рассчитывает и Комиссия. И они попрежнему верят, что возможность его найти связана с местом. Хоть это хорошо. Проводимые его жрецами исследования пока не принесли результата, одной магии огня было явно мало, а привлекать жрецов других Демонов Зейенгольцу очень не хотелось. Но теперь придется. Остается всего два месяца, и действовать нужно решительно.

– Без сомнения, уважаемый полковник, без всякого сомнения. Сообщите Комиссии, что я сделаю все от меня зависящее для нахождения Его Величества и возвращения его в Империю.

– Благодарю, – Полковник поднялся. – А теперь разрешите откланяться. Мне предстоит еще долгий путь.

– Конечно. – Первожрец тоже встал. – Еще раз заверьте Комиссию в моем глубоком уважении.

* * *

Вкрадчивый стук в дверь вывел Зейенгольца из задумчивости.

– Да?

– Разрешите? – В дверь проскользнул секретарь.

– Входи. Что нового?

– Вот. Коекакая интересная информация про нашего полковника. – На стол мягко легла папка.

– Спасибо.

Зейенгольц открыл папку, пролистал документы. Действительно интересно. Зейенгольц потер лоб. Пока неясно, что с ней делать, но может пригодиться.

* * *

– Ты уверен? – Крайт отвернулся от карты и пристально посмотрел на Джуку.

– Да, да! – Джука энергично закивал головой. – Точно. Вот здесь они пройдут. – Джука провел пальцем по карте. – Я сам слышал, как лейтенант говорил. Мимо двуглавой скалы. А она одна такая.

– Хорошо. – Крайт помолчал, глядя на карту. – Ты пока здесь останешься. На всякий случай. – Крайт повернулся к замершим у дверей воинам. – Устройте нашего гостя со всеми удобствами. – Крайт голосом выделил слово «всеми». – И вызовите ко мне Кена, Рона, Фрина.

* * *

– Так. – Крайт по очереди оглядел своих командиров. – Фрин, возьмешь десять Малышей. Рон, две тысячи из Учебного легиона. Кен, отберешь пять тысяч самых выносливых и быстрых. Все. Выступаем через час.

* * *

Забн абХавзи сладко потянулся, с удовольствием следя, как катаются под кожей упругие мышцы Стройное, мускулистое тело, предмет его гордости и постоянной заботы. Забн нежно провел руками по груди, напрягся, расслабился. Улыбнулся. Наверное, пора вставать.

Сквозь щель в шатер пробивался луч солнечного света. Было уже позднее утро, но Забн не торопился. Зачем? Все шло прекрасно, лучше некуда. Набег на натуан завершился полным успехом, захваченная добыча превосходила все ожидания. Обоз просто ломился от золота. Но это еще не все. Слава – чудесная приправа к материальным ценностям. Забн представил триумфальный въезд в город и снова заулыбался. Дальнейшая жизнь выглядела словно сказка.

– Не ведено, не ведено будить, – вдруг забубнил возле самого шатра нерешительный голос.

– Заткнись, дурак. Милорд, вставайте! У нас неприятности!

Забн узнал говорившего и недовольно скривился. Гроссмейстер Белых Братьев, скучный святоша. Что еще ему надо?

– Не ведено…

– Забн? – Полог шатра отлетел в сторону, и внутрь решительно шагнул седой человек с лицом, словно вырезанным из камня. – Хватит валяться, у нас проблемы.

– Милорд? – Из горы шелковых подушек и покрывал показалась всклокоченная женская головка.

– Вон. – Гроссмейстер даже не взглянул на девушку.

– Милорд? – В голосе девушки послышалось удивление.

– Пошла вон, – раздельно произнес гроссмейстер.

Девушка взглянула на Забна, на гроссмейстера, подхватила свою одежду и, не одеваясь, выскочила из шатра. Забн сжал зубы. Это уж слишком. Кто. тут командует – он или этот гроссмейстер? И дело не в молоденькой танцовщице. Она была хороша, но на Западе его ждут утонченные аристократки, и он не собирался ссориться с гроссмейстером изза какойто простолюдинки. Но, видят боги, этот человек слишком много себе позволяет! Как смеет этот плебей распоряжаться в его шатре? Неплохо было бы сделать с ним чтонибудь из того, что творили его Братья с натуанами в пещерах. Вот тогда и посмотрели бы, действительно ли он такой железный, как пытается выглядеть. Как натуане тогда кричали… Жаль, что он ему еще нужен.

– В чем дело?

– Этой ночью орки напали на обоз, разоружили охрану и забрали всю добычу. – Гроссмейстер говорил, словно выплевывая слова.

– Чтоо? – Забн разом забыл о своей нелюбви к гроссмейстеру. – Как? Почему? Как посмели?

– Говорил я вам, что не стоит слишком миндальничать с этими свиньями! Извести их всех под корень!

– Как это произошло? – Забн судорожно одевался, – Какие у нас потери?

– Потерь нет. Охрану разоружили во сне.

– Во сне?! – В Забне все вспыхнуло от гнева. Его чудесное будущее в опасности, и изза чего? Изза какихто уснувших на посту болванов! – Во сне?! Кто командовал охраной? Под арест! И всех остальных тоже! Я с ними разберусь!

Гроссмейстер молчал. Решение не ждать постоянно отстающий обоз было принято Забном, несмотря на выраженное гроссмейстером резкое несогласие, и кого он считал виноватым – ясно читалось по его лицу.

– Что?! – рявкнул Забн. – Ты чтото хочешь сказать?!

– Обоз двигается медленно, – сухо ответил гроссмейстер. – Мы еще успеем их догнать.

– Хорошо. – Забн постарался успокоиться. – Сколько у нас кавалерии? Всех в седло! И этих бездельников магов. Пусть дорогу указывают. Хоть какаято польза будет.

– Милорд, мы не знаем, сколько было нападавших орков. На конях у нас только Белые Братья, а это всего тысяча кавалеристов. Этого может не хватить. Лучше двигаться всем вместе, с пехотой.

– Я здесь приказываю! – Сдерживаемая ярость вспыхнула в Забне с новой силой. – Я не собираюсь терять время изза этой еле переставляющей ноги пехоты. Ты сам говорил, что тысячи Братьев хватит, чтобы здесь камня на камне не оставить, а уж отбить у сброда обоз!.. Много чести этим дикарям – идти на них всем войском!

* * *

Обнаружить следы похищенного обоза оказалось совсем нетрудно. Глубокая, продавленная во влажной земле колея уходила на север, и отряд двинулся следом, быстро сокращая расстояние. Ветер бил Забну в лицо, и бешенство постепенно схлынуло, уступив место упоению погоней и предвкушению предстоящей схватки. В ее результатах Забн не сомневался. Что могут сделать дикари закованным в сталь всадникам? Да, все это – не проблема Небольшое осложнение, не больше, которое лишь добавит ему славы. Забн абХавзи, победитель натуан и орков!

Забн галопом выехал на очередной холм и наконец увидел дикарей. Однако выглядели они совсем не так, как он ожидал. Вместо удирающей неорганизованной орды ущелье перегораживали, упираясь в поросшие лесом склоны, ровные шеренги прикрывающихся щитами воинов. Что за черт? Забн резко натянул поводья, останавливая лошадь.

– Что будем делать? – Подъехавший гроссмейстер похлопал храпящего коня по шее.

– Посмотрим, – Забн тронул лошадь шагом вперед.

Метрах в пятидесяти от выстроившихся орков Забн повернул, проехался вдоль шеренг. Его удивление росло все больше. Изза щитов на него, насупившись, смотрели дети, настоящие дети. Вряд ли комунибудь из них было больше двадцати лет. Над ним что, издеваются?

– У них хорошая позиция, – глухо сказал гроссмейстер. – Странно.

Забн поглядел по сторонам. Действительно, атаковать придется вверх по склону холма и только в лоб. Ерунда все это, конечно, разогнать этот сброд ничего не стоит, но лишняя задержка, пустая трата времени….. Отбить обоз, добраться до укравших его добычу мерзавцев – вот что сейчас главное.

– Убирайтесь отсюда, мы вас не тронем! – выкрикнул Забн. – Нам нужен наш обоз и те, кто его украл, а не вы. Нука, бегом к мамке!

– Ты дальше не идти! – Вперед вышел нескладный паренек. – И ты уходить, тогда ты уходить живой. – Паренек нахально улыбнулся. – Вы зайти на территория страна Нир Хага, вы затоптать поля и разогнать скот, вы нападать на наши селения.

Вы предупреждаться Быстро уходить, и тогда быть живой!

Паренек вскинул руки вверх, и изображающие солдат подростки ответили слитным ревом.

– Ты, дикарь, как ты смеешь так со мной разговаривать? – Забн почувствовал, как внутри снова поднимается волна бешенства. – Я – нобиль Забн абХавзи! Встань на колени, пока я тебе задницу не надрал!

– Ты есть ослиный дурак, а не нобиль, – серьезно сказал подросток, – если не понимать человеческий язык. Твой отец был пьян, когда спать с твоей мать для твое создание. Не хочешь не идти живой, будешь не идти мертвый. Подросток плюнул, развернулся и пропал в раздвинувшихся шеренгах.

Орки захохотали, заулюлюкали.

– Ах ты… Ах ты… – Забн задохнулся от бешенства. – Ну, я вам покажу! Нобиль дернул поводья лошади так, что у нее из разорванной губы брызнула кровь. – Атакуем!

– Атакуем! – Забн влетел на холм, хищно оскалился.

– Да, но…

– Вперед!! – крикнул Забн, не глядя на гроссмейстера.

Строй Белых Братьев шевельнулся, двинулся. Поначалу медленно, но постепенно все быстрее, все более набирая скорость, тяжелый клин покатился вперед, неудержимый, словно лавина, и горе несчастным глупцам, вставшим на его пути, пытающимся остановить его бег… Растоптаны, сметены, разорваны в клочья!

– Вперед, вперед! – Забн смеялся от охватившего его восторга. Эта тысячеголовая машина подчинялась ему, ему одному, будто единое существо, он привел его в движение, и сейчас оно обрушится, на этих возомнивших о себе…

Лошадь из первого ряда вдруг вскинулась, брыкнула передними ногами, всадник, кувыркаясь словно клоун, взлетел вверх, и тут полыхнуло, в стороны взметнулись комья земли, дым. Еще вспышка, еще… До Забна донесся запоздалый гром.

– Что за черт?

Грохот стал непрерывным. Ложбина почти полностью скрылась в клубах пыли и дыма, но Забн успел различить наплывающий на строй рой огоньков. Монолитный клин рассыпался, всадники передних рядов пытались отвернуть, задние напирали…

– Вы! – Забн обернулся к стоящим в стороне магам. – Что происходит?!

– Весьма необычный способ, весьма…

– Придурки! Вы что, способом любоваться будете? Сделайте же чтонибудь!

– Мы пытаемся. – Старший маг вдруг захрипел, потом сипло выдохнул. – Их слишком много, милорд.

– Идиоты!

Вспышки прекратились, и над облаком пыли внизу повисло чтото вроде светящейся дымки. Грохот стих, сменившись жуткими воплями. И тут Забн увидел то, что вряд ли когдалибо ожидал увидеть. Прославленные Белые Братья, закаленные, непоколебимые воины, покидавшие поле битвы либо мертвыми, либо победителями, бежали. Один, другой, третий, неистово нахлестывая лошадей, они выскакивали из клубящейся внизу тучи с бессмысленными от ужаса глазами, несясь неизвестно куда, лишь бы подальше отсюда… И всетаки выучка сказывалась. Часть Братьев, несмотря ни на что, добраласьтаки до перегораживающих ущелье орков. схватилась с ними.

Послышался тонкий, на пределе слышимости, звук.

– Надо уходить! – Возле Забна вдруг возник гроссмейстер, подпаленный, с дымящимися волосами. – Нас обходят! – Гроссмейстер махнул рукой на растущий по склонам лес, в котором мелькали смутные силуэты.

– Как – уходить? – Забн взглянул на противоположный холм, на строй орков, за которым скрывалось его будущее, его слава. – Нет! Мы же побеждаем! Еще немного, и мы прорвемся!

Пронзительный звук усилился настолько, что у Забна заныли зубы.

– Что это такое? Прекратите это!

– Мы долго не продержимся. – Маг был бледен, лицо блестело от пота. – У них ктото уровня магистра. Надо уходить. Скорее.

– Ну нет! – Забн злобно ощерился. – Я не отступлю!

– Как хочешь, – Гроссмейстер пришпорил коня.

– Стой, стой! Трус!! Вернись!

Гроссмейстер мчался прочь. Он не был трусом, но не был и дураком, не способным признать поражение. Именно благодаря этому он дожил до седых волос и стал гроссмейстером. Возможно, после сегодняшнего разгрома гроссмейстером ему больше не бывать, но, по крайней мере, он попрежнему жив.

Неожиданно сзади словно гигант вздохнул, в спину пыхнуло жаром. Гроссмейстер обернулся, но на вершине холма уже никого не было. Лишь пожелтевшая вдруг трава.

Гроссмейстер мчался прочь и улыбался. По крайней мере, он попрежнему жив.

* * *

– Шаман!

Крайт открыл глаза, взглянул на входящего в кабинет, поморщился. Опять Хоген. А у него ноет в голове. Совершенно неподходящее состояние для разговора с вождем.

– Шаман, что происходит? – Хоген подошел к Крашу, оперся руками о столешницу, – Объясни мне, что происходит?

– Присаживайся. – Крайт показал рукой на свободный стул. – Как дела в Совете?

– В Совете все хорошо. – Предложение сесть Хоген проигнорировал. – А вот что у тебя творится? Какого черта у тебя творится?! И почему я об этом узнаю неизвестно от кого?!

– Успокойся. Ты, вообще, о чем? – Крайт потер виски. Повышенные тона голоса Хогена болезненно отдавались в голове.

– Ах, ты не знаешь?! Ты ничего не знаешь! – Хоген обвиняюще помахал рукой. – Я тебе говорил не трогать Пограничный Рубеж? Говорил, я спрашиваю?! Говорил не трогать людей? Какого черта там делает Кен?! По твоему приказу, между прочим!

– Вождь, сядь, а? – От криков Хогена перед глазами Крайта вспыхивали красные точки. – Давай поговорим спокойно.

– Хорошо, я сяду! – Хоген резко дернул стул, сел. – Я сел. Но это ничего не меняет. Почему ты смеешь отдавать приказы в обход меня? Я здесь вождь, я, не ты! Почему чтото происходит без моего ведома?!

– Ты был занят, а вопрос не допускал отлагательства.

– Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты затеваешь войну! – Хоген, похоже, хотел вскочить, но удержался. – Это же война!

– Хоген, это не так, – Крайт болезненно вздохнул. – Я не затеваю войну. И сделаю все, чтобы ее предотвратить. Но пойми, они передвигали Пограничный Рубеж. Мы лишь отогнали их обратно. Причем с минимальными потерями. А Кен сейчас создает вдоль Рубежа посты, чтобы не допускать такого в будущем. Вот и все.

– Все? Все?! – Хоген наклонился к Крайту. – Нет, не все! Если бы ты не напал на отряд нобиля, ничего бы не было! Скольких ты тогда поубивал? Это все твои дурацкие затеи!!

– Я тебе уже объяснял. – Крайт начинал злиться. – У нас – государство, и мы не позволим вооруженным отрядам шататься по нашей территории без разрешения! А те, кого мы убили, – это Белые Братья. Тебе это о чемнибудь говорит?

– Все равно! – Хоген всетаки вскочил. – Надо было дать им спокойно уйти! Ты говоришь, нам нужно золото, а сам не разрешаешь его трогать! Ты говоришь, что защищаешь нас от людей, а сам зазываешь их сюда! Что ты делаешь?!

– За это золото мы от натуан получим в десять раз больше! – Крайт пытался говорить спокойно. – А люди… Вот! – Крайт ткнул рукой на расставленное в углу оружие. – Первые выкованные здесь мечи. Выкованные людьми!

– А нам это надо?! Надо?!! Ты нас спросил?! Мы прекрасно жили и без этого!! Да кто ты такой?!

– Я – Гунга, – Крайт медленно поднимался изза стола. – Я – Гунга! – голос Крайта перешел в шипение. – И я знаю, что вам надо. А тот, кто не согласен, умрет!

Хоген бросился из кабинета. Действительно ли зрачки у Крайта сузились в вертикальную линию, или ему только показалось?

* * *

– Что точно случилось с Белыми Братьями и Забном, мы не знаем, но можем предположить, что они погибли. Так же, как и три наших мага, – Баниши скорбно вздохнул, пожевал губами. – В тот же день лагерь Забна абХавзи был окружен орками, и войскам предложили сдаться. Отсутствие высших военачальников, а также несколько магических демонстраций, судя по описаниям, наведенные выбросы первого рода, окончательно подорвали дух войск, и они сложили оружие. После чего были препровождены орками к Рубежу. Никаких репрессивных действий в их отношении орками не предпринималось. – Судя по выражению лица Баниши, этот факт вызывал у него особое недовольство. – Более того, солдатам было предложено остаться: около десяти процентов личного состава приняли предложение и присоединились к оркам. Таким образом, с прискорбием вынужден признать, что операция завершилась полным провалом.

– Провалом?! Как – провалом?! – схватился за голову Сокиро, – Да ты знаешь, сколько в нее вложено? Какие средства!

– Я хотел бы коечто добавить. – Со своего места поднялся Каганаша. Перешедшие Рубеж согласно нашей договоренности отряды Кифта столкнулись с ожесточенным сопротивлением орков, включая магическое воздействие, и вынуждены были отступить. Доверенный представитель короля Кифта в недавней беседе со мной в жесткой форме потребовал участия магов Девятки в планируемом ими повторном наступлении на орков с целью защиты войск от такого воздействия. Он заявил, что обещание Девятки территорий за Пограничным Рубежом является фактически гарантией и обязательством, и в случае отказа Кифт для Девятки будет закрыт, а все маги выдворены.

– Все изза тебя! – Акадар со злобой взглянул на Баниши. – Говорил же я, говорил…

– Господа, я еще не закончил. – Баниши продолжал стоять, нисколько не смущенный. – Все так, но не все так плохо!

– Спокойно, господа магистры, спокойно! – Убаган поднял руку. – Итак, что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что практически ничего не изменилось. Мы искали врага, и мы его нашли. Заговор натуан и орков против человечества. Помоему, прекрасный повод. – Баниши улыбнулся. – Мы должны продолжать. Мы уже завязли в этом деле, и нам ничего не остается, как идти до конца. Я тоже разговаривал с представителем короля Кифта, и мы с ним пришли к соглашению.

– Какому еще соглашению? – Каганаша вскочил. – Ты не имел права! Кифт в моей компетенции! Ты нарушил Уложение!

– Ай, прекратите! – Баниши пренебрежительно махнул рукой. – Уложение писали пятьсот лет назад, а жизнь не стоит на месте. Мы должны быть гибче, не костенея в мертвой букве древней мудрости… Но дело не в этом. Никаких санкций против Девятки в Кифте применяться не будет взамен на небольшие уступки.

– Это как это – гибче?

– Уступки?" – Не имел права!..

– Тихо! Дайте договорить. – Баниши оглядел сидящих магистров. – Так вот. Уступки взаимные. Мы удваиваем разрешенные Кифту для освоения территории. Кроме того, в кампании участвует до пятидесяти магов во главе с магистром. Кифт почемуто настаивает на моей кандидатуре. – Баниши снова улыбнулся. Взамен, как я уже говорил, никаких санкций против Девятки, вопервых, а вовторых – войска для карательной экспедиции. Ведь гдето там, у орков, все еще лежит золото, захваченное Забном у натуан. Небольшое вознаграждение участвующим в экспедиции солдатам, и все остальное принадлежит Девятке. Что думает уважаемое Собрание?

– А как же наше невмешательство? – Убаган задумчиво смотрел на Баниши.

– Мы будем с Белыми Братьями. Братство уже дало согласие.

– Уважаемый Баниши, а не лезем ли мы головой в улей? Что там вообще насчет орков? Уважаемый Акадар, выяснилось чтонибудь?

Баниши вздохнул. Опять этот Хобахава.

– Я возражаю против предложения уважаемого Баниши. – Акадар издевательски подчеркнул слово «уважаемый». – Ситуация там значительно изменилась. Это, кстати, не секрет. Все правительства получили сообщения от некоего Хопкина о создании за Пограничным Рубежом государства Нирага. Со своей стороны могу подтвердить, что племена орков действительно объединились. Однако, насколько я могу судить по имеющейся у меня информации, основную роль в этом сыграл не упомянутый Хопкин, вождь одного из племен, а появившийся неизвестно откуда шаман Гуграйт. Этот шаман является основной движущей силой всего происходящего у орков и, похоже, даже пытается влиять на Запад. Не сомневаюсь, что появившиеся недавно листовки, зазывающие людей за Пограничный Рубеж и порочащие политику Запада, – дело рук его агентов. Таким образом, мы имеем дело с очень необычным для орков поведением. Я предлагаю, по крайней мере, отложить экспедицию до выяснения происхождения и способностей этого Гуграйта.

– А я возражаю против вашего возражения. – Баниши зло усмехнулся. – Вы, уважаемый Акадар, собственную неспособность и неспособность ваших людей выдаете за сверхспособности несчастного дикаря. Вы только послушайте неизвестно откуда появившийся! Взял и выпрыгнул, да? Изза Западного моря? А может, он из мифической Башни? Или вообще потустороннего происхождения? Вы, Акадар, были слишком впечатлительны в детстве. – Акадар густо покраснел. Магистры захихикали. – Делом надо заниматься, а не слухи собирать. Переловить тех, кто эти листовки раскидывает, выяснить, по чьему приказу. А с тайнами орков я на месте разберусь. И Гуграйта этого, если хотите, после экспедиции предоставлю, чтобы вы могли лично его происхождение выяснить.

– А может, лучше его всетаки сначала убить? – серьезно произнес Хобахава.

Магистры хохотали, уже не скрываясь. Хобахава оглядывался, удивленно моргая. Баниши почувствовал, что за последнюю реплику готов простить Хобахаве все его прошлые грехи.

– Гунга Крайт – Воин, салютуя, стукнул себя в грудь. – Натуанин пришел. Хочет с вами встретиться. Вы велели в любое время дня и ночи. – В голосе воина зазвучали извиняющиеся нотки

– Конечно. – Крайт рывком поднялся с кровати. – Иди. Я сейчас.

Воин снова отсалютовал и вышел. Крайт потер глаза, глотнул воды. Что ж, он был прав. Натуане пришли сами.

* * *

– Ты – шаман? – Неподвижный, словно изваяние, натуанин говорил, почти не открывая рта, презрительно косясь на окружающих Крайта воинов,

– Да. Что тебе нужно, ночной друг?

– Я хочу говорить только с тобой. – Натуанин никак не отреагировал на знание Крайтом ваалиса и продолжал говорить на гати. – Пусть они все уйдут. И убери это. – Натуанин позволил себе одно движение, кивнув на факел в руке у Крайта.

– Хорошо. – Крайт отдал факел воинам, махнул рукой, приказывая им отойти. – Говори.

– Ты хитер, но они не придут. – Натуанин многозначительно замолчал.

– Ну?

– Пришли мы, – Натуанин опять замолчал.

– И что? – Крайт заложил руки за спину, шевельнул пальцами, проверяя готовность заклинаний. Сзади чувствовалось тепло прикрывающих его Малышей.

– Мы пришли, – повторил натуанин.

– Вы пришли. Молодцы. – Крайта разговор начал раздражать – И спасибо, что зашел мне об этом сообщить. Это все?

– Нет. Нам это не нужно. Мы хотим мстить.

– Послушай меня Тебе чтото от меня нужно? Если да, говори что, если нет, то убирайся, и я пошел спать дальше У меня завтра много дел.

Натуанин стоял и смотрел на Крайта

– Мы хотим тебе служить, – наконец произнес он. – Мы хотим мстить.

– Хорошо. – Крайт глубоко вздохнул. – Вы хотите служить. Ладно. В таком случае тебе первое задание. Повтори мне все, что ты сказал, но только нормально, понятно и членораздельно. Кто, демоны их побери, такие они, кто такие вы, почему они не придут и так далее. Ясно?

Секунду казалось, что натуанин сейчас развернется и уйдет. Но он не ушел, лишь както поптичьи склонил голову.

– Да, ясно Но непонятно. Я бы Подумал, что это не ты, если бы это был не ты. Крайт повернулся и двинулся прочь.

– Подожди. Хорошо. Крайт остановился.

– Ты так хочешь. Пусть так будет. – Натуанин мягко, словно скользя, шагнул к Крайту, замер рядом, – У тебя – реликвии натуан И ты это знаешь. Ты сам сообщил нам об этом. Ты хотел их поменять. Ты хотел говорить со Старейшинами. Но они не придут.

– Почему?

– Они говорят, у тебя за спиной Агавиши. Они не будут с тобой говорить.

– Что за Агавиши?

– Проклятие древности. Разрушение. Смерть.

– Ты опять за свое? – с угрозой спросил Крайт.

– Я больше ничего не знаю. – Натуанин почти почеловечески пожал плечами. – Но они не будут с тобой разговаривать.

– Так. – Крайт кивнул. – А вы? Вас этот Агавиши не пугает?

– Нет. Не древнее проклятие убивает натуан. Нас убивают люди. Когдато все здесь принадлежало нам, но пришли люди и отобрали у нас этот мир. Мы ушли от них под землю, спрятались, но они пошли за нами и туда. Люди – вот истинное проклятие натуан. С ними мы хотим сражаться.

Натуанин несколько раз присвистнул, потянулся, снова заговорил бесстрастным голосом:

– Старейшины завязли в своей древности, предсказаниях и истории. Они рассказывают нам, какими великими натуане были когдато, и не видят, какими жалкими стали сейчас. Мы, молодые, не хотим смотреть на прошлое. Нам нет дела до тех безделушек, которые у тебя. Можешь делать с ними, что хочешь. Мы хотим смотреть в будущее, каким бы оно ни было. Нас осталось мало, совсем мало. Но мы не хотим бездумно, словно бараны, ждать, когда нас отведут на бойню. Мы хотим сражаться. И пусть мы умрем. Но умереть мы хотим, защищаясь, так, чтобы враги еще долго содрогались от нашего имени. Чтобы Наша смерть стала их проклятием. Мы хотим отомстить. И мы пришли к тебе. Ты поможешь нам.

Натуанин замолчал.

– Я понял тебя, натуанин, – торжественно сказал Крайт, – и я помогу вам. Вы будете служить мне, и я сделаю так, что ваша смерть станет их проклятием. Я еще не знаю, как это произойдет, но обещаю тебе это.

Натуанин удовлетворенно кивнул.

– Но перед тем, как начнется ваша служба, вы должны заплатить. – Крайт пристально посмотрел на натуанина. – И вашей платой будет информация об Агавиши. Все, что сможете узнать.

– Да будет так, – откликнулся натуанин, растворяясь в темноте. – Жди нас.

* * *

Йоля плавно провела рукой линию, грациозно повернулась, потянула линию дальше и вдруг вздрогнула, рука дернулась, и ровная линия нарушилась грубым зигзагом.

– Стой! – Крайт поморщился. Окрик получился слишком грубым, а Йоля, использующая для учебы любую возможность и далеко обогнавшая даже начинавших вместе с ней Малышей, была последней, кто этого заслуживал. Ну и что, что у него болит голова? Его проблемы с Гунгой – это его проблемы, и Йоля тут совершенно ни при чем.

– Подожди! – Крайт постарался смягчить голос. – У тебя все хорошо получается, только не торопись. Пойми, тут совсем другой подход. – Крайт смахнул неудачную пентаграмму со стола. – Для этих заклинаний, в отличие от военных, скорость не важна. Точнее, она важна, но не настолько. Всегда есть время подготовиться. Что действительно важно, так это скрытность. Ты заранее спокойно, аккуратно и точно готовишь заклинание, незаметно бросаешь его и уходишь. А у объекта почемуто, скажем, сердце останавливается. И пока разберутся, что к чему, ты уже далеко, в безопасности. Это военные могут, не скрываясь, устраивать тарарам, а тут надо, чтобы все было тихо и незаметно. Понимаешь?

Йоля кивнула.

– Ну что, попробуем еще раз?

– Гунга Крайт! – Йоля потупилась. – Можно вам задать вопрос?

– Конечно! – Крайт ободряюще улыбнулся.

– Гунга Крайт! – Йоля нервно сжала руки. – Крайт… Скажите… – Йоля подняла взгляд, почемуто вдруг покраснела, отвернулась. – А почему все заклинания для убийства? – все же спросила она.

– Ну что ты! – Крайт внимательно посмотрел на Йолю. – Есть много других заклинаний, мирных. Надеюсь, мы до них еще доберемся. Но сейчас нужно выжить, а для этого надо быть опасным. Чему мы и учимся. – Крайт помолчал. – Но ведь ты не об этом хотела спросить, правда?

– Да, – медленно согласилась Йоля. – Не об этом. Я вас хотела спросить… Крайт, вы у нас уже давно, и все один и один. Почему вы постоянно один?

– Как – один? – Крайт удивился. – Вовсе я не один. Я с вами – с тобой, с Кеном, с Роном.

– Нет, я не о том. – Йоля покраснела до корней волос, но взгляд не отвела. – Я про женщину. Вы же мужчина, вам нужна женщина. Мы же видим, как вы мучаетесь. – Йоля вдруг встала, потянулась к Крайту. – Вот мы и подумали… Я подумала… – Йоля неумело обхватила Крайта, прижалась.

– Что ты делаешь? Ты что? – Крайт вскочил со стула, но Йоля была рядом, совсем рядом, теплая, упругомягкая… Курчавые волосы щекотали Крайту щеку, глаза – как звезды. В голове у Крайта зашумело, молотом застучала кровь. Обнять ее, крепче, впиться поцелуем в губы…

Непереносимый смрад ударил Крайту в нос, внутри заворочалось чтото холодное, алчно сосущее… Распятая, мрачно улыбающаяся Кейра, черты смазываются, с двери на Крайта с ужасом смотрит Йоля… Мертвый маг наносит удар, растворяя его внутренности, заставляя корчиться от невыносимой боли… Сотни трупов с выжженными лицами сливаются в один, в Йолю, лежащую на камне, над ней взлетает рука с ножом, его рука… Нет, он не сделает этого, не сделает! Нет!!!

– Почему?

Зрение Крайта прояснилось. Перед ним стояла дрожащая Йоля, в глазах слезы.

– Почему?

– Оставайся лучше с Кеном. Не подходи ко мне. – Голос шершавый, как наждак.

– При чем тут Кен? При чем тут Кен?! – Йоля всхлипнула, резко развернулась и выскочила из комнаты.

Крайт тяжело опустился на стул, потер виски. О демоны, что же это было? Эта тварь хочет Йолю?

Крайт нащупал коробочку, выкатил сразу три шарика, закинул в рот. А с вождем? Замечательная идея напугать. Только его ли это идея? Обычно он действовал тоньше. Все, пора заняться этим Гунгой. Дальше откладывать нельзя.

* * *

Крайт оглядел стоящих перед ним юношей и девушек. Молчание. Лишь горящие взгляды, полные решимости.

– Согласны ли вы с такой судьбой? Предупреждаю, если ктото сомневается в себе, лучше отказаться. Для успеха нужно ваше полное согласие.

И опять утвердительная тишина.

– Хорошо. Тогда пошли. – Крайт развернулся и зашагал к темному, недавно построенному зданию.

Крайт шел неторопливо и спокойно, всем своим видом демонстрируя уверенность, хотя на самом 9 деле до конца этой уверенности не чувствовал. И дело было не только в том, что сложные заклинания его мира могли повести себя здесь совершенно неожиданно. Он проверял их каждое в отдельности и надеялся избежать сюрпризов. Но то, что он собирался сделать… Сорок два натуанина, сорок два! Такого не совершал до него ни один колдун. Да уж, на этот раз он воспользуется Гунгой, ох как воспользуется. Напоследок можно. А потом… Информации натуан должно хватить, чтобы избавиться от этой зависимости навсегда.

* * *

– Гунга Крайт, Гунга Крайт! Как вы? Вы в порядке?

– Да. – Крайт тяжело оперся на плечо Харега, встал. – Вроде получилось.

– А?

– Их надо сжечь. – Ноги у Крайта подкашивались, его шатало от слабости, но оставалось еще одно, последнее, дело.

– Кого?

Крайт взглянул на ряды столов. Где те трое, которых он не смог вытащить?

– Их. Видишь?

Харег обернулся, посмотрел вслед за Крайтом на столы с лежащими на них натуанами, заметил трупы.

– О боже. О боже… – Харег побледнел. – Что с ними?

– Не дошли. Не закончили. – Крайт медленно двинулся к ближайшему чудовищно изуродованному телу.

– Гунга Крайт,… – Харег судорожно сглотнул. – Я не смогу.

– Сможешь, Харег. Надо. – Крайт попытался улыбнуться. В голове заворочался снова голодный Гунга. – Нельзя их так оставлять.

* * *

– Его Предемоничество первожрец Щеридар!

Зейенгольц взглянул в зеркало. Так, улыбнуться. Доброжелательней. Еще доброжелательней. В конце концов после того, как Гамишен превратился в хнычущую, пускающую слюни развалину, похожий на мумию Шеридар оставался его единственным надежным сторонником среди первожрецов. Но до чего же неприятным! Все в нем раздражало Зейенгольца, каждый жест, каждая фраза. Но самым раздражающим было то, что Зейенгольц совершенно не понимал мотивов его поведения.

– Аа, здравствуй! Рад тебя видеть! – Удерживать улыбку, глядя на Шеридара, было сложно, но Зейенгольц старался. – Прошу, прошу. Какие новости?

– Мы засекли его. – Шеридар, не здороваясь, подошел к столу, сел.

– Кого? – Зейенгольц решил, что дальше можно уже не улыбаться.

– Фон Штаха. Он обращался к Некротосу, и мы его засекли.

– Да? – На этот раз губы Зейенгольца сами расползлись в улыбке, без всяких усилий. – Наконецто! Прекрасно! Мы знаем, где он, значит, можем его вернуть.

Шеридар молчал.

– В чем дело? Чтото не так?

Шеридар выложил на стол листок бумаги, подтолкнул Зейенгольцу

– Посмотри.

Зейенгольц взял листок, пробежал взглядом покрывавшие его расчеты, глянул на результат.

– Здесь ошибка. Твои демоньяки с порядками напутали.

– Нет. – Шеридар покачал головой. – Не напутали. Я сам проверял. Расчеты весьма приблизительные, мы не знаем коэффициент глушения, но порядки верны. Потомуто мы его и засекли.

Зейенгольц снова посмотрел на цифры:

– Но этого не может быть! Человек просто не может пропустить через себя столько.

– Оказывается, может. Причем учти, это колдун, а не жрец. Он отдавал, а не брал. – Обтянутые пергаментной кожей пальцы Шеридара, словно пауки, метнулись по столу. – Знаешь, я уже не уверен, что попрежнему хочу его вернуть.

Зейенгольц почувствовал, что и его пробирает нервная дрожь. Таким количеством, наверное, можно даже Демона Высшего Круга на короткое время подчинить.

– А что он делал?

– А?

– Что он делал? Что ему надо было от Некротоса?

– Вампиров инициализировал.

– Я вижу, таланты наших колдунов весьма разносторонни. И сколько же он их создал?

– Не знаю. Говорю же, все это очень приблизительно. – Шеридар повернул листок с расчетами к себе, пожевал губами. – Думаю, от тридцати до пятидесяти.

– Сколько?! О Высший Круг! Повисло молчание.

– Все равно, – наконец проговорил Зейенголъц. – Нам деваться некуда По моим данным, армейцы затеяли переговоры с федератами Если они договорятся… По крайней мере, посмотрим, что там. Может, чтонибудь придумаем. – Зейенгольц поднял взгляд на Шеридара, и холодок пробежал по спине. Уж слишком улыбка Шеридара напоминала оскалившийся череп.

Часть II. ЦЕПИ ВЕЛИЧИЯ

Третьего числа месяца Травостоя 1214 года Нового Исчисления сорокатысячная оперативная группировка войск Кифта под командованием гене ралсублейстера Бали ТледиУгу, усиленная семью тысячами всадников Белого Братства, пересекла Пограничный Рубеж и вошла на территории, отведенные Конвенцией 1157 года для проживания орков. На четырнадцатый день, встречая лишь слабое сопротивление орков, передовые части группировки вышли к реке Оориго, определенной секретным соглашением с Девяткой как граница экспансии Кифта. Двадцать первого числа генералсублейстер Бали ТледиУгу был назначен военным комендантом провинции Новый Кифт.

* * *

Харег лежал, напряженно вглядываясь в темноту. Он не сильно рассчитывал, что сумеет заметить того, кого ждал, пока тот сам не решит показаться. По крайней мере, до сих пор у него это ни разу не получилось. И тем не менее продолжал смотреть. Это стало для него своеобразной игрой, проверкой способностей, и каждая новая неудача только еще больше раззадоривала его. Ну не может же быть, чтобы это существо совершенно невозможно было заметить. Гунга Крайт это мог, значит, и у него когданибудь получится.

Кроме того, настороженное ожидание помогало скоротать время, не поддаться сладкой усталости. А как было бы хорошо только прикрыть глаза… Нет. Харег потряс головой, разгоняя дремоту. Нет. Спать ему пока нельзя. Конечно, он устал, ужасно устал, ну и что? За этот месяц все устали, просто с ног валятся. Но держатся же. А ему уж тем более надо держаться.

Харег потянулся, осторожно изменил позу. Прошел всего месяц, а как давно, казалось, это было! Сигнальный дым, еле говорящий от долгого бега дозорный, рассказавший об огромном количестве кифтян, перешедших Пограничный Рубеж, не верящие ему вожди, разругавшиеся и передравшиеся потом на Совете. Первые беженцы, рассказывающие истории одна ужасней другой. Сумбурные приказы Кена, отказавшегося подчиняться Совету вождей. Его тогда чуть не казнили.

А потом неизвестно откуда появился неизвестно где пропадавший Гунга Крайт, злой и страшный. Очень страшный. В такой ярости Харег его еще никогда не видел. Но он не испугался. Наоборот, он обрадовался, потому что знал, что теперь все наладится. И все действительно наладилось.

Харег улыбнулся, вспомнив лица вождей, когда Ингидир и Оройен, особенно разошедшиеся и не сумевшие вовремя замолчать, вдруг вспыхнули и опали на землю легким пеплом. И все. Больше в праве Гунги Крайта распоряжаться никто не сомневался.

И Гунга Крайт знал, что делать. Харег был уверен, что его приказы не бессмысленны и имеют одну общую цель, хотя и не понимал, какую. Например, ему совершенно не было понятно, что они тут делают. Ну хорошо, они и еще множество таких же отрядов перебрались через Ооринго и теперь беспокоят кифтян, нападая на обозы и уничтожая провизию. Но разве так побеждают врага? В душе Харег, наверное, был согласен с Кеном, который предлагал один раз сразиться с кифтянами и выкинуть их за Пограничный Рубеж. И не нужны были бы эти ночные бдения, марши по болотам и буреломам. Но Крайт тогда только посмотрел на Кена, и Кен словно язык проглотил. Ну а он сам… Что он? Раз надо, значит надо.

Харег снова осторожно перекатился, поглядел по сторонам. Ну где этот ночной друг? Пора бы ему уже появиться.

Харег потер глаза. Ничего, немного осталось. Насколько он знал, эта ночь последняя. Завтра они возвращаются, а на смену им придет ктото другой. А для них – месяц отдыха. Харег представил, как он пойдет по селению, опытный ветеран, проведший свой отряд сквозь огонь и воду, и девушки будут смотреть ему вслед с восхищением, а парни – с завистью. И ничего, что за этот месяц он сам столько раз завидовал Фрину, оставшемуся командовать новонабранными Малышами, – ведь об этом никто не знает, правда? Он отправится к дому Каи, и они пойдут гулять, а потом, позже, может быть, пойдут в лес, и…

– Спишь?

Харег вздрогнул и обернулся.

– Что у тебя за манера – подкрадываться? А если б я в тебя сейчас молнией влепил?

Натуанин оскалился, ясно показывай, что он думает о способности Харега влепить в него молнией.

– Не веришь? А вот как сейчас… – Харег поднял руку вверх.

Натуанин вдруг както поднырнул, словно растворяясь, зашипел уже возле самого уха Харега, стальной хваткой удерживая руки, заламывая голову. В лунном свете блеснули тонкие белые клыки.

– Э, э, ты чего? Пошутил же я, эй! Хватка разом исчезла, натуанин опять стоял там, где Харег его увидел.

– Не ори, весь лес разбудишь.

– Ты что – того? Пошутил же я. – Харег с трудом заговорил тише.

– Я тоже. – Натуанин то ли улыбался, то ли, угрожая, скалил зубы. – Не бойся. Мастер вас охранять приказал. Даже ценой жизни. – Последняя фраза прозвучала словно издевательство.

Харег вдохнул и медленно выдохнул, как учили на занятиях, чтобы успокоиться. Нет, не нравились ему натуане, никогда не нравились. А уж после того, что с ними Гунга Крайт сделал, так и вообще. Совершенно жуткие стали. Хоть и знаешь, что свои, а все равно холодом пробирает.

– Ладно. – Харег постарался придать голосу твердости. – Говори, что должен. Мне еще выспаться надо.

– Выспаться? – Натуанин хихикнул. – Успеешь выспаться.

Харег решил промолчать.

– Приказ подтверждается, – наконец сказал натуанин. – Завтра вы начинаете возвращение. Пойдете вдоль ручья, возле скалы Две Сестры повернете на восток и прямо до реки. Дорога чистая, я проверил.

– Ясно. – Харег кивнул. Натуанин продолжал стоять. – Чтото еще? – Харег понимал, что это глупо, но ему совершенно не хотелось поворачиваться к натуанину спиной. Пусть уж лучше он первым уйдет.

– Скажи, человек, ты помогал мастеру, когда он вывел нас на Путь?

– Да.

– Ты видел тех троих, которых мастер не довел. – Это было скорее утверждением, чем вопросом.

От неприятного воспоминания Харега передернуло. Тела были обезображены настолько, что мозг отказывался воспринимать увиденное.

– Они страдали. Мы все это чувствовали. Харег молчал, не зная, что сказать.

– Там была Зааэриэ. Раньше, до Пути, мы любили друг друга.

– Мне очень жаль, – пробормотал Харег. Что за странный разговор? Зачем натуанин ему все это рассказывает?

– Почему мастер убил их?

– Мастер не убивал их, – уверенно сказал Харег. – Они сами не верили. Не хотели. Он не смог их вывести насильно.

– Хотели, – зло произнес натуанин. – Зааэриэ хотела. Я ее знал. Она была моей гаери, она хотела. Моя гаери не могла не хотеть.

– Она не хотела. Это ты хотел, а она пошла за тобой. Ты сам убил ее.

– Нет! Что ты, человек, знаешь о гаери? Она хотела. Они все хотели. Мастер отдал их Агавиши. А ты помогал.

– Послушай! – Харег попытался придать голосу как можно большую убедительность. – Я действительно ничего не знаю о гаери. Но Гунга Крайт предупреждал, что не дойдут те, кто недостаточно хочет.

– Ты веришь мастеру? – Натуанин словно бы даже удивился.

– Да. А ты – нет? – Харег насторожился. Похоже, надо обязательно рассказать об этом разговоре Гунге Крашу.

– Мы не знаем. Мастер пока не дал нам всего, что обещал.

– Да? И чего же он не дал вам?

– Он обещал нам месть. Месть! А держит нас как собачек на привязи! – Голос натуанина звенел. – Не позволяет нам того, для чего мы созданы. Мы носим сообщения! Мы, которые… – Натуанин вдруг замолчал, словно прислушиваясь.

– Уверен, Гунга Крайт знает…

– Тихо. – Натуанин приложил палец к губам.

– Идет еще один обоз, – наконец заговорил натуанин. – К югу отсюда. Завтра сможете его перехватить.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. – Натуанин задумчиво смотрел на черное небо.

– Но мы же завтра возвращаемся.

– Тебе решать. – Натуанин скользнул в темноту деревьев. – С ними маг. Если боишься – возвращайся.

Харег дернул плечами. Боишься! Он не боялся. Видел он этих магов в прошлый раз, когда они с тем нобилем приходили. Ничего в них такого особенного нет. Просто хотелось поскорей домой…

На следующее утро Харег развернул отряд на юг. В принципе это было нарушением приказа Гунти Крайта, который запретил нападать на магов. Несколько успокаивало то, что, нападать на обоз или нет, решали голосованием и отряд проголосовал «за». Правда, им Харег про мага не сказал, ну и что? Ведь он колдун, и маг – его забота. И никого он не боится.

Вообще, вчерашний разговор оставил у Харега какоето неприятное впечатление, причину которого он никак не мог найти. Было в нем чтото странное. Конечно, захотевший пооткровенничать натуанин сам по себе был явлением весьма необычным. Но существовало и еще чтото, чтото неправильное и важное, что он упустил. Харег прокручивал в памяти слово за словом, но обнаружить это «чтото», зудевшее, словно заноза, так и не смог. Наконец Харег решил выкинуть все из головы. Вернувшись, он обязательно перескажет разговор Гунге Крайту, а тот уж точно заметит, если что не так.

Остановившись на этом, Харег больше не мучил себя сомнениями. День выдался чудесный: ярко светило солнце, чирикали птички, и настроение у Харега было замечательным. Он смотрел на идущих парней отряда, повеселевших от предчувствия скорого возвращения. Несмотря на усталость, ему хотелось петь. Он любил их всех – надежных, смелых, и не сомневался, что они испытывают такие же чувства.

К месту засады отряд подошел уже к вечеру. Быстро и умело парни укрылись по обе стороны от дороги, не оставляя никаких видимых признаков своего присутствия. Теперь начиналась работа Харега Засаду надо было скрыть не только от взглядов, но и от чутья мага

Харег очертил вокруг себя защиту, накинул на нее пару заклинаний. Колдовать надо было осторожно, чтобы маг не только не заметил засаду, но и не почувствовал ворожбы. Харег прикинул расстояние до приближающегося обоза, силу эха. Получалось не слишком хорошо. Энергии, которую он мог вложить в заклинания, могло и не хватить. Мага, конечно, оглушит, но вряд ли надолго. Отменить засаду, что ли? Харег потер лоб. В конце концов, чего он боится? На пару минут хватит, а дальше уже его парни подоспеют. Все будет нормально.

Харег закрыл глаза, сосредоточился. Так, сначала замаскировать засаду. Светящиеся сознания воинов медленно поплыли, теряя форму, рассыпались на множество точек. Все. Людей больше не было. Просто большая стая птиц в кустах.

Харег вздохнул. Теперь маг. Харег собрал энергию, скрутил ее аккуратным шаром, осторожно уложил под дорогой. Ничего особенного, конечно, но должно хватить.

Харег открыл глаза, потряс кистями. Он закончил. Теперь оставалось только ждать.

Солнце медленно ползло по небосклону. Вот оно коснулось верхушек деревьев, повисело, словно в нерешительности, затем двинулось вниз, разлинеив лес длинными тенями.

Наконец с дороги послышался шум приближающегося обоза, скрип колес. На видимый участок медленно втягивалась колонна телег.

Харег встал, нервно оглянулся. Никто из его отряда на него не смотрел, и он облегченно вздохнул. Всякий раз в такие мгновения, за секунду до начала, его начинала бить дрожь, и он ничего не мог с этим поделать. Ладно бы это был первый обоз, на который они нападали, – так ведь нет. Сколько их уже было, и каждый раз одно и то же. Потом, когда приходила пора действовать, дрожь проходила, но перед этим… Словно мальчишка зеленый.

Обоз уже полностью выполз изза поворота. Вон и последняя телега с дремлющим возницей на козлах. Едущие в хвосте всадники охраны вяло переругивались. Пора.

Харег сконцентрировался, присмотрелся к астральному образу обоза. Ага, вот он, их маг, расслабленный, спокойный. Все нормально, засаду он не заметил. Что ж, начали.

Изпод земли спиралью рванулась сила, плеснула в мага. Всхлип, звук падающего тела. Плавающие в кустах точки двинулись вперед, к дороге, сливаясь обратно в сознания воинов. И тут…

– Назад! Это ловушка!

Харег кричал? Или ему только казалось? Он не знал. Он смотрел и не хотел верить в то, что видел. Этого просто не могло быть. Не могло! Он же проверял, проверял! Телеги были заполнены снедью, не было в них никого! Откуда же взялись эти солдаты, десятки солдат? Почему он их не увидел?

Его друзья, захваченные врасплох, окруженные со всех сторон появившимися из телег солдатами, пытались отбиваться, пытались собраться в подобие строя, отступить в лес. Они гибли один за другим, падали в пыль, захлебываясь черной в подступивших сумерках кровью. Изза него. А он стоял и смотрел…

– Нет! – Харег шагнул вперед, поднял руку, набирая силу, взгляд метнулся по дороге, выбирая цель. Солдаты, солдаты. Поднимающийся маг кифтян…

Его глаза… Полные любви, сострадания. Лучащиеся вселенской добротой, прощением. И немного укоризной. Как он мог? Как посмел поднять руку на этого человека? Нет, не человека. Не может обычный человек иметь такие глаза, заслоняющие весь мир, погружающие в любовь… Святого.

Рука сама, словно обретя собственную волю, потянулась к поясу. Нож? Да, нож! Искупление! Прижать, затем резко в бок…

Жгучая, невыносимая боль рванулась от живота вверх, и Харег принял ее с восторгом, наслаждением. Именно так! Смотри, смотри, это для тебя! Для тебя, небожитель! Смертный припадает к твоим ногам, ползет в собственной грязи и смраде к тебе, вымаливая прощение за то, что в невежестве своем пытался причинить тебе вред, пытался…

Чтото темное метнулось из леса, стремительное и смертоносное… Наваждение кончилось. Глаза мага потухли, затягиваясь смертной поволокой. И натуанин рядом, облизывающийся, довольный.

Секунду натуанин оценивающе смотрел на Харега, затем развернулся и двинулся на опешивших кифтян.

* * *

Харег лежал на прошлогодних прелых листьях и в неожиданно наступившей тишине смотрел на залитую лунным светом дорогу. Никого живого там больше не было. Он знал это совершенно точно.

Так же точно, как и то, что скоро придет и его черед. И, как ни странно, его это совершенно не волновало. Он совершил ошибку и должен за нее заплатить. Было лишь немного грустно, что мать расстроится. Да и Кая, наверное, всплакнет.

Харег лежал, больше не чувствуя боли, ушедшей вместе с ощущением своего тела, и туманящимся взором смотрел на усеянную искромсанными телами дорогу. И ведь это сделал одинединственный натуанин. Или несколько? Все происходило так быстро, что Харег не мог утверждать это с уверенностью. Солдаты, размахивавшие мечами, но медленно, безнадежно медленно, и тенью скользивший между ними натуанин, торжествующий, упивающийся. И тогда Харег понял, что ему казалось неправильным во вчерашнем разговоре. Натуанин, обвинявший Гунгу Крайта в смерти тех троих, не дошедших. Да ведь не волновало его это, совершенно не волновало. Крови, крови – вот и все, чего он хотел!

Харег коротко выдохнул, закрыл глаза. Его это больше не касалось.

Глядя на спокойное выражение его лица, можно было подумать, что он спит.

* * *

– Господин комендант? – Баниши с трудом протиснулся в узкую дверь наскоро сооруженной хижины, оглянулся по сторонам, ослепленный сумраком помещения после яркого света дня.

– А, дорогой магистр! – Откудато сбоку, из плавающих в глазах цветных пятен вынырнул невысокий старикашка с лицом сморщенным, словно печеное яблоко, схватил руку Баниши и принялся энергично ее трясти. – Ну наконецто! Совсем вы нас забыли, не заходите. Нельзя же так!

Баниши недовольно поморщился. Глядя на этого седого человечка, трудно было поверить, что это и есть тот самый Бали ТледиУгу, гроза кочевников, похоже сумевший отучить их от разбойничьих привычек в отношении соседей и впервые за долгую историю установивший подобие мира на южной границе Кифта. Клоун, да и только. Впервые встретив его, Баниши был просто шокирован. Хотя в дальнейшем он болееменее свыкся с манерами генералсублейстера, раздражать они не перестали. Конечно, уважать человека не значит его любить, но ведь просто невозможно выносить того, кто никогда не говорит серьезно.

– Господин комендант, только за последнюю неделю я трижды пытался встретиться с вами, и каждый раз получал ответ, что вы заняты и принять не можете.

– Да вы что?! Не может быть! – Господин комендант всплеснул ручками, затряс головой. – Ах ты ж, ах! А я – то и не знал!

Баниши сильно сомневался, что в войсках может произойти чтолибо, о чем бы генералсублейстер не знал, но промолчал. Это было частью представления, которую следовало переждать.

– Совершенно не знал! Верите, нет? Верьте! – ТледиУгу забегал по комнате. – А! – Генерал остановился, словно пораженный догадкой. – Опять мой секретарь все напутал. Вечно он путает! Ну, я ему устрою. Я такой разнос ему устрою! Разве ж так можно?! – Генерал подскочил к Баниши, ткнул его пальцем в грудь. Прямо сейчас! Да, прямо сейчас! Не возражаете?

– Нетнет, не сейчас. – Баниши резко покачал головой. – Потом какнибудь. – Перспектива разноса секретаря прямо сейчас ему совершенно не понравилась. Както ему уже довелось присутствовать на подобном представлении. Битый час он тогда потерял, слушая, как генерал изливает потоки обвинений на этого угрюмого субъекта с лошадиной физиономией. Генерал кричал, бегал, размахивал руками. Секретарь скучно смотрел в угол.

– Нет? Ну ладно, – легко согласился ТледиУгу. – Так вот, дорогой магистр, я вас вызвал…

– Одну секунду.

– А? Что?

– Одну секунду. – Баниши твердо посмотрел на коменданта. – Я уже две недели пытаюсь с вами встретиться. И раз уж мне на этот раз повезло вас увидеть, я воспользуюсь этой возможностью.

– Да? А, ну да, конечно.(tm) Генерал развалился в кресле, махнул рукой на стул. – Присаживайтесь.

– Нет, спасибо. – Баниши остался стоять. – Господин комендант, имею честь выразить вам протест в связи с невыполнением Кифтом взятых на себя обязательств по отношению к Девятке.

– Обязательств? Невыполнением? Господь с вами, дорогой магистр! – Генерал всплеснул руками, вскочил, снова сел. – О невыполнении каких обязательств идет речь?

– Я думаю, вам не хуже моего известно, о каких обязательствах идет речь. Но тем не менее, если вы настаиваете, извольте. По нашему соглашению Девятка через Белое Братство оказывает магическую помощь Кифту в экспансии на незаселенные территории Востока вплоть до реки Ооринго и предотвращает возможные инциденты. Кифт, в свою очередь, оказывает поддержку материальными и человеческими ресурсами научноисследовательской экспедиции Девятки и Белого Братства вглубь территории орков, имеющей целью сбор предметов материальной культуры вымирающих рас и строительство миссий для развития отсталых племен.

– Татата! Все верно! – ТледиУгу хлопнул себя ладонями по коленкам. Все верно. И что? Что же не выполняется?

– Не выполняется все, что касается экспедиции. Предполагаемые для участия в экспедиции части Белого Братства и маги Девятки сейчас разбросаны по всей территории провинции. По вашим приказам. Я требую собрать их. Я требую выделить необходимое количество вспомогательных войск, предоставить провизию. Я требую от вас провести все мероприятия, необходимые для скорейшей организации экспедиции.

– Но дорогой магистр, – генерал снова вскочил, забегал по комнате, сейчас это невозможно. Я не могу их отозвать. Поймите, я не отказываюсь. Обещаю, будет экспедиция. Но не сейчас. Подождите немного. Чутьчуть попозже, а?

– Когда?

– Скоро. Очень скоро. Как только это будет возможно.

– То же самое я слышал почти месяц назад. Хорошо. – Подбородок Баниши пополз вверх. – В таком случае я уполномочен заявить, что соглашение аннулировано. Изза нежелания кифтской стороны выполнять свои обязательства. Изза вашего нежелания. Соответствующая нота будет направлена королю Кифта. Я думаю, ему будет интересно узнать, по чьей вине было сорвано соглашение.

– Ну что вы, дорогой магистр?! – Генерал улыбался. – Зачем ссориться? Мы же союзники. Девятке, наверное, тоже будет интересно узнать об идее, создания миссий Белого Братства на территории орков

Баниши почувствовал, как кровь приливает к щекам. Этот старикашка явно слишком много знал.

– Но я совершенно не собираюсь раскрывать чужие секреты, – продолжал генерал, – Наоборот. Мы должны научиться поддерживать друг друга, научиться быть терпимыми. Поверьте, я откладываю экспедицию совсем не потому, что хочу ей помешать.

– А почему? – Баниши лихорадочно думал. Что, действительно, произойдет, если Девятка узнает о планах создания собственного государства Белого Братства и о его роли в этом? Не обрадуется – пожалуй, слишком мягкое определение.

– Дорогой магистр! – Генералсублеистер прошелся по комнате, остановился, повернулся к Баниши. – Видите ли, дела идут у нас не плохо. Они идут очень плохо. Отвратительно. Поэтому я вас и вызвал. – Генерал серьезно смотрел на Баниши, и тому вдруг стало не по себе. Если этот вечный клоун перестал валять дурака, то, видимо, у них на самом деле большие проблемы. – Не желаете пройтись? – Генерал кивнул на дверь. – И у стен есть уши. Далеко не все здесь относятся ко мне с той же трепетной любовью, как вы.

Баниши вздохнул. Генералсублейстер был неисправим. Да, но… Баниши покосился на генерала. Неужели его раздражение так заметно?

Они шли под ручку по лагерю. Господин комендант болтал, подпрыгивал и кривлялся. Попадающиеся навстречу солдаты радостно отдавали честь и провожали генерала долгими восторженными взглядами. Это был их Вонючка Бали. Или Лев Степей. Кому как нравилось.

Наконец отмахнувшись от увязавшейся было охраны, они вышли из лагеря.

– Итак, господин комендант?

– Вы только посмотрите, какая красота! Какая природа! Прекрасные земли. Вы знаете, особенно остро это начинаешь ощущать после того, как долгие годы проведешь в скучных выжженных степях. Хотя там тоже бывает один месяц, знаете, весной, когда…

– Надеюсь, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать красоты природы?

– Пойдемте, пойдемте, что же вы остановились? – ТледиУгу снова подхватил Баниши под руку, потащил вперед. – Так вот, о чем бишь я? А, красота какая, да. И очень обидно будет отсюда уходить. Вы не находите?

– Уходить? Почему – уходить? – Баниши удивленно посмотрел на генералсублейстера. – Но мне казалось… Королевский штаб…

– В Королевском штабе сидят люди, не видящие дальше своего носа, – весело перебил генерал. – Они думают, что здесь все закончилось. А здесь все только начинается. Мало захватить, надо еще удержать. Кстати, не знаете, зачем им понадобились войска? Насколько я знаю, кочевники ведут себя тихо.

– Им понадобились войска? – Баниши насторожился.

– Да. Я просил прислать еще пятнадцать тысяч солдат. Вместо этого они отзывают десять.

Баниши открыл рот, закрыл. Информация была очень важной, это означало, что…

– Ну да ладно, не в этом дело – Генерал не дал Баниши додумать. – Может, им там, и правда, виднее. Но удержаться становится куда сложнее.

Конечно, я не собираюсь сдаваться просто так. – Генерал подмигнул. – Я сделаю все от меня зависящее. Но кто бы ни командовал орками, парень этот совсем не дурак. Вы не заметили – пайки стали меньше?

Баниши покусал губу. Действительно, пайки стали меньше, но раньше он не придавал этому значения.

– А знаете почему? Большинство обозов не доходит. Орки их перехватывают.

– Ну, надо увеличить охрану, – неуверенно произнес Баниши.

– Правильно! Надо! – Генерал одобрительно улыбнулся, – Да только войска рассредоточены, и я не могу приставить по десятку солдат к каждой телеге. А моей кавалерии по этим лесам гоняться за орками – все равно что за тенью. У нас скоро голод будет! – Казалось, эта перспектива генерала очень радовала. Знаете, чем дело кончится? Солдаты поднимут офицеров на пики и разбредутся кто куда.

Баниши молчал. Конечно, все это плохо, но зачем генерал ему все это рассказывает? Не просто же, чтоб Баниши ему посочувствовал.

– Так вот, дорогой магистр. – Генерал остановился, повернулся к Баниши. Я тут подумал… Слышал я, Белое Братство гроссмейстера какогото на костре сожгло, а? Вроде бы за дезертирство. И вроде бы поклялись братья отомстить, смыть, так сказать, кровью позор. Не слышали? – Похоже, генерал подбирался к сути. – Ну, я и подумал… Белые Братья сейчас расположены вдоль Ооринго. И я бы не удивился, если бы они, мстя за позор, вдруг начали переходить реку, ну, и устраивать там чтонибудь… Нам переходить запрещено, а вот Белым Братьям… Тоже, конечно, нельзя, но… Вы ведь у них здесь гроссмейстер? И нам бы, глядишь, полегче стало, если б орки делами по ту сторону реки занялись, нас в покое оставили. Как думаете?

– Что ж, – Баниши помолчал, потом медленно кивнул. – Я думаю, это вполне возможно.

– Вот и хорошо! – Генерал хлопнул в ладоши. – Вот и замечательно. Заодно, может, выясните, что с Сасири случилось. Помните такого?

– Да, он маг… То есть Белый Брат. А что с ним случилось?

– Ему порвали горло. Ему, и еще семи десяткам моих солдат.

– Как – порвали? – Баниши был ошеломлен. – Но магу порвать горло не так просто…

– Уверяю вас, моим ветеранам – тоже. Так что выясните, что бы это такое могло быть. Думаю, это больше в вашей компетенции, чем в моей. – Генерал хмыкнул, почесал лоб. – А трупы вон там. – ТледиУгу показал рукой на виднеющееся изза деревьев длинное сооружение из досок. – Сходите, посмотрите. Охрана вас пропустит.

– Да, но…

– Сходите, магистр. Я уже видел, да и дела ждут, а вам стоит посмотреть. Наводит, знаете, на мысли. – Генерал повернулся и зашагал обратно, к лагерю.

Баниши постоял секунду, глядя в спину уходящему генералу, пожал плечами и двинулся к вырисовывающемуся впереди дощатому бараку.

* * *

– Разрешите?

Зейенгольц открыл глаза, устало обернулся к двери:

– А, дорогой полковник! Конечно, прошу вас. Полковник Гринхельд прошел в центр комнаты, остановился:

– Ваше Предемоничество, я хотел…

– Садитесь, полковник. На вас вверх глядеть голова кругом идет.

Полковник кивнул, осторожно, словно боясь разбить, придвинул стул, сел.

– Итак?

– Ваше Предемоничество. – Полковник задумчиво поморщил лоб. – Насколько я понимаю, сегодняшние эксперименты были успешными. Так?

– Совершенно верно. Портал работает.

– В таком случае… – Полковник помолчал, подбирая слова. – Как вы знаете, господин барон уполномочил меня заниматься всеми связанными с этим вопросами. Поэтому я хотел бы узнать, когда мы можем отправляться?

– В принципе мы можем отправляться хоть завтра – Зейенгольц улыбнулся.

– Хорошо. – Полковник кивнул. – В согласованный с господином бароном состав группы входят: вы, первожрец Шеридар, два демоньяка и я. Правильно?

– Вы забыли пятерых ваших головорезов.

– Не можем же мы оставлять вас совсем без охраны. Первожрецы слишком ценны для Империи, – Полковник серьезно смотрел на Зейенгольца. – Хотя я, честно говоря, предпочел бы, по крайней мере, роту.

Зейенгольц хмыкнул:

– Это не военная операция, полковник Мы просто ищем нашего Императора.

– Надеюсь, мы сумеем быстро отыскать Его Величество.

Зейенгольц снова хмыкнул. Да уж, если этот фон Штах продолжает оставлять такие следы, отыскать его не составит труда. Даже спустя год место, где первожрец чуть не расстался с жизнью, впечатляло. Руины замка из спекшегося камня, словно гнилой зуб, посреди опаленного поваленного леса… Продолжай он в том же духе – никаких проблем.

– Ладно. – Полковник поднялся. – Пойду…

– Одну секунду, господин полковник! – Зейенгольц поманил Гринхельда пальцем, – Одну секунду.

– Да?

– Господин полковник, я думаю, отправляться лучше всетаки послезавтра.

– Почему?

– Есть одна причина… Да сядьте же в конце концов!

Лицо полковника закаменело.

– Ой, простите, простите великодушно. – Зейенгольц попытался виновато улыбнуться, – Устал. Знаете, напряжение последних дней… – Первожрец развел руками.

– Ваше Предемоничество, я прекрасно осознаю, что мое звание не может сравниться с вашим. Кроме того, по приказу господина барона я нахожусь в вашем распоряжении. И тем не менее я не позволю…

– Господин полковник, я же сказал, что прошу прощения. – Зейенгольц вздохнул. – А где, кстати, господин барон? Чтото давно я его не видел.

– Господин барон вынужден был отбыть в связи с неотложными делами, – сухо ответил полковник. – Господин барон просил передать свое искреннее сожаление по поводу того, что лично не сможет присутствовать при отправке и выразить глубокую уверенность в успехе нашей миссии.

– Действительно, жаль. – Зейенгольц почмокал губами. – Так вот, господин полковник. Я хотел рассказать вам одну историю.

– Ваше Предемоничество. – Полковник нетерпеливо дернул головой. – Право же, я с удовольствием выслушаю вашу историю, но в другой раз. Дела не ждут.

– Дорогой полковник, и всетаки я настаиваю. Уверяю вас, она стоит того, и это в ваших интересах. Выслушайте ее, она не займет много времени. А потом я предоставлю вам судить, стоила она того или нет.

Полковник нерешительно покачался на носках, взглянул на дверь, но всетаки сел:

– Хорошо, я слушаю.

– Речь пойдет об одном армейском офицере. Не правда ли, тема очень близкая вам? – Зейенголъц улыбнулся.

Полковник посмотрел на дверь.

– Так вот. Происходил этот офицер из небольшого, но благородного рода. Не важно, какого. Таких много в Империи, и имена не играют роли.

Полковник снова посмотрел на дверь.

– Терпение, господин полковник, терпение. Это своего рода вступление. Все мужчины рода служили в армии, так что выбор жизненного пути юноши был простым и ясным. Он пошел служить в армию.

Полковник тяжело вздохнул.

– Магического дара юноша не имел, но определенная доля храбрости и здравый смысл позволили ему продвинуться по службе. Так что когда ему пришло новое назначение, он был уже капитаном. Ну как, полковник, уже интересно? Зейенгольц мечтательно улыбнулся. – Я продолжаю. Когда капитан прочитал место нового назначения, он был возмущен и обижен. Его, боевого офицера, отправляли наместником в оккупированный Нижний Майштейн. Он тут же написал рапорт с просьбой пересмотреть назначение, но ответа не было, и пришлось капитану отправляться в Майштейн. Приказ есть приказ. – Зейенгольц замолчал, посмотрел на Гринхельда.

– Вы хорошо покопались. – Лицо Гринхельда было непроницаемо. – Ну и что?

– О, дорогой полковник, самое интересное впереди. Так вот. Прослужил наш капитан в Нижнем Майштейне ни много ни мало – одиннадцать лет. И лишь тогда вспомнили о нем, уже майоре, и вернули в действующую армию. А еще через год майор возвращается в Майштейн и привозит оттуда девочку, само очарование.

Лицо Гринхельда попрежнему было непроницаемо, лишь дергалась жилка у левого глаза.

– Затем упомянутый майор покупает на чужое имя дом в Гофтинге, в прелестном, но весьма, заметьте, уединенном месте, селит туда девочку и уезжает обратно на фронт. Однако, – Зейенгольц поднял указательный палец, регулярно ее навещает. – Вы не знакомы с ним, господин полковник? – Зейенгольц наслаждался. – Он, кстати, тоже уже полковник.

– Это не преступление. – Голос у Гринхельда был хриплым.

– Ну, то, что этот полковник отдает предпочтение несовершеннолетним девочкам, действительно не преступление, хотя и говорит, так сказать, об известной утонченности и изысканности вкуса.

– Но. Дело в том, что у этой девочки определенно маиштейнские черты лица, а вот это уже преступление. Связь с майштейнцами – нарушение закона о чистоте крови. – Зейенгольц помолчал. – А доказательств у нас достаточно. Полковник не был дураком и нанял колдунов запечатать дом. Но хватит и того, что видно снаружи. Полковник, обнимающий девочку, полковник, целующий девочку. Повисла тишина. Зейенгольц ждал. Полковник сидел, опустив голову, и, похоже, полностью ушел в себя.

– Что будет с девочкой? – наконец нарушил молчание Гринхельд.

– О, это армейское благородство! – Зейенгольц патетически вскинул руки. Подумайте лучше, что будет с офицером. Разжалование в рядовые, лишение титула, конфискация имущества…

– Что будет с девочкой? – твердо повторил полковник.

– Ну, если вам так интересно… – Первожрец немного подумал. – Тут все будет зависеть от того, насколько ее признают виновной. От отправки в гетто до насаживания на фаллос Орадиса.

– В гетто тоже смерть. Только не сразу.

– Если вам будет угодно выразить это так, то так, – согласился Зейенгольц.

– Гады, – глухо произнес Гринхельд.

– Таков закон, господин полковник. – Зейенгольц печально вздохнул. – Хотя иногда закон можно обойти. Я, дорогой полковник, не злой человек и мог бы помочь этому офицеру. Это в моих силах. Закрыть на все глаза. Пусть тешится. Все, что мне надо, – немного взаимности. Я помогу ему, он – мне. И все. Никто ни о чем не узнает, даже девочка останется там, в этом уютном доме. Как вы думаете, господин полковник?

– Что вам надо?

– Вот это уже другой разговор, дорогой мой полковник. Я верил, вы примете правильное решение. – Первожрец усмехнулся. – А надо мне совсем немного. Я знаю, что барон сейчас ведет переговоры с федератами. Я хочу знать, где они ведутся. А еще я хочу, чтобы вы переправили эту информацию в столицу, по адресу, который я скажу. Как видите, лишний день пригодится. Ведь если они не получат от меня известия… Боюсь, даже я ничего не смогу сделать, чтобы предотвратить скандал.

– Зачем вам это? Вы хотите помешать? Зачем? Да подумайте же, только представьте – не будет этой бесконечной войны. Войны не будет! Зачем вы хотите все испортить?

– А вот это, дорогой полковник, – в голосе первожреца зазвенел металл, не ваше дело.

"Ваше Сиятельство!

В соответствии с договоренностью спешу уведомить, что наша миссия Божьей милостью движется, похоже, к успешному завершению. Предварительные консультации проведены, и, оставляя в стороне вопросы веры, можно сказать, что принципиальных разногласий нет. Приходится признать, что демонисты проявляют куда больше здравого смысла, чем многие известные нам святые отцы.

Хотелось бы также упомянуть, что наше первоначальное предположение об истощенности Империи было несколько преувеличено. Хотя таковая и имеет место, однако не является определяющей, и ведение переговоров с этой позиции явилось бы фатальной ошибкой В связи с этим для достижения взаимопонимания с Принимающей стороной мне пришлось пересмотреть наш подход в отношениях, что, как я надеюсь, найдет понимание и одобрение со стороны Вашего Сиятельства Таким образом, результатом трудов наших явилось Соглашение, текст которого я при сем прилагаю. Естественно, оно далеко от совершенства и является исключительно предварительным, но первые, и, как хотелось бы верить, весьма существенные шаги сделаны.

Остается открытым вопрос об обеспечении выполнения условий Соглашения. Со стороны демонистов гарантом выступает хорошо известный Вашему Сиятельству барон, что, как я смею надеяться, является вполне для нас приемлемым. С нашей же стороны использование имени Вашего покорного слуги в качестве гаранта хотя и лестно, но вряд ли будет признано демонистами достаточным. В этой связи в случае одобрения Вашим Сиятельством положении Соглашения прошу дозволения гарантировать исполнение Соглашения именем Вашего Сиятельства. Упомянутый барон в настоящее время находится в Городе, и, таким образом, при наличии у меня вещественных полномочий гарантировать Соглашение именем Вашего Сиятельства, может быть заключено в самое ближайшее время.

Сим заканчиваю, на Божественную милость уповая и хвалы вознося, искренне преданный слуга Ваш, ПКС".

Пиерро эль Кабиро де Сарренто, пэр Федерации и секретный посланник герцога Кардейского на переговорах с Империей, еще раз пробежал письмо глазами, удовлетворенно кивнул. Все, его работа здесь фактически закончена. Дело теперь за его Светлостью, и если герцог поторопится, Соглашение может быть заключено хоть завтра И он наконец отправится домой, прочь из этой холодной, сумрачной страны, к своим любимым орхидеям

В углу комнаты зашуршала крыса, и посланник усмехнулся. Вот как делается история. Не на пышных приемах и в роскошных дворцах, не на велеречивых сборищах многомудрых болтунов, В грязном трактире портового города, под крики пьяных матросов был написан документ, которому суждено полностью изменить историю.

А в том, что история теперь изменится, посланник не сомневался. Конечно, это Соглашение не было официальным договором, и еще далеко было до заключения мира Еще предстояли переговоры, переговоры и переговоры. Еще предстояла долгая борьба с тупоголовыми урапатриотами и консервативным духовенством, полные интриг игры в Собрании Федерации. Но лежащее перед пэром Соглашение стоило дорогого. Впервые за сотни лет Федерация и Империя соглашались с фактом существования друг друга и признавали возможность разговаривать не только посредством мечей и смертоносных заклинаний. Отказ от агрессивных действий и вывод войск из соприкосновения – разве этого мало? Перемирие, обеспеченное доброй волей, а не затишье, вызванное полным изнеможением сторон, – разве мало?

Посланник присыпал письмо тальком, взглянул на часы. Да, пора. Время, отведенное демонистами на отправку сообщений, было строго ограничено, и посланнику совсем не хотелось сейчас вызывать у них ненужное раздражение Посланник скрутил письмо в плотный рулон, медленно поднялся, болезненно морщась Эта страна его доконает. Его ревматизм, с которым он коекак научился уживаться, здесь вел себя просто отвратительно.

Наконец посланнику удалось с трудом выпрямиться. Что ж, остальное – дело техники. Посланник снова усмехнулся. Как бы он хотел вернуть те времена, когда все было наоборот. Когда отправка письма представляла сложность, а вот со вставанием никаких проблем не было.

Посланник зажег три свечи, расположил их треугольником. В центр треугольника поместил свернутое письмо. Теперь надо было расслабиться, дать унести себя астральным образам, слиться с ними… Посланник привычно очистил мозг от всего суетного и словно всплыл над материальным миром в слой тонкий, переливающийся, блистающий всеми цветами радуги и еще такими, которым не было названия, но от которых захватывало дух. До чего же чудесно устроен мир! Посланнику даже жалко стало демонистов, не видящих такую красоту. Их метод был силовым, они, скорее, проламывались, чем аккуратно направляли и корректировали. И хотя результат был в принципе тот же, достигали они его совершенно другим способом.

Однако дело в первую очередь. Посланник оглянулся. Ага, вот оно, письмо. Усилить его, еще, еще, хватит. Теперь рукой? Мыслью? Поднять и нести туда, вдаль, к этой светящейся точке…

Гдето очень далеко, в комнате, скрипнула дверь. Шаги… Посланник продолжал нестись вперед, к огоньку, осторожно придерживая письмо в себе. Зайти к нему не мог никто, кроме его слуги. Уж о чем, о чем, а об этом демонисты позаботились.

Так что прерываться теперь, на полдороги, рискуя к тому же потерять письмо, посланник не собирался

Шаги. Мягкие, крадущиеся… Нет, ходить так его слуга, которому было столько же лет, сколько самому посланнику, не мог. Ктото посторонний в комнате.

Посланник резко развернулся, и, все ускоряясь, бросился обратно. Лишь бы успеть… Будет больно вернуться в тело на такой скорости, но его не застанут таким, совершенно беспомощным.

Быстрее, еще быстрее… Посланник чувствовал, как внутри нарастает паника. Подлые демонисты! Гдето по дороге потоком вырвало письмо, и оно осталось, кувыркаясь, позади… Не важно. Успеть…

И посланник успел. Почти. Он уже вернулся, он был в своем теле, когда опытная рука грубо схватила его за волосы, отгибая голову, и тонкое, словно жало, лезвие стилета, скользнув по горлу, вошло в подбородок и дальше вверх, в мозг. Огромный, обжигающе прекрасный цветок на мгновение расцвел перед глазами посланника и погас, уводя его за собой, к прохладе и покою.

* * *

– Каких демонов ты здесь делаешь?

Кен прохрипел чтото, закашлялся.

– Вон. – Крайт кивнул на графин с водой. – Пей.

Кен дрожащей рукой взял графин, принялся жадно глотать.

– Ну?

– Гунга Крайт – Кен наконец оторвался от графина, провел ладонью по лицу, размазывая пыль. – Они перешли реку.

– И что?

– Но Гунга Крайт… – Кен судорожно вздохнул. – Они перешли реку!

– Я знаю, что они перешли реку! – зло оборвал Крайт. – Так каких демонов ты здесь делаешь? Ты что, бросил войска, чтобы сообщить мне, что они перешли реку?

– Да… – Кен беспомощно посмотрел на Крайта. – Гунга Крайт, надо же чтото делать.

– Делай! Ты там для того и находишься, чтобы чтото делать!

– Но Гунга Крайт! – Голос Кена окреп. – Нас слишком мало, мы ничего не можем. Дайте мне воинов. У вас уже почти легион наемников. У вас учится сотня колдунов. Четыре легиона воинов племен. Дайте мне хотя бы один, и я выкину этих кифтян!

– Я уже слышал эту просьбу, – угрожающе мягко заговорил Крайт. – Натуане не передавали тебе ответ?

– Передавали. Но Гунга Крайт, вы не представляете, что они творят! Они хуже зверей. Если бы вы видели! Целые селения посаженных на кол…

– А скажи мне, Кен, откуда там взялись эти селения? – попрежнему мягко перебил Крайт. – Я, помнится, приказывал тебе вывести всех жителей из прилегающих к реке земель. Откуда они там взялись, а, Кен?

– Они не пошли, Гунга Крайт. Не хотели бросать дома. Поля засеяли…

– Не захотели?! А ты что? Я тебе приказывал?!

– Да. – Кен кивнул. – Да, я виноват. Времени не хватило. Но сейчас…

– А сейчас – ничего. – Крайт шагнул к Кену. – Сейчас – ничего, Кен! Ни один колдун, ни один воин не уйдет отсюда, пока я не решу, что мы готовы. Ты меня понял?

– Но разрешите хотя бы отозвать отряды изза реки! Если их собрать…

– Нет, – резко оборвал Крайт. – Они останутся там, где находятся сейчас.

– Хорошо. Очень хорошо, – Кен лихорадочно блестящими глазами смотрел на Крайта. – Я не верил, я думал, это натуане. Я трое суток не спал, торопился сюда, но теперь я вижу. Знаете, что говорят воины? После того как им приходится добивать умирающих женщин и детей, чтобы избавить от страданий. Знаете? А говорят они, что вы извести нас хотите. Что чем больше нас погибнет, тем вам лучше. Что вы хотите отсидеться за стенами Изарона со своими любимыми наемниками, потому что продались кифтянам и этим подземным выползням, натуанам. И что пора перестать подчиняться вашим приказам и сделать так, чтобы и от вас, и от кифтян духу не осталось!

– Аах, вот оно что, – медленно протянул Крайт. – Вот оно что. Я смотрю, у тебя разговорчивые воины, а, джаху Кен? Очень разговорчивые. – Крайт говорил почти ласково. – И приходит мне в голову знаешь что? – Крайт странным образом сложил ладони, сжал. Кен вдруг почувствовал нарастающее давление на грудь. Что джаху не справляется. А если джаху не справляется, значит, его пора менять. Ты следишь за моей мыслью?

Кен всхлипнул. Воздух становился все более тяжелым, тягучим, словно смола. Он застревал в горле, требовались невероятные усилия, чтобы протолкнуть в легкие хоть чутьчуть.

– А Рон в последнее время совсем молодцом стал, – задумчиво продолжал Крайт. – Прямо не узнать Очень толковый Как ты думаешь, если его джаху назначить, справится?

– Нет! – Кен схватился за горевшее огнем горло. Воздух был уже совсем свинцовым, перед глазами поплыли красные круги.

– Нет? – Крайт удивленно поднял брови. – А помоему, справится. Вспомни, операцию с нобилем провел просто идеально. Дать ему шанс…

– Простите. – На этот хрип ушел последний оставшийся в легких у Кена воздух. Мир поплыл, отдаляясь, скрываясь за туманной дымкой.

– Простить? Но за что?

Кен хрипло вдохнул. Давление немного ослабло, позволяя с трудом дышать.

– Я… Я… – Кен схватился за стул. В голове стоял гул, к горлу подкатилторький комок. – Я ошибся…

– Нет, ты поступил правильно. – Крайт покачал головой. – У тебя были проблемы со своими воинами, и ты приехал рассказать мне о них. Или нет? Может, ты согласен со своими разговорчивыми воинами?

– Нет.

– Что – нет? Не для этого? Я тебя не понимаю. – Крайт прошел к заваленному бумагами столу, сел в кресло, закинул ногу на ногу. – Что с тобой, Кен? Тебе нехорошо?

– Нет, я не согласен! – Кен постарался собраться с силами, прогнать туман в голове. – У меня нет проблем с воинами. Простите, Гунга Крайт.

– Ну как же нет? А как же эти, которые говорят? – Крайт сидел, покачивая ногой, и рассматривал Кена. И глаза, холодные, опасные, словно у змеи.

– Они не будут говорить.

– Не будут? Ты уверен? – Крайт поморщил лоб, мечтательно глядя в пространство, вдруг сосредоточился, поджал губы.

Кен почувствовал, что воздух снова густеет

– Уверен! – Кен часто закивал. – Я смогу. Я с ними разберусь

– Хорошо. Я верю в тебя. – Крайт улыбнулся. Кен, несмотря на саднящую боль в груди, тоже попытался улыбнуться.

– Передай воинам. – Крайт посерьезнел. – Скоро придет наш час. Я не собираюсь отсиживаться здесь. Надо продержаться еще немного, и у кифтян земля будет гореть под ногами. И пусть тогда воины вспомнят то, что творили кифтяне на нашей земле. Запомнил?

– Да! – Крайт отсалютовал.

– Иди.

* * *

Крайт посмотрел на закрывающуюся за Кеном дверь, усмехнулся. Надо же, растет волчонок. Только оставь без присмотра – сразу зубы начинает показывать. Придется за ним следить, и повнимательнее.

Крайт взъерошил волосы. Да, но Кен еще ничего. Совет вождей – вот где настоящее змеиное гнездо. Без заговоров жить не могут. Последнее время, правда, вроде бы поутихли, но это лишь усиливало подозрения. Конечно, он постарался занять вождей заботой о беженцах, лесопилками, шахтами, каменоломнями, и многих это как будто бы даже заинтересовало, но не может же быть, чтобы всех? Или они прознали о многочисленных талантах его ночных друзей?

Крайт посмотрел на кипы ожидающих его бумаг, вздохнул. Шпионы, доносы, интриги. Это все больше и больше походило на Империю, словно она проникла сюда вслед за ним… Неужели такова на деле та самая свобода, которой он не мог нарадоваться, попав в этот мир? Плюнуть на все, бросить ко всем демонам, уехать… С Йолей…

Крайт скрипнул зубами. Нет! Опять Йоля! Ее образ преследовал Крайта, словно наваждение. Крайт приказывал себе не думать о ней, он отослал Йолю подальше от себя – командовать колдунами у Ооринго, и все равно каждую ночь… Шелк ее волос, нежная плавность изгибов… Нет! Нельзя! Это была привязанность, это была страсть, словно болезнь, разъедавшая столько лет формировавшуюся броню его чувств. А стоит ей дать трещину, и он станет слабым, станет уязвимым, появится способ принуждать его, давить. Все существо, весь жизненный опыт Крайта восставал против такой возможности. А значит, нельзя подпускать Йолю, нельзя позволить ей проникнуть сквозь ограждавшую его раковину. И всетаки назло всем доводам рассудка гдето глубоко внутри сидел червячок, ехидный и пронырливый, медленно подтачивающий его убежденность, толкающий на безрассудства. Ведь разве… Хватит!

Крайт потряс ушибленной ладонью. Хватит. Делами надо заниматься. Крайт двинул было к себе пачку бумаг, но тут же остановился. Как же, как же, совсем он забыл, у него же еще один посетитель.

– И долго я буду ждать?

– Не хотел вам мешать. – Из темного угла выступила фигура. – Непослушный мальчик?

– Чтото я не помню, чтобы разрешал вам подслушивать.

– Я не подслушивал. – Натуанин придвинулся на шаг, подойдя к самому краю освещенного свечой пространства.

– Да ну? – Крайт откинулся на спинку. – А что же ты тогда делал?

– Охранял. Мальчик показался мне агрессивным.

– Ты что, думаешь, мне нужна ваша охрана? – саркастически спросил Крайт. Неужели он проглядел появление натуанина? – Думаешь, я сам не могу справиться?

Натуанин неопределенно присвистнул.

– Ладно. Что с Хрустальными Пещерами? Были там?

– Нет. Нам запрещено. Брат в Пути чуть не перестал существовать, пытаясь приблизиться к ним. – В голосе натуанина послышалось то ли осуждение, то ли удовлетворение.

– Ясно. – Крайт вздохнул. Значит, придется в пустыню идти самому. Другого способа избавиться от Гунги не виделось. Кукла с его жизненными соками, сделанная по рецепту натуан, похоже, была лишь временным решением.

Крайт чувствовал, как словно за тончайшей перегородкой клокочет, рвется голод и ненависть, и перегородка гнется, раскачивается. Казалось, еще немного, и она лопнет, и вся накопленная Гунгой темная мощь рухнет на него, растворит, погрузив в водоворот безумия.

– Какие еще новости?

– Мы потеряли еще один отряд за рекой.

– Что? Опять?! – Крайт привстал. – Вы, ночные, вы чем там занимаетесь? Вы думаете, я ничего с вами сделать не могу?! Еще один отряд, и вы начнете по одному переставать существовать! Думаете, не сделаю?!

– Простите, мастер! – Натуанин опустился на колено. – Мы можем предупредить, но не остановить. И день – не наше время.

– Как это произошло? – уже спокойней спросил Крайт.

– Они гнались за обозом и слишком далеко выскочили на редколесье. А там сотня кирасир с двумя магами. Не успели уйти.

– Кто командовал отрядом?

– Евина.

Смутный образ некрасивой мужиковатой девушки, слишком резкой и нервной для хорошего колдуна. Крайт почувствовал облегчение. Не Йоля. Но Йоля же не ходит за реку с отрядами. Хотя по эту сторону теперь тоже небезопасно, теперь там Белые Братья. Может, вызвать ее сюда?… О демоны, опять!

– Оба мага тяжело ранены. Крайт поджал губы. Вот тебе и слишком нервная для хорошего колдуна.

– Мы могли бы этой ночью…

– Нет! – Крайт резко хлопнул ладонью по ноге. – Я уже говорил – только ради спасения.

Натуанин кивнул, повинуясь, однако выразил свое неудовольствие.

– Приглядывайте заодно за Кеном. И за Роном тоже.

– Мы их уже охраняем. – Натуанин блеснул глазами.

– А я говорю – приглядывайте. Понятно? Натуанин снова кивнул.

– Так. – Крайт потер висок. – Что еще?

– Кифт выводит отсюда часть войск. Похоже, они планируют нападение. На кого – еще не ясно. Нагир снова поднял портовые таможенные пошлины. Купеческая Палата Сардиса в ярости.

– Передай… Кто там у нас в Сардисе, Вотан? Передай Вотану, пусть организует уличные беспорядки. Поддержка народа, так сказать. Долой Нагир, чтонибудь в этом роде. Что еще?

– В Вальпии балы. Принцессанаследница поменяла любовника.

– А что с оружием?

– Мы поговорили с людьми, указанными Джукой. Проблем не будет.

– Смотри, а то у меня воины скоро взбунтуются. Если с караваном чтото случится, головой ответишь.

– Ничего не случится. – Губы натуанина растянулись в зловещей улыбке. – Мы были очень убедительными. И мы проследим.

– Верю. – Крайт усмехнулся. Его натуане умели быть страшными. – Слушай, а как тебя зовут? Все хотел тебя спросить, да забывал.

– Раньше это было не важно, а сейчас не имеет смысла. – В голосе натуанина прозвучала нотка тоски.

– Это почему?

– А мастер не знает? – Натуанин, похоже, удивился, посмотрел на Крайта, пожал плечами. – Мы, вышедшие на Путь, стали единым целым. Разговаривая со мной, ты говоришь со всеми.

Крайт с трудом удержал выражение безразличия на лице. Вот это новость. О таком слиянии он слышал впервые. Интересно, знали ли о нем жрецы Некротоса?

– Ладно. Не важно, так не важно. Чтонибудь еще?

– Мастер, мы хотим знать, когда мы будем мстить. – Натуанин пристально смотрел на Крайта.

– Вы же и так мстите. Уверяю вас, ничего из того, что вы делаете, не идет им на пользу.

– Этого мало. Мы хотим сами, своими руками…

– Ясно, – резко перебил натуанина Крайт, – И вы туда же. Ты слышал, что я сказал Кену? Думаешь, вам я скажу чтото другое?

Натуанин угрюмо молчал.

– Ждите. Все еще будет.

Натуанин постоял минуту, затем медленно кивнул:

– Мы ждем, мастер.

* * *

– Присаживайтесь, уважаемый магистр! – Сонно морщась, Хобахава ткнул пухлой рукой в громадных размеров кресло.

– Знаете ли вы, уважаемый Хобахава, – продолжая стоять, спросил Акадар что приватные встречи магистров запрещены Уложением Девятки, и, таким образом, наша встреча является незаконной?

– Знаю. – Хобахава слегка кивнул. – Так что же, вы собираетесь отказаться?

– Собирайся я отказаться, я бы просто не пришел. А я, как видите, здесь, Акадар подошел к креслу. – Я лишь хотел убедиться, что мы оба отдаем себе отчет в сложившейся ситуации и последствиях, которые она может иметь. – Акадар опустился в кресло и почти утонул в необъятных пучинах его подушек.

– Отдаем, отдаем. – Хобахава скучно смотрел на барахтающегося Акадара – Я его настолько хорошо отдаю, что даже пошел на упомянутое вами нарушение.

– Что вы имеете в виду? – Сумевший наконец сесть ровно Акадар сердито посмотрел на Хобахаву. – Это у вас что, такое специальное издевательство над гостями?

– Нет. Просто очень удобное кресло. У меня такое же, – Хобахава наполнил красным вином два бокала, придвинул один Акадару. – Хотя вам оно, возможно, несколько великовато. Угощайтесь.

– Нет, спасибо, – осторожно, чтобы не скатиться обратно в глубины кресла, покачал головой Акадар. – Итак?

– А я, если не возражаете… – Хобахава сделал глоток, подержал жидкость во рту, проглотил. – Замечательный букет. Аршанское, тысяча двести двенадцатого года. Рекомендую.

Акадар молча ждал.

– Конфету?

– Уважаемый магистр, – не выдержал Акадар. – Может, мы перейдем к делу, ради которого вы меня пригласили?

– Ах, молодежь, молодежь! – Хобахава сложил руки на животе, блаженно откинулся. – Не умеете вы наслаждаться жизнью. Все кудато торопитесь, торопитесь, все вам некогда. А она идет мимо да так и пройдет, сами не заметите. Потом опомнитесь, да поздно будет.

Акадар вздохнул про себя. Торопить Хобахаву не имело никакого смысла. Это лишь порождало новый поток слов. Лучшим способом добраться до сути было просто молчать. А суть вызывала у Акадара жгучее любопытство. Частные встречи магистров, хотя и были запрещены, происходили регулярно, особенно в преддверии Совещаний Девятки. Однако чтобы встречу назначил Хобахава, никогда не вступавший ни с кем ни в какие блоки и фракции и свято чтивший Уложения, – это было нечто экстраординарное.

– Органы осязания, – продолжал Хобахава наставительным тоном, – даны нам, дабы ублажать. Наслаждаться каждую секунду, каждое мгновение вот в чем смысл жизни. Получить максимум удовольствия. Все остальное прилагается. Все, что мы делаем в жизни, направлено только на это. Мы суетимся отнюдь не для того, чтобы суетиться, а чтобы обеспечить себя удовольствиями. Удовольствий как можно больше и как можно дольше. За два краеугольных камня философии, Хобахава поднял бокал в приветствии, глотнул, посмаковал. – Зардарийцы, знаете таких? Нет? Ну да, конечно, последнего казнили лет двести назад, а читать вам некогда. Так вот, они говорят: посмотрите на корову. Она ест, и она счастлива. А почему она счастлива? Потому что свободна от будущего. Она не думает о завтрашнем дне, она ест сейчас, и сейчас получает удовольствие в чистейшем виде, ни на гран не омраченное мыслями, к примеру, о том, что будет, когда кончится трава. И поэтому для получения максимума удовольствия надо поступать так, как корова. Вы согласны?

Акадар предусмотрительно воздержался от ответа.

– И правильно делаете, что не соглашаетесь! – Хобахава довольно полуулыбался. – Потому что это противоречит второй части силлогизма – как можно дольше. Максимум в первой за счет потери второй. А надо рассматривать в сумме. В целом.

Хобахава очертил в воздухе круг ладошками. – С этой самой коровой, трава это мелочи. А вот мясник придет через час – и что? Час чистейшего счастья, или не столь чистого, но двадцать лет – что больше? – Хобахава сделал еще глоток, зажмурился. – Наша Девятка – толкание коров на поляне. Коров, мнящих себя мясниками.

– Вы, уважаемый магистр, между прочим, тоже член Девятки. – Акадара такое сравнение оскорбило.

– Да, но я счастливо избегал ваших игр, что очень полезно сказалось на моем здоровье. – Хобахава похлопал себя по вместительному чреву. – Старый безвредный чудак, не правда ли? – Хобахава хитро подмигнул.

Акадар снова промолчал, хотя и не был согласен с Хобахавой. По крайней мере он Хобахаву безвредным не считал. Чудаком – да, но уж никак не безвредным.

– Но сейчас, уважаемый Акадар, ситуация изменилась. Слишком много странного произошло за этот год, слишком много. А все странное, не имеющее объяснения, вызывает у меня неприятный зуд в груди. – Хобахава посмотрел рубиновую жидкость на свет, покрутил ее в бокале. – И наводит на мысли. Знаете, какие? Что появился настоящий мясник. И этот мясник угрожает всей нашей поляне.

– Вы имеете в виду Баниши?

– Ну что вы. – Хобахава хихикнул. – Конечно, нет. Баниши тянет на себя одеяло, но в этом ничего необычного нет, традиционное поведение коровы. А я имею в виду именно странности. И именно мясника. – Хобахава глотнул вина, почмокал. – Так вот, про странности. Немногим более года назад произошел странный выброс энергии, и у орков объявился некий Гуграйт, тоже странный. По описаниям видевших его он не похож ни на одну расу, живущую в мире. Дальше. Все шпионы этого Гуграйта, пойманные нашей службой, немедленно странным образом умирали в тюрьмах, оставляя нас ни с чем. А, да, страннейший исход огромного количества магической энергии этой зимой, появлявшейся из пустыни и пропадавшей неизвестно куда над землями орков. Несколько валытийских вельмож, умерших, похоже, так же странно, как шпионы Гуграйта. И странно неотслеживаемые поставки оружия оркам через Вальпию. Ну как, достаточно странного?

– Я понимаю, куда вы клоните. – Акадар пожал плечами. – Но я бы не стал драматизировать. Совсем не обязательно все сводить к Гуграйту. Могут быть и другие объяснения. Количество энергии, например, слишком велико, и это, скорее всего, было просто природное явление. Как на самом деле умерли вальпийские вельможи, мы не знаем, а то, что мы не можем прекратить поставки оружия, – так бардак в Вальпии всем известен. В конце концов, все это может быть простым совпадением.

– Я бы очень этого хотел, – Хобахава промокнул платком рот, – видят Всевысшие. Но готовиться надо всегда к худшему, и я начал искать. И знаете, именно наш напористый Баниши в своем невежестве дал мне возможный ключ. Гуграйт действительно может быть, так сказать, из Башни.

– Вы пригласили меня, чтобы поиздеваться? – Акадар скривился. Воспоминания о том, как тебя выставили глупцом, – отнюдь не самые приятные. – Если все, что вы хотите мне сообщить, – лишь досужие измышления и оскорбительные сказки, то я, пожалуй, пойду! – Акадар начал вставать.

– Подождите, подождите! – Хобахава зашевелился в кресле, замахал рукой, и его тело под тонкой дорогой материей пошло волнами. – Это не сказки!

Акадар внимательно посмотрел на Хобахаву. Вроде бы совершенно серьезен.

– Я знал, что мне не поверят, – торопливо заговорил Хобахава. – Поэтому я не могу сказать этого на Совещании. Надо мной просто посмеются. Но вы же самый разумный среди магистров, вы должны меня выслушать!

Акадар нерешительно постоял, затем снова сел.

– Знаете, зачем была образована Девятка?

– Дабы хранить и оберегать мир среди людей, – продекламировал Акадар, хранить магическое искусство…

– Да, да, все так, – перебил Хобахава. – Но откуда это все взялось? Почему мы так оберегаем монополию на магию? Откуда взялся обряд посвящения в маги?

– Ну… – Акадар задумчиво покачал головой.

– Официально Девятка существует пятьсот лет, с момента появления Уложения, но на самом деле появилась она гораздо раньше. Самым ранним записям, которые я обнаружил в архивах, девятьсот лет, а в них есть ссылки на другие, еще более древние. Так вот, эти записи разрознены, – продолжил Хобахава, к которому, похоже, вернулась его самоуверенность, – но, скрупулезно сложив их, можно понять, что основной целью Девятки тогда была борьба с магами, подвергшимися воздействию Башни. Что такое Башня и как происходило воздействие – непонятно, но, судя по описаниям, маг после этого становился настоящим монстром, обладающим к тому же огромной магической силой. Он становится угрозой всему человечеству! Эта борьба фактически вылилась в магическую войну, причем безнадежную для Девятки, поскольку практически любой маг мог стать очередным одержимым Башней. И лишь когда наконец был изобретен обряд посвящения, произошел перелом. Посвящение какимто образом защищало мага от влияния Башни, и после того как был уничтожен последний одержимый, Девятке оставалось просто следить, чтобы ни один человек, обладающий магическими способностями, не остался непосвященным.

– Вы хотите сказать, что Башня действительно существовала? – недоверчиво произнес Акадар. – И что в нашей библиотеке есть тому доказательства? Но почему же тогда никто…

– Да потому что вам постоянно некогда! – неожиданно нервно перебил Хобахава. – Вы же полностью заняты своим! – Хобахава вздохнул, глотнул вина и уже спокойней добавил: – Не существовала, дорогой магистр. Попрежнему существует, вот в чем дело. Никто ее не уничтожил. И это еще не все.

Хобахава, кряхтя, нагнулся и вытащил из ящика стола свернутый в рулон манускрипт.

– Вот. – Хобахава нежно провел рукой по манускрипту. – Я получил его от одного из участников неудачного похода на натуан. Бравый воин считал, что из него получатся замечательные портянки, но пергамент оказался слишком хрупким. Ему как минимум три тысячи лет. – Хобахава осторожно развернул манускрипт, поводил пальцем по вычурным рунам, – Ага, вот. Вы постаронатуански читаете? Хобахава взглянул на Акадара, грустно усмехнулся. – Жаль. Я тоже не силен. Но коечто разобрал. Тут написано, что в результате какихто действий натуан появился Проклятый, или Сильный. Специально они его создавали, или он появился случайно, я не понял, но не это главное. Главное, что натуане тогда столкнулись с теми же проблемами, что и люди несколько тысяч лет спустя – с одержимостью. Я думаю, вам интересно будет узнать, что натуане тогда жили на поверхности, а под землю ушли, спасаясь от Проклятого. Как в конце концов они от него отделались – я тоже не знаю. Часть натуан ушла кудато – это место они называют изнанкой, а оставшиеся сделали с собой чтото ужасное, что отделило их от Проклятого. Вот так.

– Вы считаете, что Башня и Проклятый натуан – одно и то же? – Акадар скептически покачал головой. – И это изза какойто тряпки, которая служила портянкой у солдата? Не слишком ли поспешный вывод?

– Это не тряпка! – Полные щеки Хобахавы затряслись. – Манускрипт подлинный! Да вы только послушайте: "Силой Ужаса полный, облик, создателем данный, потеряв, идет, и горы ходят, и моря закипают от безумного взгляда его. И крови рек алкает он, ненасытный голод удовлетворить пытаясь, Проклятым разума лишившись Бежит живое прочь, лишь поступь громовую его заслышав, спасения в тщете ища". Это у натуан. А вот, – Хобахава вытащил потрепанную тетрадь, – записи Девятки: "Безобразен и страшен становится Башней одержимый. Безграничны силы сего, ибо нечеловеческий источник питает их, жизни платой требуя. Расстояние не преграда ему, смерть сеющему". Неужели не видите, что оба описания – об одном и том же?

– Ну, не знаю, – все еще с сомнением произнес Акадар. Доказательства Хобахавы не казались ему совершенно бесспорными, но жар, с которым Хобахава говорил… – Ну хорошо, допустим, вы правы. И что? Что вы хотите от меня?

– Не знаю, – Хобахава опустил голову. – Не знаю, дорогой магистр. Но я боюсь. Нет, я даже не боюсь. Я в ужасе! – Хобахава взглянул на Акадара. – Я просто не могу носить этот ужас в себе! Я должен был комуто рассказать это! Натуане, люди, теперь орки. Если Башня проснулась… – Хобахава истерически хихикнул. – Вы понимаете, что это означает? Это же конец всему! Всему, что вы видите! – Хобахава махнул рукой. – Конец нам! Великая пустыня за Облачным Хребтом образовалась, когда натуане пытались уничтожить Проклятого! – Хобахава закрыл лицо руками. – Это конец!

Акадар смотрел и не мог поверить тому, что видел. Вечно расслабленный, вечно полусонный, ничем не пробиваемый Хобахава трясся, словно студень. Словно желе. Хобахава в панике. Мурашки липкого страха поползли по спине Акадара. Если все действительно так плохо…

– Подождите. – Акадар встал, прошелся по комнате, стряхивая оцепенение, Подождите. Еще неизвестно, все ли так, как вы говорите. И даже если так, не все потеряно.

– Да? – Хобахава с надеждой смотрел на Акадара.

– Да. В конце концов даже самого что ни на есть одержимого можно убить. Дайте подумать. – Акадар запустил руки в волосы. – Послушайте, на востоке Нагира, возле Гаена был зарегистрирован такой же выброс энергии, что и год назад.

– Она проснулась, – почти простонал Хобахава.

– Прекратите вы! – Акадар брезгливо поморщился. – Возьмите себя в руки. Так вот, я не придал этому большого значения, но сейчас… я прикажу своим людям прочесать весь Гаен. Вы сделайте то же самое. Хотя этот город и находится на моей территории, уверен, у вас там тоже ктонибудь есть. Любого подозрительного на заметку. Если это и Башня, посмотрим врагу в лицо. Неизвестность всегда хуже самой страшной правды. Хорошо?

– Хорошо. – Хобахава взял бокал и залпом допил остававшееся там вино. Хорошо.

Еле заметная улыбка скользнула по его лицу, но Акадар ее не увидел. Он уже шел к двери.

* * *

Натужно скрипя, по подъемному мосту в ворота Изарона медленно въезжали тяжело груженные телеги. Еще один караван. Очередной, доставивший оружие из Сардиса. И на подходе еще десяток. Хватит, чтобы снарядить дополнительно две армии.

Крайт побарабанил пальцами по подоконнику. Караван, один из многих, добравшихся до Изарона за последнюю неделю, уже не вызывал у горожан ни любопытства, ни восторга, и встречала его совсем небольшая группа вконец одуревших от скуки старцев, несколько возниц предыдущих обозов и караульный офицер с солдатами. Даже дети уже не выбегали гурьбой, не свистели вслед ошарашенно озирающимся возницам и не радовались выражению испуга, возникавшему на вновь прибывших липах Все стало рутиной, ежедневной обыденностью

– Фрин, Малыши на позициях?

– Да, Гунга Крайт Вчера добрались.

– Хорошо. – Крайт отвернулся от окна, взглянул на собравшихся в кабинете его недостроенного замка. – Ну что ж, хочу вас обрадовать. Ждать нам, пожалуй, больше нечего. Мы начинаем.

Хмурое лицо Рона прорезала хищная улыбка, из глаз Фрина пропала мечтательная дымка, сменившись восторгом, и лишь Гуг Абис, капитан наемников, остался невозмутимым.

– Значит, так. – Крайт подошел к столу с разложенной картой, поманил остальных пальцем, – Выступаем сегодня ночью. Наши колдуны откроют три портала, и через них мы выйдем прямо к реке. Капитан Абис со своими наемниками…

– Гунга Крайт! – Глаза у Фрина округлились.

– В чем дело?

– Гунга Крайт. – Фрин замялся, нерешительно покусал губу. – Гунга Крайт, я хотел сказать… То есть спросить То есть…

– Ну говори же! – Рон нетерпеливо дернул головой.

– Гунга Крайт. – Фрин наконец взглянул на Крайта. – Порталы таких размеров… Кифтянам ничего не стоит их заблокировать. И кроме того, Малыши обнаружат себя. А защищаться у них не хватит сил, они будут слишком вымотаны.

– Не волнуйся, Фрин. – Крайт улыбнулся. – Этой ночью магам кифтян будет не до порталов. И не до Малышей. Этой ночью они будут очень заняты, уверяю тебя.

Фрин пробормотал чтото, кивнул.

– Ладно, дальше. – Крайт снова склонился над картой. – Через порталы капитан Абис с наемниками попадет сюда, южнее Братьев, Рон с Учебным легионом – севернее. Я с остальными войсками высажусь непосредственно перед Братьями. Здесь. – Крайт ткнул пальцем в карту. – После того как я атакую Белых Братьев, вы переходите реку. Рон, двигаешься вперед, – прочертил Крайт длинную дугу, обходя кифтян и отжимая их к югу. Капитан, скорым маршем, нигде не задерживаясь, идете к Пьяному Ущелью, закрепляетесь и ждете. Все понятно?

– Нет.

– Так. – Крайт взглянул на Абиса. – И что непонятно?

– Вопервых, мне непонятно, почему Братья не смогут развернуться и ударить нам в тыл. Им совсем необязательно героически отбивать ваши атаки, а оторваться от вас для них не составит проблемы. Это самая боеспособная часть войск кифтян, и мне совсем не хотелось бы обнаружить их у себя за спиной.

– Вообще говоря, я мог бы сказать, что это не ваше дело, капитан, – сухо произнес Крайт, – что ваше дело – выполнять приказы. Но я вам отвечу. Белые Братья действительно опасны, и именно поэтому я собираюсь заняться ими в первую очередь. А уйти они не смогут потому, что им не позволят Сейчас у них самих за спиной Кен, и его задача – не дать им переправиться.

– Хорошо, – кивнул Абис, – допустим. Тогда второй, главный вопрос: чего я должен ждать в Пьяном Ущелье?

– Нас, капитан, нас. Меня и Рона.

– А если вы не придете?

– Да он просто перетрусил! – Рон злобно ощерился. – Разве вы не видите, Гунга Крайт? Перетрусил. Обделался! – Рон почти выплюнул последнее слово. Сидеть здесь, получать золото – это он может, а дошло до дела – сразу в кусты! Конечно, зачем ему, там ведь и убить могут. Собрать денежки, и привет, я пошел.

– Позвольте вам заметить, – заговорил Абис, даже не взглянув на Рона, что, хотя я и мои солдаты получаем золото, уходить нам некуда. В государствах Лиги мы объявлены преступниками, и там нас ждет казнь. И не надо путать трусость с осторожностью. Я, между прочим, воевал с пиратами, когда некоторых присутствующих здесь еще на свете не было. Я, между прочим, бригадир береговой охраны Сардиса в отставке. И я точно знаю, что лезть сломя голову невесть куда – это не храбрость, а глупость.

– Ты кого глупым назвал?! – Рон потянулся за мечом. – Ах ты…

– Рон, прекрати! Прибереги силы для кифтян. – Крайт перевел взгляд на Абиса. – Капитан, я не понимаю, что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, господин Крайт, следующее, – скучным голосом произнес Абис. – Я прекрасно понимаю, что вы в первую очередь, конечно, заботитесь о своих и поэтому самые опасные задания достанутся нам. Я не возражаю. Но я хочу сказать, что я тоже забочусь о своих, и на бессмысленную смерть я своих людей не поведу! – Худой словно палка капитан стоял, выпятив подбородок и глядя в пространство.

– Гунга Крайт, позвольте…

– Заткнись, Рон! – Крайт хлопнул рукой по карте. – Капитан, даже если бы я отправлял вас на смерть, вы должны были бы отдать честь и выполнять приказ. Однако никто отправлять вас на смерть не собирается. В то же время ваши слова, – голос Крайта стал угрожающим, – вызывают у меня сомнения в вашей готовности подчиняться. Я бы просил вас объясниться. Надеюсь, вы сумеете развеять появившиеся у меня сомнения.

– С удовольствием. – Капитан чопорно поклонился. – Я лишь хотел узнать, что мне делать, если вы не подойдете, поскольку любая операция должна предусматривать действия не только на случай успеха, но и неудачи. Однако, раз у нас зашла об этом речь, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что план кампании кажется мне исключительно рискованным. Я понимаю, что вы хотите сделать. Но ТдедиУгу – опытный командир, получивший свое назначение не благодаря связям при дворе, а, скорее, вопреки им. Кроме того, кифтяне превосходят нас в мобильности, поскольку большую часть их войск составляет легкая и средняя кавалерия. Если ТледиУгу соберет хотя бы половину своих войск, рассредоточенных сейчас по гарнизонам, то окружать и уничтожать по частям будем уже не мы, а нас. Поэтому я бы рекомендовал не делить нашу армию, а, наоборот, сконцентрировать ее и достигать целей последовательно, одну за другой. Такой метод, конечно, куда менее эффектен и впечатляющ, но зато надежен. И полностью соответствует современным разработкам в области военной науки. Великий Дашид в своей "Стратегии современной войны", например, писал…

– Благодарю вас, капитан, – перебил Крайт. – Это прекрасная стратегия, однако, к сожалению, слишком медленная. А у нас пока недостаточно ресурсов для затяжной войны. Скорость и неожиданность – вот что нам надо. Так что остановимся, если не возражаете, всетаки на моем варианте. Удивим великого Дашида.

– Он уже давно умер, – несколько ошарашенно сказал Абис.

– Да? Жаль. Поторопился он с этим. – Рон злорадно хихикнул.

– Так, – Крайт снова взглянул на карту, – насчет колдунов. Вопервых, заберете с собой Малышей, открывших вам порталы. Это будет по двадцать человек. По дороге к вам присоединятся отряды. Это еще примерно по двадцать колдунов и по тысяче воинов. Фрин, ты пойдешь с капитаном, подскажешь, что колдуны могут, как их лучше использовать. У Рона старшим будет Эбин. Да, относительно неудачи, капитан, обешаю, если появятся какиелибо проблемы, вы узнаете об этом немедленно…

– Что вы здесь делаете?

Крайт вздрогнул от неожиданности, взглянул на дверь:

– Выполняем ваше повеление, вождь. – Крайт поклонился. – Собираемся очистить земли Нир Хага от захватчиков.

– Мое повеление. – без всякого выражения повторил Хоген, медленно прошел к столу, опустил пустой взгляд на карту. – Мое повеление. – Слюна струйкой стекла из уголка рта Хогена. – Сколько, сколько еще погибнет… Все меняется… Все не так… И люди гибнут, гибнут… – Хоген повернулся, шаркающей походкой двинулся к двери.

Крайт посмотрел на ссутулившуюся спину выходящего из кабинета Хогена, вздохнул. Что же всетаки пошло не так? Ведь он хотел добиться совсем не этого. Всего лишь хотел сделать Хогена более уступчивым, внушаемым, а отнюдь не превращать его в развалину.

– Ладно. – Крайт отвел взгляд от двери. – Думаю, всем все ясно. Идите готовиться. Эта ночь у нас будет тяжелой.

* * *

Поеживаясь от ночной прохлады, БубеЗи печально смотрел на усыпанное удивительно яркими звездами небо. Почему же ему так не везет? Всю жизнь, сколько он себя помнил, именно ему доставалась подгорелая горбушка и хрящи вместо мяса. Именно он подхватывал простуду в разгар лета или ломал ногу перед долгожданным праздником и должен был лежать на лавке, когда остальные жители деревни веселились. Он переворачивал на себя суп и рвал новую рубашку, впервые надев ее. Он получил в десять раз больше тычков и ругани взрослых, чем любой из его сверстников. Любое несчастье, какое только могло произойти, происходило именно с ним. Наконец, повзрослев, он ушел из деревни, нанялся в армию, надеясь переломить череду невезенья, но все впустую. Видно, уж больно он приглянулся неудачам. Попрежнему у него ломался меч, на сапогах отваливались подошвы, а шлем съезжал на глаза. Сержант звал его не иначе как Чухом. Ну почему он Чух? И что вообще означает это слово? Нет же такого слова! Но тем не менее прозвище прижилось, и никто больше не звал его по имени. Чух, туда, Чух, сюда. Обидно!

БубеЗи шмыгнул носом, переложил копье в другую руку. А сегодня? Как он просил сержанта перенести дежурство на завтра, уговаривал! Объяснял, насколько важен для него этот вечер, а этот здоровенный болван только ржал в ответ. Нет в жизни справедливости! Ну почему они не понимают? Никто не понимает! Увасса, его любовь… Ее широкие бедра, тяжелые груди… Сколько ночей подряд снились они ему, унося в сладкие грезы, завораживая мечтами! Ну и что, что она проститутка и переспала почти со всем гарнизоном? Разве может такая мелочь остановить настоящую любовь? БубеЗи был уверен, что она несчастна, и если бы только он смог поговорить с ней, рассказать о своих чувствах, она бы тут же бросила свою неправедную жизнь, она бы тоже полюбила его. Он бы уволился, получил бы свой участок земли в этой новой провинции, и они бы зажили вместе. Он бы пахал землю и убирал урожай, она бы ухаживала за скотиной и ждала его к ужину. Румяные детишки… Все бы наладилось, он был уверен. И теперь все эти планы под угрозой изза бессердечного сержанта!

Когда после долгих колебаний он наконец решился заговорить с Увассой, она лишь рассмеялась и сказала, чтобы он занял очередь и приготовил деньги, и что для него у нее специальная цена. Два месяца БубеЗи копил жалованье, два месяца ждал этого вечера, и что? Именно в этот день его отправляют в караул! Не за день до этого, не через день, а именно тогда, когда он должен был встретиться с Увассой! И что теперь делать? Ждать еще два месяца? Еще два месяца мучений? Он просто этого не выдержит!

БубеЗи посмотрел по сторонам и, никого не увидев, прислонил надоевшее копье к стене. И кому, скажите на милость, нужен этот пост возле офицерского барака? Усиление мер безопасности! Как будто они и так не достаточно усилены! Кто, скажите на милость, проберется мимо двух наружных и одного внутреннего ряда постов, расставленных так плотно, что часовые друг друга чуть ли руками не касаются? Откуда этому комуто взяться в самом центре лагеря, за рвом и земляной насыпью? Просто очередная блажь начальства! И изза этой блажи он торчит здесь вместо того, чтобы сидеть рядом с Увассой, разговаривать с ней, может быть, даже держать за руку, обнять…

– Это офицерский барак?

БубеЗи чуть не подпрыгнул от неожиданности, дернулся к копью, запутался в шлее и наконец повернулся на голос.

– Ээ…

– Видимо, это означает «да». – Девушка кивнула темнеющим позади нее фигурам: – Заходите.

– Да, но…

– Но? – Девушка обернулась к БубеЗи. – Что – но?

– Но, – повторил БубеЗи, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке, но…

Мысли разом вылетели у БубеЗи из головы, оставив лишь звенящий восторг. Всевысшие, что это была за девушка! Он и не подозревал, что возможна такая красота. Возвышенное, неземное создание, словно сотканное из лунного света. Девушка смотрела на него, слегка склонив голову, такая манящая и одновременно недоступная в своем совершенстве. Нежная линия рта, точеный нос, и глаза… Огромные, в поллица, теплые, обволакивающие. Увасса… Образ мелькнул и тут же исчез, растворяясь в глубине этих глаз. Увасса была грубой подделкой, отвратительной пародией, примитивной и жалкой. Что он мог в ней найти? Вот он, истинный идеал, стоит, нет, парит перед ним. О Всевысшие, не сон ли это? Из барака послышались какието мокрые шлепающие звуки, и БубеЗи вдруг почувствовал озноб, несмотря на все переполнявшее его восхищение.

– Что это?

– Это? – Голос, словно колокольчик, ласкающий, завораживающий. Девушка посмотрела на белеющие на востоке горы, перевела взгляд на БубеЗи.

– Это мои братья и сестры в Пути. – Девушка ласково улыбнулась, обнажая ряд острых зубов. – Пора. Ну что стоишь, солдат? Кричи.

И БубеЗи закричал.

* * *

Маг наконец зашевелился, в глазах появилось осмысленное выражение.

– Ну что?

– Они не могут.

– Почему не могут? – ТледиУгу пододвинул табуретку, сел.

– Они говорят… – Гациб сглотнул, сухо закашлялся. – Они ввели войска в Сравскую область защищать живущих там этнических кифтян от преследований вальпийцев Резервы им нужны там.

– Идиоты, идиоты! – ТледиУгу снова встал, прошелся.

– Они велели вам удерживать позиции. Сюда уже отправлена первая партия поселенцев.

– Говорил я ему: не открывай рот, муха залетит. – Генерал задумчиво посмотрел сквозь поднятые полы палатки на столбы дыма на горизонте.

– Что? – Маг непонимающе взглянул на генерала

– Да вон. – ТледиУгу махнул рукой на развалившееся на стуле тело секретаря

Гациба передернуло. Нужно было иметь больное воображение, чтобы увидеть усмехающийся рот в огромной, почти отделившей голову секретаря от тела ране, по которой действительно ползла жирная зеленая муха.

– Бахаба!

– Я! – В палатку заглянул молоденький лейтенант, назначенный новым секретарем ТледиУгу.

– И долго это здесь будет лежать? – Генерал указал на труп.

– Но вы же сами велели… – Лейтенант мгновенно стал пунцовокрасным.

– Убрать! Позицию, говоришь? – Генерал развернулся к магу. – Какую позицию? Нет уже никакой позиции. Орки есть. – Генерал вплотную подошел к магу. – Откуда они взялись? Вы, маги, вы меня убеждали, что поблизости нет никаких крупных соединений орков. Так откуда же они взялись? В таких количествах?

– Я думаю, это обратный перенос Фархейна. – Гациб пожал плечами, – Есть такой способ быстро перемещаться.

– Мудрено, – усмехнулся генерал. – Перенос, значит, обратный. Так какого черта, маг, орки, а не мы, так обратно переносимся? Если есть такой способ? Какого черта мы на своих двоих топаем?

– Ну… – Маг помолчал. – Вообщето это заклинание очень нестабильно. Малейшие помехи, малейшее противодействие, и перенос рушится, выбрасывая находящихся в нем куда угодно. Мы не можем гарантировать успех.

– А орки, значит, смогли. – Генерал посмотрел на вошедших с носилками солдат. – Ничегото вы не можете. Гарантировать не можете, с магистром своим связаться не можете, даже с обычными натуанами справиться не можете. Фейерверки только можете устраивать. Замечательный у вас сегодня ночью фейерверк получился.

Маг покосился на головешки, оставшиеся от офицерского барака, поджал губы.

– И как только они у меня не всех офицеров перекромсали, а, маг? А вы им еще освещение, чтобы виднее было. А то вдруг когонибудь пропустят, да? И солдатам зрелище. В цирке вам надо выступать, такие таланты пропадают.

– Ну, хватит! – Гациб поднялся. – Я вам не мальчишка какойто, я адепт первой степени. И я не намерен выслушивать все эти глупости! Вы лучше меня знаете, что это были не обычные натуане! И если бы не этот, как вы выразились, фейерверк, вы бы точно остались не только без офицеров, но и без собственной головы. Четверо моих магов погибло, защищая вас! – Маг взглянул на генерала и вдруг с удивлением обнаружил, что тот улыбается. – Двоих из этих натуан в конце концов прикончили именно мы, а не ваши солдаты, – уже спокойней продолжил маг. – А то, что я не могу связаться с магистром, так я вам уже объяснял. Орки запустили в астрал два самоподдерживающихся заклинанияантагониста. Не знаю, как они это сделали, но, пока заклинания не распадутся, связи не будет. Вы не можете себе представить, там сейчас такое творится…

– Почему же, могу, – лукаво подмигнул генерал. – Я, если помнишь, был здесь сегодня ночью, так что вполне понимаю… Ладно, не обижайся, маг, я пошутил. – Генерал посерьезнел, посмотрел на карту. – Давай садись, свяжись, с кем сможешь. Передай: всем отходить, и как можно быстрее. Встреча вот здесь, на выходе на Северный тракт. Попробуем перехватить один из их клиньев.

– Но как же магистр? – Гациб удивленно поднял брови. – Вы же не собираетесь его там оставить?

– Я послал его, чтобы выяснить, кто так ловко режет глотки. – ТледиУгу усмехнулся. – Но теперь мы это сами знаем. Так что магистр нам в общемто не нужен.

– Да как вы можете? – возмущенно произнес Гациб. – Там с ним еще двадцать магов, три тысячи Белых Братьев! Вы же бросаете их в этой ловушке на смерть!

– Для магистра, маг, я сейчас ничего сделать не могу. – Генерал вышел на солнечный свет, сощурился. – Нам надо отходить, иначе мы сами окажемся в ловушке. Так что давай, передавай мой приказ, а потом лучше подумай, что делать будешь, когда ночь придет. Чтото у вас пока с натуанами не очень получается.

– Бахаба! Где тебя носит? Общий сбор! – Генерал двинулся к суетящимся на развалинах строений солдатам.

* * *

– Ну как ваши поиски?

Хобахава приоткрыл глаза, лениво запустил руку кудато в складки своего халата и одну за другой опустил на стол две серебряные монеты.

– Вот. – Все те же наши знакомые незнакомые профили.

– У меня улов получше, – Акадар добавил к лежащим на столе монетам еще три золотые, посмотрел на Хобахаву. – Что скажете?

– Скажу, что не в количестве счастье. – Хобахава ласково улыбнулся. Главное, что мы их нашли. И что при этом ни один из моих людей не попался.

– Вы… знаете? – Акадар слегка смутился.

– Да, так что я вас в общемто ждал.

– И что будем делать? Хобахава молчал.

– Они не похожи на сдвигающих взглядом горы и воспламеняющих реки. Как там у вас: громовая поступь и ужасные силы, да? Ничего такого вроде бы нет. Вы уверены, что они одержимые?

Хобахава тяжело вздохнул.

– Но они действительно странные. – Акадар переступил с ноги на ногу. Никто из моих людей таких раньше не видел. Двое из них явно имеют магические способности, а еще четверо… Непонятные какието. Может, это южане? Мы ведь практически ничего не знаем о том континенте. Если допустить, что там есть люди и они смогли пройти через нашу полосу штормов…

– Не знаю, дорогой магистр, не знаю… – Хобахава потер лоб. Допуститьто можно все, что угодно, а вот как есть на самом деле… Хотя в нашей ситуации южане – вариант ничем не хуже остальных. – Хобахава горько усмехнулся. – Но кто бы они ни были, действительно надо чтото делать. Особенно теперь, после того, как один из ваших людей оказался у них. Хобахава замолчал, задумчиво сложил руки на животе. – Давайтека, уважаемый магистр, арестуйте их, посмотрим, что из этого получится. Только очень аккуратно. Нам совершенно не нужно внимание властей Нагира Особенно если вдруг окажется, что вы правы. Мы столько сил потратили, чтобы прекратить эти дурацкие экспедиции на юг! Обидно будет начинать все сначала.

* * *

Баниши с отвращением смотрел на ссохшийся труп натуанина. Это было нечестно, это было подло! Казавшаяся вчера такой замечательной идея поймать натуанина живым обратилась почти в катастрофу. Шесть магов отдали свои жизни, и ради чего? Ради того, чтобы эта тварь взяла и сдохла с рассветом, так ничего и не прояснив. Сволочь!

Баниши сплюнул, потер покрасневшие глаза. Кончилась вторая бесконечно долгая ночь. И он пока еще жив. Но, судя по тому, как идут дела, это ненадолго. Третьей им уже не выдержать.

Баниши развернулся и пошел к блокгаузу. Может, удастся немного поспать, прежде чем все начнется снова.

Магистр шел мимо медленно, словно в трансе, двигающихся солдат и почти физически ощущал витающую в воздухе безнадежность. Солдаты оттаскивали трупы, пытались залатать дыры в частоколе, но это была скорее привычка, вбитый в них за многие годы службы инстинкт, чем реальная надежда выжить. Они были обречены и знали об этом.

Баниши шел и старался не встречаться ни с кем глазами. Потухшие, полные апатии взгляды прорезались вдруг молчаливым вопросом, смутной, затаенной в самой глубине зрачков, надеждой, что произойдет чудо и он их спасет. И эта животная надежда была хуже всего.

Маг вошел в смрадный сумрак блокгауза, проковылял к отгороженному для него углу, тяжело опустился на койку. Поспать хотя бы часок…

Но до чего же все быстро произошло! Этот Гуграйт… Он его явно недооценил. Надо отдать должное, проделано все было просто безупречно. Нападение этих обращенных натуан… Пока маги пытались от них отбиться, Гуграйт перебросил войска. А дальше начался уже полномасштабный штурм. Выныривающие словно ниоткуда орки со всех сторон, следующие один за другим магические удары по куполу… И горящие, разрываемые, на глазах гниющие и распадающиеся люди в корежащемся металле доспехов… Просто чудо, что они отбились.

Баниши беспокойно поворочался. А сегодня? Еще одно чудо? Что ж, это были чудеса, но, похоже, лимит их исчерпан. Треть солдат и две трети магов погибли. Еще одной кошмарной ночи оставшимся не пережить. Нового штурма Братья, несмотря на всю свою выучку и отчаянную решимость, просто не выдержат.

Блокгауз вдруг ощутимо встряхнуло, по куполу прошла дрожь. Началось.

Магистр тихонько выругался, спустил ноги с койки. Все тело ломило от одной мысли о том, что снова надо кудато идти… Этот Гуграйт, чтоб его сожрали Всевысшие с его изобретательностью! Судя по вчерашнему дню, магические атаки теперь будут продолжаться непрерывно до самого вечера. Значит, сегодня опять не поспать.

Баниши сидел, глядя в темноту, выгадывая хотя бы еще минуту покоя. Может, обойдется? Вчера удары не были достаточно сильными, скорее, беспокоящее давление. Раздражающие, выматывающие, но понастоящему не опасные. Двое дежурящих сейчас магов в принципе вполне с ними справятся. Хотя Гуграйт явно торопится…

Новый толчок, и вопль – долгий, пронзительный…

Магистр сам не понял, как оказался снаружи. До боли режущий воспаленные глаза солнечный свет, руки складываются в защитное плетение, внутри бьется набранная сила. Но почему он не чувствует прорыва?

– Где?!

– А? – Молодой офицер, судя по нашивкам, младший рыцарь Белого Братства, раздраженно обернулся, но, узнав Баниши, вытянулся, отдал честь. – Что?

Снова крик, полный боли, вроде бы женский.

– Что это?!

– А, это… – Офицер неуверенно улыбнулся – У нас еще пленные остались, ну и… Все равно ведь… – Офицер не договорил, лишь пожал плечами. – Ребятам же надо развеяться.

– Развеяться?! – Накопленное напряжение требовало выхода. – Развеяться?!! А тихо это никак нельзя было сделать?! Немедленно прекратить этот шум!

– Есть! – Офицер козырнул и бросился прочь.

– Стой! – Баниши покусал губу. Неожиданная мысль, но, возможно, единственный шанс на спасение. Рискованно, очень рискованно, но в их положении… – Пленных больше не трогать. И паладина Гойла ко мне.

* * *

– Почему ты их пропустил? Кен молчал, потупив голову.

– Ну же, Кен! – Крайт перестал ходить, остановился перед Кеном. – Хватит ноги рассматривать Объясника мне. Ты когдато с жаром рассказывал, какие ужасы творят Белые Братья, а теперь взял и отпустил их. Почему? Ведь была причина?

– Да, Гунга Крайт, – Кен поднял взгляд, – была. Они прикрывались нашими людьми. Женщинами, детьми. Мы не могли бить. Мы бы попали по ним тоже.

– Я так и думал. – Крайт качнулся на носках. – Демоны раздери, я так и думал! – Крайт снова заходил, заложив руки за спину. – Но это же бессмысленно, Кен. Ты думаешь, ты их спас? Никого ты не спас! Они же все равно их убьют. Не сейчас, так позже. Ты отпустил убийц и никого не спас!

– Я знаю. – Кен кивнул. – И все равно они живы. А пока они живы, у них есть надежда. Это все, что у них есть, и не я отниму у них эту малость. Даже если хоть один из них выживет, этого будет достаточно.

– Да? – Крайт саркастически поднял брови. – И ради возможности выжить для одного ты отпустил две тысячи Братьев? А ты посчитал, скольких еще они убьют? Стоит ли жизнь одного столько?

– Не мне судить, чья жизнь чего стоит, – упрямо сказал Кен. – После того похода на Ящериц я поклялся, что ни одна женщина, ни один ребенок больше не умрут от моей руки, и клятву сдержу.

– Мой джаху стал философом. Забавно. – Крайт посмотрел на мрачно молчащего Кена, хмыкнул. – Ладно. Сейчас надо решать, что делать дальше. – Крайт устало вздохнул, потер виски, – Своих тяжелораненых Братья добили. Но раненые у них все равно есть. И лошадей у них осталось не так уж много. Если постараться, может, еще догоним до того, как они с ТледиУгу соединятся.

– А ты, – Крайт обернулся к Кену, – займиська очисткой лесов. Там сейчас полно кифтян бродит. Надо с ними кончать, пока они у нас в тылу вместе не собрались.

* * *

– До чего же мерзкий городишко! – Гринхельд отвернулся от окна снятой ими в гостинице комнаты, сквозь которое открывался вид на заполненную торговыми рядами площадь, сплюнул. – Отвратительный. Одни жулики. – Гринхельд посмотрел на сжавшегося в углу пойманного им карманника, – Уу, урод. Повесить бы тебя! Понимаешь? Не понимаешь? Вот! – Гринхельд показал международнопонятными жестами процесс. – Теперь понимаешь?

Невзрачный человечек сжался еще больше, обернулся к занимавшемуся с ним колдуну, чтото быстро затараторил.

– Господин полковник, прошу вас. – Колдун оторвался от своих записей. – Вы нас отвлекаете. У нас толькотолько начало чтото получаться. Не пугайте его, пожалуйста.

– Что он лопочет? – Гринхельд продолжал буравить пленника взглядом.

– Говорит, что он выполнял указание какихто девяти. Я еще плохо понимаю их язык, но он вроде как государственный служащий, и его нельзя убивать.

– Ага. Сборщик налогов, наверное, – саркастически сказал Гринхельд.

Дежурящий у двери детина хохотнул и погрозил пленнику кулаком.

– Послушайте, дорогой полковник, – отозвался с кровати Зейенгольц. – Если вам нечем заняться, то хотя бы другим не мешайте. Сходите погуляйте, что ли.

– Не хочу я гулять! – Гринхельд с грохотом подвинул стул, сел, налил себе в стакан вина.

– Почему? – Без всякого интереса спросил Зейенгольц.

– Не нравится мне здесь. – Полковник глотнул вина, скривился. – Фу, гадость. Тошнит меня уже от этого городишки. Одни бездельники да воры.

Зейенгольц вздохнул. Ему здесь тоже не нравилось, хотя и по другой причине. Шагнув сквозь портал, он вдруг почти перестал ощущать Фобса, оставшись, таким образом, без магических сил. Эта неожиданная потеря столь привычного могущества заставляла его чувствовать себя беспомощным и уязвимым, а то, что Шеридар со своим демоньяком сил не утратили, видимо, изза обращения фон Штаха к Некротосу, успокаивало мало. Канал к Демону пробить можно, но вряд ли фон Штах сделает такое одолжение и ему.

– Мы торчим здесь уже месяц, а так ничего и не выяснили, – Гринхельд встал, нервно прошелся по комнате. – Мы даром тратим время.

– Вы хотите чтото предложить? – Все это Зейенгольц слышал уже много раз, по разговор помогал както скоротать время.

– Нет. То есть, да. Уходить отсюда надо!

– Но полковник. – Зейенгольц сел на кровати. – Куда нам идти? На восток, на юг, на запад? Куда? Мы сможем узнать это у аборигенов, лишь научившись говорить на их языке. Этим мы сейчас и занимаемся, – первожрец кивнул на бубнивших чтото в углу колдуна и карманника

– Я понимаю. – Гринхельд кивнул, помолчал. – И все равно. Не по себе мне здесь. Такое чувство, словно постоянно ктото в затылок смотрит. – Полковник сел за стол и принялся мрачно глядеть в угол.

Зейенгольц снова вздохнул. Конечно, полковник был прав. Решение поселиться в городе оказалось ошибкой. Уж слишком сильно отличались они от местных жителей, резко выделяясь в любой толпе и привлекая внимание. Наверное, разумнее всего было бы вернуться в Империю, прихватив этого карманника, язык ведь можно учить и там. Более того, долгое отсутствие в столице могло опасно сказаться на его позициях в Совете. Перед отбытием он принял коекакие меры, чтобы внести в Совет как можно большую сумятицу и нейтрализовать Угенброка, но время идет… Фон Киц в любой момент мог решить, что ему уже не нужен Император, или суметь все же договориться с федератами. Да мало ли что могло произойти! Зейенгольц чувствовал себя жонглером, запустившим в воздух слишком много булав, которые в любой момент могут обрушиться ему на голову, и тем не менее продолжал ждать. Он сам не знал, чего ждет, но чтото держало его здесь, какаято мистическая вера в собственную звезду заставляла день за днем торчать в этой вонючей гостинице. Или, может, всетаки прислушаться к голосу рассудка?

– Нас пытаются блокировать, – вдруг бесцветным голосом произнес второй колдун.

Изучавший язык колдун замолчал, концентрируясь, в руках подобравшихся охранников появились мечи. Зейенгольц толкнул спавших Шеридара и демоньяка, вытащил кинжал. До чего дошло! Он, первожрец, должен полагаться на глупую железку.

В дверь постучали.

– Войдите.

Дверь открылась, однако появившийся в проеме человек внутрь не вошел Вместо этого он поднял руки, чтото сказал. Карманник в углу заговорил в ответ, чуть не подпрыгивая от радости, но тут же замолк, почувствовав упертый ему в бок кинжал Гринхельда.

– Что он говорит?

– Говорит, чтобы мы не боялись. Что нам не причинят вреда.

– Это кто кому еще причинит, – угрожающе произнес Гринхельд.

– Подождите, полковник! – Зейенгольц повернулся к колдуну. – Что ему надо?

Колдун, запинаясь, перевел, выслушал ответ:

– Он тоже от этих девяти, и они хотят с нами встретиться. Он просит нас идти с ним.

– К этим шарящим по чужим карманам9 – Полковник встряхнул пленника за шиворот. – Не все еще сперли?

Посланец повертел головой, снова заговорил.

– Он сожалеет о случившемся. Говорит, недоразумение.

– А если мы не пойдем? – Зейенгольц краем глаза следил за Шеридаром. Тот, похоже, почти закончил.

Посланец разразился длинной речью, сопровождаемой взмахами рук и поклонами.

– Я не все понял, – колдун кашлянул, – но общий смысл такой, что он должен нас привести, и если мы откажемся, ему придется нас нести. Видимо, имеется в виду, что нас заставят силой.

– Предложение, от которого невозможно отказаться. – Зейенгольц хмыкнул, посмотрел на Шеридара. – Ну?

– Их слишком много. Попробовать, конечно, можно, но что из этого получится, я не знаю. – Шеридар замолчал, вопросительно глядя на Зейенгольца

Зейенгольц задумчиво огляделся и невольно почувствовал удовлетворение. На него смотрел не только Шеридар. Напрягшиеся охранники, колдуны, в глазах которых клубилась сила, Гринхельд, демоньяки, все смотрели на него, все ждали его решения, от которого, возможно, зависели их жизни. Один его жест – и сжавшееся, словно пружина, напряжение выплеснется движением, ударами, смертью… Зейенгольц взглянул на нелепо торчащий из его руки кинжал, улыбнулся. Может, это и есть то, чего он ждал, тот самый уготованный ему Фатумом шанс?

– Не надо. – Первожрец покачал головой. – Это мы всегда успеем. Мы пойдем. Посмотрим, что это за девять и чего они хотят. Играем вариант «Служака».

* * *

ТледиУгу, слегка щурясь, смотрел на восходящее солнце. Прекрасный будет день. Еще один прекрасный день, когда все живое так радуется свету и теплу, бурлит в своих суетных заботах и делах, таких важных и таких мелких, наслаждается каждой минутой отпущенного им Всевысшими срока. День, когда забыты ужасы ночи, и пережитые страхи кажутся такими нереальными и далекими. Прекрасный день в этом аду, и попрежнему так обидно умирать. Генерал усмехнулся. Что ж. раз это так обидно, попробуем остаться в живых.

ТледиУгу отвел взгляд от солнца, обернулся, ища своего секретаря:

– Ты чего?

– Молился вместе с вами, ваше Превосходительство. – Бахаба вытер слезящиеся глаза. – За победу нашего оружия.

Генерал тяжело вздохнул. Всевысшие видят, насколько он терпелив, но этот дурень в конце концов выведет его из себя! Странная способность смотреть на солнце вызывала суеверный восторг у солдат, и у него стало чемто вроде ритуала показывать этот фокус перед битвой, но посчитать это молитвой, да к тому же пытаться сделать то же самое… Разве можно молиться так?! Как же ему не хватает того, прежнего секретаря, заботившегося только о том, чтобы пожрать да поспать! Воистину все, что нужно человеку.

– Найди Гациба и отправь ко мне. Быстро!

ТледиУгу тронул коня вперед, проехался перед выстроившимися в пять колонн солдатами. Девять тысяч, всего девять тысяч! Все, что удалось собрать из двадцати пяти, находившихся под его командованием. При других обстоятельствах этого вполне достаточно, чтобы продолжать сражаться. Но не теперь. Постоянные ночные нападения натуан и банд орков деморализовали солдат, и хотя маги наконец нашли способ отгонять натуан от лагеря, витавший в воздухе ужас ощущался почти физически, грозя в конце концов вырваться изпод контроля, выплеснуться в открытый бунт. И он отдал приказ, означавший, возможно, конец его карьеры, но способный снова сплотить солдат, объединить их целью: возвращаться в Кифт.

– Братцы! – Генерал развернулся к солдатам, привстал на стременах. – Мне нечего вам сказать, вы сами все знаете. Там, – Указал ТледиУгу рукой на запад, – наш дом, но враги не хотят нас туда пропустить. Они перекрыли дорогу, они думают, что поймали нас в ловушку. Но мы не сдадимся! Мы наполним наши сердца силой и мужеством, мы крепче сожмем оружие в руках! Мы пройдем сквозь них, уничтожим всех, кто встанет у нас на пути! Благословение Всевысших с нами, и милость их, и да пошлют они нам удачу! Харра! – ТледиУгу взмахнул над головой мечом, конь рванул галопом. – Харра!

Генерал несся вдоль шеренг, выкрикивая, размахивая мечом, и ровные прямоугольники войск подхватили крик, усилили, отозвались слитным грохотом тысяч мечей и щитов.

– Харра! Харра!! – Первые две штурмовые колонны двинулись вперед.

ТледиУгу подъехал к установленному на холме штандарту, соскочил с коня.

– А я и не знал, что вы верующий, – ждавший там Гациб насмешливо взглянул на генерала. – Сила и мужество, и да пребудет благость Всевысших с нами во веки веков! И зачем только мои маги старались, усиливая такую содержательную речь?

– Я сказал просто и ясно то, что понятно всем. – ТледиУгу бросил поводья Бахабе. – А ты хотел, чтобы я им сказал, что позади нас Гуграйт и нам надо сматываться отсюда как можно скорее? Что Ущелье Пьяниц блокировано орками, и если мы не пройдем здесь, по Северному тракту, придется идти через земли кочевников? Которые, конечно, постараются сделать наш путь как можно короче?! Это им надо было сказать?!

– Простите, генерал. – Маг слегка поклонился, – Пожалуй, мой сарказм действительно неуместен.

– Неуместен, – хмыкнул ТледиУгу, посмотрел на видневшийся впереди строй орков – Ты мне лучше объясни, почему они так стоят?

– Как? – Ганиб тоже обернулся к занятым орками холмам, над которыми появились первые огоньки заклинаний.

– Так, как они стоят! Тебе что, плохо видно, маг?

– Хорошо, а как они должны стоять?

– Ах, ну да, – усмехнулся ТледиУгу, – ты же у нас не специалист. Смотри. Наименьшее расстояние между двумя точками – по прямой. И если орки хотят перекрыть нам дорогу, проще всего им выстроиться в линию. Но они встали перевернутым клином, с крыльями на холмах. Атакуя, мы автоматически проваливаемся в ложбину, оказываемся между холмами. Их меньше, окружить они нас не смогут, прорвать их там легче всего. Так какого черта они так встали?

– Ну, – потер переносицу Гациб, – если допустить… – Маг замолчал.

– Ну, маг! – Генерал нетерпеливо дернулся. – Если допустить – что?

– Если допустить, что в обоих крыльях у них есть колдуны, – задумчиво проговорил Гациб, – то между холмами они смогут создать очень большое напряжение Очень большое. Наша защита его не выдержит.

– А, черт! – ТледиУгу повернулся к ползущим к холмам колоннам. – Этот парень разбирается в колдовской войне куда лучше нашего, а, Гациб?

Колонны наконец достигли подножия холмов, развернулись для атаки, и тут маги выдали максимум того, на что были способны. Вершины холмов засветились всеми красками радуги, замерцали, словно накаляясь, и вдруг просели с тяжелым грудным стоном, выбрасывая в стороны красные чадные щупальца Земля содрогнулась, вспухла громадными клубами черного дыма.

Солдаты на секунду замерли, глядя на жуткое представление, затем, подгоняемые офицерами, нехотя двинулись дальше вверх по склону, и в этот момент орки ответили. Блеснули, лопаясь среди строя, огненные шары, все больше и больше, пока наконец практически не слились в море пламени, полностью застлавшего собой происходящее. Откудато сбоку, с болот, пополз вверх следом за атакующими странный зеленый туман.

– О Всевысшие! О Всевысшие!! – генерал расширенными глазами посмотрел на словно дремлющего Гациба. – Будь я проклят, маг! Что там происходит?!

– Спокойно, генерал, – отстраненным голосом произнес Гациб. – Все нормально. Они смогли коегде пробить экран сопровождающих магов, но мы тоже пробили. Твои солдаты сейчас бьются наверху. Делай свое дело.

ТледиУгу подал сигнал двигаться второй паре колонн, снова перевел взгляд на полыхающие, затянутые пылью и дымом холмы. На правом фланге из прорезаемой вспышками мути вдруг выскочила группа солдат, за ними еще, еще…

– Бахаба! Останови их!

Следом за беглецами из пыли выкатились скрученные в плотные облака, словно ватные шарики, забавно подпрыгивающие клоки зеленого тумана.

– Гациб! Что это?!

– Где?

– Вон!

Облака тумана все ускорялись, накрывая одного беглеца за другим. Солдаты, по которым прокатилась эта мерзость, падали, неестественно подламываясь, медленно растекались липкими лужами.

– Сейчас.

Клоки неожиданно резко замедлились, словно наткнувшись на невидимую преграду, побелели, растворяясь.

Генерал вытер выступивший пот. Однако неприятности на правом фланге не закончились. Выжившие солдаты врезались в подошедшую колонну, смешали строй, и тут же накатила волна орков, закипели беспорядочные схватки. Полыхнуло, и происходящее скрылось в лиловой дымке.

– Все. – Гациб смотрел на генерала странно обесцветившимися глазами.

– Что – все?

– Отсюда уже ничего не сделаешь, можно своих зацепить. Теперь только маги сопровождения.

– Черт побери, маг, что вообще происходит?! Я ничего не вижу, ничего не понимаю! Где мы, что мы?!!

– Все нормально, генерал. На правом фланге орки остановлены, но одна наша колонна полностью уничтожена. На левом тоже потери, но мы их почти скинули с холма, Нужны подкрепления.

ТледиУгу махнул рукой последней колонне, устало сел, посмотрел на пересекшее зенит красное солнце.

* * *

– Еще. Еще немного, и мы прорвемся.

– Бахаба, бери роту охранения – и вперед.

Мерзкий, тонкий визг, перекрывший все остальные звуки битвы, закончившийся фонтаном искр невероятной высоты…

– Генерал, еще подкрепления. Мы сбросили их с холма, но там болотистая низина, и они…

– Подкрепления? – ТледиУгу посмотрел на поднимающиеся впереди столбы дыма, сквозь которые доносился непрерывный гул разрывов. Словно жуткая топка, в которой, казалось, ничто живое не могло уцелеть. И тем не менее живые там были, и не только были, но и продолжали резать, жечь, кромсать друг друга, не чувствуя полученных ран, презирая собственную жизнь ради возможности отнять чужую. – А где я их возьму? Нету больше подкреплений.

– Генерал, что нам делать? – Гациб потряс ТледиУгу за плечо. – Генерал, очнитесь!

– Молиться. – ТледиУгу даже не обернулся к склонившемуся над ним Гацибу. – Я видел много сражений, много смертей, но это… Это не война, маг, это бойня. Изза вас, магов, изза вашей силы! Человек не должен, не имеет права иметь такую силу…

Гациб тихо выругался и кудато пропал.

ТледиУгу сидел, слегка покачиваясь, и смотрел на склон противоположного холма. Пыль постепенно осела, открыв истерзанную, пожелтевшую и растрескавшуюся землю. Мертвую. Они убили даже землю. Генерал закрыл глаза. Все впустую. Что ж, надо признать очевидное и отвести войска до наступления ночи. Всевысшие на этот раз отвернулись от него.

– Он здесь!

– Кто? – ТледиУгу скучно посмотрел на Гациба.

– Магистр! – Гациб счастливо улыбнулся. – Он смог вырваться! И с ним полторы тысячи Братьев.

– Полторы тысячи? – медленно протянул генерал. – Полторы тысячи.

ТледиУгу сплел пальцы, дунул сквозь них на счастье. Еще не все потеряно. Теперь и он видел колонну Братьев, с марша перестраивающихся в боевой порядок для атаки. Полутора тысяч вполне хватит, чтобы вырвать победу. Генерал почувствовал, как и по его лицу расползается улыбка. Нет, Всевысшие всетаки не оставили его, не дали погибнуть его заблудшей душе!

* * *

Крайт задумчиво смотрел на полуразобранные укрепления Пограничного Рубежа. И что теперь? Кифтяне ушли, но это ничего не значило. Они вернутся, это лишь вопрос времени. Причем отнюдь не продолжительного. Втянуть в войну кочевников так и не удалось, а конфликт с Вальпией, с ее впавшим в маразм престарелым монархом и истеричной принцессойнаследнице и выглядел все более анекдотично. Так что руки у Кифта развязаны.

– Хорошо. – Крайт обернулся к мнущемуся от нетерпения Рону. – Мы пойдем дальше. Нашего признания легче добиться на их территории.

* * *

– Хватит бездействовать и благодушествовать! – Баниши рубанул рукой. Враг уже у наших ворот, пора перестать заниматься словоблудием! Мы должны принять срочные меры. Я обещал Белому Братству полную поддержку Девятки всеми имеющимися у нее ресурсами, и обещание надо выполнять. Для этого, вопервых, необходимо провести мобилизацию магов. Имеющегося сейчас количества явно недостаточно. Вовторых, мы должны нанять войска у Сардига. Купеческая Палата уже выразила готовность предоставить нам любое количество своих солдат. Объединенных сил Сардига, Белого Братства и Кифта, как мне кажется, должно хватить для того, чтобы остановить…

– А вам не кажется, дорогой магистр, что это уже слишком? – Внушительный Убаган навис над столом, обвиняюще глядя на Баниши. – Вы затеяли эту глупую, никому не нужную войну, по вашей вине уже погибло почти тридцать магов, вы вопиющим образом превысили свои полномочия, идя на какието договоренности с Белыми Братьями и раздавая обещания, и теперь вы имеете наглость диктовать Девятке, что ей делать дальше? Не слишком ли? Гуграйт готов на переговоры, все, чего он хочет, – признания этого самого Нир Хага. Почему бы нет? Вы пытаетесь присвоить Девятке функции, ей несвойственные. Не пора ли остановиться?

– Нет, не пора. – Баниши покачал головой. – Совсем наоборот, надо идти вперед, до самого конца. Посмотрите, уважаемые магистры, что происходит: Гуграйт перешел Пограничный Рубеж и жжет деревни на территории Кифта, Гуграйт угрожает всему нашему миру, а что делает Лига? Кифт оккупировал Сравскую область; непрекращающиеся пограничные стычки между Сардигом и Нагиром… Лига еще никогда не была так разобщена, и это сейчас, когда все, казалось бы, должны сплотиться перед лицом обшей опасности! А почему? Да потому, что Лига отжила свое. Ктото должен навести наконец порядок, и никто не сделает это лучше Девятки. Хватит прятаться за устаревшие догматы Уложений, пора посмотреть в лицо реалиям. Мы уже давно вмешиваемся во внутренние дела государств, исподволь продвигая нужные нам для их благополучия решения. Так, может, пора сделать следующий шаг? Может, хватит нянчиться со всеми этими королями, палатами и правительствами, может, пора выйти из тени и открыто взять власть? Разве вы не видите, какую прекрасную возможность для этого представляет Девятке Гуграйт? Гуграйт – злодей, Гуграйт – враг человечества, и, объединившись с Братьями и возглавив войну против орков, мы придем не как захватчики, а, наоборот, как спасители и освободители. Мы владеем магией, уникальным в своем роде оружием, и, добавив к этому военную машину Братьев, у нас в руках окажется такая сила, что ни одна страна не сможет игнорировать нас! Мы сможем диктовать свою волю всему миру! Мы можем взять власть, и мы должны это сделать!

– Это возмутительно!

– Вы разорили нашу казну!

– Изгнать его из Девятки!

– Тихо! – Убаган с размаху опустил кулак на стол. – Тихо!

– Он предал идеалы Девятки!

– Тихо! – Убаган сурово взглянул на вскочившего Акадара. – Что вы тут балаган устроили? Вы на Совете Девятки, а не в кабаке. Господин Баниши, ваши слова находятся в таком противоречии с Уложениями, что встает вопрос не только о вашем нахождении в Совете, но и о магическом звании вообще. Вы предстанете перед судом Девятки, который решит, что с вами делать. Стража! Стража!! Вывести господина Баниши!

Дверь с грохотом открылась, и в залу хлынули солдаты в белых накидках.

– Кто это? – Убаган с удивлением посмотрел на направленные на него взведенные арбалеты.

– Стража. – Баниши удовлетворенно улыбнулся. – Хотя не совсем та, которую вы ожидали, не правда ли? Я предполагал подобное непонимание, поэтому позволил себе пригласить своих друзей из Братства.

Магистры зашевелились.

– Спокойно. – Баниши предостерегающе поднял руку. – Хочу предупредить. Десять магов сейчас блокируют эту комнату. Не спорю, вы, конечно, пробьетесь, но не сразу. А стрела летит быстро. Я не хочу ничьей смерти, но в случае чего солдаты будут стрелять.

– Чего вы хотите? – охрипшим вдруг голосом спросил Убаган. – Ваши действия только отягощают вашу вину. Предлагаю вам вывести этих ваших, кхм, друзей из зала Совета и добровольно сдаться.

– Уважаемый магистр! – Баниши с улыбкой посмотрел на Убагана. – С сожалением вынужден заявить, что ваш консерватизм и недальновидность представляют угрозу существованию нашего ордена, в связи с чем вы снимаетесь с поста Председателя. Временно, до выборов нового Председателя, его обязанности буду выполнять я. – Что ж, господа, – Баниши оглядел магистров. – Думаю, вы согласны с тем, что пришло время пересмотреть нашу политику и занять наконец достойное Девятки место. Если же нет, то вы вольны покинуть ее состав. Пожалуйста, я никого не держу.

Убаган встал, прошел к двери. Следом изза стола вышли Акадар и Сокиро. Каганаша привстал, нерешительно оглянулся и снова сел.

– Вы что, останетесь с этим самозванцем? – Убаган оглянулся на прячущих взгляды магистров, презрительно хмыкнул. – Трусы. Не мы выходим из Девятки. Это вы все предали ее. Настоящая Девятка – это мы трое…

– Каждый делает свой выбор, уважаемый Убаган, – перебил Баниши. Прощайте.

Дверь захлопнулась. Короткие вскрики, звук падения тел. Баниши посмотрел на побледневших магистров. Вот и все. А заодно первый урок оставшимся.

– Вы же понимаете, в это трудное время я не мог допустить раскола ордена.

Магистры чтото забормотали. Баниши вздохнул. Никто из них не надежен, но что есть, то есть.

– Что ж, у нас появилось три вакансии, и я хотел бы предложить несколько кандидатур. Вопервых, адепт первой степени Гапиб. Прекрасный маг, вполне достойный магистерского звания. Вместе со мной сражался против Гуграйта…

– А кстати, насчет Гуграйта, – неожиданно сказал Хобахава, разлепив один глаз. – Мы с уважаемым Акадаром интересные вещи про него узнали. Ой! Хобахава, щурясь, поглядел по сторонам. – А где он? А это кто? – Хобахава удивленно округлил глаза на солдат.

– Дорогой Хобахава! – Баниши скривился, как от зубной боли. Почему этот шут не проснулся раньше? Глядишь, было бы четыре вакансии. Хотя вряд ли. Просыпается он только тогда, когда сам захочет. – Я председательствую, и говорить можно только с моего разрешения!

– Да? А я думал, вам интересно будет узнать, что помимо государств Лиги есть еще две страны, и Гуграйт, известный там как нобиль Штах, оказывается, король одной из них, как сообщили найденные нами люди, которых мы допрашиваем. Под охраной, разумеется.

– Что? Какие еще страны?

– Нет, ну если не хотите, то не надо. Что я, заставлять, что ли, буду? Хобахава покрутился в кресле, устраиваясь удобнее. – Раз неинтересно, то пожалуйста,

– Дорогой магистр, вы, видимо, не понимаете, – с трудом сдерживаясь, заговорил Баниши. – Времена Убагана кончились, и в первую очередь я собираюсь навести дисциплину. А ее нарушающих мы будем наказывать. Поэтому если я чтото спрашиваю, то надо отвечать, а не кривляться! Какого черта вы сажаете когото под охрану, какие еще допросы?!

– Ну что вы?! – Хобахава кокетливо улыбнулся. – Конечно, конечно. Дисциплина – вещь замечательная. Но вы уж не судите старика строго, слух у меня уже не тот, что в молодости был, да и соображаю куда медленнее. Я ведь только помочь хотел, вот и переправил этих людей с любезной помощью уважаемого Акадара в надежное место. А что с ними делать, думал, пусть Девятка решает. Но раз вы считаете, что их надо отпустить… Но только они Гуграйта королем считают, как бы помощь ему не привели.

– Ладно, хорошо. – Баниши попытался выдавить улыбку. – Вы поступили совершенно правильно. Прошу простить меня, я погорячился. Нельзя ли теперь поподробнее про этих людей?

* * *

Крайт облокотился о стол, потер лицо ладонями. Простая арифметическая задача. Из Сравской области на юг двигаются тридцать пять тысяч солдат Кифта. Шестнадцать тысяч Белых Братьев покинули свои замки в сумрачных лесах гоблинов и пересекают сейчас Валышю. Около пятидесяти тысяч пехотинцев Сардига маршируют мимо Хамура, столицы Кифта, на восток. Вопрос: во сколько раз это больше, чем у него? Ответ – в два с половиной.

Крайт встал, прошелся по комнате. Ну хорошо, молодец, посчитал. А теперь последний, главный вопрос: дальнейшие действия?

Крайт снова сел, посмотрел на уставленную изображающими войска фишками карту. Отступить или атаковать? Со всеми он, конечно, не справится, но коечто сделать можно. Потянуть время до зимы, в морозы они в горы не сунутся, у него будет возможность подготовиться, а следующим летом… Но у них тоже будет время подготовиться. Этот новый Председатель времени даром не теряет: помирил Сардиг с Нагиром, заставил Кифт вернуть Вальпии Сравскую область Интересно, сколько еще земель орков он пообещал за это? Эх, Кен, если б не твоя сентиментальность…

– Фон Штах? Барон фон Штах, вы меня слышите? – Тоненький лучик связи мягко ткнулся в сознание Крайта. – Ответьте, барон фон Штах.

– Да? – Задумавшийся Крайт автоматически подхватил его, усилил. – Слушаю.

Барон фон Штах? У Крайта неприятно засосало под ложечкой. Коекто из Малышей умел связываться таким образом с близкого расстояния, но фон Штах… Никто здесь не знал его под этим именем. Империя! Нашлитаки, и здесь нашли.

– Барон фон Штах? Рад вас слышать! Крайт узнал говорившего. Зейенгольц, один из его главных врагов среди жречества. Но, как ни странно, в голосе первожреца действительно прозвучала радость.

– Не могу сказать, что взаимно. Что вам надо?

– Узнали? – Зейенгольц хихикнул, – Ладно, дела прошлые. Господин барон, мы прибыли за вами.

– Что значит – за мной?

– Господин барон, Империя высоко ценит то, как вы отстаивали ее интересы здесь, но в настоящий момент вы требуетесь дома. Вас отзывают.

– А кто вам сказал, что я отстаивал ее интересы? И что они у нее здесь вообще есть? Чтото я не помню, чтобы интересы Империи распространялись настолько далеко.

– Господин барон, для интересов Империи нет границ, и святая обязанность каждого из ее подданных защищать их везде и всегда. А вы, позвольте вам напомнить, ее подданный. Вы присягали, и никто вашей присяги не отменял.

– Послушайте, Зейенгольц, давайте сразу коечто разъясним. Вопервых, я отсюда никуда не поеду. А вовторых, ничто из того, что я здесь делал, к Империи никакого отношения не имеет. Более того, здесь у Империи интересов нет, и я приложу все силы к тому, чтобы их и не появилось. Еще вопросы есть?

– Но послушайте, барон, вы же военный человек, вы присягу давали…

– Империя меня подставила, и это освободило меня от присяги. Никаких дел больше у меня с Империей нет. Если вам есть еще что сказать, говорите, а нет так убирайтесь ко всем демонам. У меня дел по горло.

– Хорошо. – Голос Зейенгольца стал жестким, но в то же время какимто просительным. – Если вы так ставите вопрос, то я вам скажу. У вас с Империей, может, дел и нет, но у Империи с вами – есть. Потому что вы – новый Император. Вы должны вернуться и короноваться. Барон, Империя ждет вас.

– Зейенгольц, перестаньте нести ерунду. Вы что, за полного идиота меня считаете? Вы думаете, я поверю в эти сказки? Я, слава демонам, свое происхождение еще помню, хоть гордиться там и нечем. Так что проваливайте, Зейенгольц, туда, откуда вы явились, и держитесь от меня подальше. Фон Штаха больше нет, есть Гунга Крайт, который ни к вам, ни к Империи никаких теплых чувств не испытывает.

– Подождите, барон, подождите! Поймите же, это не сказки, клянусь Фобсом, это правда! И вы не можете просто так отказаться. Армия присягнула вам! Пойдемте с нами, коронуйтесь, и Империя будет вашей! Захотите, потом вернетесь сюда, и у вас будут уже не эти банды орков и колдунынедоучки. Вся имперская армия будет вам подчиняться, вы сможете…

– Убирайтесь! – Крайт резко оборвал связь, вздохнул. То, что Империя нашла сюда дорогу, обещало серьезные проблемы в будущем. В одном Зейенгольц был прав. Империю действительно интересовало все, до чего она могла дотянуться.

* * *

Жрец чтото восторженно выкрикнул. Все находившиеся в зале имперцы разом вскочили, вскинули руки вверх и принялись хором скандировать.

Баниши недовольно поморщился. Всевысшие, какие же болваны! Вечные вскакивания, крики и собачья преданность в глазах, стоит только упомянуть этого Штаха. Разве можно так относиться к какомуто нобилю, даже если этот нобиль – твой сюзерен? Хотя… Если он добьется такого же отношения к себе, когда станет… Да, пожалуй, в этом чтото было.

Шум наконец утих, и Баниши двинулся к связывавшемуся с Гуграйтом то ли жрецу, то ли шаману – единственному из этих варваров, с кем можно было болееменее нормально разговаривать.

– Ну что? Каковы результаты?

– Да! – Зихенгельз (так колдун перевел фамилию варвара) радостно закивал. – Да, хорошо!

– Что – хорошо?

– Все хорошо. Спасибо.

Баниши глубоко вдохнул, задержал дыхание, медленно выдохнул:

– Я имею в виду, это – он? Гуграйт – это нобиль Штах?

– Да! Это он, наш Император. Мы нашли его, слава демонам! – Жрец воздел руки, и имперцы тут же среагировали слитным ревом.

Баниши ждал, нервно кусая губу. И зачем он позволил им всем присутствовать на сеансе? Им, видите ли, не терпится. Сидели бы сейчас по своим комнатам, придурки несчастные… Так, спокойно, спокойно.

– И что? Вы договорились о чемнибудь?

– О да! Он, я, ээ, – Зихенгельз помолчал, вспоминая слово, – счастлив, да! Я счастлив, что мы здесь. Мы с ним встретимся.

– Он хочет встретиться с вами? Где? – Баниши внимательно посмотрел на Зихенгельза, пытаясь почувствовать ложь.

– Еще не определено. Нужно еще это, говорить нужно. Еще связь, в от. Жрец улыбался, довольный.

– И когда?

– Завтра. Нет. Завтра от завтра. Наверное. – Зихенгельз снова закивал. Еще говорить.

– Кто с кем будет говорить?

– С кем говорить? – Зихенгельз удивленно посмотрел на Баниши.

– Да, говорить. Кто – говорить? Штах с тобой будет говорить? Или ты – с ним?

– Да, мы с Императором! Да здравствует Император!

Опять полные энтузиазма вопли.

– Всевысшие вас побери! – Баниши скривился. Похоже, сейчас он от жрепа мало чего сможет добиться. И дело даже не в его шумных друзьях. Уж больно у этого Зихенгельза глаза горят. Ладно, по крайней мере ясно, что Гуграйт – это точно их Штах, а детали можно выяснить потом. Время еще есть. Но как им не надоест орать?

– Так. – Баниши повернулся к магам, следившим за подкачивавшим Зихенгельза во время связи колдуном. – Восстановите блокировку. Отведите их по комнатам и глаз с них не спускать ни днем, ни ночью. Идите.

Оставшись один, Баниши сел на стул, недавно занимаемый жрецом, задумчиво посмотрел в пространство. Если действительно удастся выманить Гуграйта… А почему бы и нет? Ведь Гуграйт не дурак, должен же понимать, что обречен. А тут не только шанс остаться в живых, но и получить королевство. Может, и небольшое, судя по описаниям жреца, но все же. Что ему эти орки? Конечно, Гуграйт может не поверить Девятке, хотя, давая гарантии, Баниши был искренен. Ну, почти искренен. По крайней мере, убивать имперцев и Гуграйта сразу, как только тот попадет ему в руки, Баниши не собирался, хоть Хобахава и убеждал его сделать это чуть ли не с пеной у рта. Старый трус, шарахающийся от собственной тени. Появление еще одной силы, конечно, усложняло ситуацию, но одновременно и открывало новые перспективы, делало возможными новые комбинации, вкус к которым Баниши приобрел в последнее время. Гуграйт, без сомнения, враг, но нобиль Штах мог оказаться другом. Белые Братья почти исчерпали свои ресурсы, к тому же их амбиции не простирались дальше строительства новых замков на территории орков, а ему надо больше, много больше. И нобиль Штах вполне мог помочь ему в этом. Да уж, если вспомнить, насколько быстро он сумел объединить орков, превратить их в серьезную военную силу, или как лихо выставил кифтян за Пограничный Рубеж. Конечно, Баниши не собирался безоглядно доверяться этому Штаху и бросаться в авантюры, необходимо было все тщательно проверить, взвесить, чтобы потом не оказалось, что он поймал тигра за хвост. Например, выяснить, действительно ли так мало это самое государство, откуда Штах родом. И тем не менее возможности, возможности… Баниши мечтательно закинул руки за голову. Даже на ближайшее будущее… Жаль, что ТледиУгу, судя по всему, свихнулся после того сражения, забавный был старикашка. Но если орки останутся без своего командира, генерал уже не нужен… Сардигцы сейчас около Хамура, и, наверное, не стоит их сильно торопить. Армия Кифта уйдет за Пограничный Рубеж, и в столице останется только гвардия. Триумфальный въезд в город, а потом… Что ж, с этого можно и начать.

* * *

– Ну что?

– Ничего. Все, как мы предполагали.

– Значит, не поверил.

Шеридар скорее утверждал, чем спрашивал, и Зейенгольц промолчал.

– Послушай, а ты уверен, что он нам все еще нужен? Ты не боишься?

– Чего? – Зейенгольц удивленно посмотрел на Шеридара. – Ты же сам говорил, что та сила была не его, а этих, Стеклянных Пещер, кажется, да? И он от нее вроде как окончательно отказался. Или не так?

– Все так. – Шеридар сухо кивнул. – Но я имею в виду самого Штаха. Он и сам по себе, без Пещер, сильный колдун, да и человек не такой, чтобы позволить собой управлять. Вот я и спрашиваю, так ли он нам нужен?

– Ты что? – Зейенгольц поднял брови. – Конечно, нужен. Если мы его не привезем, привезет Комиссия, а чем это грозит, думаю, объяснять не надо. А насчет управления… – Зейенгольц пожал плечами. – Есть много разных методов убеждать.

– Ладно, тебе видней. – Шеридар помолчал, – И что теперь?

– Теперь? – Зейенгольц потер нос. – Теперь, думаю, пора расстаться с нашими гостеприимными хозяевами. Сами они отпустить нас вряд ли захотят, так что придется уходить не прощаясь Твои друзья готовы?

– Они мне не друзья.

Зейенгольц взглянул на застывшего Шеридара, усмехнулся:

– Ладно, я пошутил. Так что, они готовы? Вообще, им можно доверять?

– Я – первожрец Некротоса, и если я говорю, что они сделают все, что потребуется, значит, так и будет.

– Хорошо. – Зейенгольц задумчиво кивнул. – Значит, сегодня ночью и двинемся. Что они могут? Смогут они нас отсюда вынести?

– Вынести – нет. Но они откроют все двери, расчистят путь, и мы выйдем сами. Но я вот думаю: не слишком ли мы торопимся? Может, подождать еще немного?

– Нечего нам больше ждать. Нас вывели на Штаха, и больше нам от них ничего не нужно. А вот им от нас… Знаешь, как сложно было сегодня ничего толком не сказать этому Баниши? Он следил за мной из тонкого уровня, я не мог ни слова соврать. Слава демонам, все замечательно кричали, и на этот раз удалось от него отвязаться, но я знаю, я чувствую, скоро он за нас возьмется всерьез, и никакой «Служака» уже не поможет. Так что пора.

– Да, но как мы тогда доберемся до Штаха? Слуги Некротоса нам в этом не помогут. Мы ничего не сможем сделать, если он будет окружен войсками. Не затевать же войну против Императора. Нас не поймут.

– Это просто. – Зейенгольц улыбнулся. – Ты знаешь, где находятся войска. Скажи, что бы ты сделал на месте Штаха?

– Отступил бы. Ушел бы в горы. Именно об этом я и говорю. Что мы, штурмом его Изарон брать будем?

– Не будем. Потому что Штах не уйдет. По крайней мере, не сразу. Сначала он пойдет вперед.

Шеридар вопросительно посмотрел на Зейенгольца.

– Под ДжинЮром сейчас этот, как его, Рон, правильно? И он уйти не успевает, кифтяне перекроют ему дорогу на восток. Так вот, Штах бросится его выручать. Ты же знаешь этих армейцев. – Зейенгольп довольно усмехнулся.

Шеридар побарабанил пальцами по столу:

– Ты надеешься, что кифтяне его разобьют? А если он их? Силы равные.

– А вот об этом мы и должны будем позаботиться. – Зейенгольц грустно вздохнул, – С помощью твоих друзей.

* * *

– Пойми, Девятке не нужны орки. Ей нужен Гунга Крайт, – Натуанин блеснул глазами на самой кромке узкого круга света от свечи. – Только Гунга Крайт, и больше никто.

– Но зачем? – Кен удивленно нахмурился.

– Я же объяснял, – терпеливо проговорил натуанин. – Изза Гунги. Гунга проклятие, Агавиши, или, как они это называют, одержимость. Одержимый человек получает огромную силу, но взамен отдает свою человеческую сущность, превращается в монстра, угрожающего всему миру. Эту угрозу Девятка и хочет предотвратить.

Кен недоверчиво хмыкнул. Гоняясь по лесам Облачного Хребта за кифтянами, он видел натуан в деле, видел их беспощадность и жестокость, горы остающихся после них разорванных, изуродованных тел. И то, что это существо смело называть когото монстром, звучало почти издевательством.

– Мы – не самое страшное, что может быть. – Натуанин, видимо, догадался о мыслях Кена. – И даже нас пугает то, во что может превратиться мастер.

– Не верю. – Кен твердо посмотрел на натуанина. – Это все слова. Так можно кого угодно обозвать проклятым.

– На самом деле даже не важно, веришь ты в это или нет. Главное, что в это верит Девятка. – Натуанин помолчал, тихонько свистнул. – Но это правда. Трансформация происходит медленно, но она происходит. Неужели ты не замечаешь, что он меняется? И не только меняется сам, он влияет на тех, кто рядом с ним, он уничтожает их. Вспомни, он убил твоего отца, он лишил рассудка твоего брата. Разве ты не видишь, чего он хочет, к чему стремится? Он, нет, не он сам, проклятие стремится к власти над твоим народом.

Кен болезненно сжал губы. Отец… Натуанин знал, что припомнить. Отец, его смерть и не отпускающая бесконечными бессонными ночами вина, все нарастающая, раскалывающая голову, от которой хочется выть… Отец, ведь он любил его, любил! Как он мог сам, по своей воле, велеть Безродным его убить? Нет, не мог, не мог, не мог! Тогда, значит, это правда и смерть отца – не его вина? Гунга Крайт? Значит, это он внушил ему эту мысль, а он, Кен, был просто слепым орудием в его руках?

– Его надо остановить, пока не поздно. Пока он не уничтожил твой народ. И ты, Кен, – единственная надежда своего народа! Ты – единственный, кто может спасти орков. И ты должен сделать это.

Кен с трудом проглотил комок в юрле, взглянул на ухмыляющегося натуанина. Нет, чтото не сходилось.

– А тебе какое до этого дело? Какое вам, натуанам, дело до моего народа? Чтото я не помню, чтобы вы раньше о нас сильно заботились.

– Никакого, Кен, абсолютно никакого. – Натуанин еще больше растянул губы в улыбке, демонстрируя клыки.

– Тогда я не понимаю. К чему все это?

– А я здесь не по собственной воле. Меня прислали, чтобы я сказал тебе это. Я говорю.

– Кто же, интересно, тебя послал? – насмешливо спросил Кен. – Или гордым натуанам показалось мало одного хозяина? У кого же еще, кроме Гунги Крайта, вы на посылках?

Натуанин злобно зашипел, дернулся.

– Тебя прислал Гунга Крайт, да? Меня проверить?

– Нет. – Натуанин выпрямился, скребнул когтями по столу. – Нет!

– Неужели есть еще ктото?

– Есть. Есть! У него власть над нами!

– Да ну? И кто же этот таинственный некто? Нука рассказывай.

Натуанин глянул на Кена исподлобья:

– Друзья мастера из другого мира.

– Друзья? Странные какието эти друзья, а, натуанин? Настроить меня против Гунги Крайта – это у них от большой дружбы, да?

– Они хотят его спасти. Они хотят забрать его с собой. Они говорят: барьер между мирами защитит его от проклятия, порвет связь. А он отказывается. Проклятие не отпускает его, не дает сделать правильный выбор.

– А я тут при чем?

– Не ходи к ДжинЮру. Возвращайся за Пограничный Рубеж.

– Но… – У Кена вытянулось лицо. – Это же предательство! Там же Рон, там наши воины. Они что, хотят, чтобы я бросил их всех на смерть?

– Наоборот, ты их спасешь! – Натуанин подался чуть вперед. – Война продолжается изза мастера, и только изза него Девятка хочет его уничтожить и ради этого ни перед чем не остановится. Она истребит твой народ, если потребуется. Вы не справитесь со всей Лигой. Но если не будет мастера, не будет войны. Они говорят: если ты не приведешь войска, мастер поймет, что положение безнадежное, и уйдет с посланцами. И тогда Девятка оставит вас в покое, даст свободный проход до Рубежа. Магистры обещали. Твои воины смогут вернуться домой, джаху, а ты станешь величайшим из вождей.

Кен задумчиво смотрел на пламя свечи. Действительно, Хоген слабоумен, и если Гунга Крайт исчезнет…

– А почему я должен им верить?

– Ну, хотя бы потому, что я передал тебе и приказ мастера. Они честны с тобой. Теперь твой выбор. Решай, Кен.

* * *

– Все, что вам надо, вы увидите. – Крайт твердо посмотрел на Абиса. – А остальное увижу я. Ночь – наше время, ночь принесет нам победу. Еще вопросы?

Молчание.

– Хорошо – Крайт с трудом улыбнулся, кивнул. – Идите к войскам, с заходом мы выступаем. Помните, я верю в вас.

Капитан сухо поклонился, развернулся и зашагал к наемникам. Рон насмешливо посмотрел на прямую спину удаляющегося Абиса, обернулся к Крайту, словно собираясь чтото сказать, но лишь пожал плечами и пошел в противоположном направлении к строящемуся на правом фланге легиону.

– Гунга Крайт! – Йоля покусала губу, взглянула на Крайта. – Скажите честно, мы можем победить?

– У нас просто нет другого выхода, – мрачно вздохнул Крайт. – Мы загнаны в угол, и выбор у нас – победить или умереть Второй вариант меня совершенно не устраивает.

– Но можем ли мы? Их же больше.

– Да, Демоны их побери, да! – Крайт нервно заходил из стороны в сторону. Их больше, и что? И что?! Бежать сдаваться, или биться головой о стену в истерике, или падать в обморок в надежде, что нас не заметят?! Что ты предлагаешь?!

– Почему вы на меня кричите?

Крайт дернулся, обернулся к Иоле. Помолчал, зло глядя на нее, затем на его лице появилась извиняющаяся улыбка.

– Прости. Я… Ты тут ни при чем. Похоже, у меня то самое битье головой о стену.

– Я понимаю. Это изза Кена, да? Он не пришел, бросил вас…

– Да нет же! – резко перебил Крайт, замолчал, и уже тише продолжил: – Нет. Дело не в нем. Не только в нем. Я сам, понимаешь, я… Они поймали нас в ловушку, потому что знали, что я приду сюда, предвидели, что я буду делать. Они предвидели, что я буду делать!

– Вы пришли сюда выручать Рона – это же очевидно.

– Вот именно, что очевидно! И, значит, я не должен был этого делать.

– Но как же так? – Йоля удивленно посмотрела на Крайта. – Вы что, считаете, что должны были бросить Рона?

– Да! Если это предсказуемо, значит, это зависимость. Это слабость, которой быть не должно!

– Выручать своих – это слабость? Спасать тех, кто верит тебе, – слабость?

– Да. Настолько, насколько это связывает руки, ограничивает в выборе.

– А то, что это дает вам их преданность, их любовь – разве это не сила взамен? Неужели вы не видите: проявляя то, что вы считаете слабостью, вы приобретаете силу? Тот же Рон… Вы думаете, он ничего не понимает? Да он теперь за вами на край света, в ад пойдет!

– Хвати у меня мудрости, никому в ад не пришлось бы идти. – Крайт печально покачал головой.

– Что? Что вы имеете в виду?

– Не важно. – Крайт посмотрел на темнеющее небо, на котором появились первые звезды, – Иди, Йоля, на свое место. Начинаем

Йоля кивнула, повернулась, собираясь уходить.

– Йоля!

– Да?

– Это… – Крайт нерешительно помолчал. – Береги себя.

– Ты тоже, Крайт… – Йоля неожиданно шагнула вперед. Секунда, и она уже вприпрыжку спускается с холма.

О демоны! Крайт потер лоб. Что делает эта девчонка? Поцеловала его у всех на виду! Что она с ним делает…

– Вперед! – Крайт махнул рукой.

Ряды орков колыхнулись, завопили и пошли вперед.

На противоположной стороне кифтяне засуетились, готовясь встретить орков, вверх взмыли освещающие поле магические огни. Крайт усмехнулся. Скоро, господа маги, вам будет не до освещения.

Словно в ответ на эту мысль над позициями кифтян полыхнули первые взрывы заклинаний колдунов. Ничего серьезного, маги легко погасили их, но бомбардировка теперь будет продолжаться и продолжаться, не прекращаясь ни на минуту, медленно, но верно перемалывая экраны магов, а когда к ней добавятся силы идущих с атакующими колдунов прикрытия… Конечно, каждый маг в отдельности сильней и опытней его Малышей, но война – не время для сложных, вычурных заклинаний, и вряд ли маги знают, что значит быть солдатами, когда целое куда больше суммы составляющих его частей. Сегодня узнают.

Крайт закрыл глаза. Пора было переходить на внутренний взор. Крайт сконцентрировался, и вместо темноты перед ним всплыл светящимися огоньками тонкий образ происходящего на поле.

Крайт скользнул взглядом по порядкам орков. Прикрытые мерцающими экранами, легион Рона справа и наемники слева двигались почти идеальными прямоугольниками, строго соблюдая строй, но в центре, возглавляемые вождем Зеленых Медведей, пожилые воины уже потеряли всякий порядок, сбились в бесформенную толпу. Ничего, все нормально, он это ожидал Когда придет время, их заменит расположенный позади еще один резервный легион.

Крайт перевел взгляд на позиции кифтян. Экран магов светился гораздо сильнее, поблескивая, словно под дождем, от непрерывного потока разъедающих его заклинаний. И еще сверкало, все больше наливаясь злым огнем, облако накапливаемой магами для удара силы. Когда они ее выпустят… Демоны их побери, магов у кифтян, похоже, куда больше, чем он думал! Крайт прикусил губу. Когда они ее выпустят, защитные экраны над его войсками не выдержат.

– Всем колдунам атаковать! Никакой защиты! – Крайт обернулся к темнеющей позади фигуре натуанина. – Войскам бегом, вперед!

Крайт снова закрыл глаза, вливаясь в резко увеличившийся поток давящей на экран кифтян силы. Экран прогнулся, заколыхался с мерзким визгом, просел, раскалываясь, впуская внутрь смерть, и в этот момент удерживаемая магами сила освободилась, рванулась к своей цели, заливая поле светом, испепеляющим жаром, огнем…

Грохот, земля заходила ходуном, сбивая с ног, вверх взметнулись оплетенные молниями воронки дыма и пыли.

Крайт, не отрываясь, смотрел на поле. Огромные, пробитые в рядах светящихся огоньков бреши, и тем не менее это далеко не конец. Разметанные взрывами легионы на бегу перестраивались уже совсем рядом с кифтянами, над которыми появились первые признаки восстанавливаемого экрана, и ослабший, но не прекратившийся поток огненных шаров Малышей. Далеко не конец. Самое начало.

– Мастер.

– Что? – Крайт посмотрел на натуанина. Нет, не натуанина, натуанку.

– Мастер, позвольте нам? Пока маги в растерянности…

– Не в такой уж они и растерянности. Еще рано.

Почему он раньше не замечал, какая она красавица? Такая хрупкая, нежная, совершенная… Натуанка?

– Нука прекрати! – Крайт почувствовал, как внутри волной взметнулось раздражение. – Я вас, конечно, берегу, но, похоже, вы делаете из этого неверные выводы.

Наваждение мигнуло и пропало, и перед Крайтом опять была просто натуанка, миловидная в своей экзотичности, но не больше.

– Простите, мастер! – Натуанка улыбнулась, слегка присела, качнув бедрами. – Мы просто подумали: вы такой одинокий. Мы видим. Мы хотели, чтобы вам приятно было.

– Не морочь мне голову! – От клокочущей злости пространство вокруг Крайта заволокло красной пеленой. – Силу свою на мне проверяете? Только попробуй еще раз так сделать, и это будет конец твоего Пути! Поняла?!

– Да, мастер. – Натуанка склонилась, сама покорность. – Простите, мастер.

Крайт глубоко вздохнул, успокаиваясь. Чтото он последнее время очень нервный стал. Изза всех этих проблем, что ли? Крайт снова перевел взгляд на поле. Все, как он и предполагал. Под непрерывной бомбардировкой заклинаниями маги кифтян перестали быть единой силой, распались на группки, каждая из которых была сама за себя, занятая собственным выживанием. Рон и Абис уже значительно вгрызлись в позиции кифтян, и только толпа в центре без особого успеха топталась перед первыми редутами противника.

– Центру – еще одна атака и отходить. С паникой. Рону, Абису – медленно отходить. Резервному легиону приготовиться. Передавай!

Натуанка кивнула.

Время шло, но ничего не происходило. Воины в центре попрежнему беспорядочно и безуспешно кидались на кифтян, пытаясь прорвать их ряды.

– Рон спрашивает, в чем дело?

– Это ты мне скажи, в чем дело?! – Крайт нервно сжал кулаки. – Что там этот Медведь думает?! Передай ему – отступать!

Натуанка помолчала, подняла глаза на Крайта:

– Он говорит, что это бесчестье. Что лучше умереть, чем бежать с поля битвы.

– Умереть?! Бесчестье?!! Я ему покажу – бесчестье!! Малышам – перенести огонь на центральный легион!

Еще минута молчания.

– Йоля удивлена. Это же наши.

– Выполнять!!

Центр вспыхнул, залитый огненными шарами, заискрился разрывами. Орки наконец не выдержали, покатились назад, преследуемые кифтянами.

– Малышам – хватит. Огонь по редутам.

Увлекшиеся атакой кифтяне все глубже проникали в пространство между наемниками и легионом Рона.

– Всем – начали!

Капкан начал действовать. Потерявшие в азарте погони строй кифтяне неожиданно наткнулись на сомкнутые ряды резервного легиона, справа и слева их атаковали наемники Абиса и легионеры Рона.

Крайт до боли сжал руки Если получится, это будет победа. Окруженной окажется, по крайней мере, половина армии Кифта, и разгромить остальных особого труда уже не составит.

Легионеры и наемники сходились, успешно отбиваясь от пытающейся прорвать окружение снаружи кавалерии. Еще немного, и петля затянется, не оставляя кифтянам никаких шансов. Резервный легион усилил давление, лишая окруженную пехоту пространства, не давая возможности перестроиться.

Справа, на самом краю обзора, чтото полыхнуло… Крайт перевел взгляд. Демоны, это еще что? В спину ничего не подозревающему резервному, а теперь центральному легиону стремительно неслась кавалерийская лава. Заметившие кавалеристов Малыши перенесли бомбардировку на них, но остановить атаку им вряд ли удастся.

Крайт глянул по сторонам. Где эта мерзавка? Он же отправлял натуан проверить тыл, и они утверждали, что все чисто. Врали! За эту ночь выйти ему в тыл конница точно не могла, значит, ее перебросили раньше. Ладно, сейчас не важно. Надо спасать войска.

Крайт напрягся, пытаясь дотянуться до колдунов в легионах. Маги его тоже услышат, ну и пусть.

– Внимание, кавалерия в тылу! В каре! Перестроиться в каре!

Кавалерия врубилась в ряды центрального легиона, разрывая строй, прошла насквозь, развернулась. Абис двинул вперед своих наемников, пытаясь помочь центру, но медленно, слишком медленно… Абис не успевал.

– Крайт, слева!

Кто его звал? Йоля? У подножия его холма засверкали сталкивающиеся заклинания и контрзаклинания Отделившийся от основной массы отряд кавалеристов несся прямо на него, на шеренги его смыкающей щиты охраны. Магический удар… Первые волны накатывающейся силы Крайту удалось погасить, но она давила, давила, давила, ломая его защиту, прорываясь внутрь. Земля вдруг вспухла волнами, расшвыривая охрану, плеснула вверх у самых его ног. Сухой треск, отдавшийся в голове пронзительно красной вспышкой…

* * *

– Вот он! – На фоне неба появилось усатое лицо в шлеме с плюмажем.

– Прекратить. – Тихий, чуть хриплый голос.

– Это же Гуграйт! Эта сволочь…

– Магистр приказал доставить его живым.

– Плевать я хотел на твоего магистра! Я здесь командую.

Блеснул меч, хлопок, лицо вдруг странно сморщилось, скользнуло в сторону. Стон, выдох, мелькнула окровавленная морда натуанина. Крайт закрыл глаза и снова провалился в темноту забытья.

* * *

– Ну что ж, нам здесь делать больше нечего. – Зейенгольц смотрел на толькотолько обретающее краски в утреннем полумраке поле. Сражение практически закончилось. Усталые, пресыщенные убийством и смертью противники разбредались, не обращая друг на друга внимания, и, лишь случайно столкнувшись, вступали в беспорядочные схватки, скорее по инерции, чем из желания уничтожить врага.

– Твои друзья прекрасно поработали, Шеридар.

– Это не мои друзья. – Шеридар тоже взглянул на усеянное телами поле, безразлично отвернулся. – Это слуги Некротоса.

– А ведь он мог победить, – неожиданно произнес Гринхельд. – Он почти победил.

– Кого вы имеете в виду? Фон Штаха или этого Гациба? – Зейенгольц с улыбкой обернулся к полковнику.

Но Гринхельд не ответил. Он уже шел прочь к ожидавшим их невдалеке лошадям.

* * *

… А маги все били, били, били, не прекращая ни на минуту. Надо было держаться, но навалившаяся неподъемная тяжесть тисками сжимала голову, выдавливала прочь из астрала, душила, вырывала сердце из груди…

– Я больше не могу, – судорожно выдыхает прозрачнобледный Эбин.

– Надо.

Чтото липкое течет из носа. Что это – такое черное в призрачном белом свете? Кровь?

– Я больше не могу, я больше не могу, я больше не могу, – скороговоркой повторяет Эбин.

Удар… Алина чувствует, как сила протекает сквозь экран – злая, жадная, рвется вширь. Рядом беззвучно падает Эбин, воины в передних рядах буквально взрываются, образуя громадную брешь в плотном частоколе пик, и тут же всадники в белых плащах, прямо перед ней, лиц не видно, лишь оскалы забрал… Втянуть скрутить – выпустить… Цветком вспыхивает шар пламени, всадники, кувыркаясь, летят на землю. Неужели это она? Неужели она еще жива? Мимо, толкая ее, бегут воины, чтото кричит Абис, он совсем рядом, но она не слышит, земля плывет изпод ног… Кружатся звезды…

… Гунга Крайт, огромный, с горящими глазами. Такой сильный, такой любимый… Он идет к ней, ласково улыбаясь, протягивая руки. Да, иди, иди ко мне, милый… Как давно она ждала этого, как давно! Прижаться к нему, погладить его развевающиеся волосы, такие необычные, мягкие, прямые… Чтото теплое расходится внизу живота, наполняя сладкой истомой, томлением. Алина, трепеща, подается навстречу. Обнять, обнять его, но руки проходят сквозь пустоту, там ничего нет. Крайт проходит мимо, не замечая ее, он идет… Кто эта женщина? Йоля, опять Йоля! Но почему? Неужели ты не видишь, что она не любит тебя? Посмотри, посмотри на меня хоть раз так, как смотришь на нее!

Но Крайт не слышит, не видит ее, он видит только Йолю, он целует ее… Всадники в белых плащах, они летят на Крайта, а он все целует, целует Йолю… Слева!.. Кружатся звезды…

Алина вскрикнула и проснулась. Звезды… Где она? Ужас сна медленно отступал. Алина повернула голову. Две фигуры, замершие у костра. Дядюшка Варне и Ал Нант. Она идет с ними… И тут память вернулась, точная и безжалостная, от которой защипало в носу и на глаза навернулись слезы. Все кончено. Они были разгромлены под ДжинЮром и теперь пробираются домой, в горы, прячась от разъездов кифтян, словно звери. Все, все, кого она помнила, все погибли. И Эбин, и Фрин, и Абис, и Йоля. И Гунга Крайт. Все. Эти двое наемников единственные оставшиеся в живых…

– Опять кошмары снятся. – Дядюшка Варне покачал головой. – Бедняжка.

– Себя пожалей. – Нант сплюнул в огонь, приложился к фляжке, утерся, передал Варису. – Ну так что?

– Что?

– Какого лешего мы туда идем? Золотишка мы у жмуриков достаточно набрали, купим себе по домику гденибудь в Нагире, отдохнем в покое и уважении на старости лет, а, дядюшка? Небось надоело по светуто мотаться?

– Ты чо, Ал, забыл? Нам всем там пеньковый галстук прописан. Не терпится последнюю джигу станцевать?

– А она нам на что? – Нант кивнул на лежащую Алину.

– А что – она?

– Она? Она, дядюшка, наше помилование и отпущение всех грехов. Ты, дядюшка, даже не представляешь, что за замухрышку ты вытащил с поля. Она одна из этих ведьм гуграйтовских. Сдадим ее магистрам, пусть потешатся, а нам с тобой прощение выпишут. Да еще, глядишь, наградят. За таких, вона, награда назначена.

– О Всевысшие! Ведьма! – Потрясенный дядюшка Варис глотнул из фляжки. Так как же мы ее сдавать будем, коли она ведьма? Не видел, что ли, что они сотворить могут? Она же нас вмиг тогоэтого, – провел дядюшка рукой по горлу.

– А на это народное средство есть. – Нант хихикнул. – Мне его еще бабка рассказывала. Покуда у них между ног болеть будет, никакую колдову эти ведьмы наводить не могут.

– Ты что, Ал, она ж девчонка совсем.

– Слаще будет. – Нант встал, слегка пошатываясь. – Мне такие молоденькие в самый цвет.

– Погоди, Ал! А коли Гуграйт узнает? Слышал же, что кифтянцы говорят – жив он, ищут его. Они ее обманывали! Гунга Крайт жив!

– Не узнает. – Нант шагнул к Алине, возясь с ширинкой, и вдруг подломился, неестественно выгибаясь, завалился назад.

– Ал? – Дядюшка привстал, удивленно глядя на Нанта, заметил сидящую Алину. – Нет! Не надо! Это не я, это он… Пощади, я же тебя спас! Ууу! – Захрипел, забулькал и мягко ткнулся лицом в костер. Затрещали, обгорая, волосы.

Алина вскочила, подхватила котомку и, даже не взглянув на лежащие без движения тела, зашагала в лес. Ей хотелось петь. Гунга Крайт жив, значит, она найдет его!

* * *

Крайт лежал и мрачно смотрел на медленно ползущего по закопченному потолку таракана. Таракан останавливался, шевелил в раздумье усиками, трусил какоето расстояние, снова останавливался…

Почему он им не помог? Почему? Отчаянный, сумасшедший прорыв Рона, захлебнувшийся под шквалом магического огня и контратак кавалерии, в упор расстреливаемые наемники. А он сидел и смотрел, скрипя зубами и колотя землю, бессильный сделать хоть чтонибудь… Бессильный?! Бессильный, когда совсем рядом, за тончайшей перегородкой, толкни – и не станет, бьется, бурлит океан энергии, только и ждущей, когда ею воспользуются, рвущейся на волю, к нему… Почему он этого не сделал? Почему не сломал запечатывающую ее преграду? Испугался! Испугался, испугался, испугался!!!

Крайт заметался по кровати, до крови прикусив губу. Он испугался разбуженного Гунги, его гнева и неуемного голода, непрерывной тянущей боли, о которой невозможно забыть, от которой невозможно отделаться. Испугался расплаты за использование силы Гунги. Но это была бы его расплата! Неужели он не был готов заплатить? Заплатить за победу, за жизни всех тех, кто остался на том поле, кто шел за ним и кого он предал своей трусостью…

– Гунга Крайт?

Крайт нехотя обернулся к двери:

– Йоля? Уйди, пожалуйста.

– Нет! – Йоля упрямо мотнула головой, подошла к кровати, – Гунга Крайт, вы уже три дня ничего не едите. Так нельзя.

– Mм. – Крайт отвернулся к стене, – Йоля, прошу тебя, уйди.

– Не уйду. Как ваша нога?

Крайт молчал. Йоля неожиданно откинула одеяло, приложила руки к перелому, и Крайт почувствовал, как теплая волна прокатилась по ноге, собралась горячим пульсирующим шариком в больном месте.

– Где ты этому научилась? – Крайт удивленно посмотрел на Йолю. Его собственная попытка исцеления почемуто не удалась, и он не думал, что ктонибудь из Малышей умеет это делать. Не учил он их этому.

– Сама. – Йоля отняла руки от его тела, встряхнула. – Не могла сделать вам этого раньше, не хватало силы.

Крайт застонал, скривился. Упоминание силы резануло по памяти, снова всколыхнув стыд и отвращение к себе.

– Больно?

– Нет, – Крайт с трудом сглотнул комок в горле. – Спасибо.

– Но вам надо есть, иначе не поможет. – Йоля присела на край кровати. Гунга Крайт, послушайте, мы все волнуемся за вас. Ваше состояние… Мы понимаем, вы переживаете, но нельзя же так себя изводить. Вы ни в чем не виноваты, вы сделали все, что могли. Вы нужны нам. Мне…

Рука Йоли вдруг скользнула по груди Крайта, коснулась щеки.

– Йоля…

– Молчи.

Йоля склонилась над Крайтом, в сверкающем ореоле волос губы нежно коснулись его губ.

– Любимый… Любимый…

* * *

– … Я ведь мог. Я мог призвать эту силу, и все пошло бы не так.

– Это не важно. Какое значение имеет то, что могло бы случиться? Важно лишь то, что действительно случилось. И раз случилось, значит, должно было. Никого не воскресить, и ничего не вернуть.

– Но ведь я мог…

– Не мог. Эта сила слишком многого хочет взамен, она забрала бы тебя у меня. Мне не нужен Гунга, мне нужен Крайт. Мой любимый, мой хороший. Ты, ты нужен нам всем, а не эта жуткая сила. Спи, тебе надо отдохнуть…

* * *

Чтото было не так. Крайт потянулся, не открывая глаз повел рукой по кровати. Йоля… Где Йоля? Крайт рывком вскочил с кровати, и больная нога тут же отозвалась резкой болью. Не обращая на нее внимания, Крайт бегом прохромал из сторожки на улицу.

– Где она?!

– Гунга Крайт, вы здоровы? – Фрин радостно заулыбался.

– Да. Где она?!

– Кто?

– Йоля! Где Йоля?

– Но… – На лице Фрина появилось удивление. – Только что здесь была… Фрин глянул по сторонам. – Вон она!

Крайт обернулся, увидел продирающуюся сквозь кустарник Йолю. Брильянтами в волосах поблескивают капли воды. Умывалась… Крайт облегченно вздохнул. Все хорошо, все хорошо. Умиротворение, расслабляющий покой поползли по телу…

– Тревога!

Крайт мягко опустился на землю. Не было больше ни сил, ни желания чтото делать – лишь полнейшее спокойствие, окутывающее, словно кокон, усыпляющее. До боли знакомая униформа у этих солдат, появляющихся из обступившего их маленький лагерь леса. Что это у них за нашивки? Ящерица, нежащаяся в языках пламени. «Саламандры», отряд особого назначения Империи… Нашлитаки…

Мысли лениво текут, отстраненно отмечая детали замедлившегося вдруг мира. Фрин, занесший руку для заклинания… Зря… В лесу наверняка поддерживающие колдуны, только и ждущие, когда ктото воспользуется магией. Падают под мечами «саламандр» воины его охраны, выпустивший заклинание Фрин сгибается, плюясь кровью… Рон удивленно смотрит на выросшее вдруг из его груди лезвие дротика…

– Ваше Величество, вы в порядке? Кто это? Крайт медленно поднимает взгляд. Имперский полковник.

– Да. – Слова тягучие, раскатистые. – Прекратите это. Оставьте меня.

– Сожалею, но это невозможно. Империи нужен ее Император. А это кто?

– Зейенгольц, собачий сын. – Тяжело, как тяжело… Каждое слово, словно забившая онемевший рот бесконечная лента, и ее надо выталкивать, выталкивать…

– Рад снова встретиться! – Зейенгольц улыбается.

Еще ктото. Шеридар. Крайт подносит руку к лицу, из последних сил борясь со сном, пытаясь поймать ускользающую мысль. Шеридар… Некротос… Инициированные его властью натуане… Так вот оно что… Глаза закрываются, унося Крайта в сладкую негу. Йоля…

Часть III. СИЛА ЛЮБВИ

Крайт ждал. Дни тянулись, унылые и серые, складываясь в недели, месяцы, подтачивая надежду, призывая смириться и обещая впереди лишь долгую череду таких же тоскливых и безысходных дней… И все же Крайт ждал. Нельзя было поддаваться отчаянию, будет, будет у него шанс, не может не быть. Когданибудь Зейенгольц ошибется, и лишь от него тогда будет зависеть, сумеет ли он им воспользоваться.

Вот уже больше полугода как Крайт снова был в Империи. К его удивлению, говоря о коронации, первожрец не лгал. В Империи Крайта действительно ждали не суд и казнь, быстрая или мучительная, а корона. Но кроме этого символа власти ему ничего не досталось. Все остальное забрал первожрец. Зейенгольц – вот кто был истинным Императором, сосредоточившим в своих руках все ниточки управления, кукловодом, стоящим за ширмой и заставляющим его вставать и приседать, говорить и подписывать. Крайт отдавал приказы, милостиво принимал почести, вдумчиво выслушивал советы, и лишь несколько человек в Империи знали, что ни одно из этих действий не принадлежит самому Крайту, а выполняется точно по сценариям, заранее тщательно выписанным первожрецом.

Поначалу Крайт пытался сопротивляться, но стационарная блокировка, отрезающая его от силы, и три жреца Огня, постоянно следящие за ним, быстро и довольно болезненно прекратили бунт. Они не могли подчинить его дух, как демоньяки Воздуха, или превратить в бездумное, лишенное воли существо, как жрецы Воды, но они могли взять под контроль его тело, что и сделали быстро и легко.

И Крайт подчинился. Только глупец не способен принять неизбежного, тратя силы на бессмысленную борьбу с решеткой клетки, в которую его заперли. Нет, глупцом он не был. Он знал, что сражаться надо не с клеткой, а с дрессировщиком. И, значит, все, что ему оставалось, это ждать. Ждать, когда он сможет преподнести Зейенголыгу тот маленький сюрприз, который постоянно висел у него перед тонким взглядом и о котором первожрец, похоже, даже не догадывался. И Крайт ждал. И думал.

Мысли – вот фактически все, что ему оставалось. Дни лениво тянулись, занятые делами, которые Крайт не делал, разговорами, в которых Крайт не произносил ни слова. Обо всем заботились демоньяки Фобса. Его тело ходило, говорило, улыбалось, но сам он не принимал в этом никакого участия, словно пассажир в собственной голове, со стороны наблюдающий за происходящим. Лишь оставшись наедине, он ненадолго снова становился владельцем своего тела, отпущенным жрецами до следующего публичного появления.

И Крайт думал, думал, думал. Чего он хочет? Чего добивался? Вся жизнь, день за днем, проходила перед его мысленным взором, перемалываясь в мельчайшие детали, тускнея и стираясь, пока – наконец не остался единственный образ, придающий хоть какойто смысл его существованию. Йоля, Йоля! Ради нее стоило жить, стоило бороться. Ради ее глаз, ее шелковистых волос, нежных рук. Весь мир к ее ногам ради одной улыбки!

Но жива ли она? Не погибла ли в той засаде? Нет! Не могло, не могло этого случиться с ней – с кем угодно, но только не с ней! Она жива, жива!

Или нет? Йоля, распростертая на пронзительнозеленой траве, широко раскрытыми невидящими глазами глядящая в безразличное небо… Нет!! Крайт гнал прочь эту нарисованную фантазией картину, но она настойчиво возвращалась, назойливая, сводящая с ума неизбежностью, неспособностью чтолибо изменить.

Хотя бы знать точно, избавиться от неопределенности… Спросить у Зейенгольца? И полностью отдаться на его милость, попасть в такую зависимость, в сравнении с которой три жреца Огня – полная свобода? Ммм! Крайт сжимал кулаки и в кровь кусал губы. Оставалось только надеяться. «Саламандры» были высшей степени профессионалами, не делающими ничего сверх необходимого, и, о демоны, им ведь не надо было убивать Йолю, не надо! Крайт очень, очень надеялся на это. И ждал.

* * *

– Ваше Величество, вы меня разочаровываете. – Зейенгольц скорбно покачал головой. – Ну что вам надо?

Крайт мрачно молчал.

– Я не понимаю. Вы взрослый, здоровый мужчина. Как вы можете провести неделю в одной комнате с девушкой – и с какой девушкой! – и ни разу к ней даже не прикоснуться? – Зейенгольц тяжело вздохнул, вытянул губы трубочкой. – Что вам надо? Красавица, нежная, утонченная, из благородной семьи. Чего еще можно хотеть? – Зейенгольц посмотрел на дверь, изза которой доносились приглушенные всхлипы, – А вы с ней так… Обидели. – Первожрец извлек из широкого рукава смятый платок, звучно высморкался. – Ладно, скажем, не нравится вам девушка, смотреть на нее не можете. Но это же уже шестая! И со всеми одно и то же. Зейенгольц пододвинул стул, сел напротив Крайта. – Если бы я вас не знал раньше, подумал бы, что у вас нетрадиционные вкусы. Так сказать, по наследству доставшиеся. – Зейенгольц хихикнул, снова посерьезнел. – Но я – то ваши вкусы знаю. Так в чем же дело? Что вам надо?

Крайт попрежнему молчал.

– Ну? Или с вами чтото произошло у этих дикарей? Может, вы там влюбились в местную немытую красотку? И теперь верность храните?

– Слушайте, вы! – Крайт задохнулся от злости, резко выдохнул, сдерживаясь. – Слушайте, что вам от меня надо? Вам мало того, что я у вас как собака на привязи?!

– Ну что вы, что вы, не надо так нервничать. – Первожрец успокаивающе улыбнулся. – Не надо драматизировать. У нас ведь, так сказать, сотрудничество. Так вот, с девушками…

– Что с девушками? Не получается у вас. да? Что же ваши жрецы не поступят как обычно?! Раз, два, и я делаю все, что надо?!

– Ну, здесь проблема несколько сложнее. В этом процессе задействовано не только тело, но и дух, жизненная энергия…

– Не можете? Другие ордена нужны, а делиться не хочется, да, демонист?

– Несколько примитивно, но можно сказать и так. – Первожрец доброжелательно улыбался. Но мы отвлеклись от темы. Так вот, насчет девушек. Я надеялся, что это вас както развеет, привнесет удовольствие в скучные будни.

– Ну надо же, какая забота! – Крайт издевательски хмыкнул. – И такая настойчивая. Так и хочется прижаться к вашей отеческой груди и разрыдаться от умиления. Не морочьте голову, Зейенгольц! Что вы хотите? Зачем вам это?

Первожрец задумчиво посмотрел на Крайта, кивнул:

– Хорошо, я скажу. Мне нужен наследник. Тот, кто займет трон после вас. Я хочу обеспечить Империи стабильное будущее. Нельзя снова подвергать ее опасности гражданской войны и распада.

– Ну конечно, все для Империи. – Крайт скривился. – Лекажи, жрец, я после его рождения долго проживу? Младенецнаследник… и добрый советникрегент при нем. Я уже не нужен. А раз не нужен… – Крайт провел пальцем по шее.

– Дорогой Крайт, что же вы обо мне так плохо думаете… – Зейенгольц погрозил пальцем. – Естественно, в интересах Империи просто отпустить вас мы не можем. Но совсем не обязательно и убивать. Вы можете жить еще долго, очень долго. Скажем, начисто потеряв память. – Первожрец снова благосклонно заулыбался. – Но это так, абстрактная возможность. На самом деле я, к примеру, хотел предложить вам вернуться к своим любимым дикарям. Конечно, если будет желание. В общем, возможны варианты.

– И я вам должен верить? – Крайт саркастически посмотрел на Зейенгольца. Человеку, который врать начал раньше, чем дышать? Что вы сказали своей матери, убеждая ее не делать аборт? А ведь какое бы это было одолжение миру.

– Ну хватит! – Зейенгольц резко встал. – Вы испытываете мое терпение. Я думал, вам приятнее будет выбрать самому, но не хотите похорошему, не надо. Я все равно получу то, что хочу. И напрасно вы рассчитываете на то, что я не буду использовать других Демонов. Не настолько это обязывает.

– Наконецто! – Крайт похлопал в ладоши. – Наконецто настоящий Зейенгольц! Интересы Империи, забота о ближнем. Хаха! Чтобы Зейенгольц заботился о комто еще, кроме себя? Да никогда! Зейенгольц, и только Зейенгольц, и ничего превыше него. Хватающий, гребущий под себя все, до чего может дотянуться, не считаясь ни с чем и ни с кем. И плевать ему на остальное.

– И кто мне все это говорит? Святой, праведник, жизнь отдавший служению идеалам? Или это тот самый Крайт, отрекшийся от Империи, от своей Родины ради мелких свар примитивных дикарей, которого силой пришлось заставлять выполнять свой долг?

– По крайней мере, я достаточно честен перед собой и окружающими, чтобы признать, что мне нет дела до этой так называемой Родины, и я не прикрываюсь ханжеской болтовней о долге и прочей дребедени.

– Конечно, не прикрываешься. И, будучи законченным эгоистом, ты просто не в силах представить, что ктото может им не быть и относиться к этой, как ты выразился, дребедени совершенно серьезно. Что не все живут исключительно для удовлетворения своих ничтожных потребностей.

– И, видимо, ты и есть такой замечательный человек? – Крайт презрительно ухмыльнулся.

– Да, в частности, я. – Первожрец стоял, гордо подняв голову. – Все, что я сделал, я сделал для Империи и только для нее. И я не пожалею жизни – ни своей, ни чьейлибо еще – для ее величия!

– Ага, ага. И что же ты сделал такого замечательного для ее величия? Развалил армию дурацкими перестановками? Удавил людей непосильными налогами?

– Люди должны понимать, какой тяжелый период переживает наша страна, и отдать все силы для победы над врагом! И я не развалил армию, я ее возрождаю!

– Для чего и выгнал всех болееменее толковых офицеров и назначил командовать жрецов, даже не знающих, с какой стороны за меч браться.

– Я выгнал предателей! Я очистил армию от людей, продавшихся врагу, готовых в любой момент вонзить кинжал в спину нашей стране!

– Фон Киц продался федератам? – Крайт недоверчиво покачал головой. – Фон Аберман продался федератам? Фон Гивер, фон Кайзек, фон Шипран и кто там еще все продались? Дорогой жрец, не смешите меня, это же полная чушь.

– Они вели переговоры с федератами! Они собирались заключить с ними мир.

– Ну и что? Жрец, ты хоть видел федератов вблизи? Ты не поверишь – такие же люди, как и мы.

– Нет, не такие! И не может быть с ними никакого мира! Нельзя даже мысли допускать об этом.

– Почему же?

– Потому что это подрывает веру! – Глаза Зейенгольца лихорадочно заблестели. – Вера – вот основа основ и источник нашей силы, то, что сделало Империю Империей, подняло нас над остальными народами! Вера ведет нас вперед, вера подарит нам победу. Вера, а не мечи! Беззаветная, абсолютная! Не допускающая даже тени сомнений. Сомнения уничтожат Империю. Мир с федератами первая уступка, признание возможности существования другой веры, и все, Империя обречена! Стоит лишь начать, один маленький компромисс – и им не будет конца! Нет, я не допущу этого! Я спасу Империю, я приведу ее к победе, я смету Федерацию! Мое имя золотыми буквами впишут в историю…

– Ты сумасшедший.

– Что? – Зейенгольц моргнул, непонимающе посмотрел на Крайта.

– Все, оказывается, гораздо хуже, чем я думал. – Крайт с усмешкой рассматривал Зейенгольца. – Золотыми буквами. – Крайт хихикнул. – Ты же сумасшедший, первожрец, ты знаешь об этом?

Зейенгольц постоял, с неприязнью глядя на Крайта:

– Вот изза таких, как ты, Империя пришла в такое жалкое состояние. Первожрец помолчал. – Ладно. Говорят же, не мечи бисер. – Зейенгольц повернулся, двинулся к двери, остановился. – Да, так насчет девушки. Ты решился или мне использовать другие ордена?

– Да.

– Что – да?

– Да, будет тебе наследник.

– И кто? Кого выбираешь?

– Какая разница?! – Крайт откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. – Любую. Кинь жребий. Все в руках Фатума, и да пребудет с нами вера в него, вписанная брильянтовыми буквами в скрижали…

Зейенгольц вышел, хлопнув дверью.

* * *

Империя содрогалась. Купцы разорялись, задавленные новыми налогами. Тем не менее казна пустела с устрашающей скоростью. Крестьяне бросали поля и целыми деревнями уходили в леса, скрываясь от сборов и реквизиций. В армию были призваны все мужчины от восемнадцати до шестидесяти; цеха и мануфактуры закрывались, не находя замены рекрутированным рабочим. По стране катилась волна голодных бунтов; в оккупированных автономиях шли настоящие партизанские войны. Империя корчилась, раздираемая на части истощением; мощная, ориентированная на ведение затяжной войны экономика разваливалась, сотрясаясь в конвульсиях, не выдерживая огромной нагрузки.

Но Зейенгольца это не волновало. Все это были мелочи, досадные неудобства, не имеющие никакого значения в сравнении с той грандиозной целью, которую он себе поставил. Наступление, величайшее из когдалибо предпринимаемых, которое сметет Федерацию, не оставит от нее даже воспоминания – вот суперзадача, достойная его внимания, оправдывающая все усилия и невзгоды, возвышающая его над страданиями людей. Его запомнят, он войдет в историю как человек, закончивший наконец многовековое противостояние, утвердивший Империю владычицей мира! Ради этого страна могла и потерпеть, должна была потерпеть.

И Зейенгольц брал, брал, брал, выжимая последние ресурсы из задыхающейся Империи, требуя, не принимая никаких оправданий. Его интересовал только результат. Каждую неделю должна была формироваться новая дивизия, любая задержка, любое препятствие вызывали его безудержный гнев. И дивизии формировались. Академии ввели ускоренные полуторамесячные курсы подготовки, принимая всех, обладающих маломальскими способностями, чтобы хоть както укомплектовать колдунами создающиеся части; интенданты полностью опустошили лишившиеся снабжения арсеналы и выдавали новобранцам заостренные колья и дубинки.

Но Зейенгольц об этом не знал. Он видел лишь цифры, и цифры впечатляли. Цифры говорили, что Федерация обречена. Двойное превосходство в живой силе, полуторное – в магическом потенциале. Мир еще не видел подобной армии, и ему, только ему принадлежит заслуга ее создания!

Зейенгольц отдал приказ начать наступление.

* * *

– Господа! – Фон Киц встал, слегка поклонился. – В первую очередь, на правах хозяина, позвольте поблагодарить всех вас за то, что вы откликнулись на мое приглашение и прибыли сюда. Надеюсь, это означает, что вам не безразлична судьба нашего государства.

Фон Киц снова поклонился, постоял, глядя на бывших канцлера фон Кайзека и казначея Френхеля.

– Я знаю, не всегда в прошлом мы разделяли взгляды друг друга. – Барон усмехнулся, – Но цель у нас была общей – благополучие Империи И я думаю, что сейчас ни один из нас не может относиться спокойно к тому, что происходит, к тому, что творит этот жрец. Потому что для страны это наступление – настоящее самоубийство. И мы не можем просто стоять в стороне и смотреть, как разрушают все то, чему мы посвятили свою жизнь!

Френхель неожиданно хихикнул.

– Господин Френхель, я сказал чтото смешное?

– Нетнет, прошу прощения. – Бывший казначей утер глаза. – Я просто вспомнил это относительно разногласий в прошлом. Вы, дорогой барон, оказывается, умеете быть не только грубым неотесанным воякой, но, при необходимости, вполне учтивым и обходительным Зря вы закапываете этот талант в землю.

– Господин Френхель, не думаю, что сейчас подходящее время веселиться. Фон Киц тяжело облокотился на стол.

– Я просто вспоминаю, какой погром был учинен, когда господину барону отказали в дополнительном финансировании на какието исследования наведенного рассеивания, что ли…

– Не надо, Брин, – мягко перебил Френхеля фон Кайзек. – Сейчас действительно не время считаться, оставим прошлое в прошлом. Господин барон. Фон Кайзек повернулся к фон Кицу, – Мы благодарны за приглашение и вполне понимаем вашу озабоченность происходящим. Нас оно тоже волнует. Нет, это слабо сказано – нас оно ужасает Но для того чтобы избежать недоразумений, я предлагаю определиться с терминами, так сказать, расставить точки над «и». Что вы понимаете под «самоубийством»? Ведь, насколько я знаю, наступление развивается достаточно успешно.

– Успешно? – Барон фыркнул, распушил усы. – За такой успех головы надо рубить. Господа, назначенные Зейенгольцем командовать армиями, представления не имеют ни о тактике, ни о стратегии. Да что там, они и слов таких, наверное, не знают. Тупо гонят солдат на укрепления федератов, не считаясь ни с какими потерями Да, они прорвали три оборонительные линии, но впереди еще пять. Еще пара таких успешных штурмов, и у нас просто не останется солдат. Демоны, я столько сил потратил, я… – Фон Киц нервно подергал ус. – Лучшие части бездарно губятся! Да я бы коекого своими руками!.. – Барон сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Это настоящее преступление! Их надо остановить, пока не поздно!

Фон Киц посидел какоето время, злобно глядя в угол, повернулся к фон Кайзеку:

– Кроме того, они, похоже, даже и не догадываются, что армия – это не только солдаты. Сказать, что снабжение налажено из рук вон плохо. – сделать им комплимент. Его просто нет. Так что через месяц армия перестанет существовать даже без участия федератов. Это будет толпа ни на что не годных оборванцев и дезертиров. Вот это все я и понимаю под словом «самоубийство». Надеюсь, мое толкование не слишком отличается от вашего?

– В принципе нет, хотя я вижу проблему несколько с другой точки зрения. Фон Кайзек задумчиво покачал головой. – В частности, относительно снабжения армии я бы сказал, что его не существует потому, что просто нечем снабжать. Все системы воспроизводства ресурсов разрушены. Но в целом, думаю, наши взгляды лишь дополняют друг друга. Хорошо. – Бывший канцлер потер подбородок. – В таком случае давайте перейдем сразу к делу. Зная вас, могу предположить, что пригласили вы нас не для того, чтобы просто жаловаться и причитать. Итак, что вы хотите предложить?

– Надо спасать то, что еще можно спасти. – Фон Киц встал, прошелся по кабинету. – Еще не все потеряно, еще можно чтото сделать. Но для этого надо вернуть управление в руки тех, кто знает, как это делать. Дать под зад господам жрецам и отправить их заниматься своим делом. Вам я предлагаю снова стать канцлером и казначеем.

– Весьма лестно, – улыбнулся фон Кайзек. – Но не совсем понятно, как вы хотите это сделать. Вряд ли господа жрецы уйдут добровольно.

– Естественно. – Фон Киц стоял, заложив руки за спину. – Но я на это и не рассчитываю. Мои люди готовы сделать это силой. Мало кто в армии доволен новыми порядками, большая часть офицеров поддержит нас. Но мы должны оказаться в нужное время в нужном месте, а оружие, лошади, поездки – все стоит денег. Дайте мне денег, пусть даже в долг, и я гарантирую успех. Уверен, они у вас есть. Не может не быть. Через ваши руки проходило столько казенных средств, чтонибудь да прилипло.

– Господин барон, попрошу вас! – Френхель вскочил. – Мне эти ваши обвинения надоели уже давнымдавно! Ваша грубость!.. – Бывший казначей облизал губы, не находя слов. – Могли бы хотя бы сейчас воздержаться!

Фон Киц минуту мрачно смотрел на Френеля и вдруг упер руки в бока и оглушительно захохотал.

– Как в старые добрые времена Прошу прошения, – вздохнул барон. – Если долго носить маску, она прилипает Не обижайтесь, это я так, по старой памяти. Ну так что? Дадите? Ну же, соглашайтесь, внесите свой вклад в спасение Империи!

– Господин барон. – Фон Кайзек побарабанил пальцами по столешнице. – В этом деле меня смущает один момент. То, что вы предлагаете, – фактически вооруженный переворот. Нас могут обвинить в измене. Не сделаем ли мы еще хуже, не расколем ли Империю на два лагеря?

– Это не измена. – Фон Киц сел, спокойно взглянул на фон Кайзека. – Мы присягали Императору, а не Зейенгольцу. Думаю, у вас не возникает сомнения в том, что сам фон Штах к происходящему не имеет никакого отношения.

– У менято нет, но далеко не все так проницательны, это вопервых. А вовторых, вы говорите – офицеры нас поддержат. Но вы лучше меня знаете, что армия должна не рассуждать, а выполнять приказ независимо от того, нравится он ей или нет. И если Император объявит, что мы – изменники, офицеры подчинятся, даже если слова принадлежат Зейенгольцу.

– Я это прекрасно понимаю, – кивнул фон Киц, – и поэтому не собираюсь оставлять фон Штаха в руках жреца. В первую очередь мы освободим Императора.

– Позвольте, в таком случае, узнать, как вы собираетесь это сделать. Насколько я знаю, Зейенгольц никуда не выпускает Императора из дворца. Охрана дворца предана лично первожрецу. Не собираетесь же вы брать дворец штурмом? Сомневаюсь, что у вас хватит на это сил, не говоря уж о времени, которое на это потребуется.

– Конечно нет. Моих людей проведут мимо охраны.

– Кто? Вы собираетесь довериться жрецу? Фон Киц молчал.

– Господин барон. – Фон Кайзек поморщил лоб. – Прошу простить за любопытство, но, поверьте, оно не излишне. Вы же понимаете: согласившись, мы рискуем не только деньгами. И я хочу точно знать, в какую петлю сую голову.

– Дадно, – кивнул фон Киц. – Моих людей во дворец проведет сам начальник охраны.

– Гринхельд?! – Глаза у фон Кайзека округлились. – Этот предатель?

– Да, этот предатель. Большая часть ваших денег, если вы согласитесь, пойдет именно ему. Повисло молчание.

– Послушайте, – наконец заговорил фон Кайзек, – это же провокация. Зейенгольц будет счастлив окончательно покончить с нами, и это для него прекрасная возможность.

– Нет. Я говорил с Гринхельдом, и я ему верю.

– Я согласен, – неожиданно сказал Френхель.

– Брин, ты в своем уме? – Бывший канцлер от удивления закашлялся. – Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Понимаю, – кивнул Френхель. – До сих пор ты думал и говорил за нас двоих, а я только считал. Но сейчас я скажу. Я согласен!

– Брин, Зейенгольц тебя четвертует!

– А что со мной сделают федераты? – весело спросил Френхель. – А с тобой? Кайзек, ведь они скоро будут здесь, если ничего не предпринять. А так у нас по крайней мере есть шанс, и если барон готов рискнуть жизнью, то и я ничем не хуже. В любом случае, даже если ты прав, то, умирая, я буду улыбаться от мысли, что хотя бы пытался чтото сделать.

– Хорошо. – Фон Кайзек покусал губу, нехотя повернулся к фон Кицу. – Так какая сумма вам нужна, барон?

* * *

Угенброк с отвращением оттолкнул недоеденную курицу, посмотрел на вытянувшегося адъютанта:

– Сколько можно? Какой день подряд курица, курица, курица! Я же велел найти чтонибудь другое.

– Сожалею, ваше превосходительство, но ничего другого нет. Солдаты вторую неделю один хлеб едят.

– Это ты что, попрекать меня вздумал?!

– Никак нет!

Угенброк приподнялся со стула, зло глядя на адъютанта. Глаза оловянные, смотрит в пространство. Издевается?

– Пшел вон!

– Есть! – Адъютант козырнул и выскочил из палатки.

Угенброк плюхнулся обратно на стул, потер виски. Как же ему надоела эта игра в солдатики! Эти вызывающие мигрень выкрики и бряцанье оружием ни свет ни заря, эта продуваемая со всех сторон сквозняками палатка. Тучи комаров, впивающаяся в бока кровать. Эти мерзкие, тряские дороги. Эта вонь. И вечное ожидание в глазах офицеров. Замечено перемещение противника там, концентрация противника здесь. Что делать? Как будто и так не ясно. Увидел противника атакуй! Ты для этого сюда и пришел!

Угенброк скрипнул зубами. Не в этом было дело, совсем не в этом. Он бы пережил все эти мелкие неудобства, имей они хоть какойнибудь смысл. Но его не было! Мерзавец Зейенгольц! Назначение Угенброка на высокую и почетную должность Верховного главнокомандующего на самом деле оказалось всего лишь способом удалить его из Столицы, лишить практически какого бы то ни было политического влияния. И он, первожрец Делизиоха, должен тратить силы на то, чтобы отпугивать мошкару и месить грязь. А все лавры получит Зейенгольц, Зейенгольц. этот сладкоречивый подлец! Ну нет!

Угенброк встал, решительно смахнул со стола кипу донесений. Хватит! Зейенгольц думает, что он самый хитрый, что всех обманул? Думает, сунул ему эту подачку – и все, Угенброка можно списывать со счетов? Ха! Что ж, пришло время его неприятно удивить. Он использует против Зейенгольца ту самую силу, которую тот неосмотрительно ему вручил. Главное – заполучить в свои руки фон Штаха, а уж дальше его жрецы справятся ничем не хуже, чем жрецы Фобса. Даже лучше.

* * *

Зейенгольц в отчаянии мерил комнату шагами. Что же делать, что делать? Неужели он ошибся? Недооценил силы федератов, переоценил свои? Но ведь нет же, нет. Все агенты в один голос давали одни и те же цифры, его превосходство было бесспорным. Так в чем же дело?

А какая сейчас разница? Зейенгольц сжал руками голову, скривился. Искать ошибки сейчас уже не имело смысла. Наступление захлебнулось – вот что сейчас было важно. А это означало одно – скорый неизбежный разгром. Первожрец застонал сквозь зубы. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько перенапряг Империю, поставив все на один мощный удар, и если Федерация его выдержала… Ответная атака – и фронт развалится, словно карточный домик на ветру

Зейенгольц потер лоб Что же всетаки делать? Бежать? Но куда? В этом мире для бывшего первожреца нет безопасного места. А может, как Шеридар, в другой мир? Там затеряться, наверное, будет гораздо легче… А почему Шеридар тогда сбежал, неужели предвидел, что все так кончится? Первожрец тряхнул головой. О чем он вообще думает? Шеридар не мог ни знать, ни предчувствовать, слишком давно это случилось.

Так что, бежать? И отказаться от силы? Зейенгольц задумчиво поморщился. Связи с Фобсом оттуда нет, и силы, соответственно, тоже. А кем он будет без нее? Сереньким обывателем, таким же, как тысячи других, нудно коротающих свои никчемные жизни, разинув рот глядящих на сильных мира сего? Ни за что! Он не такой, как все. Он – Зейенгольц!

Первожрец выпрямился, глубоко вздохнул. Что ж, может, еще не все потеряно? Не сыграть ли в искренность?! Достойно признать поражение, склонить голову, если необходимо. В конце концов, благо Империи превыше всего. Да здравствует Империя!

Зейенгольц дернул колокольчик, вызывая секретаря.

– Карету, быстро! – Первожрец помолчал, задумчиво глядя на почтительно склонившегося секретаря. – И подготовь Софи. Она поедет со мной.

Зейенгольца почти мутило от страха. Сейчас, когда он смотрел на нависающие мрачные стены замка, идея встретиться с фон Кицем уже не казалась ни мудрой, ни тонкой, а выглядела скорее посещением клетки со львом. Выйдет ли он отсюда живым? Первожрец вытер выступивший на лбу холодный пот, взглянул на сжавшуюся в углу кареты Софи. Его надежда, его последний козырь. И от его изворотливости зависит, сумеет ли он верно его разыграть

Рещетка наконец поднялась, и карета через черную пасть привратных башен въехала во внутренний дворик странно безлюдного, словно вымершего замка. Отступать было поздно – теперь все в руках Фатума. Зейенгольц глубоко вздохнул, словно готовясь нырнуть, и, кряхтя, вылез из кареты.

Никакого караула на этот раз не было. Зейенгольца встретил лишь взлохмаченный сонный парень, чтото пробурчавший и тут же, не оглядываясь, размашисто зашагавший к двери во внутренние покои. Первожрец пожал плечами и двинулся следом Что ж. ему здесь не рады, но он на радость и не рассчитывал

Зейенгольц почти бежал по гулким лабиринтам коридоров и лестниц, пытаясь не отстать от своего неразговорчивого проводника. Сердце раскатистым молотом отдавалось в ушах, воздуха не хватало, но первожрец был даже рад этой физической нагрузке, помогающей прогнать нарастающий ужас, цепкими коготками вцепившийся в мозг Он должен быть спокойным, совершенно спокойным. На карту поставлена его жизнь, нельзя допустить ни единого промаха.

И вот наконец последняя дверь. Шаг – и Зейенгольц оказался в ярко освещенной, несмотря на узкие бойницы окон, комнате, пропитанной магией до такой степени, что у первожреш заныли зубы. Барон решил принять его в лаборатории. Малообнадеживающее начало.

– Дорогой Зейенгольц! Как мило! – Фон Киц, полуобнимая громадных размеров кувшин на столе, даже не приподнялся со скамьи. – Приехал проведать старого друга? Разделить одиночество несчастного отверженного, всеми покинутого и, это, топящего грусть в хмельном вине? – Иллюстрируя свои слова, фон Киц приподнял кувшин, забулькал вливаемой в горло жидкостью.

– Господин барон, я к вам по делу…

– Знаю, знаю. – Барон утер стекающий по усу ручеек вина. – Всеми этими, фибрами и, это, помыслами ты стремился сюда, чтобы прижаться своей худосочной грудью к моему пузу, но вот только незадача, эти, дела государственные, все как один неотложные. Но ничо, студиозик, не все потеряно, садись рядом. – Фон Киц хлопнул пятерней по скамье. – Будем это, пировать. Как его там, в песне, возрадуемся молодому вину, веселящему сердце и разгоняющему кровь!

– Господин барон. – Первожрец осторожно присел на край скамьи. – Я тем не менее прошу выслушать меня…

– Восславим щедрость лозы! – Последние слова барон проревел Зейенгольцу в самое ухо. заодно заплевав все лицо, но первожрец даже не поморщился. Мрачное выражение лица фон Кица составляло настолько зловещий контраст с веселостью слов, что первожрец опасался даже дышать.

– Господин барон, выслушайте меня. Империя сейчас находится в сложнейшем положении. Можно сказать, висит над пропастью…

– Да ты чо?! – Фон Киц смачно рыгнул, – Не мообыть! Эта в твоих надежных руках?

– И я прошу вас, не для себя, для Империи прошу, помогите Умоляю, не отказывайте.

Барон поглядел внутрь кувшина, неопределенно хмыкнул:

– Чего ты хочешь?

– Господин барон, я знаю, у вас есть контакт с федератами. Свяжитесь с ними, договоритесь о переговорах. Заключите мир.

– Скажи мне, Зейенгольц. – Барон отодвинул кувшин, повернулся к первожрецу. – Почему такие сумасшедшие говнюки, как ты, доведя страну до ручки, честь сдаться всегда предоставляют военным? Самому что, мужества не хватает?

– Почему – сдаться? – Зейенгольц удивленно поднял брови. – Я говорю о мире.

– Ты что, жрец, думаешь, в Федерации дураки сидят? – Фон Киц снова хмыкнул. – Они прекрасно знают, в каком месте мы все изза тебя оказались, и ни о чем, кроме капитуляции, сейчас говорить не будут.

Барон посидел, угрюмо глядя в пространство, снова придвинул кувшин, хлебнул:

– И демоны нам всем в затылок, и боги разом все в штаны!

– Так что же делать? – Зейенгольц сделал вид, что не слышал последних слов песни. За такое святотатство обычный житель Империи получил бы двадцать лет каторги, но первожрецу сейчас было не до чистоты нравов.

– Драться! Драться так, как никогда не дрались, так, чтобы каждый шаг вперед стоил федератам столько, что даже мысль об этом вызывала бы у них ужас! Вот что, жрец, надо делать.

– Барон, сделайте это! – Зейентольп вскочил, стараясь восторженно глядеть на барона. – Сделайте! Я верю, вы можете! Примите командование, ведите войска! Я заблуждался, я наделал много глупостей, но я знаю: сейчас я принимаю правильное решение. Спасите Империю, заклинаю вас!

Фон Киц поднял мутный взгляд на Зейенгольца, какоето время недоверчиво смотрел на первожреца, затем медленно кивнул:

– Хорошо. Но не так быстро, жрец. В этом случае мне от тебя еще коечто нужно.

– Все, что в моих силах. – Зейенгольц облегченно вздохнул про себя. Слава демонам, вывернулся, вывернулся и на этот раз вывернулся!

– Вопервых, сними управление с Императора. Вовторых, – барон сунул руку в карман камзола, вытащил листок бумаги, – вот список частей и людей, которые должны принять над ними командование. Они уже на месте, так что это можно сделать быстро. Только скажи своим жрецам, чтобы не трепыхались.

Зейенгольц задумчиво взглянул на барона.

– А ты думал, мы будем спокойно смотреть, как ты разрушаешь Империю? – На удивление быстро протрезвевший барон усмехнулся.

Первожрец вздохнул, перевел взгляд на список:

– Аа?..

– Прямо здесь. И сейчас. И помни: я тебе попрежнему не доверяю ни на грош.

– Ладно. – Зейенгольц сел, сосредоточился. Потянулся к сознаниям жрецов… Толчок… Боги его побери! Первожрец попробовал еще раз и еще… И опять неудача. Тончайшая, почти невидимая и совершенно непроницаемая стена отгораживала его со всех сторон, не давала ни с кем связаться.

– Я не могу…

– Что?! – Лицо барона начало наливаться краской.

– Я не могу. Мой канал блокирован…

– Господин барон, – в проеме открывшейся двери возникла всклокоченная голова давешнего провожатого, – у нас неприятности.

Зло кряхтя, барон прошел к двери, склонился к парню:

– Что?!! Ах ты гаденыш, ах ты ублюдок!! – Барон обернулся к первожрецу.

Зейенгольц почувствовал, как в нем вновь нарастает ужас, парализующий, неуправляемый. Взгляд барона, в котором погас последний огонек сочувствия, холодный и бешеный одновременно… А он совершенно беззащитен в этой комнате…

– Ах ты мразь! Прятаться сюда прибежал?

– Что случилось? – Губы не слушались, но Зейенгольц все же сумел выдавить вопрос.

– Что случилось?! – Фон Киц медленно подходил, кривясь. – А я тебе почти поверил, поверил, что тебя волнует Империя! От Угенброка своего сбежал?!! Про то, что он идет на Столицу, ты, конечно, не знал?!

– Нет, не знал. Не знал, клянусь Фобсом!

– Он снял части с фронта, фактически открыл федератам дорогу, а ты, ублюдок, вместо того чтобы освободить Императора, сюда прибежал?! Впустую два дня потратил, свою мерзкую шкуру спасая?! А ты думал, как он свой замок взорвал? Что это и есть решение проблем с наступающими федератами?!

– Нет! Я не…

– Побоялся фон Штаха, да, побоялся? А ты думаешь, я не смогу сделать с тобой того, что сделал бы фон Штах?! – Барон нависал над первожрецом. буравя взглядом. – Еще как смогу. Ох, как давно я мечтал до твоих потрохов добраться! Скажи, что мне помешает, назови хоть одну причину? На кой ляд ты мне теперь нужен?

– Я… Я… – Мир вращался, словно карусель, не оставляя в голове никаких мыслей – лишь страх и холод. – Я привез Софи, она беременна. От фон Штаха…

– Все никак не успокоишься, жрец, не наиграешься? – Фон Киц выпрямился, презрительно усмехнулся. – Взятку мне привез? Я, кстати, тебе не представил баронета фон Ритза. – Фон Киц кивнул в сторону все еще стоящего в дверях парня. – Ты должен помнить его отца. Десять лет назад ты его на плаху отправил, чтобы архидемоньяком стать. Баронет тоже давно хочет с тобой встретиться. Наверное, уступлю ему это удовольствие.

Зейенгольц взглянул на хищно скалящегося из угла фон Ритза, перевел взгляд обратно на барона и вдруг ощутил удивительный покой. Не было больше страха, не было ничего, трогавшего его неожиданно очистившееся сознание. Империя, федераты, поражение, интриги жрецов – все это было в прошлом, ничто из этого не имело больше значения. Да, это был конец, но конец лишь его существования в этом мире. Он видел свой приговор в бесстрастных, как у змеи, глазах фон Кица, и его это уже не волновало. Надежды больше нет, ну и что? Значит, Демоны уже отмерили нить его жизни, Демоны призывают его. Они примут его в свои нежные объятия, дадут отдохновение после тревог суетного мира… Как же он устал! Демоны знают, он старался для их величия, они воздадут ему по заслугам. Надо лишь сделать одно последнее усилие…

Фон Киц спокойно следил, как Зейенгольц закручивает заклятие. Крысеныш хочет помериться силами? Что ж, пожалуйста, он не против. Здесь, в лаборатории, в самом сердце замка, его защищали не только стены. Веками, из поколения в поколение ставились тут магические блоки, накладывались оборонительные заклинания, и мало существовало в мире сил, способных пробиться к нему, причинить ему вред, когда он здесь. Барон не зря выбрал именно ее для встречи с первожрецом, он предвидел возможность такого исхода, он был готов к любой атаке. И все же он ошибался.

Потому что первожрец не атаковал. Сплетенное заклятие сорвалось, и гудящий столб пламени взметнулся к потолку, взметнулся и опал, унося Зейенгольца прочь от забот и волнений, в вечный покой бесконечности…

– Ну надо же, – Барон задумчиво покачал головой, глядя на кучку белесого пепла – все, что осталось от первожреца. – Не ожидал, не ожидал.

– Доспехи и коня мне! – Барон повернулся к фон Ритзу. – Мы начинаем.

– Но мы еще не готовы, – Баронет оторвал разочарованный взгляд от обгоревшей скамьи. – Фон Шипран докладывает, Гринхельд еще не нейтрализовал жрецов при Императоре.

– Нет времени ждать. – Фон Киц двинулся к двери. – Вели здесь прибрать. Да, чуть не забыл! – Барон остановился, почесал лоб, посмотрел на баронета. Там, в карете, девушка, Софи. Отведи ее в лучшие покои в замке и оставайся при ней. Что бы ни случилось, ее будущий ребенок должен остаться в живых. Головой отвечаешь.

– Но господин барон, – Разочарование в глазах фон Ритза сменилось почти отчаянием. – Я не…

– Это великая честь, Ритз, – резко перебил фон Киц. – Этот ребенок наследник Императора. Я доверяю тебе будущее Империи. Выполняй! – Барон кивнул склонившемуся фон Ритзу и вышел.

* * *

Весьма располневший за последнее время Крайт сидел, развалившись в кресле, лениво прикрыв глаза. Его поза свидетельствовала о полной безмятежности и покое. Могло показаться, что он спит. Но он не спал. Вялый и расслабленный, а на самом деле настороженный и собранный, словно сжатая пружина, Крайт напряженно вслушивался в происходящее во Дворце. А происходило нечто очень странное.

Без сферы он не мог точно и во всех деталях определить используемые заклинания, но в том, что они были боевыми и использовались отнюдь не для развлечения, не было никакого сомнения. Крайт чувствовал, как сталкиваются заклинания и контрзаклинания, в безмолвной, но яростной борьбе сотрясая астрал, он почти видел, как прорывающаяся сила рвет и плющит тела, выжигает мозги и раздирает внутренности сражавшихся.

Кто же напал на жрецов? И как они попали во дворец, как прошли мимо внешней охраны? Крайт этого не знал, да это было и не важно. Главным было то, что напавшие, кем бы они ни были, все больше теснили демоньяков Фобса, и это давало ему шанс, тот самый давно ожидаемый шанс вырваться на свободу. X него не было здесь друзей, и он сильно сомневался в том, что победа атакующих чтолибо изменит для него, кроме смены хозяев. Но нападение отвлекало от него жрецов, он чувствовал, как слабеет их контроль по мере того, как все больше их оказывается вовлеченными в сражение. Еще немного, еще чутьчуть… Крайт прикусил губу, с трудом сдерживаясь. Подождать, еще немного подождать… Сейчас все зависело от точного выбора момента. Чтобы контроль был наименьшим, но до того, как жрецы решат его уводить. Пора!

Крайт сосредоточился. Ага, вот он, барьер, такой далекий и в то же самое время близкий, барьер, которым он сам когдато отгородился от Гунги и который теперь предстояло прорвать, чтобы получить свободу. Что ж, на этот раз он раздумывать не будет. Крайт собрался с силами, рванулся… Удар… Еще удар… Барьер дрогнул, слегка прогнулся, пошел волнами. Еще раз, с разгона… Очнувшийся по другую сторону Гунга навалился всей своей мощью, и барьер заходил, завибрировал, словно натянутая мембрана. Ну же, ну! Крайт представил себя тонким и острым, как стрела, вновь метнулся вперед, ткнулся, прорезая неуловимую скользкую пленку. Свист, будто из проколотого шарика… Крайт крутнулся, расширяя щель.

Гдето далеко, в другом мире, странная глиняная кукла вдруг лопнула, почернела, осыпалась мельчайшей пылью.

О демоны! Сила, гнилостная и сосущая, но такая сладостная, рвалась сквозь разваливающийся барьер, потоком вливалась в Крайта. Сила!! Крайт, дико хохоча, воздел руки вверх, всплыл над креслом. Как он истосковался по ней, как давно он ее не ощущал! Эти черви посмели встать у него на дороге, отгородить его от нее. Ха! Крайт потянулся, словно бумагу смял оставленную жрецами без присмотра блокировку его собственной силы. Может, прикончить их всех?

Крайт мотнул головой, осторожно отделяясь от наполняющей его силы Гунги. Некогда, некогда мстить, не до этого. Лишь закрыться, чтобы не мешали, и домой, Гунга, домой.

* * *

– Полковник! Это еще что за дьявольщина?! – Фон Шипран яростно смахнул с глаз затекающую из свежей, через весь лоб, ссадины кровь.

– Что? – Гринхельд поморщился, с трудом выдерживая взгляд барона. Этот человек, битый войной до такой степени, что стал уже походить скорее на ночной кошмар, все делал яростно. Казалось даже, что именно его неукротимая ярость не давала ему умереть от ранений, для других смертельных. Однако в общении эта самая ярость делала его отнюдь не самым приятным человеком.

– Это, демоны побери, это! – Фон Шипран, припадая на правую ногу, прошел по коридору дворца к двери, умудрившись при этом пнуть изломанное тело мертвого жреца, ткнул в странную мерцающую завесу, перегораживающую вход. Откуда это взялось, чтоб меня боги разодрали?! Ты про это ничего не говорил!

– А что это? – Гринхельд тоже подошел, потрогал гладкую поверхность.

– Это я тебя хочу спросить. Каких Богов собачьих здесь этот экран?

– Так это экран?

– Ах, демоны, а что ты думаешь это такое? Экран, демоны побери, и такой плотный, что мы ничего не чувствуем сквозь него!

– Там должна быть спальня Императора. – Гринхельд прижался лицом к завесе, пытаясь чтонибудь разглядеть.

– Гринхельд? – Раскатистый, гулкий голос. – Гринхельд!

Экран вдруг поплыл, будто плавясь, становясь вязким и липким, полковник почувствовал, как какаято неодолимая сила тянет его вперед, и провалился внутрь.

* * *

Крайт строил пентаграмму. Линии легко ложились в ровные многоугольники из одной силы, без всяких материальных концентраторов и артефактов. Похоже, Гунге уж очень не терпелось поскорей заполучить его в свой мир А хотел ли он туда сам? Софи… Девушка, как ни странно, привязалась к нему, да и он сам стал испытывать к ней… Нет, нельзя, не должно быть никаких чувств, на которых можно играть. О чем это он, с Йолей его броня уже дала трещину… Тогда, значит, с Софи не о чем беспокоиться. Или есть о чем? Йоля мертва. О демоны!.. Крайт выругался сквозь зубы, собирая пошедшую вкривь линию. Йоля жива, жива!

Вот они. ублюдки, прихлопнуть их… В коридоре замелькали силуэты жрецов, отходивших под непрерывными магическими ударами, и вдруг, наткнувшись на выставленный им экран, обнаруживших себя в ловушке Сейчас, сейчас я вас. кукловоды проклятые! В мерзкую слизь, в порошок!..

Стоп. Крайт прикрыл глаза, пытаясь погасить разжигаемое Гунгой бешенство Спокойно, спокойно, там справятся без него. Лишь немного укрепить экран, чтобы не пробились… И вообще, нельзя отвлекаться. Приступы сумасшедшей ненависти Гунги в конце концов сведут его с ума. Надо быть осторожным, очень осторожным…

Крайт открыл глаза, довел незаконченную линию. Все, портал готов, можно уходить. А нужно? Так уходить или нет? Крайт задумчиво посмотрел на портал, перевел взгляд в коридор.

Со жрецами дело подходило к концу. Первые несколько нападающих, появившихся в коридоре, вспыхнули словно свечки, но вот среди демоньяков взвилась ветвистая молния, расшвыривая тела, круша кости… Очень похоже на стандартное армейское заклинание для использования в замкнутом пространстве. По экрану, выпучив глаза и размазывая кровь, медленно сполз молодой жрец…

Крайт встал, готовясь шагнуть сквозь портал Жаль, что так и не удалось встретиться на прощание с Зейенгольцем. Уж он бы… В голове снова зашевелился Гунга. Так, хватит, надо думать о чемнибудь другом. Софи, Йоля, Йоля, Софи… Так кто же напал на жрецов? Просто из любопытства. Ведь сделать шаг он всегда успеет.

Крайт обернулся к коридору, пригляделся к приближающимся к экрану людям Кто это, неужели фон Шипран? Как обычно ободранный, опаленный, но попрежнему живой, несмотря ни на что. Не друг, но в принципе приятель, союзник. Может, он ошибается относительно друзей… А этот, рядом…

– Гринхельд? – Злость забурлила, сметая все преграды, окрашивая мир в красные тона. Усилит это влияние Гунги или нет, Крайта уже не волновало. Гринхельд, его тюремшик, следующий после Зейенгольца человек, до которого ему хотелось бы добраться. И полковник мог коечто знать…

– Гринхельд! – Крайт расслабил на секунду экран, втягивая сквозь него полковника. – Заходи, конечно!

* * *

Гринхельд так и не успел упасть. Все та же сила отнюдь не нежно подхватила его, дернула вверх и с размаху распластала на стене, словно насажанную на булавку муху, так, что он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой.

– Дорогой Тринхельд! Ты себе представить не можешь, как я рад тебя видеть!

– Ваше Величество… – Несмотря на саднящую боль в затылке полковник попытался поклониться.

– Величество, да. – Крайт ухмыльнулся. – Сейчас – да. Ведь все зависит от точки зрения, правда, полковник? А с твоей теперешней точки зрения сейчас нет большего величества, чем я.

Гринхельд сухо сглотнул. Перед ним стоял, сложив руки на груди, фон Штах, такой знакомый, виденный им сотни, нет, тысячи раз, и в то же время совершенно другой, неизвестный, пугающий. Гринхельд не был колдуном и тем не менее чувствовал, какая невероятная мощь наполняла сейчас Императора, с отвращением и ненавистью глядя через сжавшиеся в, точки зрачки, проступая сквозь его бледное лицо, словно сквозь маску, чемто чудовищным, безобразным, таким чуждым и инородным миру, что просто не имело право существовать. Неужели так на самом деле должен выглядеть настоящий Император?

– Ваше Величество, мы пришли освободить вас…

– Освободить? – Крайт хрипло засмеялся. – Спасибо, дорогой полковник! Ты снова меня освободил. Это уже становится традицией, ты не находишь?

Гринхельд снова сглотнул. Голос Императора давил, словно могильная плита, подавлял, лишал воли. Сжаться, скрыться от этого голоса, от пронзительного взгляда, закрыть глаза, и будь что будет… Но Лора, его малышка Лора, ждущая в домике в Гофтинге. Лора, ради спасения которой он был готов на все. Ради которой он предал, а потом предал второй раз, взяв у фон Кица деньги за то, что обязан был сделать просто из чести, надеясь с их помощью сбежать, спрятаться от всего мира… А теперь он висит, прикованный к стене, и ждет смерти. Что теперь с ней будет? Демоны, до чего же все глупо получилось!

– Ваше Величество, я знаю, я виноват перед вами, и я не жду прощения. Но выслушайте меня. Я знаю, я не смею и все же прошу вас о последней милости, достойной великого Императора! Будьте великодушны, я прошу не о себе. У меня есть дочь, умоляю, позаботьтесь о ней…

– Когда «Саламандры» захватили меня, – перебил Крайт, – там была девушка. Что с ней случилось?

– Я не знаю. Ваше Величество, моя дочь, она от майштейнской женщины. Если вы не защитите ее…

– Молчать! – Крайт махнул рукой, и голова Гринхельда дернулась, с хрустом врезалась в стену. – Отвечай на мои вопросы, и тогда, когда я разрешу. А теперь слушай, слушай внимательно. Там была девушка, она вас заметила…

Чтото заскрипело.

– Ах, мерзавцы! – Крайт скривился, обернулся к двери. В коридоре полыхнуло, собравшиеся возле экрана колдуны кубарем покатились прочь. – Это их развлечет. – Крайт снова взглянул на Гринхельда. – Так вот, я продолжаю. Там была девушка, она умывалась, заметила вас и побежала к дому. Что с ней случилось?

– Не помню. – Мир медленно собирался опять в единое целое из мириадов кусочков. – Нейтрализовали.

– Она жива?

– Не знаю. Да. Наверное. – Чтото теплое текло по спине, но полковника это не интересовало. – Ваше Величество, моя дочь… Дом в Гофтингском лесу… Умоляю… вы позаботитесь о ней?

– Плевать мне на твою дочь. Я ухожу. – Крайт задумчиво смотрел кудато в сторону.

– Ваше Величество, умоляю! Ради вашей матери! Ваших детей! Всех, кого вы любите!

– Моя мать бросила меня, когда я был еще младенцем, а детей у меня нет. Зато у меня есть Гунга, который ужасно голоден. – В глазах Крайта осталась только боль, лоб прорезали морщины. – И которого я собираюсь сейчас покормить.

* * *

Крайт проснулся. В голове тревожно бился колокольчик, выбрасывая в кровь порции адреналина, однако Крайт продолжал расслабленно лежать, не открывая глаз и даже дышать стараясь попрежнему ровно и не слишком глубоко, словно спящий. Давнымдавно заученное правило – действовать можно, лишь полностью разобравшись в ситуации. Так что же его разбудило?

Крайт осторожно огляделся. Легкий шелест мыслей. Ктото был рядом, замерший в опасной близости от него. Кто9 И откуда этот ктото взялся? Конечно, на этот раз его появление в этом мире вызвало у аборигенов куда больше интереса, он засек уже два крупных отряда, двигающихся в его сторону, но они были еще относительно далеко. А этот, который рядом, он словно изпод земли выскочил. И почемуто он почти не чувствует сознание чужака… Ах, ну конечно.

– Ну и? – Крайт сел, сонно потянулся, одновременно раскидывая вокруг себя защиту. – В прятки будем играть или как?

– Вы попрежнему искусны, мастер. – Темные силуэты деревьев качнулись, плавно выпустив стройную до прозрачности девушку с громадными глазами.

– К вашему глубокому разочарованию, да? – Крайт хмыкнул. – Чего надо?

– Мы хотим приветствовать вас здесь, – Натуанка присела, странно подвернув ноги. – С возвращением, мастер.

– Что ж, спасибо. Но чтото вы не сильно торопились. Я здесь уже четвертый день. – Крайт посмотрел на светлеющий восток. – Да и сейчас уже скоро рассветет. Помоему, это не самое ваше любимое время, а, натуанка?

– Вас трудно найти, – Натуанка пожала плечами. – Были и другие, не зависящие от нас причины.

– Значит, не зависящие от вас причины. – Крайт задумчиво покачал головой. – Ладно. Очень мило.

Повисло молчание. На небе медленно бледнели звезды.

– Мастер, – в конце концов не выдержала натуанка, – нам жаль, что все так получилось.

– Вам жаль? – Крайт привстал, недобро улыбаясь. – Вы меня предали в самый критический момент, изза вас было разрушено все, чему я посвятил эти годы, а теперь вам, значит, жаль? А может, вы просто боитесь за это свое существование в Пути? Может, боитесь, что я его начал, я и закончу?! – Крайт угрожающе повел руками.

Натуанка пригнулась, стремительно скользнула в сторону, к самой кромке леса, замерла, припав к земле, настороженно глядя на Крайта.

– Не надо так с нами, мастер. – Натуанка почти шипела. – У тебя нет больше над нами власти. Тот, другой из твоего мира, он забрал ее у тебя. И мы не предавали тебя, ты это знаешь. Этот другой стоит гораздо ближе к источнику нашей силы, чем ты, мы не могли не выполнять его приказы. Но вспомни, мы же и спасли тебя тогда. Помнишь одно, помни и другое, мастер.

– И сделали вы это, конечно, от большой любви ко мне, а не потому, что Шеридар велел, – Крайт скривился. – Как трогательно.

Натуанка, ощерясь, молча смотрела на Крайта. Затем на ее лице мелькнуло удивление. Она расслабилась, села прямо:

– Ты прав. Он нам приказал. Но мы хотим, чтобы ты знал: мы не желаем тебе смерти. И мы предупреждаем: другой снова здесь. Он прошел в этот мир раньше тебя, и он ищет силу Агавиши.

– Агавиши? – Крайт поморщился, вспоминая. – А, он хочет Гунгу. И что?

– Он ее не получит, пока ты жив. Только один живущий может иметь ее.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы не хотим исчезать.

– Он использует вас против меня? – Последний вопрос он задал уже в пустоту.

Крайт раздраженно сплюнул. Что все это означало? Напряжение спало, и в голове заныл Гунга, тягуче и дерганно, словно нарыв, мешая думать. Так, начнем сначала. Натуане сообщили ему, что Шеридар здесь и добрых чувств к нему, Крайту, не испытывает. Ладно. Сама по себе информация, конечно, важная, но зачем это нужно натуанам? В их бескорыстие верилось с трудом. А может, их отправил сам Шеридар? А тому зачем? Чтобы он начал нервничать и наделал глупостей? Да нет, ерунда. Слишком примитивно. Он всетаки не мальчик, чтобы Шеридар мог надеяться на такое. Значит, все же натуане сами, по собственной инициативе.

Крайт потер виски. Ох, унялся бы Гунга хотя бы на пять минут. Что могут хотеть натуане? Свободы? Натуанка говорила, что власть над ними сейчас у Шеридара. Если он прикончит первожреца, власть снова вернется к нему. Или не вернется? Но если дело дойдет до прямого конфликта с Шеридаром, натуане вряд ли смогут остаться в стороне. Им придется защищать Шеридара, и, значит, чтобы добраться до первожреца, ему придется их уничтожить. А они этого, совершенно очевидно, не хотят. Так чего же они хотят?

Крайт вздохнул, медленно встал. Ладно, пока можно принять последнюю версию как наиболее логичную. В конце концов, что бы ни значило посещение натуан, сейчас оно ничего не значило. Сейчас надо было идти.

Болезненно морщась, Крайт тяжело двинулся вперед по лесу. Каждое движение прокатывалось в голове красными волнами, отдавалось пульсирующим болезненным гулом. Ничего, можно перетерпеть, потом станет легче. Идти надо, надо. Замеченный им больший отряд, хоть и находился дальше, двигался значительно быстрее меньшего, то есть явно не пешим ходом, и оставайся Крайт на месте, добрался бы до него первым. Но никто из его друзей здесь на лошадях не ездил, и встречаться с этим отрядом в одиночку Крайту совершенно не хотелось. Второй же отряд… Ну демоны его знают, что это за отряд, но взглянуть на него вблизи стоило.

* * *

– Гунга Крайт! – Между замершими воинами проскользнула худенькая девушка, бросилась Крайту на шею. – Гунга Крайт, вы вернулись! Я знала, я знала, что вы вернетесь!

Облако пахнущих солнцем волос, светящиеся счастьем глаза… Йоля! Руки сами, почти против воли, обняли, притянули девушку, ближе, ближе… Едва уловимое касание губ, и словно звенящая молния взорвалась в голове, оставляя лишь пронзительную пустоту, разливаясь по жилам жидким огнем. Крайт жадно впился в губы девушки.

– Йоля…

Девушка вздрогнула, дернулась, освобождаясь.

– Йоля?..

– Я не Йоля! Я Алина!

– А где Йоля?

– В Изароне ваша Йоля, с Кеном своим ненаглядным!

– А? – Крайт посмотрел на перекошенное обидой лицо девушки. – Алина? Демоны, как он мог ошибиться?! Девушка, еще почти подросток, совершенно не была похожа на Йолю. Разве что вьющиеся черные волосы да карие глаза… Но Йоля жива, жива! – Алина… – Крайт открыл рот, закрыл, не зная, что сказать. – Как ты выросла… – Она его обманула. Она его обманула! Убить ее, убить!

– Да, я выросла! – В глазах Алины стояли слезы. – Я вас так ждала, а вы, а вы!..

– Прости, – Крайт помялся. – Не узнал. Перепутал… – Убить! Обманула! Нет, нет, это он сам, он сам ошибся. – Я не… Не буду больше. – Слова звучали невероятно глупо, словно из уст нашкодившего ребенка, но ничего другого на ум не шло.

– Не будете, – глухо отозвалась Алина, отвернувшись.

Убить, убить их всех! Алину, воинов, всех! Он так голоден! Нет, не он. Гунга голоден. Они с Гунгой голодны?.. Убить!..

Нет! Нельзя, они же нужны ему, они ему пригодятся.

– Ээ, – протянул Крайт и замолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Не послышалось ли в ее голосе разочарования? И, боги его раздери, ведь она ответила на его поцелуй, хотя и неумело, но страстно…

В грудь, к сердцу, туда, где средоточие жизни, и пить, пить… Стоп, хватит! Не думать об этом!

– Ладно, не важно. – Алина тряхнула головой, подняла взгляд на Крайта, и выражение лица у нее уже было жестким и непроницаемым. – Гунга Крайт, нам надо уходить.

– Уходить? – Крайт старательно не смотрел на Алину, – Почему?

– Сюда идут Белые Братья, они вас тоже засекли. Надо подняться выше в горы, туда они за нами не пойдут. Если, конечно, мы успеем.

– Так этот второй отряд – Белые Братья? Здесь? – Сосущий голод Гунги опять всколыхнулся, забился в предвкушении. Да, да, лучше сюда, лучше на них. Почему они здесь? Насколько я понимаю, отсюда далеко не только до Рубежа, но и до Ооринго.

– Это длинная история. – Алина посмотрела вдаль. – Сейчас некогда. Сейчас надо уходить, они уже близко.

– Ну нет! – Крайт облегченно выдохнул, почувствовав наконец привычную почву под ногами. Война – так понятно, так знакомо. – Убегать я не собираюсь. Мы встретим их, отметим мое возвращение! – Последние слова Крайт произнес громко, обращаясь к стоящим позади Алины воинам, и по их рядам пронесся удовлетворенный гул, на лицах появились улыбки.

– Тихо! – Алина подняла руку, и шум, к удивлению Крайта, тут же стих.

– Гунга Крайт, мы с ними не справимся – Алина говорила без всякого выражения, – Если придется, мы сможем лишь задержать их на какоето время, давая вам возможность уйти. Но не больше. Нас здесь всего сорок, а их, по крайней мере, сотня, и магов после того случая они отправляют не меньше десятка…

– После того случая? – перебил Крайт. – Какого случая? Нука поподробней. – В голове Крайта уже вихрем крутились мысли, прикидывались варианты, рассчитывались силы. Но десять магов, пожалуй, всетаки многовато. Или нет?

– Ну… – Алина помолчала, подбирая слова, – Гдето полгода назад астрал тоже всколыхнулся, и в тот раз Белые Братья добрались первыми. Мы пытались их догнать, но они ехали слишком быстро. А потом вдруг исчезли. Ну, в смысле, не исчезли, но… В общем, когда мы дошли до их лагеря, живых там уже не было. Мы думали, это вы вернулись, искали вас. но так и не нашли. Не знаю, что это было. А они с тех пор увеличили свои поисковые отряды, и магов туда целую толпу… – Алина замолчала, нетерпеливо глядя на Крайта.

Крайт думал. Полгода назад… Видимо, Шеридар. А если Шеридар, то значит… Интересная возможность появляется. Показать им то, что они ожидают увидеть.

– Мы справимся. Мы справимся! – Крайт усмехнулся, оглядывая орков. – Я вам это обещаю!

* * *

– Они уже рядом. Приготовься.

– Где?

– Рядом. – Маг дернул поводья коня, направляя его обратно к группе своих держащихся особняком товарищей.

Фройм с неприязнью посмотрел в спину мага, сплюнул. Какого черта? Какого черта он должен терпеть все это? Он отдал двадцать лет жизни Белому Братству, дослужился до рыцарясотника, а теперь должен терпеть высокомерных выскочек, сообщающих ему то, что он и так знал благодаря отточенному за годы службы охотничьему инстинкту. Он и так чувствовал, что орки гдето совсем рядом, но где? И почему они остановились, почему не удирают? Готовят засаду?

Фройм придержал коня, внимательно посмотрел по сторонам, глянул на хмурые, напряженные лица проезжающих братьев Да, похоже, этот поход не нравился не только ему. Насколько было проще и понятней в сумрачных лесах гоблинов, где все, что тебе угрожало, – это лишь вылетающие вдруг из чащи стрелы да ловчие ямы, без всякой чертовщины с разверзающейся голодными ртами землей. вырывающимся неизвестно откуда огнем и крадущимися в ночи кошмарами, неподвластными честному оружию, оставляющими после себя искромсанные, разодранные трупы… Фройм поежился Он видел то, что осталось от Братьев предыдущего отряда, поймавших на свое несчастье неизвестно что. Спаси его Всевысшие от такой судьбы!

Фройм снова перевел взгляд на неловко держащихся в седлах магов, раздраженно вздохнул. Вот они, его защитники от колдовских напастей в этом походе за черт знает чем! Вот на кого он должен полагаться! Себя хотя бы смогли защитить. Ну почему его сотня оказалась ближе всех к тому проклятому месту, куда им понадобилось? И зачем им понадобилось то, за что ополоумевшие натуане рвут людей в клочья? Хотя бы понимать, какой во всем этом смысл, за что его сотня рискует головой. Но разве утонченные господа маги снизойдут до объяснений? Ему, глупому солдафону? Тьфу!

Фройм тронул коня, продолжая настороженно озираться. Да, это место с подступающим к дороге кустарником прекрасно подходило для засады. Если бы пришлось выбирать ему, он бы устроил ее именно здесь.

Чтото ярко вспыхнуло, ослепляя, мигнуло раз, другой…

– К бою! – Сквозь мерцающие зайчики в глазах проступал погрузившийся в странные синие сумерки мир. Сотник крутнулся в седле, готовясь встретить противника.

– Ахм! – Громадный натуанин опускал занесенный над головой Фрейма меч.

Фройм резко толкнул коня в прыжок, одновременно отмахом кинув руку с мечом в горло натуанину. Сзади послышалось бульканье, и сотник краем глаза заметил валящееся с коня тело. Ага, гады, не такие уж вы и непобедимые… Почти по наитию встретил щитом удар сбоку, оттолкнул нападающего, разворачиваясь. Где же Братья его сотни? Вокруг кипели беспорядочные схватки, но разобрать лица в сумраке было невозможно. Фройм парировал еще один выпад, сам перешел в атаку, обрушив на натуанина град ударов, с удовлетворением чувствуя, как слабеет защита противника. Внизу проскользнул маг, и конь вдруг брыкнул, встал на дыбы, разматывая из распоротого брюха кишки, повалился набок. Заученным кувырком Фройм соскочил с падающего тела, но полностью увернуться не успел, щит рвануло в сторону, выворачивая руку из плеча.

– Стойте!

Сотник вскочил, придерживая плетью висящую вывихнутую руку. Боли пока не было, но он знал, что это только пока. Фройм обернулся, выискивая врага. Мир вдруг опять посветлел, расцвел всеми красками.

– Остановитесь, это наваждение! – С трудом удерживающийся на всхрапывающем коне маг судорожно сжимал одной рукой поводья, вторую воздел вверх, словно факел. – Мы бьемся сами с собой!

Фройм зарычал. Этот маг убил его коня! Так вот в чем дело! Маги заодно с натуанами!

– Натуане не сражаются мечами и не ездят на лошадях! – На бледном лице мага не осталось и следа былого самодовольства, лишь страх. – Посмотрите, это иллюзии!

Сотник оглянулся и похолодел от увиденного. Братья ожесточенно рубились друг с другом, между ними мелькали орки, и лишь вокруг замерших с поднятыми вверх руками магов, в островках относительного порядка, Братья стояли, ошеломленно глядя на побоище.

– Прекратить!! – Фройм умудрился перекрыть голосом шум боя. – Здесь нет натуан! Все ко мне!

Мимо метнулся орк, Фройм ткнул мечом и тут же почувствовал, как чужое лезвие входит в несчастное левое плечо. Нырок к земле, сотник катнулся, уходя от смертельного удара, одновременно пытаясь выдернуть застрявший меч. Мир снова замерцал, наливаясь синевой. Фройм глянул на мага. Его рука все еще тянулась к небу, но сам маг клонился в сторону, сползал с коня. Над седлом проплыл хлещущий кровью обрубок ноги…

– А, свой. – Поднявшийся сотник кивнул выглядящему натуанином воину. Прикрой мне спину, надо к магам пробиваться.

Фройм повернулся, сжимая меч. Руку бы подвязать… Чтото тяжелое вдруг врезалось сотнику в затылок, все вокруг закружилось каруселью, оплывая и растворяясь в темноте, вытянулось уходящими вдаль шипящими линиями и потухло.

* * *

– А потом вернулся Рон с остатками своего легиона. – Алина задумчиво поворошила палкой костер.

– Рон жив? – Крайт улыбнулся. Гунга наконец замолчал, удовлетворенный жизнями захваченных в бою пленных, и нудная боль уступила место удивительной легкости, почти восторгу.

– Да. Он тогда смогтаки прорваться, когда понял, что сражение проиграно и ничего уже не сделаешь.

Крайт кивнул.

– Так вот, вернулся Рон, и потом началось. В смысле началось, конечно, раньше, но мы этого не понимали, что ли. Знаете, почет, все такое, Кен нас героями объявил. – Алина покусала губу. – Но все равно все было не так. както неправильно, что ли. Как будто весь мир поменялся. Идешь по улице, а от тебя люди шарахаются, словно от чумной. Словно от собаки бешеной. Словно у тебя на лице написано, что ты уже не человек, а монстр какойто, детей пугать. Ну и этот мир с Кифтом и Белыми Братьями, конечно. Отдали землю Кифту, Братьям свободный проход дали, замки эти их строить разрешили да еще сказали, что это все для нас, что, мол, они нам только добра хотят. Обидно! За что тогда мы сражались, за что умирали? Получается, что все зря и ничего не нужно было? Алина выпрямилась, взглянула на Крайта, – Добра хотят! Знаем мы это добро, видели – на кольях по дорогам развешанное! – Алина опять сникла, помолчала, мрачно глядя в огонь. – Когда Рон пришел, Кен вышел его встречать со всеми вождями. Но Рон на него даже не взглянул. Прошел молча мимо, и все. Ну, Кен постоял, пробурчал чтото и ушел к себе. А через неделю праздник объявили. Народ пришел, и Кен, разряженный, заявляет, что вы вернулись к себе, на небо, где вам положено быть, и завешали ему быть Гунгой, и кивает на Йолю – вот, мол. свидетельница. И, значит, теперь, поскольку он – Гунга, он назначает Рона джаху, так как тот опытный военачальник и вообще знает что почем. – Алина бросила быстрый взгляд на Крайта, ожидая его реакции

Крайт молчал.

– Мне потом говорили, что Рон всю неделю пил. Но по нему этого не было заметно. На ногах ровно стоял, и язык не заплетался, только бледный да круги под глазами. Но мало ли от чего круги – могут появиться? Так вот, подошел Рон к Кену, тот, наверное, думал, что Рон ему спасибо скажет или чтонибудь такое, подвинулся, ему место давая, а Рон плюнул ему под ноги и говорит, что не знает другого Гунги, кроме вас, а Кен – трус и предатель, которого он знать не хочет, и он не брат ему больше. Кен затопал ногами, закричал, что он не предатель, а наоборот, спас народ, так как заключил договор с Кифтом и закончил войну. Он потребовал, чтобы Рон взял свои слова обратно, иначе его объявят Безродным и изгонят из племени, а Рон засмеялся, вытащил меч и сказал, что этот договор достоин лежать там, где он испражняется, что его война не закончится до тех пор, пока хотя бы один чужой солдат будет по нашей земле ходить. И что Кен сам стал Безродным, когда этот договор заключил, потому как все племена продал.

Алина посмотрела на Крайта, в глазах у нее плясали отблески пламени:

– Знаете, я думаю, Рон все же был пьян, но то, что он сказал… Это было именно то. что мы чувствовали. Просто он первый выразил это словами. И поэтому, когда Кен велел страже схватить Рона, мы все к нему бросились. Защищать. Все. в смысле те, кто ходил с вами, кто остался в живых из Малышей, из Учебных легионов. Кого Рон привел. Нас было меньше и у нас почти не было оружия, но мы были злые, такие злые… Мы стояли и смотрели на них. а они на нас, а Рон хохотал, как сумасшедший, и орал, что война не закончена и он еще покажет всем, кто так не думает, и мы тоже стали как сумасшедшие. Мы скалились и рычали на них, плевались и тоже кричали всякое…

И они отступили. Они нас испугались и отошли, оставили нас в покое.

Алина подбросила еще несколько веток в костер, покачала головой:

– Вот тогда я поняла, что казалось неправильным, почему казалось, что мир изменился. Это не мир изменился, это изменились мы сами. Знаете, Гунга Крайт, почему они испугались? Потому что мы были готовы убивать, а они – нет. Вот чего они испугались! Смерти в наших глазах! Господи. Гунга Крайт! – Алина обхватила голову руками, – Ведь они были нашими отцами и братьями! А мы, мы готовы были их убить, умереть сами, но и убить! Ведь они – не кифтяне и не Белые Братья, они… Гунга Крайт, что случилось с нами? Неужели так и должно было произойти?

Крайт смотрел на раскачивающуюся в отчаянии девочку и чувствовал, как растет в нем жалость к ней, видевшей так много за свои недолгие годы, и к остальным, кого он так рано втянул в жестокий мир, показал изнанку жизни. А еще он почувствовал, как одновременно поднимается в душе отвращение к себе за то, что он лишил их всех детства, как лишили когдато детства его самого.

– Алина, девочка моя! – Крайт обнял девушку за плечи, притянул к себе, и она доверчиво прижалась, лишь изредка вздрагивая, как испуганная лань. Прости меня, прости, если сможешь. – Крайт погладил девушку по голове, с удивлением прислушиваясь к своим ощущениям. Подступающий к горлу комок… Что с ним? Сейчас он был готов ради нее на все, ради того, чтобы спасти, защитить от всех невзгод, не так. как для Йоли. подругому, и тем не менее…

– И мы ушли из Изарона, – тихо заговорила Алина, словно в забытьи, – ушли продолжать нашу войну. Нам не мешали. Мы взяли все, что нужно, все, что смогли, и ушли в горы. Мы укрепили склоны, и теперь никакой чужак не рискует туда сунуться. Мы нападали на Белых Братьев, жгли их форты, мешали, как могли. Мы ждали вас. И вы вернулись. Вы вернулись! – Алина повернула лицо к Крайту, счастливо улыбнулась. – Я знаю, теперь все будет не так, теперь все будет хорошо. Ведь правда, скажите, правда? Как мы сегодня этих Белых…

– Да. – Крайт улыбнулся в ответ. – Теперь все будет хорошо.

Костер медленно догорал, потрескивая россыпью углей.

– Так, значит, Йоля там, с вами?

– Нет! – Алина откинула руки Крайта, села прямо.

– А где?

– Я вам уже говорила. – Девушка скривилась, словно от кислого. – В Изароне она осталась.

– Но почему? Ты же утверждала – все Малыши ушли.

– Кроме нее. С Кеном она снюхалась, не захотела хахаля своего бросать…

– Врешь! – Крайт вскочил. – Не может этого быть!

– Я не вру! – Алина исподлобья смотрела на Крайта. – А почему иначе она осталась?

– Не знаю. Не дали ей уйти, задержали както. Но с Кеном… Не верю, не верю!

– Ага, задержали. Оно, конечно, дело ваше, верить или нет. – Алина тоже поднялась, отряхнула штаны. – Да только… Аа, да ну вас! – Девушка резко повернулась и зашагала прочь от костра.

– Этому пора положить конец, и, клянусь, я это сделаю! – Кен нервно мерил шагами кабинет. – Мое терпение кончилось! До сих пор, пока они сидели в горах и больше говорили, чем делали, я смотрел на это сквозь пальцы, но что творят эти, хмм, Безродные теперь!.. Я все надеялся, что они образумятся! Побалуются, выпустят пар и образумятся. Но это уже слишком! Это уже переходит всяческие границы! За последнюю неделю на Юге ими уничтожено несколько отрядов Братьев, взяты два замка. Братство в ярости и грозится принять собственные меры! Вы понимаете, что это значит?

Кен взглянул на вытянувшегося у двери Айно Нанта, капитана наемников, заменившего погибшего под ДжинЮром Гута Абиса.

– Это значит, что трехсторонний мирный договор под угрозой! – Кен взмахнул руками. – Новая война! Мы не можем этого допустить! – Кен остановился перед Нантом, скорбно покачал головой. – Дорогой Нант, я поручаю вам остановить это безумие. Вы должны отправиться туда со своими людьми, арестовать этого самозваного Гущу, а юнцов вернуть домой к их семьям.

– А если они не пойдут?

– Что значит – не пойдут? – Кен пристально посмотрел на Нанта, пытаясь проникнуть сквозь маску безразличия на лице капитана. – Должны пойти. Для этого я вас и отправляю.

– Гунга Кен, вы говорите так, словно я должен сходить и привести к ужину заигравшихся в саду детишек. Но если эти ребятки взяли штурмом два замка Белых Братьев, то это уже отнюдь не малыши. Поэтому я хочу получить от вас полные и подробные инструкции относительно того, что я на самом деле должен делать.

– Ну… – Кен помолчал. То, что надо было сказать… Нет, он не мог, просто не мог произнести это, – Послушайте, Нант, тут я полагаюсь на вас и ваш здравый смысл. Вы должны прекратить нападения на Братьев, а решать, как это сделать, я предоставляю вам. Отправляйтесь на место и действуйте, исходя из обстановки. В конце концов у вас под началом шесть тысяч против их двух и равное с ними количество колдунов. Вполне достаточно для любой ситуации.

– А вы наш поход, конечно, возглавить не сможете? – Капитан скорее утверждал, чем спрашивал.

– Конечно нет. У меня слишком много дел здесь, и бросить их я не могу. Ну что, все понятно?

Нант помолчал, затем медленно кивнул. Ему действительно было все понятно, даже слишком хорошо понятно. Его собирались сделать мальчиком для битья. Было совершенно ясно, что никто из этих так называемых Безродных не сдастся и домой не вернется, даже если Нант его об этом попросит, и, следовательно, предполагалась карательная операция. В ее успехе, несмотря на численное преимущество, капитан отнюдь не был уверен, однако вне зависимости от того, удастся ли ему сделать то, на что у самого Кена когдато не хватило духу, или нет, никому из орков такая междоусобица точно не понравится. И когда станет жарко, мудрый Кен окажется в стороне, тут же переложив всю ответственность на чужаковнаемников. А дальше в лучшем случае – изгнание в страны Лиги, где все они объявлены преступниками, а в худшем… Про худший даже думать не хотелось.

– Хорошо. – Кен взглянул на задумчиво наблюдавшую за разговором Йолкх Пожалуйста, отбери колдунов, которых мы придадим господину капитану. – Снова повернулся к Нанту. – Выходите завтра утром. Все, свободны.

* * *

– Бесполезно, – печально произнесла Йоля. – Все бесполезно.

– Почему? – Кен оторвался от доклада начальника углекопов, поднял удивленный взгляд на девушку. – Что бесполезно?

– Это. – Йоля кивнула на закрывшуюся за капитаном дверь. – Ничего не получится.

– Почему? Это же была твоя идея. Ты передумала?

– Я не передумала. – Йоля покачала головой. – Это он, капитан. Не будет он ничего делать.

– Откуда ты знаешь?

– Почувствовала. Он все для себя уже решил. Он туда пойдет, но вмешиваться не будет. Кен молча смотрел на Йолю.

– Хотя, наверное, пусть все равно выходит. Покажем Братьям, что пытаемся чтото сделать. Кен попрежнему молчал.

– Не веришь?

– Верю. Верю, но не понимаю! – Кен выпрямился, с грохотом опустив кулак на стол. – Почему, почему? Почему я не могу ни на кого положиться?! Почему никто не выполняет моих приказов, как надо?! Что я делаю не так? Я продолжаю все, что начал Крайт, я стараюсь, чтобы всем было хорошо, я действительно стараюсь, и что? Никто не относится ко мне серьезно, все так и ждут, когда я споткнусь! Кивают, соглашаясь, а в душе хихикают или презирают. Словно я неудачник, словно я проклятый! Даже этот капитан, которого я спас от виселицы и теперь еще плачу серебром, и тот туда же! Почему? Что во мне не так? Ну скажи, что, что?! – Ты проиграл войну, – тихо произнесла Йоля.

– Что?

– Ты проиграл войну, – повторила Йоля громче.

– Но это же не я! Крайт ее проиграл, я лишь признал очевидное.

– Для Крайта это очевидным не было.

Взгляд Кена потяжелел.

– Слушай, Йоля, объясни мне одну вещь. Почему ты не ушла со своими? Ты единственная, кто остался со мной. Зачем? Чтобы шпионить?

– А ты не понимаешь? Нет? – Йоля грустно улыбнулась. – Я осталась, потому что согласна с тобой. Я не хочу больше убивать. Я не хочу смотреть, как умирают мои друзья, а я не могу им помочь. И я не хочу умирать сама. Я хочу просто жить, спокойно и счастливо, хочу детей, дом. Это все так просто, понимаешь, обычная жизнь. И так сложно. Потому что почти невозможно.

– И это все? – Кен недоверчиво хмыкнул.

– Ты думаешь, этого мало? – Йоля покачала головой. – Вы, мужчины, постоянно хотите чегото грандиозного, несбыточного. А ведь на самом деле надо так мало.

Кен продолжал сверлить Йолю взглядом.

– Но ты прав, это не все. – Йоля нерешительно взглянула на Кена. – Я осталась с тобой, потому что я люблю тебя.

Кен тяжело опустился на стул.

– Я это от тебя уже слышал, – голос звучал хрипло, – и верил. А потом ты ушла к Крайту. Ему ты то же самое говорила?

– Да.

– И теперь я снова должен тебе поверить?

– Да.

– Почему?

– Потому что это правда.

– Правда?! – Кен сорвался на крик, закашлялся. – Что – правда? Что ты любишь Крайта? Или что ты любишь меня? Или по очереди?

– Все – правда. Я люблю Крайта и люблю тебя.

– Какая ты разносторонняя. – Кен не смог скрыть горечи. – И почему же ты попрежнему со мной? Ты же говорила, что Крайт, скорее всего, действительно вернулся. Что же ты из нас двоих выбрала меня?

– Потому что я нужна тебе. Крайт сильный, а ты…

– А я – слабый. Спасибо.

– Нет, ты не понял. – Йоля покусала губу. – Я не это имела в виду. Крайт, он… Понимаешь, он обойдется без меня, я ему не нужна. – Девушка вздохнула, потерла лоб. – На самом деле ему никто не нужен, кроме него самого. Его не мучают сомнения, и когда он идет, он не оглядывается и не смотрит по сторонам. Ему не важно, что о нем думают другие или чего они хотят, и это делает его сильным, но рядом с ним нет ни для кого места. Его сила – сила одиночки. Йоля помолчала. – А ты не такой. Не стал таким. Ты смотришь, по чему идешь, по грязи, по крови, – Йоля подошла к Кену, осторожно положила ему руку на плечо, – и страдаешь от этого. Ты волнуешься не только за себя. И тебе тяжело от этого, тебе тяжелее всех. Вот поэтому я осталась с тобой и буду рядом, даже если ты начнешь гнать меня прочь, потому что точно знаю, что я нужна тебе, что ты не сможешь без меня. Останусь, чтобы тебе было хотя бы чутьчуть легче.

Кен медленно повернул голову, посмотрел Иоле в глаза.

– Спасибо. – Кен сжал ладонь Йоли руками, поднес к губам. – Спасибо.

* * *

Великий Гроссмейстер Белого Братства улыбался. Прекрасный повод, просто прекрасный повод. Сколько можно оглядываться на Баниши? Сколько можно нянчиться с этими орками? У магистра были свои цели. Хотя до сих пор они совпадали с целями Братства, всегда приходит время разойтись. Похоже, этот момент настал. Великий Гроссмейстер прекрасно отдавал себе отчет в рискованности такого шага, но, но… Но Баниши слишком много на себя берет. Это не будет окончательным разрывом, они попрежнему останутся союзниками, но необходимо показать магистру, что их союз – равноправный, что магистру не удастся подмять Братство под себя так, как он это сделал с Девяткой. Щелчок по носу.

Гроссмейстер улыбался. Непрекращающиеся нападения орков на Юге – он просто вынужден отправить туда войска, чтобы защитить своих людей и имущество. Не может же он спокойно смотреть на то, как один за другим гибнут отряды Братьев и горят недавно возведенные замки. Прекрасный повод! И не только для демонстрации независимости. Он пожил на свете и был достаточно мудр, чтобы считать лишь одну эту причину достаточной. Нет, причин несколько. И главная деньги. Серебро, найденное в горах Облачного Хребта. Конечно, там же находятся и пещеры натуан, и, значит, золото, которое тоже не стоит скидывать со счета, но вряд ли его осталось много, а серебряные рудники… Сказочно богатые, почти неисчерпаемые… Орки хотят их разрабатывать? Да пожалуйста! Но только в качестве рабов – единственное положение, в котором он согласен терпеть их живыми, и серебро пойдет не в этот их Езерон, или как его там, а на возрождение Братства, вливаясь в его организм живительной силой. А новые силы Братству нужны, ох как нужны! Слишком серьезные потери были понесены за последний год, во время этих ненормальных магических войн, слишком значительные ресурсы истрачены, чтобы можно было просто отмахнуться, пренебречь. Братство, конечно, восстанавливает потерянное, но медленно, слишком медленно. В конце концов можно просто опоздать, превратиться в придаток Девятки. А такого Гроссмейстер допускать не собирался. Уж лучше наоборот. Это, конечно, вопрос отдаленного будущего, но иметь в виду стоит.

А пока… Гроссмейстер встал, покрутил руками, разминая запястья. А пока нужна победа, быстрая и бесспорная. Семь тысяч братьев и пять тысяч рыцарей почти все, что было сейчас у Братства. Конечно, не слишком много, еще недавно орден мог выставить почти в три раза больше, но и имеющихся сил должно было вполне хватить. Тем более что орки тоже весьма пострадали. Гроссмейстер поднял меч, сделал несколько быстрых выпадов. Несмотря на годы, ни сила, ни ловкость его еще не оставили. Поворот, удар, блок, удар… Меч со звоном вонзился в деревянный пол. Решено. Он сам поведет Братьев в этой кампании. Слишком много зависит от ее успеха.

Девушка в лучах лунного света… Нет, не девушка. Не могла она иметь ничего общего с реальностью, не могла грубая материя создать столь совершенные формы, вложить столько чувственности в каждое грациозное движение… Это была мечта. Это был недостижимый идеал женственности, неземной дух, неожиданно явленный взгляду игрой теней призрачного света, чудесное видение, превосходившее все, что можно было хотя бы вообразить себе…

– Иди ко мне…

Нежное журчание ручья, ветерок, наполненный благоуханием лесных цветов детства.

– Иди… – Девушка чуть склонила голову, поманила рукой. – Иди. Нет! Он сделал шаг.

– Не бойся. Иди ко мне. Нет, нет! Он не должен, он не должен! Потому что…

– Иди.

Ноги сами несли его вперед. Нет, нельзя, он должен остановиться, нельзя подходить к ней! Нельзя, потому что, потому что…

– Приди ко мне! – Девушка протянула руки. – Я подарю тебе блаженство.

Она уже совсем рядом, ее губы раздвигаются в улыбке… Назад, развернуться, бежать прочь, потому что… Потому что дальше… Нет!!!

Нант резко сел, слепо шаря взглядом по сторонам. Походный стол, два стула. Сваленное в углу оружие… Нант выдохнул, постепенно успокаиваясь. Сон, опять этот сон. Опять зовущая его прекрасная девушка, за которой прячется кошмар.

Капитан расслабил все еще сжатые руки, вытер выступившую на лбу испарину. Что это все значит? Снами Всевысшие разговаривают с душами смертных. Что же они хотят ему сказать? Опасаться женщин, не верить обманчивой внешности? Чьей?

Нант глянул на смятую кровать. Ее вид вызывал у него сейчас только отвращение. Нет, заснуть не удастся. Может, прогуляться?

Нант натянул куртку, выбрался из шатра в спящий лагерь. Ночная прохлада приятно коснулась разгоряченного лица, мягко взъерошила волосы. Да, пожалуй, пройтись сейчас будет неплохо.

Капитан медленно пошел вдоль палаток солдат, с удивлением глядя по сторонам. Почему он раньше никогда не замечал этого? Такие простые, привычные днем вещи при свете луны вдруг преобразились, наполнились таинственным, какимто мистическим смыслом.

– Не спится? Нант обернулся.

– А, Гас. – Нант кивнул, узнав одного из своих лейтенантов. – Душно в палатке. Вот вышел подышать. А ты что не спишь?

– Полнолуние. – Гас задумчиво покачал головой. – Этот свет… Он словно танцующая девушка.

– Девушка? Какая девушка?

– Не знаю. – Гас неопределенно пожал плечами. – Просто мне так кажется. Вроде как слово само на ум пришло.

Нант вздохнул, перевел взгляд на луну. Действительно полнолуние.

– Ну что, ты решил? – нарушил тишину Гас.

– Что?

– Что дальше делать будем. Ждать больше нельзя.

– Ты о чем? – Нант непонимающе взглянул на лейтенанта.

– Как о чем? О Братьях, конечно.

– А что – Братья?

– Как – что? – Теперь удивился Гас, – Ты же знаешь, их видели уже у входа в ущелье.

– Ну и что? Мы с ними не ссорились.

– Такто оно так. – Лейтенант потер подбородок. – Да только они могут об этом не знать. Ну, или забыть. Мы ведь тут так ничего и не сделали. – Гас помолчал. – Я вот подумал, – лейтенант нерешительно помялся. – Нам сейчас надо или быстро уходить отсюда, пока выход не перекрыли, или… Ну и ребята не против…

– Что – или? – Нант пристально смотрел на лейтенанта. – Что – или, Гас?

– Ну, или присоединиться к Гуграйту. Тогда он точно Братьям всыплет. И серебро сейчас у него. Неужели не заплатит? Обязательно заплатит. А то Кен нам когда последнее жалованье платил? Вот и получается, что и то приятно, и это хорошо.

… Девушка в лучах лунного света… При чем здесь девушка? Нант мотнул головой.

– Серебро, говоришь? И приятно, говоришь, и хорошо? А про присягу забыл, а, лейтенант? Ты что, Кену не присягал?!

– Подожди, подожди, капитан, не кипятись. – Гас успокаивающе развел руками. – Присягал и не забыл я о том. Но я и другое помню. Присягали мы Гунге, а не Кену, и если этот Гуграйт – тот самый, который тогда пропал, то выходит, что это он Гунга, а не Кен, и это ему мы присягу давали. А то, что он – тот самый, а не самозванец… Посмотри, капитан, какой бы самозванец так лихо с замками Белых Братьев справился? Разве ктонибудь другой так бы смог? Нант молчал.

– Ну так что, капитан? Нант задумчиво потер лоб.

– Решайся, капитан. Ведь я же знаю, ты сам этих Братьев терпеть не можешь. Неужели сбежишь в Изарон прятаться?

… Девушка умоляюще кивала…

– Хорошо. Ты прав. Завтра отправь гонцов к Гуграйту с предложением. И будем готовиться к выступлению. Не думаю, что он откажется.

* * *

Крайт с удовлетворением оглядел покрытую жухлой травой долину. Работа закончена. Семь дней поистине каторжного труда солдат под палящим солнцем, но работа закончена. Плоская долина с изредка разбросанными невысокими холмами теперь была перекрыта системой редутов, весьма напоминая проходящие через целые страны оборонительные линии имперцев и федератов.

– Хорошо, – Крайт кивнул Нанту, – я доволен. Все сделано, как надо.

Нант благодарно улыбнулся.

– Всем отдыхать! – Крайт еще раз взглянул с холма на опирающееся на реку с одной стороны и на болота – с другой сооружение, по которому медленно бродили усталые, измазанные солдаты. – Но сначала привести себя в порядок. Чтобы не выглядели как стая земляных обезьян.

– Да, – козырнул капитан и зашагал к солдатам.

– Не нравится он мне.

– Это почему? – Крайт взглянул на с присвистом дышащего после подъема Фрина, снова перевел взгляд на принявшегося чтото энергично объяснять солдатам Нанта.

– Странный он какойто. Никакой. – Фрин закашлялся.

Крайт неприязненно скривился. Фрин его раздражал. Он знал, что так нельзя, что так неправильно, и все же ничего не мог с собой поделать. Ну не мог он смотреть на эту развалину прежнего Фрина, тень человека, выжившего после отраженного заклинания, но так полностью и не оправившегося, живущего словно в кредит у смерти.

– Что ты имеешь в виду?

– Никакой, – повторил Фрин, утерся ладонью, на которой остались следы крови. – Хороший слишком. Со всем согласен, всем доволен. Не бывает так.

– Надо судить по делам, а не по домыслам. – Крайт старательно не смотрел на Фрина. Стоит, как укор. Но ведь это же не его вина! Просто война, просто случайность. – Он предложил помощь, когда она нам больше всего была нужна. И вообще, – раздражение, несмотря ни на что, прорвалось наружу, – что ты здесь делаешь? У тебя мало дел? Что с брустверами?

– Поставили, как могли. – Фрин кашлянул несколько раз, сплюнул кровавый сгусток. – Будет чтонибудь серьезное – защита долго не продержится, но лучше вряд ли получится.

Крайт молчал.

– И еще. Насчет ловушек. Чтото с ними не выходит.

– Как – не выходит?

– Ну, раскручиваются они и утекают. Посмотрите, что не так.

– Ладно. – Крайт недовольно вздохнул. – Пошли.

– Чего они ждут, ну чего они ждут? – Рон мотнул головой, нервно поправил перевязь меча. – Почему не атакуют?

– Тебе отсюда хорошо видно? – угрожающе ровным голосом спросил Крайт.

– Ээ… Да. – Рон взглянул на Крайта, тут же отвел взгляд.

– И что тебе видно?

– Ну… – Рон смотрел в сторону.

– Мне видно ровно столько же. – Крайт выдохнул. – Так что не задавай дурацких вопросов.

– Да, Гунга Крайт.

– Боятся нас потому что. – Крайт зло повернулся к Рону. – Боятся нас, понял? Боятся, боятся, боятся!!! Вошло в голову? А теперь иди к своим воинам и скажи им об этом. И улыбайся, и будь уверенным в себе. Понял?

– Да, Гунга Крайт

– И нечего здесь торчать. Если чтото надо будет передать, у тебя есть колдуны для связи.

– Да, Гунга Крайт. – Рон почти бегом бросился прочь.

Крайт снова посмотрел на построившиеся на безопасном расстоянии ряды Братьев. Стоят. Стоят, демоны их побери, попрежнему стоят! Вот уже четвертый день. Утром строятся в боевые порядки, а вечером отходят. Но почему? Война нервов?

Крайт помассировал уставшие глаза. В голове тупо ныл Гунга. И обезболивающая трава уже не помогает…

Если так, то Братья эту войну явно выигрывают. Даже Малыши нервничают все больше, ну а наемники… Он чувствовал, как изо дня в день нарастает гнетущее напряжение, грозя катастрофой. Еще немного, и наемники просто разбегутся, и никакой силой их не удержишь. Достаточно панике лишь начаться…

Крайт перевел взгляд на стоящих невдалеке колдунов дальней поддержки. Так что же делать? Атаковать самому?

Резко навалился Гунга, полоснув болью так, что в глазах потемнело. Крайт заскрипел зубами, сдерживая стон. И этот туда же…

Нет. Надо делать то, что надо, а не то, чего хочет Гунга. Мало того что Братьев больше, как солдаты они явно лучше тех, кто есть у него, по крайней мере, большей их части. И если при этом еще отказаться от преимуществ обороняющегося… Верное самоубийство… Крайт медленно выдохнул, сморгнул набежавшую слезу. Еще можно немного подождать, еще чутьчуть, еще день. А там будь что будет, завтра он прикажет атаковать. И да пребудет с ним Фатум.

* * *

Великий Гроссмейстер мрачно глядел на высившиеся вдалеке горы. Неужели… Гроссмейстер задумчиво потер лоб. Неужели, неужели. Неужели все действительно так плохо? Не просмотрел ли он чегонибудь, разыгрывая со своими офицерами и магами различные сценарии сражения?

Великий Гроссмейстер снова склонился над разложенными на столе схемами. Нет, все верно, все именно так. Ничего не было упущено, ни одного варианта, ни одной возможности. Перекрестный фланговый огонь, куда бы Братья ни двинулись, почти до самого конца, пока не будут взяты все укрепления. Попрежнему ничего хорошего. Конечно, реальная битва внесет свои поправки в расчеты, и тем не менее результат будет, примерно одинаковым – слишком большие потери…

Гроссмейстер встал, медленно прошелся вдоль стола. Так что же делать? Продолжать стоять, ожидая неизвестно чего, не имело смысла. Надо было решаться. Но на что?

Гроссмейстер опять посмотрел на горы. Гдето там, в этих горах, серебряные рудники – главная цель, ради которой он сюда пришел. В этих горах, таких светлых, величественных, словно мечта. И, как и мечта, недоступных, манящих и недостижимых. Недостижимых, недостижимых, черти их раздери! Изза этого ублюдка Гуграйта, изза этих мерзких орков, неизвестно откуда вдруг взявшихся в таком количестве, изза цепи огромными шипами выдающихся вперед земляных крепостей, в которой не видно слабых мест… Будь все проклято!

Гроссмейстер расслабил сжатые в бессильной ярости кулаки. Насколько проще было бы сейчас махнуть рукой и – вперед, ребята, устроим этим уродам кровавую баню! Забыться в горячке боя… Но нельзя, нельзя! Потому что это будет… Нет, не поражение, такую возможность Гроссмейстер в гордыне своей даже не рассматривал. Но цена победы… Ожидаемые потери – восемь тысяч. Две трети Братьев погибнут – вот о чем говорили расчеты. Две трети! Это был конец, такая победа была хуже поражения. Обескровленное Братство просто не выдержит такого удара, и никакое серебро ему уже не поможет. Что проку даже от всех богатств мира, если нет сил его защитить?!

Великий Гроссмейстер взял со стола прижимающий карты меч, вложил его в ножны:

– Мы уходим.

Налетевший ветерок смахнул свитки со стола, покатил их по полю. – Да, но…

Великий Гроссмейстер решительно взглянул на ожидавших его решения гроссмейстеров и магов, и возражения так и остались непроизнесенными.

– Мы уходим. Сегодня ночью. Проследите, чтобы не было сюрпризов от орков.

Гроссмейстер вздохнул. Вот он и произнес то, чего никогда до сих пор не произносил и надеялся больше никогда не произнести. Конечно, этот приказ не добавит ему популярности, но ведь так было нужно, так было нужно… Великий Гроссмейстер снова посмотрел на хмурые, вытянувшиеся лица своих офицеров. Да, он знал, что он прав, что это действительно было нужно – не для него и даже не для них, и все же… Гроссмейстер чувствовал, что надо чтото сказать, както оправдаться.

– Мне невероятно тяжело было принять это решение, тем не менее надо смотреть правде в глаза. Братство переживает тяжелый период, и сейчас не время тратить силы, время их собирать. Но помните! – Голос Гроссмейстера поднялся. Мы отступаем сейчас, чтобы вернуться потом. Надеюсь, вы поймете меня. Ну а если нет, – Гроссмейстер помолчал, – поймут ваши дети и внуки. Потому что это для них я сохраню наш орден, сберегу его идеалы – единственную защиту человечества от орд плодящихся нелюдей. И я верю: Братство еще возглавит великий поход человечества против этой нечисти, – Гроссмейстер кивнул в сторону стоящих на земляных валах орков, – и Братья будут в первых рядах, каленым железом выжигая эту заразу с лица нашего мира. Всевысшие с нами!

– Всевысшие с нами, – нестройно отозвались гроссмейстеры, но энтузиазма в их голосах не слышалось.

* * *

– Они ушли, они ушли. – Ктото тряс Крайта за плечо.

– Кто? – Крайт с трудом разлепил глаза. Он опять не спал почти всю ночь изза дергающей, как от нарыва, боли в голове. Он смог заснуть лишь под утро то ли оттого, что Гунга немного успокоился, то ли от переборовшей боль усталости.

– Братья! Они ушли! Вы были правы! – Рон улыбался во весь рот.

– Прав? В чем? – Крайт с трудом удержал спазматически сжавшийся желудок.

– Что они боятся. Они нас испугались!

– Может, ты мне дашь привести себя в порядок?!

Рон моргнул, соображая.

– Оо, конечно, Гунга Крайт. Простите, Гунга Крайт. – Рон закивал, отступая, скользнул из палатки.

Крайт вздохнул, глотнул травяной настойки. Какая гадость! Сама трава не деликатес, а в смеси с варевом орков… Кривясь, Крайт запил лекарство стаканом воды. Надо чтото с этим делать. Насколько он помнил, еще оставались пленные…

Крайт откинул полог палатки.

– Гунга Крайт, да здравствует Гунга Крайт!

Рев молотом ударил в голову, разливаясь красными волнами в спине, в ушах, плывя сиреневыми пятнами в глазах.

– Прекратить! – Рон махнул рукой, и приветственные крики стихли.

Крайт, морщась от яркого солнечного света, смотрел на радостные лица солдат и чувствовал, как дурманящим туманом наползает на него ненависть. Радуются… Радуются, наслаждаются, а ему так плохо, так больно! Как они смеют, чего стоят их жизни в сравнении с его мучениями. Забрать, высосать их!

– Гунга Крайт, вам плохо?

Эта забота в глазах Рона, Алины, даже калека Фрин смотрит так сочувственно… Сжечь их всех… Крайт потянулся к фляжке, глоток за глотком втянул в себя всю отвратительного вкуса настойку. Ничего, сейчас можно. Никого, кроме своих, вокруг не чувствовалось.

– Нет. Почему воины здесь? Почему не на позициях?! Выставить патрули, кому делать нечего – тренироваться! Что у вас здесь за праздник?!

– Братья ушли…

– И что? Это что за бардак?! А если они вернутся?!

На лице Рона отразилась смесь удивления и вины.

– Гунга Крайт… – Рон обернулся, но солдаты уже бежали к редутам. – Они, правда, ушли. Мы разослали дозоры, но никого не нашли, и колдуны говорят то же самое.

– Ладно. – Боль медленно уходила, затягивалась отстраняющей пеленой, – Но учти, никогда нельзя верить только тому, что видишь. Надо быть готовым к любым неожиданностям.

– Гунга Крайт… – Рон нерешительно взглянул на Алину.

– Гунга Крайт, а что, если их догнать? – В глазах Алины плясали сумасшедшинки. – Неужели мы их так отпустим?

Гдето вдалеке лениво всколыхнулся Гунга.

– Нет. – Крайт качнул головой. Мы победили, и этого достаточно. Не надо снова испытывать судьбу.

– Но что дальше?

– Дальше? – Мир плавно закачался перед глазами. Пожалуй, он перебрал с этой настойкой. – Дальше – Изарон. Мы идем домой, – там Йоля… Его там ждет Йоля…

Земля вдруг взбрыкнула, словно норовистая лошадь, и если бы не подхвативший его Рон, Крайт бы упал.

– Пленные… – Крайт уплывал в сон, и не было больше сил сопротивляться. Мне нужны пленные…

* * *

– Кен, надо уезжать!

Кен невидящим взглядом скользнул по вошедшей Иоле, снова повернулся к окну.

– Кен, ты меня слышишь?

– Радуются. Они все радуются.

– Кто?

– Они. – Кен кивнул в окно. – Все. Ждут его. Зовут освободителем.

– Кен! – Йоля глянула на окно, снова повернулась к Кену. – Не время для истерик. Он скоро будет здесь. Надо уезжать.

– Он скоро будет здесь. – Кен кивнул почти удовлетворенно. – И они радуются. Освободитель!

– Кен!

– Освободитель!! – Кен зашагал по кабинету, – От кого, от чего? От меня? От меня надо освобождать?! – Кен остановился перед Йолей. – Но почему? Что я им сделал плохого? Почему?!

Они что, не понимают? – Кен снова нервно заходил – Он придет, и снова начнется война! Они что, этого не понимают?!

– Кен, прекрати. Кен, остановись, выслушай меня!

– Они не понимают. – Кен продолжал мерить комнату шагами. – Они не понимают. Но они поймут! Когда они наконец поймут?! Я отправляю воинов остановить его, и они присоединяются к нему. К нему! И все снова, да, все снова?!

Йоля беспомощно смотрела на мечущегося Кена.

– Снова эта бессмысленная война, снова трупы, снова плачущие матери! Зачем?! Йоля молчала.

– Но скажи мне – почему, почему? Что хорошего он даст им, почему они его так любят? Ведь он, он… – Кен всплеснул руками, бессильно схватился за голову.

– Кен, послушай меня! – Йоля решительно шагнула вперед, поймала Кена за рукав. – Нам надо уезжать.

– Зачем?

– Кен, он тебя убьет. – Бессмысленный взгляд Кена кольнул Йолю, но она тут же отогнала чувство растерянности. Бедный Кен! Ему так тяжело, он так переживает! Его так потрясло предательство!

– Убьет? – Кен хихикнул. – Что ж, пусть убьет! Пусть те, кто жаждет моей крови, все те, кто ему сейчас так радуется, пусть они вспомнят меня, но будет уже поздно, будет уже слишком поздно…

– Кен…

– Они еще пожалеют, они еще вспомнят…

– Кен! – Йоля встряхнула Кена. – Тебе надо уезжать!

– Куда? Куда мне ехать от своего народа?

– К Баниши. К Девятке.

– Куда?

– К Баниши! – Удивление пробило брешь в отчаянии Кена, и Йоля радостно ухватилась за этот шанс. – Он примет тебя.

Кен молча смотрел на Йолю.

– Послушай меня, Кен, ты нужен своему народу, ты не имеешь права умереть! Во взгляде Кена появился интерес.

– Ты же знаешь, что будет война, – быстро заговорила Йоля, стараясь не дать Кену возможности перебить, – война с Лигой, в которой у нас нет шансов. И это означает, что сюда придут захватчики, установят здесь свои порядки, назначат своих начальников, которые будут мучить и издеваться над людьми просто потому, что они другие, что они из других стран, что они нас не понимают. Потому что они считают нас варварами. Но ты можешь все это предотвратить! Если сам станешь наместником.

– Стану кем?

– Станешь наместником. Я уверена, Баниши сам тебе это предложит, ему гораздо лучше иметь наместником когото своего, по крови достойного занимать это место.

– Стану наместником?! – Брови Кена поползли вверх.

– Да подумай, Кен, сколько ты сможешь сделать, будучи наместником, сколько добра принесешь людям! Ты же сможешь их защитить от бессмысленных унижений, сможешь смягчить их страдания. Может, сначала они тебя будут проклинать и презирать, они обзовут тебя предателем, но ведь не это важно! Они потом поймут, увидят, как много ты делаешь для них. Ты их спасешь!

– Да, но стать наместником Лиги… – В голосе Кена звучало сомнение.

– Кен, любимый мой, хороший, ты только представь, ведь если не согласишься ты, они назначат когото еще. Своего! А что он будет здесь вытворять… Кен, ради своего народа! Ты просто обязан!..

– Да. – Кен задумчиво кивнул. – Ты права. Я нужен своему народу, я должен ехать. Ты опять права. Стану наместником, стану наместником… – Кен повторял, словно пробуя на вкус новое странное словосочетание.

– Да, да. – Йоля, уже не слушая, тащила его за рукав по коридорам.

* * *

– Что?!

– Не смогли, – Алина взглянула сквозь опаленную челку на Крайта, снова опустила глаза. – Не догнали.

– Почему?

– Застава вальпийских солдат. Мы их разогнали, но тут сардисцы подошли. Их было слишком много, Гунга Крайт. – Алина не решалась поднять взгляд, слишком пугающе выглядел Крайт. Бледный, губы сжаты так, что вместо рта просто щель, и… И чтото еще, чего она даже видеть не хотела. – Простите, Гунга Крайт…

– Слишком много? Слишком много?! – Ажурная ваза натуан с хлопком просела, словно на нее наступил какойто гигант, растеклась почти пылью. – Слишком много?!! – Высокие, под самый потолок зеркала, доставленные Кеном за огромные деньги из Нагира, лопались одно за другим, устилая пол осколками.

– Гунга Крайт… – Алина судорожно попыталась установить защиту.

– Уйди!

– Что?

– Вон!! Быстро!!!

Тяжеленный дубовый стол, занимавший половину кабинета, прыгнул вверх, кувыркнулся и с невероятной силой врезался в стену.

Алина пискнула, рванулась к двери.

– Уходи!!

Грохот, удар, еще удар… Тяжелая створка двери наконец закрылась…

Вдруг обессилев, Алина привалилась к холодной стене, медленно сползла вниз. Почему? Этот стол… Он пролетел буквально в миллиметре от нее, он ее почти коснулся. И не ее защита его отвела. Но за что?

Алина сухо всхлипнула. Слезы накатывали, душили, но ведь она не может, она не должна… Она, которая командовала не одной операцией, десятками парней старше ее, разревется, как маленькая девчонка?.. Проклятая Йоля! Но почему, чем она хуже?

Девушка снова всхлипнула, прижала кулаки к глазам. Ну зачем ему эта сучка? Ведь она лучше! Ведь она для него… Она для него на все готова! Она даже… Комки шерсти под куртку, чтобы грудь казалась больше, лучшим подругам не призналась бы… Какая дура! А он на нее даже не взглянул. Смотрел, но не так, просто как на человека, как он смотрит на Рона, на Фрина, а ведь ей, ведь она… Она его любит!

Алина вытерла прорвавшиеся на свободу слезинки, размазывая по ладоням сажу. Какие у него глаза… Как он смотрел на Йолю… Она не справилась. Не смогла, не выполнила его задания! Лучше бы она умерла, погибла бы в этом дурацком бою! Почему она отошла? Пожалела своих воинов? Ну и пусть, отвела бы их, а сама… Чтобы доставить ему эту… И пусть! Пусть бы тогда он пожалел, вспомнил бы ее. Тогда бы он понял…

– Алина! – Ровный, прохладный голос, казалось, шел отовсюду.

– Гунга Крайт? – Алина вскочила, нервно растирая слезы о штанины, сообразила, сконцентрировалась. – Да?

– Рона, Нанта ко мне. – Секундное молчание. – Фрина. И сама тоже. Быстро.

– Да, Гунга Крайт. – Алина кивнула, хотя связавшийся с ней Крайт не мог этого видеть, и побежала по коридору.

* * *

– Итак, мы в Изароне. Дома. – Крайт посмотрел на потрясенно оглядывающихся на царивший в кабинете разгром офицеров, усмехнулся. – Поздравляю.

Крайт улыбался. Вспышка гнева прошла, оставив после себя какоето удовлетворение и удивительную четкость мысли. Конечно, вымещать зло на бездушных предметах было бесполезно и глупо, но ему казалось… Если бы он этого не сделал, его бы просто разорвало, он бы просто не выдержал накатывающихся волн бешенства. Чьего – его собственного или Гунги? Это уже было не важно. Важно было, что ему опять перешли дорогу, что его цель опять не достигнута. Ну что ж, пусть будет так. Пока Потому что сдаваться он не собирается Ему, Гунге, нужна Йоля, и он ее получит. Лига забрала ее у него, Девятка ее прячет? Горе Лиге, горе господам магистрам! Он будет настойчив, он перетряхнет весь мир, если потребуется, но Йоля, его Йоля, он ее найдет, она вернется к нему, и ничто не сможет этому помешать. Йоля, шелк ее волос, ласковые глаза, ее нежные руки… Йоля, его любовь, и ничто иное не имело ни смысла, ни цены.

– Но это не конец. Надеюсь, вы понимаете, что это только начало? – Крайт заложил руки за спину, прошелся, хрустя щепками и осколками – Значительно просторней стало, вы не находите?

Тишина.

– Так вот. – Крайт остановился, обернулся. – Это только начало. Мы фактически вернулись к тому, с чего начинали, и все надо делать заново. У нас попрежнему все тот же враг, и попрежнему надо готовиться к войне. Отдыхать и наслаждаться некогда. – Крайт помолчал. – Поэтому, Рон, займись формированием новых легионов. Объяви набор добровольцев. Надеюсь, на пару легионов их сейчас хватит. А лучше три. Оружия, денег на содержание у нас достаточно. – Крайт задумчиво качнулся на носках, хмыкнул. – Жаль, что Кен нас покинул. Больших талантов был человек. Запасливый.

На лице Рона заиграли желваки.

– Кого посоветуешь в командиры?

– Тендига, Орина, Эригу… Хива можно,

– Хорошо. – Крайт снова заходил по кабинету. – Дальше. Нант… – Чтото смутное шевельнулось в душе. – Нет, не Нант, Фрин. Надо восстановить связь с нашими агентами. Поэтому проверь, кто из торговцев в городе. Пусть Малыши, кто не сообразительней, поболтают с ними, выяснят, кто чего хочет, кто чем недоволен. Осторожно так, ненавязчиво. Намекнут, что много чего для них можно устроить, много чего можно в жизни изменить. В благодарность, так сказать, за выполнение коекаких поручений. И что в беде, в случае чего, не забудут. Все понял? Фрин кивнул.

– И еще. Узнай, каким образом можно связаться с гоблинами и кочевниками. Нам нужны союзники…

– Гунга Крайт! Простите, Гунга Крайт, но… – Рон нервно куснул губу. – Я только хотел сказать… Никогда они не были нашими союзниками, не были и вряд ли станут.

– Станут. – Крайт жестко посмотрел на Рона. – Враги наших врагов – наши друзья. Главное – знать, что им сказать и как правильно это преподнести.

– Но, Гунга Крайт… Все равно гоблины из своих затхлых лесов не вылезут, а кочевники… – Голос Рона окреп. – Им бы только скакать и грабить. Вы их хотите позвать на наши земли?

– Я их хочу позвать на земли Лиги. Пусть там скачут и грабят, больше ничего и не требуется. Я слышал, у них новый молодой хан? – Крайт ухмыльнулся, снова посерьезнел. – А с гоблинами… Да, с ними будет сложнее. Но их там вроде уже давно Братья донимают? Как думаешь, Рон, есть чем поторговаться?

Рон молчал.

– Хорошо. Так, насчет колдунов. Алина, это тебе. Восстанавливай школу, используй Малышей. Фрин тебе поможет. Фрин, слышишь меня?

Посиневший от сдерживаемого кашля Фрин кивнул.

– Хорошо. Ну и Нант. – Крайт повернулся к наемнику. – Надо создать кавалерию. Лошадей купим, но из воинов племен всадники никакие, так что солдаты за тобой. Вербуй. – Крайт задумчиво посмотрел в окно, качнул головой. – Все. Действуйте.

* * *

– Большая часть Братства недовольна Великим Гроссмейстером, особенно после его позорного бегства от орков. Таким образом, наши друзья в Совете…

– Великий Гроссмейстер поступил абсолютно правильно. Он их спас. Ведь это не просто орки, это Гуграйт. Гуграйт, понимаете?! – бесцеремонно перебил Хобахава.

Гациб беспомощно посмотрел на Баниши:

– Уважаемый магистр…

– Нет, вы не понимаете. Вы не понимаете! Гуграйт вернулся!

Бапиши мрачно вздохнул. Этот Хобахава… Все мечты избавиться от него так и остались мечтами. Хобахава ему попрежнему нужен, и даже больше, чем раньше, как бы это ни казалось странным. И все потому, что так не хватает толковых людей, которым можно чтото поручить, не опасаясь за исход дела и не проверяя ежеминутно.

– Дорогой магистр! Мы прекрасно понимаем вашу озабоченность, но давайте всетаки придерживаться повестки заседания. Мы обязательно вернемся к вопросу с орками, но нам еще надо обсудить ряд проблем…

– Каких проблем? Каких проблем?! – Хобахава тяжело отдувался. – Этот ваш Великий Гроссмейстер – проблема? Устройте ему сердечный приступ, как сделали с королем Кифта, или уроните с лошади, или еще что, назначьте на его место какогонибудь из своих друзейлизоблюдов, и нет проблемы. У нас единственная проблема – Гуграйт, и ее надо решать!

Баниши поморщился. Ликвидация Великого Гроссмейстера была той самойидеей, которую он хотел осторожно вложить в сознание остальных магистров в течение следующих двадцати минут. И тут вмешивается Хобахава. Как грубо, как пошло! Словно это не вынужденный политический акт, направленный на благополучие и процветание всего мира, а заурядное вульгарное убийство в темной подворотне изза нескольких медных грошей. Как же он ему надоел! И ничего с ним не поделаешь! Похоже, Хобахава был единственным человеком, способным както управляться со своенравным Сардигом, где любой лавочник считал себя если не лордомканцлером, то уж казначеем по крайней мере. Купеческая Палата легко и быстро признала Протекторат Девятки, но его жители, грозящие бунтом при каждом самом незначительном увеличении налогов… А еще постоянные интриги и заговоры вальпийских дворян, пытающийся выйти из Лиги Нагир… Удержать власть оказалось гораздо труднее, чем ее захватить, и это заставляло на многое взглянуть в другом свете. В частности, похождения принцессынаследницы Вальпии теперь уже не казались ему только развратом и сластолюбием. Может, она меняла кровати с такой скоростью отнюдь не для удовольствия, а лишь пытаясь удержать страну от распада доступным ей способом? Что ж, можно использовать этот опыт, с соответствующими поправками, конечно. Хобахава ему нужен несмотря ни на что.

– Ладно. Хорошо. – Баниши через силу улыбнулся. – Давайте поговорим об орках. Что вы хотите сказать?

– Что я хочу сказать? – Хобахава вытер пот со лба. – Я уже сказал. Гуграйт вернулся! Одержимый вернулся!

– Откуда вы это знаете?

– Да ваши же агенты в один голос об этом говорят! Вам этого мало? А то, что недавно задержали бывшего правителя орков и он говорит о том же? Попрежнему не верите? Спросите у него сами!

– Я не об этом, – Баниши пытался говорить спокойно, – Откуда вы знаете, что он одержимый?

– Я объяснял это уже много раз. – Хобахава от волнения зашевелился в кресле, и его тело заколыхалось, словно студень. – Но вы не верите. Вы не верите! Не хотите верить! А потом будет поздно!

– Хорошо, допустим. – Баниши кивнул. – И что вы предлагаете?

– Его надо уничтожить. Его надо убить! Все силы бросить на это, но прикончить до того, как он прикончит нас! Это будет куда труднее, чем убить несчастного солдафона Гроссмейстера!

Баниши выругался про себя. Видимо, Гроссмейстер Великого ордена Белого Братства еще поживет какоето время.

– Какой вы кровожадный. – Гациб, видимо тоже уловивший настроение, саркастически улыбнулся.

– Да, да… – Хобахава задохнулся. – Вы – слепцы! Глупцы, спрятавшиеся в уютной скорлупе обыденности и боящиеся выглянуть оттуда.

– Спокойно, спокойно, господа магистры. – Баниши успокаивающе поднял руку. – Без оскорблений.

– Вы сейчас смеетесь, да? Смейтесь! Посмотрим, как вы будете смеяться, когда он придет сюда. А он придет! Вы знаете, что он затеял переговоры с кочевниками, которые, судя по всему, идут успешно? Как вы думаете, о чем они могут договариваться? О продаже зерна?! – Хобахава покраснел так, что казалось, у него самого будет сердечный приступ. – О том, как нас лучше поджарить! Сразу на огонь или сначала смазать маслом. – Хобахава истерически хихикнул.

Баниши задумчиво смотрел на дергающуюся в кресле тушу Хобахавы. Приходилось признать: кое в чем тот был прав. Его люди задержали уже несколько контрабандистов, везущих от орков странные артефакты, судя по всему, для связи. Расследования никаких особых результатов не принесли, конспирация у орков оказалась на удивление на высоте, но всплеск активности настораживал уже сам по себе. Если добавить к этому кочевников… Война ему сейчас совершенно не нужна.

– Может, поговорить с ним? Узнать, чего он хочет? – вступил в разговор Ояхаси.

– Прекрасно! – Баниши благосклонно улыбнулся засмущавшемуся магистру. Замечательная идея. Займитесь этим. Отправляйтесь к оркам и договоритесь о встрече Гуграйта со мной.

Баниши удовлетворенно смотрел, как Ояхаси бледнеет. Вот уж кого точно не жалко. Разве что предан, а все остальное… Исключительный болван и трус. В Нагире при его правлении пираты обнаглели до того, что штурмом взяли несколько небольших прибрежных городков. В Вальпии проглядел три крупных заговора враждующих семей, последний – такой, что пришлось вводить кифтян, чтобы предотвратить гражданскую войну

– Но, но… я не могу. – Ояхаси поперхнулся, – Я… Мне…

– Ничего, ничего. Баниши кивнул. Главное, сделать так, чтобы Ояхаси ничего не смог испортить. А если орки его всетаки прикончат, не велика потеря. – Я напишу письмо, а вам только надо будет его доставить. В то же время ваше присутствие будет свидетельствовать о серьезности наших намерений и гарантий.

Магистры злорадно улыбались. Ояхаси, казалось, сейчас упадет в обморок.

– Что вы делаете? Не о чем с ним говорить, – снова вмешался Хобахава. Его надо уничтожить, надо…

– Уважаемый магистр, всему есть предел! – Баниши почувствовал, что его терпение лопается. – Мы вас выслушали, давайте на этом пока закончим. В конце концов у нас есть еще о чем волноваться, кроме орков, не весь свет на них клином сошелся! – Баниши выдохнул. – Дорогой Гациб, прошу вас, продолжите ваш доклад.

– Так вот, наши друзья в Совете Гроссмейстеров ордена сообщают… заговорил вставший Гациб.

– Вы еще пожалеете, – хрипло пробормотал Хобахава. Но никто его не слушал.

* * *

Хобахава открыл глаза.

– Дорогой магистр! – В углу шевельнулась темная фигура. – Прошу прощения, что разбудил, но, к сожалению, ночь – единственное время, когда с вами можно встретиться приватно.

– Кто вы такой? Что вам надо? – Как этот человек пробрался мимо его охранных заклинаний? Хобахава быстро проверил плетения. Все на месте, ничего не нарушено. Может, это ему снится?

– Не волнуйтесь, магистр, я не хочу вам зла. Более того, думаю, мы союзники, поскольку наши цели до некоторой степени совпадают. Так что мы можем помочь друг другу.

– Помочь? – К своему удивлению, Хобахава обнаружил, что он действительно совершенно спокоен. Наверное, ему это на самом деле только снится, Интересно, чем?

– Ну как же? – Огонек ночной лампадки, собранный в маленький кружок света, мигнул, на секунду осветив лицо посетителя под капюшоном. – Чего бы вы хотели больше всего?

Хобахава молчал. Где он видел это странное безволосое лицо, высохшее, словно череп?

– Я вас знаю, – наконец удовлетворенно произнес магистр. – Вы были с этим, Зихингельзем, кажется, вас зовут… Шеридар, да?

– Не важно, как меня зовут. – Человека хорошая память Хобахавы, похоже, не обрадовала. – Давайте к делу.

– Так вы за Гуграйтом? Хотите его снова забрать? – Хобахава хмыкнул. Чтото у вас прошлый раз с ним не очень получилось. Он снова здесь.

– Я знаю. – Человек помолчал. – Не смогли его удержать. Он вышел изпод контроля.

– Он одержимый! Ничто не сможет удержать его под контролем. Он уже больше не человек! Он, он…

– Вы совершенно правы, – Шеридар покивал. – Поэтому решено его ликвидировать.

– Да, да, его надо убить, пока… Пока он…

– Послушайте, – нетерпеливо перебил Шеридар. – Я с вами полностью согласен и именно это собираюсь сделать. Но мне нужна ваша помощь. Мне нужна информация, чтобы удар был точным и эффективным. Я должен знать, что собирается предпринять Девятка в его отношении. Что решили магистры?

– Что решили… – Хобахава помолчал. Сообщать посторонним такие сведения было преступлением, но то, что делал Баниши, тоже противоречило Уложениям… А Шеридар, похоже, действительно был способен сделать то, о чем говорил. В конце концов это же всего лишь сон, – Они собираются предложить ему переговоры. Баниши отправляет к оркам Ояхаси, чтобы тот договорился о встрече.

– Где будет встреча? – Голос Шеридара стал цепким, сухим, словно шелест пергамента. – Кто еще на ней будет?

– Никто не знает. Место указано в письме, которое Ояхаси повезет с собой.

– Значит, Ояхаси, – задумчиво повторил Шеридар.

– Как вы собираетесь это сделать? – Этот сон Хобахаве определенно нравился. Может, удастся получить еще и чтото полезное. Он читал про такого рода откровения.

– Иногда простой способ оказывается самым действенным, особенно против Императоров, – протянул Шеридар, словно разговаривая сам с собой, и взглянул на недоумевающего Хобахаву. – Какая вам разница, магистр? Если получится, сами узнаете, а не получится – так и знать не надо. Спите, магистр. – Шеридар отступил назад, растворяясь в темноте. – Спите.

Хобахава послушно закрыл глаза, и волны сна тут же подхватили его, понесли… Хороший был сон. Подспудный страх, грызущий, словно червь, мучивший его на протяжении долгих месяцев, вдруг исчез, оставив на душе покой и умиротворение. Почему так не бывает в жизни?

* * *

Старейшины гоблинов возвращались. Невысокие и кряжистые, с окладистыми бородами и длинными узловатыми руками, гоблины один за другим выходили на поляну и в полной тишине чинно занимали отведенные им по рангу места. Появился Нойл, старейшина старейшин, медленно прошел вдоль сидящих гоблинов, молча опустился перед стоящим в центре каменным Праотцем гоблинов Енохом. Старейшины замерли. Минута шла за минутой, но гоблины сидели не шелохнувшись и, казалось, даже не дыша, словно сами обратились в изваяния, неподвижные, как их идол.

Наконец Крайт не выдержал:

– Ну и что? Что вы решили, старейшие?

– Мы сожалеем, чужеземец. – Нойл поднялся, повернулся к Крайту. – Никогда прежде наш народ не вмешивался в дела остального мира, довольствуясь тем малым, что дал ему Великий Праотец, в скромности ища утешение и путь к совершенству. Должны ли мы свернуть с него сейчас? Наш ответ – нет, чужеземец. Мы готовы тебя понять, но не готовы идти с тобой.

Крайта передернуло. Он потратил столько времени, разбираясь, по совету Фрина, в запутанной мифологии гоблинов, драгоценного времени, которого так не хватало на тысячи других важных дел, он проторчал целую неделю в промозглых лесах, любуясь на квадратные – лопатой – заросли на физиономиях гоблинов, смачно рыгающих и пускающих слюни от мерзкой браги, и теперь уйти, мило улыбаясь, кивая и расшаркиваясь? Боги их побери! Они его запомнят, он… Спокойно, спокойно…

– Я преклоняюсь перед мудростью Великого Праотца и вашего народа, следующего его заветам. И не для того пришел я сюда, чтобы пытаться свернуть его с этого пути. Недостойный муж просит извинить его косный язык за неспособность передать те помыслы, кои привели его сюда, и донести их до ушей старейших, коих почитает он.

Нойл удивленно посмотрел на Крайта.

– Но разве можно идти по пути, заваленному камнями и корягами? Разве не должны идущие впереди расчистить его, дабы облегчить путь идущим сзади? Крайт метнулся взглядом по старейшинам. Удивлялся не только Нойл. А он в свое время в Академии считал риторику самым бесполезным предметом.

– Преодолевая трудности, становишься достойным достигнуть цели, наставительно произнес оправившийся Нойл. – Нет чести пройти по широкой, ухоженной дороге. Лишь в конце тернистой, полной искусов и опасностей тропы лежит истинная награда.

– Но разве не должны сильные показать эту тропу слабым? И разве не должны они защитить дорогу от пытающихся ее уничтожить? – Крайт вздрогнул. Внезапный разряд боли, вспыхнувший в голове, тонкими ручейками просочился в спину и дальше, по всему телу. Это просыпался Гунга. – Великий Праотец завещал не желать чужого, но разве не завещал он также и защищать свое?

– Мы это делаем. И чужаки, со злобой и ненавистью входящие в наши леса, знают силу гнева сынов Великого Праотца…

– Все так, – перебил Крайт, – но этого недостаточно. Вы отсекаете головы змея, но на месте каждой отсеченной вырастают две новые. Надо поразить змея в сердце, как это сделал Великий Праотец в битве с Сихурданапом, чтобы навсегда покончить с сочащейся из него скверной.

– Это верно. – Нойл кивнул. – Но известно также, что Сихурданап восстал из мертвых на седьмой день после битвы. Не создадим ли мы другого, еще более страшного змея взамен убитого?

– Уважаемые! – Боль висела, подрагивая, пульсируя, словно живая… Похоже, опять приступ. А он не взял с собой флягу. Заканчивать, заканчивать как можно скорее. – Я уже много раз говорил и готов повторить это еще раз, готов поклясться, и пусть Великий Праотец примет эту клятву и покарает, если я ее нарушу (какая кара может быть хуже той, которую он уже несет неизвестно за что?), что никогда не подниму меч против вашего народа. Что границы детей Праотца святы и нерушимы. Что сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы на вашу землю больше никогда не ступил человек с оружием в руках и нечестивыми помыслами в душе!

Нойл постоял в задумчивости, оглянулся на молчащих старейшин:

– Не скрою, чужеземец, ты поколебал нашу уверенность, посеял сомнение в наших сердцах. Но твои предложения так новы и необычны, что мы не можем решить сейчас. Нам остается лишь ждать, уповая на Великого Праогца нашего, на то, что он просветлит наши взоры и покажет верный путь, коим суждено идти его детям…

– Нет времени ждать! – Крайт почти кричал. Перед глазами плыли красные пятна, громыхая так, что Крайт не слышал сам себя. Что творится? Что творится с Гунгой? – Для Великого Праотца столетие – песчинка под ногами на дороге бесконечности, и жизнь смертного – полет искры костра в ночи Вселенной! Заблуждается в гордыне тот, кто надеется обратить на себя взор Великого Праотца, ибо отвечает он не тем, кто праздно ждет, надеясь обрести незаслуженное блаженство мудрости, а тем, кто действует во славу его, неся его имя в душе своей1 Лишь тот будет блажен, кто смело выйдет на дорогу жизни и пройдет по ней, не боясь ошибок, ибо в них постигается истина! И справедлив Праотец, и узреет он в скрижалях сердца помыслы сына своего и воздаст ему должное!

Нойл потрясение молчал.

– Хорошо, чужестранец, – наконец заговорил старейшина. – Не знаю, кто говорит твоими устами. – Великий Праотец или лукавый Сихурданап, – но да будет так. Я отказываюсь от решения. Мы не будем ждать.

Крайт осторожно отступил на шаг назад, оперся рукой о плечо сидящего Рона. Приступ кончился так же неожиданно, как и начался, оставив после себя невероятную общую слабость.

– Мы не соглашаемся с тобой. И мы не отказываем. Каждый из сынов Еноха вправе сам решать, что ему делать, – идти с тобой или остаться на завещанной земле. Да будет так.

– Да будет так, – глухо повторили старейшины.

– Держи меня. – Крайт повернулся к восхищенно глядящему на него Рону. Аккуратно, под руку, словно мы беседуем, понял?

Рон кивнул.

– Пошли.

* * *

… Девушка в лунном свете. Она манит его рукой, ее губы раскрываются в улыбке. Да это же Сариппа, та самая деревенская девушка, за купанием которой они подсматривали из кустов! В затылок сопит Цип, его паж, такой же мальчишка, как и он. Бежать, прочь, но ноги толкают его вперед, он словно в тягучей, всасывающей смоле, его заполняет дикий, животный ужас попавшего в ловушку зверя. Гул – темный, пронизывающий, проникающий в самое естество, выворачивающий… Нет!..

Нант вздрогнул, судорожно дернулся, пытаясь освободиться… И чуть не упал со стула. Капитан выдохнул, потер руками глаза. Он уже грезит наяву. Эта девушка… Эта случившаяся в далеком детстве история… Прошлое, которое он давнымдавно похоронил и совершенно не собирался больше вытаскивать из пыльных закоулков памяти. Он давно уже не отпрыск голубых кровей, а головорез, по которому плачут судебные приставы всех стран Лиги. Что с ним? Сейчас ночь, но он ведь не спал. Или спал? Он сидел, разбирая донесения офицеров, а потом… Наверное, всетаки задремал.

Капитан снова склонился над столом. На чем он остановился? Ага, Гас докладывает, что из десяти полученных лошадей две – бракованные, не могут быть признаны строевыми и должны быть списаны. Сбруя пересохла во время транспортировки, поэтому необходимо… Строчки сливались в бессмысленные пятна. Нант снова потер слипающиеся глаза. Пожалуй, надо ложиться спать. Он уже в третий раз без особого успеха начинает читать доклад лейтенанта. Ладно, если и дальше все в том же духе, то вполне можно отложить это на завтра. Нант встал, потянулся, расстегнул портупею.

– Господин капитан, разрешите? – В двери показалась голова солдата.

– В чем дело? – Нант недовольно поморщился.

– Там, э… – Солдат пошевелил губами, соображая. – Там магистр приехал.

– Какой еще магистр?

На лице солдата отразилась напряженная работа мысли.

– А бес его знает, какой. Нервный.

– Что значит – нервный?

– Психованный. Кричит, ногами топает, требует, чтобы ему срочно Гуграйта предоставили.

Нант тряхнул головой. Неужели он хочет спать настолько сильно, что уже ничего не понимает?

– Черт побери, солдат! Какого черта ты ко мне приперся?! У тебя что, сержанта нет, чтобы с этим всем разобраться? Какой еще такой психованный магистр Гуграйта требует?!

– Не могу знать, господин капитан! – Солдат вытянулся. – Мы в дозоре были и этого магистра на коляске встретили, а он стал кричать, что он магистр и чтобы его поэтому к Гуграйту отвели, потому как у него письмо от этого, Бахиши какогото…

– Баниши? – Нант нахмурился.

– Так точно, Баниши. Ну, тогда сержант за лейтенантом Гвидом послал, а тот уже за вами.

– От Девятки? Так что же ты, дурень, сразу сказать не мог? – Капитан вздохнул, снова застегнул портупею. Сон откладывался. – Показывай, где там этот магистр.

* * *

Нант быстро шел по тренировочному лагерю следом за солдатом.

– … А я требую!.. – Тонкий визгливый голос. Ровный, убеждающий баритон Гвида.

– Вы не понимаете! Я магистр! Да я вас… Вы не смеете! Немедленно отведите меня к Гуграйту!

Магистр. А ведь и правда… Нант глянул по сторонам, удовлетворенно кивнул. Немного поодаль от скандалящего магистра стояла группа подростков, молча наблюдая за происходящим. Колдуны Гуграйта. Не сказать чтобы они ему очень нравились, презрительно цедящие слова, со странно затуманенными взглядами, словно находящиеся здесь и одновременно еще гдето, но сейчас он был рад их видеть. Предусмотрительный Гвид их позвал или они пришли сами, не так важно, главное – они были рядом, и это както успокаивало.

– В чем дело? – Солдаты расступились, пропуская Нанта вперед, к высокому тощему старику. – Капитан Нант. Что случилось?

– Вы кто?!

– Я командую… – Нант замолчал. Знать, чем он командует, магистру было совсем не обязательно. – Я здесь главный. А вы, насколько я понял?

– Магистр Ояхаси. У меня срочное послание для Гуграйта! – Лицо магистра исказилось. – Его необходимо передать как можно скорее, а эти тупицы…

– Очень приятно, господин магистр! – Нант поклонился. – Для меня честь приветствовать магистра у себя в лагере. Не могли бы вы изложить причину, приведшую вас сюда, поскольку я еще не имел возможности войти в курс дела?

– О! – Лицо магистра разгладилось. – Приятно встретить истинно образованного человека в этой глуши, среди орд грязных…

– Итак? – резко перебил Нант. Это его люди, и какими бы они ни были, он совершенно не собирался позволять постороннему, пусть даже и магистру, оскорблять их.

– У меня срочное послание от магистра Баниши. – Ояхаси извлек из складок своей тоги запечатанный конверт. – Дело исключительной секретности и важности! Необходимо срочно доставить его этому вашему Гуграйту. Мне надо немедленно видеть его! Капитан, проводите меня.

Нант вздохнул. У него уже вполне сложилось представление о прибывшем магистре.

– Позвольте. – Капитан взял у Ояхаси письмо, внимательно осмотрел. Конечно, он не маг, но, насколько он мог доверять своим глазам, печати были подлинные. – Сожалею, господин магистр, но придется ждать до утра.

– Как – до утра? – По лицу магистра опять поползли складки, он нервно оглянулся на стоящих вокруг солдат. – Как – до утра?! Вы что, не понимаете? Это же сам Баниши!

– Очень сожалею. – Нант притворно покачал головой. – Но поверьте, сейчас видеть Гуграйта совершенно невозможно. Вы же знаете, у правителей свои причуды. Гуграйт абсолютно не принимает по ночам.

– Не принимает… – Ояхаси моргнул. – Но ведь сам Великий Магистр, сам Баниши…

– Кроме того, до Изарона еще шесть часов езды. Разбойников у нас нет, и тем не менее езда по ночным дорогам…

– Так это не Езерон? – Ояхаси выглядел совершенно потрясенным. – А что? А я думал…

– Поэтому, уважаемый магистр, – продолжил Нант, – я предлагаю вам свое гостеприимство и ночлег. Прошу вас, устраивайтесь на ночь, а завтра мы известим Гуграйта, и, не сомневаюсь, он встретится с вами немедленно, как только ему представится возможность.

– Это не Езерон? Это не Езерон. – Магистр не мог прийти в себя.

– Гвид, проводи господина магистра, устрой его с наибольшими удобствами. Отправь гонца Гуграйту, пусть решает, что делать с этим магистром. – Гул в голове… Нант потер лоб. Он чтото забыл? – Охрану ему. Полную, в обе стороны. Понял?

– Понял, – Лейтенант усмехнулся, поманил пальцем старшего из подростков.

Нант двинулся обратно к своей палатке. Всевысшие, как он устал… Весь день учения в поле, ночи – на материальное обеспечение и бухгалтерию. Надо когонибудь найти, чтобы этим занимался… Сейчас упасть на кровать, и все, спать, спать… Чтото он забыл, что он забыл? Нант взглянул на свою руку, в которой попрежнему было зажато письмо Баниши. О, черт побери! Надо вернуть его магистру. Гул, словно прибой, темный, вдавливающий…

Нант вошел в свою палатку, кинул письмо на кипу докладов. Спать, спать… Капитан стянул с ног сапоги и упал на кровать, даже не раздеваясь.

Девушка в лунном свете, склонившаяся над его столом… Опять снится… Нант повернулся на другой бок.

* * *

Крайт закончил читать, задумчиво взглянул на вытянувшегося Нанта:

– А ты что думаешь?

– Мы готовы выполнить любой ваш приказ!

Крайт хмыкнул, повертел письмо в руках. Похоже, настоящее. Защита не слишком тонкая, подделать при желании можно, но в этом мире все проще. Да и кому это нужно? Конечно, можно допустить, что Баниши заманивает его в ловушку, но это вряд ли. Не мог магистр, каким он его себе представлял по прежним действиям, быть настолько самонадеянным, чтобы рассчитывать, что он, Гунга, не почувствует засаду. А это значит…

Крайт встал, заходил по палатке. А это значит, что появляется возможность вернуть Йолю гораздо быстрее и проще. Не надо никаких походов, не надо тратить время и силы на ее поиски, просто договориться Йоля…

Крайт тихо застонал. Она нужна ему, демоны знают, как она ему нужна! Он не выдержит, он сойдет с ума! То, что с ним происходит… Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но Йоля, Йоля, стоит ей только улыбнуться этой своей тихой улыбкой, прикоснуться к нему рукой… И все снова станет правильно, станет хорошо. Исчезнет Гунга, расползающийся, словно болезнь, его неутолимый, сосущий голод, от которого уже не защищали никакие лекарства, не отгораживали никакие куклы. Кончатся эти все более частые и долгие приступы боли, расходящейся по всему телу, выкручивающей суставы, впивающейся раскаленными иглами в члены, и эта пытка – бесконечный кошмар ожидания нового приступа… Йоля, только она могла его спасти. Его любовь, его жизнь.

– Ладно, позовите этого магистра.

* * *

– Это все? – Крайт тряхнул письмом. – Больше ничего не было?

– Нет, уважаемый Гуграйт. – Ояхаси подобострастно затряс дряблыми щеками. – Это все, уважаемый Гуграйт.

– А на словах? Передавал Баниши чтонибудь еще на словах?

– Только выражение своего глубокого уважения. Он говорил, что не видит причин продолжать конфронтацию и надеется в самое ближайшее время разрешить все проблемы к взаимному удовлетворению.

Крайт сурово нахмурил брови, снова посмотрел на письмо:

– А почему Мергенский брод? Сейчас там болото. Не самое удобное место, а, магистр?

– Ээ, аа… – Ояхаси нервно облизал губы. – Для секретности, уважаемый Гуграйт. Магистр Баниши особенно настаивал на секретности. У нас не все приветствуют возможный мир с орками, могут быть любые происки.

Крайт внимательно посмотрел на магистра. Нет, лжи не чувствовалось.

– Хорошо, я принимаю приглашение магистра Баниши.

– Слава Всевысшим, слава Всевысшим! – Ояхаси облегченно заулыбался. Благодарю вас за проявленное благоразумие и спешу откланяться, дабы донести эту приятную весть…

– Не спешите, магистр, – перебил Крайт, – не надо. Мы не можем, просто не имеем права отпустить вас, не оказав почестей, достойных мага такого высокого ранга. Поэтому я настаиваю, чтобы вы задержались у нас на какоето время, чтобы мы вместе смогли отпраздновать успешное завершение переговоров.

– Да, но… – Улыбка сползла с лица магистра. – Я же должен сообщить Великому Магистру о вашем согласии.

– О, не волнуйтесь, магистр. – Крайт насмешливо покачал головой. – Великий Магистр был настолько предусмотрителен и любезен, что разрешил вам погостить у нас, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы ни ему, ни вам не пришлось пожалеть о потраченном времени. А относительно моего согласия… Великий Магистр не просит ответа, в своем письме он указал не только место, но и время встречи. Так что, как видите, нет никаких причин так скоро лишать нас удовольствия общения с вами.

Ояхаси посерел.

– Проводите уважаемого магистра. – Крайт кивнул замершим у входа колдунам.

– Фрин, доставь его в Изарон и позаботься, чтобы он дождался моего возвращения.

– Гунга Крайт. – На лице Фрина появилась обида, – вы отсылаете меня? Почему?

– Надо будет ехать верхом, Фрин. Я не могу терять время.

– Ничего, – Фрин упрямо мотнул головой. – Я справлюсь, Гунга Крайт.

Крайт помолчал. Пожалуй, он действительно несправедлив с ним. Фрин его раздражает, но это глупая причина.

– Хорошо, поедешь со мной. Капитан, – Крайт повернулся к Нанту, – подбери десяток надежных солдат. По одной запасной лошади каждому. Запас провизии на неделю. Выезжаем завтра утром.

* * *

… Губы девушки раскрываются в улыбке, она протягивает к нему руки.

– Ну иди же…

Он задыхается, смутные желания захлестывают его. Он боится, и в то же время чтото толкает его вперед, к этим мягким изгибам, к серебристой коже… Нет!

Темнота… Он лежит, неспособный шевельнуться, чувствуя спиной шероховатость холодного камня. Где он? Гул в голове, пронзающий его безумным, все разлагающим ужасом… Нет, не гул. Он уже различает слова на неведомом языке, гнусавые и шипящие. Они входят в него, падают, словно капли жидкого огня, разъедающие, извращенные… И такие сладкие. Это песня, песня тьме, песня ночи, песня ее детей, того, что всегда приходит на смену свету.

Нант открыл глаза, сел. Да, это песня, и она попрежнему звучит, она зовет его к себе. Он должен идти в ее прохладные объятия, где нет времени, где всегда покой.

Нант встал. Нет, чтото не так, ему нужно… Рукоять удобно легла в ладонь. Все, он готов, он идет.

Нант шагнул в ночь, сверкающую алмазами, прекрасную и таинственную, восхищающую и дарующую блаженство. Он не один. Вокруг такие же, как он, постигшие счастье обратной стороны, слышащие музыку ночи. Она говорит с ними, она велит…

– Капитан?

Песня смолкла, рассыпалась бессмысленными осколками. Кто?! Нант обернулся. Тень, жалкая и отвратительная, не способная видеть блистательной красоты, безобразным диссонансом попирающая совершенство… Стереть, стереть ее скорее, вернуть разрушенное чудо, снова окунуться в чарующую и уносящую в ласковую тьму мелодию. То, что у него в руке, оно для этого, оно ему поможет…

* * *

Крик, захлебывающийся, срывающийся в бульканье…

Крайт откатился с того места, где спал, замер. Вслушался. Что это было? Тонкий взгляд скользил вокруг, выискивая огоньки сознаний. Часовой… Затуманенный разум умирающего человека, сдавшегося, обессиленного. Но кто?

Шепот мыслей, такой знакомый… Натуане, не меньше десятка вокруг. Всетаки засада, Девятка сговорилась с Шеридаром. Но почему кричал часовой? Натуане умеют убивать совершенно беззвучно. Хотели напугать?

Крайт встал, продолжая напряженно вслушиваться в темноту. Было еще чтото, чего он не мог определить… Осторожно подходящие фигуры…

– Капитан? Быстро собери своих людей сюда. Фрин! – Колдун стоял, окруженный аурой защиты, бесполезной против натуан. – Тоже сюда! Скорее!!

Мелькнуло чтото темное, и Фрин вдруг взлетел, нелепо раскинув руки, словно кукла, отброшенная детской рукой… Дикий вопль ударил в уши заунывный, тоскливый, – напавший натуанин сложился, на глазах иссыхая, рассыпаясь истлевшей мумией. Крайт оскалился. Он их предупреждал, он их предупреждал! Не надо с ним связываться. Хрип сзади…

– Фрин? – Крайт обернулся. Нант держал задыхающегося колдуна под руки. Нет, не держал. Фрин, разевая рот, словно выброшенная на берег рыба, медленно сползал на землю – Капитан?! – Почему у того в руках кинжал, а не меч?

Нант зарычал.

Поздно, он слишком близко. Крайт бросился на землю, чувствуя, как движется лезвие, рядом, совсем рядом… Острая боль в плече… Оттолкнуть…

Капитан исчез, откинутый жалким полузаконченным заклятием, но над ним уже висят двое других, замахиваясь кинжалами, и еще несколько позади, но силы нет, нет времени… Время, ему нужно чутьчуть времени, секунды… Крайт кувыркнулся, уворачиваясь, но клинок догнал его, скользнул длинным росчерком по ребрам. Рык над головой…

Время словно остановилось, впечатываясь в память сотнями мельчайших подробностей, вдруг таких четких, таких выпуклых. Бесконечно медленно опускается кинжал, тускло поблескивая в лунном свете, траурная кайма под ногтями сжимающих его пальцев. Их хозяин не слишком заботится о маникюре… Неужели это конец? Так глупо… Мокрый шлепок, и тут же радостное улюлюканье…

Крайт сел, втягивая в себя силы, плетя разом десяток заклинаний. У него появился шанс, и он его не упустит.

Глухо зарычал уже поднявшийся Нант и тут же снова упал, прижатый заклинанием, распластались на земле барахтающиеся солдаты.

Крайт встал, подошел к капитану.

– Ты, ублюдок, ты хотел меня убить? Вот этой рукой? Этой рукой, да?!

Правая рука капитана затрещала, с чмокающим звуком выскочила из сустава. Почему нет крови?

– Ах вот оно что! – Крайт задумчиво смотрел на Нанта, тянущегося ко все еще зажатому в оторванной руке кинжалу.

– Ты не осторожен, мастер! Крайт взглянул на темнеющий лес, хмыкнул. Выйти говоривший не решался.

– Зачем ты закончил Путь нашего брата?

– Вы напали на меня.

– Мы тебя спасли. Другой велел тебя отвлечь. Мы тебя отвлекли, – то ли утверждение, то ли вопрос.

Крайт снова хмыкнул, прошел несколько шагов, склонился над Фрином. Мертв. Кинжал капитана разворотил половину груди, прошел сквозь сердце. Истерзанный труп часового чуть дальше. Проклятые натуане с их извращенным чувством юмора… Что может быть смешнее, чем запустить мертвым телом в созданных Шеридаром зомби?

– Ты должен быть осторожен! Ты не должен умереть!

– Убирайтесь!! – Крайт злобно оглянулся на силуэты деревьев, вздохнул. Боги с ними, с натуанами. Ему надо возвращаться, и как можно скорее. Делать здесь ему больше нечего, не будет никаких переговоров. Война, все это означает только войну.

Крайт двинулся к лошадям, остановился, посмотрел на упорно копошащиеся на земле тела.

Да, но сначала надо закончить с ними. Отпустить их души в пресветлый Упокой или куда там еще им уготовано.

* * *

Баниши посмотрел на нависающие склоны Ущелья Пьяниц, вздохнул. Ждать дальше не имело смысла, Гуграйт не приедет.

– Мы возвращаемся. Собирайте лагерь.

Забегали, засуетились слуги, упихивая столь необходимые в жизни фарфоровые столовые приборы и батистовое постельное белье.

Баниши шагнул в открытую дверцу кареты, взглянул последний раз на громоздящийся камень вокруг. Полторы недели потрачено впустую. Видят Всевысшие, Гуграйт, он хотел похорошему. Но раз не вышло, придется поплохому.

– Поехали!

Щелкнул кнут, и карета тронулась.

* * *

– Пить.

К губам поднесли кружку, и Крайт принялся жадно глотать прохладную воду.

– Где я?

– Дома, Гунга Крайт. Все хорошо, вы дома.

Крайт повернул голову на голос. Алина… Память медленно и неохотно задвигалась, возвращая бессвязные куски воспоминаний. Он, почти без сознания от сжигающей его лихорадки, перед воротами города, сползает с коня на руки подбегающих солдат… Безобразные гниющие раны на боку и в предплечье… Кровать, суета вокруг, встревоженные лица людей… Шевелящиеся на земле зомби…

– Они здесь! – Крайт попытался сесть. Как он |слаб, словно младенец. Надо всех проверить, снаКала наемников…

– Лежите, лежите! – Алина успокаивающе перехватила Крайта, снова уложила на кровать. – Вам (сейчас нельзя вставать. Лекарь говорит…

– К богам собачьим лекарей. Ты не понимаешь, |они здесь, зомби Шеридара здесь!

– Уже нет. Вы нам это сказали, когда приехали, |и мы всех проверили. Нашли семерых. Странные |они были, первый раз вижу, чтобы люди никак (умереть не могли. Мы их в конце концов сожгли. [Почему они такие, Гунга Крайт?

– Они уже и так были мертвые, – автоматически ответил Крайт. Он уже об этом говорил? Он не помнил, он абсолютно ничего не помнил. – Что я еще наболтал в бреду?

– Много чего! – Алина пожала плечами. – Да только ничего не понятно, все на какомто языке, вы нас ему не учили.

– А… – Крайт облегченно вздохнул.

– И еще Иолю звали. – На лице Алины появилось странное выражение. Схватите меня за руку и Йолю зовете.

– Mм… – Крайт почемуто почувствовал себя неловко под пристальным взглядом Алины. – Ну ладно. Что еще нового?

– Гоблины пришли, около двух тысяч. Легионы тренируются. Колдуны тренируются. Посланник кочевников приехал.

Крайт покусал губу. Две тысячи… Он рассчитывал на большее. Хотя и две тысячи этих прирожденных лучников – сила. А зачем кочевники так рано посланника прислали? Ведь они договаривались…

– Подожди, это сколько времени я провалялся?

– Уже почти полтора месяца.

– Полтора месяца?! А, демоны! – Крайт сел в кровати. – Где моя одежда?

– Гунга Крайт…

– Полтора месяца! Полтора месяца потеряно зря!

– Гунга Крайт, вам нельзя вставать! Вы что, не понимаете, что чуть не умерли? Мы столько сил потратили, вытягивая из вас яд. Вы будете лежать, пока не окрепнете.

Крайт смотрел на Алину.

– Ну хотя бы несколько дней. – В голосе девушки появились умоляющие нотки. – Все равно два дня ничего не решат.

Крайт помолчал, нехотя кивнул. Пожалуй, она права, вряд ли он сейчас сможет стоять. И кочевнику надо дать время добраться до своих.

– Ладно. Но просто так лежать я все равно не буду. Кто сейчас командует наемниками? Гас?

– Гас оказался одним из этих, как вы их называете? В общем, капитан теперь Гвид.

– Хорошо, пусть Гвид. Он сейчас здесь?

– Он в учебном лагере.

– Учеба кончилась. – Крайт хмыкнул. – Пошли за ним. И за всеми остальными. И пригласи ко мне посланника кочевников.

– Да, Гунга Крайт. – Девушка кивнула, побежала к двери.

– Кстати, а что с этим магистром? Где он?

– В подвале. – Алина остановилась, обернулась, – Мы подумали, вы сами решите, что с ним делать.

– Это хорошо. – Крайт зловеще улыбнулся. – Это вы очень правильно подумали. Господам магистрам надо коечто сообщить.

– Около тридцати тысяч орков перешли Ооринго, пересекли так называемую зону отчуждения, взяли Фасих, – Гациб поводил указкой по карте, ткнул в город, – и сейчас двигаются к ДжинЮру, видимо, на соединение с кочевниками.

– Замечательно, замечательно! – Баниши в сердцах хлопнул ладонью по столу. – Значит, просто взяли и пересекли. Взяли и пересекли, да?

Гациб молчал.

– А какого черта тогда мы строили эту хваленую зону, если ее можно просто взять и пересечь? Какого черта угроблена такая прорва денег на эти замки, которые должны были задержать орков как минимум на месяц?

– Гуграйт не стал их осаждать. Он оставил небольшие отряды, блокировал гарнизоны и пошел дальше.

– Не стал? Пошел дальше? – Баниши не выдержал и хихикнул. – И замки попрежнему стоят целые и невредимые, как памятники нашей глупости?

– Я знал, что это бессмысленно, – подал голос недавно вошедший в Девятку Томито. – Надо было разместить укрепленные лагеря…

– Сейчас все умные, – нервно перебил Гациб. – Все всё знали, всё предвидели. А у вас самого что в Арше творится? Мятеж двух полков и пираты! И вы требуете кифтян, потому что если ввести сардигцев, то, видите ли, взбунтуется уже весь Нагир, а кифтяне нам сейчас нужны здесь, против кочевников! Я бы на вашем месте…

– Прекратите, господа! – Баниши привстал. – Препираться сейчас бессмысленно. Совершенно очевидно, что все происходящее связано, делается по одному плану, и мы все, слышите, все должны признать, что совершили общую ошибку, недооценили угрозу.

– Простите, господин Председатель! – Гациб снова повернулся к Баниши. Просто это все так… Так неожиданно, так быстро. Вы же помните: все наши генералы в один голос твердили, что Гуграйт должен сначала взять замки, что ни один военачальник не оставит их у себя в тылу, чтобы не подвергать опасности коммуникации.

– Жаль, что они Гуграйту об этом не сказали. – Баниши помолчал. – Его безопасность коммуникаций, похоже, не сильно, беспокоит.

– Я вам говорил, я вас предупреждал!

Баниши тяжело вздохнул. Хобахава. Конечно, это ведь его любимая тема. Удивительно, как такой умнейший человек становится просто невменяемым, когда дело касается Гуграйта.

– А вы не слушали. – Хобахава укоризненно покачал головой, оглядывая магистров, словно неприлежных учеников. – И вот он идет сюда, он идет за нами! Он убьет нас всех, одного за другим, он уже убил Ояхаси, которого вы отправили ему на заклание, убьет одного за другим…

– Да прекратите вы кликушествовать! – Баниши передернуло. Имя Ояхаси неприятно резануло ухо, всколыхнуло чувство вины. Зря он его туда послал. Бедный, глупый Ояхаси, что он сумел испортить – в этот свой последний раз? А что, если?

– Он придет, и живые позавидуют мертвым! Ояхаси умирал неделю, неделю длились его мучения!

– Уважаемый магистр хочет чтото предложить? – вкрадчиво осведомился Каганаша.

– Его надо убить!

Баниши внимательно смотрел на Хобахаву. Уж больно подозрительна вся эта история. Уехавший кудато Гуграйт вернулся раненый, долго болел, а выздоровев, провел показательную казнь Ояхаси, обвинив его в покушении. Не Хобахава ли приложил к этому руку? Ведь он знал о поездке Ояхаси… Но, с другой стороны, Хобахава не скрывает своих намерений относительно Гуграйта. Может, в Девятке есть еще ктото, кто не говорит, а действует? Или Хобахава настолько хитер, что играет в открытую?

– И как вы предлагаете это сделать?

– Я, я… – Хобахава смешался. – Я не знаю.

– У нас нет агентов, достаточно близких к Гуграйту, мы не можем сейчас организовать покушение, – заговорил Гациб. – Поэтому давайте лучше поговорим о том, что мы можем сделать. Например, как остановить вторжение орков.

Хобахава помолчал, пожал плечами, перевел взгляд на карту.

– Хорошо, – нарушил тишину Баниши. – Итак, что мы имеем?

* * *

Двадцать седьмого Зимосева 1217 года войска Лиги под командованием магистра Масо Гациба в составе пяти полков сардигской тяжелой пехоты, одного расширенного дивизиона вальпийских копейщиков и трех полков кифтских кирасир, общей численностью в сорок тысяч человек, встретились под Хамуром с объединенной армией орков и кочевников, насчитывавшей около пятидесяти тысяч воинов. На стороне орков выступала также небольшая группа гоблинов, что позволяет назвать произошедшее сражение первой Битвой народов.

Кифтяне встречной атакой в четвертый раз рассеяли кочевников.

Ганиб смахнул пот со лба, посмотрел на мутное изза висящей в воздухе пыли и копоти солнце. Когда же кончится этот бесконечный день? Похоже, только перевалило за полдень, а он уже с трудом стоял изза усталости.

Магистр перевел взгляд на поле, где сардигцы безуспешно пытались прорвать фронт орков. Хорошо хоть, что устал не только он. Удерживаемая магами защита ослабела, но и колдуны орков, похоже, выдохлись, их удары уже совсем не напоминали те бешеные атаки, которые они обрушивали этим утром. Любым силам есть предел.

Сардигские панцирники продвинулись немного вперед, однако к оркам подошло подкрепление, и фронт снова выровнялся. Пат. Сегодняшнее сражение, судя по всему, ни к чему не приведет. Гациб прикрыл глаза, забрав на минуту свою силу из общего, поддерживающего защиту, потока. Правильно ли он сделал, решившись на сражение с Гуграйтом, не подождав Каганашу, идущего к нему с тремя полками пехоты и бригадой легкой кавалерии? Может, стоило потянуть время, отсидеться за стенами Хамура?

Гациб вздохнул. Нет, все правильно. Спрятавшись, он отдавал всю страну Гуграйту на растерзание. И никто не помешал бы оркам перехватить Каганашу вместо того, чтобы штурмовать стены столицы Кифта. Надеяться на то, что Гуграйт про идущие подкрепления не узнает, не приходилось: разведка у него налажена на зависть. И откуда он такой взялся?!

Магистр снова глубоко вздохнул, расслабляясь, пропуская через себя волны покоя. Ладно, хватит отдыхать. Гациб открыл глаза. О черт, что они делают?! Кирасиры вместо того, чтобы вернуться и прикрыть правый фланг вальпийской фаланги, врезались в прямоугольник пехоты орков, все глубже прогрызая их строй, разваливая его надвое… Если им удастся… Неужели эта атака решит судьбу сегодняшнего дня? Может, правы эти вояки, так презрительно относящиеся к его приказам?

Сбоку снова замаячили собиравшиеся, словно ниоткуда, кочевники.

– Кааба Аси! – Гациб повернулся к нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу командиру остававшегося в резерве полка кирасир. – Ты видишь?

Полковник кивнул.

– Давай!

Полковник взлетел на лошадь.

Магистр покусал губу. Резервов не осталось…

Удар… Защита разлетелась, словно стеклянная, откатившись отдачей так, что у магистра потемнело в глазах. Еще удар… Над центром, там, где стояли сардигцы, поднимался чудовищных размеров огненный гриб. Третий удар снес половину шеренг валышйских копейщиков.

Гациб не верил своим глазам. То, что минуту назад казалось победой, оборачивалось полным поражением. Разорвавший легион орков клин кавалерии вдруг словно споткнулся, увяз в сходящихся массах орков, осыпаемый непрерывным дождем стрел. Кочевники на этот раз не рассыпались, сойдясь лава на лаву с кирасирами, закрутились водовороты жестокой рубки. А на разметанный строй копейщиков надвигалась стена закованных в сталь всадников…

Чтото вспыхнуло рядом, ослепляя, заливая тело расплавленным свинцом, выбивая воздух из легких…

Кавалерия орков прошла сквозь вальпийцев, словно нож сквозь масло, в клочья разрывая последние остатки порядка, и ландскнехты не выдержали, побежали, побросав оружие, к Хамуру, преследуемые улюлюкающими кочевниками. Катафрактарии развернулись, смяв по дороге правое крыло кирасир, врубились в еще держащийся строй сардигских панцирников… Ожесточенная схватка у ворот Хамура, и кочевники, радостно визжа, ворвались в город…

Но ничего этого магистр уже не видел. Он лежал, наполовину сожженный шальным заклинанием, уставившись стеклянными глазами в небо.

* * *

Крайт мутно смотрел на танцующих под странный дерганый ритм полуобнаженных девушек. Похоже, он захмелел. Зачем? Крайт подумал. А зачем он вообще согласился сюда прийти, зачем принял приглашение хана кочевников? Развеяться? Наверное. Просто захотелось, просто не мог он больше оставаться наедине с собой и своей болью, не мог больше слушать заунывное бормотание Гунги. А значит, пусть так и будет, значит, так должно быть.

Крайт поднял пиалу, хлебнул кислый хмельной напиток. Неудача, опять неудача. В Хамуре Йоли тоже не было. А чего он хотел? Не ожидал же он, что найдет ее в первом же взятом городе? Ну, или во втором? Нет, они ее спрятали, они ее хорошо спрятали. Тем хуже для них! Он ее найдет, все равно найдет, пройдет столько, сколько нужно, возьмет столько городов, сколько нужно, но найдет.

– Мой гость невесел? – Гачихан отбросил недоеденный кусок мяса собакам, вытер стекающий по руке жир об штаны, – Ему не. нравится танец? Девушки будут выпороты за недостаточное старание!

– Нет, девушки танцуют замечательно.

– Кумыс недостаточно хмельной, мясо недостаточно нежное? Вот, – Гачихан покопался в блюде с вареным мясом, выловил жирный кусок, протянул Крайту. Попробуй, он будет просто таять во рту.

– Спасибо, я сыт. – Крайт покачал головой.

– Ты же почти ничего не ел.

– Мне достаточно.

– Настоящий мужчина должен много есть. – Гачихан похлопал себя по внушительному животу. – Иначе силы не будет. – Хан многозначительно подмигнул.

Крайт вздохнул, кивнул.

Гачихан посмотрел на Крайта, долил кумыс в пиал:

– Чтото тревожит моего брата. Что? Крайт хмуро молчал.

– Скажи мне. Народ говорит, разделенное горе в два раза меньше. Может твой брат помочь тебе? Поверь, твой брат все для тебя сделает, жизни не пощадит, Хан стукнул себя в грудь. – Скажи, чего хочешь? Только скажи, что сможет развеселить тебя?

Крайт взглянул на расплывающееся в глазах круглое лицо хана, икнул. Почему бы нет? Может, действительно станет легче.

– Мне нужна женщина.

– Женщина? – Глаза Гачихана полезли на лоб, – Такой великий вождь не может получить женщину?! Эй, нука, идите сюда! – Хан махнул рукой танцовщицам. – Выбирай! Любую!

Крайт потер руками глаза, посмотрел на выстроившихся девушек. Танцовщицы улыбались и зазывно покачивали бедрами. Гдето сзади зло зашипела не отходящая теперь от него ни на шаг Алина.

– Сам выбирал! – Хан снова самодовольно хлопнул себя кулаком по груди. Как на подбор. В постели – дикие и неутомимые, как необъезженные кобылицы. Или хочешь – бери всех, мне для брата ничего не жалко! У меня еще есть. – Хан довольно усмехнулся.

– Нет, – Крайт мотнул головой.

– Нет? Почему нет?!

– Мне не нужна любая. – Крайт вздохнул. – Мне не нужны все. Мне нужна однаединственная, моя.

– Твоя. – Хан понимающе кивнул. – Где она? Дома осталась? Надо было с собой взять.

– Нет! – Крайта вдруг прорвало. – Ты думаешь, зачем я здесь? Мне добыча нужна, земли? Ничего мне не нужно, только она, она одна! А они, они украли ее у меня, спрятали. Они, они… Эта Девятка проклятая, эти маги! Я их!.. Я ради нее!.. Я ее ищу, и я найду, видят демоны, я ее все равно найду!

– Мы ее найдем! – Хан поднял пиалу, залпом осушил. – Как ее зовут?

Крайт наклонился к уху Гачихана.

– Йоля.

– Йоля, – повторил хан, запоминая. – Все мои всадники до последнего пастуха будут знать это имя! Все будут искать ее. Мы перевернем каждый дом, каждую лачугу, и увидишь, брат, мы ее найдем!

– Нет, нельзя.

– Что – нельзя?

– Нельзя никому рассказывать, нельзя никому говорить ее имя.

– Почему?

Крайт потер лоб. Почему, почему? Он забыл.

– Послушай, брат, как они будут искать, если не знают, кого? – Хан ткнул Крайта локтем в бок, хохотнул. – Наоборот, надо всем сказать, тогда и найдешь быстрее.

Крайт задумчиво глотнул кумыс. Определенный смысл в словах хана был. Может, и не всем, но… У него есть агенты, и если ктото чтото сможет обнаружить, можно будет идти прямо к цели, не тратя времени зря.

– Вот что сделаем. – Гачихан значительно нахмурился. – Разделимся. Ты пойдешь на запад, а я – на север. Будем искать вместе.

Крайт зевнул. Хан хитрил прозрачно и примитивно. Его интересовал Север не от большого желания помочь. Войска Лиги отступали к Сардигу, и пока Крайт будет отвлекать их на Западе, хан сможет вволю пограбить беззащитную Вальпию. Ну и демоны с ним, пусть проваливает, теперь он обойдется без кочевников.

– Решено, брат! – Хан улыбался. – А теперь оставим завтра на завтра. Сегодня был славный день, славная битва и славная добыча, и пусть все закончится славной ночью. – Гачихан поднял пиалу. – Давай же пить, веселиться. Изгоним тоску из сердца!

– Прошу прощения, но, если не возражаешь, мне пора идти. – Крайт, пошатываясь, поднялся.

С него достаточно. Хан может веселиться хоть до утра, а он пойдет спать.

Хан не возражал.

– Алина! Ты где? Мы возвращаемся.

* * *

– Что ж, договорились. – Джука пожал руку бригадиринтенданту, в результате чего в карман интенданта перекочевал увесистый мешочек с золотом, а партия оружия, проданная Джукой на прошлой неделе военному ведомству Сардига, вновь возвращалась к прежнему владельцу.

– Надеюсь, мы еще не раз встретимся. К взаимной выгоде. – Располневший Джука кивнул бригад иринтенданту, поднялся изза стола, медленно и солидно двинулся к выходу из таверны Медленно и солидно, как и приличествует купцу первой гильдии.

Джука вышел на улицу, удовлетворенно подставил лицо прохладному ветерку с моря. Он был счастлив, он мог точно сказать, что в этой жизни он вполне счастлив. За последние три года Джука не только располнел. Он выбился в десятку богатейших купцов Сардига. Дела неуклонно шли в гору, доходы росли. Дом на Главной улице, шесть собственных судов в порту, громадный склад. Все купеческие дочки на выданье строили ему глазки. Чего еще может хотеть человек?

Джука благородно высморкался и, недовольно покачав головой, зашагал к своему дому. У него была карета, у него было семь выездов, но секретность, секретность… Дела подобного рода не допускали огласки, а появление кареты в этом районе могло вызвать ненужное внимание. Конечно, восемь громил бандитского вида вокруг вполне обеспечивали безопасность от разнообразнейших жуликов, но бедные его ноги, отшагавшие, как он надеялся, свое давнымдавно… Он так привык ездить.

Джука шел, недовольно слушая, как хлюпает грязь. Доход от сделки перевешивал все эти неудобства, и все же, и все же… Нет, нельзя быть ленивым, нельзя быть глупо беспечным.

Купец тряхнул головой. Лучше подумать о чемнибудь хорошем. Например, о том, какой он молодец. Обратить сорок пять золотых монет в состояние, которое у него сейчас есть, мог только настоящий проходимец. Умный, ловкий, такой, как он. Не как эти жалкие побирушки, стоящие в подворотнях с кинжалами в руках, для которых жизнь стоит меньше гроша и которые зарабатывают еще меньше, нет. Истинный проходимец тот, у кого работает голова, а не руки.

Джука улыбнулся. Да, воистину это было верное решение, самое верное в его жизни. Связать свою судьбу с никому не ведомым шаманом никому не ведомого племени, который теперь вместе со своим племянником грозит всему миру. И приносит ему каждый день сумму, в два раза превышающую ту, что он когдато получил в счастливый день заключения сделки. Домик на побережье, ха! И всегото. Как он был молод, как он был скромен. Джука потер руки, пригладил волосы. Нет, шамана он не обманывал. Можно сказать, он даже хранил ему верность. Но кто запрещает, прежде чем отправить оркам купленное втридорога снаряжение, два раза продать его Сардигу? Никто. Как будто другие купцы поступали подругому. Эмбарго распространялось только на тех, у кого не хватало денег обойти его.

Джука уже не видел грязи. Мысли неслись, открывая перспективы, одна радужнее другой. Еще немного, и он войдет в Купеческую Палату. Он уже говорил кое с кем, и дело казалось почти решенным. А там, а там… Самый богатый, самый могущественный в Сардиге. Почему нет? Война – прекрасное время для умных и ловких, она сделала его богатым и сделает еще богаче, она поднимет его на самый верх. Вот только…

Джука скривился. Шаман его не забыл, шаман напомнил о себе, о другой части договора. Какойто парнишка на рынке вдруг сунул ему в руку коробочку, и коробочка говорила голосом шамана. Как тогда вспыхнула его кровь на платке… Джуку передернуло. Ладно, ерунда, можно и выполнить поручения шамана. По старой дружбе…

– Привет!

Джука резко остановился, взглянул на перегораживающую улицу фигуру:

– Привет! – Что за черт? Джука оглянулся. Где его охранники? Куда делись эти болваны?

– Давно не виделись, – человек откинул с головы капюшон.

Джука почувствовал, как в животе чтото неприятно скручивается. Натуанин.

– Как поживаешь?

– Ээ… Mм… – Джука переступил с ноги на ногу. Никогда ему не нравились натуане, а сейчас, на пустой темной улице – особенно.

– Значит, хорошо. – Натуанин улыбнулся, блеснув клыками. – У меня к тебе дело.

– Но шаман в этот раз ничего про вас не говорил…

– Это я знаю. Я не знаю, что он говорил еще. Но очень хочу знать. Ты понял, Джука?

– Но, но… – Джука лихорадочно думал. Так, значит, натуанин не от шамана. А от кого? Что делать? Бежать? – Но я не могу, он меня убьет.

– Ты всетаки не понял. – Натуанин вдруг словно растворился в стремительном движении, и вот он совсем рядом, оскаленная пасть перед лицом Джуки, лапа сжимает шею. – Он тебя убьет, если узнает, а он не узнает, если ты не скажешь. А я тебя убью сейчас, прямо сейчас. Понял?

Джука почувствовал, как по штанам потекло чтото теплое.

– Понял, я понял! Он велел найти какуюто девку, которую прячет Девятка!

– Девку? Какую девку?

– Она колдунья, орчиха. Это все, больше ничего. Я больше ничего не знаю, клянусь Всевысшими!

– Хорошо. – Лапа скользнула с шеи Джуки, слегка, почти нежно, чиркнув по коже когтями. – Ладно. Что ж, до встречи. – Натуанин исчез в темноте.

Джука обессиленно опустился прямо в грязь. Он жив, он жив. Неужели он попрежнему жив?

* * *

– Великий Гроссмейстер прислал сообщение. Я зачитаю? – Каганаша дождался кивка Баниши, развернул письмо.

– Великий Гроссмейстер шлет вам свои заверения в глубочайшем уважении и сообщает, что объединенные силы Братства и свободных нобилей под его командованием встретились с кочевниками у озера Лангор и разбили их.

Баниши вздохнул. Первая хорошая новость за последнее время, однако особого облегчения не приносящая. На Гуграйте, главной угрозе и головной боли, разгром кочевников практически никак не отражался. Более того, его недавний военный союз с Коллегией земель Нагира с лихвой компенсировал это поражение, давая Гуграйту базу для продолжения вторжения и еще пятнадцать тысяч солдат из нагирских полков.

– Великий Гроссмейстер спрашивает, не нуждается ли Девятка в его помощи. Он с удовольствием готов предоставить ее, – Каганаша перевел взгляд с письма на Баниши.

– Он что, издевается? Он что, не знает, в каком мы положении? – Баниши прикрыл руками глаза. Всевысшие, нагирцы орков цветами встречали, словно спасителей какихто. Орков – цветами! За что они так ненавидят Лигу?

– Но он готов ее предоставить в обмен на согласие Девятки с его требованиями.

– Какими еще требованиями?

– Он пишет, что ему удалось раскрыть измену, гнездившуюся в самом сердце Братства, в Совете гроссмейстеров. Презренные имели целью сместить законно выбранного главу Братства. Более того, упомянутые презренные имели дерзость ссылаться на Девятку, как на источник своих недостойных идей. – Каганаша снова быстро глянул на Баниши. – Но промыслом Всевысших изменники были выявлены и заговор раскрыт. Великий Гроссмейстер требует от Девятки осудить изменников и подтвердить свои обещания не вмешиваться в дела Братства.

– Как ему будет угодно. – Баниши устало кивнул. – Это те самые наши друзья в Совете?

– Это все?

– Нет. Он также сообщает, что Братство намерено создать свою магическую школу, дабы укрепить способность противостоять угрозам нелюдей, и что группа магов из в свое время приданных ему Девяткой уже выразила готовность войти с этой целью в Братство. Он требует от нас признания школы и ее независимости от Девятки. Со своей стороны он обещает неуклонную приверженность школы Уложениям Девяти, кои подверглись в настоящее время необоснованному пересмотру.

Баниши скрипнул зубами. Тяжело, как тяжело… Еще совсем недавно такое даже нельзя было вообразить, даже само предложение было невозможно. Это требование означало отказ Девятки от монополии на магию. И ее раскол. Ведь стоит только начать… Недовольные теперь смогут свободно уходить, создавать свои школы, использовать дар, как им заблагорассудится, не связанные дисциплиной, общей политикой. Но отказаться… В Сардиге объявлена мобилизация, формируются новые части, но они опаздывают, как они опаздывают! Баниши посмотрел на карту. Размашистые стрелки показывали метания орков по территории государств Лиги. Проклятый Гуграйт! Все, что он создавал, все, к чему стремился, все на глазах разрушалось, разваливалось, расползалось по швам. Чего он хочет, чего добивается? Никакого смысла не было в диких скачках, совершаемых войсками Гуграйта. Добыча его не интересует, контролировать захваченные земли он не пытается… Что ему нужно?

– Ему нужны мы! Он хочет убить нас, уничтожить Девятку!

Баниши удивленно посмотрел на Хобахаву. Он что, говорил вслух?

– Прошу прошения – Каганаша поводил пальцем по письму – Гроссмейстер рекомендует сейчас попытаться заключить с Гуграйтом перемирие…

– А мы не пытались? Не пытались?! – перебил Баниши. – Страну эту их признали, Пограничный Рубеж отменили, мир и дружба во веки веков, и что? Он даже не ответил!

– Поскольку сейчас у человечества нет достаточных сил для безоговорочной победы над нелюдьми, – спокойно продолжил Каганаша. Гроссмейстер предлагает выдать Гуграйту некую удерживаемую нами… ээ, то ли Илю, то ли Елю, я не понял.

– Что?

– Гроссмейстер пишет, что, допрашивая плененных кочевников, выяснил, что Гуграйт ищет эту девицу из племен, которая, как он считает, находится у нас, и основная причина войны – попытка Гуграйта вернуть ее.

– Что?! – Баниши снова взглянул на карту. Две трети территории Лиги лежали в руинах, выжженная земля, толпы беженцев, и изза чего? – Это все – изза женщины? Изза какойто орчихи?! – Магистру захотелось рассмеяться и завыть одновременно. – Я не понимаю. Может, это не он, это мы все свихнулись? Скажите мне, я не понимаю! Устроить это все изза женщины?! Кто из нас ненормальный я или он?!

Магистры молчали.

– Отдать ему, отдать к чертовой матери! – Баниши резко встал. – Господа магистры, наше Совещание откладывается. Я еду в Эрфорд и привезу эту девчонку. Пусть забирает эту… – Магистр замолчал, махнул рукой. – И пусть убирается, пусть оставит нас в покое! – Баниши быстро зашагал к двери

– А что ответить Гроссмейстеру?

– Подождет. – Баниши остановился, задумчиво оглянулся Да, а подстраховаться не мешает. Пока дело с Гуграйтом, с этим чертовым сумасшедшим Гуграйтом не завершено, за магистрами стоит последить.

* * *

– Магистр, магистр. – Тихий шепот.

Хобахава повернул голову на подушке, огляделся. Никого.

– Магистр, вы меня слышите? – Уже громче.

– Кто здесь?

– Это я, Шеридар

Его ночной посетитель. Значит, он ему всетаки не приснился. Хобахава снова осмотрел неуютную комнату гостиницы. Света ночной лампадки было недостаточно, чтобы разогнать густой сумрак в углах, и все же… И все же в комнате, кроме него, никого не было.

– Где вы?

– Я не здесь. За вами следят.

– Следят? Кто?

– Не важно. Мне нужно…

– Нужно? – Хобахава приподнялся на кровати. – Вы мне что обещали? Вы говорили, что убьете Гуграйта, а вместо этого, вместо этого…

– Магистр, его спасла случайность, мне почти удалось. – Голос стал настойчивей. – Магистр, у нас нет времени…

Стук в дверь.

– Господин магистр, Служба Безопасности. Господин магистр, кто у вас?

– Хобахава, у нас нет времени. Скажите, где Девятка держит эту девку?

– Так, значит, это правда. Несчастный Ояхаси. – Хобахава закрыл лицо рукой. Служба Безопасности, за ним…

– Господин магистр! – В дверь стучали непрерывно. – Это Служба Безопасности! Немедленно откройте дверь, или мы ее выломаем! У нас есть полномочия!

– Магистр, мы же союзники! Скажите, где она, где? Где эта девчонка Гуграйта!

Хобахава сидел, в отчаянии держась руками за голову. Во что он впутался? Одно за другим схлопывались охранные заклинания, дверь трещала под ударами. И его защита… Он чувствовал, как она содрогается от все усиливающегося давления.

– Ну же, магистр, ну! На этот раз промаха не будет! Где вы держите ее?!

– Открывайте, господин магистр!!

– Замок Эрфорд. – Хобахава обреченно опустил руки, посмотрел в темноту.

– Спасибо, союзник, – Голос удовлетворенно шипел. – И прощай.

Хобахава вдруг почувствовал резкую острую боль, словно вкручивающуюся в грудь, чтото лопнуло, и магистр, судорожно сжав край покрывала, повалился на постель.

* * *

– Господин магистр!

– Да? – Баниши оторвался от своих записей, взглянул на вошедшего мага.

– Срочное сообщение. Магистр Хобахава мертв.

– Что? – Баниши взял протянутый магом лист бумаги, пробежал его глазами. Немедленно объявите в замке тревогу! Закрыть все двери, все окна, никого не впускать. – Баниши повернулся, посмотрел на прорезанное под потолком вентиляционное отверстие. Маленькое, до земли метров двадцать, и все же…

– Ну, что вы стоите? – Баниши обернулся к магу и понял, что опоздал. Маг не стоял, он медленно падал с перерезанной от уха до уха шеей.

– Аа, черт! – Магистр швырнул заклинание в метнувшийся в коридоре силуэт, расслабился, впуская силу, закручивая один за другим слои защиты.

Движение сбоку… Баниши поднял руку, готовясь встретить нападение. Чтото темное скользнуло с потолка, упало на магистра, сбивая с ног. Злое шипение, запахло паленым… Защита на натуан всетаки действовала.

– Осторожней, – хриплый голос, – ему еще говорить.

Занесенная когтистая лапа сжалась и вместо шеи врезалась, круша кости, в висок Баниши.

* * *

Крайт задумчиво смотрел на карту. Сардиг… Она там, она должна быть там. Он обыскал Кифт, Вальпию, Нагир, оставался только Сардиг… И значит, ему нужен Сардиг, и он его получит, чего бы это ни стоило. Он туда войдет.

Крайт встал, прошелся. Он туда войдет. Но как? Крайт снова склонился над картой. Идти напролом? Еще одна битва? В победе он не сомневался, но это означает задержку, опять задержку… Как ему не хватает этих потерянных изза ранения полутора месяцев! Он чувствовал, он знал, его время кончается, оно почти на исходе, а потом… Боль уже не приходила приступами, она стала постоянной, непрерывной, она находилась в нем, пульсируя, словно живое существо, сроднилась, слилась с ним, став частью его сущности. И когда она окончательно поглотит его, наступит конец.

Так что? Крайт горько усмехнулся. Значит, думать не о чем, все и так решено. У него опять нет другого выхода. Значит, предварительная договоренность с пиратами о переброске части войск за спину сардигской армии становится окончательной, и рискованная десантная операция будет проведена… О, да у него гости.

– Мастер?

Крайт медленно повернулся. Огоньки заклятий плясали вокруг, готовые сорваться в любой момент.

– Не надо, мастер. – Из темноты шагнул натуанин. – Мы пришли с миром.

– А, вы опять, как обычно, с миром! – Крайт захихикал. Скопившееся внутри напряжение требовало выхода, грозило выплеснуться истерикой. – Анекдот, я его всем расскажу. Кто еще не знает, что вы – самые мирные существа на свете? Кто еще не встречался с вами в темноте?!

– Мастер! – Натуанин казался озадаченным. – Что с вами? Это смешно? Мы не понимаем.

– Вы не понимаете? – Крайт вытер выступившие на глазах слезы. – А кто сказал, что вы должны понимать? Чего тебе надо, голубь?

– Я – голубь? – Взгляд натуанина на мгновение затуманился. – Ладно, пусть будет так. Это не важно. Мастер, я пришел предупредить.

– О чем?

– Вы должны быть осторожны. Другой делает для вас суккуба.

– Что? – Нехорошее предчувствие резануло Крайта. – Из кого?

– Она… Вы… – Натуанин замолчал, подыскивая слова. – У вас была ночь с ней. Это дает ей силу.

– Йоля?!

– Да, – натуанин утвердительно присвистнул. – Вы не должны ее подпускать. Не подпускайте ее, она вытянет из вас жизнь…

– Где она?

– Мастер, она будет приходить ночами…

– Где она?! Отвечай, отродье… – Крайт задохнулся. Внутри бурлил, клокотал Гунга. Его цель, вот она, еще немного, и он ее достигнет, он ее получит…

– Мастер… – Натуанин отступил на шаг к темноте.

– Где?!!

– Эрфорд.

– Эрфорд? – Крайт метнулся к столу, к картам. Сардиг… Нет. Карта полетела на пол. Нагир… Вальпия… Шелестя, разлетались пергаменты. О демоны, он глупец, какой он глупец! Свободные нобильства! Почему он ни разу не подумал о них?

– Мастер, что вы собираетесь делать? – Натуанин почти скрылся в тени, лишь поблескивали отраженным светом глаза.

– Я собираюсь немедленно посетить это замечательное место. – Крайт оскалился. В голове, словно сотни барабанов, бился ликующий Гунга. Ну и что, ну и пусть. Не будет больше бессмысленных поисков, конец скитаниям, конец, конец, конец…

– Не ходите туда. – Натуанин полностью исчез, остался лишь голос. – Не делайте этого. Нам придется защищать другого… Мы станем врагами, мастер!

– Мы когдато были друзьями?! – Крайт захохотал. Какая сила, какая невероятная мощь! Он проложит портал до самого замка, и никакие старания магов не смогут его захлопнуть. – Алина, Алина! – Где эта девчонка? Вечно торчит под дверями, а когда она нужна – не дозовешься. – Алина!1

– Да, Гунга Крайт? – Девушка заглянула в дверь.

– Собери колдунов, человек двенадцать. И… – Крайт задумался. Эрфорд всетаки очень далеко. – Двести воинов. Надо коекуда съездить. Быстрее!

* * *

Замок высился черной кляксой на фоне темного неба – тихий, замерший. Но спокойствие было обманчивым. Его прибытие замечено, оно не могло быть не замечено. Крайт чувствовал, как за стенами замка сейчас маги лихорадочно плетут заклинания, солдаты хватают оружие, разбегаются по местам, готовясь к обороне. А еще сюда уже двигается большой отряд, он скоро будет здесь, но это будет потом, после, и это не имело значения. Значение имел только замок, в котором, в котором… Там Йоля!

Быстрее, быстрее, вперед… Крайт еще раз глянул На замок, ухмыльнулся. Все как обычно. Слишком высокие стены, слишком много открытого магическим ударам камня. Но это тоже теперь не имело значения: с мощью, которая распирала его, не нужны были никакие изощрения, просто сила – грубая и сырая.

Треск, грохот, закрытые сложным защитным плетением ворота слетели с петель, врезались в перегораживающую проход решетку, и она тоже не выдержала, вылетела, открывая вход во внутренний двор крепости. Не дожидаясь приказа, воины бросились к замку.

Вспыхнул огненный шар, еще один, вопли сгорающих заживо воинов… Крайт метнул силу вверх, на стены, и камень засветился, оплывая от невероятного жара – словно бумажные, запылали крыши бастионов. Звон оружия, хрип умирающих…

Крайт огляделся, соскочил с коня. Снаружи все закончено. Теперь внутрь, в цитадель, где его ждут, где Йоля…

– Орин! – Крайт кинул поводья подбежавшему командиру воинов. – Двадцать человек со мной, остальные здесь. Забаррикадируй вход и жди меня.

* * *

– Уходи…

Прислушивавшаяся к происходящему снаружи Йоля открыла глаза. Натуанин…

– Уходи. – Щелкнули приковывавшие ее к стене замки.

– Я не уйду без Кена.

– Ну конечно, конечно. – В голосе натуанина проскользнула издевка! – Как без милого?. Еще один щелчок.

– Йоля!

– Кен! – Девушка прижалась к его груди.

– Уходите.

– Спасибо. – Йоля повернулся к бесстрастно стоящему натуанину. – Я о вас плохо думала, но теперь вижу, что ошибалась, вы…

– Ты не ошибалась, – перебил натуанин. – Уходите.

– Ну, нет. – Кен шагнул к лежащему со свернутой головой охраннику, подобрал меч. – Я не уйду. Я никуда не уйду, пока не рассчитаюсь, я докажу…

– Ты никому ничего не докажешь, тебя просто убьют. – Натуанин посмотрел в сторону, вниз. – Ты не представляешь, что там творится. Бегите, пока можно, бегите скорее отсюда!

– Нет! – Во взгляде Кена горела мрачная решимость. – Пусть меня убьют, но я больше не побегу. Хватит одного раза.

– Кен!

Замок ощутимо тряхнуло.

– Нет! – Кен обернулся к Иоле. – Уходи ты, а я останусь.

– Я без тебя тоже не пойду.

– Идиоты! – На лице натуанина мелькнуло отчаяние. – Идиоты! – Он скользнул к двери, – Уходите, это наш последний шанс.

– Нет!

Натуанин исчез в сумраке коридора.

* * *

Первая засада его ждала в большом, предназначенном для приемов, зале. Маги были опытными и искусными, они готовы были умереть, но не пропустить его, и они умерли, они все полегли там, в этом зале с высокими лепными потолками, среди дымящихся обугленных обломков драгоценной мебели, а он прошел, он пошел дальше. Там же остались шесть его воинов и два колдуна, но это было не важно, ничто не было важным, – только идти вперед, не задерживаясь, не останавливаясь, до конца…

Еще одна засада, и еще заклинания и контрзаклинания, стоны умирающих позади, сталкивающиеся потоки силы, от которых содрогался весь мелькающие неуловимыми тенями натуане… Он шел вперед, прокладывая себе путь сквозь боль и смерть, оставляя за спиной трупы, вперед, только вперед. В судорогах упал Ковин, долговязый, прыщавый парень; на глазах разлагаясь в гниющую кучу, сполз по стене Хив, зажимая огромную рваную рану на животе; гдето отстала истекающая кровью Алина. Он не оглянулся, все это было сейчас не важно: вперед, вверх, все ближе к Иоле…

Дверь, за ней Шеридар. Этот червяк пытался спрятаться, растворить свое сознание, но он его чувствовал, чувствовал… Ну же, где ты, любитель прятаться за чужие спины, ты хотел моей смерти, ты хотел Ее смерти, вот он я, я и ты, и больше никого…

Дверь разлетелась в щепки, шаг – и он в комнате.

– Сколько раз повторять, что я занят?! Не беспокойте меня!

Человек с размозженным черепом, остекленевшие глаза смотрят в потолок… Говорящая игрушка Шеридара.

Злое, холодное обволокло защиту, проскальзывая внутрь тончайшими щупальцами, наполняя руки тяжестью, усталостью. Покой, расслабиться, отдаться этому темному течению, и пусть оно несет его прочь… Йоля, она здесь, она рядом!

Он подобрался, добавил чуть силы в защиту, и обвившие его черные волоски Некротоса судорожно задергались, растворились в беззвучной вспышке. А, Шеридар, вот ты где, сжался в углу. Раздавить, раздавить гадину – в гниль, в мерзкую слизь, из которой она состоит… Затрещали кости, чтото захлюпало, тело Шеридара сминалось в кровавое месиво, в котором уже невозможно было узнать бывшего первожреца.

– Крайт! – Неприметная боковая дверь открылась, Кен с глупой железкой в руках, а за ним…

– Йоля!

– Ты… Ты… – Кен прыгнул.

* * *

Алина с трудом добралась до конца лестницы, привалилась, задыхаясь, к стене. Последний натуанин ее всетаки достал, располосовав всю левую ногу от бедра до щиколотки. Боли в занемевшей ноге уже не было, и кровь почти остановилась, лишь сочась в насквозь промокший сапожок, но тошнотворная подступающая слабость… Больше всего ей сейчас хотелось лечь, прямо здесь, на ступеньки, на холодный камень, закрыть глаза и заснуть, и пусть весь мир катится, куда ему хочется катиться, – ей нет до него больше дела.

Алина вздохнула, смахнула со лба холодный пот. Ее Крайт, ее любимый, он остался один, совсем один, его некому защитить. Она должна, она должна…

Держась за стену, с трудом переставляя непослушную ногу, девушка двинулась вперед. Шаг, еще шаг… Мир вдруг поплыл перед глазами, ноги подкосились… Алине захотелось заплакать. Нет, она сильная, она не плачет, это щиплет глаза дым… Почему так? Немного, ведь ей осталось совсем немного, она уже слышит голос Крайта. И она уже не может идти… Тогда ползти… Спать… Нет, она должна…

Вот эта комната. Алина оттолкнулась от пола, села. Провела рукой по лицу, разгоняя наплывающий на глаза туман. Кто здесь? Труп в кресле, царапающий горло Кен… Крайт, такой сильный, такой любимый…

И Йоля! Крайт протягивает к ней руки, идет к ней… Почему? Почему к ней? Милый, любимый, посмотри на меня, хоть раз, в последний раз… Всадники в белых плащах, они летят на Крайта, но он не видит их, он видит только Йолю… Слева… Из последних сил – втянуть – скрутить – выпустить…

* * *

– Йоля!

Кен охнул, сложился, из руки со звоном выпал меч.

– Йоля! – Крайт счастливо улыбнулся. Теперь все будет хорошо, теперь все будет хорошо. – Йоля, – он протянул руки, шагнул к ней через хрипящего на полу Кена.

Хлопок… Удивление на лице Йоли…

– Неет!!!

Тело Алины подхватило, швырнуло на стену, размазывая мозг и кровь по шершавому камню.

– Йоля! – Этого не может быть, не может быть! Ему кажется, все еще можно исправить. – Не умирай, не умирай! – Громадная прожженная дыра в ее груди, обнажившая почерневшие ребра. – Аа!!! – Он упал на колени рядом с ней, не желая этого видеть, не в силах не смотреть. – Не: ты, только не ты! Не умирай!!! Из бессильной руки Йоли медленно вытекало останавливающее сердце заклинание, то самое, которому он ее когдато учил. Еще не нацеленное, но вполне готовое…

– Гунга Крайт, Гунга Крайт!

Кому еще от него чтото надо? Крайт взглянул на Йолю, которую он баюкал, сидя на полу, на лежащую рядом Алину Такие безмятежные, умиротворенные. Нет, он не будет отзываться, не надо их будить.

– Гунга Крайт, ответьте! Гунга Крайт, это Орин!

Орин. Кто такой Орин? Аа… Смутные, такие далекие воспоминания. Он остался внизу с воинами. Ладно.

– Что? – Крайт притянул контакт. – Что тебе?

– Гунга Крайт! – в голосе Орина послышалось облегчение, тут же снова сменившееся озабоченностью. – У нас проблемы, Гунга Крайт. Белые Братья, их слишком много. Подошел еще один отряд…

– Уходите.

– А как же вы, Гунга Крайт?

– Оставьте меня.

– Мы не можем вас бросить. Возвращайтесь, Гунга Крайт, мы еще сколькото продержимся.

– Уходите. Это приказ. Идите через гоблинов, они вас пропустят.

– Но Гунга Крайт…

– Гунги Крайта больше нет. Прощай, Орин. И спасибо. – Крайт разорвал контакт.

Комната медленно наполнялась дымом. Крайт посмотрел на девушек, улыбнулся, лег рядом. Они спят, и он тоже скоро заснет. Заснуть рядом с ними, со своей семьей, разве это не счастье?

* * *

– Ты попрежнему ничего не ешь?

Старик взглянул на лепешку, куски сушеного мяса:

– А почему не мастер? Раньше вы всегда называли меня мастером.

– Раньше. – Натуанин опустился рядом, странно подвернув ноги. – Раньше ты был мастером.

– А теперь? – Старик беззаботно улыбнулся.

– Ты все равно не умрешь. – Натуанин посмотрел на костер, поморщился. – Не для того мы вытаскивали тебя из огня. Мы не позволим.

– Это как же? – Старик улыбался.

– Ты будешь жить.

– Не буду! – Старик веселился. – Вы думаете, вы всесильны? Нет. Заставить умереть вы можете, но заставить жить… – Старик развел руками, засмеялся, Гунга, ваши Хрустальные Пещеры, Агавиши, как хотите, он умер, он почти умер. Все это было его агонией. И когда он окончательно умрет, он заберет меня с собой, а я – вас, и никакие клыки вам не помогут. Не помогут, не помогут! Старик хихикнул, показал натуанину язык, – Вы не дали мне умереть так, как я хотел? Ладно. Но просто не дать мне умереть не в ваших силах. Думаете, я не знал, откуда такая забота обо мне? Я умру, и вы тоже, вы исчезнете вместе с вашим Путем, пропадете, рассыпетесь трухой. Исчезнете, исчезнете, исчезнете!

Натуанин молча смотрел на старика.

– А когда вы исчезнете, никто не вспомнит о вас, не скажет ни единого слова, вас сотрут из памяти, как бред, как ночной кошмар…

– Кто вспомнит о тебе? – перебил натуанин. – О нас будут помнить, кошмары не забываются, а о тебе? Тебя уже забыли. Рон не дождался тебя, он заключил мир с Каганашей и возвращается домой. Его ждут, как героя. Сейчас он отказывается от звания Гунги, но надолго ли его хватит?

– Умный мальчик. – Старик удовлетворенно кивнул головой, и седые пряди упали ему на лоб. Старик привычным жестом откинул их назад. – Не зря я его учил.

– Послушай! – В голосе натуанина появился напор. – Нас осталось мало, очень мало, и ты уже не тот, но еще можно вернуть все назад, еще не поздно. Мы, мы вместе попрежнему чтото можем. Медленно, постепенно мы вернем нашу силу. Возвращайся к оркам…

– Нет! – В расслабленном лице старика появились следы былой жесткости, воли. – Никуда я не вернусь. Все кончено. Я принес в этот мир скверну, я принес вас, и я унесу все с собой. Что ты сделаешь, что вы сделаете, чтобы меня остановить?

– Хорошо, старик. – Натуанин встал. – Это твой окончательный ответ?

– Да уж куда окончательней. – Старик улыбался.

– Принято. – Натуанин вскинул руки, словно стряхивая чтото. – Ты прав, мы не в силах не дать тебе умереть. Но мы в силах заставить тебя умирать. И ты будешь умирать. Вечно! Будет так!!!

Захлопали крылья, осыпая тьму.

– Ты убил другого, но сила за ним существует попрежнему, и она с нами! Умирай!

Старик упал на спину. И на лице его была мука.

* * *

Ребенок заплакал.

– Что с ним? – Склонившийся мужчина нежно провел пальцем по румяной щеке мальчика.,

– Опять обмочился. – Женщина выложила из торбы за спиной комплект тряпок, принялась разворачивать мокрые пеленки.

– Послушай, я вот все думаю, – мужчина задумчиво посмотрел на стоящий впереди на дороге пост федератов, – правильно ли мы делаем?

– Что? – Женщина споро пеленала ребенка.

– Это все. – Мужчина неопределенно махнул рукой. – Может, забыть все, выкинуть, а? Столько земли вокруг брошенной. Я пахать умею, хозяйствовать…

– Ты это о чем? – Женщина выпрямилась, посмотрела на мужчину.

– Просто… – Мужчина казался смущенным. – Вспоминаю… Я – баронет, и что? Что мне это дало, кроме детства, испорченного ненавистью и мечтами о мести? Что я получил? Вот я и думаю, нужно ли ему это, такое детство, может, осядем гденибудь, как муж и жена,

– Нет. – Во взгляде женщины появилась злость. – Это – его судьба, и я не позволю ее забирать у него. По рождению он…

– Проблемы? – Рядом стоял подошедший сержант.

– Нет, нет, господин офицер, – затараторил тут же ссутулившийся мужчина. Просто ребенок, ну, вы понимаете… Не удержал, в общем, сухое надо было.

– Может, вам тряпья на пеленки дать? У нас на посту старые рубахи есть. Сержант посмотрел на опустившую в землю взгляд крестьянку. Да, очень даже ничего. – Так что?

– Нет, нет, спасибо, господин офицер. – Мужчина закланялся. Благодарствуем, господин офицер. Есть у нас, все есть.

– Ну, как знаете – Сержант все смотрел на крестьянку. Хороша, очень хороша А мужичонка у нее… Рыжий, невзрачный. Тьфу просто! – Вы в город?

– Да, в город, проходом, так сказать. В Гашту мы идем, к родственникам.

Крестьянка бросила на сержанта быстрый взгляд, снова уставилась в землю.

– Аа… – Сержант значительно помолчал, подкрутил залихватски ус. Хорошо. Приходите сегодня вечером в таверну "Последний дракон" на Меняльной улице. Мы там собираемся. Поедите.

– Обязательно придем, господин капитан, благодарствуем.

– Ненавижу…

– Что?

– Благодарит она, очень благодарит вас за ваше добросердечие.

– А… – Сержант нахмурился, соображая. – Если что, вы от Гассиро Жига. Запомнили?

– Конечно, конечно. – Мужичонка закивал, подхватил женщину под руку, и они заторопились прочь.

Сержант самодовольно усмехнулся, распушил щелчком усы. Придут, никуда не денутся. Она придет. Пусть друзья смеются, но он точно знал: усы для женщин первое дело, ни одна не устоит.

Спящий

ГЛОССАРИЙ

МИР ЛИГИ

Агавишы (он же Башня у людей, Гунга у орков) – созданный натуанами гигантский концентратор магической энергии, до некоторой степени обладающий самосознанием, дающий настроенному на него магу огромную силу, однако постепенно уничтожающий его личность, требуя взамен жизненную силу. Этот процесс получил название одержимости.

Башня – см. Агавишы.

Белое Братство – военизированная организация, ставящая своей главной целью полное уничтожение нечеловеческих рас. Вместе с Девяткой активно участвовала в войне против орков, в конце которой разрушила монополию Девятки на магию в результате присоединения к Братству части наиболее расистски настроенных магов.

Вальпия – преимущественно сельскохозяйственное человеческое государство, граничащее с Сардигом на Западе, Кифтом на Юге, свободными нобильствами на Севере и орками и гоблинами на Востоке. Монархия.

Великий Гроссмейстер – глава Белого Братства.

Гилам – столица Сардига.

Гоблины – нечеловеческая раса, проживающая в лесах к Северу от Облачного Хребта.

Гроссмейстер – звание в Братстве, соответствующее генералу.

Гунга – см. Агавишы. Также высший титул шамана – наместника бога у орков.

Девятка – объединявшая магов организация, созданная девятью магами основоположниками, благодаря чему и получила свое название. Первоначально созданная для борьбы с одержимостью, Девятка затем монополизировала право на магию, установила влияние на все человеческие государства и стала консервативной силой, сдерживающей прогресс и развитие. Была почти уничтожена во время войны с орками, в которой активно участвовала.

Джаху – главный военачальник у орков.

Кифт – преимущественно сельскохозяйственное человеческое государство, граничащее с Сардигом и Нагиром на Западе, кочевниками на Юге, Вальпией на Севере и орками на Востоке. Монархия.

Кочевники – нечеловеческая раса, проживающая в степях к Югу от Кифта и Нагира.

Лига – союз четырех населенных людьми государств – Вальпии, Кифта, Нагира и Сардига, распавшийся в результате походов орков под предводительством Крайта фон Штаха.

Младший рыцарь – звание в Братстве, соответствующее лейтенанту.

Нагир – торговое промышленно развитое человеческое государство, граничащее с кочевниками на Юге, Вальпией и Кифтом на Востоке, Сардигом на Севере и выходящее к морю на Западе. Проводило независимую политику, вылившуюся в конце концов в поддержке орков в конце войны. Республика, управляемая Коллегией Земель.

Натуане – нечеловеческая раса, проживающая в пещерах в южных отрогах Облачного Хребта.

Нир Хага – государство орков.

Обращенные натуане – натуане, превращенные Крайтом фон Штахом в вампиров. Обладали сверхъестественными физическими возможностями, использовались Крайтом в войне для разведки и уничтожения магов.

Орки – нечеловеческая раса, проживающая в предгорьях Облачного Хребта. Были основной движущей силой в войне с людьми, имея целью создание собственного государства Нир Хага и уничтожение торговых и других ограничений.

Паладин – звание в Братстве, соответствующее полковнику.

Сардиг – торговое промышленно развитое человеческое государство, граничащее с Нагиром и Кифтом на Юге, Вальпией и свободными нобильствами на Востоке, и выходящее к морю на Севере и Западе. Республика, управляемая Купеческой Палатой.

Совет магистров – высший управляющий орган Девятки, состоящий из девяти магистров, возглавляемый Председателем.

Старший рыцарь – звание в Братстве, соответствующее капитану.

Хамур – столица Кифта.

МИР ИМПЕРИИ

Архидемоньяк – духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее епископу в культе, поклоняющемуся Богу.

Демоньяк – духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее аббату в культе, поклоняющемуся Богу. Также общее обозначение последователя культа, поклоняющегося какомулибо из Демонов.

Жрец – духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее монаху. Также общее обозначение последователя культа, поклоняющегося какомулибо из Демонов и использующего заимствованную у него магическую силу.

Империя – одна из двух находящихся между собой в войне сверхдержав, имеющая своей официальной религией поклонение Демонам. Монархия.

Колдун – человек, использующий собственные магические силы. Получившая распространение в Империи школа использования магической силы, предполагающая концентрацию и жесткий контроль.

Маг – человек, использующий собственные магические силы. Получившая распространение в Федерации школа использования магической силы, предполагающая расслабление и мягкий контроль.

Первожрец – высшее духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее кардиналу в культе, поклоняющемуся Богу.

Священник – последователь культа, поклоняющегося какомулибо из Богов и использующий заимствованную у него магическую силу.

Федерация – одна из двух находящихся между собой в войне сверхдержав, имеющая своей официальной религией поклонение Богам. Республика, управляемая Собранием Федерации.

Хаангнуа – официальный язык Империи.

ПРОЛОГ

Они существовали с начала времен. Неизменные и постоянно меняющиеся, Они висели в бурлящей пустоте, вмещающей в себя пространство и время и не имеющей ни того, ни другого, творящей и уничтожающей вселенные в непрекращающемся процессе рождения и смерти, беспрерывном цикле актов созидания и разрушения. Они находились в ничто, истоке всего сущего, и сами были им, бесконечной и вечной пустотой, снаружи и внутри нее, везде и нигде, неотделимые и все же иные, создавая и создаваясь, кипя отблесками не рожденных и умерших миров, реальностей и миражей.

Они существовали с начала времен. И, казалось, не было силы, способной изменить это существование, расстроить установившееся равновесие между созиданием и уничтожением, прервать круговорот времен, поглощающих себя для воссоздания и умирающих для жизни. Ничто не могло разорвать связь, дать перевес комулибо из антагонистов, равных и двуединых в своем соперничестве, противоборствующих между собой и зависящих друг от друга. И все же…

И все же порядок был нарушен. Яд, неудержимая жажда разрушения, источаемая одним из Них, коснулся источника мироздания, растекся, подтачивая основы механизма, медленно, но верно проник, просочился, незамеченный, в Остальных, отравляя ненавистью и злобой, гибельной решимостью, приближая судный день окончательной битвы, не способной никому принести победы…

ЧАСТЬ I

– Готов?

– Да, – мужчина почтительно склонился.

– Теперь вопрошу тебя три раза, и отступи сейчас, или иди до конца, дабы исполнить взятое на себя предназначение. Ты знаешь, что предыдущие, ушедшие до тебя, слились с Владыкой?

– Да.

– Ты знаешь, что то же самое может произойти с тобой?

– Да.

– Ты знаешь, во имя чего ты идешь, и решение твое свободно и добровольно?

– Да.

– Хорошо. Владыка ждет, и мы должны сделать это, должны осуществить его волю. Да пребудет с тобой Его благословение. Иди!

Стоявший на колене мужчина поднялся, развернулся, шагнул сквозь струи дождя к серебрящейся в темноте ночи дымке врат.

– Вы требуете? – Каганаша смотрел на мага с жалостью. – Вы требуете. А с чего Вы, молодой человек, решили, что Белое Братство может чегото требовать от Девятки?

Дэлан скрипнул зубами. Пусть седина и не серебрилась у него на висках, но назвать его, проконсула Братства в столице Сардига, молодым человеком – это звучало насмешкой, почти оскорблением.

– Девятка уже официально заявляла о своей позиции, но, похоже, не все восприняли это серьезно. Или не услышали. Так вот, для тех, кто не услышал, Каганаша сложил руки домиком, – я изложу еще раз…

– Я знаю вашу официальную позицию, – нетерпеливо перебил Дэлан.

– Изложу ее еще раз, проще, – как ни в чем не бывало, продолжил Каганаша, улыбаясь в пространство сквозь Дэлана. – В свое время Девятка встала на ошибочный курс, пытаясь взять под контроль все аспекты жизни людей, вмешиваясь во внутреннюю политику государств, навязывая им собственное видение и понимание событий. Эта недальновидная стратегия не могла не привести и, в конце концов, привела к многочисленным трагическим событиям, свидетелями которых мы все были. Бессчетные жертвы и бедствия, вражда наций… – магистр печально вздохнул, покачал головой. – Я не могу сказать, что во всем этом повинна только Девятка, были и другие причины, и тем не менее, тем не менее… Применительно к самой Девятке, это не только подорвало ее материальную и людскую базу, но и, что не менее важно, ее репутацию.

– Послушайте, это все прекрасно, репутация, ресурсы, но…

– Однако, – попрежнему не обращая внимания на Дэлана, заговорил Каганаша, – в этих сложнейших условиях Девятка сумела выжить. Пережив тяжелый и болезненный период переоценки ценностей и переосмысления целей, Девятка смогла признать свои ошибки и, отсеяв личные амбиции и спесь, привнесенные некоторыми лидерами, выделить ту жизнеутверждающую и созидающую основу, заложенную Великими Девятью, которая и должна быть направляющей в нашей деятельности. О чем и было заявлено в Декларации, распространенной среди официальных лиц соответствующего уровня.

– В этой Декларации, молодой человек, – Каганаша, наконец, посмотрел на Дэлана, – заявлено, что цели Девятки ограничиваются образовательными и миротворческими, причем в последнем отношении подразумевается лишь посредническая миссия.

– И поэтому вы сейчас усиленно формируете отряды своей так называемой гвардии, – Дэлан насмешливо хмыкнул.

– Гвардия, молодой человек, формируется исключительно для самообороны, Каганаша помолчал, неприязненно глядя на мага Братства. – Так вот, возвращаясь к нашему вопросу, я хочу сказать, что это не пустые слова, и мы не позволим различным недоучкам, способным парой дешевых фокусов произвести впечатление на невежд, а на самом деле не обладающих ни силами, ни знанием, и позорящих высокое звание мага, снова втянуть себя в бессмысленные авантюры.

– Да, да… – покрасневший от возмущения Дэлан, казалось, готов был лопнуть. – Вы…

– Идите, молодой человек, – Каганаша пренебрежительно махнул рукой. – Ваш вид расстраивает меня, напоминая, насколько слабо в свое время было поставлено обучение, и насколько низкими были требования, предъявляемые при присвоении ранга мага.

– Вы, вы! Вы еще пожалеете!.. – Дэлан развернулся, прошагал из зала, резко отмахивая рукой. С грохотом захлопнулась входная дверь.

– Прекрасно, – Каганаша усмехнулся, посмотрел на улыбающихся магистров. Думаю, теперь он точно кинется в это дело и наломает дров. Нам остается только наблюдать.

Каганаша задумчиво помолчал.

– Однако все же приставьте к нему пару смышленых человек. Пусть, если что, помогут ему с дровами, – Каганаша пощелкал пальцами.

– Ну что?

– Мы начинаем.

– Начинаем? – развалившийся на диване Атчил, второй маг Братства в Сардиге, приподнялся на локте, посмотрел на Дэлана. – Когда?

– Сейчас.

– Сейчас? А что сказали магистры?

– К чертям магистров.

– Значит, отказали. Мерзавцы, – Атчил снова откинулся на подушки, закинул руку за голову. – Я так и знал. Отъевшиеся боровы, не хотят помогать…

– Встать.

– Что?

– Встать!

– Дэлан, ты что? – Атчил взглянул на бледное от бешенства лицо нависающего над ним проконсула, начал медленно подниматься. – Дэлан, что с тобой?

– Я что, неясно выразился? – губы проконсула стянулись в тонкую синюю полоску. – Или мои слова уже ничего не значат? Мы начинаем, сейчас!

– Но послушай, Дэлан, – Атчил судорожно одевался. – Может быть, сообщить Братству? Попросить помощи? Ведь такое дело…

– Не надо нам никакой помощи! Мы с тобой – два полных адепта, и не справимся?

– Оно конечно, – Атчил, прыгая, натягивал сапоги. – Но подумай, если провалим… Ведь там тоже маги были, не хуже нас с тобой. Не кипятись, подумай, нам ведь его живым надо взять…

– Не о чем здесь думать, – Дэлан уже шел к выходу. – Мы справимся, или грош нам цена, – проконсул загремел каблуками по деревянной лестнице. Он еще покажет этим надутым магистрам, они еще увидят…

Дэлан глядел на маленький лесок, окруженный ротой сардигских панцирников. Сейчас, успокоившись и взглянув на ситуацию более трезво, предстоящая операция уже не казалась ему таким легким делом, и даже возможно, но только возможно! Атчил был прав. Ведь действительно, предыдущие попытки заканчивались неудачно, несмотря на все старания. Он лично не знал участвовавших в них магов, но рассказывали…

Нет, ерунда. У него все получится, не может не получиться. Приказы отданы, машина запущена, и невозможно ни отменить, ни повернуть вспять, не потеряв лица. И эти ухмыляющиеся физиономии магистров… Он не даст им повода для насмешек, он докажет им!

– Начали! – Дэлан махнул рукой солдатам, расслабился, переключаясь на тонкий взгляд. Засветились сознания сжимающих кольцо солдат, мечущиеся крапинки ощущений разбегающихся лесных животных и вспугнутых птиц… Ага, а вот и он, один из этих странных колдунов, которые не колдуны, появившийся неизвестно откуда, вызвав возмущение астрала. Человек, так нужный Братству, ради которого были задействованы все рычаги влияния на правительство Сардига, использованы все средства, от подкупа и взяток до выкручивания рук и шантажа. Маскируется, но он его чувствует, все равно чувствует…

– Видишь его? Блокируем.

Рядом задвигался Атчил, вливая свою силу, помогая отсечь прячущегося человека с другой стороны. Так, осторожно, перекрываем, перекрываем… Ну же, ну… Ожидание становилось не выносимым. Почему этот странный колдун ничего не делает? Если и оставались какиелибо сомнения относительно того, на кого идет охота, то сейчас они полностью рассеяны. Еще немного, и он будет отрезан от силы, превратившись в обычного смертного, жалкого, ограниченного… Готово. Теперь оставалось только удерживать экран.

– Уф, – Дэлан повернулся к Атчилу, самодовольно усмехнулся. – Вот и все. А ты…

– Дэлан, – глаза Атчила округлились. – Дэлан, что там творится?

– Где? – Дэлан перевел взгляд на лес. – А, черт!

Лес наполнялся болью. Огоньки судорожно мерцали, мерцали и гасли, словно задуваемые ветром, распространяя вокруг себя волны смертной тоски и ужаса. Проконсул смотрел, и не мог поверить тому, что видел. Солдаты гибли, один за другим, но ведь это было невозможно, этого не могло быть… Колдун отрезан. Колдун отрезан, вот этот, отбросивший всякую маскировку, самоуверенно светящийся колдун, он отрезан, ни капли силы не просачивается сквозь экран, так откуда он ее берет? Откуда он берет ее, в таких количествах, щедро тратя в убийственных заклинаниях, превращая лесок в бойню, в братскую могилу для тщетно пытающихся бежать солдат? Чтото странное пульсирует рядом с колдуном…

– Дэлан!

Скрюченная покрытая отвратительными зелеными струпьями рука на его запястье… Проконсул дернулся от отвращения, скинуть, сбросить с себя эту мерзость…

– Дэлан… Помоги мне!

– О, Всевысшие! – земля вдруг поплыла под ногами, стало не хватать воздуха. – Атчил?

На глазах ссыхающийся в сморщенную мумию маг качнулся, роняя остатки волос и клочья кожи, потянулся к проконсулу.

– О, Всевышие!! – Дэлан отшатнулся, чувствуя ядовито горький комок в горле. – О, Боже!!! – проклятый колдун! Он ведь может и его… Стереть, выжечь, скорее, пока, пока…

Давно уже стихли вопли сгорающих заживо сардигских солдат, давно не светилось ничего живого перед тонким взглядом, лес догорал, осыпаясь красными углями, но проконсул все бросал туго стянутую заклинаниями силу, все бил по ненавистному месту, вздымая тучи пепла… Наконец, окончательно истощившись, остановился, облизал пересохшие губы. Посмотрел на дрожащие руки, ожидая и страшась… Нет, все хорошо, все нормально, это его руки, его кожа, такая же, как и была. Не добрался, колдун не добрался до него, не успел!

Дэлан улыбнулся, обессилено опустился на землю. Не успел, не успел… Колдун не успел!

– Здесь, – рыжий парень остановился.

– Ты уверен? – держащая в руках младенца молодая женщина посмотрела на дом, ничем не выделяющийся в ряду других таких же, обступивших эту далеко не самую роскошную в городе улицу, перевела взгляд на парня.

– Уверен. На этот раз я считал, – парень шагнул к двери, постучал.

– Да?

– Здесь сдаются комнаты? Нас послала тетушка Вирна.

– Тетушка Вирна? Да, конечно, – открывший дверь полный средних лет мужчина кивнул головой. – Замечательный у нее суп с креветками, – мужчина отодвинулся, пропуская прибывших внутрь, аккуратно запер дверь на щеколду, повернулся.

– Баронет Таррант фон Ритз, – парень поклонился. – Софи Гарферт. И Вердж, – баронет кивнул на сверток в руках девушки.

– Да, да, младенец. Знаю, – мужчина снова кивнул. – Проходите. Поживете пока здесь, нам нужно время, чтобы связаться со следующей группой. Умывальник, еще одна комната наверху, – мужчина показал на крутую деревянную лестницу. Удобства, к сожалению, во дворе. Не дворец, конечно, но жить можно.

– Какие новости? – баронет прошел несколько шагов вглубь комнаты, покрутил головой, осматриваясь. Действительно, далеко не дворец.

– Какие новости, – мужчина пожал плечами. – Сейчас отсутствие новостей лучшая новость, слава Великим Тринадцати, да пребудут они вечно.

– Так ты жрец, что ли? – взгляд фон Ритза стал неприязненным.

– Да, – мужчина склонил голову, – жрец Демона воздуха Орадиса.

– Ясно, – баронет повернулся к жрецу спиной, покачался на носках. Хорошо. А теперь, жрец, не оставишь нас одних? Мы бы хотели отдохнуть.

– Ну и? – фон Ритз покрутил в руках пустую бутылку, нагнулся, толкнул по полу к куче мусора в углу.

– Завтра, – сидевший напротив жрец проследил взглядом за катящейся бутылкой, повернулся к баронету. – Выйдете через Восточные ворота, на развилке повернете на Север. В трех милях после поворота вас встретит человек барона фон Цафа. Пароль: «Говорят, в Гаште уже снег выпал». Отзыв: «Пусть уж лучше снег, от дождей только грязь».

– Ясно, – фон Ритз пошарил рукой под столом, вытащил новую бутыль, качнул на весу. – Будешь?

– Нет, спасибо. В следующий раз, – жрец покачал головой.

– Как хочешь. А я буду, – баронет зубами выдернул пробку, плеснул себе в стакан вина. – Твое здоровье.

Жрец слегка нахмурился.

Баронет один глотком проглотил бордо, выдохнул, налил себе еще.

– Не одобряешь? – фон Ритз посмотрел на жреца.

Жрец молчал.

– Не одобряешь, – баронет усмехнулся. – Конечно, не одобряешь. Здоровью вредит, и все такое прочее, да? Долбанному здоровью! Все вы, толстопузые, о здоровье своем печетесь, – фон Ритз скривился. – А мне плевать. Плевать мне, понимаешь?!

Жрец попрежнему молчал.

– Все о здоровье заботились, да вкусней поесть, да слаще поспать. Страну прожрали, изгадили, проспали, для брюха своего стараясь. Какую страну! – баронет скрипнул зубами, залпом выпил пол стакана.

– Ты пьян, – жрец сидел, пристально глядя на фон Ритза.

– Я? Нет. Хотел бы, да вот все никак не получается, – баронет снова добавил вина в стакан. – Рожи всякие мешают.

– Послушай, – лицо жреца оставалось бесстрастным, – не знаю, чем тебе насолили жрецы, да и знать не хочу. Потому, что это все в прошлом. Было, и прошло, изменилось. Нет больше Совета, нет Военной Комиссии, нет противостояния баронов и жречества. К моему глубокому удовлетворению, между прочим. Наше начальство, наконец, оставило эти дурацкие игры, может, поздно, но это все же лучше, чем никогда. И мы должны поступить также.

Фон Ритз хмыкнул.

– Я не говорю, что ты должен немедленно меня полюбить. Мне твоя любовь… – жрец пренебрежительно махнул рукой. – Ты можешь ненавидеть меня, сколько твоей душе угодно. Но мы получили приказ – провести вас через город, и мы его выполним. Не хочешь помогать, так хотя бы не мешай. И давай обойдемся без оскорблений. В конце концов, сейчас у нас всех одна цель – спасти нашу страну, и мы должны сражаться за это вместе, забыв о прошлых обидах, хотя бы на время, и вспомнив о том, что у нас общее, что нас объединяет.

– До чего ж вы любите громкие слова! – фон Ритз презрительно скривился. Трескотня, одна трескотня! Сражаться он должен! И как сражается, успешно? На площади каждый день – новая казнь, а вы сидите, поджав лапки, словно крысы по углам, и ждете неизвестно чего. Это и есть ваше сражение, да? Так вы страну спасаете?!

Жрец помолчал, затем несколько раздраженно пожал плечами.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, – жрец встал, двинулся к двери.

– Ага, иди, – фон Ритз, не оборачиваясь, отсалютовал бутылкой, налил себе еще.

– До завтра. И ложись, лучше, спать.

– Я с Вами, господин жрец.

– Софи? – баронет крутнулся на стуле. – Ты куда собралась?

– Пройтись.

– Куда – пройтись? Куда – пройтись?! – фон Ритз вскочил, слегка пошатываясь, шагнул к двери. – Куда ты собираешься проходиться?

– Просто, воздухом подышать. Не могу же я неделю взаперти сидеть. Пока Вердж спит…

– Завтра надышишься, – баронет загородил собой дверь. – Иди к себе, и носа оттуда не высовывай!

– Да, да… – девушка задохнулась. – Да как Вы смеете? Какое право Вы имеете разговаривать со мной в таком тоне?!

– Аэ… – фон Ритз открыл рот, закрыл. На его лице начало проступать раскаяние. – Я…

– Вы мне не муж, не отец, чтобы кричать на меня! – подбородок Софи взлетел вверх. – Изза Вас я нацепила это нищенское крестьянское тряпье, изза Вас должна унижаться перед этими подлыми захватчиками, так теперь еще и это! Ваше преподобие, мы идем? – девушка обернулась к жрецу.

– Простите, дочь моя, но до некоторой степени я вынужден согласиться с господином баронетом, – жрец покачал головой. – Выходить на улицу Вам небезопасно. Ваше, ээ, происхождение трудно скрыть даже этим, как Вы выразились, тряпьем. Прошу Вас, останьтесь…

– Трусы! Вы просто трусы! – девушка резко толкнула баронета в сторону, скользнула в освободившийся проход.

– А, Демоны! – фон Ритз мотнул головой, разгоняя алкогольную муть, собираясь броситься вдогонку. – Софи!

– Подождите! – жрец схватил баронета за руку.

– Что?

– Мои люди проследят за ней и предупредят нас, если чтонибудь случится. Мы успеем уйти.

– Уйти? Куда уйти?

– Отсюда. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Есть и другие способы.

– Какие способы? О чем ты говоришь?!

– В мою задачу входит обеспечение безопасности ребенка, и, во вторую очередь, Вас. Про нее ничего не сказано.

– Другие способы… – фон Ритз округлившимися глазами посмотрел на жреца. – Ты что, жрец, ты в своем уме? Она же его мать. Она же его мать! Софи!! – баронет стряхнул руку жреца и бросился следом за девушкой. – Софи!!

Софи, не разбирая дороги, бежала вдоль тускло освещенной улицы, чувствуя, как душат ее застилающие глаза слезы. Как он смеет, как он смеет! Она… Разве она этого заслуживает? Что она сделала такого, чтобы на нее кричали?

– Софи! Софи, подожди! Прости!!

Девушка всхлипнула, еще прибавила шаг. За что, почему? Почему мир, всегда такой тихий, уютный, вдруг встал на дыбы, повернулся мерзкой колючей изнанкой? Что случилось? Разве она причинила, или хотя бы пожелала, кому бы то ни было зла? Ведь нет! Так почему? Почему с ней? Софи прижала ладони к лицу. Прошлая жизнь вспоминалась как сказка, как сон. Блестящие приемы, изысканные разговоры, милые красивые люди вокруг… Где они все теперь, куда делись? Даже Крайт, которого она поначалу боялась, оказался добрым и нежным, хотя почемуто и немного несчастным. Но это даже прибавляло ему обаяния, создавало ауру таинственности.

И вдруг все изменилось, рассыпалось, соскочило с привычной колеи, завертелось в водовороте событий. Кареты, сумасшедшие переезды в неизвестность, а потом – грубые солдаты федератов с масляными глазами, и она должна кудато идти, изображая нищенку, сбивая в кровь ноги, свои нежные ноги, созданные для танцев, а не для ходьбы… А руки, которыми так восхищались придворные поэты, они теперь покрыты этими безобразными мозолями! И все изза пеленок, которые она должна сама стирать, изза не дающего ни минуты покоя младенца, которого она должна сама ублажать, а ведь обычно для этого есть няньки. Хотя это странное ощущение безмятежного счастья, когда Вердж улыбался…

– Софи, подожди! – фон Ритз поймал девушку за руку.

– Нет! Оставь меня! – Софи дернулась, пытаясь освободиться.

– Он к Вам пристает?

– А?

– Он к Вам пристает, леди? – рядом стояли четыре подвыпивших федерата.

– Ннет, – Софи растеряно качнула головой, чувствуя, как внутри все сжимается от нарастающего страха.

– А помоему, пристает, – ближайший солдат довольно гыкнул. – Такое личико, и в слезах. Пойдем с нами, красавица, повеселимся. У нас сегодня увольнение, и коечто от жалования еще осталось, – солдат, ухмыляясь, позвенел монетами в кармане. – Меня, кстати, Фирэ зовут, а тебя? Ну что, пошли?

– Нет, спасибо, господа, – баронет попытался оттеснить солдат от девушки. – Нам домой надо, дети некормленые…

– А тебя никто не спрашивает, – солдат пихнул фон Ритза в сторону. – Не видишь, мы с леди разговариваем? Ребята, уберите его, – солдат надвигался на Софи, обдавая ее запахом лука и пива. – Красотка, наплюй ты на этого говнюка плюгавого. Пошли с нами, не пожалеешь.

Солдат вдруг обхватил Софи, притянул, прижался к губам грубым слюнявым поцелуем. Плещущийся в душе девушки ужас взметнулся затапливающей волной, парализуя, погружая в беспомощное отчаяние загнанного животного…

– Убери от нее руки, ублюдок! – баронет ужом выскользнул из рук двух державших его солдат, дернул Фирэ за шиворот. С камзола солдата весело посыпались пуговицы…

Софи казалось, что она сейчас упадет в обморок… Она мечтала упасть в обморок, провалиться в благодатный покой забытья, но продолжала стоять и смотреть, не понимая, не осознавая, но фиксируя в памяти происходящее, каждую деталь, такие мучительно яркие и живые… Выражение недоумения на лице Фирэ, сменившееся злостью. Солдат, не отпуская Софи, развернулся, замахнулся кулаком, и вдруг охнул, схватившись за грудь, повис у нее на плече, клоня к земле. Фон Ритз метнулся, быстрый, словно тень… Фонтаном ударила кровь из горла второго солдата, захрипел, царапая ногтями шею, третий, пытаясь сорвать затягиваемую ощерившимся баронетом удавку. Фон Ритз махнул рукой вслед бросившемуся прочь последнему солдату. Зазвенел упавший гдето впереди кинжал.

– Промазал…

– На помощь! Здесь демонисты! На помощь!!!

Сухой щелчок, и убегавший федерат споткнулся, растянулся на мокрой мостовой.

– Быстрее, сюда, – появившийся из темноты человек откинул разряженный арбалет, схватил Софи за руку, потащил в темный проулок… Поворот, еще поворот…

В конце улицы заметались огни факелов, крики.

– А, Боги их раздери! – выскочивший сбоку фон Ритз вскинул руки, и впереди ярко вспыхнуло, на секунду залив грязную узкую улочку нереальнобелым пронзительным светом.

– Быстрее, быстрее…

Опять поворот, чтото мерзко хлюпает под ногами, неразличимое в плавающих перед глазами зеленых зайчиках…

– Кажется, оторвались… – тяжело дыша, человек, наконец, остановился, отпустил руку Софи.

– Ты кто такой?

– А? – человек непонимающе обернулся к баронету.

– Ты кто такой? – фон Ритз угрожающе придвинулся.

– Юриш я. Послушник Орадиса. Меня жрец послал.

Софи посмотрела на нежданного помощника. Совсем молодой, почти мальчик…

– Послушник, значит, – баронет хмыкнул. – И что делать будем, послушник?

– Уходить вам надо из города, – Юриш облизал губы. – Сейчас же. Они вас выследят, эта Ваша вспышка… Зря Вы колдовали, они теперь весь гарнизон на ноги поставят, но выследят. Пойдемте, я выход из города знаю, никакой стражи…

– Хорошо, – баронет кивнул.

– Нет! Вердж, там мой Вердж! – сковывавшее девушку оцепенение вдруг прошло, бросив в колотящую дрожь, панику. Ее ребенок, ее сын! Он там, его хотят забрать у нее… – Нет!! Мой Вердж!! – всхлипнув, Софи вцепилась в фон Ритза. – Таррант, нет!!!

– Спокойно, не бойся, – баронет улыбнулся, ободряюще сжал руку девушки. – Конечно, мы его здесь не оставим, конечно, его мы заберем. Мы сейчас сначала сходим, его заберем…

– Но…

– Никаких «но», послушник, – баронет зло повернулся к Юришу. – Веди.

– И долго я вас должен ждать? – жрец раздраженно встал навстречу входящим баронету и Софи, заметил пятна крови на их одежде. – О Демоны, что у вас произошло?

– Федераты, – из темноты улицы внутрь заскочил Юриш, торопливо захлопнул за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? Я тебе говорил не вмешиваться?!

– Но я…

– Ты должен был только следить! Наблюдать, понимаешь?

– Простите, Ваше преподобие, – послушник покаянно склонил голову. – Я виноват. Но сейчас некогда, господин баронет колдовал.

– Что?! О, Боги вас раздери! Боги вас раздери!! – жрец зажмурился, мотнул головой. – Так, переодеваться некогда, – жрец схватил плотно упакованную торбу, кинул баронету. – Держи. Быстрее, – жрец обернулся к Софи, – бери ребенка, и бежим отсюда. Быстрее!

Девушка бросилась вверх по лестнице.

– Поздно, – взгляд жреца стал отстраненным, – они уже здесь. Довольны теперь?

Послышался поначалу тихий, но все усиливающийся звон.

– Уходите, – жрец обернулся к фон Ритзу, – через задний двор, на соседнюю улицу.

– А вы? – Софи с трудом перекричала нарастающий звук.

– Мы с послушником тут побудем, – жрец хищно ухмыльнулся, сложил руки, и звон притупился, перешел в ровное гудение.

– Пошли, – баронет потянул прижимающую ребенка к груди девушку к задней двери. – Ну пошли, же!

Окна вдруг лопнули, взорвались внутрь, засыпав пол осколками, впуская чтото темное, заметавшееся по комнате. С грохотом поползли, раскалываясь, потолочные балки, сначала медленно, но постепенно все быстрее закручиваясь в сумасшедшей пляске вокруг жреца.

– Пошли! – фон Ритз выдернул Софи во двор, но она успела заметить, как вдруг словно гигантская рука скомкала, швырнула изломанное тело Юриша прочь, и жрец, неожиданно выросший, в странном воздушном мареве, от которого отрывались светящиеся клубы, уносясь сквозь полуразрушенную стену в темноту улицы…

– Идем, идем, спокойно, – баронет тащил оглядывающуюся Софи по темной улице. – Мы тут ни при чем, мы просто прохожие.

Низкий басовитый рев, заполнявший, казалось, весь мир, вдруг сменился отвратительным визгом, скрежетом. По черной воздушной воронке, растущей с места, на котором раньше стоял дом, и уходящей гигантской колонной в небо, зазмеились пурпурные молнии, разгрызая, кромсая ее на части, и смерч зашатался, замерцал, теряя свою сокрушительную энергию, распался в безобидные клочья. Застучали по мостовой дождем осыпающиеся обломки дерева и камня…

– Все, – фон Ритз провел ладонью по лбу. – А я даже не знаю, как его звали.

– Он умер? Он умер? – Софи захихикала. Это было уже слишком. Смерть, смерть вокруг, сумасшедшие люди, без остановки режущие, убивающие друг друга, без причины, без смысла, убивающие и умирающие, а они идут, словно ничего не случилось, и звуки их шагов, так странно гулко разносящиеся в неожиданно наступившей тишине…

– Стоять! – голос, казалось, шел отовсюду.

– А? – подобравшийся баронет завертел головой, изображая простодушие. Что?

– Стоять! Из рук все на пол, руки за голову!

– Что?

– Быстро!!

Фон Ритз опустил торбу.

– Только шевельнитесь! – впереди появилось с полдюжины арбалетчиков.

– Попались, – баронет посмотрел на нацеленные на него арбалеты, вздохнул, расслабляясь. – Вот и попались.

Софи, все еще хихикая, кулем плюхнулась на землю. Ноги ее почемуто больше не держали.

Герцог Кардейский, генералиссимус и Председатель Собрания Федерации, задумчиво смотрел на карту. Правильно ли он поступил? Верное ли принял решение?

Герцог потер лоб. Решения, решения… Сколько их было за его долгую жизнь? Важные, очень важные, важнейшие. Определяющие жизни десятков и сотен тысяч людей, накладывающие огромную ответственность, тяжким бременем ложащуюся на плечи, давящую сильней, чем годы. И вот теперь это последнее, самое трудное… Прав ли он?

Герцог прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Карта… Она ему была не нужна. Он помнил ее наизусть, в мельчайших подробностях, но и без всякой карты знал то, о чем говорили разноцветные фишки и стрелки, флажки и линии. Империя обречена. Еще сопротивлялись осажденные города, еще огрызались, отступая, истекающие кровью войсковые группировки, но все это был лишь вопрос времени. Инфраструктура и коммуникации разрушены, в тылу сплошной хаос, нет ни центрального командования, ни общей линии обороны, и города в конце концов будут взяты, армии окружены и уничтожены, и только чудо способно спасти Империю от полного разгрома. Только чудо…

Герцог резко выпрямился, откинул руками длинные пряди седых волос. Только чудо! Именно эта, сначала казавшаяся странной, мысль все больше нервировала его бессонными ночами, заставила копаться в архивах, тщательно следить за сводками с фронта в поисках первых, пусть самых незначительных признаков. Ждать, искать, и найти их!

Герцог вытащил пачку докладов, полистал. Да, все так. Они были, были! Он не ошибся, ему не померещилось, и он не увидел черта потому, что ожидал его увидеть. Это действительно начиналось. Начиналось, подтверждая самые дурные предположения, пугая его до смерти неопределенностью и непредсказуемостью. Чем все это могло закончиться… Ему даже думать об этом не хотелось.

Герцог вздохнул, задвинул доклады обратно в ящик стола. Он же уже принял решение. И правильное решение! Он долго размышлял, ища выход, и он его нашел. Выход – его приказ, который просто свел с ума крикунов в Собрании. Приказ, остановивший движение войск Федерации на Север.

Герцог усмехнулся, вспоминая. Что творилось в Собрании! Генералы бились в истерике, с пеной у рта умоляя разрешить им двигаться вперед, священники разве что не проклинали его, но войска стояли, и стоят сейчас, не пытаясь ни преследовать отступающих имперцев, ни добивать окруженных, давая им возможность восстановиться, возможность спастись. Если уж чуду и суждено произойти, то пусть оно лучше будет рукотворным, управляемым, с контролируемыми последствиями.

– Ваше Сиятельство, разрешите?

– А, Фирреа, – герцог взглянул на приоткрывшего дверь секретаря, – заходи. Что у тебя?

– Документы, на подпись, – секретарь двинулся к столу.

– Опять пил? – герцог посмотрел на опухшее лицо секретаря, недовольно сморщился. – Послушай меня, Фирреа, я тебя предупреждаю последний раз. Ты должен заканчивать с этим. Я тебе многое прощал в память о твоем отце и моем друге, но всему есть предел, и если так будет продолжаться, я просто вынужден буду тебя уволить. Ты меня понял?

– Простите, Ваше Сиятельство, – Фирреа эль Пиерро де Сарренто, сын Пиерро эль Кабиро де Сарренто, тайного доверенного герцога, погибшего при выполнении его задания, неловко переминался с ноги на ногу, глядя в пол.

– Ладно. Где там документы?

– Вот, – секретарь положил перед герцогом пухлую папку, раскрыл.

– Так много? – герцог полистал бумаги. Наградная, наградная, опять наградная, производство в чин…

– Вы же сами велели, героев – лично, – Фирреа старательно дышал в сторону.

– Хорошо, – герцог наполнил печатку силой, приложил к первому листу, тут же услужливо убранному секретарем. Так о чем он там? Ах да, его оппоненты в Собрании… Он не осуждал их. Будь он на их месте, он, возможно, тоже бы кричал, требовал продолжить наступление. Какой шанс закончить, наконец, многовековое противостояние, исполнить почти несбыточную мечту поколений федератов, тысяч и тысяч солдат, отдавших ради этого жизни! Прав ли он, упуская его? Может, все же?… Ведь еще не поздно, лишь отдать приказ. Уничтожить Империю – Боги, как заманчиво, как сладко это звучит, словно сон…

– Благодарю, – Фирреа захлопнул папку, склонился в поклоне.

– Иди. И возьмись за ум, в конце концов.

Герцог задумчиво посмотрел в спину секретаря, исчезающую за закрывающейся дверью, хлопнул ладонью по столу. Он прав, он прав, он точно знал это. Никогда еще простые решения не приносили ничего хорошего, и не чувства должны руководить человеком. Он еще даст мир Федерации, но не так, не грубым насилием и разрушением. Научиться сосуществовать – вот что нужно всем, включая и его самого.

– Итак?

– Вот.

Старец взял протянутые ему листы, прищурился, пробегая глазами. Зашуршал перелистываемый пергамент.

– Прекрасно, прекрасно… Замечательно… – старец оторвался от документов, ласково посмотрел на собеседника. – Именно то, что нужно. Поздравляю Вас, молодой человек, и большое спасибо. Не только от меня, от всей страны, от всего народа. Вы даже не представляете, какую пользу Вы сейчас принесли Федерации, какой вклад сделали в нашу победу. Огромное Вам спасибо! – старец привстал, поклонился.

– Ну что Вы… Я только… Я только исполнил свой долг.

– Нет, нет, нет, – старец покачал головой, – не преуменьшайте. Далеко не каждый нашел бы в себе мужество сделать то, что сделали Вы. Мы прекрасно понимаем, чего это Вам стоило.

Фирреа смущенно потупил взгляд. Старец улыбался.

– Я только… – Фирреа взглянул на старца, покусал губу. – Я только хотел спросить…

– Да? – старец благожелательно поднял брови.

– Наша договоренность… Она в силе?

– О, вне всякого сомнения, – старец закивал. – Вне всякого сомнения! Молодой человек Ваших способностей, обладающий здравым смыслом и высоким гражданским духом, редкая комбинация, позвольте заметить! – старец поднял указательный палец. – Так вот, такой человек, вне всякого сомнения, заслуживает высокий пост и нашу полную и всеобъемлющую поддержку. Не волнуйтесь, молодой человек, Вы, можно сказать, приняты в большую и дружную семью, которая всегда поможет и позаботится о Вас.

– Спасибо, – Фирреа выдохнул и облегченно улыбнулся.

– Это все изза тебя.

Фон Ритз сделал вид, что спит.

– Это все изза тебя, слышишь, ты? Изза тебя, изза тебя, изза тебя!

– Умоляю, не начинай все снова.

– Все изза тебя! Почему ты кричал, почему ты кричал на меня?

Баронет сел на жесткой лежанке, повернулся к девушке.

– Послушай, я уже просил у тебя прощения за это. Ну что еще я должен сказать? Прости, прости меня, пожалуйста! Мне очень жаль, я был не прав, прости!

– Почему ты кричал на меня?! – глаза Софи лихорадочно блестели. – Почему ты кричал на меня?!! Если бы ты не кричал, я бы не побежала, и ничего бы этого не было!

– Софи…

– А теперь мы все умрем, умрем, все, я, ты, мой ребенок!! – Софи прижала Верджа к груди.

– Софи, послушай…

– Мы умрем, я знаю! Изза тебя, изза тебя, изза тебя!!!

– Прекрати, – баронет хрустнул пальцами. – Никто не умрет. У них ничего нет против нас. Пятна на одежде – кто знает, откуда они взялись? Просто надо…

– Мы умрем, изза тебя, умрем…

– Да прекрати, же!! – фон Ритз тряхнул девушку за плечи. – Говорю тебе, никто не умрет, если будем вести себя умно!

– Ты опять на меня кричишь!

Баронет тяжело вздохнул.

– Софи, послушай, все будет хорошо. Мы – крестьяне, мы ни при чем, увидели все это и побежали с перепугу, все. Понимаешь? Все!

– Мы умрем, – девушка сидела, раскачиваясь, баюкая младенца. – Изза тебя. Почему ты на меня кричал?

– Ну, успокойся, пожалуйста, успокойся, все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо…

– Не будет, – девушка всхлипнула, обречено склонилась над младенцем.

– Мм, о Демоны, – баронет закрыл лицо руками.

В металлической двери камеры загрохотали ключи.

– Выходите, по одному, лицом к стене!

– Так, – заспанный майор Федерации зло оглядел выстроенных в ряд арестованных. Трое парней, похоже, недоучкиколдуны из последнего призыва Империи, старик – поджрец Хафойототта, переодетая крестьянкой аристократка с ребенком и то ли слугой, то ли конюхом. Симпатичная… – Вы свободны.

Тишина. Пленники недоверчиво переглядывались.

– Вы свободны. Проваливайте, – майор махнул рукой.

– Господин майор…

– Спасибо, господин майор…

– Убирайтесь! – майор грохнул кулаком по столу. – Чтобы духу вашего здесь не было через минуту!

Пленники гурьбой бросились к выходу.

– И не меня благодарите, а герцога за его милость! Я бы вас, демонисты проклятые, всех повесил с пребольшим удовольствием! Только попадитесь мне еще раз на глаза!

Майор опустился на стул, потер лоб. Что, Демоны раздери, творится? Странный приказ герцога, изза которого его подняли с кровати… Его солдаты жизни кладут, отлавливая демонистов, только при аресте вот этой вот ряженой погиб взвод солдат и два мага, и вдруг взять, и отпустить. Вот так вот просто взять, и отпустить! Майор глубоко вздохнул, закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Совсем они там наверху ополоумели.

– Не понимаю, зачем начинать все заново, – герцог Кардейский устало облокотился о стол. – Мы это уже обсуждали на Большом Собрании Федерации и, как я думаю, сказали друг другу все, что хотели сказать. Не вижу никакого смысла возвращаться к этому на Малом. Вопрос закрыт.

– Позвольте с Вами не согласиться, – кардинал Храма Ингиды, улыбаясь, покачал головой. – Вопрос не закрыт, и не будет закрыт, пока Вы, Ваше Сиятельство, не дадите удовлетворительных объяснений Ваших приказов. У нас Федерация, если будет позволено Вам напомнить, не монархия, и все, даже самые высокопоставленные лица, обязаны отчитываться за свои действия. Так что извольте, мы ждем.

– Я уже объяснял. Но, если желаете, я готов повторить. Наши потери за последние два месяца…

– Да, да, да, конечно, – кардинал помахал рукой. – Мы уже слышали эти соображения, исполненные искренней заботы о наших солдатах, их здоровье и материальном обеспечении. Растянутые тыловые коммуникации, неполное укомплектование частей, и так далее, и тому подобное. Все это очень мило, однако, Вы уж простите меня, Ваше Сиятельство, может служить объяснением лишь для толпы дилетантов и обывателей, не имеющих представления о реальном положении дел. А реальное положение дел таково, что Вы своими приказами помогаете нашим врагам, даете Империи шанс избежать полного разгрома! Поэтому мы, Ваше Сиятельство, требуем изложить нам реальные причины, а не сказки для невежд.

– Хорошо, – герцог кивнул, медленно встал, чувствуя, как хрустят его ревматические суставы. – Вы правы. Я действительно даю Империи шанс и, если угодно, помогаю нашим врагам.

– Что?!

– Ваше Сиятельство!..

– Как Вы могли!..

– Успокойтесь. Прошу вас, господа, успокойтесь! – герцог печально смотрел на возмущенных священников, военных, аристократов. Стар он становится для таких игр. – Спокойней, господа, позвольте мне объяснить.

Шум, наконец, стих.

– Господа! Я остановил войска, чтобы предотвратить уничтожение Империи. И Федерации. Наше с вами, господа.

Герцог сделал паузу, давая время мысли проникнуть в сознание членов Собрания.

– Империя и Федерация существуют уже много веков, и в течение всех этих веков не утихает война между ними. Вас это не удивляет?

Герцог снова помолчал.

– Я понимаю, мы родились, и шла война, мы росли, учились, а война шла попрежнему, она кажется нам чемто данным, естественным, неотъемлемой частью жизни. Но подумайте, господа, века, сотни лет – ведь это долго, это очень долго! И неужели за все это время не случалось чегото, подобного тому, что происходит сейчас, не складывалось ситуации, аналогичной теперешней? Чтобы какаялибо из сторон оказывалась в положении, в котором поражение кажется неизбежным?

Герцог оглядел сидящих. Лица священников попрежнему оставались непроницаемыми или откровенно враждебными, но остальных он явно заинтересовал.

– Так вот, такое случалось. В 1647 году – разгром первой экспедиционной армии Империи, открывший фронт для наших войск. В 1960 году – прорыв маршала фон Навво, прошедшего, фактически, по всей Федерации. В 2215 году – высадка имперцев на Данстонском полуострове, и так далее, и так далее. Помните, чем все это кончалось? Катастрофами, оставлявшими обе страны в руинах. Словно маятник, чье отклонение вправо неизбежно приводит к колебанию влево, победы оборачивались поражениями, и чем сильней было нарушено равновесие, тем грандиозней и катастрофичней были последствия.

Герцог вздохнул, задумчиво покачал головой.

– Знаете, что я думаю? Боги, Демоны… Мы так сжились с ними, привыкли, просто абстрактные силы, явления природы. Но так ли они абстрактны? Действительно ли они так безличны, не имеют ни целей, ни желаний?

Герцог заложил руки за спину, прошелся.

– Я буду честен с вами. Я боюсь. Я боюсь нашей победы, боюсь ее кажущейся необратимости. Не загоняем ли мы своим наступлением Демонов в угол, не вынуждаем ли их на крайние меры? Доклады с фронта свидетельствуют как об увеличившейся силе жрецов, так и о новых все более разрушительных заклинаниях, используемых демонистами. Господа, я не хочу доходить до конца и выяснять пределы их возможностей в этом направлении, тем более что до этого мы с вами, скорее всего не доживем. И не потому, что случится это очень не скоро.

– Как верно заметил Его Высокопреосвященство, у нас Федерация, и это не только дает права и свободы, но и подразумевает высокую меру ответственности ее граждан за принимаемые решения. Я изложил вам основания и причины, которые заставили меня остановить наступление, и теперь все в ваших руках. Вы вправе как отменить мой приказ, рискуя вызвать непредсказуемые последствия, так и оставить его в силе и попытаться заключить с Империей мир, приведя ситуацию в устойчивое равновесие. Все зависит от вас. Решайте. Я закончил, – герцог сел.

– Ах, ах, ах, – кардинал манерно похлопал в ладоши. – Прекрасно. Замечательно. Какая история, какой полет воображения! В Вас, Ваше Сиятельство, пропадает великий сочинитель.

– Господа, – кардинал встал, – то, что нам только что рассказал Его Сиятельство… Да, это действительно впечатляет. Доведенные до крайности Демоны, грозящая нам катастрофа всеобщего уничтожения и разрушения… Это было бы ужасно. Признаться, меня дрожь пробрала от таких перспектив, а потом я вспомнил, что Демоны, Боги – както больше в моей компетенции, и успокоился. А успокоившись, стал слушать более критически, отделяя факты от домыслов.

Кардинал помолчал, поглаживая бородку.

– И что же я обнаружил? Упомянутые Его Сиятельством исторические эпизоды правда, но, господа, обратитесь к архивам, и вы убедитесь, что для такого хода событий имелись вполне материальные предпосылки и объяснения, не требующие никакого потустороннего вмешательства. Активизация жрецов – тоже правда, однако достаточно вспомнить отчаянное положение, в котором они находятся, и все встанет на свои места. И, господа, позвольте заверить вас, сил наших монахов вполне достаточно, чтобы нейтрализовать любые действия жрецов.

Кардинал улыбнулся.

– Так что же у нас остается? Фактически, ничего, кроме нежелания Его Сиятельства добивать уже поверженного врага. И тут мы подходим к самому интересному. А именно, что же на самом деле стоит за этим нежеланием?

Кардинал покачал головой.

– Господа, посмотрите, что у нас получается. Когда враг разбит, и победа, фактически, в наших руках, Его Сиятельство отдает страннейший, если не сказать больше, приказ, объясняя его утомленностью войск, недостаточным снабжением и Боги знают какими еще удивительными причинами. Когда же мы проводим изучение ситуации, и приходим к выводу, что это не может служить основанием для отказа от продолжения наступления, господин герцог с видом фокусника извлекает на свет историю, еще более сказочную и фантастическую. А если мы не примем и ее? Что еще породит его богатая фантазия?

– А может быть, все проще? Может быть, есть причина гораздо более простая и приземленная? – кардинал картинно взмахнул руками. – Оказывается, есть. Мы начали внимательно приглядываться к господину герцогу, и то, что мы обнаружили…

Кардинал нагнулся, выложил на стол несколько листов.

– Господа, эти документы мне предоставил епископ Акравкий. Пожалуйста, взгляните, – кардинал толкнул бумаги по столу. – Секретные приказы господина герцога об освобождении демонистов, содержавшихся в наших тюрьмах. А это, кардинал извлек еще несколько страниц, – выписки о состоянии банковских счетов герцога. Обратите внимание на денежные поступления, на их даты. Что скажете, Ваше Сиятельство? Это Вы тоже объясните спасением Федерации от гнева Демонов?

– Я не отдавал таких приказов.

– Ну как же? Посмотрите, разве это не Ваша печать стоит на документе? – кардинал протянул гербовую бумагу герцогу.

– Моя.

– Разве может ктолибо еще воспользоваться Вашей печатью?

– Нет.

– Так что? Можете чтонибудь сказать? – кардинал торжествующе улыбнулся.

– Это провокация! – герцог встал. – Я не отдавал таких приказов, и я не получал за это денег!

– Ну конечно! – кардинал насмешливо кивнул головой. – Провокация и заговор. Господа, – кардинал обернулся к членам Собрания, – предлагаю отстранить Его Сиятельство герцога от должности Председателя Собрания и Главнокомандующего, а также арестовать его по подозрению в измене Родине и назначить комиссию для тщательного расследования данных инцидентов. Предлагаю голосовать.

Герцог сидел, закрыв лицо ладонями. Стар, он действительно стал слишком стар! Как он проглядел?… Фирреа, его секретарь, только он имел доступ, только он мог подсунуть ему эти приказы на подпись. Фирреа, сын друга. Сын погибшего друга, и сентиментальные воспоминания заслонили, закрыли собой реального человека позади теней прошлого… Они возобновляют наступление. Что же теперь будет?…

– Ваше Сиятельство?

Герцог отнял руки от лица.

– Кардинал?

– Прощайте, герцог.

– Я не отдавал этих приказов. Я не брал денег у демонистов!

– Я знаю.

– Тогда почему?…

– Потому! – взгляд кардинала стал вдруг бешенным, сумасшедшим. – Потому, что я не позволю воровать у нас победу! Не позволю вставать на пути Божественного промысла! Ты говорил – маятник? – кардинал наклонился к герцогу. – Ты прав, это действительно маятник, но только на этот раз Боги против! Мы можем полностью их уничтожить, и мы, наконец, сделаем это, чего бы нам это не стоило!

– Господин барон…

– А? – барон фон Киц оторвался от бумаг, поднял взгляд. – Таррант, мальчик мой! – секунда, и улыбающийся фон Ритз очутился в медвежьих объятиях барона. Жив! Жив, Боги тебя разрази!

– Так точно.

– Ну, молодец, – фон Киц, наконец, отпустил баронета, отступил на шаг. Молодец! А мне уж докладывали… – барон неопределенно махнул рукой.

– Нет. Хотя было рядом.

– Ясно, – барон кивнул, помолчал. – Ну ладно, иди, получи у интенданта форму, переоденься и возвращайся. Дел у нас тут невпроворот. Хватит по девочкам бегать, – барон многозначительно подмигнул.

– Господин барон… – фон Ритз скривился.

– Ладно, ладно, шучу, – барон хохотнул, посерьезнел. – Иди. Жду тебя через полчаса. Господин капитан, – фон Киц потрепал баронета по плечу.

Вот он, рядом, совсем рядом, призывно пульсирует, манит… Дэлан потянулся, пытаясь ухватить… Ничего. Ничего!

Дэлан откинулся на спинку, глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ну почему?! Что он делал не так? Подсмотренный у того странного колдуна источник ускользал, протекал мимо, такой близкий, близкий и недосягаемый одновременно.

Так, еще раз. Дэлан расслабился, всплыл, зажимая источник, охватывая со всех сторон… А теперь… Ну что ты будешь делать!

Дэлан нервно встал, заходил по комнате. В чем дело? Почему? Почему у него ничего не получается, почему ничто никогда не идет, как надо? Разве он не старается, не делает все от него зависящее? И что в результате?…

Маг сжал кулаки, расслабил. А в результате эта Всевысшими забытая застава со многими милями болот и лесов вокруг, тупые рожи солдатни, мошкара и отравленные стрелы гоблинов изза любого дерева. Он, видите ли, провалил операцию, изза него испорчены отношения с Сардигом, погиб маг, недовольна Девятка. И откуда только эти свидетели взялись?… Снобы заевшиеся! Разве он виноват? Вас бы на мое место!

Дэлан метался по комнате, хрустя костяшками пальцев. А ведь как хорошо начиналось! Поход с Братьями за Пограничный рубеж, ох, какое время! Это ощущение власти, почти Божественной, власти повелевать жизнью и смертью, это упоение страхом и мольбой в глазах орков, так похожих на людей. И потом, когда война кончилась, и он остался с братьями… Должность проконсула – это тоже была власть, не такая, другая, но власть!

Маг остановился, помассировал виски, сел. Ему нужен этот источник, нужна эта сила. Ему нужно много силы, очень много силы, чтобы никто не смел над ним смеяться, чтобы… Как было у Гуграйта в сражении под Хамуром. Какие это были удары! Они были противниками, они были по разные стороны, и все же он преклонялся перед этим человеком. Какая сила, какое мастерство! И пусть, как говорили, Гуграйт получил их от Проклятой Башни, он готов был пойти хоть к этой мифической Башне, лишь бы обрести такие же!

Дэлан расслабился. Попробовать еще раз…

– Эй, маг, в козла перекинемся? – в приоткрытую дверь просунулась физиономия сержанта.

Дэлан сделал вид, что не слышит.

– Брось, маг! Сдались тебе эти бумажки. Пойдем, карты покидаем, расслабишься.

Дэлан молчал.

– Маг, слышишь, хватит читать. Умный шибко станешь, – сержант хохотнул, видимо, считая, что это – худшее, что может случиться с человеком. – Пошли.

– Нет, – Дэлан прикрыл глаза, сдерживая раздражение. – Не хочу, спасибо.

– Да будет тебе! – сержант распахнул дверь, прошел, улыбаясь, в комнату. У нас пиво есть. А то сидишь тут сутки напролет, носу не кажешь. Так и свихнуться можно.

– Выйди.

– Что?

– Выйди. Оставь меня в покое.

– Брезгуешь, да? Знаться не хочешь? Думаешь, мы тебе не компания? А кто? Мы тут все равны, в этой дыре, только мы здесь и есть, мы, да медведи с гоблинами, и если не с нами, то с ними, так что выбирай…

– Вон! Прочь! Убирайся! Выметайся! – Дэлан вскочил, с грохотом оттолкнув стул. – Как еще сказать, чтобы до тебя дошло? Вон отсюда! Понятно?!

– Вот так, значит? – лицо сержанта потемнело. – Ну что ж… Верно ребята говорят, что ты пристукнутый, что тебя колдуны умом повредили, – сержант хлопнут дверью.

Дьявол! Дэлан пнул стул. Как ему надоели эти придурки вокруг! Гогочущие, тупые. С детства, с самого детства они преследовали его, издевались, дразнили. Задохлик ученый, крыса книжная… Ну ничего, он показал им крысу. По крайней мере, Баферу. Ах, какое это было удовольствие, стоять и смотреть на него, стонущего в овраге со сломанной ногой… Правда, потом был неприятный разговор с учителем. Этика использования магии… Чушь собачья! Зачем она тогда нужна, зачем обладать силой, если не можешь ею воспользоваться, не можешь себя защитить? Вот так бы взять, и… И еще этот источник, скользкий, словно маслом намазанный!

Накопившаяся злость сжалась в тугой комок, рванулась… Чтото хрустнуло, засвистело… Да! Сомнений не было, это была она, она! Барьер, отделявший его от источника, треснул, и сила, странная, отдающая разложением сила потекла в него. Струйка была слабенькой, тонкой, но это ничего, это ерунда, главное, он пробился, и теперь это только вопрос времени, он еще получит ее, получит ее всю!

Дэлан, осторожно удерживая силу, придвинул стул, сел. Так, хорошо. Теперь вопрос – что с ней можно сделать? Простейшее, огонек… Маг втянул силу, скрутил. Нет. Заклинание распалось, утекло, не вызвав никакого эффекта. Дэлан покусал губу. Что еще? Движение. Скажем, толкнуть эту чернильницу. Вложить в образ силу, увидеть перемещение… Опять ничего.

Маг тихо выругался. Так что же она может, для чего нужна? Ведь тот колдун ей… Дэлан хихикнул. Точно. Тот колдун ее использовал для вполне определенных целей.

Дэлан встал, тихо подошел к двери, приоткрыл, выглянул в общий зал. Сержант и трое солдат хлопают замасленными картами по грубому деревянному столу, еще двое – позади. Сержант чтото говорит, и почти каждое его слово вызывает громкий хохот. Смеются, они смеются. Над ним! Конечно, над ним, он был уверен в этом. Рассказывает, какой он пристукнутый, закопался в книги, стал таким шибко умным. Ну ничего, сейчас тебе уже не будет смешно, сейчас ты поймешь… Пятнышко, сначала маленькое красное пятнышко, оно набухает, наливается гноем, лопается, превращаясь в язву, отвратительную, расползающуюся язву…

– О, черт! – слова, такие отчетливые во вдруг наступившей тишине. – Ты! – сержант перевел полный ужаса взгляд с руки на стоящего в двери мага. – Это ты сделал?

Дэлан улыбнулся.

– Останови это! За что? Что я тебе сделал?!

Маг отступил на шаг, опустил щеколду.

– Ах ты, гад! – загремел опрокинутый стол. – А ну, открой! Открой, сволочь!! – дверь задрожала от ударов.

Тишина. Дэлан медленно открыл дверь, вышел в зал. Сморщился. Это ж надо так смердеть! Висевшее в комнате зловоние было почти осязаемым, от него перехватывало дыхание, щипало в глазах. На улицу, надо выйти на улицу, пока его не стошнило.

Маг зажал нос, двинулся к выходу, осторожно перешагивая лужи, стараясь не смотреть на разлагающиеся тела. Ну что он мог поделать? Разве он виноват? Они напали на него, он только защищался… Просто самооборона.

Вот и дверь. Дэлан выскочил на наружу, вдохнул морозный осенний воздух. Уф… Жаль, конечно, что так получилось, он не хотел никого убивать. Но это было… Это было восхитительно! Сила, поначалу такая скудная, ограниченная, вливалась в него все более широким потоком, словно прорывая плотину, и он просто не мог остановиться, закончить, обрубить это чудесное мгновение, о котором он так мечтал, когда, казалось, не было предела его мощи…

– Маг?

Дэлан вздрогнул, обернулся. Темная фигура на фоне сумеречного леса. Гоблин?

– Ты кто? – Дэлан судорожно закрутил защиту вокруг себя, замер, готовясь обороняться или атаковать.

– Не надо, – фигура предостерегающе помахала рукой. – Спокойно.

– Кто ты такой?

– Слуга твоего Господина.

– У меня нет господина.

– Теперь есть. Ты звал его, и он пришел. Он дал тебе силу.

Дэлан почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Он узнал собеседника. Он не видел их раньше, но ошибиться было невозможно. Огромные, почти в поллица, глаза, хрупкие формы… Если этот – еще и один из тех, он обречен. Ни один маг не справлялся с ними в одиночку…

– Ты его еще не слышишь, – натуанин оскалился, демонстрируя длинные тонкие клыки. – Но это только пока. Ты его услышишь, и ты поймешь, сколь прекрасна песня ночи.

Дэлан стоял, напряженный, словно струна, почти не понимая того, что говорил натуанин. Натуанин говорил, разговаривал с ним! Почему? Почему он не нападает?

– Мы поможем тебе, мы научим обладать ею, использовать ее. Ты – первый, и, значит, ты будешь самым сильным, самым могущественным. Ты получишь невероятную власть, огромная непобедимая армия будет подчиняться тебе. Но это – потом. Коечто должно быть сделано, чтобы обратить это в реальность.

Дэлан молчал, медленно осознавая сказанное. Неужели это правда? Неужели он вдруг вытащил выигрышный билет? Новообретенная сила – уже это было поразительно, замечательно, чудесно, но, оказывается, это еще не все, впереди было больше, много больше… И ужасные натуане, кошмар ночей – его союзники. Такая удача! Нет, не удача, он добился этого, сам, он, наконец, получил то, чего был достоин. И, всетаки, так неожиданно, что кружилась голова…

– Что, – маг облизал губы. – Что вы хотите от меня?

– Холодно становится, – натуанин странно присвистнул.

– Что?

– Зима скоро. Спящий человек замерзнет.

Дэлан открыл рот, закрыл, непонимающе нахмурился.

– Спящий человек, он – путь для Господина в этот мир, – натуанин задумчиво, как показалось Дэлану, посмотрел вдаль. – Он не должен замерзнуть. Его надо перевезти.

– Ага, значит, так, – Джука солидно качнул головой, почесал живот. Значит, через три недели?

– Да, да, – сваты закивали.

– Прекрасно, – Джука поднялся. – Благодарю вас, господа. Расчет получите у секретаря.

– Спасибо, спасибо, добрый господин, – сваты закланялись, продвигаясь к выходу, – Большое спасибо.

Джука снова опустился в кресло, удовлетворенно улыбнулся. Ну что ж, можно поздравить себя с еще одним удачным приобретением. Эдакий последний штрих, придающий ему в глазах клиентов и партнеров вид надежный и представительный, окончательно закрепляющий его репутацию человека серьезного и основательного. Не какойто холостой вертихвост, нет, что вы! Серьезный женатый мужчина, не бросающий слов на ветер, каждый день возвращающийся к восьми домой, к ужину в кругу любящей жены и детишек.

Джука закинул руки за голову, почти утонув в обширном кресле, мечтательно закрыл глаза. Его будущая жена… Мила и симпатична, но он был бы не он, не сумев выжать из своей помолвки максимум выгоды. И даже не важно, что за нее давали очень даже неплохое приданое, он обошелся бы и без этих денег, хотя и они весьма кстати. А еще две мануфактуры, корабельная верфь… Да, но кроме этого – связи, влияние, которое не покупается ни за какие деньги, лишь дается от рождения, или… Или приобретается, как его приобрел он!

Джука хихикнул. Он становится членом одной из старейших и богатейших семей Сардига, своеобразной аристократии этой купеческой республики. Джука ойн Гаакен, каково? Кто бы мог подумать года эдак три назад, глядя на оборванного худенького контрабандиста, что это – будущий Гаакен? И, как он твердо надеялся, вскоре и заседатель Купеческой Палаты. Имя – последнее препятствие на его пути, и после женитьбы ничто уже не остановит его от вхождения в нее. И это надо отметить!

Джука взялся за подлокотники, энергично поднялся.

– Ах… – Джука плюхнулся обратно в кресло.

– Как спалось?

– Ап… Ап… – купец затравленно смотрел на стоящего напротив натуанина. Откуда он взялся? Как?… Так беззвучно… – Я ничего не знаю! Я не… Он не связывался больше!

– Не кричи, – натуанин, щурясь, подтянул к себе канделябр, дунул на свечи.

– Что вам надо?

– Одолжение. Небольшое одолжение.

– Да, конечно, – Джука крутил головой, пытаясь разглядеть в темноте натуанина. Где он, справа, слева? Неопределенность пугала еще больше, – Какое?

– Ты должен приютить друга. Он не может сам о себе позаботиться. О нем позаботишься ты.

– Друга? Но я не могу, – голос Джуки сорвался, он закашлялся. – Я не могу принять вашего друга. Я женюсь.

– Не нашего друга, своего. Ты ему многим обязан. Разве ты не хочешь ему помочь?

– Но я не могу! Говорю же, я женюсь! – Джука чуть не плакал. Какой такой его друг? Грязный оборванец в его доме, с его утонченной изысканной женой…

– Придумай чтонибудь, – натуанин, казалось, зашипел возле самого уха. Ты же сообразительный, так что лучше придумай. Он приезжает через неделю.

– А, ну наконецто. А то я уже волноваться начал. Куда, думаю, Тринадцатый Демон девался, – барон фон Киц посмотрел на худого, словно палка, Мошифа, нового первожреца Некротоса. – Все жрецы есть, помогают фронт удерживать, только из ваших – никого. Я уж думал, не случилось ли чего?

– К сожалению, мои жрецы заняты более важным делом и не могут участвовать в Вашем проекте. Прошу Вас, садитесь, – первожрец показал на походный стул.

– В моем проекте? – фон Киц подошел, оперся о стол, наклонился к Мошифу. Как интересно. Защита Империи – мой проект. А люди, между прочим, не считают это моим проектом. Люди, между прочим, жизни за это отдают, не отсиживаются по щелям, как тараканы, занимаясь некими более важными делами! И что это за дело может быть важнее защиты Родины?

– Мои жрецы не отсиживаются по щелям, многие из них также погибли, выполняя задания, так что сравнение с тараканами, я думаю, неуместно. Кроме того, на любую проблему, включая и защиту Родины, можно взглянуть с разных точек зрения, и только дурак будет биться лбом об закрытую дверь и потом гордиться шишками как знаком доблести, если есть возможность просто обойти препятствие, – Мошиф бесстрастно взглянул на покрасневшего барона. – Прошу Вас, господин барон, садитесь. Я Вас пригласил, и Вы приехали, как я надеюсь, не для того, чтобы обмениваться взаимными упреками.

– Ладно, – фон Киц фыркнул, нервно распушил усы, опустился на жалобно скрипнувший стул. – Допустим. Что ж, давай, демоньяк, взглянем на эту проблему с твоей точки зрения. Итак? Что с нее видно?

– Итак, – первожрец кивнул. – Давайте сначала посмотрим на ситуацию в целом. Благодаря передышке, которую нам почемуто предоставили федераты, нам удалось закрепиться на старой линии Азенштадта. Также в окружении еще держится столица, Кашейц, Ландинг и несколько городов поменьше. Может показаться, что положение до некоторой степени стабилизировалось.

– Если ты об этом, то я и без тебя все это знаю, – барон нетерпеливо качнулся на стуле. – Без поддержки извне города долго не продержатся, их возьмут, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Линия укреплений Азенштадта – старая давно не ремонтировавшаяся развалина, не соответствующая никаким требованиям. И что? Что с того?! Можно сколько угодно страдать по поводу изъянов и недостатков, или мечтать об идеальных укреплениях, только что от этого изменится? Города отвлекают на себя часть их сил, и чем дольше это будет продолжаться – тем лучше. У нас есть укрепления линии Азенштадта, мы можем ими пользоваться, и мы должны ими пользоваться, с максимальной для себя выгодой. Завтра делается из сегодня. В конце концов, с той стороны тоже не сплошное совершенство, там тоже обычные люди воюют!

– Браво. Браво! – губы Мошифа растянулись в улыбке. – За что Вы мне всегда нравились, господин барон, так это за Вашу реалистичность и прагматизм, и нежелание сдаваться ни при каких обстоятельствах. Позвольте выразить Вам мое искреннее уважение.

– Плевать мне на твое уважение! – фон Киц скривился. – И, может, ты обойдешься без словесных вывертов, а сразу перейдешь к делу?

– Хорошо, – сухое лицо первожреца снова стало бесстрастным. – Вы знаете, где наш Император?

Барон молча смотрел на первожреца.

– Знаете, куда он делся из дворца, когда Ваш доблестный фон Шипран разогнал жрецов Фобса?

– Значит, так, – барон хлопнул ладонями по коленям, поднялся. – Или ты перестаешь играть в вопросыответы и прямо говоришь, чего ты хочешь, или я пошел. У меня нет времени отгадывать шарады, – фон Киц повернулся к выходу из шатра.

– Подождите, барон, подождите, – первожрец встал, шагнул следом за фон Кицем. – Я предлагаю перебраться следом за ним в тот мир. Всем вместе. Целиком, всей Империей.

Барон остановился.

– Что?

– Я предлагаю уйти в тот мир, – первожрец удовлетворенно улыбнулся…

Опять началось. Фон Ритз тяжело скатился с койки, выбрался из землянки. Что хоть сейчас, день, ночь? Баронет посмотрел на мутное прорезаемое вспышками небо. Бес его знает. Да и какая разница.

– По местам! – фон Ритз выкрикнул скорее по привычке, чем по действительной необходимости. Солдаты, такие же усталые и измученные, как и он, молча разбегались по траншеям, занимая позиции. Даже ругаться уже сил нет. Когда, Боги побери, их сменят?

Баронет проковылял в центральный бастион, автоматически проверил общий экран. Еще держится, несмотря на усилившееся давление. Ладно, пока можно не подключаться, поберечь силы.

– Что у нас? – сзади подошел ДаСааль, встал рядом.

– Пока ничего, – фон Ритз пожал плечами. – По экрану бьют.

Медленно текли минуты ожидания, и если бы не все учащающиеся беззвучные изза экрана вспышки, можно бы было подумать, что не происходит ничего.

– Еще бы поспать успел, – ДаСааль зевнул, отчаянно потер глаза.

– Дома отоспишься, – фон Ритз взглянул на ДаСааля, поджал губы. Он же жрец! В остальном, конечно, ничего, он даже нравился баронету, но он жрец, и этим все сказано! Или нет?

– Идут, – жрец кивнул на поле впереди.

Баронет сконцентрировался, готовясь пользоваться магией. Да, вот они, ровными прямоугольниками взводов заполняют поле, выбираясь из укрытий. Дефицита в магах у них явно нет, раз могут позволить себе по экрану на взвод.

Заскрипела, проседая, не выдержавшая общая защита, заклинания федератов забарабанили по прикрывающим бастионы малым экранам, отрезая их друг от друга, заливая пространство смертью во всех ее видах.

Пора бить. Фон Ритз вздохнул, влился в общий поток. О Демоны, как тяжело… Какое давление! Федераты приближаются, передние ряды уже совсем рядом с полуразрушенными равелинами, а сил нет, их хватает лишь на удержание экрана, и ни на что больше…

– Ну же, – баронет повернулся к ДаСаалю. – Где твои жрецы?

– Сейчас…

ДаСааль в тонком образе парил над полем, глядя на подходящих все ближе федератов. Сейчас, сейчас… Время. Жрец потянул в себя силу, скручивая в тугой комок, отпустил. Заклинание сорвалось, вонзилось в защиту магов, закрутилось, погружаясь все глубже, порождая разбегающиеся серебристые разводы. Ощутимо тряхнуло отдачей, но сила прошла, хоть и частично отраженная и рассеянная, внутрь, сквозь экран, к человеческим телам, к хрупкой плоти.

По щитам экранов засверкали заклинания ожидавших сигнала ДаСааля жрецов, земля вспухла разрывами выброшенной энергии, жадной, голодной. Еще, еще… Мерцая, разлеталась защита над атакующими, все быстрее, удары слились почти в непрерывный поток, круша, сжигая, но бреши затягивались, волна наступающих неудержимо приближалась ко рву…

ДаСааль почувствовал, как заклинание вдруг ткнулось во чтото мягкое и непроницаемое, завязло, не дойдя до цели, растворяясь в неожиданно появившемся барьере. Что это? Чтото очень знакомое, ненавистное. Сила всколыхнулась, забурлила, требуя выхода. Смять, раздавить, уничтожить это препятствие, даже напоминания о нем! Это, это…

В равелинах завязалась рукопашная, федераты карабкались по брустверу, к куртине, метнулся кудато с обнаженным мечом баронет, но это было неважно, мелочь, недостойная внимания. Лишь эта противостоящая сила, лишь она существовала на свете, лишь она имела значение. Энергия все более широким потоком вливалась в ДаСааля, рвалась через него к месту схватки, туда, где столкнулись две вселенские силы, пытаясь повергнуть друг друга в непримиримой и бесконечной борьбе, безуспешно наращивая мощь и требуя ее все больше, больше…

– Жрец, что ты делаешь?! – перемазанный грязью и кровью фон Ритз ввалился в бункер. – Остановись, жрец, что ты делаешь!! – баронет схватил ДаСааля, тряхнул. Никакого эффекта. С размаху ударил жреца кулаком в стальной перчатке в скулу.

– Ах, – пустой взгляд жреца потерял сосредоточенность, напряженное лицо расслабилось. ДаСааль покачнулся, навалился на фон Ритза, теряя сознание.

– Ах! – баронет зло дернул тело бесчувственного жреца в угол, прочь от амбразуры.

Невероятно яркая заливавшая поле странным белым светом точка в небе вдруг лопнула, раздуваясь красным шаром, шире, быстрее, разбегаясь вихрящейся красной стеной, грохнул гром, закладывая уши, выбивая воздух из груди и, наконец, накатилась волна нестерпимого жара, от которого, казалось, горели волосы и лопалась кожа…

– На.

– Что это? – бледный ДаСааль посмотрел на протянутую фон Ритзем кружку.

– Спирт. Боевые. Пей.

Жрец взял дрожащей рукой кружку, выпил залпом, закашлялся.

– Ну как ты? – баронет похлопал жреца по спине.

– Нормально. Наверное.

Фон Ритз внимательно посмотрел на жреца, кивнул.

– Ясно.

Присел рядом, налил еще спирт из фляжки, выпил сам.

– Спасибо, – наконец, нарушил молчание жрец.

– За что?

– Ну, – ДаСааль потрогал опухшую скулу, поморщился.

– Ты так больше не делай. Атакуто мы, конечно, отбили, но… Я уж думал, нам конец. Всем, и нам, и федератам.

– Я не хотел. Меня сорвало.

Фон Ритз удивленно смотрел на жреца.

– Сорвало. Когда сила выходит изпод контроля, когда не ты ей управляешь, а она тобой, – ДаСааль взглянул на баронета, усмехнулся и тут же болезненно сморщился. – Я знаю, это звучит странно, но… Но это так. Я читал о таких случаях, но они были давно, очень давно. Вот уж не думал, что со мной тоже…

Жрец поднял с пола соломинку, покрутил в руках.

– Понимаешь, мы берем силу у Демонов. Вернее, эта сила, в некотором смысле, и есть Демон. Мы поклоняемся им, поддерживая их существование, а взамен они дают нам часть себя, силу, которой мы можем пользоваться. И дают очень скупо, приходится тянуть ее, отбирать. А на этот раз она сама рвалась наружу.

ДаСааль помолчал.

– Знаешь, я почти не помню, что происходило… Помню, там были монахи, и Демон словно взбесился. Сила шла через меня, и я ее не мог остановить. Да что там, я и не пытался ее остановить, и если бы не ты… – жрец вздохнул.

– Что – если бы не я?

– Человек может пропустить через себя определенное количество энергии, потом его просто смоет. Ты же колдун, ты знаешь. Если повезет, он останется пускающим слюни идиотом, не способным даже в туалет сходить самостоятельно.

– А если не повезет?

– А если не повезет, человек, в конце концов, умрет, и будет большой «бум!», – ДаСааль смял соломинку, откинул в сторону. – Вот так.

– Господин капитан? Вы здесь? – в бункер заглянул солдат.

– Да, в чем дело? – фон Ритз поднялся, отряхнул штаны.

– Вы арестованы, – внутрь шагнул мрачный высокий майоркавалерист. – Прошу Вас сдать оружие.

– Что? За что?!

Следом за майором внутрь протиснулись трое солдат.

– Вот, – майор подал фон Ритзу пакет, – прочитайте.

– Что за ерунда? – баронет сорвал печати, прищурился, пробегая глазами листок в слабом свете закатного солнца. – Измена, подрывные действия… Что за ерунда?! Это ошибка!

– Прошу Вас, господин капитан, не делайте глупостей. Если это ошибка, трибунал разберется. Сдайте оружие.

Фон Ритз постоял, кусая губы, оглядел опустивших алебарды солдат, взглянул на майора.

– Хорошо, – фон Ритз медленно стянул с себя перевязь, протянул майору меч гардой вперед. – Держите.

– Свободны, – фон Киц махнул рукой конвою.

– Господин барон, я не понимаю, – фон Ритз растерянно оглянулся на выходящих солдат. – Что происходит? Измена, диверсии…

– А также святотатство, оскорбление чести Его Величества Императора и другие подобные мелочи, – барон радостно улыбался.

– Я, я… Я не понимаю. Но я ведь никогда…

– И это еще не все, – фон Киц покопался в бумагах. – Вчера ты признан трибуналом виновным и казнен. Официально ты мертв. Вот, – барон пододвинул к фон Ритзу бумагу.

– Что это значит? – фон Ритз смотрел на акт о привидении приговора в исполнение. «Баронет фон Ритз, как признанный виновным в измене, был подвергнут казни через повешенье. Освидетельствованный лекарем 7го Юстингского пехотного полка, был признан мертвым сего числа, в 6:30 утра, о чем заверяю, полковник…». – Что все это значит?

– Что ты мертв, Таррант! – барон веселился от души. – Ты что, читать не умеешь?

– Да, но…

– Но ты еще жив? – барон хохотнул, посерьезнел. – Ладно, не буду тебя мучить. Это означает, что у меня есть для тебя задание. Хватит тебе на фронте дурака валять.

Барон встал, прошелся.

– То, что я тебе сейчас скажу, является одним из важнейших секретов Империи. Вернее, секретов сразу несколько. Я не буду брать с тебя обещание сохранять их, или говорить чтото вроде того, что это не должно покинуть стен этой комнаты. Я уже позаботился о том, чтобы ты никому не смог их рассказать. И это не потому, что я не доверяю тебе, – фон Киц потрепал баронета по плечу. – Просто люди слабы, и всегда найдется ктото или чтото, какието обстоятельства, которые могут повлиять на человека. Я не хочу подвергать дело риску и испытывать судьбы.

Барон облокотился о стол, посмотрел на фон Ритза.

– Значит, так. Попытаюсь быть кратким и ясным. Все вопросы – потом. Вопервых, Император не погиб в той заварушке, он жив. Вовторых, – фон Киц погрозил пальцем собирающемуся заговорить баронету. – Вовторых, существует, по крайней мере, еще один мир, помимо нашего. Говорю «по крайней мере» потому, что теоретически, если есть два, должно быть бесконечно много. Но про этот мы знаем точно. Втретьих, Император сейчас там. И, вчетвертых, ты тоже отправляешься туда.

– Многовато за раз? – барон усмехнулся ошарашенному баронету. – Ладно, теперь немного подробностей. Открыл заклинание переноса в тот мир Император, потом его же нашли Зейенгольц с Шередаром. Потом… – фон Киц помахал рукой. Ну, в общем, потом в живых никого знающего заклинание портала здесь не осталось. Как я думал.

Барон задумчиво прошелся по кабинету.

– А две недели назад я встретился с Мошифом, и он предложил переправить нас всех туда, – барон сел. – Вот так.

– Куда – туда?

– Туда. В тот, другой мир. Сбежать от Федерации.

– А Вы ему верите?

– Смотря про что, – барон задумчиво потер лоб. – В то, что он это может да. Что он это сделает – тоже. А вот зачем ему это, что он хочет получить… Не знаю. Хотя, для жреца он был удивительно откровенен…

– Я предлагаю уйти в тот мир, – первожрец удовлетворенно улыбнулся, глядя на обернувшегося барона. – Я Вас заинтересовал?

Фон Киц молчал, ожидая продолжения.

– Мы отыскали способ открывать портал. На это потребовалось время и усилия всех жрецов Некротоса, но мы нашли его, и теперь мы можем уходить туда и возвращаться обратно. Но мы столкнулись с двумя проблемами, – Мошиф сплел пальцы. – Первая – техническая, связанная с нестабильностью портала. Изза флуктуаций невозможно привязать выход к одному месту, проходящих через портал пассажиров разбрасывает, в определенном радиусе, конечно, но погрешность, всетаки, слишком велика. Однако эту проблему, я надеюсь, мы решили. Если портал поддерживать и с той стороны, то отклонения, фактически, сводятся к нулю. У нас там есть, кому это сделать, так что кучность выхода я гарантирую.

Первожрец помолчал.

– Вторая же проблема, так сказать, социологическая, связанная с агрессивной настроенностью аборигенов. На моих жрецов, отправленных в тот мир, напали и убили. И здесь я рассчитываю на Вашу помощь.

– Тебе нужны солдаты, – барон хмыкнул.

– Да, – Мошиф кивнул, – нам нужны солдаты. И отсюда мое предложение – вы обеспечиваете нам безопасность, защиту от аборигенов, взамен получаете, если можно так выразиться, новую Родину. Ну как?

– А не получим ли мы новую войну вместо новой Родины? – барон стоял, хмурясь, обдумывая ситуацию. – Ты сказал, аборигены агрессивны… Войну на два фронта мы тем более не потянем.

– О, уверяю Вас, второй войны не будет. Тот мир значительно отстал от нас в развитии военного искусства. Кроме того, – первожрец усмехнулся, – у них нет монахов, и им нечего противопоставить Некротосу, кроме грубой силы. Так что дватри столкновения, не больше, и все кончится, – Мошиф пренебрежительно развел руками.

– Дватри столкновения, – фон Киц недоверчиво покачал головой. – Если бы все действительно всегда шло так, как ожидаешь…

– Господин барон, вплоть до определенного момента будет возможно вернуть все назад. Если Вам покажется, что мероприятие слишком сложно и не стоит затрачиваемых усилий, Вы просто отзовете войска, мы закроем портал, и все.

– Да, но только время этих войск будет потрачено впустую. Сейчас на счету каждый солдат, и отправлять их неизвестно куда неизвестно зачем, когда они так нужны на фронте…

– В конце концов, господин барон! – Мошиф нетерпеливо мотнул головой. Что Вы имеете? Что Вы теряете? Рано или поздно федераты вас раздавят, это очевидно! Окончательное поражение лишь вопрос времени. Я Вам предлагаю выход, возможность спасти Империю. Решайте!

– Ладно, допустим, я согласен, – барон прошел, медленно сел. – Но я вот думаю, – фон Киц раздумчиво тянул слова, – а все ли ты сказал мне, демоньяк? Все ли так просто? Вы откроете портал, я соберу все желающих, и – поехали? А может…

– О, Демоны! Господин барон, конечно, нет, – пальцы первожреца нервно бегали, хотя лицо оставалось бесстрастным. – Конечно, Вы не можете просто собрать всех желающих. Все требует времени, и такое грандиозное мероприятие тем более. Необходимо будет удерживать фронт в течение какогото периода, кроме того, высочайшая степень секретности… Мы же не хотим, чтобы федераты прибыли туда следом за нами? Также, возможны помехи со стороны жрецов других орденов. Сообщить им можно будет лишь в самый последний момент, когда все будет готово.

– А это почему? – барон развалился на стуле с видом человека, собирающегося провести на нем всю оставшуюся жизнь. – Неужели они не заинтересованы в спасении Империи? У нас, конечно, были трения в прошлом, но сейчас… Не могу сказать ничего плохого. Демоньяки честно воюют на фронте, помогают, чем могут. Зачем же им мешать, если другой мир, как ты говоришь, единственный шанс для нас? В то же время…

– Потому, – перебил первожрец, – что там они потеряют силу, а она для многих важнее жизни! Некротос – единственный Демон, имеющий канал туда.

– Единственный Демон, – повторил фон Киц, словно пробуя слова на вкус, покачал головой. – Единственный Демон.

– Так Вы согласны?

– Да, – барон перевел взгляд на Мошифа, кивнул. – Давай, попробуем…

– Так что у нас, из всего пантеона, останется только Некротос, – фон Киц задумчиво покрутил ус. – И это мне очень не нравится. Это мне не нравится больше всего.

– А что еще?

– Наша полная зависимость от господ жрецов. Нам приходится слишком полагаться на них, веря, что они искренни и не собираются использовать нас для какихто своих целей.

Фон Ритз нахмурился.

– А еще мне приходят на ум различные варианты, которые Мошиф почемуто вообще не рассматривает. Например, наш Император. Где он, что он? Я слышал, что он там был кемто вроде короля. Так может, мы сможем получить помощь оттуда сюда, вместо того, чтобы бежать отсюда туда?

– Да, действительно… – баронет почесал подбородок.

– Не знаю, насколько это реально, но мы сейчас в таком положении, что нельзя отвергать ни одной, даже самой сомнительной возможности. Поэтому я тебя и вызвал, – фон Киц, улыбнулся, хлопнул баронета по плечу. – Ты этим и займешься, поищешь ответы на эти вопросы.

– Я?

– Да, ты. Я мало на кого могу положиться, еще меньше – кому доверяю, а доверить такое не могу вообще почти никому. Поэтому, – барон встал, заходил по кабинету, – прямиком отсюда ты под охраной едешь в Шадерский лес, где поступаешь в распоряжение барона фон Гивера.

– Он же погиб?

– Ты тоже, – барон насмешливо фыркнул. – Так вот, ты присоединяешься к его формирующейся бригаде и вместе с ней высаживаешься в этом новом мире. Однако, помимо, так сказать, официальных секретных обязанностей, у тебя будет еще одно задание, действительно секретное. Ты должен найти Императора и попытаться получить у него помощь. Или еще у когонибудь. Барон фон Гивер проинструктирован оказывать тебе всяческую поддержку.

– Но господин барон, – фон Ритз растерянно развел руками, – может, лучше барон фон Гивер?… Ведь с Императором… Кто я такой? Я обычный, никому не известный офицер…

– Именно поэтому, Таррант. Ты обычный, никому не известный, и не привлекающий ничьего особого внимания. С другой стороны, Софи будет служить тебе верительной грамотой…

– Софи? О, нет…

– Император, возможно, испытывает к нам не самые добрые чувства, продолжал барон, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на гримасу муки, мелькнувшую на лице фон Ритза, – хотя, видят Демоны, мы к тем несчастьям никакого отношения не имеем. И Софи поможет тебе убедить его в этом, доказать, что, несмотря ни на что, не все его связи с Империей оборваны и у него тоже есть, что здесь защищать.

– Господин барон! – баронет морщился, словно от зубной боли. – Может, все же не надо Софи? Слабая утонченная женщина, и такое путешествие… И для ребенка тоже…

– Надо, Таррант, – фон Киц усмехнулся. – Не такая она и слабая. А за ребенка не волнуйся, он останется здесь. Мы и так слишком полагаемся на демоньяков, и я не собираюсь вручать им еще и наследника.

– Вердж останется? Но Софи не поедет без него.

– Поедет, – барон печально вздохнул. – Я понимаю ее чувства, но, к сожалению, мы сейчас не в том положении, чтобы считаться с ними. Кроме того, это послужит ей дополнительным стимулом быть очень убедительной при встрече с мужем.

Фон Ритз мрачно смотрел из окна кареты на пролетающие мимо силуэты деревьев. Что же делать? Он так долго был вместе с Софи, так привык заботиться о ней, защищать, что это перерастало, перерастало в… Софи, с улыбкой склонившаяся над младенцем. Режущее сердце воспоминание! Как бы он хотел, чтобы это был и его ребенок, чтобы это была его семья!

Баронет вздохнул, потер глаза рукой. Неужели все снова? Он сбежал на фронт, он запрещал себе думать о ней, гнал мысли прочь и, казалось, почти справился, почти пережил это, словно тяжелую изматывающую болезнь. Она уже не снилась ему каждую ночь, не мерещилась в каждом женском лице, и вот, все снова. Опять, опять…

Баронет краем глаза посмотрел на забившуюся в угол Софи. Ведь он чуть не сорвался, когда она заплакала! Умом он понимал, что фон Киц прав, оставляя ребенка здесь, он был согласен с ним, и все же… И все же, он готов был броситься на солдат конвоя, готов был сражаться и убивать, и умереть, лишь бы остановить ее слезы, лишь бы сделать ее счастливой. Лишь бы увидеть улыбку на ее лице! Что творится с ним, что творится?

Фон Ритз болезненно прикусил губу, снова уставился на лес за окном. Демоны, спасите его! Она – жена Императора, мать его сына, и он не может думать о ней, не смеет даже мечтать! Так что же происходит с ним, почему сердце не хочет принять неизбежное, успокоиться, смириться? Демоны, спасите его, защитите от этого наваждения!..

Джука потянул поводья, останавливая лошадь, посмотрел на придорожную гостиницу. Кажется, эта. Джука снова дернул поводья, направляя телегу к входу. Спрыгнул с козел, через скрипучую дверь вошел внутрь.

– Есть кто? – Джука прищурился, привыкая к сумраку общего зала. Как здесь грязно… Да, отвык он уже от такой обстановки.

– Слушаю Вас, добрый господин, – откудато из еще большей темноты за стойкой появился толстый лысеющий мужчина, вытирая руки замызганным передником. – Чем могу служить, добрый господин?

– Ээ… – Джука помолчал, вспоминая. Что ему говорили натуане? – Я – Брюс Эбрасон, и я, ээ…

– О, господин Эбрасон! Добро пожаловать, хотя… – лицо хозяина гостиницы приняло скорбное выражение, через которое, однако, сквозило облегчение. – Мне так жаль, так жаль. Позвольте выразить Вам мои искреннее соболезнования. Какая утрата!

– Утрата? А, да, спасибо, – Джука вздохнул, тоже пытаясь изобразить печаль, хотя понятия не имел, о чем говорит хозяин.

– Господин Фрейзер в комнате номер три. А Ваш брат, – хозяин сокрушенно покачал головой. – Мы его положили в конюшне. Прошу.

Хозяин увлек Джуку через зал в коридор, остановился перед одной из дверей, постучал.

– Господин Фрейзер, господин Эбрасон приехал!

– Сейчас.

Дверь открылась.

– Господин Эбрасон? – на Джуку смотрел молодой мужчина, почти парень. Рад встрече.

– Ээ, я тоже, – Джука вдруг почувствовал себя неуютно. Чтото было во взгляде парня, от чего мурашки пробегали по коже, чтото смертельно опасное, сумасшедшее…

– Что ж, не будем тянуть. Пойдемте, – Фрейзер улыбнулся, махнул рукой вдоль коридора, и наваждение пропало, превращая его в обычного парня, такого же, как тысячи других, бродящих по дорогам Лиги.

Джука задумчиво шел следом за хозяином по темным коридорам гостиницы. Что же он видел? Конечно, этот парень такой же Фрейзер, как он Эбрасон, но ведь это не предполагает ничего сверхъестественного. В нем самом от общения с натуанами ничего такого не появилось. Может, показалось? Джука вздохнул. Какая, в принципе, разница? Он видит этого парня первый и последний раз в жизни, так зачем забивать себе голову?

– Вот, – хозяин гостиницы остановился.

– Ну что, взяли?

Джука молча посмотрел поверх плеча Фрейзера. Ящик… Длинный деревянный ящик. Это же гроб!

– Эй, господин Эбрасон! – Фрейзер обернулся к Джуке. – Просыпайтесь! Беритесь за тот конец, и понесли.

– Может, господин Эбрасон хочет побыть один? – хозяин гостиницы посмотрел на гроб, перевел сочувственный взгляд на Джуку. – Так сказать, наедине с чувствами? Ведь…

– Потом побудет, – Фрейзер пренебрежительно фыркнул. – Давайте, закончим это поскорей, а чувствами займемся потом.

Дэлан проводил взглядом уезжающего купца, развернулся.

– Так что, Вы нас тоже покидаете? – в голосе хозяина гостиницы слышалась надежда.

– Нет. Я еще какоето время побуду под Вашим гостеприимным кровом.

Дэлан ухмыльнулся. Дело сделано, и теперь можно позволить себе немного удовольствий. В первый день своего пребывания в гостинице он видел двух дочерей хозяина. Молоденькие, румяные… Как они смущались, когда он на них смотрел! Хозяин их прячет, но они здесь, он точно знал это, и раз они здесь, он их найдет.

Джука всыпал пригоршню мелочи в протянутые руки нанятых им на улице рабочих.

– Благодарим, благодарим, добрый господин! Коли что еще перенести, или что другое сделать, нас берите, мы завсегда готовые.

– Да, да, конечно, – Джука выталкивал рабочих из дома.

– Бригада Вройнера. Спрашивайте бригаду Вройнера!

– Обязательно, – купец, наконец, захлопнул дверь, повернулся к гробу, оставленному рабочими посреди пустой комнаты снятого им дома. Кто в нем?

Джука прошел, взялся вдруг вспотевшими ладонями за латунные замки. Да нет, все будет хорошо. Натуане говорили, он нужен тому, что сейчас лежало в гробу, он должен заботиться о нем. И, значит, что бы это такое ни было, с ним не должно случиться ничего плохого, не может… Или, всетаки, может? Заскрипела плохо закрытая ставня…

Хватит! Джука мотнул головой, отгоняя пугающие мысли, быстро, пока решимость окончательно не покинула его, отомкнул замки, откинул крышку. Уф!.. Купец облегченно улыбнулся, провел руками по лицу. Всегото!

Джука сел на пол, разглядывая лежащего в гробу человека. Как он изменился! Жизнь не пощадила его, покрыв сединой когдато черные волосы, прорезав искаженное мукой лицо морщинами, и все равно он узнал его. И это действительно был друг. По крайней мере, Джука так считал. В гробу неподвижно, словно мертвый, и все же редко и мелко дыша, лежал Гуграйт. Шаман орков, пугавший когдато весь мир, объявленный Девяткой и Братством врагом человечества номер один, пронесшийся пожаром войны по странам Лиги, оставивший за собой руины и смерть… А также человек, давший ему деньги, ставшие началом его состояния, ни разу не обманувший его и не нарушивший ни одного обещания. Его друг.

Джука задумчиво потер нос, поморщился. Что ж, он позаботится о нем. И первое, что, наверное, надо сделать, это вымыть его.

– Без этого никак нельзя было обойтись?

Дэлан довольно усмехнулся. Натуане больше не могли подобраться к нему незаметно, он их чувствовал. Учеба не пропадала даром.

– Нельзя было просто уйти, не устраивая драматический финал? Обязательно нужно было их убивать?

– Ох, кто мне это говорит? – Делан отвернулся от горящей гостиницы, посмотрел на натуанина. – Отшельниквиталист, не обидевший за свою жизнь ни одной твари, или тот самый натуанин, которым матери детей пугают? Скольких ты отправил на тот свет, защитник жизни?

– Мы не убиваем просто так, ради развлечения. Мы убиваем, только когда вынуждены это сделать.

– Я тоже, – Дэлан упрямо выдвинул подбородок. – Кабатчик бросился на меня с ножом. Я просто защищался.

– Вот так вот взял, и ни с того, ни с сего бросился? – натуанин недоверчиво свистнул.

– Ну… – Дэлан замялся. Эта дура, младшая дочь, визжала, визжала, как свинья, и брыкалась… Зачем? Зачем она так? Она должна была замолчать. Он не хотел, но он не мог больше терпеть этот тонкий мерзкий визг, выворачивающий все внутри, ему пришлось ударить ее… И тут ее папаша в дверях, с глупым кухонным тесаком в руках, на котором еще висели налипшие кусочки капусты. Что ему еще оставалось? У него не было выбора. – В конце концов, какая вам разница? Какое вам дело до этих людишек?

– Нам нет до них дела до этих людишек, – натуанин смотрел на огонь, и в его глазах метались языки пламени. – Нам есть дело до нашего Господина и до тебя, как исполнителя его планов. А такие твои развлечения привлекают слишком много внимания. Маги заметят тебя.

– И что они сделают? – Дэлан вызывающе дернул головой.

– То же, что ты сделал с тем жрецом. Они тебя просто убьют, – натуанин отвернулся. – Пошли, нам надо добраться до места. Воины Господина скоро будут готовы прийти. Ты должен встретить их.

– Господа магистры! – Каганаша поднял руку, требуя внимания. – Прежде, чем мы перейдем к остальным вопросам повестки, хочу сообщить вам, что Накохай скончался по естественным причинам. Мир праху его.

Магистры встали, опустив глаза в знак смирения перед Всевысшими, затребовавшими душу смертного.

– Благодарю вас, господа, – Каганаша подождал, пока магистры сядут. Итак, магистр Богал, прошу Вас.

– Господа! – Богал прошел к карте. – Как вы знаете, давление пиратов Нагира на прилегающие береговые территории Сардига спало после того, как мы сняли полосу штормов на Юге…

Каганаша грустно смотрел на лица слушающих магистров. Вот он и остался один. После смерти Накохая он – последний магистр старой Девятки, Великой Девятки, незримо правившей миром, вершившей судьбы народов, стоявшей за спиной правительств и диктовавшей им свою волю. Последний, видевший время, когда Лига послушно шла туда, куда хотелось Девятке, когда все было обустроено и управляемо и, казалось, еще немного, и наступит время всеобщего благоденствия и счастья, ведь не для себя же они старались, не для себя! Нет, они работали для всех, для людей, защищая их от потрясений перемен и дикости внешнего мира, лелея уют и порядок цивилизации, направляя и контролируя ее рост, смягчая ее собственные деструктивные порывы… Как много изменилось с тех пор!

Каганаша улыбнулся закончившему доклад Богалу, кивнул следующему по списку Сахико… Как много изменилось! Естественная смерть магистра теперь вызывает такие подозрения, что создается специальная комиссия, расследующая ее обстоятельства. Что сказали бы те, прежние магистры, скажи он им, что наступит такое время? Рассмеялись бы, скорее всего просто рассмеялись. И посчитали бы его сумасшедшим.

Каганаша тяжело вздохнул, прикрыл глаза ладонью. Эх, Баниши, нехорошо говорить плохо о мертвых, но это была ошибка, это была величайшая глупость за все время существования Девятки. Нельзя было выходить из тени, нельзя! Нельзя было брать на себя нетрадиционную для Девятки роль, отказываться от проверенных веками методов. Знал бы ты, куда приведет твой пересмотр Уложений. Первые Девять были мудры, завещая скрытое воздействие и давление, а не приказы и угрозы, и уж тем более не захват власти. Магистры отбросили маскировку, вышли вперед, самодовольно демонстрируя силу и не скрывая больше своих целей, и что? Девятка вдруг оказалась в самом центре неуправляемых событий, покатилась по пути саморазрушения, уже не свободная в выборе, бессильная чтолибо поменять, принимая на себя удар за ударом, теряя не только могущество и ресурсы, но и влияние, доверие людей. И теперь все приходится начинать даже не с начала, не с нуля, а из глубокой ямы, минуса, в который орден оказался отброшен.

Каганаша, улыбаясь, слушал сменявших друг друга магистров. Слушал, но не слышал. Мысли магистра бродили, пытаясь найти выход из тупика, способ вернуть былую невидимую власть Девятки. Выставивший вон посольство магистров Нагир, чиновники Вальпии, шарахающиеся при упоминании ордена, все это было плохо, но не это было главным, не это было самым важным. Все можно восстановить, исправить. Завербовать новых агентов, приручить чиновников взятками, умаслить правителей поддержкой и сладкими словами. Было бы время. Но времени нет!

Каганаша оперся локтями о стол. Времени нет, времени совершенно нет. И все потому, что изза того же недоброй памяти Баниши, земля ему пухом, случилось небывалое, такое, с чем Девятка не сталкивалась сотни лет. У Девятки появился конкурент! И этот конкурент сейчас быстро прибирал к рукам то, что теряла Девятка.

Магистр закряхтел, беспокойно покрутился в кресле. Белое Братство – вот кто, как ни странно, выиграл от всего хаоса, созданного Гуграйтом, получил неожиданную силу. Как же, они – единственные, за кем числится выигранное сражение с нелюдьми. Их замечательный Великий Гроссмейстер в свое время улепетывал от Гуграйта, хотя и превосходил его силами в два раза, но кто сейчас об этом помнит? Освободители, разбившие кочевников при Лангоре! Некогда не переносивший их Кифт сейчас, фактически, полностью находится под их контролем, им присягает все больше Семей Вальпии… Лишь Нагир, не признавая Девятку, точно так же знать не желает Братства. Это, хоть и не то, чтобы радует…

– Господин Председатель? – выступавший Аукиши вопросительно смотрел на Каганашу. – Вы хотите чтото сказать? Вы не согласны?

– А? О, нет, – Каганаша улыбнулся, извиняясь. – Простите, я, кажется, задумался. Что Вы говорили?

– Братство прислало запрос относительно своего бывшего проконсула в Гиламе.

– Тот самый мальчишка, как его… – Каганаша задумался. – Дэлан?

– Да, – Аукиши кивнул. – Они обвиняют его в приверженности Дьяволу и убийстве Братьев и просят оказать содействие в поимке. Также предупреждают о его особой опасности и возможности использования им, ээ… – Аукиши поморщился, вспоминая. – Они это назвали нечистым видом магии.

– Даже так? – Каганаша хмыкнул. – И что?

– Мы предлагаем выпустить листовки с его описанием, обещая награду за помощь в его задержании. Однако, – Аукиши усмехнулся, – в листовке также будут некоторые подробности его жизни, ненавязчиво намекающие на связь его преступлений со службой в Белом Братстве. Для большего впечатления можно записать на него и этот странный пожар в гостинице «Спящий рыцарь». Одно дело – погибшие на другом краю мира солдаты, другое – когда умирает ктото совсем рядом, ктото из твоих соседей. Это создаст у людей чувство причастности и незащищенности.

– Неплохо, – Каганаша кивнул. – Очень неплохо.

– Благодарю, – Аукиши поклонился.

– Но этого недостаточно. Нет, нет, я не про Ваше предложение, – Каганаша улыбнулся собирающемуся заговорить Аукиши. – Я согласен с ним и поддерживаю его. Я в целом.

Каганаша поднялся, кашлянул.

– Уважаемые магистры! Господин Дэлан помог нам до некоторой степени испортить отношения между Братством и правительством Сардигом, и, надеюсь, поможет настроить против Братства его общественное мнение. Но этого мало. Влияние Братства растет слишком быстро для того, чтобы такие удары смогли в достаточной степени подорвать его. Нам нужно чтото большое, глобальное, нам необходимо втравить Братство в масштабную авантюру, оставаясь самим в стороне, чтобы вмешаться лишь в самом конце, разом расставив все по местам. Я еще не знаю, как это сделать, поэтому прошу вас держать глаза широко открытыми, замечая любую мелочь, любую странность, чтобы первыми взять события под контроль и направить их в нужную нам сторону.

– Может, поход Братьев против орков?… – Сахико нерешительно замолчал.

– Было бы просто замечательно, но как это организовать? – Каганаша почесал нос. – Братья много кричат и бряцают оружием, но все ограничивается призывами и топтанием вдоль границы, так что, думаю, чтолибо серьезное произойдет очень нескоро, если вообще произойдет. Конечно, можно попытаться прижать их их же собственными словами… Кстати, относительно орков. Предлагаю отправить к ним магов, по обмену опытом, так сказать…

– Но господин Председатель…

– К оркам?! Господин председатель, Братство…

– Господа! – Каганаша постучал по столу. – Вопервых, нам совершенно не обязательно докладывать об этом Братству. С другой стороны, мы признали государство орков, и я не вижу причин замыкаться отношениями только с человеческими странами, надо использовать все возможности. В случае чего, к примеру, мы сможем смотреть представление с двух сторон сразу. И последнее. На меня однажды направляли заряженные арбалеты, и это было весьма неприятное ощущение, которое я не хочу испытывать вновь. Поэтому, если наши командиры поучатся у орков способам эффективно комбинировать мечи и магию, хуже от этого не станет.

– Превожрец, в чем дело? Долго мы будем стоять?!

Мошиф холодно посмотрел на рассерженного фон Кица.

– Ты вызвал меня, сообщив, что все готово, и что?! Где твой портал?!

– Это Вы мне объясните, в чем дело, – первожрец заложил руки за спину, скучно оглянулся на выстроившиеся ровными рядами войска. – Почему за каждым из моих жрецов ходит по два колдуна и десяток солдат?

– Для охраны! – фон Киц злобно топорщил усы. – Ты сам просил обеспечить защиту своим жрецам, так чем ты недоволен?!

– Нам не нужна такая защита, тем более здесь, – Мошиф снова взглянул на барона. – Я прошу убрать этот Ваш конвой от жрецов. В противном случае…

– В противном случае?! – раздраженно перебил барон. – Что – в противном случае?!!

– В противном случае портала не будет. Жрецам нужен покой и уединение, которое невозможно, когда за каждым их шагом следят. Отзовите Ваших людей.

– Ах, ты… – страшно вращая глазами, фон Киц надвигался на щуплого первожреца. – А ну, открывай портал! Или вся эта история с другим миром пустая болтовня?!

– Господин барон, – Мошиф, попрежнему бесстрастный, отступил на шаг, давайте не будем устраивать представление. Мы сделаем то, что обещали, Вы знаете это, только отзовите своих людей. Вы не доверяете мне, это понятно, но у меня тоже нет причин доверять Вам. Что Вы сделаете, когда мы станем Вам не нужны?

Фон Киц молчал, нервно сжимая кулаки.

– Пусть заклинание переноса останется нашей маленькой тайной, своего рода гарантией, – по лицо первожреца мелькнула тень улыбки.

– Хорошо, – неожиданно успокоившийся барон медленно кивнул. – Ладно. Но учти, демонист, ты останешься здесь, со мной, и это будет моей гарантией. И если чтото пойдет не так… – фон Киц нехорошо усмехнулся. – Сбежать, как сбежал Шеридар, ты не сможешь.

– Шеридар – предатель!

Барон молча пожал плечами, махнул рукой, подзывая адъютанта.

– Начинаем! – Мошиф спрятал предательски дрожащие руки в широкие рукава сутаны, двинулся к ожидающим его жрецам. Он боялся, он очень боялся. Когда придет время закрыть портал, пощады от барона ждать не стоит. И все же… И все же так хотел Демон, и, значит, так и будет.

– Ну и где они? – Дэлан нетерпеливо прошелся по поляне, повернулся к натуанам. – Что, опять ничего?

– Надо ждать.

– Сколько мне еще ждать?! – Дэлан остановился, дернул головой. – Сколько ждать?! Ночь за ночью я брожу здесь, словно лунатик, словно ненормальный, и все без толку! Вы что, из меня сову хотите сделать?!

Молчание.

– Где они?! Вы мне обещали… – Дэлан замолчал на полуслове, почувствовав… Сначала касание, легкое, приглашающее, и затем поток силы, уже сформированный, плывущий к нему… – Они идут.

Дэлан, улыбнулся, обернулся к натуанам, собираясь… Обнять? Да, он готов был даже обнять их, но вокруг никого не было, натуане исчезли, растворились в темноте леса. Ну и черт с ними. Дэлан сконцентрировался, втянул в себя силу. Поток приближался, раскачивающийся, словно на ветру, такой мощный, тяжелый… Сможет он его удержать?

Дэлан открылся, впуская в себя как можно больше силы, наливаясь весом. Вот и поток, уже рядом, скользит из стороны в сторону… Пора! Дэлан рванулся, вцепился в мечущийся конец, дернул вниз, к себе… Толчок… Дэлан скрипнул зубами, удерживая бешено бьющийся поток, потянул, сливая с получаемой от Демона силой, закрепляя его на одном месте.

В центре поляны засеребрилась дымка, все более сгущаясь, наливаясь сочной сиренью, все четче обозначая широкие прямоугольные врата…

Фон Ритз смотрел на исчезающих в сером тумане портала солдат своего батальона. Уходящих в неизвестность… Баронет поежился. Нет, он не боялся, просто… Просто ему, всетаки, было немного страшно. Что там, с той стороны? Такие же деревья, такая же трава под ногами и небо над головой? Или все другое, совершенно отличное?

Баронет оглянулся, ища глазами фон Кица. Попрощаться… Он понимал, что барон не подойдет, чтобы не привлекать к нему внимание, но хотя бы рукой помахать…

– Пошли, пошли, пошли!

Фон Ритз вздохнул, запоминая запах родного мира, и шагнул в светящуюся дымку.

Дэлан счастливо улыбался. Выходящие из врат воины… Он видел солдат стран Лиги, видел орков и кочевников, видел гоблинов. Он видел Белых Братьев, считающихся превосходными солдатами, он мог сравнивать. И он знал, что эти были лучше. По крайней мере, лучше!

Дэлан гордо пошел по поляне, оглядывая свои войска. Профессионалы, им даже не требовались его приказы и указания. Несколько жрецов, появившихся одними из первых, заботливо перехватили у него поддержку врат, солдаты разбегались, принимаясь тут же строить странные укрепления из земли и деревьев, над будущим лагерем уже висел плотный защитный экран. И они принадлежали ему!

Дэлан улыбался. Кто теперь посмеет смеяться над ним, обладающим дарованной Демоном силой и армией, которой нет равных? Кто посмеет смеяться над ним, будущим властелином мира?!

ЧАСТЬ II

– Ты уходишь?

– Ээ, да, – Джука перед зеркалом завязывал шейный платок.

– Опять? – Лиза подошла, мягко прижалась к Джуке сзади.

– Да, – Джука расправил складку на узле, улыбнулся в зеркало жене.

– Почему?

– Мне надо, – Джука повернулся, отстраняя жену, потянулся за пиджаком.

– Но почему? – Лиза снова прижалась к Джуке, удерживая его руки. – Ты кудато уходишь каждый вечер, не говоришь, куда. Почему? Это секрет?

– Ну что ты, – Джука попытался осторожно освободиться, – вовсе это не секрет. Просто ты никогда не спрашивала.

– Я сейчас спрашиваю.

– Ну, – Джука растерянно замолчал, глянул на дверь. Черт, надо было подумать об этом раньше. – Я ухожу, ээ, в клуб. Знаешь, выпить немного вина, перекинуться в карты.

– Возьми меня с собой, – Лиза улыбнулась.

– Я не могу, – Джука посмотрел на жену, с лица которой сползала улыбка. Тебе там не понравится. Скучные люди, сидят, молчат. Ничего интересного.

– А зачем ты туда ходишь?

– Ну, мне надо. Это, ээ… – Джука замялся. – Они мои партнеры, мне надо поддерживать с ними отношения.

– Возьми меня туда, – Лиза отклонилась, снова улыбаясь, попрежнему обнимая Джуку. – Мне понравится, и я не буду никому мешать. Я буду сидеть в уголке, тихотихо, как мышка, и смотреть на тебя.

– Я не могу, – Джука, наконец, освободил руки, взял пиджак. – Этот клуб, он это, только для мужчин. Туда женщин не пускают.

– Но я не хочу оставаться одна! – брови Лизы капризно сложились домиком. Я постоянно одна, постоянно тебя жду. Весь день я жду тебя из конторы, а потом ты приходишь, и тут же опять уходишь, и я опять тебя жду! Мы никуда не выходим вместе, я сижу, запертая в этих стенах, словно в тюрьме, словно ты стесняешься меня. Почему?

– Ну что ты? – Джука натянул пиджак, поцеловал жену в лоб. – Конечно, я тебя не стесняюсь, и мы обязательно выйдем куданибудь, обещаю.

– Ты уже обещал. Ты уже обещал две недели назад, и ничего. Не уходи! Останься сегодня, пожалуйста! Разве нам плохо вдвоем? Мы выпьем вина, почитаем книгу, мадам Огеенак дала мне новую книгу, про паладина, который должен освободить принцессу…

– Я должен идти, – Джука повернулся к двери.

– Джука, останься! – Лиза схватила Джуку за руку. – Мне так страшно, так страшно одной! Когда вокруг темно, и слышно каждый шорох, и лестница вдруг начинает скрипеть… Говорят, в городе завелись вампиры…

– Вампиры? – Джука остановился, обернулся к жене. – У нас в городе вампиры?

– Да, – Лиза радостно заулыбалась, – представляешь, говорят, что здесь у нас, в Гиламе, столице Сардига, завелись вампиры. Ерунда, да? Но когда я остаюсь одна…

– Так что говорят про вампиров? – нетерпеливо перебил Джука.

– Ну, говорят, что Белое Братство прислало сюда гробы с вампирами за то, что наша Палата выгнала их проконсула. И что когда они ехали, хозяин одной гостиницы узнал об этом, так они его за это убили и гостиницу сожгли. И что теперь они ходят ночами по улицам, и если увидят, что ктото один, то сразу кусают его… А потом утром его находят, совсем мертвого, и совсем без крови.

– Аа, – Джука облегченно вздохнул.

– Я, конечно, в это не верю, но мадам Огеенак говорит, что знает даму, которая видела рабочего, который таскал эти гробы. Конечно, он тогда еще не знал, что там вампиры. Так вот, он рассказывал, что привез их полный мужчина и велел положить в пустом доме. Тогдато он, в смысле рабочий, и понял, что чтото не так. Представляешь, совершенно пустой дом, и в каждой комнате гробы, гробы, гробы, а в каждом – вампир. Ужас, правда?

Джука нервно кусал губу. Черт, об этом он не подумал. Действительно, гроб в нежилом доме выглядит очень подозрительно. И что теперь делать? Перевезти куданибудь? Еще подозрительней…

– Ну что, я принесу книжку? – Лиза хлопнула в ладоши.

– Нет, – Джука шагнул к выходу.

– Но… Джука, я боюсь…

– Хочешь, мы тебе компаньонку найдем? Какуюнибудь честную девушку из хорошей семьи, или женщину постарше, добрую…

– Не нужна мне компаньонка! Я с тобой хочу…

Джука открыл дверь.

– Ну, ну… – Лиза заморгала. – Ну и иди к своей любовнице!

– Что? – Джука замер.

– Иди, иди, – Лиза опустилась на стул, прижала кулачки к глазам. – И назад можешь не торопиться.

– Лиза, дорогая, какая любовница, ты о чем?

– Какая, какая! – Лиза всхлипнула. – Вот эта самая, твоя! Ты думаешь, я такая глупая, я ничего не понимаю? Не понимаю, что за клуб такой, куда только мужчин пускают?

– Лиза, милая, дорогая, ну что ты? – Джука подошел, успокаивающе положил Лизе руку на плечо. – Послушай…

– Уйди! – Лиза скинула руку Джуки. – Ты все врешь, врешь! Еще месяца нет, как мы женаты, а ты, а ты…

– Лизочка, послушай… – Джука присел рядом на корточки.

– А ты все врешь! Каждый вечер ты уходишь к этой своей, своей… Лиза снова всхлипнула, втянула воздух. – К этой своей нехорошей женщине, как будто у тебя нет жены, как будто меня нет! Как будто, как будто…

– Ну послушай же, – Джука взял Лизу за руки. – Нет у меня никакой любовницы. Просто у меня, ээ, я, ээ, у меня одно дело…

– Какое?

– Ээ, я должен встретиться с капитаном корабля, он завтра отплывает, и, ээ, там товары, их надо погрузить…

– Ты опять врешь! – Лиза вскочила, вытирая слезы, бросилась в спальню. Щелкнул, закрываясь, замок.

Джука тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. Вот ведь, еще проблема! Если она пожалуется своим родителям…

– Лизочка! – Джука постучал в закрытую дверь. – Любимая, поверь мне, все не так, как ты думаешь!

Тишина.

– Милая, честное слово, нет у меня никого, просто… Я сейчас не могу тебе рассказать, но я потом все объясню, всевсевсе, просто поверь мне сейчас, мне надо идти!

Из спальни попрежнему не доносилось ни звука.

– Ну хорошо, хорошо! Я никуда не иду, слышишь? Я остаюсь, – Джука стянул с шеи платок. В конце концов, всего один день, он пропустит всего один день. Ничего с Гуграйтом за один день не случится.

– Сир Паловиль! Какая честь, – Вирно Мейз, губернатор провинции Верхний Аридон поклонился, изящно шаркнув ногой. – Прошу Вас, проходите! Вы не представляете, как я польщен, за какое счастье я почитаю принимать в своем скромном жилище персону столь высокого ранга!

– Ну что Вы, господин Мейз, – Паловиль сухо кивнул в ответ, двинулся вместе с губернатором по огромной вычурно отделанной зале. – Это я должен благодарить Вас за гостеприимство и Вашу готовность уделить мне, простому солдату, время, несмотря на Вашу занятость.

– О, оставьте, умоляю Вас, – Мейз, улыбаясь, вел Паловиля вдоль расположенных анфиладой фонтанов. – Нет таких дел, которые были бы важнее дружеской встречи. Для своих друзей я всегда свободен.

Паловиль поджал губы. Другом Мейза, этого напыщенного аристократа, который, не будь он гроссмейстером Белого Братства и проконсулом в Вальпии, и смотреть бы на него не стал, он никак не считал.

– Прощу Вас, присаживайтесь, – губернатор, наконец, остановился, указал на изящные резные кресла перед заставленным фруктами столиком. – Вина? Аршанское, урожая тысяча двести двенадцатого года, – Мейз, не дожидаясь ответа, наполнил два бокала.

– Нет, благодарю, – Паловиль неодобрительно оглядывался на окружающую их роскошь.

– Ну что Вы, – губернатор протянул гроссмейстеру бокал. – Попробуйте. Аршанские вина отличаются тонким букетом, но этот год… – Мейз поцокал языком. – В нем есть такая специфическая терпкость, придающая особый аромат и ценность в глазах знатоков. Это настоящий шедевр вкуса. Заклинаю Вас, один глоток.

– Ладно, – гроссмейстер вздохнул, взял бокал. Как он устал от всех этих дипломатических сложностей и хитросплетений, разговоров, в которых никто никогда не говорит того, что на самом деле хочет сказать.

– Ваше здоровье, господин губернатор, – Паловиль залпом осушил бокал.

Катающий во рту маленький глоток вина Мейз поперхнулся.

– Что с Вами? – Паловиль впервые улыбнулся, похлопал губернатора по спине. – Не в то горло пошло?

– Спасибо, спасибо, все хорошо, – Мейз отставил бокал, вытерся ажурным платочком. – Благодарю. Как Вам вино?

– Действительно, неплохое, – гроссмейстер снова посуровел.

– Я пришлю Вам дюжину бутылок. Умоляю, не отказывайте, – Мейз приподнялся, умудряясь склониться перед Паловилем в поклоне. – Примите этот дар в знак моего глубочайшего уважения к Вам и Белому Братству.

– Хорошо, – гроссмейстер кивнул, посмотрел на журчащую в бассейне воду. Интересно, выдержал он уже требуемую этикетом вступительную паузу ни о чем? В любом случае, с него достаточно. – Господин губернатор, я хотел бы обсудить с Вами ситуацию с, мм… С пришельцами.

– О! – губернатор сорвал с виноградной грозди ягоду, закинул в рот. Сейчас Вы упомянули беду, заставляющую меня страдать бессонными ночами, – Мейз изобразил печаль на лице. – Захватчики, топчущие землю нашей прекрасной страны, попирающие святость ее суверенитета! Вы себе представить не можете, как это ранит мою несчастную душу.

– Тогда, я надеюсь, Вы будете счастливы предпринять чтонибудь, чтобы облегчить ее страдания?

– Я бы с удовольствием, с величайшим удовольствием, – Мейз сокрушенно покачал головой, – но Вы же знаете, они находятся на территории Эгенгара, другой провинции, и я ничего, абсолютно ничего не могу сделать…

– Они высадились на границе провинций, – перебил гроссмейстер, – и находятся на территории Верхнего Аридона также, как и Эгенгара.

– Сир, – губернатор кисло улыбнулся, – по моим данным они расположились полностью в Эгенгаре, вне зоны моей юрисдикции. Лишь Высочайшее повеление, или, возможно, просьба губернатора Эгенгара, даст мне право направить препорученные мне войска к месту нахождения захватчиков. Однако даже в этом случае я смогу выделить лишь небольшую часть находящихся в моем распоряжении войск. Мы должны быть в любой момент готовы к вторжению орков и гоблинов, кроме того, есть различные внутренние силы, которые только и ждут возможности устроить беспорядки… Вот если бы Братство смогло взять на себя решение этой проблемы…

Паловиль тяжело вздохнул. Все то же самое, правда, несколько другими словами и с соответствующими поправками, он уже слышал от губернатора Эгенгара, и ничего, кроме отвращения, не испытывал. Самовлюбленные, ничтожные люди, занятые только собой и своими мелочными интригами Семей. Ну ничего, сейчас он ему устроит.

– Господин губернатор, Братство заинтересовано в уничтожении пришельцев, но, тем не менее, не имеет достаточных сил для выполнения этой миссии, гроссмейстер усмехнулся. Последнее заявление было откровенной ложью, но раз тут принято врать в глаза, что ж, он тоже так может. – Кроме того, позвольте напомнить Вам, что пришельцы находятся на территории Вальпии, и это, все же, больше ее дело, чем наше. Мы готовы помочь, предоставив определенное количество магов для поддержки, а также обеспечить общее командование и координацию боевых действий, но не более.

Губернатор кривился, словно от больного зуба.

– Поэтому я обращаюсь к Вам с просьбой, подтвержденной также грамотой Его Величества Короля, о выделении мне всех наличествующих у Вас военных формирований и оказании любой другой помощи, необходимой для уничтожения вторгшихся в Вальпию захватчиков. Вы вправе отклонить ее, – гроссмейстер взглянул на губернатора, – но должен сообщить Вам, что я также уполномочен донести до сведения Его Величества впечатление, сложившееся у меня в отношении готовности местных властей к сотрудничеству. Я не вправе снимать и назначать чиновников, но Братство имеет определенный вес, и, я надеюсь, при принятии решений к моему мнению прислушаются. Должность губернатора почетна и ответственна, и только те, кто действительно волнуется о государственных интересах, достойны занимать ее.

Губернатора, судя по выражению лица, тошнило.

– От имени Братства я должен также сказать следующее, – Паловиль помолчал. Как ему не хотелось продолжать, подслащивать пилюлю, но приказ есть приказ, и он обязан это сделать. – Мы понимаем, что выполнение нашей просьбы повлечет для Вас затраты, как моральные, так и материальные. В этой связи, гроссмейстер извлек из кармана бумагу, – я должен предложить Вам в виде компенсации сертификат сардигского банковского дома «Гаакен и сыновья». Открыт на предъявителя, обеспечивая анонимность операции. Надеюсь, этой суммы хватит?

Гроссмейстер смотрел на Мейза, блестевшими алчностью глазами разглядывавшего сертификат, и играл желваками. Пусть только скажет, что нет, пусть только скажет…

– Да, конечно. Благодарю Вас, – губернатор улыбнулся, убрал бумагу. – Могу я предложить Вам свой кров на ночь?

– Нет, – гроссмейстер поднялся. – Прошу прощения, но мне надо ехать.

– Помоги.

Он замер, сжимая чашку с теплым супом в руках.

– Помоги мне, – голос, глухой, словно стон.

Он сделал еще несколько шагов, заглянул в светящийся красным сумрак гроба.

– Помоги. Помоги мне, – шаман лежал, вращая невидящими бельмами открытых глаз.

Медленно, очень медленно он подался назад, прочь, к двери.

– Помоги, – над кромкой гроба появились руки, растрепанная голова, поворачивающаяся из стороны в сторону. – Джука…

Чашка вывалилась у него из рук, звякнула о пол, подпрыгнула, расплескивая содержимое по пыльному полу. Поднимающийся шаман обернулся на звук.

– Джука, ты здесь? Помоги мне, – шаман двинулся к нему, вытянув руки со скрюченными пальцами. – Помоги!

Он рванулся, понимая, что не успевает, что страшные когти шамана вотвот сомкнутся на его шее…

… Он бежал по пустынным темным улицам Гилама, чувствуя, как трепещет сердце груди, отдаваясь гулом в ушах, и желудок, словно залитый свинцом, судорожно сжимается, наполняя рот едкой слюной, выкручивая мышцы. Остановиться, упасть на землю, в прохладу, прогоняя из тела багровый жар… Но нет, надо бежать, шаман рядом, совсем близко, он слышит его дыхание за спиной, оскаленные зубы готовы вонзиться в него, отнимая больше чем жизнь, вытягивая его бессмертный дух…

– Джука, помоги мне!

Вот и его дом, дверь, за которой он будет в безопасности, за которой никто не посмеет напасть на него. Он хватает ручку, тянет на себя, расширяя щель, ну быстрее же, быстрее… Тьма за дверью вдруг озаряется красным, и он видит, он видит… Это не его дом, за дверью уходящий в бесконечность тоннель, пещера, из которой тянет затхлостью и тленом, и в ней стоит шаман, с безобразно искаженным лицом, изогнув руки в страшные серпы. А за ним… Выползающее из темноты громадное нечто, ужасное, отнимающее надежду, навсегда…

– Помоги, Джука!

Он дергает дверь, пытаясь ее закрыть, но бесполезно, она стоит, не шелохнувшись. Шаман прыгает на него…

Джука сжался, готовясь встретить неизбежное, и… Открыл глаза. Потолок, серый в ночной темноте, прорезанный полосами пробивающегося через окно лунного света. Где он?

Джука вздохнул, смахнул со лба выступивший пот. Сон, это был только сон. Он дома, в своей постели, рядом тихонько посапывает Лиза. Все хорошо, просто… К горлу подкатил горький комок, спазматически сводя челюсти. Просто зря он слишком подналег на вино на приеме у Вайцельнов.

Джука повертелся, пытаясь принять уютную позу, успокоившую бы его желудок. Зря, зря, конечно зря. А что было делать? Веселиться с танцующей молодежью он, женившись, уже не мог, а слушать про удивительное разнообразие болей в пояснице престарелых матрон, среди которых теперь было его место, и оставаться трезвым оказалось выше его сил.

Джука перелег на живот, подтянул колени к груди. Сглотнул. Нет, пожалуй, надо прогуляться, подышать свежим воздухом.

Купец осторожно, стараясь не разбудить жену, поднялся, накинул халат, прошел по темным комнатам во двор. Как хорошо! Морозный ночной воздух приятно обдувал лицо, отгоняя накатывающую тошноту…

– Джука, – свистящий шепот.

Купец беззвучно выдохнул, схватился за декоративный заборчик, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах. Ночной кошмар вдруг стал реальностью. Светящиеся, словно угли, глаза, кривящийся в оскале рот с длинными тонкими клыками… Натуанин.

– Тихо, – натуанин приложил палец ко рту. – Не надо шуметь.

Джука хватал воздух ртом. Натуанин спокойно ждал.

– Что… – купец, наконец, почувствовал, что может говорить. – Что ты здесь делаешь?

– Пришел тебя проведать. Узнать, все ли у тебя в порядке.

– Да, – Джука закивал. – Все. Все хорошо. Да.

– Тебя неделю не было у спящего, – натуанин поптичьи склонил голову. – Мы волнуемся.

– Я… Мне… Моя жена… – купец растерянно замолчал.

– Тебе мешает жена? – натуанин задумчиво посмотрел на окна спальни.

– Нет! – Джука замотал головой. Его Лиза, его нежная девочка, беззащитно раскинувшаяся на кровати! – Не мешает, совершенно не мешает. Просто… Просто вы неосторожны. Моя жена говорит, в городе слухи о вампирах, люди умирают…

– Мне надо есть, – натуанин помолчал. – Ты прав. Мы это не учли, – снова посмотрел на окна.

– Да, и еще, – затараторил Джука, стараясь увести внимание натуанина от Лизы. – Рабочие, которые несли гроб, они… Здесь, я нанял их здесь, в городе, рабочих, чтобы они помогли мне внести гроб, я не смог бы один. И вот, они рассказывают об этом, про гроб, и это, вместе с мертвыми людьми, и гостиница еще сгорела… Я боюсь, я опасаюсь, что…

– Как их найти? – перебил натуанин.

– Они, они, – Джука облизнул губы, вспоминая. – Бригада Вройнера! – купец улыбнулся, радуясь своей памяти.

– Хорошо, купец, – натуанин присвистнул. – Они замолчат.

– Спасибо, – Джука расслабился.

– Но я хочу тебя предупредить, – натуанин вдруг скользнул вперед, к Джуке. – Ты должен заботиться о спящем, очень хорошо заботиться. И если чтонибудь с ним случится… – Джука почувствовал, как чтото острое коснулось его шеи. Тебе дорога твоя женщина? С нее мы и начнем. У тебя на глазах. Ты меня понял, купец?

– Да, да, – Джука закивал.

– Я слушал тебя сегодня, но это последний раз, – натуанин шагнул назад, растворяясь в тенях. – В следующий раз я слушать не буду.

Джука привалился к дереву, отстранено ощущая щекой шершавость коры. Да, вот и кончился его самообман, за которым он прятался последние дни. Проблема не исчезла оттого, что он перестал ее замечать, проблема попрежнему существовала. И, раз он не хотел о ней помнить, она напомнила о себе сама.

Купец поежился от пробравшего его наконец морозца, двинулся к дому. Так что же делать? Он не мог ходить в тот дом на Причальной улице, и не мог не ходить. И уж тем более не мог никому поручить уход за Гуграйтом. Первый же человек, которому он покажет шамана, побежит доносить Страже, и ему конец. Но ему и так конец. Как только он перестанет быть нужным натуанам… И ни одна сила в мире не способна защитить его от них, ни одна… Кроме самого Гуграйта.

Джука почесал затылок. Интересная мысль, надо будет об этом еще подумать. А пока… Пока его визиты к шаману возобновляются.

Лесил мрачно смотрел на давно требующую побелки стену напротив и чувствовал, как медленно наползает на него отчаяние. Неужели все? Неужели он, в конце концов, попал таки в ситуацию, из которой нет выхода, безнадежный тупик, который станет его концом? Не может быть! Должен быть какойто выход, какаято лазейка, надо только подумать, хорошенько подумать…

Лесил нахмурился, нервно потер лоб. Его ум, обычно такой изворотливый, молчал, подсовывая лишь бессмысленные сожаления. Ну зачем? Зачем он поднимал, на что надеялся с двумя парами? На чудо? Надо было уходить, сбросить карты, и уходить, остановиться… Зачем он вообще садился играть, зачем взял в руки эти проклятые карты?!

Лесил застонал. Зачем, зачем, зачем!!! Сколько было этих зачем, сколько раз уже он сидел так, скрипя зубами, после очередного проигрыша? Отцовское состояние, неплохой доход его собственной сыскной конторы, все ушло, все растворилось в нереальном угаре бессонных ночей, заполненных шорохом карт, отрывистыми объявлениями ставок и манящим перезвоном золота. Каждый раз, каждое следующее утро, отравленное осознанием произошедшего, он давал себе зарок остановиться, прекратить, не прикасаться больше к этим дьявольским картинкам… И каждый раз нарушал его, увлекаемый сумасшествием даже не азарта, а чегото большего, какойто болезненно сладкой эйфории, отнимающей разум, топящей в омуте пьянящего восторга. И проигрывал, проигрывал, проигрывал!

Да, это было много раз, но… Лесил сморщился, обхватил голову руками. Но этот раз особый. И не потому, что он играл в долг, и у него нет денег его отдать. У него уже давно нет денег, но он выкручивался, занимал, перезанимал, обманывал, даже грабил, неожиданно обнаружив, насколько полезной оказалась для этого его профессия, но выкручивался. Но в этот раз… Он проиграл много, слишком много. Сорок пять золотых, чертова прорва этих желтых блестящих кружочков! И кому! Этой жуткой Организации!

Лесил наклонился, выглянул в окно. Ну конечно, вот они стоят, караулят, чтобы не сбежал, не сорвался с крючка, лишив Толстого Блэша его добычи. А также торчат у городских ворот, болтаются в порту… Толстый Блэш ничего не оставляет на волю случая.

Один из громил на противоположной стороне улицы улыбнулся, помахал ему рукой. Лесил дернулся, словно его ударили, задернул окно шторой. У него есть всего две недели, чтобы чтонибудь придумать, а потом… Даже думать не хотелось, что случится потом.

Звякнул колокольчик входной двери. Лесил вскочил, натягивая на ходу куртку, подскочил к выходу в прихожую.

– Ох, простите, – Лесил улыбался вошедшей девушке своей самой обаятельной улыбкой. – Я собирался уходить.

– Да? – девушка растерянно оглянулась. – Тогда… Тогда, я зайду попозже.

– Нет, нет, нет, – Лесил подхватил девушку под локоть, увлек за собой в глубь комнаты. – Меня трудно застать, Вам повезло, – сыщик усадил девушку в скрипучее кресло, сел напротив. – Знаете, столько заказов, столько дел! Даже поесть некогда. Но я не жалуюсь. Раз клиенты идут, значит, я – молодец, значит, хорошо работаю, правильно? – ложь привычно текла, совершенно не вызывая напряжения ума, занятого анализом нового клиента. Девушка, из преуспевающей семьи, наивная… Легкая добыча, возможно, его единственный шанс избежать цепких когтей Блэша. – Прошу Вас, не обращайте внимания на беспорядок, как я говорил, я здесь редко бываю, так что это не важно. Итак, что привело Вас сюда?

– Я… Я шла мимо и увидела Вашу вывеску. Вы ведь частный сыщик, да?

– Да. Детектив Лесил, к Вашим услугам. А Вас, простите?…

– Лиза. Лиза ойн Гаакен.

У Лесила взволнованно забилось сердце. Гаакены сами были зубастыми, не хуже Блэша, но если удастся на чемнибудь ловко подцепить одного из них… Это обещало не только решение всех проблем с Толстяком, но и безоблачное устроенное будущее.

– Очень приятно, – сыщик расцвел улыбкой. – Итак?

– Ну, я… – Лиза замолчала, глядя в сторону. – Я…

– Позвольте, я попытаюсь Вам помочь, – участливо заговорил Лесил, подавляя колебание девушки. – Ваш муж поздно возвращается домой, вы чувствуете, что он чтото скрывает. И Вы подозреваете, что у него появилось сердечное увлечение на стороне. Правильно?

– Да, – Лиза изумленно посмотрела на сыщика. – Как Вы догадались?

– Не зря я считаюсь лучшим в своем деле. Вы сделали правильный выбор, придя ко мне, – Лесил значительно усмехнулся. Все шло замечательно. Напустить пыли в глаза, придать себе вид авторитетный и всеведущий. Скажи он, что заметил у нее кольцо на руке, и что единственная причина, по которой молодые замужние женщины обращаются к сыщикам – супружеская измена, и все, чуда нет, он простой, ничем не примечательный смертный. – Так вот, видимо, Вы хотите выяснить, верны ли Ваши подозрения, поскольку, будучи храброй женщиной, Вы предпочитаете пусть даже неприятную правду тягостной неопределенности. Я прав?

Лиза кивнула.

– Я буду счастлив помочь Вам развеять сомнения, – Лесил принял задумчивый вид. – Но мне потребуется дополнительная информация о вашей совместной жизни, и, конкретно, о Ваших подозрениях. Когда это началось, как, какие признаки навели Вас на мысль об измене. Чем больше, тем лучше, тем быстрее я смогу закончить расследование. Пусть даже как будто не относящиеся к делу подробности, незначительные детали. Прошу Вас, расскажите мне все, – сыщик замолчал, вопросительно глядя на девушку. Наступал критический момент. Если она начнет говорить, то это будет означать окончательное решение, она уже не сможет отказаться.

– Ээ, да. Хорошо, – Лиза помолчала, нерешительно покусала губу. – Вы знаете, мы недавно женились, еще двух месяцев не прошло. Но, но…

Лесил благожелательно улыбался.

– Но, – Лиза преодолела сковывающую ее застенчивость, – с первых дней он стал кудато уходить по вечерам. Сначала я молчала, терпела, думала, сейчас, день, другой и все, кончится, он будет оставаться дома, он… Я и подумать такое не могла. Но потом, когда я рассказала это госпоже Огеенак, она моя подруга, и она, она сказала… – Лиза выдохнула, тряхнула головой. – Она сказала, что, значит, у него любовница, и он ходит к ней.

Лесил понимающе кивнул.

– Тогда я спросила у него, и он не смог ничего сказать. В смысле, он говорил чтото про клуб, куда пускают только мужчин, про то, что ему надо туда ходить, но это все было… Видно было, что он обманывает.

Лесил хмыкнул про себя. Видимо, ее муж совершенный лопух, если не смог обмануть это дитя.

– Я расплакалась, я очень расстроилась, ведь, ведь… Вы не подумайте, я не плакса, не из этих, знаете, которые устраивают истерику по любому поводу. Но ведь он – мой муж, человек, с которым я должна прожить всю жизнь. И с самого начала он предает меня.

Лесил невольно почувствовал сочувствие к грустно молчащей девушке. Нет, нельзя, он не в том положении, чтобы можно было себе позволить такие чувства. В первую очередь надо позаботиться о себе, надо помнить о своих целях. Кому еще есть дело, кто еще поможет, кроме себя самого?

– Так вот, я расплакалась, и тогда он пообещал больше никуда не ходить, и, и…

– Нарушил свое обещание? – подсказал сыщик.

– Нет. Теперь он действительно вечерами дома, и если кудато уходит, то вместе со мной. Но теперь он уходит кудато из конторы, и никто не знает, куда. Я несколько раз заходила к нему, и его не было. Вот, – девушка посмотрела на Лесила.

– А духами, парфюмерией от него не пахнет?

– Нет. Ничего такого.

– Ну что ж, я готов взяться за Ваше дело. Это будет стоить Вам… – Лесил пожевал губами, лихорадочно прикидывая. Сколько можно содрать с нее, сколько у нее есть собственных денег? – Это обойдется Вам в пять золотых.

– Пять золотых? – глаза Лизы удивленно округлились. – Но я думала… Мне говорили…

– Вы передумали? – сыщик начал подниматься. – Тогда, извините меня, мне…

– Нет, нет, нет. Просто… Просто пять золотых, это такие деньги, это почти все, что у меня есть.

– Вы же понимаете, моя репутация, мое время стоят дорого. Конечно, Вы можете найти дешевле, но качество исполнения и конфиденциальность я Вам не гарантирую. Вы же понимаете, Ваше дело весьма щепетильное, тут требуется аккуратность и тонкость… Конечно, может быть, Вам повезет, и Вы найдете честного сыщика. Но… – Лесил сокрушенно покачал головой. – Вы не представляете, сколько в нашем деле непорядочных людей. Вы же не хотите, к примеру, чтобы Ваша история вдруг стала всем известна?

– Нет, – Лиза испуганно привстала, открывая сумочку. – Я согласна, я согласна. Вот, – девушка протянула сыщику пять монет.

– Хорошо, – Лесил облегченно сел, сунул деньги в карман. Он рисковал, он очень рисковал… Но выиграл! – Я приступлю немедленно. Как зовут Вашего мужа, где его найти?

Лесил, откинувшись на спинку кресла, мечтательно смотрел на закрывшуюся за ушедшей девушкой дверь. Прекрасно, прекрасно! Его сегодняшний заработок отчасти покроет его долг Блэшу, а остальное… А остальное даст неверный муж этой девушки. В том, что у того есть любовница, Лесил не сомневался. Так почему бы этому богатому мужу не поделиться своим богатством, ведь не хочет же он, чтобы о его похождениях узнала жена? Конечно, не хочет, а за удовольствия надо платить.

Лесил, улыбаясь вытащил из кармана золотые монеты, подкинул, слушая мелодичный звон. Скоро, скоро у него будет много таких, этих милых кругляшей, правящих этим суетным миром. Он не плохой человек, он не отбирает последние гроши у нищих, не ворует корки хлеба у бездомных. Он лишь возьмет немного у тех, у кого и так слишком много. И вообще, они должны быть ему благодарны за это! Он принесет покой, он принесет счастье в их семью, развеяв подозрения Лизы и дав возможность купцу продолжать наслаждаться жизнью.

Лесил встал, двинулся к выходу. Надо отдать Толстяку Блэшу деньги, попросить отсрочки даты окончательной расплаты. Ведь он же отдает, он старается, ему надо лишь время, немного больше времени. Или, может… Сыщик задумчиво посмотрел на золото. Сегодня у него удачный день, сегодня ему везет… Он выиграет сегодня, обязательно выиграет, и сегодня же отдаст весь долг полностью!

Подгоняемые свистками офицеров, вальпиские копейщики разбредались по местам, строясь в штурмовые колонны. Паловиль раздраженно почесал нос. Они должны были выступить еще час назад, попытаться застать пришельцев врасплох неожиданной атакой… Неизвестно, конечно, получилось бы у них, или нет, воевали пришельцы очень умело, но теперь ни о какой внезапности уже точно говорить не приходилось.

– Сир, вверенные мне войска правого фланга построены, – на танцующем коне к гроссмейстеру подлетел грузный Кейро, губернатор Эгергара.

– Сир, войска левого фланга готовы к выступлению, – подскочивший следом Мейз отдал честь, неприязненно косясь на Кейро.

– Хорошо, тогда начинаем, – Паловиль кивнул, обернулся к стоящему рядом для связи и управления магу.

– Да, но…

– Сир, а как же речь?

– Какая речь? – гроссмейстер посмотрел на озадаченных губернаторов. – Вы о чем?

– Ну как же, перед атакой…

– Вдохновить войска, окрылить их пламенными словами.

– Не буду я никого окрылять, – Паловиль устало провел ладонью.

– Тогда позвольте мне…

– Нет, мне, мои войска построились первыми.

– Зато я первый доложил.

– Тихо! Не будет никаких речей, и так время впустую потрачено. Езжайте к своим войскам, мы атакуем.

Паловиль посмотрел на уезжающих губернаторов, зло фыркнул. Вот тоже, навязались на его голову, шуты гороховые. Мейз вызвался участвовать в походе, и тут же следом узнавший об этом Кейро. Как же, а вдруг вся слава Мейзу достанется! Конечно, командовали они войсками только номинально, на самом деле все решали назначенные им паладины Братства, но… Но, если бы не приказ Братства ни в коем случае не портить отношений с аристократами Вальпии, ноги бы их вообще здесь не было, болванов напыщенных!

Гроссмейстер мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас не об этом надо думать, сейчас надо быть спокойным и взвешенным. Итак…

Паловиль склонился над картой – макетом лесистой местности впереди, глядя, как маг продвигает изображавшие вальпийцев красные фишки вперед, к синим, к засевшим в странно расположенных укреплениях пришельцам. Странно расположенных… Да что там, все было странным, все было новым и необычным в этих магических войнах! Даже эта карта, придуманная для объединения видения магов и знаний военных. Все приходилось изобретать, создавать заново, на основе того небольшого опыта, который появился во время войны с Гуграйтом. И с единственным реально выигранным сражением, которое гроссмейстер и решил использовать в виде основы. Построенные в штурмовые колонны войска, так же, как и у ТледиУгу на Северном тракте, в резерве полк кифтских кирасир, которому предназначалась роль появившихся тогда Братьев.

– Они начали бить, – отстраненно произнес маг.

– Что? – гроссмейстер оторвался от карты, и тут же до его ушей донесся грохот первых разрывов.

– Не отвечать! – Паловиль взглянул на расползающиеся над колоннами огненные вспышки, повернулся к магу. – Не отвечать, не тратить сил. Только держать защиту, и все!

Гроссмейстер снова посмотрел на поле. Только бы выдержали, только бы дошли! Колдунов у пришельцев больше, чем у него, да и как солдаты они явно лучше вальпийских копейщиков. Но численное преимущество у него, громадное численное преимущество, и именно на него надеялся гроссмейстер. Дойти, схватиться в беспорядочной рукопашной, и колдуны уже мало что будут значить, лишь количество, подавляющее количество.

Колонны окончательно скрылись в вихрях огня, клубах дыма и пыли, оставляя Паловилю лишь карту. Красные и синие фишки были уже совсем рядом.

– Они пробивают экран, – слова мага потонули в визге, вверх взвились столбы пламени.

– Бегом! Всем колоннам – бегом, вперед! – гроссмейстер прикусил губу. Только бы дошли, не отступили под непрерывным огнем…

– В прямом соприкосновении, – маг придвинул красные фишки к синим.

Гроссмейстер напряженно ждал, всматриваясь в непроглядное гудящее марево впереди, пытаясь хоть чтонибудь разглядеть. Что карта? Разве видно на ней горячку боя, разве можно по ней почувствовать тот особый дух воодушевления победы или обреченности поражения, уже витающие над полем сражения тогда, когда, казалось бы, еще ничего не решено, когда столкнувшиеся силы еще балансируют в неустойчивом равновесии…

– Сир, мы прорвали их линию оборону, но… У них не было линии обороны. Командиры спрашивают, что делать?

– А что у них было? – Паловиль хрустнул пальцами.

– Не понял?

– Что у них есть?! – рявкнул гроссмейстер. – У них нет линии обороны, а что у них есть?!

– У них… – маг замолчал, вслушиваясь. – У них редуты, они ушли в редуты.

– Обходить редуты! Обходить редуты, идти вглубь, в тыл!

Паловиль нервно ходил вдоль стола с макетом. Обозначавшие вальпийцев фишки медленно продвигались вперед, обтекая синие, остающиеся, словно островки в красном море.

– Паладин Гойл докладывает о потерях… Паладин Серви докладывает о потерях… Паладин Аквис докладывает о потерях… – безжизненным голосом принялся диктовать маг.

– Что происходит? Что, черт побери, происходит?! – Паловиль остановился, посмотрел на поле, где сквозь пыльную муть прорезались фонтаны огня, словно гигантские щупальца разбрасывая в стороны чадные красночерные шлейфы. Ровный гул разрывов изменился, перешел в раскатистый, накатывающий оглушающими волнами грохот, и визг, отвратительный, сводящий с ума, скрежет.

– Перекрестный огонь из редутов. Маги не выдерживают накладывающиеся заклинания.

– Брать редуты! Передай всем, остановиться и брать редуты! – гроссмейстер злобно пнул стол, на котором красные клинья глубоко вгрызлись в позиции синих. Проклятые колдовские штучки! Отправленные им войска, зажатые между редутов, оказались словно в громадном котле, избиваемые со всех сторон магическими ударами.

– Следующая пара – пошли! – Паловиль ощерился. Что ж, его провели, он сделал именно то, что пришельцы ждали от него, но это не конец, далеко не конец. Не зря он добивался такого численного перевеса.

Вторая волна вальпийцев нехотя двинулась вперед, к стеной вздымавшимся огненным вихрям и вьющимся облакам дыма, больше похожим на воплощение ада на земле.

Гроссмейстер ждал, кусая губы. Ну же, ну… Маг одну за другой убирал синие фишки со стола. Сейчас, сейчас, еще немного… Пора!

– Третья пара! – Паловиль махнул рукой. Додавить, добить, бросить на весы свежие силы, склоняющие их в свою сторону, окончательно переламывающие ход сражения…

– Маги гибнут.

– Это война, здесь все гибнут, – гроссмейстер удовлетворенно смотрел на карту. Пришельцы отступали, откатывались назад, оставляя позиции. Пока еще не победа, но уже рядом, уже близко…

– Они гибнут не так, – маг посмотрел на гроссмейстера странно обесцветившимися глазами.

– Что значит – не так?

– Они просто умирают. Без видимых причин, – в бесстрастном голосе маза проскользнули панические нотки. – Что делать, сир?

Паловиль болезненно скривился. Оставалось чутьчуть, совсем чутьчуть. Еще немного, и оборона пришельцев будет сломлена, прорвана.

– Защиты больше нет.

И тут же, словно в подтверждение словам мага, удар, от которого задрожала земля, и еще, и еще… В небо, переливаясь мрачными оттенками бардового, поднимались громадные шары огня.

– Отходить!

– Они бегут… – маг растеряно посмотрел на Паловиля. – Сир, они бегут.

Но это гроссмейстер уже видел и без мага. Беспорядочные толпы солдат, побросав оружие, хлынули прочь с поля битвы, настигаемые преследующими их жадными языками разрывов, сгорающие заживо, исходя дикими предсмертными криками, разрываемые на части, гибнущие, гибнущие…

Потрясенный гроссмейстер оглянулся. У него оставалось еще почти десять тысяч не участвовавших в сражении солдат. Все еще больше, чем пришельцев, и вполне достаточно, чтобы остановить это избиение… Где они?

Паловиль обречено закрыл глаза. Вальпийцев не было, лишь полк кифтян попрежнему ожидал его приказов.

– Надо уходить, – гроссмейстер повернулся к магу. – Здесь уже ничего не сделаешь.

– Сир, я хочу сказать, что в случившемся нет Вашей вины, – кифтский полковник стоял, вытянувшись перед Паловилем. – Любой другой на Вашем месте действовал бы также. У нас просто нет опыта ведения боевых действий с применением магии. В складывавшейся ситуации и с учетом того, что нам было известно, Ваши решения были обоснованными и продуманным и, если бы не трусость Вальпийских губернаторов, уведших свои части, возможно, удалось бы избежать таких катастрофических последствий.

Гроссмейстер мрачно молчал. Последствия действительно были катастрофическими. Из участвовавших в сражении войск удалось собрать лишь одну четверть, что, даже с учетом заблудившихся и дезертиров, давало двух погибших из трех. Потери просто ужасали.

– Поэтому я еще раз говорю, что не вижу никакой Вашей вины и, если придется, готов повторить это перед лицом любой комиссии или высокого суда, разбирающего данный случай.

– Благодарю Вас, полковник, – Паловиль кивнул.

– Можете на меня рассчитывать, – полковник щелкнул каблуками, вышел.

Гроссмейстер задвинул щеколду на хлипкой двери, хмуро усмехнулся. Суд… Какой суд! Тяжелейшее поражение, полный разгром его войск! Такой позор не забывается, не прощается никакими решениями суда, будь он хоть трижды высоким.

Паловиль вытащил меч, закрепил его на полу острием вверх. Такой позор не прощается, он только смывается. Собственной кровью.

Гроссмейстер сцепил руки за спиной, закрыл глаза и рухнул грудью на обнаженное лезвие.

– Таррант… – Софи удивленно посмотрела на меч в руках баронета. – Что ты делаешь?

– Привожу в порядок меч.

– А… А что денщику не отдашь?

– Ну, – фон Ритз неопределенно пожал плечами. – Это мое оружие, от него зависит моя жизнь. И вообще, мне нравится его точить. Успокаивает.

– Аа, – Софи присела рядом. – Таррант, я хочу поговорить с тобой.

– Да, конечно, – баронет отложил меч и точильный камень в сторону, повернулся к Софи.

– Таррант, отправь меня обратно.

– Что?

– Отправь меня обратно. Я не хочу больше здесь оставаться.

– Ну, мы сейчас не можем делать то, что хотим, – фон Ритз пожал плечами. Мы все должны выполнять приказы. Я тоже не хочу воевать, тем более здесь, но надо, я должен, и я воюю. И ты тоже. Ты нужна здесь, и значит, ты должна быть здесь.

– Но зачем?

– Что – зачем? Воевать? – баронет удивленно поднял брови. – Воевать приходится, потому что…

– Я не о том, – перебила Софи. – Зачем я здесь? Для чего?

– Ну как же? Чтобы… Чтобы, когда мы найдем фон Штаха, помочь убедить его, объяснить, что Империя – его Родина, и он, всетаки, должен позаботиться о ней…

– Да, да, конечно, – Софи нетерпеливо передернула плечами. – Я все это знаю, я это уже слышала. Но когда мы его найдем? Мы здесь уже месяц, и что? Что произошло за это время?

– Мы… – баронет замолчал, нахмурился. Действительно, не сказать, что месяц был полон событий. – Мы связались с орками, узнали, что он был у них этим… Гунгой.

– А также что они понятия не имеют, где он сейчас, – Софи фыркнула. – Так же, как и все остальные, кого довелось допрашивать. И что?

– Но они, в принципе, согласились предоставить нам солдат, если фон Штах прикажет.

– А до тех пор на хорошем хаангнуа просили держаться от них подальше, Софи вздохнула. – Ладно, это все хорошо, но я хочу сказать другое. Что я делала этот месяц? Зачем я была здесь все это время?

Фон Ритз озадаченно пожевал губами.

– Я могла бы оставаться там, а когда вы найдете Императора, я бы переправилась сюда, и говорила бы, убеждала и делала бы все остальное, что нужно. А, Таррант?

– Да, пожалуй, – баронет нерешительно кивнул.

– Так что? Отправь меня обратно, – Софи глядела на баронета сквозь ресницы. – Пожалуйста.

– Но я не могу, – фон Ритз развел руками. – Это приказ барона фон Кица, и не мне его менять.

– Этот противный толстопузый барон! – Софи стукнула кулачком. – Изза него я должна сидеть в этом лесу, в сырой холодной землянке! – девушка обернулась к баронету, сдвинула брови. – Таррант, я так хочу обратно, к Верджу. Я так волнуюсь. Как он там?

– С ним все в порядке, – баронет улыбнулся. – Барон передает, что он жив, здоров.

– Этого мало! Я хочу быть рядом, я хочу видеть его. Сколько я еще должна оставаться здесь? Скажи ему, напиши, пусть он разрешит мне вернуться, – Софи умоляюще сложила руки.

– Я напишу, – баронет кивнул. – Но… Но думаю, ничего из этого не выйдет. Он не разрешит, пока мы не найдем Императора.

– Так ищите! Что же вы его не ищите? Вы сидите на одном месте, и ждете чегото, неизвестно чего. Чего вы ждете? Что фон Штах сам придет к вам? Он не придет, не надейтесь! Ничего не изменится, если ничего не делать, все так и будет тянуться, изо дня в день, изо дня в день в этом промозглом лесу. Делайте, делайте же чтонибудь!

Баронет молчал. Софи была права, возразить было нечего.

– Таррант, прошу тебя, вытащи меня отсюда! Я так больше не могу, – Софи закрыла лицо руками.

– Софи, Софи, послушай, – фон Ритз нерешительно положил руку на плечо девушки, – я… Не так уж много зависит от меня в этом мире, я всего лишь капитан, солдат, выполняющий приказы, но я… Я сделаю все, что смогу, все возможное. Я напишу фон Кицу, как обещал, и я поговорю с фон Гивером. Даю слово.

– Спасибо, – Софи вдруг наклонилась, коснулась баронета мимолетным поцелуем. – Ты хороший, – мгновение, и девушка скрылась за дверью.

– И ты туда же? – болезненно бледный фон Гивер сердито посмотрел на баронета. – Этот Дэлан, жрец местный, сейчас приходил ко мне. Когда мы будем завоевывать мир, почему не подчиняемся его приказам и прочие подобные глупости, – барон хмыкнул. – Я его к архидемоньяку отправил. Пусть там разбираются, кто кем командовать должен, и кто кому что обещал.

– Господин барон, я не собираюсь Вами командовать, я просто хочу сказать…

– Я понимаю, – фон Гивер махнул рукой, прерывая фон Кица. – И поэтому сейчас разговариваю с тобой, а не отправил тебя следом за Дэланом. – барон встал, прошелся. – Конечно, наше такое пребывание здесь ни к чему не ведет. Более того, оно опасно, и может плохо кончится.

– И что? – фон Гивер остановился, заложил руки за спину. – Что ты предлагаешь?

Барон, не дожидаясь ответа, фыркнул, снова заходил перед вытянувшимся баронетом.

– Я высадился здесь, имея пять тысяч человек, и с тех пор не получил ни солдата в подкрепление. Ни одного солдата! Что я могу сделать с таким количеством? – фон Гивер поджал и так тонкие губы. – Я знаю, фон Киц должен сдерживать федератов, ему самому нужны войска, и всетаки. Всетаки, зачем было затевать эту кампанию, не собираясь поддерживать ее ресурсами?

Фон Гивер ходил, нервно кривясь.

– Ясно, что ни о каком наступлении и расширении зоны контроля и речи быть не может, лишь оборона, и то… Если бы жрецы не отравили их магов, не уверен, отбились бы мы. Причем учти, это первое серьезное столкновение, проверка сил. Они еще вернутся, и будет их в два, в три раза больше.

Барон остановился перед фон Ритзем.

– Нас, в конце концов, или выкинут отсюда, или уничтожат, что, в принципе, одно и то же в том смысле, что нас здесь не будет.

Фон Гивер замолчал, глядя на баронета ввалившимися глазами.

– Что же делать? – наконец, произнес фон Ритз.

– Нам нужны подкрепления. Нам нужно, по крайней мере, еще столько же солдат, если мы собираемся здесь закрепиться. Доложи об этом барону фон Кицу.

– Но я…

– Я его уже просил, – перебил фон Гивер, – но пока все мои просьбы остаются без ответа. Может, к тебе он больше прислушается, или хотя бы объяснит причину отказа.

– Но господин барон, кто я такой? Почему он ответит мне, если не отвечает Вам?

– Ну что ты, – фон Гивер передернул плечами. – Все знают, что ты ему как сын.

– Все знают? – баронет нахмурился.

– Я тебе это не в укор сказал, – барон улыбнулся. – Ты честно выполняешь приказы и не прячешься за высоких покровителей. Да и фон Киц не таков, чтобы нежить своих любимцев. Но, всетаки, согласись, относится он к тебе не так, как к остальным.

– Да, – фон Ритз задумчиво кивнул. Все знают… А барон отправил его сюда с секретным заданием, поскольку он простой не привлекающий ничьего внимания офицер. Чтото тут не складывалось. – Хорошо, я спрошу его.

Дэлан метался в отведенной ему в казарме клетушке, яростно кусая губы. Обманули, его обманули! Сила и могущество, непобедимая армия и власть над миром – вранье, сплошное вранье! Натуане обманули его, обещая все, и не дав ничего, имперцы использовали и забыли, откинули, словно старые ботинки в пыльный угол. Его, который, который… После всего, что он сделал для них!

Дэлан поднял руки со сжатыми кулаками, крутнулся, грозя всему миру. Проклятье! И еще этот архидемоньяк, ухмыляющийся… Солдаты здесь, дабы исполнить волю Демона, и у него, признавшего Некротоса господином, не может быть других приказов и других целей, кроме торжества Властелина. А значит, армия, в частности, починяется и ему. Словоблудие! Сплошное словоблудие, пустые слова, за которыми ничего нет!

Дэлан запустил пальцы в волосы, злобно дернул. Ну ничего, он отомстит, ох, как он отомстит! И он знает, куда ударить, ударить больнее, так, чтобы досталось и натуанам, и жрецам. Он не зря провел это время, не просто сидел, он смотрел и слушал. Архидемоньяк назвал его послушником. Что ж, он еще пожалеет, он еще узнает, какой он послушник!

Дэлан ухмыльнулся, сунул в сумку смену одежды, манускрипты. Конечно, лагерь окружен постами, но часовые ожидают проникновения снаружи, а не попыток выхода изнутри. Уйти ему вряд ли ктонибудь помешает.

– Здравствуйте, добрая госпожа, – Лесил, улыбаясь, поклонился Лизе. – Я пришел сказать, что я выполнил Ваше задание.

– Да? И что? – на лице девушки появилась тревога.

– С сожалением должен сообщить, что Ваши подозрения… – Лесил выдержал паузу. – Оказались вполне обоснованными.

– Да? – Лиза медленно отвернулась, подошла к стулу, села.

– Поверьте, мне жаль огорчать Вас, – Лесил печально вздохнул. – Я был бы счастлив развеять Ваши сомнения в верности Вашего мужа, сказать, что ничего подобного нет, но… – сыщик развел руками. – Вы заплатили мне за правду, Вы хотели ее знать, и правда такова, что Ваш муж регулярно посещает некую даму сомнительной репутации.

Лиза молча сидела, закрыв лицо руками.

– Я знаю, Вам сейчас очень тяжело, я представляю, какой это удар, – сыщик участливо покивал. – И все же прошу Вас собраться с силами и поехать со мной.

– Куда?

– К упомянутой даме.

– Зачем? Я Вам верю.

– Я понимаю, и все же… – звучавшие в голосе девушки безнадежность и отчаяние сумели пробить даже толстый слой цинизма, наросший на чувствах Лесила, и ему даже не приходилось изображать сочувствие. – И все же без этого моя работа не закончена. Это не только для Вас, это нужно для меня. Я прошу у Вас прощения за это испытание, но Вы должны пройти его, иначе… Вы верите мне сейчас, но Вы не хотите мне верить, и со временем Вы убедите себя, что я обманул Вас, или ошибся, и, таким образом, ставится под сомнения моя репутация как сыщика. Я обязан предоставить Вам всю информацию, все доказательства, чтобы не оставалось даже тени сомнений.

– Хорошо, – Лиза встала. – Вы правы. Сейчас прикажу подать карету.

– Не надо, – сыщик покачал головой. – Ваш муж может узнать собственный выезд, и это все испортит. На улице нас ждет взятая напрокат карета, мы поедем на ней.

Поплутав по извилистым улицам Гилама, карета, наконец, остановилась.

– Видите тот дом? – Лесил повернулся к сидевшей с безжизненным лицом Лизе. – Вон, «У мадам Агниссы»?

Лиза пробежала глазами по ряду вывесок, обещавших добрым господам отдых, домашний уют, расслабляющий массаж и исполнение любых фантазий.

– Розовый, с зелеными ставнями?

– Да. Сейчас он должен оттуда выйти, – Лесил откинулся на спинку сиденья.

Лиза напряженно ждала, глядя из кареты на прохожих. Добрые господа, воровато оглядываясь, входили и выходили из домов, торопливо проходили мимо, прячась за поднятыми воротниками. Девушка вглядывалась в их лица, ожидая и боясь узнать, чувствуя, как внутри все деревенеет, замирает всякий раз, когда ктото казался похожим. Не Джука, опять не Джука…

– Где же он?

– Да вон, вон выходит, – Лесил наклонился вперед, к окну, ткнул рукой в выскользнувшую из двери фигуру.

– Джука! – девушка выскочила из кареты, бросилась следом за быстро удаляющимся силуэтом. – Джука, стой!

– Лиза? – купец остановился, растерянно оглянулся. – Что ты здесь делаешь?

– Вас ждет, – сзади подошел улыбающийся Лесил.

– Меня? – Джука открыл рот, закрыл, перевел взгляд на Лесила. – А Вы кто такой?

– Лесил, частный сыщик, – Лесил слегка поклонился. – Ваша жена наняла меня, когда у нее появились подозрения относительно Вашей верности.

– Относительно моей верности, – словно эхо, повторил Джука.

– Да, – Лесил кивнул. – И я ее привез сюда, чтобы она увидела все своими глазами.

– Убирайтесь! – Джука скривился.

– Как вам будет угодно. До свидания, – сыщик снова поклонился, отступил назад.

– Лиза… – Джука повернулся к жене.

– Вот какой у тебя мужской клуб.

– Лиза, нет, – купец шагнул к девушке. – Все не так…

– Не так? – Лиза смотрела на Джуку сухими глазами. – А как?

– Это, это… – купец потер рукой лоб. – Это для маскировки.

– Для маскировки? – Лиза покачала головой. – Для маскировки чего?

– Ээ… Для… Для…

– Не надо, не старайся, – ровным голосом перебила девушка. – Не мучайся, изобретая новую ложь.

– Я не лгу! – купец шагнул к Лизе. – Это правда, клянусь тебе!

– Предатель, – Лиза развернулась, двинулась к карете.

– Лиза, подожди! – Джука догнал девушку, пошел рядом. – Поверь мне, поверь, прошу тебя! Все не так, как кажется!

– Прошу тебя, умоляю, поверь! Я не изменял тебе! Лиза, пожалуйста! – купец взял девушку за локоть.

Лиза дернулась, освобождая локоть, заскочила в карету.

– Прощай, – девушка захлопнула дверцу. – Поехали!

Карета покатилась, оставляя позади потеряно глядящего ей вслед купца.

Лесил улыбнулся. Сцена подготовлена. Теперь его жертве ничто не помешает поработать на него с полной отдачей.

Джука сидел, сжимая голову руками, бессмысленно глядя на свое отражение в полированной столешнице. Лиза ушла от него, Лиза ушла… Такие простые слова, простые и короткие, и такие сложные. Он повторял их, досиживая время в конторе, прокручивал раз за разом, жуя поданный слугой ужин, он почти видел их, бродя по опустевшему дому, но смысл ускользал, не проникал в сознание, не отзывался в душе полнотой понимания. Лиза ушла… Этого просто не могло быть!

Джука встал, обошел стол один раз, другой. Что же теперь делать? Не может быть, она нужна ему, и, значит, она не могла уйти, она здесь. Вот сейчас он откроет дверь, и она там, стоит, улыбаясь, и этот злой сон развеется, исчезнет… Джука распахнул дверь.

– Добрый господин…

– А? – Джука разочарованно моргнул. Не Лиза, всего лишь слуга. – Это ты.

– Добрый господин, к Вам господин пришел.

– Какой господин? – Джука сморщился. – Не надо. Я никого не принимаю. Пусть приходит завтра, в контору. А лучше, вообще не приходит.

– Я ему это говорил, – слуга склонился в поклоне. – Но он говорит, это важно для Вас. Он говорит, это относительно Вашей жены.

– Лизы? – купец напрягся. – Веди его.

– Ты? – Джука смотрел на вошедшего Лесила. – Ты?!

– Я, – улыбаясь, сыщик прошел, сел напротив купца.

– Ты, мерзавец, негодяй! Изза тебя от меня ушла моя жена! И ты посмел сюда прийти после того, что ты сделал?!

– Спокойно, спокойно, – Лесил помахал рукой. – Давайте не будем опускаться до оскорблений. Мы с Вами – деловые люди, неужели не сможет поговорить нормально?

– Ах ты подлец!.. – Джука задохнулся. – Убирайся отсюда!

– Ну, я бы мог сказать, что неверность мужа тоже не достоинство, – сыщик подмигнул, – и Вы получили то, чего заслуживали, но я не буду. Потому, что это неправда.

– Что? – купец непонимающе нахмурился.

– Вы, кстати, можете садиться, – Лесил усмехнулся. – Я говорю, что на самом деле Вы не неверный муж. Вы только прикрывались этим, надеясь под маленьким грешком спрятать чтото большее.

– Что ты такое несешь?!

– Маскировка, – сыщик улыбался во весь рот. – Вы же сами говорили маскировка. У меня хороший слух.

Джука стоял, буравя Лесила взглядом.

– Вы рассчитывали на мужскую солидарность, да? – сыщик наслаждался. – Вы думали, что если кто и заинтересуется Вашими отлучками, то, увидев, куда Вы ходите, стыдливо отвернется и замолчит? Все мы не безгрешны? – Лесил поводил пальцем по бородке. – Это могло сработать, это бы сработало, если бы не я. Если бы Ваша жена не пригласила в это дело меня.

Джука молча подвинул стул, сел.

– И мне Ваше дело сразу показалось подозрительным, стоило лишь приглядеться чуть внимательней, – сыщик закинул ногу на ногу, развалился в кресле. – Подумайте, если у человека Вашего достатка любовница, это одно. Но зачем, недавно женившись, чуть ли не каждый день ходить в такое заведение? Фу, у Вас нет вкуса, – Лесил скривился. – Это Ваша первая ошибка.

– Что ты хочешь?

– «У Агниссы», а? – Лесил хихикнул, не обращая внимания на вопрос купца. «У Агниссы». А почему именно «У Агниссы», почему никогда никакое другое из этих заведений? Вот какой вопрос пришел мне на ум следующим, и это Ваша вторая ошибка. Конечно, люди склонны привязываться, уютней чувствуют себя в привычной обстановке и все такое прочее, – Лесил покрутил пальцами. – Но я был бы не я, если бы не проверил все возможности.

– И знаете, что я обнаружил? – сыщик подался вперед, словно собираясь поведать Джуке большой секрет. – Там, сзади, с другой стороны дома, есть еще одна дверь, черный ход, через который дворами можно попасть на соседнюю улицу. Так вот, через пять минут после того, как Вы заходите к Агниссе с парадного входа, Вы выходите с черного. Как, а?! – Лесил откинулся на спинку кресла, невероятно довольный собой.

– Ты это знал? – купец с ненавистью смотрел на сыщика.

– Конечно.

– Тогда зачем, зачем… – Джука замолчал, не находя слов.

– Зачем привез туда Вашу жену? – улыбаясь, подсказал Лесил. – Давайте, для начала, вернемся к вашему первому вопросу. Чего я хочу. Прекрасный вопрос, который мне нравится больше всего.

Сыщик помолчал.

– Денег. Я хочу денег. Согласитесь, ничего необычного?

– Сколько?

– Пятьдесят золотых, – сыщик погладил бородку, удовлетворенно разглядывая ошеломленного купца. Его долг Толстому Блэшу уже дорос до шестидесяти, но не все же сразу. У них впереди еще не одна приятная встреча.

– Сколько?!

– Пятьдесят. Послезавтра.

– Это невозможно.

– Возможно, – Лесил махнул рукой, отметая возражения. – Я знаю, что возможно. Продай чтонибудь, займи, в общем, добудь. Теперь ты одинокий, тебе не надо ни перед кем отчитываться, и руки у тебя развязаны. Это, кстати, к вопросу о жене. Так что давай…

– Ты, ублюдок! – перебил Джука, вскочив. – Ты поссорил меня с женой, чтобы никто не мешал тебе тянуть с меня деньги?!

– Ну что ты, – Лесил покачал головой. – Конечно, нет. Мне твоя жена совершенно не мешала. Я поссорил тебя с женой, чтобы никто не мешал тебе найти деньги. Ты должны быть мне благодарен.

– Ах, ты… – Джука прыгнул на Лесила через стол.

Сыщик скользнул с кресла, расчетливо пнул купца в пах.

– Ударился? Больно? Что же ты, осторожней надо быть, – Лесил развел руки в притворном сочувствии, глядя на сложившегося на полу купца. – Так вот, я не договорил. Мне нужны пятьдесят золотых, послезавтра к вечеру. Как они у тебя появятся, меня не интересует, но они должны быть. А иначе… – сыщик погрозил пальцем. – А иначе Стража узнает о странном доме на Причальной улице. Дошло?

Джука чтото прохрипел.

– Хорошо, – Лесил кивнул. – Все хотят жить, и я тоже, я ничем не хуже остальных. Тебя, к примеру, – сыщик презрительно посмотрел на с трудом поднимавшегося на ноги купца. – Так что готовь деньги, купец, готовь деньги. Лесил двинулся к выходу.

– И еще, – сыщик остановился у двери, обернулся. – Я знаю, всякое бывает, разные мысли в голову приходят. Например, вроде той, что посетила тебя недавно. Или про вампиров разное рассказывают. Я в вампиров, вообще говоря, не верю, но жизнь на это ставить не буду. Кто его знает, что тот, из гроба, по ночам делает. Так вот. На случай, если тебе всетаки захочется вдруг чтото такое организовать, чтото для меня нехорошее, предупреждаю, лучше не надо. Если со мной чтото случится, письмо с описанием твоих приключений попадет опять же к Страже. Понятно?

– Что ж, до свидания, добрый господин, – Лесил издевательски поклонился. До скорой встречи.

Хлопнула, закрываясь, дверь.

– Мы не должны больше это терпеть! – раскрасневшийся Хали стукнул кулаком по липкому от въевшейся грязи столу, оглядел сидевших вокруг рабочих. – За кого они нас принимают?!

– Правильно! – Сидо поднял свою кружку с пивом, сдул пену на пол. Хватит! Мало им налогов, мало обязательных общественных работ, так теперь еще и это. Им хорошо, их это не касается, а ты вечером ходишь, от каждой тени шарахаешься! – Сидо приложился к кружке.

– Точно! Нечисть шатается по улицам, а они и в ус не дуют, – Хали залпом допил пиво, махнул служанке, заказывая еще. – Все хорошо, все спокойно, причин для беспокойства нет. Нет, вишь ты, у них причин для беспокойства!

– У них нет, – огромный Габ кивнул продавленной когдато упавшей бочкой головой. – А у нас есть.

– А у нас есть! – Хали снова треснул кулаком по столу. – Потому как нас это впрямую касается. Нечисть эта, вампиры распроклятые, не когото жрут, не этих толстопузых, в каретах раскатывающих, а нас, ногами грязь месящих!

– Давеча Клоф пропал, – Габ глотнул пиво, утерся.

– Во! – Хали ткнул пальцем в гиганта. – Слышали? Всю бригаду Вройнерову пожрали, кровопивцы! Нету у них причин, говорят! Не бывает, вишь ты, вампиров. Мы то знаем, бывают они, или нет!

– Гады жирные! – подал голос Вик. – Только нас дубинками охаживать смелые, а как чо по делу, серьезное, так тут их и нету, тут они и в кусты.

– А нас всякими сказками кормят, – Сидо пошарил в кармане и, ничего не найдя, печально отодвинул кружку. – Успокойтесь, мол, не найден, значит, не мертвый. Ушел, мол, сбежал, значит, искать чегойто в краях далеких.

– Ага, все они вот так вот взяли, и сбежали, – Хали смачно рыгнул. Раньше не сбегали, все тут сидели, а тут вдруг все разом, один за другим. Вон, Фазил, ты Вройнеру другом был, скажи, стал бы он сбегать?

– Не, – до сих пор молчавший Фазил покачал седой головой. – Вройнер был хороший, он бы свою семью не бросил. У него девчонке пятнадцатый пошел, а сыну всего десять. Как они теперь без него… Из мальца какой работник, только и остается, что дочку в салон к какойнибудь мадам, толстопузых ублажать, Фазил мрачно облокотился о стол.

– Слышали?! Слышали?! – Хали торжествующе улыбнулся. – И такое с любым может случиться!

Рабочие возмущенно загалдели.

– Мы должны сами себя защитить, не должны надеяться на толстопузых! От них помощи не дождемся, точно вам говорю!

– Я слышал, Стража с магами по домам ходит, ищет, – Фазил посмотрел на вскочившего Хали.

– Надо самим прикончить этих вампиров, поймать, и прикончить! – Хали не обратил на слова Фазила никакого внимания. – Кол и в сердце, и сжечь!

– Правильно! Кол! – Сидо придвинул недопитую кружку Фазила к себе.

– Сжечь, сжечь!

Фазил вздохнул. Такое происходило не первый вечер, и заканчивалось ничем.

– Поймать их!

– Вройнер знал, где они прячутся, и они сожрали его! Но мы все равно найдем! – Хали посмотрел по сторонам. – Фазил, ты знаешь, где они! Скажи!

– Я… – Фазил вдруг почувствовал себя неуютно под обращенными на него взглядами, несмотря на туманящее мысли пиво. – Я не знаю.

– Но Вройнер же говорил тебе улицу, я помню.

– Нет, – Фазил для убедительности помотал головой.

– Но мы все равно их найдем! – Хали сел, обнаружил, что его кружка опустела, нахмурился.

– Надо всем раздать факела, – предложил Габ.

– И колья, колья обязательно…

Сидевший в углу и внимательно вслушивавшийся в разговор мужчина поднялся и вышел из кабака. Внимания на него никто не обратил.

Фазил, слегка пошатываясь, брел по грязным узким уличкам. Зря, зря он засиделся так допоздна, до темноты. Хотя… Кто его ждет? Дети выросли, у них теперь своя жизнь, и с тех пор, как умерла жена…

Фазил смахнул набежавшую слезу. Да, старость подкрадывается, безжалостная и неотвратимая, старость глядит из всех углов. Слезлив стал, и память уже не та, и силы не те. И уже не отмахнешься, не скажешь, что ерунда, что все еще впереди. У него теперь только прошлое, только вчера, и никакого завтра. Ребята терпят его в бригаде, но у каждого из них своя семья, зачем им лишняя обуза, зачем кормить лишний рот? Пора признать очевидное, пора ему на покой, давно пора. Но как же не хотелось рвать последние связи, оставаясь изо дня в день в холодном пустом доме, где единственный голос – его собственный, и лишь воспоминания, словно призраки, мечутся вокруг эхом ушедших дней.

Фазил остановился, давая неровно бьющемуся сердцу отдых. Скорей бы уж помереть, что ли… Почему так несправедлива жизнь? Почему эти ублюдки взяли не его, который уже закончил свои дела на земле, а бедного Вройнера?… Надо будет зайти к его жене, денег дать. У самого немного, но кто ей еще поможет…

– Фазил?

– А? – Фазил обернулся. Темная фигура на пустынной улице.

– Друг Вройнера?

– Да, – Фазил неожиданно почувствовал слабость в ногах. Неужели… Он думал, что готов к смерти, но, но… Вдруг захотелось жить, так пронзительно захотелось жить. – Ты, ты… Ты кто?

– Я? Нет, я не тот, кто ты думаешь, – человек подошел ближе. – Меня зовут Дэлан.

– Аа, – Фазилу стало немного легче. Если не вампир, то… Брать у него все равно нечего.

– Я хочу поговорить с тобой, старик. Про Вройнера, – Дэлан, ухмыляясь, разглядывал Фазила.

– Про Вройнера? А что про Вройнера?

– Куда он отвез гроб? Ты знаешь, я слышал. Куда?

– Нет, я не знаю, – Фазил облизал пересохшие губы. И тянули же Хали за язык.

– Знаешь, – Дэлан утвердительно кивнул головой. – Я видел твое лицо там, и вижу сейчас. Говори!

– Я не знаю! Ничего он мне про это не говорил, клянусь! – Фазил отступил на шаг.

– Клянешься? – Дэлан сцепил руки в замок, покрутил. – А ты знаешь, что ложные клятвы противны Всевысшим? И они за них наказывают?!

Фазил оглянулся. Надо бежать, надо бежать… Но почему он не может сдвинуться с места?

– Ты боишься вампиров? Ты думаешь, ничего страшнее не бывает?

Фазил дернулся, но непослушные ноги подогнулись, и он плюхнулся на землю.

– Куда он его отвез?! – Дэлан навис над лежащим стариком.

– Помогите. Помогите!

– В этом городе, старик, от таких криков лишь крепче запирают двери. Говори!

– Я не помню! – Фазил с трудом сел, глядя вверх, на Дэлана. – Я не помню, не помню, не помню!!

– Ты еще не понял? – Дэлан усмехнулся. – Посмотри на свои руки.

– Что это? – Фазил похолодел. Язвы, на глазах разрастающиеся язвы ползли по его коже, пузырясь едко пахнущим гноем.

– А сейчас придет боль.

Фазил закричал. Руки горели, словно в огне, жгучими струями стегая все тело, непереносимо, все сильнее, сильнее…

– Говори!

– Я… Я не… Останови это!

– Говори! Куда?!

– Причальная улица… Аа!!!

– Дом?! Какой дом?!!

– Не знаю! Клянусь, не знаю, он не говорил! Останови!!!

Дэлан покачался на носках, отвернулся от заходящегося в крике Фазила. Причальная улица… Что ж, это уже чтото, чтото конкретное, с чего можно начинать поиски.

Дэлан медленно двинулся прочь по улице, удовлетворенно слушая хриплые вскрики корчащегося на земле старика. Ничего, скоро замолчит, когда гниль доберется до сердца. Почему у него так болит голова?

Джука печально оглянулся. Подушечка на кресле, подставка для перьев, мраморное пресспапье… Вещи, такие знакомые, привычные, такие милые сердцу мелочи, делающие жизнь уютной и устроенной. До чего же не хочется их оставлять, снова менять на существование гонимого по миру превратностями судьбы бродяги.

Джука вздохнул, закинул на плечо плотно набитую холщовую сумку, прошел к задней двери конторы. Ладно, хватит грустить. Он должен уходить, и, значит, надо уходить, надо принять это, а не мучить себя пустыми сожалениями. Ведь он точно знает, что ничего другого ему не остается. Его загнали в угол, у него просто нет другого выхода. Мало ему клацающих зубами натуан, так еще Стража, наконец, всерьез взявшаяся за прочесывание домов. Он почти кожей чувствовал, как сжимается вокруг него кольцо.

Джука сел в нагруженную соломой телегу, хлестнул сонную лошадь, отправляя ее в неторопливый путь по улицам города. Нет, все правильно, он просто не может терпеть это дальше. Нет сил смотреть, как его с таким трудом заработанные деньги тают с удивительной быстротой… Агниссу, постоянно поднимающую цену за молчание, он бы еще выдержал, но этот Лесил, этот хищник в человеческом обличии! Его аппетит удовлетворить было просто невозможно. Двести сорок золотых, которые сыщик вытянул из него – это же целое состояние, роскошная жизнь до конца дней! Но нет, Лесилу все мало, мало! Еще немного, и он просто разорится. Он и так слишком глубоко залез в кассу, и теперь потребуется вся его ловкость, все умение, чтобы выпутаться из долгов без потерь…

Джука тряхнул головой, усмехнулся. Его жизнь в опасности, а он все о деньгах. Ну ничего, выбраться из города, а дальше будет проще. Там Стража не ищет, а натуанин, оставленный для присмотра за ним… Что ж, теперь, когда он не сидит на месте, найти его натуанину будет не так и легко, тем более, что натуанин здесь всего один. Так что главное – выехать, а там… Добраться до орков, а уж они разбудят Крайта, он в этом не сомневался. И вопрос с натуанами решится сам собой. Конечно, еще остается Лиза… Нет, ей ничего не угрожает. Какой смысл натуанам причинять ей вред сейчас, после того, как она вернулась к родителям? Лесил действительно оказал ему услугу, развязал руки, хотя и не совсем для того, для чего сам думал.

Джука медленно катил по улицам, задумчиво глядя сквозь вывески и витрины. Лиза… Пожалуй, единственное и самое главное, что ему действительно было жаль оставлять здесь. Как так получилось, что она стала так важна для него? Ну ладно, он еще вернется, он объяснит ей все, он даже попросит у нее прощения. Хоть и не за что, но так надо, положено, и, значит, он попросит, и тогда она поймет, простит, и все снова наладится, все снова будет хорошо. Они будут вместе, и на этот раз навсегда, ничто уже не сможет их разлучить.

Джука дернул поводья, заворачивая телегу к знакомому дому. Забрать шамана, и все, можно ехать.

Джука снял охапку соломы с телеги, втащил в дом, вернулся за второй, третьей. Пожалуй, хватит. Теперь переложить Крайта на телегу, прикрыть соломой…

– Кудато собираешься?

– Лесил? – Джука сглотнул.

– Не ждал? – сыщик прошел в комнату, посмотрел на рассыпанную по полу солому. – А зря. Что же ты, думал, я оставлю тебя без присмотра?

– Я… – Джука растеряно замолчал.

– Покинуть меня собираешься? Меня, своего лучшего друга? – Лесил, ухмыляясь, смотрел на купца. – Как ты мог! – сыщик резко, без замаха, ударил Джуку в лицо.

– Ты думал, меня обманет это твое крестьянское тряпье? Сбежать хотел, толстопузый?! – Лесил, улыбаясь, пнул купца по коленке, снова ткнул кулаком в лицо. – Сбежать хотел, гад?! Не попрощавшись, не рассчитавшись?! А ты разрешения спросил?! Спросил?! – сыщик, надвигался, сопровождая каждый вопрос новыми ударами.

– Нет, нет! – Джука уперся спиной в стену, сжался. – Я только… Я только перевезти хотел. Стража ходит.

– Перевезти, значит? – сыщик, кривясь, массировал кулаки. – И куда?

– К себе. К себе домой.

Лесил отступил на шаг, сплюнул.

– Где мои деньги?

– Здесь, здесь, со мной, – Джука угодливо закивал, утирая текущую из носа кровь. – Вон там, в сумке они у меня.

– Давай сюда, – Лесил прошелся по комнате, без интереса заглянул в раскрытый гроб. – Вот, значит, они какие, вампиры, – сыщик хмыкнул. – Ну что ты там?

– Сейчас, сейчас, – купец, склонясь к сумке, звенел монетами.

– Что там у тебя? Давай все, – Лесил подошел, дернул сумку на себя. Ахм… – сыщик выронил сумку, удивленно посмотрел на расплывающееся на животе пятно крови, на тонкий, словно шило, кинжал в руках купца. – Ах ты, гаденыш! – прыгнул, валя Джуку на пол, сжал ему горло, чувствуя, как кинжал снова и снова входит в его тело…

Бардовый туман перед глазами, наконец, начал рассеиваться. Джука спихнул с себя тело сыщика, сел, судорожно кашляя, хватая с трудом проходящий сквозь горящее горло воздух. Чуть не задушил…

Надо идти… Купец, пошатываясь, встал, посмотрел на залитую кровью одежду. Придется переодеваться.

Перемазанный пылью и паутиной Дэлен посмотрел на выглядящий заброшенным дом. Будет седьмым осмотренным сегодня. Что ж, норма на день выполнена.

Дэлан глянул по сторонам, подошел к двери, толкнул. Конечно, закрыто. Ну ничего, ничего неожиданного. Расслабиться, ощутить металл замка… Раздался щелчок. Дэлан скользнул в открывшуюся дверь.

Темный коридор, ветвящийся в пустые пыльные комнаты. Соломины хрустят под ногами. Откуда здесь солома?

Дэлан оглянулся. Дом был пуст, он знал это, он не чувствовал внутри человеческих сознаний, и все же осторожность никогда не повредит. Медленно, очень осторожно, заглянул в первую комнату, во вторую… Есть!

Дэлан, ухмыляясь, смотрел на стоящий посреди комнаты знакомый гроб. Его гроб! Он сам его выбирал.

Дэлан оглядел комнату. Еще больше соломы, куча тряпья в углу. Вытащил изза голенища сапога кинжал. Конечно, он мог воспользоваться магией, сжечь, раздавить, разорвать на части, но кинжал… Именно кинжал казался правильным, самым подходящим. Вонзить его в грудь, рвануть на себя, распарывая грудную клетку, и к сердцу, к этому трепещущему комочку… Избавиться от этой нудящей боли в голове…

Дэлан мягко двинулся вперед. Что ж, повелитель орков, кошмар Девятки, вот и пришел тебе конец. Взмах руки, и привязанные к тебе натуане рассыплются прахом, жрецы разом потеряют силу… Жаль, что и он лишится Некротоса, но было еще чтото, он чувствовал, чтото другое, что он получит взамен.

Дэлан щелкнул замками, толкнул крышку вверх. Черт!

Незнакомый мужчина в окровавленной одежде смотрел на него безжизненным взглядом. Кто это? Что здесь произошло?

– Открыто, смотрика, – в коридоре загремели шаги грубых сапог, звон металла.

Дэлан хмыкнул про себя. Осторожность прежде всего… Придурок, дверь забыл закрыть!

– Стойте! Здесь ктото есть, – голос мягкой, непривычный командовать.

Дэлан подобрался, прощупывая сознания вошедших, одновременно пытаясь растворить свое. Нет, не бродяги, совсем не бродяги! Городские стражники, а с ними три мага. Один в коридоре, двое снаружи. Вот же, на его голову… Дэлан сглотнул. И еще эта солома вокруг, выдающая каждый его шаг!

– Кто здесь? Выходи!

Дэлан кусал губу. Они связываются со своими. Надо чтото делать, пока здесь не собрались все маги Гилама.

– Выходи похорошему!

– Выхожу, выхожу! Я ничего не делал, бездомный я, только поспать сюда зашел, – Дэлан, хрустя соломой, двинулся из комнаты. Маги знают, что он не бездомный, блокировать пытаются, ублюдки, но для солдат его вранье пойдет. Емуто нужно всего ничего, несколько секунд.

– Бездомный я! Не стреляйте! – Дэлан, сутулясь и хромая, вышел в коридор, заковылял по коридору.

– Стой! Ближе не подходить! – маг, подслеповато щурясь, пытался разглядеть лицо Дэлана.

Стражники подняли арбалеты вверх. Пора! Дэлан, улыбаясь, зачерпнул силу Демона, кинул вперед, освобождая себе путь. Вот вам, сюрприз, не ждали?

В конце коридора взвился черный вихрь, расшвыривая тела, вмазывая в стены, и тут же полыхнуло гдето сбоку, опалив Дэлана раскаленным воздухом, и сзади, в комнате…

Дэлан кубарем выкатился из дома, с трудом отвел новый направленный в него удар. Зашкворчал, плавясь, булыжник мостовой. Где они? Дэлан, не нацеливая, бросил веером сгустки отравы, еще, еще, с удовлетворением слушая раздающиеся в ответ вопли, вскочил, бросился бежать по улице. Свистнули пущенные вдогонку арбалетные болты. Жаль, что заклинания Некротоса не действуют мгновенно…

Дэлан, не останавливаясь, обернулся, метнул гниль в нескольких заряжающих арбалеты солдат, еще стоящих среди катающихся на земле и уже замерших тел.

Сзади снова послышался стук копыт. Джука повернулся, посмотрел на догоняющий его отряд. Уже пятый за последние два часа. Рейтары, в полной боевой выкладке, несколько магов. Что у них случилось, война, что ли началась?

Джука подал телегу в сторону, к обочине, освобождая дорогу, остановился. Задержка, опять задержка! Он рассчитывал до темноты добраться до Золахаша, но если так будет продолжаться…

– Эй! Эй, крестьянин!

– Я? – Джука покрутил головой по сторонам, поднял глаза на остановившего свой взвод лейтенанта.

– Ты, ты, – лейтенант крутился на пляшущей от избытка сил лошади. – Здесь нет других крестьян, кроме тебя. Или ты не крестьянин?

– Я? Крестьянин я, почему – не крестьянин? – Джука закивал пристально смотрящему на него лейтенанту. – Крестьянин я, добрый господин, – почему он так на него смотрит? По виду простак, широкое веснушчатое лицо, курносый нос, но глаза…

– И куда ты едешь, крестьянин?

– Ээ, домой я еду… – Джука поглядел на окруживших его солдат. – Из Гилама, домой.

– Из Гилама? – лейтенант протянул поводья одному из стоящих рядом солдат, спрыгнул с лошади. – И что, крестьянин, видел по дороге чтонибудь подозрительное?

– Подозрительное? – Джука почесал затылок. – Ээ, нет. Воинов видел, скакали шибко. А что, чтото случилось?

– Случилось, – лейтенант обошел, оглядывая, телегу, подергал подпругу. Ктото напал на Стражу, магов убил. А нука, слазь с телеги, – лейтенант холодно смотрел на Джуку.

– Чего?

– Слазь, говорю!

Джука обернулся и вдруг обнаружил направленные на него арбалеты в руках солдат.

– Да что же Вы, добрый господин, за что? – Джука сполз с телеги, роняя клоки соломы на землю. – Я же ничего, ехал себе…

– Руки за голову, лицом к телеге!

– Добрый господин…

– Быстро!

Джука сцепил руки на затылке, повернулся.

– Но добрый господин, меня дома ждут, скотина не кормлена. Вот, везу, чтобы накормить…

– Ты на себя в зеркало смотрел, крестьянин? – перебил лейтенант, хмыкнул. – С такой рожей из тебя такой же крестьянин, как из меня нагирский арфист. Я сам крестьянский сын, так что ты мне про скотину басни не рассказывай. И солому она жрать не будет, разве что если совсем с голоду подыхает. Подыхает она у тебя с голоду, крестьянин?

Джука вздохнул, досадливо поджал губы. Черт, совсем он хватку потерял, простейшие вещи забывает. Куда делись его навыки контрабандиста?

– Да, простите, добрый господин, Вы правы. Я действительно не крестьянин. Позвольте мне все объяснить.

– Объяснишь, еще объяснишь, никуда не денешься. Что у тебя в телеге?

– Дело в том, что мне срочно надо доставить деньги моему кредитору, они у меня в сумке, Вы можете посмотреть, и я…

– Скидывайте, – лейтенант показал рукой солдатам на солому, не обращая внимания на слова Джуки. – Оо… А это кто?

Джука закрыл глаза. Вот теперь он точно влип.

ДаСааль брел по лесу, с трудом переставляя босые ноги по влажно чавкающей земле. Знавшие его раньше вряд ли узнали бы сейчас щеголеватого жреца в этом перемазанном грязью истощенном существе с лихорадочно блестящими глазами на заросшем щетиной лице. Расползшиеся сапоги утонули гдето в болоте, имперская форма превратилась в лохмотья, не защищая больше исхудавшее тело от переплетающихся ветвей, но ДаСааль не обращал на это внимание. Не обращал внимания на холод, на кровоточащие царапины, на смертельную усталость, он упорно шел вперед, проламываясь и переползая сквозь завалы валежника, поскальзываясь, падая и снова поднимаясь, вперед, к цели. Он шел, потому что так было надо, потому что он был должен.

ДаСааль скатился в овраг, вскарабкался, словно громадное насекомое, по противоположному склону вверх. Он уже рядом, он чувствовал, он почти дошел. Скоро он выполнит миссию, возложенную на него силой, пославшей его в путь. Силой, гораздо большей, чем он, одним росчерком стершей его личность, отнявшей человеческие черты и желания и вложившей свои, превратившей его в стрелу, в снаряд, направленный в цель. Великим Демоном, с которым он связал свою жизнь, и который теперь затребовал ее в виде платы.

Жрец раздвинул ветви деревьев, посмотрел на раскинувшийся впереди город. Люди входили и выходили из ворот, смеялись, разговаривали… Он когдато тоже был таким, жил среди себе подобных, говорил с ними… Тусклое воспоминание мелькнуло на краю сознания и исчезло, не вызывая в душе никакого отзвука. Это было давно, очень давно, и с тех пор он изменился… И это неважно. Главное, он на месте, и теперь он должен закончить свое дело, выполнить то, ради чего сюда пришел.

ДаСааль открылся, потянулся к Демону, тут же почувствовав, как сила послушно без всяких усилий втекает, наполняет его. Свить ее и… Свить ее, и вниз, в землю, вглубь, к этой подсказываемой ему точке, которая сделает то, что хочет Демон.

Почву под ногами сотряс ощутимый толчок. ДаСааль улыбнулся, ощутив удовлетворенный отклик Демона. Все шло, как надо.

Еще, еще… Сила текла, рвалась через него все более широким потоком, концентрируясь, наращивая напряжение там, под землей, в том месте, которое откроет дорогу стихиям…

Новый толчок чуть не сбил его с ног, глубокие трещины побежали по земле. Из города донеслись панические крики.

ДаСааль засмеялся, подхваченный торжеством Хафойототта. Это не все, это далеко не все. Серия толчков, каждый сильней предыдущего, вздымали и опускали пошедшую волнами землю, снося дома, руша стены на головы несчастных жителей. Не устоявший на корчащейся в судорогах земле жрец, все еще смеясь, скатился в разверзшуюся вдруг под ним пропасть.

Последний, мощнейший удар… Земля взорвалась, выбросив столб раскаленного газа и пепла, тут же опавшего, стремительно покатившегося вширь убийственным кольцом, полетели, оставляя дымный след в небе, куски камня. И, наконец, новорожденный вулкан выплюнул на поверхность первую порцию раскаленной лавы.

– Тревога!

Кериго вскочил, бросился из караулки, застегивая на ходу портупею, хватая оружие.

– Быстрее, быстрее! – сержант глянул на стоящего рядом монаха, нетерпеливо махнул рукой. – За мной! – рванулся бегом, не дожидаясь, когда солдаты построятся.

Кериго бежал, придерживая болтающийся сбоку меч. Что случилось? Учебная тревога? Вроде, не похоже, уж очень серьезное лицо у семенящего рядом монаха. Серьезное, если не сказать… Кериго сложил пальцы козой, отгоняя несчастье. Если не сказать испуганное. Но что такого могло произойти здесь, в самом центре Федерации, за сотни километров от фронта?

– Не отставать!

Они выскочили из города, побежали вдоль песчаного берега.

– Быстрее, быстрее, – задыхающийся монах держался за бок. – Вон он, видите? – монах указал на стоявшего, протянув руки к морю, человека.

– Заряжай! – рявкнул, обернувшись, сержант.

Кериго, не останавливаясь, потянул изза спины арбалет.

Монах взмахнул руками, и замотанную в лохмотья фигуру на секунду скрыла фиолетовая дымка.

– Я не могу! – монах скривился. – Убейте его, убейте!

– Целься!

Солдаты припали на колено, ловя замершего человека в прицел.

– Огонь!

Тренькнули, разряжаясь, арбалеты. Человек нелепо взмахнул руками, осел.

– Поздно, – монах посмотрел на отступившую вдруг от берега воду, обреченно опустился на песок. – Слишком поздно. Проклятый жрец.

Сержант забормотал молитву. Кериго взглянул на бьющихся на обнажившемся дне рыб, встал на колени, готовясь встретиться с Богами. На горизонте вздымалась, быстро приближаясь, встающая закрывающей небо стеной волна.

– О, молодой человек! Рад Вас видеть, – епископ Акравский привстал, приветствуя Фирреа. – Заходите, прошу Вас.

– Здравствуйте, Ваше Преосвященство, – Фирреа прошел, сел напротив епископа.

– Ну, как у Вас дела? Как успехи на новом поприще?

– Все хорошо, спасибо, – Фирреа потер заплывшие в красных прожилках глаза. – Работаю. Интересно. Жалования маловато, ведь столько обязанностей, столько дел надо делать.

– О, конечно, – епископ, улыбаясь, закивал. – Это только невежды думают, что в снабжении одни бездельники, увиливающие от фронта. На самом деле это ответственейшая работа, становой хребет армии. На вас, фактически, все держится, любая операция. Вы, словно кровеносные сосуды, доставляете все необходимое во все уголки этого огромного организма. Воистину, Вы выбрали для себя достойную дорогу.

– Ага, – Фирреа хмуро разглядывал ногти на пальцах.

– Чтото случилось? – епископ заботливо наклонился вперед.

– Да, – Фирреа склонил голову, стараясь не дышать в сторону епископа. Аббат Иерендо…

– О, аббат Иерендо, – епископ заулыбался. – Очень строгий инспектор. Я поговорю с ним, попрошу быть более снисходительным. Что у Вас с ним произошло? Вы снова опоздали, или он Вас застал, ээ… – епископ хитро подмигнул. Употребляющим?

– У меня пропали несколько обозов.

– Пропали несколько обозов? Каких обозов?

– Ну, четыре обоза с провизией и два со снаряжением, – Фирреа поднял взгляд на епископа. – И он собирается подавать на меня рапорт в трибунал.

– У Вас пропали четыре обоза с провизией и два со снаряжением, ошеломленно повторил епископ.

– Ну да. Но сейчас же война, подумаешь, несколько обозов, – Фирреа с надеждой смотрел на епископа. – Вон, целые города смывает.

– Так Ваши обозы были на побережье?

– Нет, – Фирреа снова опустил глаза. – Но все равно…

– А как они пропали? Куда они делись?

– Ну… Я не помню, – Фирреа неопределенно пожал плечами.

Повисла тишина.

– Молодой человек, – наконец, заговорил епископ, – боюсь, в данном случае я вряд ли могу чтолибо сделать для Вас. Пропажа казенного имущества, да еще в таких размерах… Это серьезное происшествие, которое я не имею права прикрыть.

– Ваше Преосвященство, Вы говорили, что я принес громадную пользу Федерации, – Фирреа нервно крутил в руках шляпу. – Неужели это не компенсирует исчезновение какогото барахла?

– Простите, молодой человек, не какогото барахла, а целых шести обозов.

– Но Ваше Преосвященство, – Фирреа поджал губы. – Вы же обещали мне поддержку и помощь.

– Конечно, молодой человек, без всякого сомнения. И мы уже оказали ее Вам. Ваши назначения, Ваш стремительный рост по должностной лестнице – разве это не помощь?

– Ну так помогите еще раз. Что Вам стоит поговорить с аббатом, приказать ему замолчать?

– Молодой человек, Вы, видимо, не понимаете, – епископ посуровел. – Мы и так на многое в Вашем отношении закрываем в глаза. На Ваше пьянство, лень, небрежное отношение к обязанностям. Но исчезновение шести обозов с амуницией это уже слишком. Это, молодой человек, уже преступление, в котором мы не желаем быть замешаны. Так что лучше вспомните, куда делись эти обозы, или придется вспоминать перед трибуналом.

– Это, Ваше Преосвященство, Вы не понимаете, – Фирреа встал, кривя губы. Если мне придется вспоминать перед трибуналом… Я ведь могу еще коечто вспомнить, мне терять будет уже нечего. Например, откуда появились странные приказы некоего герцога.

– Такое признание лишь усугубит Ваше положение, – епископ пожал плечами. К обвинению в хищении добавятся подрывные действия. Эта была исключительно Ваша собственная затея, и доказать, что Храмы имели к этому какоелибо отношение, Вы не сможете.

– Да? – Фирреа усмехнулся. – А откуда взялись переводы? Если покопать глубже, да проследить весь их путь?

Епископ молчал.

– Ну так что? – Фирреа оперся о стол. – Мы договорились? Поговорите с аббатом, или мне готовить воспоминания?

– Я не вправе принимать подобные решения один, – епископ поднялся. – Я должен проконсультироваться с другими заинтересованными людьми. О решении Вам сообщат. А сейчас, простите меня, но…

– Конечно, конечно, – Фирреа ухмыльнулся. – Уже ухожу.

– … Как видите, нападения не являются единичными, – граф Монтаферио, начальник Генерального штаба Федерации, повел рукой над утыканной флажками картой, – а представляют собой массовое явление, направленное на глобальный подрыв нашей мощи и запугивание населения. Удары предположительно должны быть равномерно рассредоточены по всей территории Федерации, однако, благодаря бдительности наших патрулей и специальным мерам, предпринятым после первых инцидентов, большую часть жрецов удается задержать в достаточной близости к фронту. Этим объясняется увеличивающаяся в направлении к районам боевых действий плотность столкновений.

– Так ктото всетаки проходит? – кардинал Ингиды посмотрел на карту, ткнул на несколько красных флажков. – Вот эти. Они помечены сегодняшним числом, уже после Ваших специальных мер. Предпринятые действия неэффективны?

– В определенной степени эффективны, – граф кивнул. – Как я говорил, большую часть удается задержать…

– Меня не интересует эта большая часть! – зло перебил кардинал. – Меня интересуют те, которые проходят!

– Большую часть удается задержать, – спокойно продолжил граф, – но некоторым все же удается проникнуть сквозь заслоны далеко вглубь нашей территории, несмотря на все предпринятые меры.

– Это надо прекратить! – кардинал встал, заходил по кабинету. – Это надо прекратить! Население в панике бежит из городов, были случаи расправы над нищими, ошибочно принятыми за жрецов. Нормальное сообщение по забитым беженцами дорогам невозможно, производство фактически остановлено. И Вы мне заявляете, что Ваши меры эффективны в определенной степени! Вы должны сделать чтото, эффективное на сто процентов, Вы должны остановить эти атаки!

– В настоящий момент и при определенных Вами условиях это практически неосуществимо, – граф следил взглядом за мечущимся кардиналом. – Как Вы знаете, после прорыва линии Азенштадта боевые действия приняли маневренный характер, что подразумевает отсутствие одной общей линии взаимодействия. Таким образом, между нашими частями существуют разрывы, вполне достаточные для незаметного перехода сквозь контролируемую войсками зону. Жрецы все равно будут просачиваться, несмотря ни на какие усилия с нашей стороны.

– Так что Вы предлагаете? – кардинал остановился, пристально посмотрел на графа.

– Я предлагаю приостановить наступление, вернуться к позиционному методу ведения войны, имея возможной целью постепенное выдавливание Империи на Север. В противном случае мы не можем обеспечить безопасность населения.

– Нет.

– В любом случае, проведение наступления в полном предусматриваемом планом объеме уже невозможно. Значительная часть войск отвлечена патрульной службой и поддержанием заградительных зон. Для задержания жреца в среднем приходится задействовать роту наших солдат, и они при этом несут тяжелые потери…

– Нет!! Наступление должно продолжаться в прежнем темпе!

– Ваше Высокопреосвященство, – граф упрямо поджал губы, – мы должны прекратить наступление, если хотим сохранить Федерацию. Каждое наше очередное продвижение вперед порождает новую волну атак жрецов с катастрофичными последствиями, и единственный способ остановить их – воссоздать единую оборонительную линию, отслеживаемую на всем ее протяжении.

– Нет, нет, и еще раз нет! – кардинал топнул ногой. – Даже думать об этом не смейте! Мы должны повергнуть Империю, и мы это сделаем! А Ваша задача придумать способ смягчить удары жрецов, не ставя под сомнение достижение основной цели. Если же это невыполнимо, забудьте о жрецах!

– Что? – граф удивленно нахмурился.

– Забудьте о жрецах! Вы должны истребить проклятых демонистов, стереть их с лица Земли! Помните лишь об этом!

– Но Ваше Высокопреосвященство, – граф ошеломленно развел руками, – это… Это самоубийство! Возможно, мы успеем добить остатки имперцев до того, как скажутся последствия, но подумайте, куда потом вернутся солдаты? Во что превратится наш мир? Вы знаете, в свое время я был резко против приказа Его Сиятельства остановить войска. Однако в свете последних событий я должен признать, что он, судя по всему, был прав. Мы не можем уничтожить Империю, не ставя под угрозу существование Федерации. В этой связи, кстати, я думаю, мы должны провести повторное более тщательное изучение доказательств вины герцога, поскольку именно этот приказ являлся основой обвинения…

– Не прикрывайте собственные просчеты и ошибки фантастическими историями герцога! – раздраженно перебил кардинал. – Вы говорили, что истребите врага, и именно этого я жду от Вас.

– А Вы говорили, что монахи вполне способны справиться со всем, что могут предпринять жрецы.

– Хватит!!! – кардинал стоял перед графом, кривясь. – Я главнокомандующий, и Вы выполните приказ! Я не потерплю никаких отговорок! У нас нет незаменимых людей, и если Вы недостаточно компетентны, найдется много талантливых военных, способных заменить Вас на Вашем посту.

Граф молчал.

– И выкиньте из головы жрецов. Даже если останутся всего два федерата, я буду удовлетворен, при условии, что не останется ни одного имперца. Вы все поняли?

Граф мрачно кивнул. Для себя он уже все решил. Возможно, это будет ему стоить головы, но участвовать в этом сумасшествии он не будет. Хотя, если спокойно подумать… Терять голову тоже совершенно не хотелось. Что ж, значит, придется изворачиваться. Наступать, не наступая – тут потребуется вся его ловкость и мастерство.

Кардинал посмотрел в спину выходящего графа, нервно мотнул головой. Сложности, постоянные сложности! Эти глупые людишки, не озаренные Божественным светом, не осознающие предназначения человечества… Но он исполнит, исполнит волю Богов, чего бы это ни стоило!

Кардинал развернулся, прошел к столу, разложил доклады. Потери, потери, оценка ущерба от действий жрецов, предлагаемое строительство новых храмов… А это что? Бывший секретарь герцога… Что?!

Кардинал сел, принялся читать письмо епископа сначала. Бывший секретарь герцога угрожает придать огласке обстоятельства осуждения герцога Кардейского. Демоны! Этот червяк смеет его шантажировать?!

Кардинал взял красный карандаш, с нажимом обвел имя секретаря. По крайней с этим мучиться он точно не собирается.

Фон Киц задумчиво мерил шагами кабинет. Неужели пора? Неужели настал момент, который он оттягивал, как мог, откладывал, надеясь на чтото, на чудо, которое изменит ситуацию, сделает ненужным этот выбор. Избавит от необходимости перешагнуть невидимую черту, окончательно определяющую дальнейшие намерения Империи. Но чуда не произошло.

Барон остановился, взял в руки последнее письмо фон Ритза. И он о том же… Обнаружены доказательства пребывания фон Штаха, но поиски самого Императора невозможны изза абсолютно недостаточных людских ресурсов. Нужны подкрепления, нужны еще пятнадцать тысяч солдат, чтобы обеспечить экспедиционной группировке достаточную автономность и самодостаточность.

Самодостаточность… Барон отложил письмо. Именно этого он и хотел избежать. Войска были готовы, давно готовы, но, отправив их туда, он выпускал ситуацию изпод контроля, уничтожал зависимость высадившихся войск от метрополии. И не то, чтобы он не доверял фон Гиверу… Но ставшая за годы жизни частью его сущности осторожность сопротивлялась, восставала против такой возможности. Чужая душа – потемки. Но, с другой стороны…

Фон Киц снова заходил по кабинету. Но с другой стороны у него, похоже, не оставалось выбора. События торопили, подталкивали, события говорили, что ждать больше нельзя. То, что происходило… Барон нахмурился. Страх, постоянно плещущийся теперь в глазах жрецов, изредка сменяемый облегчением, что опять ушел ктото другой, и короткое слово «Зов», приобретшее вдруг мрачный и темный смысл… Он не испытывал к ним сочувствия. Они получили то, что заслужили, они расплачивались за прошлое. Но результат… Конечно, их Зов принес облегчение на фронте, почти парализовал федератов, но долгосрочные последствия таких гигантских выбросов магической энергии ужасали. Если жрецы будут продолжать, мир погибнет. Климат уже менялся, и дальше будет только хуже.

Барон резко выдохнул, шагнул к столу. Все, хватит сомнений, хватит колебаний. Решение очевидно, и нет смысла откладывать его и дальше. Либо они найдут Императора и переломят с его помощью положение на фронте, вновь восстановив баланс и остановив Зов жрецов, либо надо бежать, пока не поздно, и воссоздавать Империю в новом мире. В любом случае, пора отправлять туда войска.

Фон Киц подергал себя за ус, хмуро улыбнулся. Да, войска, а также первую партию поселенцев. Раз ситуация такова, надо готовиться к худшему.

Мошиф посмотрел через головы окружающих портал солдат на последнюю исчезающую в серебристой дымке телегу, повернулся жрецу.

– Все, этого достаточно. Владыка ждет нас.

Жрец понимающе опустил глаза. Портал медленно гас.

Архидемоньяк Некротоса Хорвель оглядел стоящих, почтительно склонив головы, жрецов.

– Господа! Я думаю, Вы догадываетесь, зачем я призвал вас сюда. Я получил последний приказ от его Предемоничества. Уверен, Владыка воздаст ему по заслугам за его служение и его преданность, – архидемоньяк помолчал. – Настал момент, которого мы все ждали. Мы начинаем.

Никто не шелохнулся, жрецы попрежнему стояли, опустив взгляды в землю. Лишь загоревшиеся глаза выдали охватившую их радость.

– Прошу Вас, господа, – архидемоньяк протянул руки, – вы все знаете, что делать. Давайте приступим.

Жрецы молча разошлись по местам, задымили зажженные лампадки. Двое жрецов споро рисовали пентаграммы вызова.

Архидемоньяк закрыл глаза, сосредоточился. Произнес первые слова, отбрасывая мирское, бренное. Перед тонким взглядом засветился, маня прохладой, несущийся сквозь темную бесконечную даль поток. Принять его, погрузиться, отдаться волне его желаний и стремлений… Сила мягко вошла в Хорвеля, подхватила, увлекая с собой вперед, к центру, к самому средоточию сущности Демона… Слова текли уже почти без его участия, сливаясь в мелодию, в песню ночи, призывающую покой и отдых, вечный сон за пределом суеты живущих… Приди, приди…

И Демон откликнулся. Архидемоньяк почувствовал толчок, встречное движение… Демон искал их, рвался, пытаясь связаться, соединиться, пройти по жрецам, как по путеводной нити, в этот мир. Ну же, сюда, дотянуться, поймать раскинутые Демоном тончайшие щупики каналов… Еще, еще… Все громче звучит песня, жрецы тянутся, свиваясь в мост, в протянутую сквозь ничто струну… Нет.

Архидемоньяк открыл глаза, посмотрел на раскачивающихся в трансе жрецов, на сплетающийся из дыма лампад угольно черный портал. Бесполезно. Далеко, канал слишком далеко.

– Благодарю вас, господа!

Жрецы один за другим замолкали. Замерцал, рассеиваясь, портал, не втягивая больше устремившиеся вверх дымки благовоний.

– Слишком большое расстояние, господа. Нам нужен сам носитель канала, архидемоньяк качнул головой. – Мы еще повторим нашу попытку позже, и, уверен, в следующий раз она будет успешной. Мы переместим Владыку в этот мир.

Жрецы склонились в знак преклонения перед Демоном.

Хорвель развернулся, вышел из подземного святилища. Придется привлекать к этому делу фон Гивера. Глупые натуане, потеряли фон Штаха именно тогда, когда он потребовался. Ну ничего, это не должно создать много проблем. Помешать им барон все равно вряд ли сможет. Архидемоньяк потер лоб. Почему у него последнее время так болит голова? Наверное, изза климата. Всетаки, другой мир…

– Ваше Демоничество!

Архидемоньяк обернулся, посмотрел на догоняющих его офицера с солдатами.

– Да?

– Не будете ли Вы так любезны проследовать за мной? Барон фон Гивер желает побеседовать с Вами.

– Чтото случилось? – Хорвель нахмурился в притворном удивлении.

– Не могу знать, – офицер холодно смотрел на архидемоньяка. – Надеюсь, господин барон сможет все объяснить.

– Я собирался встретиться с ним, но… – Хорвель помолчал, взглянул на усыпанное звездами небо. – Такой поздний час. Не лучше ли отложить до завтра?

– Прошу прощения, но дело не терпит отлагательства, – офицер сухо качнул головой. – Я вынужден настаивать.

– Хорошо, – архидемоньяк кивнул, двинулся, окруженный солдатами, к недавно построенному дому фон Гивера.

– Его Демоничество архидемоньяк Хорвель!

Хорвель слегка улыбнулся неожиданно пришедшей на ум мысли. Они ошибаются. Он уже не архидемоньяк, и его титул не Демоничество. Мошиф мертв, и он почти автоматически становится первожрецом, как старший по рангу среди жрецов. Для этого остается выполнить лишь несколько формальностей…

Но на самом деле ошибался Хорвель. Мошиф все еще был жив.

Первожрец сидел, сжимая дрожащие руки, борясь с подступающей тошнотой. Он должен, он должен… Все жрецы, знавшие заклинание портала, уже ушли, уже предались милости Владыки, остался лишь он, последний. Он должен…

Мошиф собрался, в который уже раз потянулся к силе Некротоса. Ухватиться, скрутить, превратив в смертоносное оружие, развернуть на себя… Нет, нет!!!

Первожрец закрыл бледное лицо руками. Слабое, трусливое тело, бунтующее при одной мысли о смерти! Проклятое животное начало, вырывающееся изпод контроля, берущее вверх над разумом. Как укротить тебя, как укрепить дух, заставить принять неизбежность встречи с Владыкой? Он ждет его, он уже готов принять его в свои прохладные объятия, и лишь грязная низкая телесная оболочка мешает ему стать частью Владыки, слиться, войти неотъемлемой частью в его темное царство! Еще раз…

– Ваше Предемоничество, Вы здесь?

Задерживавший дыхание Мошиф выдохнул, вытер холодный пот со лба. Легко подавил парализующее заклинание. Уже разобрались. Надо торопиться.

– Открывайте! У нас приказ!

Мошиф снова закрыл глаза, втянул силу, до боли сжимая кулаки…

– Открывай, первожрец! – и тише, кудато в сторону. – Ломай!

…Скрутить, и медленно, на себя…

– Раз, два, давай! – треск, дверь с грохотом распахнулась.

…Отпустить…

– Аа!!! – заскочившие солдаты запнулись, повалились, гремя металлом, на пол.

– Ах ты! – в комнате лопнул огненный шар, растекаясь языками пламени по защите первожреца, поплыли, пытаясь пробиться к нему, зеленые клубы яда.

Мошиф облегченно улыбнулся, швырнул еще одно заклинание на улицу, в ощущаемых им снаружи людей. Что ж, пусть будет так. Убивать других гораздо легче. Его тоже убьют, исполнив предначертание Владыки, но ему не придется сражаться с самим собой, перебарывая примитивные инстинкты. Он позволит другим сделать то, что не смог сам.

Первожрец плотнее закрутил вокруг себя экран, шагнул из заполнявшейся дымом от разгорающейся мебели комнаты наружу. Остановился, удовлетворенно оглядывая подбегающие со всех сторон лагеря отряды. Он идет, о Владыка, он уже идет…

– А, господин архидемоньяк, – фон Гивер растянул губы в подобие улыбки. Наконецто. Может, Вы объясните, что происходит?

– Чтото происходит? – Хорвель округлил глаза. – Я надеялся узнать это от Вас. Ваш офицер привел меня сюда, словно преступника, под конвоем солдат. Я рассчитываю получить объяснения.

– И Вы, конечно, ничего не знаете? – барон скептически хмыкнул.

– Ну почему же, я много чего знаю. В частности, я знаю, что сейчас происходит обустройство прибывших за последние дни трех новых дивизий и партии поселенцев. Но это, как я понимаю, не совсем то, что Вас интересуют, – Хорвель усмехнулся. – Поэтому не будете ли так добры всетаки внести ясность в Ваш вопрос.

– Хорошо, – веко барона дернулось, – извольте. Час назад портал закрылся. Окончательно.

Хорвель молчал.

– И что? Есть Вам что сказать по этому поводу?

– Нет. Я об этом не знал.

– Так и не знали? – фон Гивер, кривясь, встал. – Насколько я помню, поддержание портала было обязанностью Ваших жрецов. Както странно, что Вы не в курсе, Вы не находите?

– Нет, не нахожу, – Хорвель покачал головой. – Вы сказали – час назад. Последний час я посвятил специальному ритуалу, и поэтому не имел возможности ознакомиться с докладом дежурных жрецов.

– И Вы затеяли этот ваш ритуал именно в момент исчезновения портала. Вам не кажется это подозрительным?

– Господин барон, я не понимаю, чем вызван такой Ваш тон, – архидемоньяк поджал губы. – Вы меня в чемто обвиняете?

– Не понимаете? – барон ядовито улыбнулся. – А что тут непонятного? Исчез портал, наша единственная связь с Империей. И пока он не восстановится, мы предоставлены самим себе, не имеем возможности ни получить помощь, ни уйти отсюда в случае чего. И я хочу узнать причину его исчезновения. Кого мне еще спрашивать, как не Вас, чьей задачей было его поддержание?

– Господин барон, я говорил о тоне, а не о причинах. Вы заставляете меня оправдываться, не выдвигая обвинений. Если у Вас есть чтото конкретное скажите, а иначе избавьте меня от глупых намеков.

– А само исчезновение портала – разве этого недостаточно?

– Хочу повторить, я еще не беседовал с дежурными жрецами и не знаю всех обстоятельств, но могу сказать следующее, – ровным голосом произнес Хорвель. Портал создается с той стороны, отсюда мы его только поддерживаем. Если там его решили закрыть, мои жрецы не могут его сохранить.

Щуплый фон Гивер помолчал, глядя снизу вверх на архидемоньяка, развернулся, прошел к столу.

– Тогда создайте его заново.

Хорвель улыбнулся про себя. Барон пошел на попятную.

– Я сожалею, господин барон, но среди нас нет ни одного, знающего это заклинание.

– То есть как? – фон Гивер резко развернулся.

– Это заклинание – тайна ордена, в которую посвящены всего несколько жрецов, – архидемоньяк пожал плечами. – И все они остались в нашем мире.

– Так что же делать? – барон болезненно поморщился, сел, потер лоб. – Есть у Вас какиенибудь идеи?

– Ждать. Ждать, когда они откроют портал с той стороны. Или… – Хорвель замолчал.

– Или – что? Договаривайте, – фон Гивер нетерпеливо дернул головой.

– Или найти Императора.

– Прекрасно. Замечательно! – барон хлопнул ладонью по столу. – И где его искать, скажите на милость?

– Вот здесь, – Хорвель подошел, ткнул пальцем в карту.

Барон посмотрел на указанное архидемоньяком место, перевел удивленный взгляд на Хорвеля.

– Я говорил про ритуал. Мы пытались нащупать Императора, и мы добились успеха. Он гдето там, – Хорвель замолчал.

Фон Гивер снова задумчиво посмотрел на карту, покачал головой.

– Далеко. Он точно там?

– Да, – архидемоньяк кивнул.

– И он никуда не перемещается?

Хорвель молчал. Про такую возможность он не подумал.

– Мы не сможем совершить быстрый бросок на такое расстояние со всеми этими переселенцами на шее, – фон Гивер покусал губу. – Последите за ним немного. Несколько дней сейчас вряд ли сыграют большую роль, но если мы начнем движение, надо быть уверенным, что мы придем туда, куда нужно, и тогда, когда нужно.

Хорвель кивнул. Такое решение его вполне устраивало. Перемещаемого фон Штаха натуане, скорее всего, найдут, и можно будет обойтись без барона. Ну а не найдут… Тогда пусть ищет фон Гивер с солдатами. В любом случае фон Штах окажется у него.

– Таким образом, можно считать установленным, что попавший к нам в руки является вождем орков, известным как Гуграйт, – Сахико полистал бумаги в руках. – Такое утверждение подтверждается всеми имеющимися у нас данными о нем, а также показаниями сопровождавшего его сардигского купца Джуки ойн Гаакена. Вот, пожалуйста, можете ознакомиться с краткой записью его допроса, Сахико толкнул по столу листы, подождал, пока магистры разберут копии.

– Теперь на повестку дня выходит вопрос – что нам с ним делать? И ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться поначалу, – Сахико выдержал паузу. – По моему мнению, у нас, в конечном итоге, имеются две альтернативы убить его, пользуясь его беспомощностью, что будет, так сказать, окончательным и бесповоротным решением проблемы, или попытаться разбудить.

Магистры заговорили все разом.

– Господа! – Каганаша постучал по столу. – У вас у всех еще будет возможность высказаться. Прошу вас, давайте дослушаем магистра Сахико.

– Я понимаю ваше удивление, – снова заговорил Сахико, когда шум стих. Гуграйт – наш враг, на его совести многочисленные преступления против человечества и Уложений Девяти, глобальная война, последствия которой еще ощущаются, гибель магов и обычных людей, обращенные в руины города, и так далее и так далее. Все это так. Но если подумать, какую ценность он представляет для нас в качестве источника информации? Его знания и опыт, использованные во благо нашего ордена, могли бы кардинально изменить текущую ситуацию, вернуть Девятке достойное ее место в мире. Вы только вспомните, за какое короткое время он превратил дикие племена орков в мощное военизированное государство, с существованием которого уже невозможно не считаться! Мы отправили к ним магов учиться, а теперь в наших руках первоисточник! Не сомневаюсь, в голове у него гораздо больше того, что знают орки, и уж тем более того, чем они готовы поделиться с нами. Какие невиданные перспективы открываются!

– А с чего Вы решили, что он будет сотрудничать? – задумчиво спросил Аукиши.

– Есть много методов убеждения, – Сахико пожал плечами. – Какойнибудь, да сработает. Похорошему или поплохому, но человека всегда можно заставить.

– Я не согласен, – поднялся Томито. – Его надо убить! Вы не понимаете, с чем собираетесь связаться, – Томито почувствовал излишнюю резкость слов, извинительно улыбнулся.

– Все, что Вы сказали, уважаемый магистр, – Томито поклонился Сахико, верно, за исключением одного делаемого Вами допущения. Вы сказали «человека можно заставить», неявно подразумевая «обычного человека». Но Гуграйт таковым не является. И, поскольку этот подход к Гуграйту, как к обычному человеку, лежит в основе всех Ваших рассуждений, его ошибочность опровергает и все остальное.

– Мы почти ничего не знаем о нем, – Томито оперся о стол, – но то, что знаем, говорит именно о его необычности. Он необычным образом появился неизвестно откуда неизвестно как, он обладает необычайно большой магической силой и блестяще ее использует, опять же, в необычных для нас заклинаниях. Даже его теперешнее состояние необычно, в архивах нет ни одного описания подобного случая. И он, как правильно заметил магистр Сахико, наш враг.

– Так что же произойдет, если мы сумеем его разбудить? – Томито оглядел магистров. – Я не знаю. И никто не знает! Можете ли Вы, уважаемый магистр, гарантировать, например, что после пробуждения мы удержим его под контролем? Что он не сможет вырваться?

– Ну, – Сахико развел руками, – полностью ничего нельзя гарантировать, всегда есть доля неопределенности. Например, я также не могу гарантировать, что этот купец не сбежит, хотя он «обычный» человек.

– Купец не Гуграйт.

– Вот! – Томито, улыбаясь, показал рукой на Богала. – Купец не Гуграйт. Что случится, если сбежит купец? Ничего. А если Гуграйт? Мы, господа, получим новую ужасную войну со всеми вытекающими последствиями.

– Не обязательно, – не вставая, возразил Аукиши. – Возможно, он уже добился всего, чего хотел.

– А если нет? Про его цели мы знаем также мало, как и про все остальное, Томито помолчал, хмуро морща лоб. – Но это еще не все, господа. До сих пор мы говорили про инициализированное нами пробуждение. Но он может проснуться сам, по какимто собственным причинам.

Магистры удивленно смотрели на Томито.

– Да, господа! У нас сплошная неопределенность. Мы не понимаем, как Гуграйт вошел в состояние, в котором он находится сейчас, и ничего не можем сказать про то, как его вывести, – Томито тряхнул в воздухе докладом Сахико, и, значит, не можем отрицать и такую возможность. А допустив ее, мы получаем заряженное заклинание, готовое в любой момент разрядиться! Смертельное заклинание, направленное в нас с вами, господа!

– Вы слишком драматизируете ситуацию, – Сахико поджал губы. – Это исключительно умозрительные угрозы…

– Эти угрозы гораздо более реальны, чем хотелось бы, – перебил Томито. Вы можете их опровергнуть?

– А Вы не можете их обосновать.

– Мне не надо их обосновывать! Достаточно самой возможности!

– Уважаемый магистр! – Сахико раздраженно выдохнул. – Повашему, если чегото не понимаешь, то лучше всего это просто уничтожить? Прекрасная политика, гарантирующая спокойную жизнь без потрясений. И без какихлибо достижений, замершую в своей косности! Чтобы добиться успеха, надо рисковать!

– Ваш риск граничит с самоубийством, в котором я не желаю принимать участие! – Томито сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев. – Я не хочу умирать изза чьегото самонадеянного авантюризма! Гуграйта надо убить, и убить немедленно! Пока он не пришел в себя, пока он бессилен нам помешать! Пока он не начал убивать нас!!

– Господа, господа, прошу вас, спокойней, – Каганаша устало потер лоб. Все это уже было, все это он уже слышал. Закрыть глаза, и видится брызжущий слюной Хобахава…

– Ты назвал меня авантюристом?! – Сахико вскочил. – Ты, узколобый глупец!

– Господа! Сядьте, оба! – Каганаша встал, посмотрел по очереди на спорщиков. – Мы слышали ваши доводы, и окончательное решение будет принято голосованием.

Магистры, зло переглядываясь, сели.

– Уважаемые магистры! – заговорил Каганаша. – Я тут слушал обсуждение, и некоторые фразы натолкнули меня на коекакие мысли. В частности, относительно того, что будет, если купец сбежит.

Каганаша помолчал.

– Да, но вопервых, я хочу поблагодарить магистра Сахико с прекрасно проведенной операцией. Он прислушался к моей рекомендации держать глаза открытыми, среагировал на разошедшиеся в Гиламе слухи о вампирах, и за дымом нашел огонь – Гуграйта. Замечательно выполнено.

– Спасибо, – Сахико смущенно улыбнулся.

– Так вот, – Каганаша тяжело облокотился о стол. – Ваши предложения очень интересны, однако опасения магистра Томито тоже не лишены оснований. Поэтому я бы предложил промежуточный вариант – не пытаться пробудить Гуграйта, но и не убивать его немедленно. Одну минуту, – Каганаша поднял руку, останавливая возражения. – Я тоже считаю, что, разбуженного Гуграйта удержать мы не сможем. Однако ожидать его спонтанного пробуждения, думаю, все же не стоит.

– Но тогда все не имеет смысла, – Сахико сморщился. – Как мы сможем чтото узнать, если он будет попрежнему в коме?

– Ну почему же, имеет, – Каганаша покачал головой. – Вы забываете, что у Девятки не только исследовательские, но также, и в гораздо большей степени, политические цели. Согласно которым мы призваны защищать человечество, его благополучие и процветание.

Сахиро, казалось, готов был заплакать.

– И если посмотреть на наш трофей с этой точки зрения, открываются интересные возможности, – Каганаша улыбнулся. – Например, как вы думаете, кому еще интересен Гуграйт? Кто бы хотел его получить?

– Орки.

– Белое Братство.

– Правильно! – Каганаша кивнул. – И у нас появился прекрасный шанс столкнуть их головами!

– Братство сейчас не пойдет на конфликт, – произнес Богал, – они слишком заняты пришельцами. Им нужен реванш, и, судя по всему, они его получат. Они собирают огромную армию, а пришельцев слишком мало.

– А если добавить туда орков? – Каганаша хитро посмотрел на Богала. Допустим, мы сообщаем оркам, что нашли Гуграйта. Они, естественно, требуют передать его им, и мы, поддерживая с ними хорошие отношения, тут же соглашаемся. Однако, к несчастью, по дороге на отправленный нами караван нападают Белые Братья и увозят Гуграйта к себе. Ну как?

– Орки не поверят, – Томито мрачно хмыкнул. – Решат, что мы их за нос водим.

– А вот тут мы возвращаемся к сардигскому купцу. Представьте, во время нападения он умудряется ускользнуть. Что он делает дальше? Он собирался к оркам. Пусть идет! Полученную от него информацию орки посчитают достоверной.

– Господин Председатель, – Йуви зашуршал бумагами, – хочу напомнить, что Сардиг требует выдачи этого купца. По делу об убийстве, ээ, некоего сыщика… Ага, вот. Лесил.

– Обойдутся, – Каганаша пренебрежительно фыркнул. – Все равно у них ничего нет, кроме какогото письма. Хотя… – Каганаша почесал нос. – Купцу об этом запросе можно сказать. Чтобы он точно пошел, куда надо.

– Итак, уважаемые магистры, у нас есть три предложения. Если других нет, Каганаша оглядел магистров. – Нет. В таком случае, предлагаю голосовать.

– Почему? – расплывшийся в кресле Толстый Блэш грозно смотрел на двух бандитского вида мужчин. – Почему его убили, я вас спрашиваю?!

– Мы не знаем. Наверное, не понравился комуто.

– Идиоты! – Блэш хмыкнул. – Я понимаю, что не от большой любви! Но где были вы?! Как это случилось?!

– Э… – мужчины хмуро переглянулись. – Ну, мы стояли на улице, – наконец заговорил тот, что постарше, – а он зашел в какойто дом. Потом оттуда вышел крестьянин, но точно не он, мы смотрели. А потом пришла Стража, и это, началось.

– Что – началось?! – Блэш наливался краской. – Что – началось?!!

– Это… Ну… Бабах, бабах!

– Какой – бабах?! – Блэш от раздражения даже попытался привстать. Придурки! Он был должен мне сто двадцать золотых…

– Сто двадцать два, – подсказал стоящий сбоку Еннай, счетовод и правая рука Блэша.

– Сто двадцать два! И теперь он мертв! Почему допустили?!

– Господин Блэш, – молодой осмелился оторвать взгляд от пола. – Мы же должны были только следить за ним, чтобы не сбежал.

– Вон отсюда! С глаз моих! – казалось, Блэша сейчас хватит удар. – Вон!!!

Мужчины выскочили из комнаты.

– Болваны, – Блэш откинулся на спинку стула, расслабляясь. – Никому ничего нельзя доверить. Выяснили, кто его убил? – Блэш обернулся к Еннаю.

– Этим занимается Глант.

– И что? Какого черта ты мне это говоришь, идиот?!

Еннай непонимающе нахмурился.

– Что ты стоишь, вылупившись?! Зови его! – Блэш треснул кулаком по столу.

– Оо… Одну секунду, – Еннай метнулся к двери.

– Ну? Что узнал? Кто его убил? – Блэш крутил в руках крупную жемчужину, разглядывая переливы света на перламутре.

– Ситуация запутанная, господин Блэш, – Глант слегка поклонился. Остается много неясностей, но, я думаю…

– Не тяни, не набивай себе цену, – Блэш сунул жемчужину в карман, перевел взгляд на Гланта. – Говори просто, что есть.

– Дело в том, что мы с уверенностью не можем ничего сказать. Слишком много всего…

– Ты будешь говорить, или нет?! – Блэш резко выдохнул, достал платок, утерся.

– Да, конечно, господин Блэш, – Глант снова поклонился. – В тот день Лесил зашел в дом на Причальной улице, и больше оттуда не вышел…

– Всевысшие, дайте мне терпения, – Блэш прикрыл глаза рукой.

– Я прошу прощения, господин Блэш, но это надо сказать, для создания общей картины, так сказать.

Блэш отнял руку ото лба, посмотрел на Гланта, недовольно растянув губы.

– Вскоре после того, как он туда зашел, из дома выехал крестьянин на телеге, – торопливо заговорил Глант. – Затем в дом пробрался еще один человек, судя по всему, маг…

– Судя по чему?

– Ну, вопервых, он зашел в дом, хотя крестьянин закрывал дверь на замок, – Глант чуть пожал плечами, – и потом он колдовал…

– Ладно, дальше, – перебил Блэш.

– А потом пришел патруль Стражи. С магами. – Глант облизнул губы. – Они, видимо, с первым пришедшим магом не поладили, потому что стали колдовать друг против друга. Этот первый оказался более ловким, убил нескольких стражников и магов и сбежал. Еще погибло несколько прохожих…

– Плевать на прохожих! Что стало с Лесилом?

– Дом изза колдовства загорелся, но Лесил из него не выходил. Потом там нашли обгоревший труп.

– Замечательно, – Блэш сложил руки на животе. – И что из всего этого теперь следует?

– Труп, скорее всего, сыщика. Хотя, можно еще допустить, что он уехал в телеге, под сеном. Если же труп все же сыщика…

Блэш закряхтел.

– … то его могли убить крестьянин, первый маг и стражники. Стражники, правда, в доме были очень недолго, но всетаки могли успеть, – Глант замолчал.

– Это все? – угрожающе тихо спросил Блэш.

– Нет, нет! Наши люди в Страже сообщают, что к ним пришло письмо от Лесила, где он пишет, что его убил купец по имени Джука ойн Гаакен.

– Он что, с того света написал? – Блэш, недовольно морщась, снова извлек платок, протер лоб, шею.

– Нет. То есть, да, можно так сказать, – Глант рискнул улыбнуться. – Это письмо было посмертным, ну, знаете, которое отправляется адресату, если человек умирает.

– Так что ты мне голову морочил? Значит, его этот купец и убил, как его там… Жука?

– Да, но господин Блэш, – Глант куснул губу. – Мы же этого точно не знаем. Лесила могли убить…

– Ты что мне тут умничать вздумал?! – Блэш наклонился вперед. – В следователя захотелось поиграть?! Эти штучки – точно, не точно… Он написал значит, так оно и есть! У Лесила на крючке какойто купец был, он из него золото тянул. Видимо, этот самый Жука. Вот он его и прихлопнул, яснее ясного.

Глант молчал.

– Где он, этот купец? – Блэш снова опал в кресло. – Найдите мне его. Он мне теперь деньги должен.

– Мы его уже пытались найти, – Глант исподлобья посмотрел на Блэша. – Но сейчас это невозможно. Он у магов.

– Господин Блэш, – заговорил до сих пор молчавший Еннай. – Тут имеется еще одна проблема. Вы, видимо, не расслышали, он Гаакен. Не знаю, на чем его подловил Лесил, но это для него плохо кончилось. Может, лучше не связываться? Мы и так заработали на Лесиле…

– А мне плевать! – необъятное тело Блэша заходило волнами. – Плевать мне, на магов, на Гаакенов, понятно?! Он мне должен, и точка, и он мне отдаст мои деньги, или отправится следом за Лесилом!! Вы поняли?!!

Молчание.

– Ты! – Блэш ткнул пухлым пальцем с громадным перстнем в Гланта. Займешься Жукой, и принесешь мне либо золото, либо его голову. Лучше золото. А ты, – Блэш обернулся к Еннаю, ухмыльнулся. – Ты пойдешь к Гаакенам, выбивать деньги у них. Посмотрим, насколько у них дружная семья.

– Боитесь, да, боитесь?! Гаакенов боитесь, магов? – Блэш покачал головой. – Ну ничего, это пройдет. Потому что вы меня должны бояться!

– У вас сейчас соревнование начинается, – Блэш радостно хлопнул в ладоши, – кто первым мне мои деньги принесет. И вам придется торопиться, очень торопиться! Потому, что проигравший – умирает! – Блэш захихикал.

– Сумасшедший сукин сын, – Глант остановился возле двери, изза которой все еще слышался смех Блэша.

– Да, совсем ненормальный стал. Все играет, страшного злодея изображает. Да только нам от таких его забав… – Еннай кивнул, поворачиваясь, неожиданно встретился глазами с Глантом, замолчал.

Они стояли, замершие в лабиринте полутемного склада, молча глядя друг на друга. Стояли, медленно осознавая, что они теперь соперники, и в их взглядах росло недоверие.

– Вон отсюда! – Вейро ойн Гаакен распахнул дверь своего кабинета, махнул рукой в сторону выхода. – Убирайтесь из моего дома!

Спускавшаяся по лестнице Лиза остановилась.

– Господин Гаакен, Вы не понимаете, – торопливо заговорил вышедший следом за Вейро человек. – Господин Блэш – очень влиятельный человек, очень влиятельный! И он может создать для Вас множество проблем. Вы же не хотите проблем? Никто не хочет проблем, и мы тоже не хотим проблем. Давайте лучше разойдемся похорошему, просто отдайте ему эти деньги, и все. Джука…

– Это Вы не понимаете! – лицо Вейро побелело. – Это я могу создать для него проблемы, это я могу осложнить его жизнь так, как ему в кошмарах не снилось! Передайте ему это!

– Напрасно Вы так, господин Гаакен, напрасно. С нами лучше…

– Вон!!

– Папа, что происходит? – Лиза удивленно смотрела на отца. В таком гневе она его никогда не видела. И чтото про Джуку…

– О, это Ваша дочь? – крысиные глазки незнакомца метнулись к Лизе. – Какая милая девушка.

– Убирайтесь, господин Еннай, и чтобы ноги Вашей здесь больше не было! Вейро попрежнему указывал на дверь. – И не дай Всевысшие, чтото действительно произойдет! Я Вас и этого Вашего господина Блэша изпод земли достану! Запомнили?!

– Я то запомнил, – Еннай остановился в дверях. – Но и Вы тоже запомните. Вы еще пожалеете, но поздно будет. Пожалеете, – дверь захлопнулась.

– Папа, что случилось? – Лиза спустилась, подошла к отцу.

– Ничего, доченька, ничего, – Вейро обнял Лизу. – Все хорошо.

– Ничего не хорошо, – Лиза чутьчуть отстранилась. – Ты так рассердился. Скажи мне?

– Да, ерунда, доченька. Мелочи всякие. По сделкам…

– Никакие это не сделки, – Лиза покачала головой. – Папа, я же не глупая, я все понимаю. Это чтото с Джукой связанное, да?

– Девочка моя, конечно, ты не глупая. Это твой отец старый болван, – Вейро грустно вздохнул.

– Папа, ну в чем дело? Это же меня тоже касается, он же мой муж.

– Надеюсь, что теперь уже не надолго, – Вейро задумчиво помолчал. – Какой же я был глупец, что отдал тебя за этого негодяя. Говорила же твоя мать, он выскочка, нет в нем благородной крови, а я… Ну ничего, мы это исправим. Ты совершенно правильно сделала, что ушла от него.

– Папа, я все равно должна знать! – Лиза упрямо нахмурилась.

– Ну, хорошо, – Вейро кивнул. – Твой муж, Лиза, был замешан в какихто темных делишках с другим жуликом по имени Лесил. Что уж они там не поделили, не знаю, но, в общем, твой муж убил это отребье и скрылся. А теперь вот пришли друзья этого Лесила и требуют сто двадцать золотых, которые Джука ему задолжал за какието махинации.

– Папа, – Лиза пораженно моргнула. Лесил, нанятый ей сыщик… – Папа, Джука не виноват.

– Ну как – не виноват? Ты видела этого мерзавца? – Вейро кивнул на дверь на улицу. – Связался с подонками, с преступниками.

– Нет!

– Ну откуда ты знаешь? – Вейро печально улыбнулся.

– Я… Он… – Лиза смотрела на отца. Как он постарел… Сейчас, когда он был расстроен, это особенно бросалось в глаза. Лизу царапнуло жалостью. Нет, она не могла сказать ему правду. – Папочка, он мой муж, – Лиза прижалась к отцу.

– Ничего, доченька, не переживай, – Вейро погладил Лизу по голове. – Все обойдется. Разойдешься…

– Нет! – Лиза мотнула головой.

– Что – нет?

– Я не хочу.

– Ну что ты, Лизочка? Зачем тебе этот подлец? Он не достоин тебя. Зачем тебе губить свою жизнь с этим ничтожеством, которого разыскивают и Стража, и бандиты? Никто не посмеет тебя упрекнуть, если ты разведешься с ним.

– Я… Мне… – Лиза встала. – Я должна подумать. Разобраться.

– Конечно, конечно, – Вейро закивал. – Конечно, подумай. Никто тебя не торопит.

Лиза лежала, уткнувшись в подушку, тихонько всхлипывая. Какая же она дура! Она сама привела этого Лесила в их дом, сама! Все рассказала ему, дала возможность влезть в семейные секреты, доверилась ему, а он, оказывается… Что же она наделала! Кто дернул ее тогда зайти в эту обшарпанную контору, нанять сыщика следить за мужем?! Почему она не поверила Джуке?

Лиза покрутилась на кровати, терзаемая мыслями, села. Хватит! Незачем изводить себя сожалениями, все равно сделанное уже не отменишь, не открутишь назад. Надо подумать, можно ли теперь все исправить. Изза нее Джука оказался в беде, и она должна помочь ему. Но как?

Девушка стерла остатки слез, посмотрела, состроив рожицу, на отражение своего лица в зеркале. Фу, плакса! Шмыгнула носом. Так что? Вряд ли у Джуки были какието торговые дела с Лесилом. Это было чтото другое, чтото, что Лесил нашел, следя за ее мужем. Ну что ж, можно начать с этого. Попробовать выяснить, что же такого обнаружил сыщик, о чем не сказал ей.

– Рад приветствовать Вас, адепт, – Рон кивнул посланцу Девятки. – Надеюсь, Ваша поездка была легкой и не утомила Вас. Я отдал приказ оказывать Вам в пути всяческое содействие.

– О, поездка была изумительной! Я хочу поблагодарить Вас, Ваше Величество, за гостеприимство, и ту готовность, с которой Вы, несмотря на свою занятость, согласились принять меня, – адепт, приложил руку к сердцу, с поклоном вручил Рону верительное письмо. – Хочу сказать, у Вас прекрасная страна, чудесная, и совершенно для нас незнакомая. Мы так мало знаем о Вашей прекрасной стране! Это ужасно!

– Надеюсь, у Вас будет еще возможность познакомиться с ней поближе, – Рон улыбнулся.

– К моему величайшему сожалению, завтра я уже должен отбыть, – адепт сморщился. – Мои инструкции предписывают мне возвращаться сразу после встречи с Вами. Ах, если бы это зависело от меня! Но Вы же понимаете, я служу, и я обязан выполнять то, что мне велят, – адепт умоляюще сложил ладони. – Надеюсь, Вы извините меня?

– Так скоро? – Рон удивленно поднял брови. – Но почему? Вы даже не успеете посетить тренировочный лагерь, в котором находятся Ваши маги.

– Ах, Ваше Величество! – адепт взмахнул руками. – Цель моей поездки – лишь выразить Вам заверения в нашем глубочайшем уважении. А с командиром тренирующихся у вас добровольцев я встречусь сегодня вечером, он извещен о моем прибытии.

Рон хмуро смотрел на вертлявого адепта. Его прибытие теперь выглядело сплошной бессмыслицей. Что все это значит?

– Я также должен подтвердить, как высоко мы ценим дружеские отношения с Вашей страной и лично с Вами, Великим Гунгой Нирхаги, – адепт снова склонился в поклоне.

– Прошу прощения, но я хотел бы поправить Вас, – Рон устало вздохнул. – Я не являюсь Гунгой, я лишь Вождь Племен. У нас один Гунга – Гунга Крайт, других нет и не будет.

– О, простите, Ваше Величество! – адепт изобразил на лице раскаяние. Простите за эту вызванную невежеством ошибку! Мне так жаль… Кстати! – лицо адепта снова расцвело улыбкой. – Чуть не забыл! Вы знаете, мы, кажется, нашли Вашего Гуграйта.

– Да? – Рон, улыбаясь, смотрел на мага. Так вот оно что. А просто сказать об этом у адепта язык не поворачивался, обязательно надо было изобразить эдакую случайность. И как примитивно сделано! Не высокого же адепт мнения о нем. Конечно, глупый варвар, орк, зачем стараться. Нуну…

– Да! – адепт закивал. – Мы проводили операцию в Гиламе, и неожиданно обнаружили его у одного купца. Он, так сказать, в странном состоянии, то ли спит, не просыпаясь, то ли без сознания. Ну а этот купец… В общем, это длинная история, – адепт пренебрежительно махнул рукой. – Главное, он сейчас у нас, – маг замолчал, ожидая реакции.

Рон мечтательно улыбался. Девятке чтото нужно от него. Что ж, не надо торопить события, пусть адепт скажет все.

– Ээ… – адепт помялся, чувствуя, что молчание затягивается. – Знаете, я подумал, Вам это будет интересно.

– Да, интересно, – Рон кивнул.

– И Вы захоти его получить, попросить Девятку передать его Вам.

– Да, – Рон нахмурился, делая вид, что размышляет. – Наверное.

– Я уверен, Девятка будет счастлива удовлетворить Вашу просьбу! – адепт прижал руки к груди. – Без всякого сомнения, она передаст Вам Гуграйта, как знак укрепляющейся дружбы и доверия между нашими расами, глубочайшего уважения к Вам и Вашей стране, для поддержания развивающегося сотрудничества…

Рон кивал разливающемуся потоком слов адепту, почти не слушая его. Так чего же хочет Девятка? Про это не было сказано ни слова. Просто так отдают, и все? Совершенно на них не похоже. Чтото тут нечисто…

Рон осторожно покрутился в неудобном кресле, облокотился о подлокотник. Хорошо, если Девятка ничего не хочет от племен, может, она хочет для них? Нужен ли им сейчас Крайт? Рон задумчиво покусал губу. Он был благодарен Крайту – человеку, для него он был готов почти на все. Но Крайт – вернувшийся Бог… Куда поведет он племена теперь? Правда, как утверждает адепт, Крайт без сознания, значит, просто положить его в храм, для почитания… Но есть еще эти соплеменники Крайта, провозглашающие его своим королем. Как среагируют они? Потребуют Крайта себе? Не пытается ли Девятка натравить их на племена?

– … И позвольте мне сейчас удалиться, дабы как можно скорее донести Вашу просьбу до магистров!

– Да, конечно, – Рон привстал.

Адепт, кланяясь, задом скользнул к двери.

Рон потер нос, пододвинул к себе лист бумаги и чернила. Что ж, по крайней мере про отношение имперцев к появлению Крайта можно узнать уже сейчас.

Ранним утром, когда лишь узкий край горизонта расцветился синим, из резиденции Девятки в Гиламе выехал караван, состоящий из нескольких крытых повозок. Жители города спали, устав от ночной жизни или готовясь к дневной, ни одного прохожего не встретилось на его пути по улицам столицы Сардига, и все же отъезд каравана не остался незамеченным. Любопытные глаза, прячущиеся в подворотнях и тенях листвы деревьев, глядящие сквозь щели ставен и заборов неотступно следили за ним, сменяя друг друга, проводив до самых ворот города. И сообщение о его отъезде, прокатившись обратно по той же цепочке, легло запиской на стол Гланта.

А чуть позже, дождавшись, когда караван скроется в утреннем сумраке, в приоткрытые ворота мимо заснувших стражников темной тенью скользнул Дэлан.

ЧАСТЬ III

Джука покачивался на козлах неторопливо катящейся повозки, лениво глядя на проплывавшие мимо деревья. После того, как они пересекли границу Сардига и въехали в Кифт, ему, наконец, разрешили выбраться из фургона наружу, чем он тут же воспользовался, и теперь почти постоянно сидел рядом с поеживавшимся от редких порывов ветра возницей, угрюмым парнем, не произносившим за день и десятка слов. И за это молчаливое сосуществование Джука был ему благодарен.

Лес все ближе подступал к дороге, заслоняя нежаркие лучи весеннего солнца, пробираясь под одежду промозглой сыростью, но Джука улыбался. Пусть его и пробирает озноб от налетающих порывов ветра, но насколько же приятней быть снаружи, вдыхая свежий пропитанный запахом распускающейся листвы воздух, чем сидеть в душном сумраке повозки, чихая от свербящей нос едкой пыли.

– Замерз? – сбоку к купцу подъехал Стиг, начальник каравана, перевел коня на шаг.

– Нет, господин маг, – Джука покачал головой. – Солнце греет.

– Хорошо, – Стиг помолчал, не зная, что сказать, вздохнул. – Скоро остановимся на ночевку. До Хамура сегодня все равно не добраться.

– Аа…

– Ну, ладно, – Стиг пришпорил коня, направляясь к голове каравана.

Джука посмотрел в спину отъезжающего мага. Ну надо же, чудеса, да и только. Словно это не те самые маги, при одном упоминании которых люди замолкали и испуганно оглядывались. И заботливые, и оркам первые друзья. Просто не верится.

Купец хмыкнул про себя. А он и не верил. Все равно чтото тут не так, чтото они затевают. Эта поездка, эти их слова, улыбки, все насквозь фальшивое. Не старались бы они так, были бы попрежнему высокомерными и презрительно цедящими слова, и, может быть, но только может быть! он бы поверил. Но вот в таких вот… Нет.

Джука посмотрел на лежащие между деревьями глубокие тени. Вот, сейчас спрыгнуть, нырнуть в этот стеной встающий лес, и до свидания. Эх… Еще год назад он бы так и сделал. Может, конечно, и поймали бы, всетаки маги, но он хотя бы попробовал бы. Но не сейчас. Потому что он не может бежать один.

Купец вздохнул, посмотрел на едущую впереди повозку. Он не может бежать один! Ему нужен Крайт, которого они везут в этом раскрашенном звездами фургоне, его друг и защита, и его единственный путь домой. К Лизе…

Джука зажмурился, потер лоб. Лиза… Ее ласково улыбающееся лицо стояло перед глазами, сжимая сердце тоской. Почему он так привязался к ней, почему жизнь без нее кажется пустой и серой? Ведь он женился лишь ради имени, ради денег, но сейчас все это уже не казалось важным. Лишь счастье быть рядом с ней, видеть ее… Но не может он вернуться к ней, приведя следом за собой натуан, не может подвергнуть ее жизнь опасности! Лучше уж умереть самому!

Купец скривился, до боли прикусив губу. И значит, он должен оставаться здесь, в ожидании своего шанса, который, возможно, никогда и не появится, шанса уйти вместе с Крайтом.

– Стой! Привал!

Повозка дернулась, сворачивая следом за другими с дороги на вырубленную для ночующих в лесу путников поляну.

Дэлан лежал в кустах, совсем рядом с поляной, на которой маги устраивались на ночлег, и смотрел. Но смотрел он отнюдь не на поляну, на которой люди суетились вокруг угасающего костра, укладывались спать. Конечно, Гуграйт, его главная цель, был там, в одной из этих повозок впереди, но гораздо более интересное сейчас происходило не на поляне, а вокруг, среди обступивших ее деревьев. Он был отнюдь не один, прячущийся в их темноте. Какието люди неслышно, словно приведения, расходились по лесу, окружая готовящийся ко сну караван со всех сторон. Но удивительным было даже не это. Конечно, эти люди ловки, прекрасно ориентируются в темноте, бесшумно и слаженно занимая позиции, и все же почему маги не реагируют? Вот что удивляло больше всего. Он приблизился к лагерю, тщательно замаскировавшись, размазав сознание на множество огоньков различных существ, а эти… Он чувствовал их, он ясно видел их ярко светящиеся сознания, так почему не видят маги? Такая невнимательность была больше беспечности. Здесь явно готовилось чтото, какоето представление, игра.

Дэдан хихикнул про себя. Ну что ж, он посмотрит на это, единственный, и, наверное, нежеланный зритель. А может, и актер, если постановка ему понравится. Кто знает?

– Вы уверены?

– Да, это они, – Стиг кивнул. – Больше некому.

– Но почему так рано? – маг с сомнением глянул на лес. – Они должны были появиться у самой границы с орками.

– Значит, планы поменялись, – Стиг нетерпеливо дернул головой. – Вы что, думаете, ктото осмелится напасть на магов?

– Ну… – маг неопределенно пожал плечами.

– Перестаньте. И помните, главное – правдоподобность, – Стиг развернулся и зашагал к своему фургону.

Дэлан ждал. Лагерь, наконец, затих, замер вокруг рассыпавшегося тускнеющими углями костра. Луна взошла, осветив мир призрачно белым светом, покатилась вниз, к горизонту, но ничего не происходило. Похрапывали во сне кони, нервно подрагивая ушами, свистела ночная птица…

Дэлан встряхнулся. Черт, чуть не проспал. Сознания, наконец, задвигались, на поляне появились, выбираясь из леса, черные фигуры.

– Тревога!!

– Джука, вставай! Белые Братья!

– А? – купец сел, непонимающе моргая, посмотрел на Стига.

– Быстрее, вставай! – маг тряс его за плечо. – Белые Братья! На нас напали Белые Братья!

В лесу вспыхнули разрывы, осветив на секунду мечущиеся по поляне фигуры. Два вопля, один за другим, отрывистые команды.

– Быстрее!!

– Братья? – Джука встал, мотнул головой, разгоняя остатки сна. – Какие братья?

– Белые Братья! Беги! – Стиг толкнул Джуку к лесу. Свистнула, пролетая, стрела.

Купец, еще плохо соображая со сна, шагнул в указываемом Стигом направлении, обернулся. Чтото снова грохнуло, совсем рядом, дохнув Джуке в лицо горячим ветром. Сбоку скользнула затянутая во все черное фигура.

– Ах! – маг схватился за плечо, осел, освещаемый вдруг побежавшими по его телу пульсирующими струйками, поднял руку.

Человек в черном вспыхнул, словно факел, сделал по инерции два шага к Джуке, упал, заскреб в агонии землю руками.

– Аа! – горящая рука судорожно дернула купца за штанину. – Аа!

Джука рванулся бежать, затопленный ужасом, не разбирая дороги, лишь прочь отсюда, с этого места, от этой страшной скрюченной руки. Бежать, бежать!.. Нога вдруг зацепилась за чтото, невидимое в темноте, поскользнулась, и купец на всем бегу подлетел в воздух и с размаху шлепнулся на мокрую от росы землю.

– Тревога!!

В лесу, никому не причиняя вреда, лопнули огненные шары. В руках нападавших тренькнули арбалеты, несколько выскакивающих из фургонов человек упало.

– Здесь Белые Братья!!

– Это не они!!

Дэлан нахмурился. Причем здесь Братья? Ладно, не важно. Важно, что явно происходит не совсем то, чего ждали маги. Что ж, значит, пора поучаствовать в представлении. Чтонибудь традиционное, не выдающее его. Обычные взрывы, удары по экранам…

На поляне с грохотом взметнулись вверх фонтаны земли, заплясали, выискивая жертвы, щедро разбрасываемые Дэланом малые огни. Бывший маг ухмыльнулся, вытащил кинжал, полез из кустов наружу. В голове торжествующе стучало, отдаваясь во всем теле волнами нетерпения и жажды.

– Это не они! – Стиг, морщась от бьющегося обжигающей болью раненого плеча, посмотрел на собравшихся магов. Двое убиты… Черт! – Надо защищаться!

Вверх взмыли, заливая поляну нереальным лиловым светом, запущенные магами осветительные огни.

– Где Джука? Найдите мне его!

Стиг обернулся к двум подкрадывающимся сзади с кинжалами фигурам, махнул рукой. Треск, чтото мокро захлюпало, и фигуры, неестественно складываясь, повалились на землю.

Он не может бежать один!

Джука, не вставая, прополз к стоящим в центре поляны фургонам. Где он? Ага, вот. Купец откинул полог, выволок бесчувственное тело Крайта, пополз с ним прочь. Ктото стонал, чтото хлопало и шипело, взрывалось, обдавая его комьями земли, рядом пробегали какието люди, но он упорно полз к безопасности леса. Он уже рядом, вот он, лес, поднимается черной стеной впереди.

В небе вдруг вспыхнули огни, осветив все вокруг. Джука сжался, замер, чувствуя себя обнаженным, беззащитным под этим предательским светом. Неужели…

Дэлан заглянул в очередной фургон. Опять ничего. Ладно, оставалось всего два. Шагнул к следующей повозке, зажмурился. Ну нет, так не пойдет. Ему и так все видно. Дэлан напрягся, гася повисшие в небе огни.

Свет погас. Джука вскочил, закинув Крайта на спину, и, прихрамывая, бросился в спасительный лес.

Стиг скривился. У нападавших есть маг! Или колдун? Плевать, разбираться с этим сейчас некогда. Стиг глянул на понимающе кивнувших магов, расслабился, впуская силу. В первую очередь нейтрализовать этого, кто бы он там ни был, остальное потом.

Дэлан покачнулся, с трудом отводя нацеленное в него заклинание. Какое мощное… Словно бумажные, вспыхнули фургоны. Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!!! Они обнаружили его!

Дэлан швырнул в магов гниль Некротоса, прыгнул к последнему фургону. Гуграйт должен быть здесь, больше негде! Отдернул полог. Ничего… Но где?

Удар… Дэлан полетел на землю, сбитый с ног вынырнувшим изза повозки человеком. Земля на месте, где он только что стоял, взметнулась вверх, рассыпаясь в высохшую пыль.

– Ты кто? – Дэлан кувыркнулся, прижимая человека к земле, упер кинжал в его горло.

– Глант, – человек удивленно моргнул. – А ты?

– Дэлан, – маг оскалился. Вонзить кинжал, и пить, вытягивать…

– Не надо! – лицо Гланта исказил страх.

Что с ним? Этот человек, пусть и случайно, спас его жизнь… И он ему еще пригодится. Дэлан отнял кинжал, морщась от накатывающей головной боли.

– Надо бежать! – Глант лежал, умоляюще глядя на Дэлана. – Они нас всех прикончат!

– Да, – Дэлан отпустил Гланта.

Где же Гуграйт? Дэлан нерешительно постоял, с сожалением глядя на пылающие фургоны, побежал следом за Глантом к лесу.

– Провал, полный провал, – сидевший у костра Глант оглядел жалкие остатки своего отряда, закрыл лицо руками.

– Скажи спасибо, что живой остался, – Дэлан усмехнулся. – Вы, вообще, кто такие? Чего от Девятки хотели?

– Толстый Блэш мне теперь точно голову снимет, – Глант в отчаянии покачивался, не обращая внимания на Дэлана. – Что же делать…

– Попрежнему следить за магами, – нетерпеливо перебил Дэлан, – но издали. Близко не подходить.

– И что проку от этого? Второй раз у нас не получится. Столько ребят погибло…

– У вас и первый раз случайно получился, – маг хмыкнул. – Они ждали Белых Братьев и приняли вас за них. Так кто вы такие? Отвечай, когда я спрашиваю!

– А ты сам кто такой? – Глант отнял руки от лица, зло посмотрел на Дэлана. – Что ты тут кричишь?! Ты, появившийся неизвестно откуда, кто ты такой?!

– Я? – Дэлан ухмыльнулся. – Я – тот, кто приказывает.

– Да ну? А я, думал, что приказываю здесь я. А ты – просто шваль подзаборная, приблудная, – в руке Гланта блеснул нож. – Как думаешь?

Дэлан улыбнулся, глянул на заходящих ему за спину бандитов. Блэш, Толстый Блэш… Он вспомнил это имя. Он слышал его, когда был проконсулом в Гиламе. Гуграйта он не нашел, но… Но, возможно, удача все же улыбнулась ему, послав этих людей?

– А может, это ты нас подставил? – Глант сидел, напряженный, словно пружина, готовый в любой момент броситься на мага. – Может, это ты предупредил магов, а, говнюк?

– Ну, хватит! – Дэлан поднялся, втянул силу, заставив светиться глаза и ладони рук. Конечно, маги были близко, но вряд ли они сейчас заметят такой тонкий поток силы, а для устрашения этих невежд вполне хватит. – Вы теперь подчиняетесь мне. Или умираете. Понятно?!

– А ну, сядь! – Дэлан обернулся к одному из бандитов, попытавшемуся незаметно уползти в лес. – Итак, сначала. Чего вы хотели от Девятки?

– Так ты говоришь, много недовольных? – Дэлан задумчиво смотрел на пляшущий огонь костра.

– Ну конечно, – Глант позволил себе улыбнуться. – Он же окончательно свихнулся! Вот мы, да? Разве б в здравом уме мы полезли на магов в драку?

Дэлан кивнул. Интересные открывались перспективы. Искать Гуграйта, имея помощников, значительно легче, чем одному.

– А только попробуй слово сказать поперек, – Глант поджал губы. – Раз – и нет тебя, рыб в заливе кормишь. Охрана у него почище всякой Девятки работает. Вот и молчат все, терпят.

– Никак не можете от него избавиться? – Дэлан усмехнулся. – Что ж, думаю, помогу я вам, несчастным.

– Да? – во взгляде Гланта засветилась смесь надежды и хитрости. – А как?

Дэлан скривился. Ничтожный червяк, хочет купить прощение Блэша, выдав его.

– Останетесь здесь, следить за магами. И не дай Всевысшие Блэш обо мне узнает. Я тебя изпод земли достану, верь мне.

– Что Вы, добрый господин! Ни за что! – Глант энергично замотал головой, но мелькнувший в его глазах огонек испуга явно говорил, что такая мысль у него была.

– Есть вещи похуже смерти, Глант. И я тебе их обещаю.

– Но добрый господин! Да я!.. Да что Вы!

– Замолчи! – Дэлан посмотрел на сжавшегося Гланта, презрительно сплюнул. Как мне найти Енная?

– В чем дело? – Каганаша посмотрел на вытянувшееся лицо Аукиши, читавшего переданную секретарем записку.

– Господин Председатель, Гуграйт исчез.

– Ну так прекрасно! – Каганаша улыбнулся. – Все, как мы планировали. Теперь сообщить оркам, и…

– Нет, – перебил Аукиши, оторвавшись от чтения. – Не все.

– Что – не все?

– Не все, как мы планировали. Гуграйт действительно исчез. Стиг докладывает, что вскоре после пересечения кифтской границы они подверглись нападению, в результате которого Гуграйт и этот сардигский купец пропали непредусмотренным образом. Кроме того, убиты два мага, а сам Стиг и еще один маг ранены.

– Подверглись нападению? – Каганаша удивленно нахмурился. – Какому нападению? Кто там мог напасть на магов?

– Точно не установлено, – Аукиши снова перевел взгляд на бумагу в руках. Но Стиг пишет, что использованная против них магия вызвала появление болезненных быстро распространяющихся по телу язв.

– Дэлан, – Каганаша раздраженно поджал губы. – Опять этот мальчишка! Пора с ним чтото делать, – замолчал, задумчиво склонив голову.

– Хорошо, – Каганаша выпрямился, посмотрел на ждущих магистров. Произошедшее создает определенные трудности, однако не ставит окончательный крест на нашем плане. Мы будем продолжать. С определенными поправками, конечно.

Каганаша пожевал губами, тяжело встал.

– Уважаемый Аукиши, – Каганаша кивнул магистру. – Сообщите, пожалуйста, о нападении оркам. В качестве виновных указывайте Братство, – Каганаша вздохнул. – Нам даже почти не придется лгать. Бывший проконсул Братства организовал нападение на караван и отбил Гуграйта.

– Вы, уважаемый Богал, – Каганаша повернул голову, – должны будете проинформировать Братство. Пусть перекроют дороги в том районе и проверяют все проезжающие повозки. Гуграйт попрежнему без сознания, и для его перевозки требуется транспорт. Но не говорите им про Дэлана.

– А уважаемому Сахико мы поручим поиски. Дэлан не настолько глуп, чтобы двигаться кудато, зная, что на всех дорогах – заставы Братьев, – Каганаша усмехнулся. – Ему придется затаиться, ожидая более благоприятной ситуации. Так что езжайте в Хамур и найдите его, скорее всего он там.

– Я не согласен! – до сих пор молчавший Томито резко встал.

– Не согласны? С чем? – Каганаша вопросительно посмотрел на магистра.

– Не кажется ли Вам, уважаемый Председатель, что Вы заходите слишком далеко?! – Томито оперся о столешницу. – Эти Ваши небольшие поправки… Вы, фактически, приглашаете орков на землю Кифта! На землю человеческой страны, для процветания которой мы должны делать все от нас зависящее! Вам не кажется, что это уже слишком?!

– Приглашаю? С чего…

– Ваша борьба с Братством и его влиянием уже выходит за рамки здравого смысла! – перебил Томито. – Нам пора определиться, что для нас главное досадить Братству, или заботиться о благе людей? Потому, что сейчас эти две цели уже становятся несовместимыми, и наши последние действия тому свидетельство!

– Что Вы имеете в виду? – спокойно спросил Каганаша.

– Я имею в виду, что наши действия идут вразрез с интересами человечества! Вот что я имею в виду!

– Не будете ли любезны объяснить? Надеюсь, Вы не собираетесь обойтись голословными обвинениями? – Каганаша сел.

– Хорошо, я объясню, – Томито нервно выдохнул, помолчал. – Я недавно задумался, к чему ведут наши усилия… Давайте, возьмем для начала этого самого Дэлана. Братство в свое время предупреждало нас о нем, просило помощи в поимке. Что сделали мы? Листовки с его описанием и намеками на то, что дошел он до такого изза своей службы в Братстве. Замечательно, чудесно, такой удар по их репутации! А в результате он попрежнему ходит по миру, безнаказанно убивая простых людей и магов, смеясь над нашей беспомощностью! Мало того, теперь у него в руках Гуграйт, и кто знает, что он собирается делать с этим монстром?!

Томито сжал зубы, зло играя желваками.

– Или пришельцы. Какая радость, какое счастье, операция Братства против них провалилась! – магистр скривился. – И что? Разве они не являются угрозой, для уничтожения которой мы, согласно Уложениям, должны приложить все силы? А мы вместо этого подыскиваем им союзников! Их, оказывается, слишком мало, но если добавить к ним орков, то… То что? То не будет в мире силы, способной их остановить, и они сметут нас всех, Братство, Девятку, все человеческие страны? Сотрут с лица земли?! Этого мы хотим добиться?!

– Господа, – Каганаша вдруг почувствовал себя неуютно под направленными на него взглядами магистров, – орки не хотят вступать в войну.

– Да, орки не хотят, – Томито кивнул. – А мы их заставляем.

– Только с Белым Братством.

– Ну конечно, – Томито саркастически хмыкнул. – Их ненаглядный Гуграйт в Хамуре, так что они будут делать? Они пойдут на Кифт, а не будут непонятно для чего гоняться за Братьями!

– И что Вы предлагаете? – задумчиво спросил Йуви.

– Выделить магов для поддержки новой компании Братьев против пришельцев, как они просят, и вообще, оказать им всю помощь, какую мы можем. Найти и уничтожить Дэлана. Найти и уничтожить Гуграйта.

– Нет! – Сахико вскочил. – Гуграйта нельзя убивать!

– Уважаемые магистры! – Каганаша кашлянул, подыскивая слова. Сейчас ему надо быть убедительным, очень убедительным. Его авторитет ощутимо пошатнулся, и восстанавливать его надо немедленно. Завтра будет уже поздно. – Господа! Несмотря на излишнюю эмоциональность уважаемый Томито во многом прав, и, уверяю вас, я учитываю все эти неблагоприятные возможности. Однако он, с одной стороны, излишне сгущает краски, с другой, видимо, не до конца меня понял.

Каганаша полистал лежащие перед ним бумаги, давая мысли внедриться в сознание магистров.

– В частности, никто не говорил, что нам нужны живые Дэлан и Гуграйт. Я сказал – найти их, но что с ними делать – другой вопрос. И их устранение в качестве варианта решения ничем не хуже остальных. А возможно и лучше. Но это еще необходимо обсудить, – Каганаша улыбнулся, видя, как исчезают сомнения в глазах магистров.

– Кроме того, мы не собираемся сообщать оркам, где произошло нападение, только кто это сделал. Так что Кифт остается в безопасности. Ну и пришельцы, Каганаша потер подбородок. – Естественно, мы поможем Братству. Но не сейчас. Надо, чтобы наша помощь была решающей, чтобы это была наша победа, а не Братства!

Маги кивали. Каганаша опустился в кресло, удовлетворенно вздохнул. Все нормально, Девятка попрежнему будет делать то, что хочет он.

– Тпру! – извозчик потянул вожжи, останавливая карету, склонился к окошечку. – Приехали, добрая госпожа!

– Приехали? – Лиза выглянула из кареты. Да, это она, та самая улица. И дом, «У мадам Агниссы».

Лиза откинулась на сиденье, сжала руки. Ей вдруг пронзительно захотелось снова оказаться дома, в своей комнате. Вот так закрыть глаза, и оказаться, и никогда не видеть этой мерзкой улицы с ее салонами, с полуголыми женщинами в окнах, с торопливо пробегающими по своим грязным делам прохожими… Просто сказать извозчику «Домой», и…

Нет. Лиза тряхнула головой. Она должна разобраться, она должна точно знать, что делал здесь ее муж. Изза нее он попал в беду, изза нее начались неприятности у ее отца, и, если она хочет им помочь, она должна пройти через это. Она должна.

– Госпожа, ну Вы что? Выходите, или как?

– Да, да, сейчас, – Лиза прикусила губу, подавляя робость, вышла из кареты на мокрую мостовую.

– Вот, – девушка протянула извозчику монету. – Подождите меня, пожалуйста.

– Спасибо, добрая госпожа. Конечно, добрая госпожа, – извозчик, улыбаясь, закивал с козлов.

Лиза развернулась, зашагала к салону. Что он о ней думает? Что они все о ней думают?! Лиза с трудом удержалась, чтобы не побежать. Всевысшие, сейчас, на этой улице, все, наверное, смотрят на нее, ухмыляясь, ощупывая липкими взглядами… Ну где же эта дверь?!

Вот она. Невольно задерживавшая дыхание Лиза облегченно вздохнула, постучала.

– Да? – из открывшегося на двери окошка выглянул заспанный старик. – Чего надо?

– Я… – Лиза сглотнула. К такому она не была готова. – Я хочу поговорить с мадам Агниссой.

– Она занята, – старик скучно смотрел на Лизу, слеповато помаргивая.

– Занята?… Но мне очень надо…

– Надо так надо. Всем надо, – ворчливо проговорил старик.

Лиза растерянно стояла, глядя на старика, почемуто не закрывающего окошечко.

– Если надо, то значит надо, – снова произнес старик, поднял руку к окошечку, потер пальцами.

– А! – Лиза, наконец, поняла, сунула в окошечко монету.

– Давно бы так, – старик щелкнул щеколдой, открыл дверь, впуская Лизу внутрь. – Новенькая?

– Что? – Лиза шла следом за стариком по коридору. Так вот как здесь, оказывается. Просто ряды дверей, как в гостинице. Если бы не доносящийся изза них визг и смех…

– Работу ищешь? – старик остановился.

– Нет! Я не… Не… – Лиза возмущенно замолчала.

– Ну, нет, так нет, – старик пожал плечами. – Не мое дело. Сюда.

Лиза вошла в комнату, посмотрела на сидевшую склонившись над столом пожилую женщину. Самая обычная, встретить на улице, так ни за что не догадаешься.

– Акхм, – Лиза нерешительно переступила с ноги на ногу. – Мадам Агнисса?

– Чего тебе? – Агнисса продолжала просматривать какието бумаги. – У меня сейчас нет вакансий.

– Нет, мне не нужна… – Лиза замялась. – Работа. Я ищу мужа.

– Мужа? – Агнисса оторвалась от записей, подняла удивленный взгляд на Лизу. – Девочка, таким образом мужа не ищут.

– Нет, Вы не поняли. Мой муж… Он ходил сюда. Он попал в беду. Я хочу узнать, что он делал здесь.

– Ах, вон оно что, – Агнисса посуровела, внимательно рассматривая Лизу. Да, ты слишком хорошо одета… Старый болван, совсем слепой стал.

– Прошу Вас, скажите мне, – Лиза шагнула к столу. – Он действительно в беде, я хочу помочь ему. Его зовут Джука.

– Богатенькая барышня выслеживает своего муженька? – женщина растянула губы в издевательской улыбке. – Не знаю. Ничего не знаю.

– Умоляю, пожалуйста, – Лиза сняла с шеи медальон, открыла его. – Вот его портрет, посмотрите.

– Ты что, думаешь, я помню всех, кто ходит сюда?

– Но он… Он… Умоляю Вас, помогите! Вы должны его помнить!

Агнисса молчала.

– Вот, – Лиза выложила на стол несколько золотых монет, пригоршню серебряных и медных. – Это все, что у меня есть.

Агнисса покачала головой.

– Но Вы же женщина, Вы должны понять! – Лиза в отчаянии закрыла лицо руками. – Он мой муж, он… Он, он изза меня… Я люблю его! – девушка отняла руки, посмотрела на Агниссу. – Я люблю его, слышите?! Он пропал, пропал изза того, что он делал здесь! Поэтому я пришла к Вам, пришла спросить… Но я все равно найду его, скажете Вы мне, или нет, потому что я люблю его!

– Убери свои деньги, девушка. Я скажу тебе бесплатно, – Агнисса усмехнулась, потерла лоб. – Да, я помню его, он приходил сюда. Но тебе это не поможет. Потому что он ничего здесь не делал.

– Что?

– Он приходил сюда в парадную дверь и выходил через черный ход. Потом возвращался через черный ход и выходил из парадной двери. Все.

– Все? – Лиза пораженно смотрела на Агниссу, не зная, смеяться или плакать. Джука не изменял ей, но дальше… Тупик?

– Все. А теперь убирайся отсюда. У меня еще много дел.

Лиза медленно вышла из салона, села в дожидавшуюся ее карету. Все напрасно! Она так рассчитывала на визит сюда, надеялась, что правда, которую она узнает, расставит все по местам. Что ж, она узнала правду. И эта правда не давала ничего.

Еннай мрачно сидел, глядя на столбики чисел. Убытки, сплошные убытки! Только прямой ущерб составлял трехзначную цифру, а неполученную прибыль и считать не хотелось. Скрывать такое уже было просто невозможно. А когда Блэш узнает…

Еннай застонал сквозь зубы. Что произойдет, когда Блэш узнает, сомнений не вызывало. Конечно, кого удобней всего обвинить во всех грехах, списать все промахи? Его, кого же еще! А то, что причиной всего это является дурацкий никому не нужный конфликт с Гаакенами, это, конечно, совершенно не интересно. Разве можно признать, что это все происходит изза собственного идиотского упрямства? Да ни за что, да избави Всевысшие!

Еннай потер ладонью лоб. Ублюдок с заплывшими салом мозгами! И дались ему эти сто двадцать золотых! Как будто было мало того, что уже получил, как будто не знал, с кем связывается, какая власть стоит за Гаакенами! Что им всегда найдется, что сказать в ответ! Его люди разгромили несколько лавок Купеческая Палата закрыла принадлежащие Организации салоны. Подожгли строящийся в верфи корабль – Стража реквизировала склады с контрабандным товаром. Постоянные рейды, облавы, досмотры… Даже полностью легальные конторы под угрозой, задавленные следующими одна за другой проверками!

Еннай в отчаянии закрыл глаза, откинулся на спинку. И что теперь? Вскормленные взятками стражники, смотревшие на действия Организации сквозь пальцы, уволены, на их место пришли другие, настроенные весьма серьезно. Треть его людей уже под арестом… Надо бежать, бежать, пока не поздно. Отдать Блэшу эти жалкие сто двадцать золотых, и бежать, пока он не разобрался, как можно дальше, на край земли! Но где же взять деньги?

– Проклятые Гаакены… Что же с ними делать?

– Чтонибудь персональное, личное. Выкрасть когонибудь и потребовать выкуп.

Еннай резко обернулся, нащупывая ручку ножа.

– Ты кто?

– Меня зовут Дэлан, – человек холодно улыбнулся. – А ты, я так понимаю, Еннай. Так вот, Еннай, твоя ошибка в том, что ты сцепился с Гаакенами, так сказать, на их поле, там, где они особенно сильны. А надо было выбрать чтото другое, найти их слабость. У всех людей есть слабости, Еннай. Туда и надо бить.

– Как ты сюда попал? – Еннай глянул на дверь. Где его охрана, черт их побери?! Почему они пропустили этого типа?

– Обычно, как все. Вошел, – Дэлан посмотрел следом за Еннаем на дверь. А, ты про этих своих костоломов. Видишь ли, если я кудато хочу пройти, мне очень сложно помешать. Дар убеждения, если хочешь, – Дэлан ухмыльнулся.

Еннай непонимающе нахмурился. В руке Дэлана появились светящиеся шарики, закрутились вокруг пальцев.

– Ты что, маг? – лицо Енная вытянулось. – Из Девятки?

– Нет, не из Девятки. – Дэлан самодовольно улыбался. – Я сам по себе.

Еннай помолчал, глядя на танец шариков, вращающихся по сложным орбитам.

– И что тебе надо?

– У вас проблемы с Гаакенами? У меня, в некоторой степени, тоже, – шарики исчезли. Дэлан смотрел, щурясь в пространство. – Вы поможете мне, а я – вам.

– Как?

– А вот об этом я поговорю с господином Блэшем, – нотка презрения прозвучала в голосе Дэлана.

– Я не знаю, где находится господин Блэш. Расскажи мне, что ты хочешь предложить, я ему доложу, и тогда, может быть…

– Не морочь мне голову! – по лицу Дэлана пробежала судорога. – Я хочу встретиться с Блэшем, и я встречусь. Или ты хочешь узнать, что случилось с твоими болванами на входе? Как это все происходило? Я тебе могу показать, голос Дэлана перешел в шипение.

Еннай сглотнул, отвел глаза, не выдерживая сумасшедшего взгляда мага. Какая, в принципе, разница, пусть встретится… Пусть Блэш с ним разбирается, может, из этого чтонибудь и выйдет. А не выйдет… Ему все равно терять уже нечего.

– Господин Блэш, это господин Дэлан. У него имеется предложение, которое может Вас заинтересовать…

– Какое еще предложение? – перебил Енная Блэш. – Какие еще предложения?!

Дэлан осторожно оглядывался. Что ж, с пугавшей Гланта неуязвимостью Блэша все ясно. Просто довольно примитивный статический экран, создаваемый одним из ощущаемых им артефактов. А вот что могут другие… Хотя, в принципе, это неважно, как и то, откуда они взялись у Блэша. Если все получится, ему не придется ими воспользоваться.

– Ты принес мои деньги?!

– Нет, но…

– Так что ты приперся, идиот! – Блэш затрясся в кресле. – Убирайся, вместе со своими предложениями, и не приходи, пока не будет денег! Вон отсюда!

– Господин Блэш, именно об этом я и хочу с Вами поговорить, – вмешался, почтительно улыбаясь, Дэлан. – Я хочу предложить новый план, который заставит Гаакенов вернуть Вам все деньги и потом еще на коленях просить прощения, – маг склонился в поклоне.

– Какой план? – пренебрежительно спросил Блэш, но в глубине его глаз загорелся огонек интереса.

– Все просто, господин Блэш, – Дэлан улыбнулся еще шире. Сейчас надо было тянуть время, подождать, пока его заклинание разъест защиту. – Вы пытаетесь давить Гаакенов экономически, пытаетесь заставить их признать поражение в открытой схватке. Но это неверный подход. Вы слабее их, и они могут нанести вам гораздо больший урон, чем вы им. Нет смысла тягаться с ними так, прямым противостоянием.

– Ты хочешь сказать, я слабый? Я ничего не могу?! – Блэш раздраженно засипел. – Да как ты смеешь! Да ты знаешь, кто я такой?!

– Господин Блэш, я не это имел в виду, – Дэлан изобразил раскаяние. – Я только хотел сказать, что их влияние на Стражу и Купеческую Палату несколько больше Вашего.

Блэш недовольно кряхтел.

– Поэтому я предлагаю не обмениваться с ними ударами, выясняя, кто сильней, поскольку ответ ясен. Необходимо использовать против них их же слабости, быть хитрым, изворотливым, ловким, – Дэлан посмотрел на Блэша. Защита, в принципе, была уже расколота, можно было бить, но… Нет. Внутри шевелилось чтото, голодное, жадное, рвалось наружу, зудя странно сладкой болью… Он не мог просто убить Блэша. Это чтото, бьющееся в его голове, хотело, требовало жизнь, тянуло вперед пульсирующие жаждой щупальца… Еще немного подождать, чтобы защита полностью исчезла.

– Нападать там, где они не ждут, и тут же отступать, растворяясь, словно призраки, словно тени, заставить их гонятся за своим хвостом. Быть кошмаром их ночей, держать в постоянном напряжении, не давая ни минуты покоя.

– Что ты несешь? – Блэш скривился. – Что ты несешь?! Это что, и есть твой план?!

– Нет, – Дэлан выпрямился. – План у меня другой. И первую его часть Вы сейчас узнаете, – маг картинно повел руками.

Громадную тушу Блэша вдруг дернуло вверх, поволокло. С грохотом упало кресло.

– Что… Что ты собираешься делать? – Блэш лежал, не в силах пошевелиться, придавленный, распластанный на полу неведомой силой.

– Убить тебя, – Дэлан ухмылялся.

– Но… Но… – Блэш замолчал, чувствуя, как накатывает на него волна ужаса. Убить его… Нет! Этого не может быть! Не его, кого угодно, но не его! – Не надо!

Дэлан хищно оскалился, вынул кинжал.

Дэлан удовлетворенно встал, повернулся к забившемуся в угол Еннаю.

– Нет! Не надо, добрый господин! Не надо!

– Что – не надо? – перемазанный кровью маг удивленно нахмурился.

– Не убивайте меня, добрый господин!

– Если будешь себя хорошо вести, – Дэлан засмеялся. Как хорошо! Мучившая его последнее время головная боль прошла, уступив место счастливой опустошенности, довольству, жгучим наслаждением расходящемуся по всему телу.

– Буду, буду, – бледный Еннай закивал головой.

– Хорошо, – Дэлан вытер кинжал, спрятал. – Не трясись. Пошли, поговорим, что делать дальше. Нам надо Гуграйта найти.

Дрожащий Еннай начал подниматься, вдруг согнулся, и его вырвало.

Джука закрыл дверь, прислонился к стене. Западная дорога тоже закрыта. Знакомая до отвращения картина – пост Белых Братьев, проверяющих все проезжающие телеги. И это означает, что уйти из Хамура он не может. По крайней мере, сейчас.

Джука, прошел вглубь комнаты, опустился в ногах единственной кровати. Вытащил из кармана кусок хлеба. Нет, конечно, может. Один.

Купец без аппетита откусил засохший хлеб, посмотрел на лежащего на кровати Крайт. Плюнуть на все? Встать, и уйти, и пусть будет, что будет. Без него. Он так устал нести эту ношу… Он простой, обычный человек, маленький человек, и ему хочется жить своей обычной маленькой жизнью с ее обычными маленькими горестями и радостями. За что же ему все это?…

Джука медленно жевал хлеб, не чувствуя вкуса. Почему? Разве он так много хочет в жизни? На самом деле, не в глупых своих мечтах, а на самом деле? Свой дом, любящая жена, дети… И больше ему ничего не надо. Ничего! Так почему это так недостижимо?

Купец встал, тряхнул головой. Хватит жалеть себя! Надо думать, надо решать. Он слабый, он трус, и он знает об этом. Он не может заставить мир вертеться вокруг себя, как это делал, например, тот же Крайт, и он признает это. Но ведь чтото он все же может! И он должен сделать это чтото, чтобы… Чтобы заслужить это свое маленькое счастье.

Джука вздохнул, отряхнул крошки со штанов. Он будет ждать. Это все, что ему остается, все, что он может сделать. И, значит, будет делать! Ждать, и ждать столько, сколько потребуется. Братья не могут держать посты вечно, им, в конце концов, придется их снять. Не завтра, так послезавтра, не послезавтра, так через год, но они уйдут, и тогда он поедет. И он довезет Крайта до орков. Но…

Джука зажмурился, запустил пальцы в волосы. Он будет ждать, но будет ли ждать Лиза? Она думает, что он изменял ей, что он ходил в этот салон. Она ушла от него изза этого! И сколько времени уже прошло с тех пор… Джука в отчаянии застонал.

Нет, есть выход! Купец заходил по комнате. Он напишет ей, напишет всю правду, и будет просить, умолять, его простить. И потерпеть, дождаться его… Обязательно дождаться! Потому что она нужна ему, потому, что жизнь бессмысленна без нее. Потому, что он любит ее!

Джука решительно направился к двери.

– Сколько мы еще будем стоять?!

– Стоять? – фон Гивер оторвался от карты, перевел удивленный взгляд на Хорвеля. – Что Вы имеете в виду?

– Это я и имею в виду, – архидемоньяк прошел несколько шагов, остановился рядом с бароном. – Сколько мы еще будем стоять?! Когда мы двинемся освобождать Императора?! – Хорвель поморщился от вдруг снова проснувшейся головной боли.

– Но дорогой архидемоньяк, – фон Гивер дернул плечами, – это же от Вас зависит. Вы же должны были выяснить, перемещается Император, или нет. Скажите мне, где он, и мы выступим.

– Ах, да, конечно, – Хорвель потер лоб. Эта свербящая в голове боль, мешающая думать, сбивающая с мысли… Чтото было в ней странное, чтото было с ней не так. Почему от нее здесь страдали только жрецы? – Он попрежнему там, он никуда не двигается.

– Вы уверены? – фон Гивер посмотрел на архидемоньяка, озабоченно нахмурился. – С Вами все в порядке? Чтото Вы плохо выглядите.

– Нет, все хорошо, – Хорвель покачал головой. – Со мной все будет хорошо, – архидемоньяк помолчал. – Да, он точно там, мои жрецы проверяли час назад. Мы должны начинать, господин барон, мы должны найти нашего Императора, – Хорвель сумел улыбнутся. Да, Император… Они найдут его, и тогда все кончится, все пройдет. Исчезнет это проклятое раскалывающее голову давление…

– Хорошо, – барон кивнул. – У меня все готово. Завтра выступим.

Архидемоньяк развернулся и молча вышел.

Барон медленно прошел к креслу, сел. Задумчиво пожевал губами, подтянул к себе полученное от орков письмо. Значит, попрежнему там, и никуда не двигается… Интересно. А вот вождь орков сообщает, что фон Штах у Девятки и едет сейчас в караване по Кифту. Так что, архидемоньяк лжет?

Барон закинул в рот пилюлю, запил водой. Если лжет, то зачем? Зачем ему надо отправить их так далеко? Фон Гивер откинулся на спинку, чувствуя, как успокаивается разъедающая его желудок язва. Может, просто не знает? Но это почти ничего не меняет, Хорвель все равно лжет.

Фон Гивер встал, вернулся к карте. Ладно, в любом случае сейчас ему открытый конфликт со жрецами не нужен. Белые Братья подтягивают крупные силы к его позициям, и ждать, когда они полностью развернутся, он не собирается. Пусть жрецы думают, что он им поверил. Но на самом деле это будет всего лишь упреждающий удар.

Фон Ритз поежился. Промозглый ветер раннего утра пробирал до костей, но все же не он был причиной сотрясающей баронета дрожи. Будь сейчас хоть летняя жара… Фон Ритз усмехнулся сквозь постукивающие зубы, оглянулся на затаившихся в овраге солдат своего батальона. Да, будь сейчас хоть середина лета с ее солнцепеком, его бы все равно колотило. Сотни раз он лежал вот так, затаившись, ожидая приказа, и всякий раз подкрадывалась эта дрожь, заставлявшая руки ходить ходуном и клацать в ознобе зубы. Не от страха, нет. Конечно, он боялся, но не настолько, чтобы превратиться в трясущийся кисель. Но накапливающееся напряжение, невыносимое перед самым началом операции, требовало выхода, сводило мышцы судорогой…

Ну же, когда? Фон Ритз закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Нет, конечно, это не поможет. Лишь приказ действовать сможет унять бешено бьющееся сердце, наполнить разум холодным спокойствием, и все же… Почему не попробовать?

Текли минуты, бесконечно долгие, мучительные… Наконец!

Фон Ритз улыбнулся. Впереди замерцала, сворачиваясь темными облаками, магическая энергия, готовая выплеснуться смертельным потоком на ничего не подозревающего противника… Нет, уже подозревающего. Тревожно запели горны, поднимая солдат с постели, взвились в небо первые экраны. Но поздно! Слишком поздно маги заметили угрозу, слишком слабы, не плотны экраны, чтобы удержать уже срывающиеся заклинания.

Полыхнула слепящая вспышка, расходящаяся над укрепленным лагерем Братьев волнами испепеляющего жара и, следом за ней, разрывы поменьше, сливающиеся в одно бушующее море огня, в котором, казалось, не могло выжить ничто живое… До баронета донесся звук удара, задрожала под ногами земля. Пора! Колдуны дальней поддержки недолго смогут удерживать такое давление, и, когда они выдохнутся, его батальон уже должен быть уже рядом.

– Пошли! – фон Ритз выскочил из оврага, остановился, следя за выбирающимися за ним следом солдатами. – Давай, давай, быстрее! – баронет взмахнул мечом, торопливо пошел вперед, к затягиваемым пылью и дымом позициям противника.

Напряжение ударов колдунов спадало, сдвигаясь вглубь от передней линии обороны Братьев. Уже были различимы отдельные взрывы, взметающее вверх комья земли и куски бревен, черными червями змеились среди традиционной армейской магии заклинания жрецов.

– Быстрее, ребята, быстрее, – баронет нетерпеливо оглянулся на перестроившихся на ходу повзводно солдат. – Бегом!

Фон Ритз рванулся впереди своего батальона, размахивая мечом. По экранам взводов скользнули первые ответные удары магов. Хоть и слабые, они говорили, что оборона восстанавливается, противник приходит в себя.

Вот и земляной вал, полуразрушенный, осыпавшийся. Баронет с разбегу вскарабкался по разбитому склону, словно истоптанному гигантом в какойто сумасшедшей пляске, выпрямился на гребне.

– Харрах!

На вал заскочили несколько обожженных запорошенных пылью Братьев, кинулись к баронету. Фон Ритз встретил удар первого, сделал ложный выпад, уводя лезвие противника в сторону, ткнул концом меча в незащищенную шею. Нырнул, уходя от атаки второго. Сбоку свистнул меч, баронет пригнулся еще ниже к земле, рубанул по ногам, вскочил, готовый сражаться. Но сражаться было уже не с кем. Солдаты его батальона смели выживших защитников первой линии, уже взбирались по следующему валу, схватываясь с выбирающимися изпод обломков врагами.

Фон Гивер расхаживал по кабинету, нервно передергивая плечами при каждом новом докладе колдунов. Пока все шло хорошо. Оборона всех прилегающих к позициям имперцев лагерей неприятеля прорвана, действующие независимо друг от друга отряды успешно продвигаются вперед. Даже слишком успешно. Войска проникали вглубь вражеских порядков гораздо быстрее, чем он планировал. Успеет ли он их остановить?

Барон ходил, болезненно кривясь, покусывая губы. Проводимая им операция не была сражением в том смысле, в каком его понимали аборигены. Здесь не было общей линии соприкосновения, не было выстроившихся друг напротив друга противников, бьющихся друг с другом до полной победы, невзирая на потери. Ему не нужна была такая победа. Сейчас, не имея связи с Империей, он не мог ее себе позволить, пусть даже она и была достижимой. Просто рейд, быстрый и разрушительный. Дезорганизовать Братьев, нанести им как можно больший урон, и все. И отступить.

Фон Гивер остановился, посмотрел на занимающую весь стол карту, показывающую расположение войск Братства и вклинившиеся между ними имперские силы. Нет, сейчас еще рано. Еще можно пройти немного, потеснить их, пока они не опомнились. Еще чутьчуть. Но первое сообщение о серьезном сопротивлении, и он прикажет отходить.

Барон снова заходил, прижимая руки к животу, где опять дала о себе знать язва.

Неожиданно сильный удар расколол один из экранов, плюнул внутрь огнем, расшвыривая тела солдат. Но атаку было уже не остановить. Имперцы накатились на ряды вальпийцев, проламываясь сквозь оставленные заклинаниями колдунов бреши в частоколе копий вглубь фаланги, разрывая ее на части. Вальпийцы, еще недавно так уверенные изза своего явного численного преимущества в победе, дрогнули, подались в стороны, не выдерживая натиск имперцев, побежали, ломая строй, бросая неуклюжие копья, совершенно бесполезные в ближнем бою.

– Господин капитан!

– Да? – фон Ритз обернулся, посмотрел в указанную колдуном сторону. Изза холма выезжала, на ходу перестраиваясь для атаки, колонна всадников. Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды!

Прекратившие преследование солдаты, тоже заметившие новую угрозу, сбегались вместе, формируя обращенную в направлении атаки стену щитов и подобранных копий.

– Ловушки! – фон Ритз глянул на колдунов, поджал губы. Колдуны уже работали, ввинчивая одно за другим заклинания в полосу земли, разделявшую его солдат и начинавшую разгон кавалерийскую лаву.

Прикрывавший имперцев экран вдруг взвизгнул, приняв на себя мощный удар, просел, побежав сеткой трещин. Всадники, судя по вооружению кифтские кирасиры, неслись все быстрее, стремя в стремя, слившись в, казалось, неудержимый стремительный поток. Еще один удар, и смерть рванулась сквозь экран, вспыхнула всепожирающим огнем. Закричали сгорающие живьем солдаты, осел, хрипя, один из колдунов, прижимая руки к красными впадинами вместо глаз…

Земля вспучилась, взметнулась вверх, закружив натыкающихся на заложенные в земле заклинания всадников в сминающем, плющащем тела водовороте. Кувыркаясь, падали, перебирая в агонии ногами, кони, в облаках хлещущей крови валились кирасиры. А сзади налетала, увеличивая хаос, вторая волна атакующих.

– Мы накрыли их, капитан, – колдун обернулся в сторону, к соседнему леску.

– Кого? – баронет, не отрываясь, смотрел на поле. Атака кирасир захлебывалась. Всадники разворачивали коней, торопливо уносились прочь, с ужасом оглядываясь на чернеющие в окружении изломанных тел воронки.

Над лесом, одна следом за другой, полыхнули несколько молний.

– Магов, – сквозь отрешенность колдуна послышалось торжество.

Фон Ритз кивнул, улыбнувшись, хлопнул колдуна по плечу. Фатум не дал ему много силы, но оценить, с каким мастерством был выполнен удар, он мог.

– Свяжись с фон Гивером, – баронет снова взглянул на поле. – Нам нужны подкрепления. Нам нужна кавалерия.

– Барон приказывает отступать.

– Но мы же их разбили!

– Барон приказывает возвращаться, – глухо повторил колдун.

– Но почему? – фон Ритз взмахнул руками. – Почему?! Дьявол! – баронет выдохнул, повернулся к солдатам. – Строиться! Мы возвращаемся!

– Но почему?! – Хорвель навис над невысоким фон Гивером. – Почему Вы приказали отступать?!

– Господин архидемоньяк! – судорога перекосила лицо барона. – Позволю Вам напомнить, что я командую войсками, и я не обязан отчитываться перед Вами за свои приказы! Вы можете быть с ними не согласны, это Ваше дело, но обсуждать их, да еще в таком тоне – преступление, наказываемое смертной казнью! Только Ваш сан удерживает меня сейчас от того, чтобы применить эту статью!

– И всетаки, почему? – Хорвель понизил голос. – Мы же могли их разгромить, и мы должны были это сделать!

– Ничего мы не должны были! – фон Гивер фыркнул. – У них оставалось еще около тридцати тысяч человек свежих сил, которые они, наконец, двинули против наших частей. Мне не нужна кровопролитная битва, мне не нужна еще одна бессмысленная победа! Потеря даже одного солдата сейчас непозволительная роскошь, потому что заменить его некем!

– Так Вы и не собирались идти на Гилам? – сдерживаемая Хорвелем злость опять прорвалась наружу. – Вы лгали мне, барон! Вы лгали мне!!

– Это Вы мне лгали! – фон Гивер швырнул архидемоньяку письмо орков. Императора нет в Гиламе!

Хорвель пробежал письмо глазами. Так, значит, фон Штах скоро будет у орков…

– Мы должны потребовать у орков выдать нашего Императора! – Хорвель поднял взгляд на барона. – Мои жрецы способны его оживить, мы поедем…

– Ничего подобного, – фон Гивер недобро улыбался. – Вы и Ваши жрецы отправляетесь под домашний арест, согласно полученной мной на такой случай инструкции барона фон Кица. Мне некогда разбираться с Вами сейчас, но будьте уверены, я выясню, с какой целью Вы вводили нас в заблуждение относительно местонахождения Императора.

Хорвель выдохнул, развернулся к двери, до боли сжимая челюсти. Ну что ж, барон сейчас подписал себе смертный приговор. Шпионы из натуан никакие, но хоть на чтото же они годятся.

Ночью того же дня темная фигура прокралась в кабинет фон Гивера, стремительно метнувшись неслышной тенью мимо часовых. Попрежнему беззвучно она скользнула к стоящему на столе пузырьку с лекарством, выдернула когтистой лапой пробку. Секунда, и она исчезла, вновь растворившись в ночных тенях леса, и лишь увеличившееся на одну количество пилюль во флаконе доказывало ее реальность.

«Милая Лизочка!

Пишет тебе твой муж Джука, любящий тебя и горькие слезы проливающий в разлуке, молящий дочитать это письмо, чтобы мог он объяснить, что не собственной прихотью оказался он вдали от тебя, а волею судьбы и сложившихся несчастных обстоятельств.

Должен он сказать тебе, что в молодости своей был он контрабандистом, провозящим запрещенные товары варварским племенам, проживающим в отдалении от цивилизованных народов за Пограничным Рубежом. Не собирается он оправдывать себя, против установленного закона пошедшего, просит лишь снисхождения к бедному парню, не имеющему других средств к существованию и вынужденному сим неблагородным занятием на кусок хлеба себе зарабатывать.

Так вот, возвращаясь к несчастной своей судьбе, хочет он сказать, что, привезя однажды очередной груз в эти дикие места, встретился он с шаманом, Крайтом прозывавшимся, и посулил этот шаман ему деньги, сказочным богатством бедному контрабандисту показавшиеся, прося взамен о небольшом одолжении. И согласился муж твой, в руки судьбы себя вверяя.

Многие события с той поры случились, много времени минуло. Муж твой, используя деньги мудро, смог приумножить их и благосостояние честным трудом приобресть, а шаман упомянутый большую власть над племенами приобрел и воевать затеял, неприятелями своими Гуграйтом именуемый. И когда, казалось, не было уже спасения народам от него и орков, почти под стенами Гилама стоящих, сгинул вдруг, большое облегчение всем принеся.

Но не сгинул он совсем, и принесли его, бездвижного, мужу твоему несчастному, дабы он ухаживал за ним и все, что потребуется, для него делал. И не мог муж твой отказаться, не мог он никому сказать об этом, поскольку страшные силы за Гуграйтом стояли, и боялся он за свою жизнь и жизнь близких и любимых своих.

И тогда снял муж твой дом, где Гуграйта расположил, и стал туда ходить, а секретность соблюсти чтобы, проходил он через салон, где за деньги мужчинам женская любовь давалась. Но клянется он тебе, что верность он хранил, и на искусы предлагаемые даже не оглядывался!

Но потом случилось так, что ты, любимая жена моя Лизочка, увидели мужа своего, выходящего из салона этого, и подумала про него плохо, и ушла, совсем несчастным его сделав. И тогда понял он, что должен избавиться от бремени, помимо его воли на него возложенном, и решил он ехать к оркам, чтобы передать им заботу о Гуграйте, без памяти лежащем.

Но, к великому его сожалению, не гладко путь лег у мужа твоего, и находится он сейчас в Хамуре, откуда уехать не может изза постов, на всех дорогах Белыми Братьями расставленных.

Не знает муж твой, ненаглядная Лизочка, когда закончится поездка его и когда сможет он вернуться к тебе, но умоляет простить его за обман, хоть и любовь была причиной его, и дождаться его, всеми порывами души к тебе стремящегося.

С любовью,

Муж твой Джука.»

Лиза счастливо улыбнулась, поцеловала письмо. Он не сердится на нее! Ее милый Джука жив, с ним все хорошо! Девушка вскочила с кресла, крутнулась в танцевальном па по комнате, чувствуя, как поет душа. Он любит ее, он написал, что любит ее!

Лиза упала обратно в кресло, снова пробежала письмо глазами. Он просит ее ждать… Ну нет! Теперь, когда она знает все, когда она понимает, в какую беду попал ее муж, она не будет ждать, терпеливо надеясь, что все устроится само собой! Она должна помочь Джуке! Но как?

Лиза на секунду задумалась. Джука пишет про орков… Точно! Девушка хлопнула в ладоши, решительно встала. Она поедет к оркам. Если Джука не может выбраться из Хамура, то пусть орки приедут в Хамур. А они вместе с Джукой вернутся домой!

Лиза подошла к окну, выглянула на улицу, где караулили стражники и нанятые ее отцом охранники. Ну, ничего, она сумеет их обмануть, выскользнуть незаметно из дома. Надо только написать записку отцу, чтобы не волновался…

– Ничего? – Дэлан раздраженно посмотрел на Енная. – Опять ничего?!

– Но добрый господин, – Еннай съежился под взглядом мага, – мы делаем все, что можем. Наши люди проинструктированы, ловят каждое слово, каждый намек. Но к Девятке подобраться совсем не просто.

Дэлан фыркнул, поджал губы. Пожалуй, он действительно хочет от них слишком многого. У каждого есть свой предел возможностей, и их возможности, похоже, исчерпались. Надо предпринять чтото самому, иначе он никогда не сдвинется с мертвой точки. Но что?

Дэлан сжал голову руками. Поймать одного из магистров Девятки, заставить говорить? Нет… При всей своей самонадеянности он еще не был готов на такой отчаянный шаг. Может, он не слабее магистра, но и не сильнее, и вероятность успеха в лучшем случае пополам на пополам. Вот когда он прикончит Гуграйта… Все магистры Девятки вместе взятые не будут ничего значить для него, обретшего ту громадную силу, которая стояла за этим беспомощным сейчас колдуном. Он видел, он чувствовал ее, бьющуюся в предвкушении момента, когда ее освободят, и лишь Гуграйт, этот полумертвец, стоял на его пути, не давая коснуться ее, принять и овладеть, стоял между ним и величием. Но как узнать, где Девятка держит его?

– Добрый господин, добрый господин…

– Чего тебе еще? – Дэлан поморщился. В голове вновь нарождалась эта мерзкая нудная боль.

– Добрый господин, я прошу прощения, – Еннай подобострастно склонился. – У нас попрежнему проблемы с Гаакенами…

– Ну сделайте чтонибудь, – маг недовольно отмахнулся. – Я же говорил, чтонибудь личное. У него, кажется, дочь? Выкрадите ее, пригрозите убить.

– Добрый господин, – Еннай, казалось, готов был заплакать. – Его дом постоянно охраняют, нам даже близко не подойти. Мы без Вас не справимся…

– Хорошо, – нетерпеливо перебил Дэлан. – Сегодня ночью. Иди, подготовь людей, – маг закрыл глаза, вновь возвращаясь мыслями к Девятке. У магистров были секретари. Интересно, насколько они посвящены в происходящее?…

Дэлан склонился над лежащим стражником, несколько раз ткнул ножом безжизненное тело. Хорошо. Теперь вряд ли будут искать истинную причину смерти.

Дэлан встал, махнул рукой прячущимся в тени фигурам, зашел в дом. Гдето здесь, в прихожей, были еще трое… А, вот они лежат, бессильно раскинув руки по пушистому ковру. Маг указал на них одному из проскользнувших вслед за ним в дом мужчин, показал нож. Мужчина согласно кивнул, нагнулся.

Маг прошел вглубь, расслабленно опустился на изящную кушетку. Дальше не его дело. Отношения Организации с Гаакенами были мелочью, досадной помехой, интересовавшей его лишь настолько, насколько это связывало ему руки, и закончить сейчас Еннай вполне способен сам.

Дэлан поглядел по сторонам. Вот, значит, как богатые живут. Ну ничего, у него еще все будет, будет так, что вот этот роскошный дом покажется нищенской лачугой, жалким убожеством. Когда он…

Наверху чтото с грохотом разбилось, послышались выкрики, звук борьбы. Дэлан поморщился. Идиоты, ничего как следует сделать не могут.

– Добрый господин, – по лестнице сбежал запыхавшийся Еннай, – ее здесь нет.

– Кого? – Дэлан раздраженно выдохнул.

– Дочки нет. Она к мужу уехала, в Хамур, – Еннай протянул Дэлану кусочек бумаги и раскрытый медальон.

Маг без всякого интереса взглянул на портреты в медальоне. Все, как обычно. Всевысшие да благословят вас, умильно улыбающихся друг другу в окружении цветов…

– Кто это? – Дэлан забрал медальон, поднес поближе к глазам. Он видел этого мужчину, точно видел.

– Это ее муж, Джука. Изза него все и началось.

– В Хамур, значит, – Дэлан прищурился. Он вспомнил. Это был тот самый человек, которому он передал Гуграйта. И он в Хамуре… Маг встал. – Все, пошли отсюда.

– Куда?

– Мы едем в Хамур. Быстрее.

– Ага, – Еннай шагнул было к лестнице наверх, остановился. – А с этим что делать?

– С кем?

– С папой? Того? – Еннай, осклабившись, черканул пальцем по шее.

– Нет! – Дэлан нетерпеливо мотнул головой. – Ты же хотел с ними помириться. Так дай ему в морду и скажи, чтобы оставили в покое Организацию. И давай быстрее, нам надо торопиться!

Дэлан проводил взглядом убежавшего вверх по лестнице Енная, улыбнулся. Кусочки головоломки вставали на свои места, объясняя и приезд в Хамур магистра Девятки, и удивительную тщательность, с которой Братья обыскивали там все проезжающие повозки. Он был прав, чутье не подвело его! Гуграйт действительно был в том караване, но купец умыкнул его у всех изпод носа, заставил его гоняться за собственной тенью. Ну ничего, он ему это еще припомнит! При встрече. Конечно, Хамур – город большой, и он не знал, где искать этого Джуку. Зато знала его жена, и в том, что она расскажет ему все, Дэлан не сомневался. Надо было только догнать ее до того, как она въедет в город, растворится в заполнявших его толпах людей.

Маг открыл медальон, посмотрел на ее портрет. Ничего, приятная… Лиза. Можно будет удостоить ее и личным вниманием, скрасить ей последние часы жизни. Не только же ей страдать.

В полдень следующего дня к развилке уводящей из Сардига дороги подъехала карета и, не останавливаясь, покатила дальше на Восток, унося дремлющую Лизу в Вальпию.

Через два часа к этой же развилке подъехали несколько плотных мужчин и, посмеиваясь, повернули лошадей на Юг, в Кифт. Они не спешили. Догнать сбежавшую девушку они всегда успеют, а конная прогулка была гораздо приятней унылого ожидания на продуваемой промозглым морским ветром улице. Тем более что все расходы покрывает добрый господин Вейро ойн Гаакен.

А еще через час на дорогу на Юг в мрачном молчании свернула, нахлестывая коней, группа всадников, возглавляемая бледным молодым человеком с лихорадочно блестевшими глазами.

Фирреа налил в стакан вина из полупустой бутылки, залпом выпил, не чувствуя вкуса. Проклятые монахи! Что же они не чешутся, ничего не делают? Или он их недостаточно ясно предупредил?

Фирреа снова плеснул себе вина, покрутил бардовую жидкость в стакане. Да нет, все будет хорошо. Все должно быть хорошо, Боги их раздери! Фирреа с наслаждением запустил бутылкой в угол, улыбнулся звону осколков. Епископ обещал! Ничего, что доклад аббата пошел в трибунал, и сегодня его уже вызывали на первый допрос, ничего. Епископ обещал закрыть дело, обещал вытащить его из этой неприятности, и, значит, так и будет, не может быть иначе! Ведь они же понимают, что у него имеется на них, что будет, если он расскажет об этом судьям!

Фирреа взял новую бутылку, с хлопком выдернул пробку. Может, всетаки пойти в «Розовую Лилию»? Там уже все собрались, веселье в полном разгаре. И Влавио, наверное, привел тех девиц, для описания которых ему не хватало слов, и он в восхищении только пыхтел и фыркал… Фирреа задумчиво глотнул вина, скривился. Нет! Испортили ему сегодня настроение, испортили! Пропал день! Этот следователь, отстраненно глядящий на него змеиными глазами, словно он не человек, а насекомое какоето, задающий вопросы, все такие намекающие, неприятные… Где, куда… Какое тебе дело?! Подумаешь, начальник нашелся!

Фирреа раздраженно выдохнул, долил вина в стакан. Надо будет зайти завтра к епископу, напомнить. Если так будет продолжаться…

Хлопнула входная дверь, по комнате потянуло сквозняком, гоня волны по заколыхавшимся шторам. Фирреа отпил половину стакана, обернулся. Ну, кого еще неладная принесла? Слуга, что ли, пришел? Он же велел не беспокоить…

Ветер гулял по комнатам, шурша разбросанными бумагами.

– Эй, кто там?!

Тишина. Фирреа недовольно замычал, отставил стакан. Надо всетаки сходить, закрыть. Район, конечно, спокойный, но мало ли чего… И холодно уже.

Фирреа встал, пошатываясь, прошел по продуваемому колючим ветром коридору. Никого. Так почему открылась дверь? Он ведь закрывал ее на замок… Или нет?

Какая разница! Фирреа поймал раскачивающуюся на ветру дверь, захлопнул. Вот. Теперь точно закрыто. Развернулся, двинулся обратно в неприбранную гостиную.

Впереди вдруг ослепительно вспыхнуло, раздался раздирающий уши вопль. Фирреа почувствовал удар в грудь, не удержавшись на ногах, шлепнулся на пол, размахивая руками. В стену над головой вонзился, уйдя на треть в дерево, нож.

– Быстрее, быстрее отсюда! – ктото схватил его за руку, дернул обратно к двери.

В коридор из гостиной вывалился человек, закатался, воя, по полу, пытаясь сбить с одежды огонь.

– Быстрее! – Фирреа выволокли на улицу, потащили к подкатившейся изза угла карете.

В покинутом доме застучало, со звоном вылетели стекла из окон. Откудато сбоку метнулась темная фигура, запнулась на бегу, осела, неестественно изгибаясь. Рядом охнули, послышалось отвратительное хлюпанье.

– Гони!

Фирреа бесцеремонно швырнули в уже начавшую двигаться карету. Щелкнула, захлопываясь, дверца.

– Ну, здравствуй, господин де Сарренто.

Фирреа с трудом поднялся в раскачивающейся на полном ходу карете, цепляясь руками за обивку.

– Поздравляю, господин де Сарренто.

– С чем? – Фирреа, наконец, смог плюхнуться на сиденье. – Вы подожгли мой дом…

– Но Вы живы, – сидевший напротив него человек хмыкнул изпод закрывавшей лицо маски. – Вас пытались убить, но Вы все еще живы. Так что поздравляю.

– Вы хотели меня убить! – Фирреа вскочил, пытаясь дотянуться до шеи попутчика. Карета подпрыгнула на ухабе, грубо швырнув его обратно на место. Вы… – Фирреа клацнул зубами. – Кто Вы такой?!

– Не важно, кто я такой, – мужчина смотрел на Фирреа. – Важно, кто Вы.

– И кто же? – Фирреа затравленно оглядывался. Бежать, надо бежать… Его везут прочь, чтобы спокойно убить.

– Вы пьяница и растратчик…

– Ыы!

– И Вы предатель, – договорил мужчина.

– А Вы – убийца! – Фирреа, наконец, заметил ручку на дверце, дернулся к ней, кувырком полетел на пол, в проход между сиденьями.

– Иногда, – мужчина наклонился, выдернул барахтающегося Фирреа обратно на сиденье. – Не могли бы Вы какоето время посидеть спокойно. Трудно разговаривать в такой обстановке. И оставьте двери в покое, они не открываются изнутри.

Фирреа забился в угол.

– Так вот, иногда я убийца. Но не в Вашем случае, – мужчина покачал головой. – В Вашем случае я – спаситель.

– Вы – убийца! Вы хотите меня убить! Вы!..

– Прекратите, – нетерпеливо перебил мужчина. – Говорю Вам, мои люди спасли Вас. А убить Вас пытались Ваши новые друзья, которых Вы тоже собираетесь предать.

– Неправда! Какие друзья? Я никого не предавал и не собираюсь!

– Ну как же, – мужчина погрозил пальцем. – Вы предали своего покровителя, герцога Кардейского, а сейчас…

– Нет, нет, нет!!! – Фирреа застучал кулаками в стенку. – Выпустите меня, выпустите!!!

– А сейчас Вы угрожаете выдать епископа Акравского и всех, кто за ним стоит. И они среагировали, – мужчина развел руками.

– Нет!!! – Фирреа тяжело дышал. – Что Вам надо от меня?!

– Чтобы Вы сделали то, что собираетесь сделать. Чтобы Вы предали.

– Я не понимаю! Я не предатель! Куда мы едем?!

– В безопасное место. Туда, где священники до Вас не дотянутся. Вы должны выступить перед Собранием Федерации и честно рассказать обо всех обстоятельствах, приведших к отставке герцога. А для этого Вы должны остаться в живых.

– Я ничего не знаю! Вы все подстроили! Подожгли мой дом, выкрали меня… Фирреа неожиданно прыгнул все весом на дверцу, и она не выдержала, с треском распахнулась. Фирреа вывалился наружу.

– Стой! – мужчина выскочил из останавливающейся кареты.

В темноте затихал стук шагов убегавшего Фирреа. Мужчина раздраженно выругался. И изза такого ничтожества погибли два его человека, которым этот господин де Сарренто и в подметки не годился! И надо же, чтобы именно от него зависела судьба Федерации!

Мужчина вернулся к карете, с сожалением посмотрел на расщепившееся от удара дерево дверцы кареты. Да, зря он сказал, что ручки изнутри не работают. Хотя бы этого ущерба можно было бы избежать.

– Да, конечно, – епископ Акравский встал, прошелся, выглянул в окно. Люди Севрио были уже на месте. – Конечно, молодой человек, мы бесконечно признательны Вам за Ваше мужество и преданность, и мы примем соответствующие меры, будьте уверены.

– Аа… Ммм… – Фирреа нерешительно пожевал губами. – Относительно доклада аббата? Вчера был первый допрос.

– Без всякого сомнения. Не беспокойтесь, – епископ ласково улыбнулся, кивнул. – А сейчас, молодой человек, прошу прощения, но дела, дела, – епископ развел руками. – Времени у меня совсем нет.

– Да… Аа… – Фирреа посмотрел на недопитое вино в бокале.

– Я Вам пришлю несколько бутылок, – епископ подталкивал Фирреа к выходу.

– Аа… Спасибо большое. До свидания, Ваше Преосвященство, недоумевающий Фирреа вышел.

– До свидания, молодой человек. Боги да хранят Вас, – епископ закрыл за Фирреа дверь, потер лоб. Загадочный человек в маске, предлагающий выступить на Собрании… Кто из этих высокопоставленных господ решился выступить против Храмов? Ну ничего, скоро узнаем…

Епископ вернулся к окну. Сейчас должно было начаться представление.

Фирреа вышел на улицу, двинулся прочь. Двое подвыпивших господ, шедших ему навстречу, мирно беседуя, неожиданно затеяли перебранку. Фирреа приближался. Господа распалялись все больше, размахивая руками, и, наконец, кинулись друг на друга с кулаками. Фирреа прижался к обочине, обходя место ссоры, но сцепившиеся господа не удержались таки на ногах, покатились по мостовой, подмяв Фирреа. Блеснул взлетевший кинжал…

Ну, сейчас! Епископ непроизвольно сжал руки. Где Вы, человек в маске?…

И человек в маске откликнулся. Рука с кинжалом заломилась, словно резиновая, дерущихся господ толкнуло в сторону, от Фирреа. На улицу вылетел экипаж, резко затормозил возле Фирреа, выпустив двоих мужчин.

Господин с кинжалом в странно изогнувшейся руке лежал, не шевелясь, однако второй неожиданно резво для пьяного вскочил, двинул руками, словно толкая чтото. Мужчина из экипажа согнулся, осел на брусчатку, прижимая руки к животу, и тут же следом за ним на землю повалился и бывший пьяный господин с вдруг появившимся во лбу арбалетным болтом.

Второй мужчина толкнул поднимающегося на ноги Фирреа в экипаж, заскочил внутрь сам, и экипаж рванулся прочь по улице, гремя окованными колесами по мостовой.

Епископ удовлетворенно улыбнулся, отошел от окна. Все прошло именно так, как он рассчитывал.

– Я требую, чтобы меня отпустили! – Фирреа, сжимая дрожащие руки, смотрел на мужчину, попрежнему скрывающегося за бархатной маской. – Вы не имеете права меня здесь удерживать!

– Послушайте, Вы! – мужчина встал, раздраженно заходил. – Трое моих человек погибли, спасая Вашу жалкую жизнь, а Вам все невдомек? Вы что, ничего не видите, ничего не понимаете?! Не понимаете, что стоит Вам только показаться в городе, и Вас тут же убьют?!

– Никто меня не убьет! – Фирреа попытался гордо задрать подбородок, несмотря на колотящий его страх. – Вы все подстроили!

– Слушай, ты, червяк! – мужчина склонился к Фирреа, схватил его за грудки. – Я уже устал от тебя! Хочешь уйти? Что ж, иди, но учти, прикрывать тебя мы больше не будем! Хватит! Сегодня ты чудом избежал смерти, но больше чуда не будет, и ты получишь…

– Господин Эвессо!

Мужчина отпустил Фирреа, обернулся.

– Господин Эвессо, я прекрасно понимаю Ваши чувства, и все же… – в комнату прошел богато одетый господин, тоже в маске, уселся в кресло. – Я думаю, господи Фирреа разумный человек, и мы все же сумеем договориться.

– Простите, сеньор, – Эвессо склонился в поклоне.

– Да, конечно, – новоприбывший мужчина кивнул в ответ. – Вы свободны. Благодарю Вас за службу.

Эвессо снова поклонился, двинулся к выходу.

– Итак, – новоприбывший мужчина повернулся к Фирреа, – что у вас за недоразумение вышло с господином Эвессо?

– Я требую, чтобы меня отпустили!

– Но Вас же убьют, – мужчина удивленно пожал плечами. – Вас уже два раза пытались убить, и в третий раз у них точно получится.

– Не убьют! – Фирреа немного расслабился, откинулся на спинку кресла. – Я знаю, это вы все сами устроили, подожгли мой дом, организовали эти якобы покушения. Вы хотите, чтобы я чтото такое сказал на Собрании. Так вот, ничего у вас не получится!

– Господин де Сарренто, Вы что, серьезно думаете, что я заставил бы своих людей убивать друг друга, чтобы убедить Вас? – мужчина недоуменно поднял брови. – Да кто бы тогда согласился у меня служить! Поймите, все происходит на самом деле, священники пытаются убить Вас.

– Ничего подобного, – Фирреа упрямо мотнул головой. – Епископ ни за что не пойдет на такое! Он достойный человек, в отличие… – Фирреа выразительно посмотрел на собеседника.

– Хорошо, – в голосе мужчины появились раздраженные нотки. – Он достойный человек, мы нет. Ладно. Но что Вы обещали этому достойному человеку сделать в случае, если пойдете под трибунал?

– Я не пойду под трибунал!

– Вот, – мужчина толкнул к Фирреа листок. – Приказ о Вашем аресте. Они Вас уже ждут. А это, – мужчина выложил второй листок, – расписание заседаний трибунала. Ваше дело, как видите, запланировано на послезавтра.

– Подделка! – Фирреа отодвинул бумаги, вызывающе посмотрел на мужчину.

– Мда. Я начинаю понимать господина Эвессо, – мужчина сжал губы. Хорошо. Давайте, вспомнил сегодняшнее утро. Вашу встречу с епископом, ведь ее мы не могли подделать. Во время нее не было ничего необычного?

– Нет! – Фирреа помотал головой.

– Возможно, Вы не обратили внимания, – мужчина погладил бородку. – Я Вам сейчас расскажу, что должно было произойти, а Вы подумайте. Вопервых, епископ не ждал Вас, поэтому, узнав о Вашем приходе, он должен был выйти, чтобы приказать своим людям организовать покушение. Вовторых, он должен был под какимто предлогом задержать Вас у себя, чтобы дать своим людям время на подготовку и, в третьих, он должен был убедиться в их готовности, для чего он либо выглянул в окно, либо к нему зашел секретарь. Итак, вспоминайте.

Фирреа молчал. Все так и было, его самого поразило неожиданное предложение епископа выпить вина, и его регулярные прогулки к окну… Да и показанные ему мужчиной бумаги были подлинными, он видел это. Но чтото внутри восставало, не позволяло согласиться с этими людьми. Но ведь, получается, его действительно пытались убить…

– Нет, не было ничего такого, – Фирреа ухмыльнулся неожиданно пришедшей в голову мысли. Они думают, они его прижали? Думают, он со слезами будет благодарить их за спасение и сделает все, что ни захотят? Ха! – Но у меня есть предложение.

– Предложение? – мужчина удивленно склонил голову.

– Да, предложение, – Фирреа развалился в кресле, с улыбкой разглядывая собеседника. – Я не верю во все эти сказки, которые Вы мне тут рассказывали, но мы можем договориться. Допустим, я соглашусь выступить перед Собранием. Что я получу за это?

– Что Вы получите? Вы получаете жизнь! Этого мало? – на щеках мужчины заиграли желваки.

– Господин… Ээ… Сеньор! – Фирреа улыбался. – Не смешите меня! Моя жизнь и так со мной. Нет, что я получу материального? Сделав желаемое Вами заявление, я потеряю свой пост, потеряю надежду на продвижение по службе…

– Вы что, идиот?! – мужчина нервно сжимал и разжимал кулаки. – Вы что, так ничего и не поняли?! У Вас и так уже нет никакого поста, нет никакой службы! Вас ждет кинжал или яд, и только мы Вас можем спасти! Вы либо согласитесь, либо умрете!

– Так как? – Фирреа наслаждался.

– Вы испытываете мое терпение!

– Граф! Храмовники! – в комнату ворвался Эвессо, уже без маски.

Фирреа прикусил губу. Граф… Только у одного известного графа был еще более известный помощник с таким шрамом через все лицо – у графа Монтаферио… Епископ, наверное, очень заинтересуется.

– Храмовники? Откуда? – мужчина сдернул с лица маску, подтверждая догадку Фирреа, обернулся.

– Видимо, проследили нас, когда мы вытаскивали этого, – Эвессо, а на самом деле виконт Э'Гешо, кивнул на Фирреа.

Граф снова задумчиво погладил бородку.

– Как ни прискорбно, тихий переворот на Собрании отменяется. Мы обращаемся к запасному варианту, – граф поднялся, обернулся к Э'Гешо. – Мы продержимся до подхода наших частей?

– Без сомнения, монсеньор, – губы виконта растянулись в холодной улыбке.

– Что ж, Боги с нами. Мы начинаем, – граф двинулся к двери.

– А с этой мразью что делать? – Э'Гешо кивнул на внимательно прислушивающегося Фирреа.

– С этим, – граф обернулся, скривился. – Может, герцог захочет с ним поговорить?

– Я согласен, я согласен! Я все скажу!

– Хотя, нет, – граф посмотрел на Э'Гешо. – Оставляю это на Ваше усмотрение.

– Не надо! Умоляю Вас, не надо! – Фирреа в ужасе затрясся, глядя на недобро ухмыляющегося Э'Гешо.

– Вы поможете ему? – Лиза с надеждой смотрела на вождя орков. – Вы его спасете?

– Конечно, – Рон улыбнулся, кивнул. – Не волнуйтесь, мы обязательно чтонибудь сделаем.

– Спасибо, – девушка облегченно вздохнула. – Он так надеялся на вас.

– Да, – Рон снова кивнул. – А сейчас идите, отдохните, и ни о чем не беспокойтесь. Все будет хорошо.

– Спасибо Вам еще раз, – Лиза поднялась, подошла к двери. – До свидания.

– До свидания, – Рон задумчиво посмотрел в спину выходящей Лизе. Храбрая девушка, почти через весь обитаемый мир проехала, чтобы мужа выручить. Этому Джуке повезло…

Рон встал, прошелся по кабинету. Ладно, это все прекрасно, но надо подумать о дальнейших действиях. Что он может сделать и что должен?

Вождь племен подошел к столу, взял в руки письмо Джуки. А не провокация ли это? Он верил девушке, но ее саму могли обмануть… Рон пробежал письмо глазами, потер лоб. Нет, всетаки нет. Джука не просил Лизу ехать к племенам, не просил отправлять когото на выручку, только ждать. Все, что она сделала, она сделала по собственной инициативе… И, значит, это правда, Гунга Крайт сейчас действительно в Хамуре. И что?

Рон тяжело вздохнул, опустился в кресло. И что?! Насколько проще было бы сейчас, не задумываясь, отдать приказ, кинуться во главе легионов вперед, к Хамуру… Но может ли он так поступить? Имеет ли он право нарушить хрупкий с таким трудом установленный мир, ввергнуть племена в тяготы новой войны?

Рон мучительно скривился, закрыл лицо руками. Ну зачем это? Богу место на небе, а не на земле, среди обычных людей! Забыть, выкинуть все из головы, сделав вид, что он ничего не знает и знать не хочет… Нет, тоже невозможно. Крайт, их Великий Гунга Крайт лежал сейчас гдето в кифтском городе, и он просто обязан чтото сделать. Племена не поймут его, никогда его не простят, обнаружив, что он знал, и бездействовал. Может, убить Лизу?…

Рон мотнул головой, морщась от отвращения к себе. До чего он дошел! Как он будет жить, зная, что предал Крайта, своего учителя и наставника, бросил на произвол судьбы человека, которому всем обязан? Вот, значит, как чувствовал себя его брат в свое время…

Так что же делать? Рон раздраженно потер виски, прищурился, медленно кивнул самому себе. Да, пожалуй, это был выход. Пусть не идеальный, не решающий всех проблем, и все же… И все же, это было лучшее, что он мог сейчас сделать.

Рон прошел к двери, глянул на замершую охрану.

– Капитана Гвида ко мне. И подготовьте лошадей. Мы едем к пришельцам.

Фон Гивер задумчиво глядел на карту. Белые Братья постепенно оправлялись после удара, подтягивали новые силы. И особенно большая концентрация их войск замечена на юге, где редколесье уступало место степи, на этой равнине. Значит, надо будет дополнительно укрепить там оборонительную линию, возможно, придвинуть ближе кавалерийский резерв.

Барон, не отрываясь от раздумий, нащупал пузырек, закинул в рот таблетку. Взял карандаш, провел по карте жирную черту, обозначающую расположение будущего ряда редутов. Моргнул, провел рукой по ставшему вдруг чужим лицу… Что с ним?

Предметы вокруг двоились в глазах, расплывается разноцветными пятнами, вдруг стало не хватать воздуха… Фон Гивер выпрямился, тряхнул головой. Таблетка… Ему подсунули яд! Скорее, позвать на помощь…

Барон, хрипя, шагнул к двери, чувствуя, как окружающий мир стремительно ускользает, затягивается серой пеленой. Ноги подкашивались, он попытался схватиться за стол, но не удержался, рухнул на пол. Голова со стуком ударилась о половицы.

– Господин сержант, господин сержант!

– В чем дело? – дремавший в караулке сержант открыл глаза, недовольно посмотрел на задыхающегося часового.

– Господин сержант, там, там… – солдат сглотнул, подыскивая слова. – Там господин барон! Он, это, лежит на полу.

– Что? – сержант поморщился. – Какой барон? На каком полу?!

– Наш барон! Фон Гивер! Лежит и не шевелится!

– Что?! – сержант вскочил со скамьи, дернул колокол, созывая тревожную группу. – Быстрее, туда!

– Что случилось? – сидевший за столом фон Гивер поднял взгляд на ввалившихся в кабинет солдат.

– Ээ… – сержант незаметно ткнул часового локтем в бок, многообещающе качнул головой. – Простите, господин барон. Мне сказали, что Вы… Ээ… Вы…

– Да, – барон кивнул. – У меня закружилась голова. Но сейчас все хорошо, фон Гивер улыбнулся. – Ваша бдительность делает Вам честь, сержант. Сообщите о моей благодарности своему лейтенанту.

Часовой облегченно вздохнул.

– И еще, – барон рассеяно потер лоб. Он чтото должен был приказать, чтото… – Да. Пригласите ко мне архидемоньяка Хорвеля. Мне надо коечто с ним обсудить.

– Софи, – фон Ритз постучал в дверь. – Можно войти?

– Сейчас, – послышался звук шагов, дверь распахнулась. – Да, заходи. Чтото случилось?

Фон Ритз, улыбаясь, прошел, остановился в центре комнаты.

– Добрый вечер, Софи. Прошу прощения, я, возможно, поздно, но я хотел… Я торопился… – баронет помялся. – Ты бы узнала об этом завтра, но… В общем, наше ожидание, видимо, заканчивается.

– Заканчивается? – Софи села на кровать, повернулась к баронету. – Что это значит? Что ты имеешь в виду?

– Мы теперь знаем, где наш Император, – фон Ритз широко улыбнулся.

– Знаем? – на лице Софи, к удивлению баронета, не появилось радости. – Кто знает?

– Ну… – баронет переступил с ноги на ногу. – Мы.

– Кто – мы? – Софи нахмурилась.

– Ну, мы, имперцы. Ты не рада?

– Нет, почему же, я рада, – девушка слегка растянула губы, изображая улыбку. – Да ты садись, не стой, – Софи похлопала ладонью по кровати рядом с собой. – Прошу прощения, такой роскоши, как кресла, у меня нет, – Софи вздохнула. – Так расскажи мне, что мы, имперцы, знаем.

– Ну, – фон Ритз нерешительно опустился на краешек кровати. – Наш Император сейчас в Хамуре, столице Кифта, и через несколько дней мы выступаем туда.

– Откуда ты знаешь?

– К нам прибыл вождь орков, и у него есть какието надежные доказательства, – баронет немного расслабился, заговорив на привычную тему. Фон Гивер встретился с ним, и они договорились провести совместную операцию, рейд к Хамуру. Кроме того, если нам придется, мы сможем отступить на их территорию. В смысле не именно мы, а те, кто останется здесь, пока будет продолжаться поход. Если Братья попытаются преследовать нас там…

– Я не о том! Откуда об этом знаешь ты? – Софи выделила голосом «ты».

– Я только что был на совете, – фон Ритз пожал плечами. – И там барон объявил нам все это.

– Вот как, – Софи грустно усмехнулась. – А меня, значит, на этот совет пригласить не посчитали нужным. Хотя я, вроде как, жена Императора.

– Но послушай, Софи…

– Ну конечно, что мне, глупой женщине, делать на ваших мужских советах? Зачем я нужна?! Разве я могу сказать чтонибудь умное, чтонибудь достойное ваших мудрых ушей?!

– Но Софи, это был исключительно военный совет, даже не совет а… Фон Гивер просто сказал, кто что будет делать, кто участвует в операции…

– А я, значит, не участвую, да?

– Участвуешь…

– Так что?! Мне об этом объявлять не обязательно?! Не надо ничего говорить?!

– Но я же тебе говорю…

– Меня просто перемещают, куда хотят, даже не спросив, согласна я или нет! – Софи стукнула кулачком по колену. – Словно я – пустое место, вещь какаято, у которой нет ни своих желаний, ни своего мнения! Просто приложение к нашему ненаглядному Императору, – девушка прижала ладони к лицу, всхлипнула.

– Софи, послушай, – фон Ритз замолчал, не зная, что сказать.

– Я так одинока, Таррант, – девушку сотрясали рыдания. – Я… Я… Я боюсь… – Софи вдруг обхватила баронета, прижалась к его груди. – Защити меня, Таррант, защити. Ты, ты единственный…

– Ну что ты, что ты, – баронет осторожно погладил Софи по голове. – Все будет хорошо, вот увидишь, все будет…

– Ты хороший, ты добрый. Ты – мой… – губы девушки коснулись баронета, останавливая слова.

В ушах баронета зазвенело, по телу покатилась волна иступляющего жара. Фон Ритз впился в Софи поцелуем, ощущая встречное ответное движение, чувствуя, как страстно льнет к нему девушка… Что он делает, что он делает?! Рука скользнула, нетерпеливая, ищущая, коснулась бархатистой кожи… Что он делает, он должен остановиться!! Затрещала разрываемая материя, баронет повалился на кровать, сплетаясь с девушкой в неистовом порыве.

Шестнадцатого Раскапелья 1219 года Нового Исчисления десять тысяч солдат Империи, поддержанных наемной кавалерией орков, начитывавшей пять тысяч катафрактариев, неожиданным ударом прорвались сквозь преграждавшую им путь объединенную армию Белого Братства, Вальпии и Кифта и, ведя арьергардные бои с брошенными им вдогонку кирасирами, скорым маршем двинулись на югозапад, к столице Кифта Хамуру.

– Договорились! – Джука кивнул, взял в левую руку нежно звякнувший мешочек, правой протянув покупателю запись о владении обоза с зерном. Улыбнулся. Прекрасная сделка! Просто замечательная!

Купец удовлетворенно похлопал себя по приятно оттянутому карману, двинулся к выходу с рынка. Возможно, деньги сейчас были для него последним, о чем стоило заботиться, и все же, все же… Ну не мог он спокойно проходить мимо многочисленных открывающихся возможностей, просто не мог! Эту пшеницу он купил неделю назад, как только узнал о наступлении чужаков, и отдал за нее всего несколько серебряных монет. А сейчас, когда чужаки стоят под стенами Хамура, она уже стоит полновесное золото, и никто ее еще и не продает! Джука усмехнулся. Наивные, так ничему и не научились за прошлую войну с орками. Ждут долгую голодную осаду, надеются получить еще больше. А ее не будет! Будет короткий жестокий штурм, и все! Чужаки войдут в город, и зерно опять не будет почти ничего стоить.

Джука проталкивался через толпы заполнявших проходы между рядами людей, крепко сжимая мешочек в кармане. Казалось, весь город вышел на рынок, все, кто не смог или не захотел уехать, бросились чтото продавать и покупать у спекулянтов, пытавшихся нажиться на людском страхе и горе. И жуликов тут было…

– Джука! Джука Гаакен!

Купец обернулся. Знакомые ему сейчас совсем не нужны…

– Джука! Подожди! – к нему пробирался, махая рукой, Стиг. – Стой, Джука!

А, черт! Купец рванулся прочь, сопровождаемый возмущенными возгласами расталкиваемых людей. Ну надо же так попасться! Какая нелегкая привела сюда этого мага?!

– Джука, стой!!

Вот и выход. Сейчас выскочить, а дальше выручайте, ноги. Маг пожилой, за ним не угонится… Чтото зашипело, впереди упал человек. Джука резко развернулся, с разгона нырнул в следующий ряд. Ему нельзя на открытое пространство! Маг не будет его догонять, он его просто парализует…

– Остановись! Лучше сам остановись!!

Джука несся, сшибая лотки, расшвыривая товары. Что же делать? Не может же он бесконечно кружить по рынку. Злое шипение рядом, еще раз, еще… Маг терял терпение.

Купец на бегу сунул руку в карман, вытащил колотивший ногу мешочек. Высыпал в руку желтые кружки. Легко нажито, легко… Джука швырнул деньги вверх. Монеты взлетели, вращаясь, сверкая в солнечном свете, зазвенели по земле золотым дождем. Нет, не легко! Сердце болезненно сжалось от сожаления. Проклятый маг!

Джука оглянулся. В проходе творилось нечто неописуемое. Люди, побросав свои дела, ползали, разыскивая раскатившиеся монеты, коегде уже закипели драки. И посреди этого хаоса стоял завязший в людской массе Стиг, с беспомощной яростью глядя ему вслед.

Купец выбежал с рынка, свернул в первый же проулок. Перешел на торопливый шаг. Оторвался, он всетаки оторвался! Смог!

Поплутав по городу, измотанный Джука, наконец, скользнул в снимаемую им комнату, устало опустился на кровать. Повернулся к окну, бездумно глядя на спешащих кудато прохожих. Неужели ему снова повезло? Снова удалось скрыться от магов…

Острым ножом полоснуло отчаяние, заставив купца сморщиться от нахлынувшей безысходности. Все напрасно, они его все равно нашли!

По улице, поводя головой из стороны в сторону, словно вынюхивающий добычу хищник, медленно шел Стиг. Вот он уже у самого входа… Джука замер, боясь пошевельнутся, почти не дыша… Слава Всевысшим! Маг не остановился, не свернул к его двери. Все так же внимательно оглядываясь, он прошел дальше, скрылся за изгибом прихотливо вьющейся улочки. Джука облегченно расслабился.

– Уважаемый магистр, я сейчас видел купца, – довольный Стиг, улыбаясь, смотрел на Сахико. – Я встретил его на рынке, пытался задержать, но помешал патруль Братьев. Пришлось врать, что у меня украли кошелек, и я гонялся за карманником. Я прошел за купцом до самого дома, где он живет, но внутрь не заходил. Ктото следил за мной, думаю, Братья мне не слишком поверили. В общем, я теперь знаю, где этот Джука.

– Прекрасно, – магистр кивнул. – Сегодня вечером зайдем к нему в гости. – Сахико повернулся к гвардейцам, – Сделайте носилки. Когда понесем Гуграйта, будет выглядеть, словно мы несем раненого, – помолчал секунду. – Нет, двое носилок. Не знаю, может, купец тоже еще пригодится.

– Разве мы не собираемся убить Гуграйта сразу же? – Стиг удивленно нахмурился. – Приказ Девятки…

– Я помню приказ Девятки, – перебил Сахико. – И еще я помню, что согласно этому приказу я руковожу операцией. Так что позвольте мне решать, когда и что мы будем делать.

– Простите, магистр, – Стиг склонился.

Почти одновременно на другом конце города о происшествии на рынке докладывали еще одному человеку.

– Отличная работа, Глант, – Дэлан удовлетворенно ухмыльнулся. Лизу они не нашли, но теперь это уже не важно. Купец почти найден, а где купец, там и Гуграйт, он был в этом уверен, – Продолжайте следить, и они выведут нас на него. А дальше мы устроим небольшой сюрприз.

Джука тяжело опустился на раскатанный на полу соломенный тюфяк, положил в изголовье свернутую куртку. Что ж, вот и прошел еще один день. Ну ничего, скоро его ожиданию придет конец, скоро он снова двинется в путь… Словно в ответ на его мысль вдали гулко грохнуло, на колченогом столе задребезжали чашки. Джука улыбнулся. Возможно, даже завтра. Похоже, чужаки пошли на штурм…

Входная дверь хлопнула, заставив трепетать огонек коптилки, загрохотали по дощатому полу торопливые шаги. Купец вскочил, повернулся, потеряно глядя на вбегающих в сразу ставшую тесной комнатку людей с мечами.

– Вы…

– Я тебе говорил, лучше остановись? – вперед выступил ухмыляющийся Стиг, поднял руку.

В голове Джуки зашипело, забулькало, проносясь морозным ветром по телу. «Я умираю» – мысль мелькнула и исчезла, стертая разрывающим уши свистом, и Джука повалился на пол, чувствуя, как коченеют мышцы.

Дэлан посмотрел на выходящих из неприметной двери магов, наклонил голову к Гланту.

– Приготовьтесь, – снова переключил внимание на двигающиеся впереди фигуры.

Вдали вспыхивали, подсвечивая горизонт, словно приближающаяся гроза, мощные заклинания штурмующих город чужаков. Дэлан нервно улыбнулся. Это было хорошо. Братьям сейчас очень некогда, и некому вмешаться, чтобы помешать ему.

Маги замерли, внимательно оглядывая улицу. Дэлан прикусил губу. Достаточно ли хорошо он замаскировал засаду?…

Достаточно! Дэлан облегченно вздохнул. Маги, не заметив ничего подозрительного, вынесли на улицу двое носилок, двинулись по улице.

– По моей команде, – не оборачиваясь, прошептал Дэлан.

– По какой?

Дэлан скривился. Идиоты!.. Подходившие люди настороженно замерли, вглядываясь в темноту.

– Давай!

Щелкнули арбалеты, посылая в стоящих людей короткие толстые стрелы. Дэлан сдернул уже ненужную маскировку, вбирая как можно больше силы, бросил ее вперед. Перед отрядом полыхнуло черное холодное пламя, завопили обожженные люди, опадая гниющей плотью.

Дэлан ругнулся сквозь зубы, набирая силы для нового удара. Поосторожничал, опасаясь задеть Гуграйта, и его заклинание прошло мимо магов. Скорее, пока они не опомнились…

Навстречу выскакивающим из подворотен людям Гланта рванулся рой огоньков Айвера, побежали разряды коротких молний. Тихий треск, вспышки, люди подламывались, оседали на землю бесформенными кучами, распространяя запах паленого. Зазвенели мечи в сумбурных схватках.

Дэлан застонал, гася направленные в него заклинания, прыгнул в сторону. В спину толкнуло обжигающей волной, поволокло по мостовой, разбивая в кровь лицо. Гады!.. Дэлан с трудом сел, смаргивая кровь и грязь, в бешенстве посмотрел на хаос боя. Значит, так?! Так, господа маги?! Ну, держитесь!

Дэлан напрягся, выкачивая силу Демона, швырнул вдоль улицы покатившуюся клуб за клубом гниль. Свои, чужие, плевать! Хватит нежничать! Гуграйт насквозь пропитан Некротосом, ему заклинания вреда не причинят…

Рвущие душу вопли. Дэлан, ухмыляясь, встал, двинулся к бьющимся в агонии телам. Подергивающиеся люди хрипели, живьем разлагаясь в отвратительную жижу, булькая заполнявшим горло гноем, и умолкали, замирая.

Дэлан шел, выискивая глазами носилки. Гдето там Гуграйт, единственная помеха, стоящая на его пути к бесконечному могуществу… Ага! Дэлан откинул навалившийся сверху на носилки труп гвардейца. Не то… Знакомый купец бессмысленно глядел в небо остекленевшими глазами.

Значит, на других! Дэлан шагнул, нащупывая кинжал, чувствуя, как внутри бьется, пульсирует сила, раскалывающая голову сладкой болью, рвется, торжествуя, в предвкушении жизни, в предвкушении свободы.

Так вот как это, когда умрешь. Душно, темно, чтото жесткое упирается в ребра… Давит… Но ведь не должно, если он мертв. И какая здесь вонь! Если он мертв, он не должен ничего чувствовать, кроме блаженства. Получается, что он жив? Или религия заблуждается?

Тяжесть сверху неожиданно исчезла, на фоне темного неба появилось измазанное грязью лицо. Моргнуло сумасшедшими глазами, светящимися жутким, какимто нечеловеческим голодом… Разочарованно скривилось, исчезло. Не заинтересовал. Значит, он всетаки, мертв. Жаль. Лиза расстроится…

Джука медленно сел, чувствуя, как сопротивляются одеревеневшие мышцы. Так и не сбылась его мечта, тихий домик у теплого моря, где ждет его любимая жена… Но он же сел. Он жив!

Где Крайт?! Джука оглянулся. Всевысшие, что за побоище… Что здесь произошло? А, вон шаман, рядом… И какойто человек склонился над ним, занося руку с кинжалом… Нет! Его надо остановить!

Джука судорожно глянул вокруг, схватил негнущимися пальцами лежащий на мостовой меч. Что с ним делать, что с ним делать?! Он не чувствовал ног, а человек слишком далеко, он не дотянется… Рука с кинжалом пошла вниз. Быстрее!

Джука упал на бок, ткнул концом меча в согнутую спину.

– Аа! – человек вскочил, развернулся… Нет, не человек. Ужасная морда смотрела на него, безобразно оскалившись. – Ты! – существо махнуло кинжалом.

Джука взвыл, чувствуя, как кинжал пропорол ему бок, пополз прочь. Что он наделал! Это чудовище убьет его!

– Ты, ты!! Опять!! – тварь шагнула вперед, взмахнула кинжалом.

Хруст, тварь сморщилась, подлетела в воздух, врезавшись в противоположную стену.

– Купец…

Джука обернулся.

– Купец, помоги!

Джука встал на колени, чувствуя дрожь в оживающих ногах, посмотрел на поднявшегося на локте человека.

– Ты кто?

– Сахико. Не бойся, подойди, – лицо человека перекосило от боли.

– Чего тебе? – Джука встал, выставив перед собой меч.

– Я умираю. Помоги мне.

– Сахико? Магистр Девятки? – шагнувший было вперед купец остановился. Бежать, надо бежать…

– Да, – маг шипел от боли. – Помоги мне. Я спас тебя, спаси меня.

– Как? – Джука недоверчиво нахмурился.

– Руби мне руку. Вот здесь, – Сахико провел ладонью выше локтя.

– Да… Да…

– Руби! Она расползается! Я могу задержать, но не остановить, – магистр, кривясь, затягивал на предплечье ремень.

– Кто расползается? – Джука нерешительно топтался, не зная, что делать.

– Она, – магистр дернул рукав вверх, обнажив сплошь покрытую язвами руку. – Ну!

– Но, но… Я не могу…

– Давай, купец! Умоляю!

Джука взмахнул мечом, ударил. Изъеденная отвратительной гнилью рука отлетела в сторону, из обрубка брызнула кровь. Магистр всхлипнул, откидываясь на спину, замер, потеряв сознание. Джука выронил меч, склонился, сотрясаемый сухими спазмами. Нет, с него хватит, он больше не может…

Купец, пошатываясь, прошел к лежащему Крайту, взвалил его на плечи. Прочь отсюда, с этого ужасного места, куда угодно, лишь бы подальше…

Дэлан застонал, разлепил глаза. Какая боль! Не эта, привычная боль в голове, ставшая почти наслаждением, другая, пульсирующая, плещущаяся обжигающе красными волнами по всему телу… Недооценил он магистра, недооценил!

Дэлан вздохнул, поморщился, чувствуя, как скрипят поломанные ребра. Надо убираться отсюда. Попытался сесть. Черт! Боль взметнулась, затапливая все вокруг, затягивая в серый омут. Дэлан упал, почти теряя сознание, мыча сквозь сжатые зубы. Полежал, ожидая, когда схлынет водоворот застилающих глаза алых кругов, с трудом цепляясь за реальность. Нет, он сейчас не может позволить себе роскошь валяться в обмороке…

Что же делать? Дэлан прикусил губу. У него сломаны ноги, правая рука и Всевысшие ведают что еще. И вряд ли стоит рассчитывать на помощь. Он просто умрет, истечет кровью на этой грязной улице, ожидая ее, словно бездомная собака. Но он не хочет умирать! Нет, он не может умереть, не должен, сейчас, в нескольких метрах от своей цели, от Гуграйта, от исполнения мечты… Он должен закончить начатое!

Дэлан перехватил кинжал в левую руку, потянул себя вперед. Разбитое тело стенало, вырывая стоны, отнимая последние силы, снова топя сознание в бурлящем бардовом тумане… Он не доползет. Дэлан сморщился в отчаянии. Он не доползет! Эти несколько метров сейчас непреодолимы, как вечность!..

Хрип справа. Дэлан повернулся, прищурился, всматриваясь. Один из людей Гланта, прожженный насквозь огнем Айвера, и все же цепляющийся за свою жалкую жизнь… И совсем рядом. Дэлан улыбнулся, ощущая, как нетерпеливо задвигалась в голове сила. Что ж, это поможет ему. Сначала этот человечек, а потом Гуграйт…

Джука брел на подгибающихся ногах. Куда? Он сам не знал. Просто вперед, куданибудь, чтобы стереть из памяти жуткие картины изломанных тел, и эту безобразную руку, отлетающую в брызгах крови. Смыть, изгнать их усталостью, изнеможением.

Купец брел, таща на спине Крайта, потеряв счет времени, почти не чувствуя связи с реальностью. Одежда почемуто потемнела и липла к правому боку, мостовая кружилась перед глазами. Несколько раз откудато вылетали отряды конных Братьев и уносились прочь, чудом объезжая его. Он шел.

Крики, какоето движение на краю зрения. Джука остановился, оторвал взгляд от дороги. По улице, прижимаясь к домам, перебегали солдаты. Чудная у них форма… Чужаки! Надо прятаться… Опять бежать? Нахлынувшее вдруг равнодушие, смахнуло, растворило желания в звенящей пустоте, превратив его в зрителя, безразлично взиравшего на происходящее со стороны. Мир закрутился, булыжная мостовая рванулась вверх, ударила в лицо. И дальше была темнота.

Дэлан, кривясь, оторвался от трупа. Переломы срослись, раны затягивались и, хотя от накатывающейся слабости кружилась голова и к горлу подкатывал ядовитоедкий комок, это было уже не важно. Добраться до Гуграйта, вонзить кинжал ему в грудь, и все пройдет, окончательно пройдет, это выпущенное на свободу нечто, ввинчивающееся восторгом в виски, не только вернет ему здоровье, оно даст ему больше, гораздо больше…

Дэлан с трудом встал, заковылял вперед на еще вспыхивающих болью ногах. Вот там, Гуграйт лежал вот там, на этих носилках… Дьявол! Пусто! Гуграйт исчез!! Куда? Кто посмел?!

Дэлан зажмурился. Купец! Проклятый купец, этот жалкий презренный торговец, он опять перешел ему дорогу, нарушил все его планы! Второй раз украл его победу, его будущее!

Дэлан поднял перекошенное лицо к небу, протяжно завыл, выплескивая переполнявшую его ярость и отчаяние. Слышишь, слышишь, купец?! Это тебе, это для тебя! Это обещание тебе, клятва, что я найду тебя, найду, где бы ты ни был! И когда я найду тебя, ты пожалеешь, что мать родила тебя!

– Аккуратней, аккуратней! – волнующийся лейтенант наклонился, поправил свешивающуюся с носилок руку Императора, посмотрел на солдат. – Пошли. Быстрее!

– А с этим что делать? – один из солдат кивнул на залитого кровью человека, лежащего без движения на мостовой.

– Он отдал жизнь за Императора, – лейтенант, нахмурился, кивнул. – Берите его тоже. Похороним с нашими ребятами. Он достоин этого.

– Он еще жив, – солдат отнял руку от шеи человека, обернулся к лейтенанту.

– Ну тогда несите его в лазарет, – лейтенант нетерпеливо отмахнулся, повернулся к держащим носилки с Императорам солдатам. – Бегом!

Хорвель затянул расшитый пояс архидемоньяка, улыбнулся своему отражению в зеркале. Скоро, скоро он сменит его на широкий пояс первожреца. Сегодня!

Хорвель выдохнул, закрыл глаза, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение. Но трудно, до чего же трудно! Невероятно трудно казаться равнодушным, когда внутри все ликует, трепещет, предвосхищая… Что? Хорвель на секунду задумался. Неважно! Просто он победил, он выиграл. Он рискнул, поставил все и выиграл!

Архидемоньяк открыл глаза. В конце концов! Накинутый капюшон скроет лицо, а если ктото чтото и заметит, какое дело? Ведь это действительно его заслуга, только его, и больше ничья! Это он убил фон Гивера, обратив его в послушное орудие! Это он решился на шаг, наказуемый, в случае обнаружения, полным отлучением и страшной бесконечностью полусмерти, но он сделал это, и победил, и теперь вправе торжествовать! Да, он преступил Закон, пусть так, но ведь обстоятельства того требовали, у него не оставалось выбора. Что значит человек, что значит лояльность к сюзерену в сравнении с Демоном, с преданностью Высшей Сущности? Сегодняшний день искупит все, все его грехи. Потому что сегодня, наконец, свершится!

Хорвель повернулся, двинулся к двери. Нет, он чтото забыл. Ему нужно чтото взять с собой, сжать чтото в руке… Архидемоньяк остановился, медленно оглядел свою роскошную комнату в бывшем дворце кифтского короля. Да, вот он, подобранный им гдето стилет, так понравившийся ему своей вызывающей простотой. Взять в руку, ощутив тонкое стальное лезвие своим продолжением… Что ж, он готов.

Архидемоньяк вышел из комнаты, зашагал по широким мраморным коридорам дворца. Зачем он взял с собой кинжал? Хорвель прислушался к своим ощущениям, к уютно лежащему в ладони стилету, скрытому в широких рукавах сутаны. Да, все правильно. Только сейчас, чувствуя прикосновение холодного металла к коже, он был закончен, он был совершенен и готов к предстоящему ритуалу. Сейчас у него не могло не получиться!

Хорвель прошел парадные покои, свернул на ведущую вниз лестницу. Предназначенная для глаз посетителей помпезная роскошь кончилась, сменившись мрачной темнотой подземных туннелей, разрываемой чадным светом редких факелов. Архидемоньяк шел, ощущая впитавшуюся в камни боль и отчаяние узников, годами не видевших солнца, умерших замурованными в глухих казематах. Прекрасная обстановка для Демона смерти. Он придет, он обязательно придет! И носитель канала будет совсем рядом… В голове взметнулась волна боли, странной истомой прокатившейся по телу, унисоном сливаясь с его нетерпеливым торжеством. Да, вонзить кинжал, впитывая жизненную силу…

Что с ним? Хорвель остановился, нахмурился. Откуда эти странные мысли? Он пьет чьюто жизнь?… И зачем он взял стилет? Архидемоньяк вытащил кинжал, озадаченно посмотрел на тускло блестящее лезвие. Глупая железка в руках жреца… Нет, стилет нужен ему, этот стальной клык, предназначенный для убийства и ни для чего больше, символ смерти в руках ее жреца. Да, именно так!

Архидемоньяк энергично зашагал вперед. Хватит глупых мыслей, пустых размышлений. Его ждет дело, которое надо сделать.

Хорвель вошел в освещенную лампадами залу, впился глазами в лежащего на постаменте Императора. Рука непроизвольно дернулась, оцарапав кончиком кинжала кожу. Вонзить, вонзить его в грудь… А это кто? Откуда здесь солдаты?!

– Почему здесь до сих пор посторонние? – архидемоньяк повернулся к жрецам. Как они смотрят на Императора… Странная ревность куснула душу. Как они смеют так смотреть на Императора?! Он принадлежит ему, только ему!

– Ваше Демоничество, – подошедший жрец склонился, попрежнему жадно косясь на фон Штаха. – Они отказываются уходить.

– Почему?! – Хорвель раздраженно дернул плечами, не дожидаясь ответа шагнул к стоящим солдатам. – Вы, что вы здесь делаете?! Кто командир?!

– Капитан фон Ритз, – представился вышедший вперед офицер, салютуя.

– Что вы здесь делаете?! Немедленно покиньте святилище!

– Сожалею, Ваше Демоничество, – фон Ритз стоял, спокойно глядя на архидемоньяка. – Но мы должны остаться. Мы обязаны охранять Его Величество, и не можем оставить его без защиты.

– А мы не можем вершить таинство ритуала в присутствии посторонних! – архидемоньяк попытался взять себя в руки. – Прошу вас выйти из зала. Если хотите, можете подождать в коридоре. Мои жрецы в силах защитить Его Величество от любых возможных несчастий.

– Еще раз сожалею, – баронет слегка поклонился, – но мы должны видеть Императора. Мы не имеем права покинуть его ни на секунду.

– Что значит – не покинуть ни на секунду? Вы его не покинете, вы будете рядом, в коридоре. Но вас не должно быть здесь!

– Ваше Демоничество, мы не никуда уйдем. Вы должны смириться с этим.

– Смириться?! – раздражение все же прорвалось в голосе. Упрямство этого капитана, задерживающее исполнение предначертанного… – Барон фон Гивер приказал нам не мешать!

– Мы не будем мешать, – фон Ритз улыбнулся. – Если, конечно, вы не собираетесь причинить вред Его Величеству. Мы…

– Ты, ты кто?! – Хорвель почувствовал, как поднимается волна бешенства. Помеха, дурацкая помеха на пути… На пути рвущейся на волю силы. – Ты, жалкий капитан, что ты себе позволяешь?! Ты смеешь подозревать нас в намерении причинить вред Императору?! Убирайтесь отсюда! Или ты хочешь услышать это лично от барона фон Гивера?! Я могу тебе это устроить, но тогда ты… архидемоньяк задохнулся. – Ты сильно пожалеешь!

– Я ничего не подозреваю, – баронет равнодушно пожал плечами. – Я лишь выполняю приказ. И даже господин барон не может его отменить.

– Что за приказ, который не может отменить фон Гивер?! – Хорвеля трясло от бурливших нетерпения и злости. Проклятый капитан! Ткнуть его в грудь спрятанным кинжалом, швырнуть на землю, истекающего кровью… Нет, он не успеет. Уж слишком внимательно смотрят стоящие позади солдаты. – Чей?! Кто у нас есть старше господина барона?!

– Барон фон Киц, – фон Ритз протянул архидемоньяку сложенный лист. – В своем приказе господи барон требует не оставлять Императора ни при каких обстоятельствах. И мы этот приказ выполним.

Хорвель развернул лист, пробежал глазами, скривился. Все так, все именно так, Боги его раздери!

– Откуда у тебя это?! – архидемоньяк с отвращением тряхнул листом.

Баронет молчал. Появление приказа было тайной для него самого. Пакет с ним просто вдруг появился на его кровати, пока он выходил из отведенного ему в казарме угла. У него, конечно, были коекакие соображения, но делиться ими с нервным архидемоньяком он не собирался.

– Ритуала не будет! – Хорвель швырнул бумагу, прищурился, с ненавистью разглядывая баронета. Фон Ритз, фон Ритз… Теперь он вспомнил. Любимчик фон Кица, посланный следить за ним. – Мы не будем вершить обряды в присутствии непосвященных!

– Воля Ваша, – баронет поджал губы. – Но мы все равно никуда не уйдем.

Хорвель злобно фыркнул, повернулся, вышел из залы, хлопнув дверью.

Баронет тяжело вздохнул, покусал губы, глядя на выходящих, шурша сутанами, жрецов. Общаться с архидемоньяком оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Посмотрел на замерших солдат. Надо будет поговорить с колдунами. Возможно, они смогут чтонибудь сделать, найти способ оживить Императора.

– Лиза, – Джука смотрел на девушку. Какой чудесный сон. Наконецто исчезли все эти чудовища, преследующие его в мрачных пещерах, скалящиеся изза спины тянущего руки Крайта. – Лизочка… Любимая…

– Джука, ты проснулся, – девушка улыбнулась, провела рукой по голове лежащего купца. – Я так переживала…

– Так это не сон? – Джука поймал руку Лизы, прижал к груди. Да, он чувствовал ее, чувствовал тепло и биение пульса. – Где я? – купец посмотрел по сторонам. Люди в странных одеждах, так похожие на Крайта… Солдаты, бежавшие к нему перед тем, как он потерял сознание… – О, черт! – Джука попытался сесть.

– Лежи, лежи, – Лиза перехватила поднимавшегося купца, ласково уложила обратно на кровать. – Тебе нельзя вставать. Ты потерял много крови…

– Нам… – мир закружился перед глазами Джуки. Как он слаб… Заболел потревоженный бок. – Тебе надо бежать! Ты не должна быть здесь! Они убьют тебя!

– Ну что ты! – Лиза снова улыбнулась. – Они – наши друзья. Успокойся, нам ничего не угрожает.

– Нет, ты не понимаешь! Не они, вот эти, – Джука махнул рукой в сторону людей вокруг. – Натуане! Натуане убьют тебя! Я собирался ехать к оркам, чтобы защитить тебя, а теперь… – Джука в отчаянии скривился. – Что же делать? Что же теперь делать?!

– Джука, орки здесь. Они союзники, орки и эти, называющие себя имперцами, и они пришли сюда за Гуграйтом.

– Орки здесь? За Гуграйтом… – Джука растерянно замолчал. – Но как они узнали?

– Я сказала им, – Лиза склонила голову, глядя на купца. – Я поехала к оркам, встретилась с их вождем и показала ему твое письмо. И он отправил сюда своих воинов.

– Ты ездила к оркам… – Джука не мог поверить своим ушам.

– Да, – Лиза кивнула. – Я приехала сюда с ними. Сам вождь, правда, не смог поехать, но он послал своего капитана, Гвида. Он такой милый, этот Гвид. Когда Гуграйта нашли, он специально выяснил про тебя, и сказал мне. И я сразу прибежала сюда. Я так за тебя боялась.

Пораженный Джука молчал.

– Ты сердишься на меня? – Лиза виновато сморщила лоб. – Я сделала чтото неправильно? Я так хотела тебе помочь.

– Ну что ты, Лизочка, – Джука взял руку Лизы, поцеловал. – Все правильно. Я просто любуюсь, какая у меня такая красивая и храбрая жена. И я ее так люблю!

– Джука, – девушка склонился к купцу, поцеловала. – Я так скучала по тебе, любимый…

Джука вдруг обнаружил, что сил у него все же больше, чем он думал. Ну зачем все эти люди вокруг?…

– Думаю, я уже слишком здоров, чтобы лежать здесь. Где ты остановилась? Давай переберемся туда. В уединении я поправлюсь гораздо быстрее.

Лиза кивнула, счастливо улыбаясь.

– Разрешите, – в комнату вошел архидемоньяк, остановился.

– Вы… – Софи с шипением выдохнула. – Вы что, не знаете, что сначала надо стучать?

– Извините, – равнодушный взгляд скользнул по рассерженной девушке, унесся дальше, к заполнявшей комнату мебели. – Как устроились?

– Прекрасно, – Софи встала. – Послушайте, Ваше Демоничество, это, конечно, большая честь для меня, но что Вам надо?

– Ну что Вы сразу так, – Хорвель опустился в кресло, закинул ногу на ногу. – Сразу – «что надо». Разве не могу я нанести Вам визит вежливости, узнать, как у Вас дела, не нужно ли Вам чего?

– С каких это пор Вы, Ваше Демоничество, стали заботиться о том, что мне нужно? – Софи скривилась. – До сих пор это никого не интересовало. А теперь заволновались, после того, как Императора нашли. Думаете, я забуду, как я жила раньше в этой убогой лачуге, и никто из вас даже…

– Хорошо, хорошо, – перебил Хорвель, растянув губы в улыбке. – Я понял. Вы – девушка суровая, и никого прощать не собираетесь. Ладно, не прощайте. Я, в принципе, пришел не за этим.

Торжество на лице Софи несколько угасло.

– Кстати, Вы можете тоже сесть, – архидемоньяк усмехнулся, глядя на поджавшую губы девушку. – Так вот, я хотел поговорить о фон Ритзе. Насколько я понимаю, Вы с ним друзья?

– Что Вы имеете в виду? – Софи вспыхнула. – Вы на чтото намекаете?!

– Ни на что, – Хорвель пожал плечами. – Я просто спрашиваю. Вы провели с ним довольно продолжительное время вместе, и за это время, я думаю, у вас вполне могли сложиться какието отношения…

– Нет, Вы намекаете! Стоит девушке побыть наедине с молодым человеком, и сразу про нее расползаются грязные слухи! Как Вы смеете?!

– Послушайте, я не подразумеваю ничего подобного, – архидемоньяк поморщился. – И, пожалуйста, не вкладывайте в мои слова не существующий там смысл, иначе мы так ни о чем не договоримся.

– А я и не хочу с Вами договариваться, – Софи гордо подняла подбородок.

– И Вам совершенно не хочется узнать, зачем я к Вам пришел и о чем хочу поговорить? – Хорвель вздохнул. – Между прочим, это касается Вас, как жену Императора, даже в большей степени, чем меня.

Софи молча села на кушетку.

– Хорошо, – архидемоньяк улыбнулся. – Значит, я спрашиваю еще раз. Является ли баронет фон Ритз Вашим другом? Другом, слышите? Только это, и ничего больше.

– Да, мы с ним друзья, – девушка нехотя кинула.

– Прекрасно, мы, наконец, сдвинулись. И Вы хотите вернуться домой, в Империю, где Вы сможете занять достойное Вас место? Будучи женой Императора… – Хорвель многозначительно замолчал.

– Да, – на этот раз кивок Софи были быстрым и решительным.

– Что ж, в таком случае, я думаю, Вам стоит знать, что Ваш друг мешает этому.

– Что? Как? – девушка удивленно посмотрела на Хорвеля. – Что это значит?

– Это значит, дорогая Софи, что баронет не дает нам провести ритуал оживления Императора со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Не может быть, – Софи нахмурилась. – Он предан Императору, и никогда не позволит себе сделать чтото ему во вред.

– В данном случае именно его преданность и является проблемой, – Хорвель печально вздохнул. – Излишняя преданность, я бы сказал, вступающая в конфликт со здравым смыслом. Дело в том, что мы не можем проводить сакральные действия в присутствии непосвященных, а он отказывается отвести своих солдат от Императора даже на время обряда. Словно мы чтото такое умышляем против Его Величества, – архидемоньяк огорченно покачал головой.

– Вот как? – Софи задумчиво помолчала. – Я поговорю с ним. Надеюсь, я смогу убедить его довериться Вам.

– Нет, – архидемоньяк сплел пальцы. – При всем уважении к Вам сомневаюсь, что Вам удастся вразумить его. Я бы предложил другой метод. Если бы Вам удалось на какоето время отвлечь его, задержать… – Хорвель вопросительно посмотрел на девушку.

– Задержать?

– Да. Мы бы провели церемонию, и вся эта глупая история закончилась ко всеобщему удовлетворению.

– Хорошо, – девушка сжала губы. – И когда?

– Это мы обговорим отдельно, – архидемоньяк поднялся, улыбаясь. – Я еще к Вам зайду.

– Официально мы не можем обвинить орков в нарушении Договора, у нас нет для этого юридических оснований, – Богал пожевал губами. – Этот их молодой вождь просчитал все исключительно точно. Ни один орк не переступил границу в составе захватившей Хамур группировки, лишь наемники, но доказать, что эти наемники действительно являются их наемниками и выполняют их приказ, а не присоединились к пришельцам по собственной инициативе… – Богал развел руками. – Все, что мы можем, это выразить свое неудовольствие, на которое орки вольны среагировать, как их душе угодно.

– Аналогичная ситуация с переходом пришельцев на их территорию, – Богал прошел к карте. – Пользуясь тем, что изза похода к Хамуру оборона пришельцев ослабла, Братья смогли их потеснить здесь и здесь, – магистр ткнул рукой в карту, – частично выдавив на землю орков. Никаких действий орков в отношении пришельцев не последовало, хотя в этом районе сейчас сконцентрировано три их легиона. Более того, когда к границе приблизились Братья, войска орков выдвинулись вперед, разворачиваясь для боя, таким образом однозначно давая понять, на чьей они стороне. Однако эти их действия опять же не нарушили Договор, – магистр полистал свои бумаги, – поскольку, согласно его положениям, их отношения с третьей стороной, в данном случае с пришельцами, являются их внутренним делом. Также мы не можем ни требовать выдачи находящихся на их территории преступников, ни преследовать их там. Все, что мы можем, это предоставить доказательства вины и просить их рассмотреть…

– Чушь!

– Что? – Богал поднял удивленный взгляд на сидящих магистров.

– Чушь! – Томито резко поднялся. – Полная чушь!! Договор! – магистр презрительно фыркнул. – Какието листочки бумаги, закрывающие реальную жизнь!

– Уважаемый магистр, не надо перебивать докладчика, – Каганаша постучал по столу.

– А я не перебиваю, я хочу задать вопрос, – Томито зло улыбнулся Каганаше, снова повернулся к Богалу. – Скажите, дорогой магистр, где Вы видите место Девятки в сложившихся условиях?

– Ну, согласно статьям… – хмуро начал Богал.

– Нет, – Томито нетерпеливо дернул головой. – Не так! Договоры, статьи, положения, все это прекрасно. А Вы, Вы сами? Что Вы, лично Вы думаете о происходящем? Что мы должны сделать?

Богал помолчал, медленно кивнул.

– Хорошо, я скажу. По моему мнению, мы должны выдвинуть оркам ультиматум. Они отзывают наемников из Хамура, разрывают всяческие отношения с пришельцами и выдворяют их со своей территории, и тогда сохраняют дружественные отношения с нами. В противном случае обязательства с нашей стороны теряют свою силу, и мы всеми имеющимися у нас силами вступаем в конфликт на стороне Братьев.

– Благодарю вас, магистр, – взгляд Томито, обежав магистров, с вызовом остановился на Каганаше. – У кого есть еще соображения?

– Я так понимаю, что вопрос в первую очередь обращен ко мне, – Каганаша тяжело вздохнул. – Что ж, да, у меня есть соображения. И первое, самое главное – мы попрежнему не должны вмешиваться. – Каганаша поднялся. – Я не вижу причин, по которым мы можем выдвинуть упомянутый ультиматум. У нас фактически нет никаких доказательств, мы не можем убедить даже самих себя. Наемники действительно могли присоединиться к пришельцам сами, в погоне за добычей, а не по приказу. На земли орков, насколько я знаю, перешли только мирные поселенцы, солдаты пришельцев попрежнему в Вальпии, и уходить не собираются. А реакция орков на подход Белых Братьев к границе вполне понятна, если вспомнить историю, или, скажем, послушать, что говорят сами Братья относительно своих намерений. Так что мы можем им вменить? На каком основании мы будем чтото от них требовать?

– На основании честности, господин Председатель, – Богал угрюмо посмотрел на Каганашу. – Есть буква Договора, но есть и его дух. И согласно этому духу они не должны были связываться с пришельцами. Друг моего врага не может быть моим другом. Да, они впустили только поселенцев чужаков, но это развязало руки их военным. Им теперь не надо чтото защищать, в отличие от войск созданного Братьями Альянса, они могут лихо носиться по Вальпии, принимая бой или не принимая, атакуя или отступая. Орки должны лишить их этого преимущества, или мы вольны считать их в ответе за действия пришельцев.

– Но послушайте, не все же так просто и однозначно, – Каганаша растерянно развел руками. – Мы поддерживаем отношения с Братьями, но мы же не несем ответственность за все, что они делают. Значит, орки тоже…

– Почему Вы их защищаете?! – перебил Томито.

– Я не защищаю, я просто пытаюсь быть объективным…

– Не может быть никакой объективности! – Томито рубанул рукой. – Не может быть одной общей правды на всех! У всех она своя собственная, может, маленькая, может, ущербная, но своя! И то, что хорошо для одних, плохо для других, и наоборот. Есть мы – люди, человечество, и есть они, все остальные, и это ставит нас по разные стороны в борьбе за выживание! Борьба за выживание, борьба за место под солнцем – вот главное мерило, истинная основа наших отношений со всеми этими гоблинами, орками, кочевниками. Потому что всем его не хватит, и останется только ктото один, самый сильный, самый жестокий, если хотите! И Белые Братья совершенно правы, они первые поняли это и откровенно объявили уничтожение нелюдей своей высшей задачей. А мы, мы трусливо закрываем глаза, прячемся от этой правды за Уложениями, за красивыми словами о всеобщей дружбе и сосуществовании. Не будет никакого сосуществования! Ктото в конце концов съест всех остальных, и мы должны приложить все силы, чтобы этим ктото было человечество!

– Господин Томито! – Каганаша хмурился. – Мне не совсем понятно, почему Вы с такими убеждениями до сих пор не присоединились к Братству, но это Ваше дело. Однако то, что человек, их разделяющий, является магистром Девятки, обладающим громадной властью и возможностями, это уже… Господа! – Каганаша вздохнул. – С учетом опасности и тех тяжелых последствий, к которым может привести реализация подобной расистской идеологии на практике, я бы предложил вывести господина Томито из Совета…

– А к каким последствиям привела Ваша невнятная и мягкотелая политика?! Томито раздраженно кривил губы. – Чего добились Вы?! Вы говорили, Кифт в безопасности? Пришельцы хозяйничают в Хамуре! Вы собирались найти Гуграйта и Дэлана? Магистр Сахико, не получивший достаточно людей, чтобы не возбуждать подозрений Братства, конечно, тяжело ранен и неизвестно, выживет ли! Орки откровенно смеются над нами, помогая чужакам! А мы все воздерживаемся, все ждем! Чего?! Когда нелюди придут сюда в этот зал?! Обратят нас всех в рабов?!!

– Господин Томито, – Каганаша поморщился. – Я бы просил Вас не говорить на повышенных тонах. Не обязательно кричать, чтобы быть убедительным.

– Уважаемый Председатель, – вмешался Аукиши. – Я не согласен с манерой подачи и используемыми магистром Томито словами, но не со стоящей за ними идеей. Мне кажется, мы действительно теряем инициативу и излишне медлительны. В свое время осторожность и воздержанность были необходимы, и мы должны отдать Вам должное и быть благодарны за то, что Вы сумели вывести Девятку из глубокого кризиса, в котором она находилась. Однако сейчас проведение прежней политики, по моему мнению, уже не оправдано. У нас есть восемь тысяч гвардейцев, не уступающих выучкой ни оркам, ни Братьям, у нас есть влияние на Палату Сардига. Пришла пора использовать все это, пришло время решительных действий. Вы говорили, что необходимо дождаться момента, когда именно наше вмешательство принесет победу, расставит все по местам. Так вот, он настал!

– Господа магистры! – Каганаша оглядел магистров, пытаясь улыбаться как можно дружелюбней. Он проигрывал, он видел это, но ведь еще не поздно все исправить. Заговорить их, околдовать потоком слов… – В настоящее время…

– Хватит, давайте голосовать! – снова перебил Томито. – Все давнымдавно ясно, и нет смысла продолжать обсуждение. Если господин Председатель настаивает, давайте проголосуем и по предложению о моем выводе из Совета. Но первым было предложение, включавшее ультиматум оркам, безусловную и всеобъемлющую помощь Братству. Итак, господа магистры, кто «за»?

Каганаша устало прикрыл глаза рукой. Ему не надо было смотреть, он и так знал результат. И этот результат означал, что Девятка отказывается от дипломатии и тонкого манипулирования, и вновь ввязывается в военные авантюры.

– Сожалею, господин барон, – фон Ритз стоял, вытянувшись перед фон Гивером, – но у меня приказ, и я его выполню. Мои солдаты будут сопровождать Императора, пока он сам или барон фон Киц не отменит его и не скажет, что охрана больше не нужна. А до тех пор все останется, как есть.

– Ясно, – барон покачал головой. – Что ж, ладно, господин капитан. Вы свободны. Идите.

Фон Ритз щелкнул каблуками, вышел. Задумчиво двинулся по коридору дворца. Странно все это. Зачем его вызывали? Чтобы узнать, не собирается ли он снять охрану? Но он уже говорил об этом много раз, и ничего менять не собирался. Тогда зачем? Барон хотел его проверить?

– Таррант!

– Софи? – баронет через силу улыбнулся подходящей из ответвляющегося коридора девушке. Нет, не надо, не сейчас… А когда? Он не может бесконечно прятаться от нее, когдато он должен был ее встретить, и сейчас ничем не хуже завтра или послезавтра. Значит, сейчас. Объяснить ей все, сказать, что это ошибка, что они не должны…

– Таррант, я так рада, что встретила тебя, – Софи подошла, ласково улыбаясь. – Я так давно тебя не видела.

– Да, я тоже рад, – фон Ритз кивнул. Как она красива!.. Нет, он не должен смотреть на нее. Она принадлежит Императору, и он не может… Он должен сказать ей. – Софи, послушай…

– Ты какойто печальный, грустный. Чтото случилось?

– Нет. То есть, да. Я хотел сказать…

– Знаешь, мне так одиноко, – Софи взяла баронета под руку, уводя вглубь дворца. – Я постоянно одна. Все чемто заняты, у всех какието дела, а я сижу в своей комнате, или брожу по коридорам, словно привидение.

– Софи, мы должны поговорить.

– Конечно! Мы поговорим, обязательно поговорим. Ты должен мне все рассказать, где был, что делал, что видел. Я ведь ничего не знаю. Я слышала, Императора нашли. Правда, хорошо? Мы, наконец, сможем вернуться домой, девушка остановилась у двери. – Это моя комната. Пойдем, – Софи шагнула вперед, обернулась, блестя глазами. – Ну заходи же! – потянула баронета внутрь. – Правда, уютно? Не то, что в той землянке!

– Да, – фон Ритз кивнул, набрал воздуху в грудь. – Софи, я хочу сказать… В общем, то, что произошло тогда…

– Тсс! – девушка медленно подошла, глядя на баронета сквозь ресницы. – Это было прекрасно. Я так скучала по тебе…

– Я… – баронет замолчал, почувствовав прикосновение губ девушки. Нет, он не может оттолкнуть ее, не может сказать то, что собирался! Это выше его сил! Ведь он… – Я… Я тоже. Я люблю тебя!

– Любимый… – Софи опустилась на кровать, увлекая баронета за собой. Любимый…

– Хорошо, – фон Гивер оглядел замерших вокруг лежащего фон Штаха солдат, обернулся к жрецам. – Берите его.

– А вы куда? – барон снова посмотрел на солдат, двинувшихся следом за выносящими носилки жрецами.

– Господин барон, – капрал вытянулся, – мы должны следовать за Императором.

– Нет, – фон Гивер покачал головой. – В этот раз нет.

– Господин барон! – капрал нахмурился. – Я не могу этого допустить! Прошу прощения, но я вынужден буду…

– Послушай, солдат! – фон Гивер поджал губы. – Я ценю твою преданность Императору, но она достойна лучшего применения. Капитан фон Ритз, наконец, внял голосу рассудка, так теперь надо убеждать еще и капрала?

– Простите, господин барон? – капрал непонимающе нахмурился.

– Капитан фон Ритз согласился на проведение ритуала без присутствия своих солдат!

– Мне об этом ничего не известно, – капрал удивленно пожал плечами.

– Ну так выясни! – барон раздраженно выдохнул. – Отправь когонибудь из своих солдат к капитану и выясни!

– Да, конечно, господин барон! – капрал обернулся, сказал пару слов солдату. Солдат убежал.

Текли минуты. Барон раздраженно ходил по комнате. Капрал кусал губы.

– В чем дело, господин барон? – к фон Гиверу подошел архидемоньяк. – У нас какието проблемы? Чего мы ждем?

– Да вот, господин капрал не верит моим словам. Не доверяет, – барон фыркнул.

– Я верю! Я только… – капрал замолчал под направленными на него злыми взглядами.

– Давайте быстрее. Мы пропустим нужное состояние астрала, – Хорвель недовольно покачал головой, вернулся к жрецам.

В комнате опять повисла напряженная тишина.

– Ну? – капрал шагнул к наконец вернувшемуся солдату. – Где господин капитан?

– Я его не нашел, – запыхавшийся солдат развел руками. – Его нигде нет.

– Так каких Богов собачьих ты вернулся?! Иди, ищи его!

– Нет, так не пойдет! – фон Гивер, кривясь, покачал головой. – У нас нет времени. Ты слышал, что сказал господин архидемоньяк?!

– Но господин барон, я не имею права… – капрал растерянно моргал.

– Я приказываю тебе! – барон нервно сжал кулаки. – Ты отказываешься подчиняться приказам?!

– Нет! Но я не могу, господин барон, не могу, – капрал в отчаянии сморщился. – Я же…

– Господа! – вмешался подошедший Хорвель. – В конце концов, время не ждет, мы упускаем момент! Ладно, я готов на компромисс. Господин барон, Вы и капрал можете присутствовать на ритуале. Так вас устраивает?

– Да, – капрал облегченно улыбнулся.

– Хорошо. Пошли, – архидемоньяк махнул рукой встрепенувшимся жрецам, зашагал вперед, возглавляя своеобразную процессию в ее пути из пышных жилых покоев вниз, к подземным галереям.

– Господин капитан, господин капитан! – ктото настойчиво стучался в дверь. – Вы здесь, господин капитан?!

– Кто знает, что я здесь? – обнимавший Софи фон Ритз нахмурился.

– Господин капитан, это срочно! Откройте, господин капитан!

– Не отвечай, – Софи приподнялась, склонилась в облаке светлых волос к лежащему баронету, прижалась к губам поцелуем. – Ну их.

– Господин капитан, помните появившийся на кровати приказ?!

– Что? – баронет мягко разнял руки Софи, поднялся. – Кто там?! Сейчас! – шагнул к двери, на ходу застегивая штаны, выглянул наружу. – В чем дело?

– Император в опасности, – в коридоре стоял сержант.

– Кто Вы такой? – фон Ритз прищурился, пытаясь разглядеть смазанные в сумраке коридора черты незнакомца. – Вас отправил фон Киц?

– Не важно. Торопитесь, господин капитан, – сержант развернулся, зашагал по коридору.

– Подождите! В какой опасности?! – фон Ритз дернулся было следом, остановился, взглянул на свои босые ноги, заскочил обратно в комнату.

– В чем дело, Таррант?

– Мне надо идти, – судорожно натягивавший сапоги баронет взглянул на лежащую на кровати Софи, улыбнулся.

– Куда? – девушка поймала фон Ритза за руку. – Подожди, Таррант. Останься.

– Не могу, – баронет поцеловал Софи, осторожно освободился. – Чтото случилось с Императором, – фон Ритз потянулся за курткой.

– Не уходи! Ну побудь со мной еще немного, пожалуйста!

Баронет затягивал шнуровку.

– Прошу тебя! Ничего они ему не сделают!

– Кто? – фон Ритз резко повернулся. – Кто не сделает?

– Эм… – Софи испуганно съежилась под ставшим вдруг холодным взглядом баронета.

– Кто не сделает, Софи? – фон Ритз склонился к девушке. – Говори!

– Жрецы…

– Жрецы? – глаза баронета сузились. – А откуда ты знаешь, что это жрецы?

– Архидемоньяк… – Софи сглотнула. – Архидемоньяк сказал, что ты мешаешь им оживить Императора, просил отвлечь тебя на время…

– Так это все – ложь, это все… – фон Ритз скривился. – Ты лишь выполняла задание…

– Да… То есть нет, Таррант, нет! – девушка села, умоляюще протянула руки. – Они просили отвлечь, но они не просили… Я люблю тебя, Таррант! Если бы только не было фон Штаха…

Баронет выскочил из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.

Девушка упала на кровать, зарылась лицом в подушку, заглушая подступающие рыдания. Ну почему, почему он не поверил ей? Ведь это правда, ведь она действительно сама… И, да, она любит его!

– Где Император?! – фон Ритз обвел бешенным взглядом ошеломленных солдат. – Где Император?!!

– Жрецы унесли его… Но с ними капрал и господин барон, они проследят…

– За ними, быстрее! – баронет рванул бегом из Императорских покоев.

Капрал, хрипя, осел на каменный пол.

Хорвель стянул губы в подобии улыбки, перевел взгляд на сжимающего окровавленный кинжал барона. Пожалуй, он ему больше не понадобится. А вот вложенная в него энергия… Фон Гивер беззвучно упал, отпущенный, наконец, заставлявшей двигаться его мертвое тело силой.

– Ты! – архидемоньяк посмотрел на склонившегося над фон Штахом жреца. – А ну, отойди от него! Иди на свое место!

Жрец злобно ощерился, но годами вбиваемая дисциплина взяла свое, заставив его отступить. Хорвель ухмыльнулся. Фон Штах его, только его… И он был прав, предусмотрительно взяв с собой только двух жрецов. Удалось бы их удерживать, если бы их было больше?… Убить их, поглотить, чтобы никто не смел оспорить его право, никто не мог помешать ему… Нет, они еще нужны ему, сначала надо закончить дело.

– Господа жрецы! – голос почемуто звучал сипло, но Хорвеля это не волновало. – Давайте, приступим!

Зачадили лампады. Архидемоньяк произнес первые слова, следя через прищуренные веки за жрецами. Надо бы закрыть глаза, полностью отдаться темному потоку Владыки, но что в это время будут делать жрецы? А вдруг они… Хорвель недовольно поморщился. Далеко не идеальный настрой для общения с Демоном, слишком много посторонних мыслей засоряли сознание. Получится ли у них? Сосредоточиться, хотя бы немного…

И тут Владыка ответил, быстро и энергично, рванувшись навстречу сквозь такой близкий сейчас канал. Хорвель почувствовал, как его подхватило, понесло темными волнами, растворяя в нетерпеливо перетекающем Демоном, сливая с ним в единое целое… Он узнал, он вдруг постиг желания и цели Владыки, и это теперь были его желания и цели. Это он катился, переливаясь силой в вечной пустоте, это он торопился войти в этот новый мир, такой нетронутый и многообещающий, где нет ни врагов, ни завистливых друзей, лишь изнеженные Всевысшие, смести которых не составит труда. Это он предвкушал власть, которую он получит, единственный и всемогущий…

Сопротивление, резкий толчок… Хорвель застонал, ощущая гнев и раздражение наткнувшегося на неожиданное препятствие Некротоса. Что это? Заклинание полусмерти, наложенное на канал, сужающее его… Снять его, убрать! И теперь…

Сорванная с петель дверь с грохотом рухнула на пол, впуская в залу солдат.

– Где Император?!

…И теперь сюда, сквозь канал, выйти в этот мир…

Ктото из разбегающихся солдат задел плетение пентаграммы, портал изогнулся, замерцал, схлопываясь. Отдача врезалась в Хорвеля, швырнув на колени, застилая глаза болью.

– Что здесь происходит? – фон Ритз взглянул на трупы на полу, шагнул к лежащему на постаменте фон Штаху. – Что с Императором?!

– Он… Он… – архидемоньяк, пошатываясь, встал.

– Аа! – жрец оттолкнул стоящего перед ним солдата, прыгнул вперед, занося руку с кинжалом, вдруг замер, с удивлением глядя на выросшее из груди лезвие меча.

– Господин Хорвель, Вы и Ваш помощник арестованы! – баронет стряхнул с меча безвольно повалившееся на пол тело жреца. – Обвинения – убийство барона фон Гивера и капрала Грофмаха и покушение на убийство Его Величества. Выведите их! – фон Ритз кивнул солдатам.

Архидемоньяк посмотрел на направленные на него алебарды, расслабил сжимавшую стилет руку. Перевел полный ненависти взгляд на баронета. Ладно, радуйся пока. Он еще получит то, что ему нужно, и тогда… Тогда он никого не забудет!

Фон Штах застонал.

– Ваше Величество? – фон Ритз склонился над Крайтом, вглядываясь в неподвижное лицо. – Ваше Величество, Вы слышите меня?

Фон Штах медленно открыл затуманенные глаза.

– Император пришел в себя! – фон Ритз выпрямился, обернулся, улыбаясь, к солдатам. – Да здравствует Император!

Хорвель скривился. Он же снял с фон Штаха заклятье! Все усложняется…

ЧАСТЬ IV

– К загородной резиденции графа подошли несколько сотен 3го Валайского легкого кавалерийского полка, и Храмовой страже пришлось отступить, – епископ потер лоб. – На помощь были вызваны горные егеря, однако они отказались подчиняться приказам и попытались разоружить стражу. После этого регулярные части гарнизона к действиям не привлекались из опасения распространения мятежа среди условно лояльных войск, – епископ вздохнул, подошел к висящей на стене карте столицы.

– В настоящее время Храмовая стража удерживает центр города, – епископ очертил неровный овал, – в то время как предместья находятся в руках мятежников, причем их число постоянно растет за счет подходящих к столице подразделений. Также потенциальную опасность представляют расквартированные в городе войска, здесь, здесь и здесь, – епископ водил указкой по карте. – В настоящее время они блокированы стражей в своих казармах и ведут себя спокойно, но сохранят ли они свой нейтралитет, если начнется столкновение с мятежниками, неизвестно.

– Что значит – «если»? Что значит – «если»?! – кардинал Ингиды раздраженно встал. – Мы должны восстановить порядок, мы должны наказать зачинщиков, и, значит, так и будет! В этом не может быть никаких сомнений! – кардинал выдохнул, пытаясь успокоиться. – Мне совершенно не нравится пораженческий тон Вашего доклада, господин епископ. В частности, почему Вы полагаете, что лучший из возможных вариантов поведения гарнизона – его нейтралитет? Почему не поддержка Собрания, как законного правительства Федерации? Вы уже готовы сдаться, хотя никаких оснований для этого нет! Нам надо лишь дождаться подхода вызванных с фронта частей, и мятеж будет подавлен!

– Ваше Высокопреосвященство, – епископ хмуро взглянул на кардинала, отвел взгляд. – Мне неприятно это говорить, но настроения в армии, они… В общем, уверены мы можем быть только в преданности частей Храмовой стражи. Но даже если мы отзовем находящиеся на фронте дивизии стражи, потребуется около месяца, чтобы они прибыли сюда. А герцог, по имеющимся у меня данным, будет здесь уже послезавтра. Кроме того… – епископ нерешительно замолчал.

– Что – кроме того? Договаривайте, господин епископ! – кардинал заходил по кабинету. – Я хочу знать все новости, какими бы плохими они ни были.

– Ваше Высокопреосвященство, я не уверен в общей целесообразности подобных акций.

– Что вы имеете в виду? – кардинал остановился, удивленно посмотрел на епископа.

– Ваше Высокопреосвященство, я хочу сказать, что чувства не должны брать верх над разумом, – епископ кусал губу. – Мы можем считать себя правыми, их мятежниками, но и мы, и они – граждане Федерации, любящие ее и заботящиеся о ее благе. Возможно, они видят это благо подругому, не так, как мы. Но не это главное. Главное, что ведь мы с ними на самом деле не враги, и наши разногласия – всего лишь разногласия, и вполне преодолимы. Да, у нас происходят конфликты, мы играем по весьма жестким и грубым правилам, и все же они есть, эти правила, и мы никогда не доходили до того, чтобы ставить под угрозу безопасность Федерации. Ктото признавал себя проигравшим и отходил.

– Что?!

– Ваше Высокопреосвященство, на этот раз проиграли мы, – епископ твердо посмотрел на кардинала. – И мы должны признать это.

– Ты, ты… – кардинал в бешенстве сжал кулаки. – Ты понимаешь, что ты предлагаешь?!

– Да, – епископ кивнул. – У них больше сил, чем у нас, им ничего не стоит смахнуть храмовников, вышвырнуть нас со всех занимаемых нами позиций, и все же они ждут. Потому, что они играют по правилам. Потому, что они не хотят, чтобы федераты сражались с федератами, не хотят начинать то, что может расколоть нашу страну, ввергнуть в пожар гражданской войны. И мы должны последовать их примеру.

– Нет, ты не понимаешь! – кардинал скрипнул зубами.

– Ваше Высокопреосвященство, жизнь на этом не кончается, все еще будет, поверьте! Мы выигрывали, мы проигрывали, мы выиграем снова. Это не конец света, просто неудача…

– Ты не понимаешь!! – рявкнул кардинал. – То, что происходит сейчас – не какаято там глупая игра, не эти ваши шпионские развлечения! Сейчас решается судьба мира, судьба противостояния Богов и Демонов! Исход этого противостояния в наших руках, и мы не можем отступать, мы должны идти до конца! Мы должны выполнить свое предназначение, чего бы это ни стоило!

– Ваше Высокопреосвященство… – епископ нахмурился.

– Мы не остановимся! Гражданская война, даже гибель Федерации – что ж, пусть! Мы заплатим любую цену, но мы выполним волю Богов! Только это имеет значение, и ничто другое!

Епископ ошеломленно молчал.

– Говоришь, они играют по правилам? – кардинал фыркнул, скривился в улыбке. – Что ж, прекрасно! Это их слабость, и мы знаем ее. Мы используем ее против них! Мы сильнее их, потому, что ничто не связывает нас, и мы победим! Мы атакуем их!

– Нет, – епископ покачал головой.

– Нет? Что – нет?

– Я отказываюсь. Этот приказ – массовое самоубийство, но дело даже не в этом. Все, что я делал, я делал для нашей страны, и я не пожалею жизни, я умру не задумываясь, если буду знать, что это послужит Федерации, принесет ей пользу. Но отправить наших солдат убивать наших солдат… Нет!

– Вы обязаны подчиняться!

– Нет! – епископ выпрямился. – Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, но я выхожу. Если желаете, продолжайте без меня, – епископ шагнул к двери.

Кардинал метался по кабинету, в отчаянии расшвыривая бумаги. Предатели, кругом одни предатели! Даже епископ, человек, на которого он полагался, как на самого себя, и тот!.. Придумал себе какието дурацкие принципы, не видя истины, не видя великой цели впереди!

Кардинал остановился, сжал голову руками. Правила, эти самые правила, про которые говорил епископ… Это был выход, возможность закончить дело. И они не посмеют ему помешать, не посмеют напасть, ведь они не могут позволить федератам сражаться друг против друга!

Кардинал улыбнулся. Что ж, решено. Он поедет на фронт, он лично возглавит войска. Три находящиеся там дивизии Храмовой стражи – серьезная сила, их должно вполне хватить, чтобы окончательно добить умирающую Империю. Он поведет их в последнее наступление и, наконец, закончит многовековую борьбу во славу торжествующих Богов! Да пребудет с ним святое благословение, аминь!

– Господа! Я собрал вас по двум причинам. Вопервых, я хочу сообщить вам о приказе, который я сегодня подписал, – фон Киц оглядел сидящих перед ним первожрецов. – Согласно этому приказу с сегодняшнего дня культ Некротоса объявляется запрещенным, и следование ему – незаконным. Завтра приказ будет зачитан по армии, но думаю, вы должны узнать об этом первыми.

Жрецы пораженно молчали.

– Надеюсь, это решение найдет среди вас понимание, – фон Киц сухо улыбнулся. – Вы помните инциденты, произошедшие в учебном лагере в Шадерском лесу. Мы не можем позволить себе терпимо относиться к людям, в любой момент готовым вонзить нам нож в спину.

– По какому праву? – хмурясь, произнес первожрец Фобса. – Такое решение прерогатива Совета первожрецов, а не светских властей! Вы так любой культ можете запретить, ведь ни один Демон не застрахован от негодяев, прикрывающих свои корыстные устремления видимостью служения Сущности!

Жрецы закивали, заговорили разом, выказывая свое согласие.

– Господа! – барон успокаивающе поднял руку. – Было проведено тщательное расследование, которое показало, что фактически все высшее жречество этого Демона оказалось замешано в заговоре против Империи. Таким образом, факты однозначно говорят о том, что в данном случае мы имеем дело не с кознями отдельных личностей, а с общей подрывной направленностью культа. Результаты следствия вам будут предоставлены.

Барон замолчал, спокойно ожидая, когда недовольные жрецы успокоятся.

– А теперь позвольте мне перейти к главной причине сегодняшней встречи, фон Киц снова выдержал паузу. – Господа! Я хотел обсудить с вами вопрос, без сомнения волнующий нас всех, однако который до сих пор в силу определенных причин обходили молчанием, – фон Киц откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за первожрецами изпод кустистых бровей. – Я хочу поговорить о Зове.

Шум неудовольствия прокатился по залу. Почувствовавшие себя неуютно жрецы задвигались, заскрипели креслами, пряча взгляды, украдкой посматривая друг на друга и на выход.

– Я знаю, насколько неприятна вам эта тема, и все же призываю вас не уходить от нее, – барон вздохнул. – Зов является проблемой, которую надо решить, и чем раньше, тем лучше.

– Это не Ваше дело! – выкрикнул первожрец Орадиса, неприязненно глядя на барона.

– К сожалению, уже мое. К моему величайшему сожалению! – барон покачал головой. – Потому, что он угрожает уже не только федератам.

– Господа! – фон Киц поднялся. – Насколько я понимаю, Зов явился ответом Демонов на угрозу их существованию, крайней мерой, принятой ими, чтобы защитить Империю и себя, соответственно. И, надо сказать, эффективной, исключительно эффективной. Федерация погружена в хаос, вызванный атаками призванных жрецов и последующей паникой, громадные силы ее армии отвлечены попытками предотвратить дальнейшие удары. Однако, как всякая крайняя мера, Зов имеет свою обратную сторону.

Барон вздохнул, прошелся.

– И эта обратная сторона заключается как раз таки в его исключительной эффективности и масштабности. Вызванные ударами изменения, гигантские выбросы энергии просто не могут не иметь глобальных последствий, расходящихся по всему миру, словно круги по воде. Причем отнюдь не положительных. Землетрясения разрушают уже наши города, господа жрецы, поднимающаяся вода морей затопляет наши порты, и я боюсь даже предположить, что будет дальше. Если не прекратить удары, мы скоро будем страдать от них не меньше Федерации!

Барон ходил по кабинету, заложив руки за спину.

– Продолжение атак также не имеет больше никакого практического смысла. Наступление федератов окончательно остановлено, вчера я получил предложение графа Монтаферио о перемирии и переговорах. Нам больше не нужны удары, сейчас достаточно одной угрозы. Однако они продолжаются! Насколько я знаю, несмотря на то, что на фронте практически ничего не происходит вот уже почти месяц, жрецы попрежнему уходят, попрежнему призываются. Это необходимо прекратить!

Фон Киц остановился, повернувшись к первожрецам, оперся о стол.

– Я знаю, что вы мне скажете. Это не в ваших силах, это решение Высших Сущностей. И все же! Если Демоны заблуждаются, мы должны их поправить!

– Невозможно!

– Святотатство!..

– Как вы смеете!..

– Тихо! – барон перекрыл крики своим басом. – Это не святотатство, это здравый смысл! И если вы посмотрите на ситуацию спокойно, вы согласитесь со мной. Никто не выиграет от того, что мир погибнет. Им нет смысла разрушать его, ведь они исчезнут вместе с ним!

Жрецы, наконец, утихли.

– Хорошо, – фон Киц удовлетворенно кивнул. – Так вот, относительно решения проблемы. Я предлагаю останавливать призванных, удерживая на них заклятье сна, пока Демоны не поймут свое заблуждение и не отменят Зов. Мы обсуждали этот вариант с колдунами, и согласились, что ничего невозможного в этом нет. Нужно только собрать всех жрецов в одном месте, после чего колдуны погрузят вас в сон.

– А если мы не согласимся?

– Господа, это в ваших же интересах. Однако если вы все же окажетесь настолько неблагоразумными… – барон скорбно нахмурился, развел руками. Поймите, вы представляете опасность не только для самих себя. Нам придется применить силу.

– И сообщение о культе Некротоса Вы использовали в виде предупреждения, первожрец Орадиса фыркнул.

– Ну что Вы, – фон Киц укоризненно покачал головой, ухмыляясь про себя. Мы сражались с вами плечо к плечу, защищая Империю, и я бы никогда стал вести с вами нечистую игру. Так что?

Барон посмотрел на недовольно кривящихся первожрецов, улыбнулся.

– Благодарю вас, господа. Я был уверен, что мы поймем друг друга.

– Чего вы все от меня хотите? Что вам надо? – Крайт раздраженно оттолкнул ластящуюся Софи, встал. – Переправить вас обратно в Империю? Хорошо, я попробую. Не обещаю, но попробую, чтобы вы от меня отстали. Жрецы были правы, говоря про нестабильность портала, и как и куда вас раскидает… – Крайт развел руками, хмыкнул, глядя на замершего с деревянным лицом фон Ритза. – Но все остальное… Нет, нет и еще раз нет! Я устал! Я не хочу снова ввязываться в эти дрязги! Я умирал слишком долго, и теперь я хочу немного пожить! В свое удовольствие, наслаждаясь каждой секундой! – Крайт поднял бокал с вином, глотнул, закатил глаза. – Блаженство! И к Богам собачьим все остальное!

– Но там же наш ребенок! – Софи умоляюще сложила руки. – Ты должен позаботиться о нем!

– Наш ребенок? Ха! – Крайт оскалился. – Тебя сунули ко мне в постель, чтобы я покрыл тебя, как производитель, для выведения племенного потомства. И ты согласилась! – Йоля, она бы никогда… Крайт сморщился от резанувшего болью воспоминания. – Не знаю, сколько в этом ребенке твоего, но моего там почти ничего нет. И еще неизвестно, действительно ли он от меня.

– Что? – Софи закрыла лицо руками, тяжело опустилась на стул.

– Ну как, Ритз, уже жалеешь, что спас меня? – Крайт ухмыльнулся. – Не похож я на доброго дедушку, исполняющего все желания? А вы, наверное, думали, что я рассыплюсь от благодарности, не зная, как еще вам угодить?

– Ваше Величество, – баронет стоял, поджав губы. – Если Вы хотите отречься от престола, это Ваше дело и Ваше решение, и никто не вправе Вас осуждать. Можно лишь сожалеть, но не судить, помня, что Вы перенесли. Однако ситуация такова, что не только Вы нужны нам. Без нашей охраны Вашей жизни угрожает опасность. В частности, сегодня ночью изпод стражи бежали жрецы Некротоса…

– Что? – Крайт нахмурился. – Почему ты сразу об этом не сказал?

– Ваше Величество, я зашел к Вам, чтобы доложить об этом. Однако до сих пор мне не предоставлялось возможности, – баронет слегка поклонился. – Кроме того, позволю Вам напомнить, что город окружен значительно превосходящими нас силами, и наши противники также не склонны позволить Вам наслаждаться жизнью. Они ненавидят Вас и убьют при первой возможности.

Крайт молчал.

– Мы в одной лодке, Ваше Величество, и либо мы вместе выплывем, либо вместе потонем, – баронет вздохнул. – Ваше Величество, Вы знаете ситуацию. Барон фон Гивер мертв, барон фон Ферфи находится в Вальпии, и здесь сейчас кроме Вас принять командование некому. Умоляю Вас, выведите нас из этой ловушки, и после этого… Я не смею просить Вас больше ни о чем.

– Оставьте меня, – Крайт махнул рукой. – Мне надо подумать.

Фон Ритз поклонился, вышел следом за Софи из комнаты.

– Что ты делаешь? – Софи остановилась, повернулась к баронету. – А как же Империя? Он же должен помочь нам!

– Не все сразу, – фон Ритз задумчиво потер переносицу. – Пусть сделает первый шаг. Пусть начнет связывать свою судьбу с нашей, примет наши проблемы… – баронет замолчал, посмотрел, щурясь, на девушку.

– Таррант, все же обернулось к лучшему, – Софи улыбнулась. – И я… Поверь, я… Таррант, прошу, давай поговорим, – девушка несмело коснулась руки баронета.

– Не о чем нам говорить, – фон Ритз размашисто зашагал прочь по коридору.

Софи поджала губы. Ну, нет! Она не собирается сдаваться! Баронет нужен ей, и она получит его! Он не может уйти, он уже принадлежит ей и, что бы он ни говорил, она видела правду в его глазах. Девушка тряхнула головой и решительно двинулась следом.

– Таррант, подожди!

Крайт сидел, мрачно глядя в пространство. В одной лодке… Конечно, баронет прав. Совершенно, абсолютно прав! Но как же не хотелось признавать это! Какое это искушение – выкинуть все, отряхнуться и пойти дальше, не помня ничего, не зная и не желая знать! Словно младенец, начать жизнь с чистого листа, свободным от прошлого, от долгов и обязательств, от забот и горечи памяти…

И какая глупость! Жалкий самообман, не выдерживающий столкновения с реальной жизнью! Прошлое тянулось за ним, ежесекундно напоминая о себе, цеплялось тысячами нитей, связывающих его с другими людьми, с их поступками, с их жизнями. И эти связывающие его нити не исчезнут изза того, что он откажется их видеть. Он должен тащить весь этот груз, волочить его за собой, бежать от него, потому, что иначе последствия его давних действий, странно и многократно отраженные и преломленные Фатумом, догонят его, раздавят, сметут…

Крайт вздохнул, тряхнул головой. Ладно, хватит. Не так все страшно. Он еще способен вырваться, способен изменить кажущийся неизбежным ход событий. Он перенес страдания полусмерти, живой находясь во власти Некротоса, но это же мучительное прикосновение к бесконечной Сущности дало ему понимание желаний и намерений Демона, бесценное знание, которое он может использовать. И он его использует! Не для Империи, не во имя какихто высоких и загадочных для простого человека целей. Для себя, для себя самого и только, как бы эгоистично это не выглядело. Чтобы, наконец, обрести покой, получить возможность спокойно жить, не оглядываясь постоянно в ожидании очередной опасности, не храня кинжал под подушкой. Покой, вот все, что ему нужно в этой новообретенной жизни, каждым мгновением которой он собирается наслаждаться! И первое, что нужно сделать на пути к нему, это выбраться отсюда.

Крайт решительно встал, прошел к расстеленной на столе карте окрестностей Хамура. Да, действительно, Братья обложили город плотно. И все же… Крайт склонился над картой, циркулем вымеряя расстояния.

– Спаси нас Всевысшие! – Джука отвернулся от трупов часовых с располосованными шеями, сморщился.

– Не надо было нам смотреть, – бледная Лиза сглатывала, борясь с подступающей тошнотой.

– Нет, дело не в этом, – Джука подошел к нагруженной телеге, снял узел с прихваченными из дворца драгоценными гобеленами. – Мы никуда не едем.

– Что? Почему?

– Это сделали натуане. Это сделали натуане! – Джука опустил узел на землю, сел на него, закрыв в отчаянии лицо руками. – Мы не можем никуда ехать!

– Но почему? – Лиза подошла, опустила руку на плечо купца.

– Потому! Потому что нас убьют! – Джука поднял взгляд на девушку. – Нам надо встретиться с Крайтом. Ты говорила, Гвид милый. Он сможет нас провести к нему?

– Наверное, – Лиза неуверенно пожала плечами.

– Ваше Величество, аудиенции просит капитан Гвид, из местных, – секретарь склонился в почтительном поклоне.

– Наемник? Что ж, пропусти его сюда, – Крайт продолжал делать записи, не отрываясь от карты. – Здравствуй, Гвид. Как ты, готов? Скоро двинемся. Чтото хотел?

– Мы готовы, Гунга Крайт, – капитан кивнул. – Гунга Крайт, я хотел Вам представить купца Джуку ойн Гаакена, господина, многое сделавшего для Вашего спасения, и его супругу Лизу.

– Джука? Контрабандист? – Крайт поднял взгляд, улыбнулся. – Нас не надо представлять. Мы с ним давно знакомы, и много времени провели вместе. Правда, Джука? Как дела? Растолстел, женился. Поздравляю.

– Спасибо, – купец кивнул. – Гунга Крайт, я хотел Вас попросить… – Джука замолчал, кусая губы.

– Попросить? – улыбка на лице Крайта стала презрительной. – Ну конечно. Золото, драгоценности, в благодарность за заботу, да? Чего тебе надо?

– Нет, – Джука покачал головой. – Гунга Крайт, дело в том… Я видел мертвых часовых. Их убили натуане.

– Я знаю, – улыбка совсем исчезла с лица Крайта. – И что?

– Я… Я не знаю, зачем Вы приказали им это сделать, наверное, так было надо, – купец облизнул губы. – Но не могли бы Вы им сказать, чтобы они нас не трогали? Меня и мою жену. Они обещали нас убить, и…

– Я не приказывал им этого, – перебил посерьезневший Крайт. – Они больше не находятся в моей власти, и я не могу ими управлять. Поэтому… Мне очень жаль, Джука.

– Но, но… – купец растерянно посмотрел на стоящую рядом жену. – Но Гунга Крайт, мы… Что же будет с нами?

– Мне очень жаль, – повторил, вздохнув, Крайт. – Можно только надеяться, что им не до тебя. Пока я с ними не разберусь окончательно… Я ничего не могу для тебя сделать. Прости.

– Вы не можете нас защитить? – Джука зажмурился в отчаянии.

– Нет. Разве что если вы будете в нескольких метрах от меня…

– Я согласен! – купец закивал.

– Согласен? На что? – Крайт недоуменно нахмурился.

– Мы будем рядом с Вами! Постоянно! – Джука улыбнулся.

– Джука, я, наверное, неправильно выразился. Я имел в виду, вообще… Рядом со мной вовсе не безопасно.

– Гунга Крайт, пожалуйста! Разрешите нам остаться с Вами, – Джука умоляюще смотрел на Крайта. – Я ладно, но моя жена… Она же ни при чем, она же… Прошу Вас!

– Хорошо, – Крайт выдохнул, отвернулся, чувствуя, как зависть царапает душу. Как они глядят друг на друга, эти двое, контрабандист и его жена. Неужели ему не суждено познать такое счастье? – Оставайтесь.

– Спасибо! Большое Вам спасибо!

– А сейчас уйдите, – Крайт уставился на карту. Отвлечься, надо отвлечься от этой боли… Так что там, где он собирался организовать прорыв?

Великий Гроссмейстер Братства еще раз просмотрел доклады, удовлетворенно улыбнулся. Все шло по плану. И значит, все шло хорошо. Траншеи успешно продвигались к стенам осажденного города, приближая момент решительного штурма, подтягивались войска. Вокруг Хамура уже находилось около сорока тысяч солдат Альянса, и скоро… Гроссмейстер мечтательно откинулся на спинку кресла. Скоро прибудут еще сорок тысяч сардигцев и гвардейцы Девятки, наконецто решившейся присоединиться к Альянсу. И под его командованием окажется девяносто тысяч человек!

Гроссмейстер закинул руки за голову, заворожено прикрыл глаза. Девяносто тысяч! Какая сила! Такое численное превосходство просто не оставляет никакого сомнения в исходе. Противник, эти чужаки, проклятые пришельцы, поймавшие сами себя в каменном мешке, будут сметены, уничтожены, растоптаны! После чего не составит большого труда добить и вторую группировку чужаков, терзающую гроссмейстера Гревидаса в Вальпии. А потом… Ведь под командованием Гревидаса еще двадцать тысяч мечей…

Гроссмейстер засмеялся от удовольствия. Мысли стремительно неслись вдаль, к рисующимся впереди чудесным перспективам. Неужели действительно сбудется его мечта, то, что, как он думал, будет лишь завещанием детям и внукам? Неужели еще при его жизни удастся истребить нелюдей, еще при его жизни и под его руководством человечество утвердится единственной расой, владеющей миром? Наверное, он должен быть даже благодарен пришельцам за то, что люди, наконец, смогли объединиться, и теперь, если мудро направить эту огромную мощь в нужном направлении… Ничто не сможет ее остановить, нигде не будет от нее спасения, ни в сумрачных лесах и болотах гоблинов, ни на бескрайних просторах степей кочевников. Она пройдет, она пронесется огнем и мечом, всюду настигая выродков, и человечество, наконец, сможет гордо сказать, что это его мир, только его, и ничей больше! Сможет, наконец, уверенно смотреть в будущее!

Великий Гроссмейстер встал, тряхнул головой. Конечно, мечтать хорошо, но пока что ничего этого нет. Они попрежнему стоят под стенами Хамура, в котором хозяйничают чужаки, и пока надо ждать, надо ждать… Гроссмейстер, улыбаясь, посмотрел на видневшийся между пологами шатра уголок усыпанного звездами неба. И все же… Завтра будет лучше, чем вчера. И, пожалуй, пора ложиться спать.

Гроссмейстер подошел к узкой походной кровати, потянул на себя одеяло. Снаружи грохнуло. Снова грохнуло, уже ближе. Гроссмейстер замер. Разрывы зачастили, сливаясь в непрерывный отдающийся в земле дрожью гул. Гроссмейстер без особого сожаления отпустил одеяло, вышел в прорезаемую вспышками разрывов ночь. Поспать сегодня, видимо, не удастся, ну и ладно. Чужаки, значит, всетаки решились атаковать. Ну что ж, он ждал этого, он готов. В небо взвились пущенные магами осветительные огни.

Крайт задумчиво смотрел на огненный шквал, бушующий на окружающих Хамур брустверах и рвах. Несмотря на впечатляюще яркие вспышки, взмывающие вверх языками пламени, и производимый грохот, магические удары практически не наносили Братьям урона, растекаясь безвредными всполохами по экранам, впустую растрачивая вложенную в них силу. Но он и не ожидал от них многого. Атаки были слишком размазанными, покрывая все протяжение опоясывавших город позиций Братьев, и просто не могли пробить защиту магов. Связать противника, лишить маневренности, вот все, чего он хотел пока добиться. Просто давление по всему периметру, не позволяющее определить направление главного удара. Он еще соберет их в один кулак, и тогда результат будет совсем другим, но не сейчас.

– Хорошо, – Крайт повернулся к ожидающим его приказов офицерам. Начинаем.

– Они пошли!

– Вижу, – Гроссмейстер усмехнулся, глядя на выходящие из города колонны пехоты. Западные ворота, как неожиданно! Неужели они действительно ожидают, что им поможет эта детская уловка? Что раз им надо на Восток, то только там он их и будет ждать? – Вызови кифтян сюда.

Маг закатил глаза, связываясь с рассредоточенными позади осадных траншей резервными полками кирасир.

Чтото мерзко завизжало, над находящимися перед воротами траншеями вальпийцев вверх взметнулись фонтаны земли.

– Кифтяне на месте, сир.

Гроссмейстер ждал. Добравшиеся до рва пехотинцы чужаков, несмотря на обстрел, споро закидывали его фашинами, лезли вверх по брустверу. Да, в сноровке им не откажешь. Действия пришельцев вызывали у Гроссмейстера почти эстетическое наслаждение. Какие солдаты! Жаль, что они по другую сторону.

Пришельцы схватились с вальпийцами в короткой жестокой рукопашной, погнали их перед собой. Из ворот Хамура высыпала новая волна атакующих. Пора!

– Двум полкам кифтянам – атаковать!

Гроссмейстер снова перевел взгляд на поле, где сквозь промежутки между земляными валами к воротам устремились, все ускоряясь, плотные сотни кирасир. Захваченные врасплох чужаки судорожно пытались перестроиться, чтобы встретить возникшую угрозу, но они не успевали, не успевали… Кирасиры прошли сквозь них, не задерживаясь, развернулись, преследуя бегущих назад к воротам пехотинцев, ворвались у них на плечах в город. Гроссмейстер не мог поверить своим глазам. Неужели все так просто, и это уже победа? И не надо никого ждать?

– Еще три полка – вперед! Удерживать ворота, продолжать преследование! Вальпийцам приготовиться к штурму.

– Все, достаточно, – Крайт устало потер глаза. – Закрываем. И погасите эту иллюминацию, – Крайт махнул рукой на висящие в небе огни.

Кирасиры неслись по улицам Хамура, не встречая никакого сопротивления. Чужаки кудато подевались, растворились в узких проулках, подворотнях, оставив кифтян одних на широких мощеных улицах, позволяя им проникать все дальше в глубь странно безлюдного, словно вымершего города. Наконец, обескураженные, передние ряды начали притормаживать.

– Что происходит? – полковник Кааба Аси недоуменно покрутился в седле. Где они?

Впереди показалась перегораживающая улицу баррикада.

– Ах, вот они! Спешиться! – полковник спрыгнул с коня, показывая пример.

Светящиеся в небе огни мигнули и погасли, погружая город в темноту. Сзади чтото гулко ухнуло, и тут же мостовая начала лопаться, выпуская в воздух плотные клубы белого дыма. Закричали люди.

– Назад! Всем назад! – полковник снова вскочил на коня, ударил пятками, посылая в галоп, и тут одно из странных висящих, не рассеиваясь, облаков дотянулось до него туманным отросткомщупальцем. Пронзительная боль обожгла полковника, скручивая тело судорогой…

– Что происходит, маг?! Что происходит?!! – Гроссмейстер вглядывался во вновь опустившуюся ночь, из которой доносились глухие удары и дикие вопли.

– Чужаки обрушили стену над воротами, – бесцветным голосом заговорил маг. – Кирасиры отрезаны… Чужаки атакуют у Восточных ворот… Кирасиры наткнулись на заклинанияловушки, маги не успевают гасить их все… Паладин Аквис просит подкреплений…

Гроссмейстер схватился за голову. Так всетаки Восточные ворота! А почти вся его кавалерия заперта на другой стороне города!

– Паладину Серви – срочно к Восточным воротам!

Заглушенный расстоянием визг, следующие одна за другой вспышки вдали.

– Паладин Аквис докладывает, оборона прорвана, чужаки уходят…

Гроссмейстер кусал губу. Может, еще не поздно, может, еще удастся задержать пришельцев? У Серви, всетаки, три тысячи конных Братьев…

Крайт посмотрел на конную лаву, приближающуюся к уходящим из Хамура колоннам имперцев, повернулся к Гвиду.

– Ну что, настал твой черед. Готов?

– Так точно, Гунга Крайт.

– Давай.

Улыбающийся Гвид со щелчком опустил забрало, одним плавным движением взлетел в седло, рванул коня к замершим в ожидании катафрактариям.

– Не увлекайся! – крикнул вдогонку Крайт, снова перевел взгляд на льющийся из ворот поток солдат.

Стена закованных в сталь всадников двинулась, разгоняясь, наперерез несущимся Братьям.

– Старший рыцарь Власис просит разрешения отступить…

– Власис? Кто такой Власис, черт побери?! – Гроссмейстер раздраженно посмотрел на мага.

– Рыцарь Власис принял командование вместо раненого паладина Серви, – маг помолчал, вслушиваясь. – У противника численное преимущество, сир. Их обходят…

Гроссмейстер скривился. У противника численно преимущество… Это у него численное преимущество, у него! Только он попался, как последний дурак, послав кавалерию в ловушку, а размещенная для осады пехота слишком рассредоточена, не успевает собраться для контратаки.

– Рыцарь Власис просит… – снова заговорил маг.

– Хорошо, разрешаю, – перебил Гроссмейстер, тяжело вздохнул. Что ж, он проиграл. Чужаки уходят, вырвавшись из кольца, и он не в силах им помешать. Но это еще не конец. Он еще встретится с ними снова, он всетаки заставит их принять генеральное сражение, и тогда…

Гроссмейстер тряхнул головой, медленно зашагал к своему шатру. А тогда увидим. Ни к чему обещать и клясться. Всевысшие смеются над зарекающимися.

Кифтские кирасиры, бросив изза каменных завалов лошадей, дезорганизованными толпами выбирались из Хамура.

– А Вы смелый человек, – Хорвель, улыбаясь одними губами, посмотрел на Дэлана. – Не боитесь?…

– Дураки ничего не боятся, – развалившийся в кресле Дэлан хмыкнул. – Но Вы, видимо, не это имели в виду. Вы хотели спросить, не боюсь ли я Вас?

– Ну, в принципе… – Хорвель неопределенно замолчал.

– А что, должен? – Дэлан издевательски ухмыльнулся. – Не обижайте меня, пожалуйста. Я не виноват, я ничего не делал…

– Не кривляйтесь, – Хорвель поджал губы. – Вы понимаете, что я хотел сказать.

– Нет, – маг покачал головой, – не понимаю. Почему я Вас должен бояться?

– Потому, что Вы представляете для нас опасность. Вы знаете, где мы находимся, Вы можете нас выдать…

– Не смешите меня, – перебил Дэлан. – Если бы я хотел вас выдать, я бы так и сделал, не заходя к вам в гости. Зачем? Чтобы убедиться, что я нашел действительно вас? – маг скривился. – Отправить сюда Братьев, и пусть они разбираются, вы это или не вы. Нет, я хочу совсем не этого.

– Кстати, а как вы нас нашли? – хмуро спросил Хорвель.

– Ну, скажем, у меня есть средства, – маг самодовольно улыбнулся. Главное, что я вас нашел. И еще, что то же самое могут сделать другие.

– Что Вы хотите сказать? Вы угрожаете?!

– Ну что Вы, – Дэлан покачал головой, невинно округлив глаза. – Я просто думаю, что вам нужна помощь.

– Нам, помощь? От Вас? – Хорвель презрительно скривился.

– Ну конечно, – маг попрежнему улыбался. – Разве может архидемоньяк принять помощь от… Как Вы меня тогда назвали? Послушником? – улыбка слетела с лица Дэлана. – А то, что этот самый великий и могучий архидемоньяк торчит в этом шикарном подвале, с такой роскошной пылью и паутиной вокруг, и нос боится высунуть наружу, это, конечно, так и задумывалось, это часть грандиозного замысла. Как Вы думаете, сколько еще вы сможете прятаться? У вас же на лице написано, кто вы такие! Эти ваши капюшоны, это только пока ктонибудь не приглядится повнимательней!

– Хорошо, допустим, – архидемоньяк медленно кивнул. – Допустим, нам нужна помощь. А что нужно Вам? Мне почемуто не верится в Вашу бескорыстность. Что Вы хотите от нас?

– От Вас… – Дэлан помолчал. – Да, мне коечто нужно от вас. Мне нужно, чтобы Вы помогли мне убить Гуграйта. Вашего Императора.

– Что?!

– Не надо делать такое удивленное лицо, – маг фыркнул. – Думаете, я поверю, что Вам есть дело до его здоровья? Канал для Некротоса – вот все, что Вас волнует. Но ведь когда Демон будет здесь, жив Гуграйт или мертв, не будет иметь значения, правильно?

Хорвель нахмурился.

– Видите, я все знаю, – Дэлан улыбнулся. – Так что не изображайте оскорбленную невинность. Что у вас, кстати произошло? Гуграйт не согласился с отведенной ему ролью врат для Демона настолько, что вам пришлось бежать? Вам повезло, что у имперцев не хватило времени поискать вас как следует.

– Но это так, к слову. Эти Ваши дела меня не интересуют, – маг пренебрежительно махнул рукой. – А что меня интересует… Послушайте, вам надо подобраться к Гуграйту. Мне тоже. Так вот, я предлагаю Вам союз.

Хорвель задумчиво смотрел на мага.

– Мы нужны друг другу, – настойчиво продолжил Дэлан. – Вы знаете Империю, я знаю Братство, знаю Девятку. Гуграйт сейчас уже далеко, судя по всему, он идет к оркам. Знаете, где это?

Архидемоньяк кивнул.

– И как вы собираетесь туда добираться? Вас выловит первый же патруль Братьев, – Дэлан улыбнулся. – А я доставлю вас на место. Более того, ситуация меняется, и, возможно, мы даже получим поддержку того же Братства. Если я попрошу их об этом.

– А когда мы доберемся… – маг наклонился вперед. – Когда мы доберемся, за дело возьметесь Вы. И Вы проведете меня к Гуграйту. Уверен, Вы сможете.

Хорвель молчал.

– Ну же, решайтесь, – Дэлан снова откинулся назад. – Решайтесь, господин жрец. Наши цели совпадают, так давайте объединимся. Разве это не честное предложение? Разве Вы справитесь без меня? Вы хотите протащить сюда Демона? Да пожалуйста, не имею ничего против! А потом, когда вы закончите с Гуграйтом, я его убью. И все, мы разойдемся, каждый своей дорогой, довольные друг другом. Так что? Договорились?

Хорвель потер лоб. Конечно, Дэлан был прав, им не выжить в этом чужом враждебном мире без посторонней помощи, не говоря уж о том, чтобы ехать кудато. Но ведь это он должен убить фон Штаха, он должен погрузить кинжал в его грудь, а не какойто недоученный маг… Ну и что? Что мешает ему согласиться, а потом забыть об этом? Неужели он не обманет этого самонадеянного мальчишку?

– Хорошо, – Хорвель слегка качнул головой. – Договорились.

– Прекрасно, – Дэлан встал, пошел, хромая, к выходу.

– Да, – маг обернулся. – Сейчас придут мои люди и помогут вам перебраться из этих чудных апартаментов в место, несколько более пригодное для житья.

– Гунга Крайт! – Рон соскочил с коня, прижал кулак к сердцу. – Рад приветствовать Вас на земле Нир Хага!

– Рон! – Крайт, улыбаясь, шагнул к вождю, обнял. – Я тоже рад! Очень рад тебя видеть! – отодвинулся, посмотрел на Рона. – Возмужал. Настоящий воин! И лошадей уже не боишься.

– Да, – Рон кивнул, неловко замолчал, не зная, что сказать. Крайт казался таким постаревшим, изможденным. – Вы… Вы поседели.

– Да ладно тебе, – Крайт хлопнул Рона по плечу. – Я знаю, как я выгляжу. Этот год мертвого сна меня не украсил. Ну да ладно.

– Гунга Крайт, – Рон пожевал губами, поглядел вокруг на разбивающих лагерь имперцев. – Могу я с Вами поговорить?

– А что, мы сейчас не разговариваем?

– Я имел в виду… Гунга Крайт, я хочу сказать, Ваше возвращение… Просто я волнуюсь за свою страну. И я хочу знать, чего ждать, чем это нам грозит.

Крайт, прищурясь, смотрел на Рона.

– Нет, Вы не подумайте. Вы наш Гунга, навсегда, и Нир Хага всегда выполнит Ваши приказы. Но… – Рон помолчал. – Вы простите, что я заговорил об этом сейчас, сразу, но я решил, что должен быть честен с Вами, чтобы между нами не было недомолвок.

– И что?

– Мне очень не хотелось бы, чтобы моя страна снова оказалась втянутой в войну, – Рон нерешительно потер переносицу. – А их присутствие… – Рон обвел взглядом суетящихся солдат.

– Что – их присутствие? – резко переспросил Крайт.

– Гунга Крайт, Девятка выдвинула ультиматум, требуя выдворения всех, прибывших из Вашей страны, из Империи.

– И меня тоже? – Крайт криво усмехнулся.

– Нет, – Рон замотал головой, пытаясь улыбнуться. – Не думаю, что их требование распространяется на Вас.

– Да, вижу, ты действительно повзрослел, – Крайт хмыкнул.

– Гунга Крайт, – Рон покусал губу. – Братство постоянно угрожает нам войной, но у них недостаточно сил, и они не решаются напасть. Но если к ним присоединится Девятка…

– Чего ты хочешь, Рон? – перебил Крайт. – Чтобы мы ушли?

– Нет, что Вы! Я только хочу… Я хочу спросить, что Вы собираетесь делать. Я понимаю, Вы должны держать Ваши планы в секрете, и все же… Мне надо знать, к чему готовиться.

– Наверное, ты прав, Рон, – хрипло произнес Крайт, глядя в сторону. – Раз умер, не надо оживать. Воскресшим никто не рад, им уже нет места в мире.

– Гунга Крайт… – Рон непонимающе нахмурился.

– Не называй меня так! Гунга Крайт сгинул в Эрфорде, погиб в горящем замке! Гунги Крайта больше нет, есть просто Крайт, усталый старик, который хочет, чтобы его оставили в покое… – Крайт сморщился, прикрыл глаза рукой.

– Гунга… То есть, Крайт…

– Ладно, – Крайт медленно выдохнул, снова взглянул на вождя. – Не волнуйся, Рон, мы уйдем. Барон Ферфи уже в дневном переходе отсюда. Правда, мне еще надо навестить натуан в их пещерах, но это не займет много времени. Можешь доложить Девятке, что ты выполнил их условия.

– Но Гунга Крайт!..

– Но я на твоем месте все равно готовился бы к худшему, – Крайт усмехнулся. – Не думаю, что их остановит такая мелочь. Прощай, Рон, – Крайт махнул рукой стоявшим рядом имперцам, двинулся прочь.

– Гунга Крайт! – Рон шагнул следом, остановился, наткнувшись на заступивших дорогу преторианцев. – Я не знаю, что Вы решили про меня… Но что бы Вы не решили, это не так! Вы для меня учитель и друг, и, клянусь, я сделаю для Вас все, что в моих силах! Верьте мне!! – Рон замолчал, постоял, глядя в землю, медленно пошел назад к своему коню.

– Уважаемый Сахико? – Томито оторвал взгляд от бумаг, удивленно округлил глаза. – Вот уж не ожидал. Как Вы себя чувствуете?

– Прекрасно, спасибо, – Сахико, сутулясь, прошел к столу, сел напротив. Уважаемый магистр…

– А помоему, вид у Вас еще болезненный, – Томито широко улыбнулся. – Зря Вы не бережете себя.

– Ничего, болеть сейчас некогда, – Сахико хмыкнул. – Так что у нас происходит?

– Все хорошо, – Томито продолжал улыбаться. – Не волнуйтесь, уважаемый Сахико, все под контролем, операция проходит успешно. Вы лучше отдыхайте, выздоравливайте, Вы нужны нам полным сил и…

– Не морочьте мне голову, – Сахико устало потер лоб. – Мы с Вами оба в равной степени отвечаем за проведение кампании, и я хочу сразу предупредить Вас, что Вам не удастся устранить меня от дел под предлогом моего нездоровья. Поэтому давайте не будем валять дурака и перейдем прямо к делу.

– Ну что Вы, уважаемый Сахико! – Томито всплеснул руками. – У меня и в мыслях не было такого, я лишь о Вас заботился… – Томито замолчал, глядя на скривившегося Сахико. – Хорошо. Как Вы знаете, чужаки покинули Вальпию и Кифт, и сейчас находятся полностью на территории орков. Мы с Великим Гроссмейстером решили…

– Значит, Вы с Гроссмейстером решили, – Сахико покачал головой.

– Ну уважаемый магистр, не надо цепляться к словам, – Томито просительно склонил голову. – Уверяю Вас, я как раз собирался узнать Ваше мнение по этому поводу.

Сахико недоверчиво растянул губы.

– Так вот, – со вздохом продолжил Томито, – на наш взгляд такое положение все же не может считаться удовлетворительным. Чужаки попрежнему угрожают Вальпии и Кифту, и их возвращение туда является лишь вопросом времени. Только полное уничтожение пришельцев станет окончательным решением.

– А если они уйдут?

– Уйдут? Куда уйдут?

– Туда, откуда пришли, – Сахико пожал плечами. – Если пришельцы просто вернутся к себе?

– Мы не считаем это возможным, – Томито нахмурился. – Чужаки явно имеют агрессивные планы, и нет никаких причин считать, что они от них откажутся. Полученное же нами от орков сообщение является ложью и имеет целью ввести нас в заблуждение и отсрочить неизбежное.

– Вот как? – Сахико поднял брови. – И что же, поВашему, является неизбежным?

– Согласно выдвинутому Девяткой ультиматуму орки должны выдворить пришельцев со своей территории под угрозой разрыва отношений и объявления войны, – Томито поджал губы. – До сих пор они не предприняли в этом направлении никаких шагов. Таким образом, неизбежной является война с орками, всвязи с чем объединенные силы Альянса сейчас занимают вдоль границы позиции для атаки, – Томито встал, прошел к соседнему столу. – Их расположение, а также известное нам местонахождение противостоящих сил орков Вы можете видеть на этой карте.

– Я так и думал, я так и думал, – Сахико вздохнул.

– Прошу Вас, взгляните, – Томито поманил рукой. – Наступление начнется предположительно через два дня. Удары будут проводиться по широкому фронту…

– Нет.

– Нет? Что – нет?

– Наступление не начнется через два дня, – Сахико болезненно морщился.

– Почему?

– Потому, что срок ультиматума еще не истек. И не истечет через два дня. У орков еще неделя, и до этого срока ни один наш или союзный сардигский солдат не перейдет границу Нирхаги.

– Но уважаемый магистр! – у Томито вытянулось лицо. – Великий Гроссмейстер уже назначил…

– Великий Гроссмейстер может делать все, что ему заблагорассудится! – нервно перебил Сахико. – Но на свой страх и риск, без нас. Мы же будем ждать эту неделю, это вопервых. А вовторых, не будет никакого наступления по широкому фронту. Орки в своем сообщении указывают, что чужаки расположились возле пещер натуан, и эта информация подтверждается нашими источниками. Именно туда мы и пойдем, и границу перейдем в ближайшем к пещерам месте.

– Но… Но, Сахико, послушайте… – Томито от возмущения поперхнулся. Ведь в таком случае большая часть орков избежит уничтожения! Мы же…

– Мы не воюем с орками. И мы не заинтересованы в их уничтожении.

– Да, но…

– Послушайте, уважаемый магистр, – Сахико спокойно смотрел на Томито. Магистрам хорошо известна Ваша позиция в отношении нечеловеческих рас, и большинство из нас ее не разделяет. Именно поэтому командовать войсками назначили не Вас одного, а вместе со мной. Чтобы я по мере возможности смягчал и гасил Ваши ненужные порывы. Так вот, Девятка не воюет с орками. Наша цель уничтожить пришельцев, и действовать мы будем исходя из этого. Мы пройдем к пещерам, выполним нашу задачу и вернемся. Все.

– Господин Сахико! – Томито с шумом выдохнул. – Наш ультиматум оркам, который Вы так хотите соблюсти… Согласно этому самому ультиматуму мы угрожаем оркам войной. Что же это, пустая угроза? Угроза хороша лишь тогда, когда подкреплена готовностью ее исполнить!

– Готовность исполнить и исполнение – разные вещи, уважаемый магистр. Мы готовы объявить войну оркам, но объявим ее только в ответ на их враждебные действия. Если они с оружием в руках попытаются нам помешать. Не раньше.

– Почему Вы так волнуетесь об этих, этих… – Томито скрипнул зубами. Изза них погибли почти все магистры старой Девятки, Вы потеряли руку! Мы, наконец, способны их уничтожить, а Вы!

– Руку я потер не изза них, – Сахико взглянул на пустой рукав, поднялся.

– Посмотрите, Вы только посмотрите! – Томито развел руками над картой, умоляюще глядя на Сахико. – У них же нет шансов, мы разорвем их оборону, как бумажную!

– Господин Томито, это бессмысленно. Изложенная мной точка зрения не является лично моей. Это – утвержденная большинством позиция Девятки, и спорить сейчас бесполезно. Вы можете соглашаться или не соглашаться, но выполнить обязаны. Так что займитесь лучше разработкой нового плана, – Сахико кивнул, прощаясь, и двинулся к выходу.

Томито сидел, сжав голову руками, в бессильном отчаянии глядя на изрисованную стрелками карту. Неужели все зря, неужели они упустят такую возможность? Неужели весь поход кончится ничем, глупым стоянием на границе без всякого смысла? Ведь победа, можно сказать, гарантирована! Оркам нечего противопоставить силам Альянса, и, после того, как чужаки будут уничтожены, у них просто не останется никакой надежды! И что? Неужели вся эта невиданная армия просто развернется и пойдет по домам?

– Жаль, что я его не добил.

– Кого? – Томито, вздрогнув, оторвался от карты, посмотрел на входящего человека.

– Да его, Сахико. У Вас бы проблем меньше было, – человек улыбался.

– Вы подслушивали? – Томито нахмурился. Почему он ничего не почувствовал? – Кто Вы такой?

– Я? – человек плюхнулся в кресло, на котором недавно сидел Сахико. – А как Вы думаете?

Томито молча разглядывал незнакомца. Нет, не незнакомца. Гдето когдато он уже видел это лицо. Он видел его…

– Дэлан?!

– Угадали. С первой попытки, – маг ухмыльнулся.

– Вы… Вы набрались наглости явиться сюда, ко мне? Вы приговорены к смерти Братством и Девяткой, и…

– Да, да, да, – перебил Дэлан. – Я знаю. И сам решил предаться в Ваши руки, дабы раскаянием смягчить свою вину, вымолить прощение, – маг скорчил плачущее лицо.

– Я вызываю охрану, – Томито встал.

– И Вам даже не интересно, зачем я к Вам пришел?

– Вы преступник, убийца!

– Что я могу решить Вашу проблему?

Томито шагнул к двери.

– Что я вручу Вам Гуграйта, и Вы сможете спровоцировать орков, заставить их напасть первыми?

Магистр замер, медленно повернулся.

– Заинтересовал таки? – Дэлан, криво усмехаясь, смотрел на Томито. Подумайте, что для Вас важнее, наказать меня, или получить Гуграйта? Доставьте меня и моих друзей на место, и я отдам Вам его.

– Почему я должен Вам верить?

– Не должны. Но я буду у Вас в руках, так в чем же дело? Просто сделайте, о чем я прошу, и Вы получите его!

Томито задумчиво повернулся к карте. Если Дэлан не врет… А какой ему смысл врать? Ложь дорого обойдется ему, очень дорого!.. Что ж, значит, все еще может получиться. Нет сомнений, орки попытаются освободить Гуграйта, и это можно будет рассматривать, как агрессивные действия, после которых Девятка вступает с ними в войну. Стоящим вдоль границы Братьям надо лишь подождать, немного подождать, и разработанный Гроссмейстером план кампании с небольшими изменениями начнет выполняться.

– Хорошо, – Томито кивнул. – Что конкретно Вы хотите, чтобы я сделал? – магистр улыбнулся неожиданно пришедшей ему мысли. Каганаша должен быть польщен, ведь его идея относительно Гуграйта всетаки будет реализована. Правда, не совсем так, как он себе это представлял.

– Благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной, ночные друзья, – Крайт поклонился неподвижным, словно изваяния, Старейшинам натуан. – Это большая честь, и я ценю…

– Мы не друзья тебе, примитивный, – презрительно перебил стоящий впереди натуанин. – Твоя назойливость утомила Мудрейших, и они посчитали возможным уделить тебе толику времени, дабы избавиться от производимого тобой раздражающего шума. Ты должен приказать своим воинам прекратить его.

– Вам не нравятся марши? – Крайт удивленно поднял брови. – Я надеялся доставить вам удовольствие. Что может быть лучше бодрой походной песни, да к тому же с литаврами? В пещерах они звучат особенно емко. Я, конечно, могу попробовать чтонибудь более лирическое, хотя не уверен, что петь романсы у солдат получится также хорошо…

– Это оскорбление ушей длится уже неделю, не стихая ни на минуту! – снова перебил натуанин. – Даже такое недоразвитое существо, как человек, в силах понять неудобства, причиняемые непрерывным грохотом. Не пытайся выглядеть еще глупее, не испытывай терпения Старейшин, носящий Агавишы. Говори, что тебе надо, и оставь нас в покое.

– Хорошо, – Крайт кивнул, улыбнулся. – Давайте перейдем к делу. Я знаю, у вас есть артефакт, управляющий Гунгой, этим самым вашим Агавишы. Он мне нужен.

– Агавишы невозможно управлять.

– Ну, не управлять, а настраивать, связываться. Дайте мне его на время, или пустите к нему. Мне надо…

– Нет.

– Позвольте мне объяснить, – Крайт поморщился. – В мире, из которого я пришел, существуют Боги и Демоны, противоборствующие между собой высшие сущности. Они значительно сильнее здешних Всевысших, и имеют гораздо большее влияние на жизнь людей. В частности, их борьба отразилась у людей в войне двух государств, поделивших между собой мир, Империи и Федерации. Я сам из Империи. Но это не важно. Важно, что один из Демонов, Некротос, получил выход в этот мир, и сейчас пытается переместиться сюда. А чтобы ему не мешали другие Демоны и Боги, он влияет на них, отравляя жаждой разрушения, подталкивая к всеобщему уничтожению.

– Но это еще не все, – Крайт вздохнул. – Вам, может быть, все равно, что случится с тем миром, но и этот мир в опасности. Дело в том, что… – Крайт на секунду замялся. – В общем, это я создал проход для Некротоса, и создал его, используя силу Агавишы. Моя вина, но я тогда не понимал, что делал! Так вот, Агавишы теперь связан со всеми, кто связан с Некротосом, он больше не ограничен одним живущим! Но я могу их остановить, использовав ваш артефакт.

– Нет.

– Ну послушайте же! – Крайт поджал губы, подавляя раздражение. – Вы можете презирать нас, ненавидеть, или что вы там еще можете. Это ваше дело. Но сейчас речь не идет о том, досадите Вы мне этим, или нет, и насколько общение со мной ниже вашего достоинства. Сейчас речь идет о целом мире, вернее, даже о двух мирах. Обо всех расах, всех тварях, населяющих их. О вас самих! Неужели вам все равно, что случится завтра с ними, с вами? Некротос сам по себе могучий Демон, посвященный смерти, но объединившись с Агавишы… Только представьте, что это будет!

– Ты так заботишься обо всех? Убей себя, закрой идущий через тебя проход.

– Это бессмысленно. Даже более того! Я не знаю, как это произошло, но за время, что я был в полусмерти, Агавишы какимто образом слился с Некротосом, проход идет уже не только через меня, он идет через Агавишы. Сейчас я единственная преграда, сдерживающая их, не дающая окончательно объединиться. И я же – единственный, кто знает, как это предотвратить! Кто способен это сделать! Позвольте мне воспользоваться…

– Наш ответ – нет, – натуане повернулись, собираясь уходить.

– Слушайте, вы! – Крайт шагнул следом. – Неужели вас не заботит ваше собственное будущее?! Будущее ваших детей?!

– Ты смеешь говорить нам про будущее? – натуане обернулись. – Ты, который отнял его у нас, украл наших детей, обратив их в неживущих монстров?! У нас нет будущего, и мы счастливы, что его не будет и у всех остальных! У вас, людишек, плодящихся, расползающихся, словно зараза, заполняющих миры! Агавишы был создан нашими предками, чтобы уничтожить вас, тогда еще кутавшихся в шкуры и бегающих с дубинками! Не все тогда пошло так, как планировалось, Агавишы вышел изпод контроля, обратив заложенную в него ненависть против своих создателей, но сегодня ты принес нам радостную весть! Его предназначение будет всетаки исполнено, пусть и не так, как это видели наши праотцы. Мы умрем спокойно, мы умрем с улыбкой, зная, что вы умираете тоже!

– Вы не умрете спокойно, – сквозь зубы проговорил Крайт. – Чем бы ни закончилось это дело, вы не умрете спокойно. Потому что я вам этого не позволю. Я просил, теперь я требую. И если вы откажете… Мои солдаты умеют не только петь!

– Ты угрожаешь нам?

– Предупреждаю.

– Ты можешь убить нас, но ты не получишь Кресло Назначения. Мы разрушим его, но не отдадим, – Старейшины грациозно двинулись прочь, в глубину пещер.

Крайт посмотрел вслед уходящим натуанам, хмыкнул. А ведь они действительно считают его непроходимым глупцом. Если бы артефакты было так легко уничтожить! Просто разбить того же Гунгу, и дело с концом…

Крайт вздохнул, пошел к светящемуся вдали выходу. Жаль, что не получилось похорошему, ну да ладно. Теперь он точно знает, что искать, и войска готовы к вторжению. Остается лишь отдать приказ.

– Господин барон, господин барон! – склонившийся адъютант тряс фон Кица за плечо. – Просыпайтесь, господин барон! Федераты нарушили перемирие!

– Что? – барон сел, мутными со сна глазами посмотрел на адъютанта.

– Федераты нарушили перемирие! Три часа назад они атаковали нас под Фошимом, прорвали оборону и двигаются на Северозапад, к Спадине!

– Что?! – барон поднялся, прошагал в нижнем белье к карте. – А ну, посвети! Где они сейчас?

– Здесь, – адъютант ткнул пальцем.

– Дьявол… Дьявол! Почему именно туда?! – фон Киц тряхнул головой, разгоняя остатки сна. – Там же жрецы! Если они проснутся… – барон замолчал, потер лицо руками. – И мы не успеваем, не успеваем их эвакуировать! – в отчаянии треснул кулаком по столу. – Все имеющиеся у нас силы туда! Бригаду Манфрела, 4ю гвардейскую пехотную дивизию, полк черных драгун фон Рейхофа.

– Господин барон, мы оголяем фронт… – адъютант растерянно моргал.

– Плевать на все остальное, плевать на фронт! Там сотни жрецов, и сколько из них призваны! – фон Киц смотрел на адъютанта, зло шевеля усами. – Передай фон Шипрану, он должен держаться, во что бы то ни стало держаться. А если все же… – барон выдохнул, поджал губы. – Если не будет другого выхода, он должен убить жрецов. Они не должны проснуться. Выполняй!

Адъютант бегом бросился к обеспечивающим связь колдунам.

Но как ни торопился адъютант, он опоздал. Приказ барона ушел, переданный колдунами по астралу, улетел и пропал, так и не найдя адресата, не найдя человека, который должен его исполнить. Потому, что к этому времени человек уже был мертв.

Фон Шипран лежал на сырой земле, обратив пустой взгляд к пронзительно синему после дождя небу, и впервые на его обезображенном лице проступило выражение умиротворения, смягчая и облагораживая изуродованные войной черты.

– Ну надо же, фон Шипран, – кардинал качнул головой, разглядывая искореженное тело барона. – А то я уж начинал думать, что он бессмертен. Кончились его девять жизней.

– Осторожней, Ваше Высокопреосвященство, – командир дивизии Святой Десницы епископ Хвирский ухмыльнулся. – А вдруг нет? Как бы он не ожил.

Кардинал наклонился, содрал с рукава барона шеврон с вышитой золотом нежащейся в огне саламандрой.

– Теперь не оживет, – кардинал выпрямился, оглядел усыпанное трупами имперцев и федератов поле, перевел взгляд на видневшиеся вдали длинные бараки, к которым приближалась волна храмовников. Нет, чутье не подвело его, верно направив к чемуто, очень важному для Империи. – Что же они так защищали?

– Скоро узнаем.

Кардинал кивнул. В душе у него все пело, расцветало торжеством. Кардинал чувствовал, как улыбаются Боги, удовлетворенно глядя на него, шагающего по проклятой заполненной чудовищами земле, разрубающего блистающим святостью мечом окружающую тьму.

Воздух засвистел, все ускоряясь во вращающихся вихрях, чтото стукнуло, заставив землю содрогнуться.

– Это твои? – кардинал удивленно глянул на морщащегося на ветру епископа.

– Нет! – епископ с трудом перекричал нарастающий шум.

– Тогда кто?! – кардинал снова посмотрел вперед.

Бараки разваливались. Крыши взлетели, словно бумажные, заплясали в круговерти формирующихся смерчей, от стен отлетали бревна. Снова грохнуло, чувствительно тряхнув землю, небо стремительно затягивалось грозно чернеющими тучами.

– Надо отходить! – епископу пришлось кричать кардиналу в самое ухо.

– Что это?!

– Даже выяснять не хочу! Надо отходить! – епископ просительно смотрел на кардинала, прикрывая от ветра лицо рукой. – Разрешите отдать приказ?

– Хорошо!

Впереди вдруг полыхнуло, на борющихся со словно вдруг загустевшим воздухом солдат стражи стремительно покатился огненный вал.

– Бежим! – епископ дернул кардинала за рукав.

С неба плеснула первая молния, разом уничтожив взвод храмовников.

– Бежим, Ваше Высоко… – епископ задохнулся от очередного порыва ветра, махнул рукой, бросился прочь.

Кардинал повернулся, собираясь было последовать за епископом, и тут налетевший шквал подхватил его, подбросил вверх, словно забавляясь, вдруг резко дернул вниз, ударил о землю, ломая позвоночник, и унесся, рыская в поисках новых жертв…

Фон Киц привстал в стременах, мрачно посмотрел на прорезаемый десятками молний иссинячерный от туч горизонт. Неужели они опоздали? Словно в ответ на эту мысль вдали показался, медленно всплывая вверх, огромный огненный шар, перевитый вращающимися дымными полосами, докатился приглушенный расстоянием ревущий гул.

– Поворачиваем! – барон обернулся к остановившейся колонне, махнул солдатам рукой. Опустился в седло, дернул поводья, направляя коня на Юг. Может, еще удастся перехватить жрецов вдоль линии фронта?

– Я люблю тебя, – томно лежащая на кровати Софи привстала, обняла натягивающего сапоги Тарранта, поцеловала в ухо.

– Я тоже тебя люблю, – баронет мягко отстранился, встал.

– Ах, если бы только не было фон Штаха!.. – Софи снова откинулась на подушки.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет ничего, – девушка посмотрела на баронета, сквозь улыбку которого просвечивала настороженность. – Я только хотела сказать… Жаль, что мы узнали друг друга так поздно, уже после всего, – Софи вздохнула.

– Да, – фон Ритз кивнул, потянул, затягивая, шнурки на офицерской куртке.

– Послушай, когда мы вернемся домой? – девушка перекатилась со спины на живот, подперла голову кулачком.

– Не знаю, – баронет закончил с курткой, повернулся, улыбаясь, к Софи. Император хочет найти какоето кресло.

– Но зачем? – Софи округлила глаза. – Зачем оно нам? Нам надо привести фон Кицу помощь, а мы вместо этого все глубже лезем в эти пещеры, – девушка скорчила рожицу.

– Императору виднее, – фон Ритз одернул напоследок куртку, посмотрел на Софи. – Мне надо идти.

– Я знаю, – девушка грустно вздохнула. – Почему так всегда? Почему мы не можем остаться вместе навсегда?

Фон Ритз беспомощно пожал плечами, коснулся на прощание Софи губами, решительно шагнул к двери.

– Софи, – тихое шипение из угла.

– Кто здесь? – раскинувшаяся на кровати девушка вздрогнула, посмотрела на закрытую дверь, обвела взглядом отведенную ей небольшую подземную камору.

– Не пугайся.

– Кто ты такой? – Софи села, испуганно глядя на отделившуюся от теней фигуру, поджала ноги. – Как ты сюда попал?

– Я – натуанин. Но не из этих, старых. Я – идущий по Пути. Вы еще называете таких вампирами.

– Вампирами? – Софи медленно поползла по кровати назад.

– Я не причиню тебе вреда. Меня послали говорить, а не убивать.

Софи уперлась спиной в стену, сглотнула.

– Стоящий возле силы предлагает тебе помощь, – натуанин растянул губы, блестя тонкими клыками. – И просит помощь взамен.

Софи взглянула на дверь.

– Женщина, ты не можешь сейчас уйти, – проследивший взгляд Софи натуанин скользнул вперед в стремительном движении, замер возле двери, отрезав девушке путь к бегству. – Я должен поговорить с тобой.

– Кто ты такой? Что тебе надо от меня?!

– Я тебе уже говорил, женщина! – натуанин недовольно оскалился. – Ты не слушаешь меня? Почему?

– Что тебе надо? – Софи потянула на себя покрывало. – Не убивай меня!

– Женщина, ты должна слушать меня! Я тебя не убью, и ты не должна меня бояться! Ты слушаешь меня?

– Да, – Софи быстро закивала.

– Хорошо, – натуанин удовлетворенно склонил голову в сторону. – Стоящий возле силы предлагает тебе помощь и просит помощь взамен.

Софи молчала.

– Ты не отвечаешь, – натуанин зашипел.

– Я не понимаю, – девушка нервно сжимала руками покрывало.

– Стоящий возле силы предлагает тебе помощь и просит помощь взамен, раздраженно повторил натуанин.

– Я не понимаю, не понимаю! – девушка в отчаянии облизнула губы. – Какой Стоящий возле силы, какую помощь?!

– Его человеческое имя Хорвель. Он сказал, что ты знаешь его, и знаешь, что он не обманул тебя прошлый раз. Он обещал тебе снять заклятье с фон Штаха, и он сделал это. Ты это помнишь?

Софи кивнула.

– Сейчас ему снова нужна твоя помощь. И он поможет тебе. Он отправит тебя домой.

– Как?

– Он может. Теперь он знает, как открыть портал, и он откроет его для тебя. Но он просит тебя подумать о том, кем будешь ты, вернувшись в Империю.

– Я буду матерью наследника, – несмотря на страх подбородок Софи двинулся вверх. – Я буду…

– Нет, – перебил натуанин, оскалившись. – Фон Штах не признает ребенка. Чьей матерью ты будешь? Незаконнорожденного? Твоя семья откажется от тебя, твои знакомые отвернутся и не будут тебя узнавать. Что ты будешь делать, опозоренная рождением внебрачного?

– Он не внебрачный! Он сын Императора!

– Кому поверят, тебе, или Императору? Если Император скажет, что это не его сын? – натуанин ухмыльнулся. – Я не был в вашей Империи, я лишь повторяю то, что сказал мне Стоящий возле силы. Но ты оттуда, и ты должна знать, что по вашим законам значит такое клеймо для женщины.

Софи подавленно молчала. Она не думала об этом раньше, но… То, что говорил натуанин, было правдой, горькой правдой!

– Стоящий поможет тебе, – снова повторил натуанин.

– Как? – Софи горько усмехнулась. – Что он может сделать с этим? Он сам сейчас прячется неизвестно где, и что его ждет, если его поймают… – девушка хмыкнула.

– Совершенно верно. И именно поэтому ваши интересы совпадают. Ничего этого не произойдет, если фон Штах не вернется в Империю.

– Не вернется? – девушка удивленно нахмурилась. – Но… Разве это возможно?

Натуанин осклабился.

– Вы хотите его убить?!

– Не забивай себе этим голову, – натуанин помолчал, глядя на Софи. – Нет. Просто есть причины, по которым фон Штах не захочет возвращаться. Если ты поможешь.

– Что я должна сделать? – Софи решительно сжала губы.

– Убедить фон Ритза помочь нам.

– Да, это оно, – Крайт обошел сверкающее каменное кресло, словно растущее из пола пещеры, обернулся, улыбаясь, к Джуке. – Ну что, контрабандист, скоро домой поедешь.

– Я не контрабандист, – купец насупился, придвинулся к удивленно глядящей на странный артефакт Лизе. – Я же говорил, я уже давно не контрабандист.

– Да ладно тебе, шучу, – Крайт задрал голову, разглядывая уходящую в клубящуюся темноту спинку. – Так что, ты не рад? Что домой поедешьто?

– Почему? Рад, – Джука обнял Лизу за талию.

Из одной из ведущих в подземный зал галерей выскочил солдат, заговорил о чемто с фон Ритзем.

– Ваше Величество!

– Что? Опять натуане чтото обрушить пытаются? – Крайт недовольно поморщился, не отрывая взгляда от чудесного камня. Он почти кожей чувствовал пульсирующую силу Гунги, тянущуюся от кресла вдаль на Восток.

– Нет, – фон Ритз подошел ближе. – Ваше Величество, прибыл вождь орков и настаивает на встрече с Вами.

– Вождь орков? Что ему нужно? – Крайт посмотрел на баронета. – Ладно, я иду. Поставь охрану здесь и во всех прилегающих ответвлениях, – Крайт кивнул на держащих факелы солдат. – Никого не подпускать и ничего не трогать.

Крайт, пригнувшись, нырнул в ведущий наружу тоннель.

– Зачем ты приехал? – Крайт холодно взглянул на заляпанного грязью Рона.

– Гунга Крайт, войска Девятки перешли границу и идут сюда!

– Я знаю, – Крайт хмыкнул. – И что? Мы не можем уйти сейчас.

– Я не об этом, – Рон сглотнул. – Я хотел сказать… Что нам делать?

– Вам? – Крайт скривился. – Ничего. Наши отношения с Девяткой вас не касаются.

– Нет, касаются, – Рон твердо посмотрел на Крайта. – Вопервых, они перешли нашу границу и идут по нашей земле. А вовторых… Вовторых, Гунга Крайт, Вы обиделись на меня прошлый раз, но это ерунда. Мы союзники, и, как бы там ни было, мы должны согласовывать наши действия. И еще, я хочу, чтобы Вы знали – легионы Нир Хага в Вашем распоряжении. Я приказал им двигаться сюда, и скоро воины будут здесь. Я никогда не отказывался от Вас, и не откажусь. Я попрежнему Ваш джаху, Гунга Крайт!

Крайт отвернулся, устало потер лоб рукой. Что он делает? У него так мало друзей, и он отталкивает последних… Но ведь так надо. Или нет?

– И всетаки, ничего, – Крайт посмотрел на хмурящегося Рона, улыбнулся. – Ты прав, твоему народу не нужна новая война.

– Нет, – Рон покачал головой. – Нам не нужна война, но война уже началась! Они вступили на нашу территорию с оружием в руках, и это никак не может считаться дружественным действием. Мы не можем, не имеем права просто отойти в сторону и позволить кому угодно топтать на нашу землю и делать здесь все, что им захочется. Мы должны ответить, и есть только один достойный ответ атаковать и выгнать их прочь!

– Рон, – Крайт вздохнул, – ты, конечно, прав, такого нельзя допускать. Все это верно. Но не в этот раз. Насколько я знаю, сюда идет около шестидесяти тысяч, и еще столько же ждет на границе. Это слишком много, Рон, слишком много. Они просто сметут, уничтожат все, что встанет на их пути. И, кроме того, на самом деле у вас все же еще нет войны. Они идут сюда, именно сюда, и именно мы являемся их целью. Вы не должны вмешиваться.

– Но как же так, Гунга Крайт? – Рон удивленно посмотрел на Крайта. – Ведь они на нашей земле! Разве не ради независимости и уважения мы сражались? А теперь что же, все забыть? Пусть нас убьют, но мы не собираемся сдаваться, не собираемся поступиться всем, лишь бы сохранить жизнь!

– Послушай, Рон, драться надо тогда, когда надо драться. Когда у тебя есть шанс победить, иначе это не храбрость, это глупость. Я знаю, иногда легче умереть, чем продолжать жить, и все же.

Рон упрямо поджал губы.

– Рон, умереть ради победы – это одно, но умереть ради разгрома… – Крайт фыркнул. – Смерть – это конец, это когда уже ничего не поправишь, понимаешь? Ты не сможешь исправить поражение победой, не сможешь даже оправдаться! Правы живые, потому что они живы, потому что могут перевесить свои грехи на тех, кто уже не может ничего сказать. Проглоти оскорбление, дождись, когда ты будешь сильнее – и тогда бей! Оставь последнее слово за собой!

– Да, но… – Рон растеряно мотнул головой. – А как же Вы? Нет, я Вас не брошу, не сбегу, как последний трус!

– Ты не трус, – Крайт улыбнулся. – Ты просто спасаешь свой народ. А за меня не волнуйся, я тут разберусь.

– Гунга Край, Вы говорите, что мы не справимся вместе, так как же Вы один? Нет, так не пойдет.

– Рон, я не собираюсь с ними биться, – Крайт усмехнулся. – Мне нужно еще несколько дней, чтобы коечто закончить, и это время мы вполне сможем продержаться в пещерах. А потом мы просто уйдем, вернемся в свой мир. И все.

Крайт посмотрел на молчащего Рона, нахмурился.

– Значит, так. Ты говорил, ты мой джаху. Так вот, джаху Рон, я приказываю тебе не вмешиваться. Что бы ни происходило, не вмешиваться. Ты меня понял?

Рон нехотя кивнул.

– Ты должен выполнить приказ. А теперь возвращайся к легионам и разверни их назад, – Крайт вздохну, шагнул вперед, обнял Рона. – И прощай. Не знаю, встретимся ли мы снова.

– Гунга Крайт…

– Все! Выполняй, – Крайт развернулся и, не оглядываясь, зашагал к чернеющему входу в катакомбы.

– Провести жрецов и еще Демоны ведают кого к Его Величеству… Ты что? – фон Ритз изумленно посмотрел на сидящую Софи. – Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь?! Это же измена! Жрецы пытались убить Императора, и теперь я…

– Откуда ты знаешь, что они пытались его убить? – Софи подняла брови.

– Император сказал, – фон Ритз пожал плечами.

– И все? Ты считаешь, этого достаточно? Император ненавидит жрецов, и он мог их обвинить изза этого, а не изза реальных действий. Он вообще мог обвинить их в чем угодно, мог обвинить их в том, что они пытаются погасить солнце, например! И ты бы поверил? А ведь никаких доказательств, кроме слов Императора, нет.

– А какие доказательства у тебя? – баронет хмыкнул. – Жрецы сказали, что не собираются убивать Императора. И что? Почему ты решила, что им, в отличие от Императора, можно верить?

– А почему нельзя? – Софи, улыбаясь, качнула головой. – Они обещали открыть портал сюда – они его открыли. Обещали оживить Императора – и вот он ходит и раздает приказы. Так почему я не должна им верить сейчас?

– Потому, что они убили фон Гивера и пытались убить Императора!

– Ну Таррант! – Софи всплеснула руками. – Это сказал Император. А ты сам, ты же был там. Что там было?

– Жрец бросился на Императора с кинжалом, – фон Ритз усмехнулся, вспоминая.

– А ты уверен, что на Императора? Может, он просто пытался убежать? Ведь у них была возможность сделать с Императором все, что они хотят, до того, как появились вы. Так почему не сделали? И потом, Таррант, жрец с кинжалом… Софи недоверчиво поморщилась.

– Ну… – баронет на секунду задумался. – Ну, тогда не знаю.

– Так что? Ты сделаешь?… – Софи глядела на фон Ритза, опустив ресницы.

– Нет. Я не могу на это пойти.

– Но почему, Таррант, почему?

– Софи, пойми… – фон Ритз потер лоб, замолчал, прислушиваясь к возобновившимся гулким разрывам сверху. – Ну как я когото из них, – баронет указал рукой на потолок, – поведу к Императору? Как?! Ведь это все равно измена! Я не могу.

– Я то понимаю, а ты?! – Софи встала. – Ты понимаешь?! Что будет со мной? С моим сыном?! Ты подумал, что будет с нами, если Вержа объявят незаконнорожденным?!

– Ну…

– Что – ну?! Ты подумал о нашем будущем? Лишение всех титулов и прав, удаление нашей записи из списка аристократов, изгнание!

– Нет, не всех прав…

– Ну конечно, – снова перебила Софи, рассерженно сдвинув брови. – Право умереть с голоду, нищенствуя, они оставят!

– Ты не умрешь с голоду! Я обещаю! – фон Ритз попытался улыбнуться. – Мой дом – твой дом, что бы ни случилось! Даже если все от тебя отвернутся!

– Обещаешь? – Софи опустилась обратно на кровать, закрыла лицо руками. Ты обещаешь… Ты хочешь использовать мое несчастье, хочешь сделать из меня наложницу! Бесправную, согласную на все ради куска хлеба!

– Нет, что ты, – у фон Ритза вытянулось лицо от удивления. – Конечно нет, я…

– Вы, мужчины, вы все такие! – девушка всхлипнула. – Эгоисты, думающие только о себе, только о своей выгоде! Считающие, что все вокруг только для них, не заботящиеся ни о чем, кроме себя!

– Софи, что ты, я имел в виду совсем не это…

– Вы, мужчины, ради собственного развлечения придумали эту дурацкую войну, заставили нас, несчастных женщин страдать, скитаясь по какимто землянкам, какимто холодным норам! Вы не способны ни защитить, ни поддержать, только слова, одни красивые слова, а на самом деле!.. – Софи снова всхлипнула. – А на самом деле ничего, вы не можете сделать даже самую малость, потому что вы поглощены только собой, только своим величием и неотразимостью! Вам некогда думать о других!

– Софи, любимая, послушай…

– Что – послушай? – девушка отняла от лица ладони, посмотрела на баронета мокрыми от слез глазами. – Неужели я прошу так много? Я никогда не просила тебя ни о чем, никогда! Впервые я обратилась к тебе, я упрашиваю тебя, умоляю, во имя нашей любви, во имя Верджа, и что? Ты отказываешь мне! Даже в такой мелочи! – Софи отвернулась, опустив голову.

– Софи, – фон Ритз ласково коснулся рукой плеча девушки.

– Уйди.

– Ну Софи, – баронет присел перед рыдающей девушкой, потянул ее прижатые к лицу ладони. – Софи, пожалуйста…

– Оставь меня! – девушка резко встала, отталкивая фон Ритза, шагнула прочь.

– Хорошо! Я согласен!

– Ты согласен? Ты сделаешь это для меня? – Софи обернулась к баронету.

– Да.

– И там не будет солдат? Они хотели встретиться наедине.

– Да, – фон Ритз обречено кивнул. Что он делает, на что соглашается?!

– Спасибо! – Софи обняла баронета, прижалась долгим нежным поцелуем.

Фон Киц скатал застилавшую стол уже бесполезную карту, отшвырнул в угол. Это конец, и ему не нужен раскрашенный кусок бумаги, чтобы понять это. Землетрясения и наводнения один за другим стирают города, непрекращающиеся дожди со снегом превратили землю в непроходимые болота… Что дальше, что следующее? Сколько еще жрецов бредет во тьме дыма и пепла десятками рождающихся вулканов, готовясь нанести новые удары в выбранных Демонами местах? Обреченно следить за агонией умирающего мира… Нет, такое мазохистское удовольствие не для него!

Барон вытащил оплетенный бутыль, налил в стакан вина.

– Господин барон, Амсрел замолчал, – в комнату заглянул насквозь мокрый адъютант. – Попрежнему не можем связаться с Камрой, Евиром. Барон фон Рейхоф докладывает…

– Садись, – фон Киц выставил на стол еще один стакан.

– Но господин барон… – адъютант удивленно нахмурился.

– Садись, я говорю, – фон Киц хмыкнул. – Давай, выпьем за конец света.

– Господин барон, – адъютант осторожно опустился на стул напротив барона, взял в руку стакан. – Разве… Все? – адъютант почуствовал подступающее обессиливающей волной отчаяние. Если даже у фон Кица опустились руки… Дело совсем плохо.

– Да, – барон смотрел на раскачивающееся изза сотрясающих землю корчей вино в стакане. – Это все. Ничего больше сделать мы не можем, остается только ждать, – фон Киц поднял стакан, выпил залпом. – Теперь все в руках свихнувшихся Демонов, и… – барон нацедил еще стакан, выдохнул. – И да спасет нас Фатум! Да ниспошлет нам чудо! – фон Киц скривился.

– Итак, господа, – Крайт оглядел собравшихся офицеров. – Рад сообщить вам, что наши дела здесь практически закончены. Мы начинаем эвакуацию.

– Простите, Ваше Величество, – фон Ферфи шагнул вперед. – Я, наверное, выражу вопрос, пришедший на ум нам всем. Вы сказали, что мы закончили здесь. Но, мм, нашей целью здесь было либо подготовить плацдарм для высадки остальных войск, либо получить помощь. Я не вижу, каким образом, мм, выполнена какаялибо из задач. Еще раз прошу прощения, я признаю, что Вы знаете, что делаете, и охватываете всю картину целиком, и тем не менее. Я думаю, все будут действовать увереннее, если будут, мм, иметь представление о том, что делают. Ведь то, что мы зажаты в этих пещерах неприятелем, которого мы, в принципе, успешно сдерживаем, не должно служить причиной нашего, мм, ухода.

– Конечно, нет, – Крайт улыбнулся. – Я вас понимаю, господа. Вы думаете, что по моей глупости мы оказались заперты здесь, – Крайт обвел руками поблескивающие отраженным огнем факелов стены подземного зала, – и я не придумал ничего лучшего, как бежать, трусливо поджать хвост. Так, барон?

– Нет, что Вы! – фон Ферфи энергично затряс головой, но глаза выдавали правду. – Мы бы никогда…

– Ясно, – нетерпеливо перебил Крайт. – Никогда, и тем не менее. Так вот, господа, нет! Мы пришли сюда не просто так, а с определенной целью. Мы искали артефакт, и мы нашли его. Сейчас, я думаю, я знаю, как с ним обращаться, и то, что я собираюсь сделать, как я рассчитываю, обезопасит Империю. Так что наша миссия выполнена, – Крайт усмехнулся, глядя на неподвижные лица офицеров. – Я понимаю, для вас, военных, «рассчитываю», «надеюсь» звучит не очень убедительно. Но вы, опять же, как людей военные, должны понимать, что в этой жизни ничего нельзя гарантировать, всегда есть доля неопределенности и вероятности.

– Итак, господа, – Крайт раскатал скрученную в рулон карту катакомб. Удовлетворены вы моим ответом или нет, вы должны принять его. Эвакуация начинается через час. Портал будет находиться здесь, в зале, в котором мы сейчас находимся, – Крайт ткнул пальцем в карту. – Предупреждаю, с той стороны вас раскидает, но, как я надеюсь, высадка будет проходить достаточно далеко от линии фронта, так что особых проблем с этим я не вижу.

– Далее, – Крайт пожевал губами. – Давление, оказываемое на нас сардигцами и гвардейцами Девятки, создает определенные трудности, и арьергардным частям придется сдерживать их атаки. В этой связи по мере отхода предполагается организовать завалы здесь, здесь, здесь и здесь, – Крайт энергично черкнул по карте, – перекрывая основные тоннели. Это должно до некоторой степени их задержать. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать, – Крайт выпрямился, снова посмотрел на офицеров. – Порядок отхода и убытия вам сообщат дополнительно. Все свободны, господа!

– Ты уверена, что все еще хочешь это сделать? – фон Ритз хмуро посмотрел на пакующуюся Софи.

– Да, – девушка кивнула.

– Ладно, – баронет безнадежно вздохнул. – Тогда сегодня вечером. Император собирается уходить последним, так что будет возможность. Передай жрецам, что я их буду ждать в самом северном тоннеле, у тройной развилки, – фон Ритз секунду помолчал, отрешенно глядя в пространство, развернулся и вышел.

– Я буду ждать тебя! – Софи посмотрела на закрывающуюся дверь, тяжело опустилась на кровать изза вдруг накатившей тошноты. Потерла лоб. Надо было сказать ему, что она беременна.

– Прекрасно! – Дэлан улыбнулся. Ну наконецто! Наконецто он сможет добраться до Гуграйта, сможет вырвать его сердце, освобождая нетерпеливо бурлящую в своем стремлении наружу силу. Наконецто он избавится от этой непрерывной боли, раскалывающей голову, прожигающей потоками огня его тело, сольется с ней, превращаясь, превращаясь… – Вам нужен ктонибудь в помощь? – маг взглянул на Хорвеля.

– Я возьму с собой трех жрецов, – архидемоньяк сухо поджал губы. – А Вы?

– Нет, – Дэлан покачал головой. – Я справлюсь один.

– Ну, ну, – Хорвель опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги, пряча усмешку.

– Надо будет сообщить нашему гостеприимному хозяину, – маг кивнул на стоящих у входа сардигцев. – Наверное, он захочет присоединиться к нашей компании. Ну, и сколькото магов с ним, – Дэлан с вопросительной улыбкой посмотрел на архидемоньяка.

– Его право, – Хорвель пожал плечами.

– Я тоже так думаю, – Дэлан, ухмыляясь, встал. – До вечера, Ваше Демоничество.

Хорвель не ответил.

– Ясно, – Томито кивнул. – Значит, сегодня вечером?

– Да.

– А Вы уверены, что это не ловушка? – магистр внимательно посмотрел на Дэлана.

– Уверен, – маг кивнул.

– Ну, не знаю, – Томито с сомнением покачал головой. – Помоему, это слишком рискованно. Сейчас мы успешно продвигаемся вперед, и имеет ли смысл…

– Послушайте, нам больше не представится такой возможности! – перебил Дэлан, нахмурившись. – Смысл! – маг хмыкнул. – Гуграйт уйдет, и что Вы собираетесь тогда делать со своим смыслом?

– Уйдет? – магистр с удивлением взглянул на мага. – Куда?

– Куда, куда! Обратно, к себе, в тот мир, откуда пришел! – Дэлан привстал. – Следом за своими солдатами. Что ему здесь делать одному?

– Они что, уходят? – Томито казался совершенно ошеломленным.

– Ну да, Всевысшие побери! – маг опустился обратно на стул, взмахнул в изумлении руками. – А Вы думали, что это благодаря Вашему гениальному руководству сардигцы вдруг так резво пошли вперед вглубь пещер? Как бы ни так! Они уходят, они просто уходят!

– Послушайте, я бы Вас попросил придержать свой сарказм, – Томито помолчал, задумчиво глядя сквозь Дэлана. – Хорошо. Но я не отпущу вас одних. Я пойду с вами.

– О, конечно, – маг улыбнулся. – Это уж как Вам будет угодно.

Фон Ритз обернулся навстречу выходящим изза поворота тоннеля людям.

– О, господин капитан! Вы не представляете, как я рад Вас видеть! Хорвель попытался улыбнуться, но клокочущие внутри него нетерпение и боль превратили улыбку в оскал. – Надеюсь, мы забудем то небольшое недоразумение, которое имело место в свое время? Мы хотим Императору добра, нам надо лишь поговорить с ним…

– Сколько же вас тут собралось, – перебил фон Ритз, мрачно оглядывая толпящихся в узком проходе магов и жрецов. – И все, как один, желают добра. И поговорить. А в таком количестве, наверное, для убедительности, да?

– Ээ… Мм… – Хорвель оглянулся назад, кашлянул. – Да.

– Не морочьте мне голову, – баронет выдернул из расщелины факел, повернулся. – Я понимаю, на что я согласился, и не надо рассказывать мне утешительные сказки.

– Тем лучше, – вперед протолкнулся Дэлан. – Так что, идем?

– Идем, – фон Ритз зашагал вперед по извивающемуся тоннелю.

Крайт посмотрел на ожидавших в углу Джуку и Лизу, вздохнул. Ну что ж, пора начинать. Светится нацеленная на Кресло пентаграмма, курятся мягким светом лампадки. Все готово, осталось только… Только начать и кончить. Крайт перевел взгляд артефакт, облизал губы. Получится ли у него, переживет ли он ритуал? Пропустить Демона через себя… Внутри мелко заскреб страх, подтачивая решимость. Может, бросить все, уйти, выкинуть из головы…

Хватит! Крайт фыркнул, отгоняя сомнения, пугающие картины, услужливо подсовываемые фантазией. Он должен пройти через это, должен избавиться от тянущихся к нему связей, раз и навсегда! А иначе… Если он побежит сейчас, то уже не сможет остановиться, ему придется скрываться, прятаться, бежать всю свою оставшуюся жизнь, все те года, что ему еще отмерил Фатум. Ну уж нет! Он закончит все сейчас, чем бы это ему ни грозило.

Крайт глубоко вздохнул, закрыл глаза, концентрируясь. Итак, вот он, этот канал, связывающий его с Демоном, уводящий в темное ничто… Призвать его, слиться, окунуться в мрачную пульсирующую мощь Сущности, медленно заворачивая ее, подтягивая к себе, и направляя…

На холодно поблескивающем Кресле Назначения из дыма лампад стал медленно формироваться пока еще полупрозрачный и нечеткий портал.

… А теперь вбирать кажущийся безграничным темный поток силы Демона в себя, толкая вперед, еще, еще… Пошло! Демон двинулся, потек, предвкушая свободу нового мира, жадно навалился, торопясь прорваться… Какойто шум сзади… Не важно. Нельзя отвлекаться. Надо бороться, сопротивляться все ускоряющемуся течению, не позволить ему смыть, растворить себя, свою личность в этой манящей прохладе, удержать ее вместе…

– Крайт! Сзади!

… Сзади… Что сзади? Ужас в глазах Джуки. Медленно, как медленно поворачивается ставшая вдруг бесконечно огромной, распираемая накатывающимся Демоном голова… Фон Ритз… А кто это позади него? Чтото опутывает его тело, давит, клоня к земле…

Фон Ритз почти пробежал на негнущихся через зал, нырнул, не оглядываясь на оставшихся позади магов и жрецов, в уводящий прочь тоннель. Все! Баронет прижался лбом к холодному камню. Он сделал это. Он, он…

Фон Ритз сполз вниз, чувствуя, как шершавая поверхность царапает лоб. Он предал. Он предал! Слова горели перед его взглядом, пылали клеймом, проклятьем, обрекающим его на вечные мучения. Он предал, и не только Императора. Он предал самого себя, переступил через все, что считал ценным и нерушимым, уничтожил в одно мгновение. Смахнул, отбросил, как хлам и мусор, то, что формировало его, впитывалось с молоком матери, ради… Ради любви! Да, он сделал это ради Софи, ради ее улыбки, ради ее счастья! Ради ее будущего!

Баронет поднялся, двинулся вперед. Софи, ее любовь – вот все, что у него осталось, то, что он приобрел, потеряв себя, ведь ничто в жизни не дается даром… Софи ждет его, и он должен идти, он должен торопиться, ведь почти все уже ушли, и скоро портал закроется. Ага, вот, вот здесь прижаться к стене, здесь ловушка натуан, а он не хочет обрушить себе потолок на голову…

– Фон Ритз? А где Его Величество?

– Ты кто? – фон Ритз поднял факел, разглядывая заступившего дорогу человека. Сержант, тот самый сержант… И еще трое солдат позади. – Кто вы такие?

– Баронет фон Кример, войска особого назначения, – сержант прищурился. Где Император?

Саламандры, ну конечно… С секретным заданием следить за выполнением его секретного задания. Фон Ритз усмехнулся про себя. Да, фон Киц никогда не держит все яйца в одной корзине.

– Где Император?! Пора уходить! – фон Кример придвинулся.

– Его Величество велел не беспокоить, – фон Ритз отступил на шаг, потянул меч из ножен.

– Господин капитан, послушайте! – сержант взглянул на обнаженное лезвие, доброжелательно заулыбался. – Давайте поговорим спокойно…

Фон Ритз ухмыльнулся. Нет, такие штучки с ним не пройдут. Пока фон Кример заговаривает ему зубы, переодетый солдатом колдун позади готовит нейтрализующее заклинание.

– Видите, я без оружия, – фон Кример развел в сторону руки.

Фон Ритз прыгнул. Одновременно хлопнуло, раскручиваясь, заклинание, баронет почувствовал, как его накрывает шипящим холодом, как деревенеют мышцы. Но он улыбался. Саламандры опоздали, он выиграл, он все равно выиграл! Потому, что прыгнул он не вперед, как они ожидали, а назад. Ради тебя, Софи!..

Парализованное тело фон Ритза упало, покатилось по полу. Толчок, чутко настроенный натуанами камень провалился, освобождая рычаг, и своды пещеры рухнули вниз, погребая под собой фон Ритза и Саламандр, наглухо запечатывая тоннель тоннами каменной породы.

– Отлично! – Томито шагнул вперед, глядя на лежащего Крайта. – Прекрасная работа, господа!

Пора! Хорвель втянул в себя силу, одновременно подавая сигнал. Из темноты сверху скользнули стремительные тени, рванулись вперед, к стоящим отдельной кучкой магам. Захрипел, оседая один из магов Девятки, повалился, хлеща кровью из разорванного горла, другой.

– Вы! – защита на обернувшемся Томито засветилась, гася брошенное кемто из жрецов заклинание, с рук магистра длинной гирляндой сорвались огненные шары.

Дикий разрывающий уши вопль, еще один… Люди заметались, убивая и умирая, щедро разбрасывая смертоносные заклинания. Искрясь, разлетались молнии, вспыхивали разрывами огни, сталкиваясь в неистовой вражде с клубами тьмы.

Вампиры падали рядом со своими жертвами, рассыпаясь прахом, один за другим гибли маги, захлебываясь кровью и расползаясь отвратительной плесенью. Грудь стоявшего рядом с архидемоньяком жреца вдруг взорвалась, разлетелась кровавыми ошметьями, мощный удар почти проломил экран самого Хорвеля, бросил его на колени. Архидемоньяк потянулся, пытаясь восстановить защиту, залатать, зная, что не успевает, не успевает…

Ухмыляющийся Томито стоял в светящемся коконе, глядя на него, держа готовое сорваться заклинание… Откудато сбоку скользнул Дэлан, ткнул магистра в живот окровавленным кинжалом, отлетел, отброшенный сгибающимся магистром. Хорвель закрутил вокруг себя силой, швырнул в зажимающего рану рукой Томито черный огонь, потянулся снова, чтобы защищаться и нападать, чтобы… Замер, оглядывая зал. Все было кончено. Маги были мертвы. Его жрецы тоже, но это уже было не важно. Портал Демона чернел, впуская вливающуюся в этот мир Сущность мощным непрерывным потоком.

– Уф, – с пола, кряхтя, поднимался Дэлан. – Я уж подумал, нам конец. Хорошо хоть, они натуан не ожидали.

Хорвель скривился. А этот гаденыш, значит, все же выжил. Ну ничего, это не надолго. Архидемоньяк прищурился, скручивая заклинание…

Софи стояла возле врат, нетерпеливо посматривая на чернеющие пасти штолен. Ну где же, где? Непрерывный поток уходивших солдат сменился пересыхающими ручейками, а фон Ритза все не было… В темноте в который уже раз замерцали, раскачиваясь, огни факелов, заставив сердце девушки учащенно забиться. Там должен быть баронет, должен быть! Ведь иначе… Нет, об этом даже не хотелось думать. Ну же, ну… Девушка вглядывалась в лица выбегающих людей. Нет, опять нет.

Выскакивающие из тоннелей солдаты, не останавливаясь, пробегали по залу, исчезали в серебристой дымке портала.

– Мадам, – подошедший колдун тронул Софи за рукав. – Мы уходим. Это был последний отряд.

– Но, но… – девушка с отчаянной надеждой посмотрела в темноту. – Но ведь еще…

– Император приказал его не ждать. В принципе, он всегда может открыть портал для себя, так что… – колдун развел руками.

– Ну еще минуточку, пожалуйста! – Софи умоляюще посмотрела на колдуна.

– Мне очень жаль, мадам, но мы обязаны. Через минуту здесь, может, уже будет неприятель, и мы должны уйти и закрыть врата, – колдун вздохнул.

– Хорошо, я иду, – Софи кивнула, подняла котомку. Что ж, надо принять, что есть. У нее впереди еще вся жизнь, и фон Ритз – лишь один из ее кратких эпизодов. Жаль, конечно… Но так получилось. Ведь она ни в чем не виновата, не виновата, что баронет не пришел! А ее ждет Империя… Девушка улыбнулась и шагнула к мерцающей светящимся туманом поверхности.

Джука сидел, вжавшись в темную расщелину, прижимая дрожащую Лизу. Снаружи, в зале, творилось чтото невообразимое. Колдовская сила грохотала, вспыхивала, разлеталась, сотрясая каменный пол, перемежаясь жуткими криками… Что происходит? Зачем эти люди пришли именно сюда, чтобы сжигать, плющить, разрывать друг друга? Сумасшествие, настоящее сумасшествие! О Всевысшие, спасите, не дайте пропасть в этой смертельной круговерти!

Шум и вопли, наконец, пошли на спад, затихли. Джука сглотнул. Надо бы посмотреть, что там… Нет, не надо, просто сидеть здесь, спрятавшись, и ждать, когда все кончится. Он не герой, пусть другие… Но ведь там Крайт…

Джука осторожно отстранил Лизу, вытер вдруг вспотевшие ладони. Когда же кончатся его мучения?! Когда он сможет спокойно жить? Облизнул губы, высунул наружу голову.

– О, вот кто у нас тут еще! Как я хотел с тобой свидеться! Выходи, выходи!

У купца от ужаса закружилась голова, желудок судорожно рванулся вверх, наполняя рот горечью. Тварь, тот самый монстр, которого он когдато ткнул мечом, смотрела на него немигающим взглядом, голодно скалясь.

– Вылезай, я сказал! Или мне самому подойти?!

Лиза… Спрятать ее, спасти… Джука нехотя выбирался из ниши. Чтото затрещало, оскаленная морда твари вдруг скрылась в странной темной дымке.

– Ах ты!..

Купец проглотил стоявший в горле комок, посмотрел на лежащего без сознания Крайта. Да, этот шаман теперь его единственный шанс… Джука медленно пополз вперед.

– Вылезай, я сказал! – Дэлан отвернулся, глядя кудато в сторону. – Или мне самому подойти?!

Замечательно… Хорвель отпустил заклинание, толкнул вперед, вбивая силу в защиту мага.

– Ах ты!.. – Дэлан скривился, покачнувшись.

Дьявол! Защита мага выдержала, и значит… Хорвель судорожно потянулся к Демону, набирая мощь для новой атаки. Удар… Архидемоньяк ощутил, как прогибается его экран, впуская обжигающий яд разложения, и тут же бросил силу сам, застонал от напряжения, проламываясь вперед, к сердцу мага…

Боль билась красными волнами, взрываясь раскалывающими голову жгучими разрядами, растекалась по телу. Бесконечная, нестерпимая, она рвалась сквозь него, растворяя, уничтожая его «я», унося с собой частицу за частицей, подавляя сопротивление, призывая расслабиться и подчиниться…

– Крайт, Крайт!

Ктото тряс его за плечо, вырывая из забытья, делая страдания еще невыносимей. Где же Йоля? Лишь она способна остановить эти мучения, вырвать его из лап Гунги…

– Крайт, очнись!

Крайт застонал, разлепил глаза. Лицо склонившегося над ним человека… Джука… Джука! Крайт скривился, возвращаясь к реальности. Йоля мертва, давно мертва, и эта боль… Это не Гунга, это Демон рвется через него, торопясь к свободе нового мира, пытаясь смести выставленные им преграды, которые он удерживал, даже находясь без сознания.

– Крайт, скорее! – Джука посмотрел в сторону, сморщился. – Он идет, он идет!

Кто идет?… Какая разница! Надо закончить, надо связать Гунгу с Демоном, замкнуть круг… Крайт, преодолевая боль, повернул голову к артефакту.

Хорвель сел, с трудом заставляя двигаться непослушные члены. Проклятый маг! Этот Дэлан оказался сильней, чем он думал. Он прикончил его, задушил жизнь, бьющуюся в теле мага, но и Дэлан сумел пробить его защиту, вбросить в него гибельные зерна. Смерть медленно расползалась, неторопливая и неотвратимая, разъедая его, наплывая серым туманом на глаза, укачивая обещающими вечный покой объятьями… Нет!

Хорвель встал, пошатываясь от накатывающей слабости. Он должен закончить, должен выполнить желание своего Повелителя. И… Он еще поживет, не так все неизбежно! Лишь вонзить кинжал в фон Штаха, лишь зачерпнуть эту бьющуюся за тончайшим барьером силу, призывно манящую, сладкую…

Архидемоньяк нащупал рукоять спрятанного в одеждах стилета, шагнул, обходя странный камень в центре подземного зала. Что за человечек склонился над лежащим Императором? Ничтожный червяк, прочь, отшвырнуть его…

… Еще чутьчуть, еще немного силы… Крайт потянул создаваемое назначение, готовясь привязать Гунгу к Некротосу…

… Отброшенный в сторону неведомой силой Джука приподнялся, посмотрел на Крайта. Шаман не видит, не видит этого подбирающегося к нему человека! А если его убьют… Купец вскочил, не помня себя, почти не понимая, что делает, прыгнул на занесшего над Крайтом кинжал жреца, покатился с ним по грубому полу…

… Готово! Крайт откинулся на спину, остатками гаснущего сознания улавливая ярость Демона, оказавшегося вдруг привязанным к Гунге, закрытого с ним в бесконечном цикле взаимных связей, из которого нет выхода, и по которому он будет метаться, пока не исчезнет ктото из этих двух Сущностей…

Вспыхнули в беззвучной вспышке и рассыпались пылью, лишившись поддерживающей их существование силы, трое последних из обращенных Крайтом натуан, несшихся на призыв архидемоньяка.

Упали, приходя в себя, или умирая отизнеможения, не дошедшие до своих целей жрецы, вдруг отпущенные толкавшим их вперед Зовом.

Хорвель забился в агонии, теряя ощущение своего Владыки, изогнулся, сбросил навалившегося на него купца. Он проиграл, все напрасно! У него нет больше силы, нет предназначения, все без смысла! Только месть, все, что у него осталось!

Архидемоньяк привстал, взмахнул кинжалом… Купец умудрился перехватить его руку, но лезвие все равно опускалось, вдавливаемое вниз весом его тела. Все ближе, ближе к груди Джуки…

Затылок вдруг взорвался болью, яркой вспышкой сжигая мир в глазах Хорвеля, сменяя его холодной темнотой пустоты.

– Джука! – Лиза выронила перемазанный свежей кровью камень, присела, оттягивая в сторону бесчувственное тело жреца. – Джука, ты жив?!

– Да, да, Лизочка, – купец с трудом сел. – Со мной все в порядке.

– Джука! – девушка прижалась к его груди, всхлипнула. – Что же это, что же это такое?

– Все хорошо, все хорошо, – Джука погладил Лизу по голове. – Все кончилось. Теперь все будет хорошо.

ЭПИЛОГ

Герцог Кардейский сидел, просматривая доклады, удовлетворенно покачивая головой. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло. В разрушенные города возвращались жители, крестьяне снова пахали землю, восстанавливалась торговля. Федерация отстраивалась заново, нанесенные войной раны затягивались.

– Ваше Сиятельство! – в кабинет заглянул граф Монтаферио. – Разрешите?

– Да, конечно, – герцог оторвался от записей. – Слушаю Вас, граф.

– Я по поводу обмена пленными, – граф прошел, поклонился герцогу. – У нас небольшая проблема. Барон фон Киц требует передать задержанных нами жрецов.

– Ну так что же? – герцог пожал плечами. – Передайте. По Соглашению мы меняем всех на всех.

– Да, но… – граф помолчал. – Ведь они… После всего, что они сделали…

– Дорогой граф, – герцог улыбнулся. – То, что было в прошлом, должно там и остаться. Я надеюсь, что мы перелистнули страницу истории и начали новую эру. Мы должны научиться существовать вместе, потому, что другой выбор, как мы видели – погибнуть вместе. Так что выполните требование барона, не начинайте все снова.

– Да, Ваше Сиятельство, – граф снова поклонился, вышел.

Герцог посмотрел на закрывшуюся за графом дверь, вздохнул. Сколько еще времени пройдет, прежде чем люди отвыкнут воспринимать мир чернобелым? Удастся ли отучить их видеть по другую сторону врагов, или это лишь передышка, затишье перед очередным столкновением, которые уже бывали? Герцог потер лоб, придвинул, хмурясь, доклады. Что ж, многое в его руках. И он должен сделать все, от него зависящее, чтобы провозглашенная им новая эра все же началась!

– До свиданья, господин офицер, до свиданья, – Джука, кланяясь, вернулся к телеге, хлестнул сонную лошадь.

– Пропусти! – сардигский лейтенант, смеясь, махнул рукой солдатам. Перегораживающий дорогу шлагбаум пошел вверх.

– Что ты ему сказал? – Лиза оглянулась на оставшуюся позади заставу.

– Что мы везем раненого Гуграйта, – Джука улыбался.

– И ему это показалось смешным? – Лиза удивленно нахмурилась.

– Видимо, – Джука пожал плечами.

Лиза помолчала.

– Знаешь, он словно большой ребенок, – девушка откинула одежду, прикрывавшую лицо спящего Крайта, повернулась к Джуке. – Слушай, а у нас будут свои?…

– Свои?

– Ну, дети? У нас будут?…

– Будут, Лизочка, будут, – Джука обнял счастливо улыбающуюся девушку, нежно поцеловал в щеку. – У нас теперь все будет.