Annotation

Исчезнуть на два дня и пропасть бесследно? Да, это вполне в духе Лайсы. Отправляясь на очередное задание, воровка искренне обещала себе, что «это ненадолго». Увы, все получилось по принципу «хотела как всегда, а вышло еще хуже».

Совершенно простой на первый взгляд заказ обернется серьезными испытаниями и забавными приключениями. Причем до такой степени, что на этот раз выручать придется саму героиню. Ведь мало кому удается потерять себя. А уж вернуть — тем более.

Но она постарается…

Тяжело? Возможно! Весело? Обязательно!

Но ничего не поделаешь, ведь такова игра обстоятельств.

Марина Милованова

Вместо пролога

Часть первая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

Часть вторая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

Часть третья

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Часть четвертая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Часть пятая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Часть шестая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Эпилог

notes

1

Марина Милованова
Воровка. Игра обстоятельств

Вместо пролога

Вдоль северной границы страны молчаливой громадой протянулись Серые горы. И нет в этих местах никого живого, способного нарушить тишину и покой величественного каменного хребта. Потому что строго караются нарушители: пропадают без вести в горных недрах и никогда не возвращаются. Дурная слава о горах живет в людских преданиях. Но все равно находятся те, кто вновь и вновь становятся добычей Серых гор. И все лишь потому, что при свете дня горы выглядят иначе — безопасно. А тайны, скрытые в их каменных недрах, и по сей день остаются неизведанными, потому что те, кому доводится узнать эти самые тайны, замолкают навеки…

Часть первая
НАВСТРЕЧУ НЕИЗБЕЖНОМУ

ГЛАВА 1

Тепло и покой не заменят дорог,

Полных опасностей, тайн и тревог.

Душа не простит ни разлук, ни потерь,

Ее не удержит закрытая дверь.[1]

— …Он молча увез ее, не сказав ни слова! Отец хранил эту книгу в тайнике, прекрасно понимая, что я к магическому делу не расположен, а в руках Шасса магия будет служить недоброму делу. Что скажете? Могу я рассчитывать на вашу помощь? Заплачу щедро, не сомневайтесь.

Я лишь молча вздохнула и уставилась на столешницу, обдумывая ответ. После моего замужества вопрос с деньгами больше не был для меня актуален, поскольку княгини не бывают бедными. По крайней мере в моем случае. Но вот добровольную помощь в нашем не всегда справедливом мире еще никто не отменял. К тому же магические знания, попавшие в руки неизвестного, но заведомо недобросовестного Шасса, который был, по рассказу брата, жрецом какого-то явно запретного бога, могут причинить окружающим немало серьезных неприятностей и непоправимых бед. Исходя из собственного опыта, могу сказать, что с мозгами у жрецов зачастую бывают серьезные проблемы. Вспомнить хотя бы Рейну, которая была одержима безумной любовью к Дейну и горела неистребимым желанием сжить меня со свету, как свою соперницу. В итоге ее не спасли ни жертвоприношения, ни даже Запретный черный бог, которому она служила. Несмотря на то что ситуация завершилась благополучно, я твердо усвоила, что все жрецы — ненормальные. А значит, все сходится к тому, что я не смогу оставить данную ситуацию без личного участия и что Талейн будет вновь недоволен и примется в который раз читать мораль, упрекая меня в излишней озабоченности чужими проблемами и в невнимании к собственной семье.

Но что поделать: магия — штука опасная, особенно если ею пользуются в нехороших целях, а муж вполне может обойтись без меня денек-другой. Салему недавно исполнилось семь, и он твердо уверен в собственной самостоятельности. К тому же вокруг сына всегда находится столько нянек, что порой мне, родной матери, приходится чуть ли не в очередь вставать, чтобы добиться у любимого чада минутки внимания для своей скромной персоны. А с тех пор как у Робина и Гейлы подросла Дарина, дети вообще живут на два дома, пользуясь порталами, которые создает Гайела.

Так что я без особых угрызений совести с головой могу уйти в очередную авантюру. Особенно если учесть то, что на несколько лет я вообще забыла о Лисе, занимаясь исключительно сыном, который требовал моего всецелого внимания. Ну и наконец, в моей душе уже проснулась жажда приключений и погнала по венам чистейший адреналин. А это вам не союз водки с пивом, бурлящий в крови почти всех присутствующих в заведении, где я сейчас нахожусь. От него так просто не трезвеют. Может, стоит побегать по потолку, на потеху почтенной публики? Эх…

— Хорошо, даю слово, что заберу книгу у вашего брата, — наконец нарушила я затянувшееся молчание. — Об оплате поговорим по завершении дела. На данный же момент от вас требуются только координаты местонахождения Шасса и адрес, куда я потом должна буду принести книгу.

О том, что обязательно засуну в страницы свой любопытный нос, я, разумеется, смолчала. Негоже признаваться в собственных слабостях.

— Да, конечно! Сейчас! — Клиент засуетился, ныряя руками за пазуху и неосторожно скидывая капюшон плаща с головы.

Разглядев мужчину, я едва не присвистнула от удивления, а внутренний голос ехидно захихикал. Ну и жизнь пошла: куда ни плюнь — попадешь в мага! Кто бы мог подумать, что магические раритеты хранятся в семье у моего собственного повара! Точнее, хранились. М-да, неисповедимы дела семейные! Кстати о семье…

— До встречи, уважаемый! — Схватив со стола слегка помятый листок бумаги, я поднялась и поспешила к выходу, запоздало вспоминая, что, во избежание вопросов и нравоучений, должна появиться в собственной спальне исключительно до появления мужа, и никак иначе.

Едва успела переместиться в спальню, на ходу сбрасывая личину, как входная дверь открылась, и в комнату вбежал Тимошка. Талейн, к счастью, отсутствовал. Я еле слышно выдохнула, понимая, что головомойки удалось успешно избежать.

— Опять просьбами замучили? — прищурился кот, провожая рассеянным взглядом тающее в воздухе марево портала.

— Ага, — вынужденно кивнула я. — Только, пожалуйста, Талейну ни слова!

— Нем как рыба! — Тимошка запрыгнул на кровать и, сделав несколько шагов, растянулся на моей подушке. — Но за это, чур, сегодня я сплю здесь. Кстати, скажи, ты ответила согласием?

— Каким? — Я выглянула из-за ширмы, нарочно запутавшись в оборках пеньюара.

— Не каким, а на что, — поправил меня кот, не открывая глаз. — Ты опять ввяжешься в очередное дело по спасению чужих ценностей?

— А… Э-э-э… — Я застыла за ширмой, словно мышь под веником, сжимая в руках одежду.

— И далее по алфавиту! — насмешливо фыркнул кот. — Не знал, что у тебя такой богатый словарный запас. Но позволь дать тебе совет: прежде чем срываться куда-то в поисках приключений, подумай хорошо о сыне и муже. Ладно сын — за ним я присмотрю, а вот Талейн…

— А что Талейн? — робко вякнула я, выглядывая из своего укрытия. — Он же не маленький.

— Вот и я о том же, — согласился Тимошка. — Мужчины, когда остаются одни, немедленно начинают левостороннее движение. И только Всевышний знает, насколько далеко их унесет.

— Хм… — Я замолчала и спряталась, раздумывая с ответом. Не то чтобы сомневалась в верности мужа, просто как-то никогда не задумывалась над этим вопросом. Поводов не было. Наконец решила попросту отмахнуться, чтобы кот не думал, что ему удалось меня напугать. — Мужчины как клубок, — как можно беспечней заявила я, вновь высовываясь из-за ширмы, — потянешь — сматываются, а отпустишь — укатываются! Так что особого выбора у меня все равно нет.

— Ну почему сразу нет? — Кот лениво вытянулся на моей подушке и блаженно прищурил глаза. — Клубок, говоришь? Так свяжи шарфик и повесь на шею! Чем не польза… И вообще, оставайся лучше дома. Тогда и выбор делать не понадобится.

Польза? Никакой силы моего воображения не хватило на то, чтобы представить мужа висящим на моей шее. В виде шарфика, разумеется.

К счастью, наш диалог был прерван появлением Талейна из внезапно замерцавшего посреди комнаты портала.

Недовольно чихнув, Тимошка соскочил с подушки и покинул комнату, намереваясь устроиться на ночлег в другом месте. С рождения Салема кот проводил ночи исключительно в кровати сына, безмерно счастливого от присутствия мохнатой няньки.

— Дорогая, я на Совет со старейшинами! — огорчил меня муж, сунувшись за ширму и торопливо чмокнув в нос. — Вернусь в полночь. Постарайся за это время выспаться. Приду — разбужу.

Игриво подмигнув, он скрылся в портале, заставив меня лишь огорченно вздохнуть вслед.

— Старые пеньки! Самих бессонница мучает и другим спать не дают! — досадливо выругалась я и, с головой зарывшись в одеяло, попыталась честно уснуть. Разумеется, никакого сна и в помине не было. Наоборот, в голову полезли воспоминания о сегодняшней встрече с заказчиком.

Черт знает где носит этого Шасса и насколько быстро я успею его найти! К тому же неизвестно, насколько ценные знания хранит в себе книга. Вполне возможно, что магии там с гулькин нос, и ограничивается она лишь рецептами любовных приворотов по принципу «дунул-плюнул, и готово». Несведущим в этой области людям подобная информация кажется крайне важной и исчерпывающей. Впрочем, не стоит судить заранее. Для начала не мешало бы взглянуть на название города, в сторону которого я буду вынуждена направить свои стопы.

Выбравшись из-под одеяла, я подошла к гардеробу, нашарила в его недрах свой костюм и вытащила из кармана листок. Развернув, вчиталась в название города и с досадой прикусила губу.

Ну конечно, по небезызвестному закону подлости, Шасс обязан жить не где-нибудь, а в самой дальней части страны! В Рохане, если конкретно. Там еще байки про Серые горы ходят. Не знаю, насколько они правдивы, но с севера в страну еще никто не рисковал соваться. И на том спасибо. Большим и достаточно жирным плюсом в предстоящем путешествии было лишь то, что когда-то давно судьба заносила меня в город Дарон — ближний сосед Рохана. А это значит, что я хоть сейчас могу открыть туда портал и здорово сократить время пути. Даже Карата брать не придется. Справлюсь, как говорится, пешком и в гордом одиночестве.

«Без лишнего шума и магической пыли!» — поддакнул внутренний голос, предвкушая предстоящее приключение.

Обрадовавшись столь немаловажному открытию, обещавшему значительно упростить мне жизнь, я убрала листок в карман и вернулась в мягкое тепло постели. Впрочем, следующая мысль, искушающим бесом постучавшаяся в мою голову, ужалила не хуже осы, заставив подскочить на кровати.

Я же могу быстро смотаться туда и обратно, потратив на все дело день, ну максимум — два! А собраться лучше сейчас, пока Талейн не вернулся. Выслушать все его нудные замечания успею и после возвращения, а пока ничто не должно портить мой настрой. В дорогу лучше отправляться с легким сердцем и разумом, не обремененным нравоучениями и спорами с дражайшей половиной. Она, половина, хоть любимая и почитаемая, но я же всегда остаюсь при своем мнении. Всему виной противная штука, называемая женским упрямством (читай — ослиным), только в этом я ни за какие коврижки не сознаюсь! И точка.

Воодушевившись правильными, по собственному разумению, размышлениями и заручившись поддержкой внутреннего голоса, с которым довольно редко бываю солидарна, я черканула пару строк мужу, дабы после моего исчезновения он не кинулся снаряжать на поиски армию Райлена в полном составе, оставила листок на покрывале и открыла портал в комнату сына.

Мой ангелок мирно спал, разметавшись на кровати и разделив подушку с Тимошкой. Осторожно поправив сползшее одеяло, я с нежной улыбкой всмотрелась в личико сына. Внешностью Салем пошел в отца, а вот в характере проскальзывали мои черты: те же непоседливость, любопытство, горячность и упрямство. Плюс самостоятельность и стойкая, непоколебимая уверенность в собственной правоте.

Как только малыш научился ползать, весь замок в буквальном смысле встал на уши, поскольку, несмотря на многочисленную армию нянюшек и мамушек, Салем умудрялся молниеносно исчезать из-под бдительных взоров, направляя свои коленки и ладошки в одном лишь ему известном направлении. Правда, совершал он эти свои прогулки в сопровождении единственной, моментально и безоговорочно полюбившейся няньки — Тимошки, что совсем не мешало набивать ему синяки и шишки, получаемые в процессе познания открывающихся просторов, которые постепенно увеличивались с размеров его детской комнаты до пространства всего замка.

Поначалу я переживала, устраивая из очередного ушиба катастрофу вселенского масштаба, но постепенно вняла рассуждениям мужа о том, что процесс познания вполне естественен и неизбежен для каждого ребенка и я только серьезно усугублю дело, если попытаюсь обить стены и пол дворца пуховыми перинами. В итоге ребенок получил свободу в разумных пределах, а я перестала быть чокнутой мамашей. За что теперь искренне благодарю Талейна, разумеется, в душе. Естественно, синяки и шишки никуда не делись, но сын растет смышленым, здоровым, веселым и подвижным — таким, каким и положено быть ребенку.

Иногда его поступки поражают недетской логикой и наблюдательностью. Так, первый раз сунувшись на конюшню, где седлали лошадей для выезда в город, Салем некоторое время стоял с открытым ртом, наблюдая за конем, а затем без слов и страха подошел и ухватился за стремя. Разумеется, незакрепленное седло свалилось, пребольно стукнув его по лбу, зато сын вытащил колючку, которая мешала животному и которую не заметил конюх. А наткнувшись в коридоре на целующуюся парочку слуг, спокойно проводил их в одну из комнат для гостей, которую собственноручно открыл, поковырявшись в замке булавкой. Правда, несколько перестарался и захлопнул дверь, благополучно забыв о парочке, которая позже, вдоволь натешившись, переполошила весь дворец, пытаясь выбраться из комнаты.

Поскольку дверь была заперта, а поднимать крик они попросту постеснялись, решили выбраться через окно третьего этажа. Вроде и невысоко, но умники воспользовались для спуска веревкой от шторы. В итоге дело завершилось сорванным карнизом, разбитым стеклом и одним сломанным коленом. И все это под аккомпанемент грохота и воплей, благополучно перешедших в жалобные стоны пострадавших.

Меня беспокоило только одно: пока я не находила в сыне никаких задатков магии, что было достаточно странно, учитывая способности мои и Талейна, но расстраиваться по этому поводу не спешила, рассчитывая, что все придет позднее.

Да, любоваться сыном я могла бесконечно, но меня ждали дела. Поцеловав на прощанье светлую макушку, я растворилась в портале, переместившись в кладовую.

С некоторых пор я забрала себе отдельную комнату в нижней части дворца, чтобы разместить там необходимую для работы одежду, которая разительно отличалась от нарядов, приличествующих княгине, и больше подходила какой-нибудь наемнице, но была удобной и практичной. Также снесла сюда магические книги, разнообразные амулеты и оружие, которое пусть и редко, но все же требовалось мне в работе.

Скинув пеньюар, я быстро облачилась в дорожный костюм, обулась в сапоги, прихватила нужные амулеты и засунула за пояс небольшой кинжал.

«Дурную голову ноги не догонят! Не зная броду, уступи дорогу другому! Не ходи туда, не зная, зачем и куда, иначе получишь то, чему точно не обрадуешься!» — занудно втолковывал мне внутренний голос, внезапно спасовавший перед началом сборов.

Впрочем, мне его бормотание ничуть не мешало, и слушаться его я также не собиралась. Подумав, добавила денег на непредвиденные расходы. Еду брать не стала, рассчитывая вернуться к ужину, а в случае задержки всегда можно перекусить в трактире. В любом городе подобные заведения располагаются на каждом углу, не думаю, что Рохан хоть чем-то отличается в этом плане от других городов. Напоследок сменила личину.

Посчитав приготовления законченными, сосредоточилась, представляя Дарон — ближнего соседа нужного мне города, и смело шагнула в портал, твердо уверенная в том, что к вечеру грядущего дня уже буду дома. Если бы я только знала, как сильно ошибалась…

ГЛАВА 2

Верь в цветные сны,

Отгадывай загадки,

И своей Судьбы

Изучай повадки.

Задавай вопросы,

Находи ответы,

Чтобы было проще

Жить на этом свете.

Талейн отложил в сторону последний доклад, пребывая в приподнятом настроении, несмотря на поздний час и усталость. Старейшины давно разошлись, оставив его одного в пустом зале. После подобных собраний он предпочитал посидеть в тишине и одиночестве, погрузившись в размышления.

К счастью, в его жизни все складывалось идеальным образом — ведь что может быть лучше для правителя, чем спокойная обстановка в городе и в собственной семье? В конце концов, он многое сделал для города, чтобы теперь наслаждаться по праву заслуженным спокойствием. Впрочем, и за покой собственной семьи он немало боролся. Его любовь можно по праву назвать выстраданной. Но долгая и трудная дорога к счастью заставляет ценить это самое счастье пуще всяких сокровищ. Зато теперь все проблемы и страхи позади, и всего через несколько мгновений он сможет прижать к себе жену, теплую и сонную, родную и любимую. Прошедшие годы ничуть не повлияли на отношения между ними, а рождение сына только укрепило союз. Хорошо бы и дальше все так оставалось!

Отодвинув стул, Талейн поднялся из-за длинного стола зала Советов и, сотворив портал, шагнул в спальню, предвкушая приятное продолжение ночи.

М-да, ночь действительно продолжилась, но совсем не так, как предполагал Талейн. Вместо приятного сюрприза в виде спящей, теплой, родной (и далее по списку) жены, его возвращения дожидался небольшой лист бумаги, сиротливо белеющий на пустой, аккуратно заправленной кровати. В нем Лайса сообщала, что отправилась недалеко и вернется скоро. Дальше следовали заверения в любви и просьба не скучать. Больше никаких координат не было.

Досадливо покачав головой, Талейн отложил записку. Все же ни замужество, ни материнство, ни прошедшие годы не изменили Лайсу. Причем ни внешне, ни, как теперь выяснилось, внутренне. Иногда она по-прежнему вела себя как несмышленая девчонка. Допустим, случись что сейчас — где прикажете ее искать? Конечно, она сильный маг и побывала не в одной переделке, но все же! Утешает лишь одно — вряд ли она уйдет из города, поскольку теперь, с появлением сына, стала осмотрительней в выборе своих направлений. Во всяком случае, должна была стать. Впрочем, кое-что все же следует проверить, для собственного спокойствия.

Оказавшись в кладовой, Талейн бегло осмотрел вещи Лайсы, удостоверился, что жена не взяла с собой ничего из серьезного оружия, забрал забытый ею пеньюар и зашел в конюшню к Карату. Увиденное еще больше убедило его в собственной правоте. Налегке, к тому же пешком, она точно далеко не уйдет. Поэтому он проведал спящего сына и спокойно отправился, в обнимку с пеньюаром, в свою спальню смотреть сны, не ожидая никаких неприятностей.

Тем не менее неприятности не заставили себя долго ждать и подняли Талейна спозаранку, не дав толком выспаться.

Все началось с того, что в глубокий и спокойный сон вклинился абсолютно непредусмотренный стук, а затем к нему добавились истошные женские вопли, заставившие правителя буквально подскочить на кровати. Понадобилось всего два прыжка для того, чтобы преодолеть расстояние до двери, и секунда, чтобы распахнуть ее во всю ширь, явив себя, полуодетого, на обозрение двум голосящим нянькам Салема.

Последние, впрочем, моментально замолчали. Они застыли с открытыми ртами и беззастенчиво заскользили красноречивыми взглядами по открывшемуся их взорам обнаженному торсу.

— Что случилось? — выдохнул Талейн, понемногу приходя в себя после столь экстремального пробуждения.

— А-а-а… Э-э-э…

— А конкретнее?

— …

Поняв, что ничего вразумительного, таким образом, не добьется, князь извинился, прикрыл дверь, быстро облачился в подходящую одежду и вновь появился на пороге:

— Итак, что случилось?

Женщины переглянулись и затараторили, перебивая друг друга:

— Княжич! Салем! Спать изволит, только кричит очень. А разбудить никак не можем. Не просыпается! Видимо, сон страшный снится!

Коротко выдохнув и подхватив нянек под пухлые руки, Талейн шагнул в портал, не желая тратить время на бег по коридору.

Действительно, Салем метался на кровати, протяжно вскрикивал и тяжело дышал. Глаза при этом были крепко закрыты. Вокруг него, расталкивая локтями друг друга, толпилось около десятка женщин, больше мешающих, чем помогающих мальчику. Причем кричали они намного сильнее сына. На прикроватном столике, выгнув спину дугой, шипел Тимошка, разозленный до чертиков происходящей кутерьмой.

Талейна окружающая обстановка вывела из себя за считаные секунды. Набрав в грудь воздуха, он коротко рявкнул:

— Тихо!

Гомон прекратился, присутствующие как по команде обернулись на голос. Разглядев князя, женщины склонились в приветственном поклоне.

Талейн обворожительно улыбнулся, сглаживая недавний грозный окрик, и вежливо попросил женщин удалиться. Как только за последней закрылась дверь, он бросился к сыну. Мальчик больше не кричал, только тоненько всхлипывал. Тимошка теперь озабоченно ходил вокруг подушки, трогая лапами взмокший лоб Салема. Талейн шепнул заклинание принудительного пробуждения и легонько потряс сына. Тот моментально открыл глаза, в которых метался сильный испуг, и прижался к отцу всем телом.

— Я видел, как мама утонула. — Сквозь слезы сообщил он. — В черном озере. Я боюсь! Позови маму! Где она?

— С мамой все в порядке. Это просто страшный сон, — прошептал Талейн, обнимая сына и легонько укачивая. — Не бойся, она еще спит, не будем ее будить. И ты засыпай, обещаю, что плохой сон тебе больше не приснится. Договорились?

Подув на светлую макушку, он уложил моментально уснувшего Салема в кровать и укрыл одеялом. Затем открыл портал и поманил за собой кота.

— Рассказывай! — Едва они оказались в спальне, Тимошка вскочил на кровать и требовательно уставился на Талейна. — Насколько я понимаю, Лайсы дома нет?

— Ночью ушла, — кивнул Талейн. — Куда — не сказала.

— Хороший же ты муж, если от тебя жена по ночам уходит неведомо куда! — усмехнулся кот. — Ладно, не дуйся, я пошутил. А если серьезно, вспоминай теперь, где находится ближайшее черное озеро.

— Зачем? — Князь недоуменно пожал плечами. — Страшный сон еще не повод для паники. К тому же вряд ли Лайса ушла далеко и надолго. Я проверял, ее конь стоит в конюшне.

— Блаженны верующие! — Кот лениво потянулся, вонзив когти в покрывало. — На твоем месте я бы не был так спокоен. Зная Лайсу, могу гарантировать, что она обязательно влипнет в неприятности, даже если сама того не захочет. Так что ты покопайся в памяти, а я пошел!

Спрыгнув на пол, Тимошка важно прошествовал к двери и спокойно скрылся за нею. Оказавшись же в коридоре, задал стрекача, пользуясь тем, что его никто не видит.

— Может, черное озеро — это болото? — неуверенно вслух предположил Талейн, следуя совету кота. — Но в Райлене нет болот!

Выходило одно из двух: либо выстроенная им теория была в корне не верна, либо сын со страху что-то перепутал, пересказывая сон.

Верить в первое оказалось страшновато, а сон… да мало ли что и кому может присниться. Если, к примеру, Талейн совсем недавно видел во сне летающего в нежно-розовом небе большого попугая, раскатисто кричащего «ур-ра!», то это вовсе не значит, что подобное может случиться наяву. Во-первых, попугай птица заморская и стоит заоблачных денег, а во-вторых, розовое небо — это где же такое видано?

Кто на свете может знать все? Разумеется, тот, кого чаще всего не замечают. Тот, при ком не стесняются вести разговоры, в ком не видят врага и доносчика. Тот, кто постоянно находится рядом, держась при этом в тени. Тот, кто не навязывает никому свое общество. А именно, обычные уличные кошки. Незаметно для окружающих они снуют по свалкам, ходят по улицам, взбираются на деревья, удирают от собак, воруют мясо и рыбу у зазевавшихся хозяек, дремлют на солнышке, когда никто не мешает. При этом они всегда поблизости, всегда рядом. И разумеется, пребывают в курсе всех новостей, как последних, так и предпоследних, а также и тех, о которых все уже давно забыли.

Именно к одной такой кошке и мчался сейчас Тимошка, рассчитывая выведать новости о Лайсе. Жила эта кошка в трактире Зария, который после женитьбы на Нелии переселился в Райлен и открыл здесь второе свое заведение, доверив первое, находившееся в Лиоде, бойкому помощнику, к великому удовольствию последнего. Пушистый следопыт искренне уповал на то, что во вчерашний вечер, когда Лайса приходила в трактир на переговоры, кошка крутилась у ее ног, ну или хотя бы неподалеку.

Коту повезло. Нужная ему красавица спокойно грелась на солнышке у входа в трактир, довольно зажмурившись под теплыми лучами. Не дойдя пары шагов, он сел на землю и принялся терпеливо ждать, когда на него обратят внимание.

Пушистая пепельно-серая кошечка почуяла гостя еще издалека, но выдавать свою осведомленность не спешила. Дворцовый кот считался завидным партнером, а потому к нему сбегались со всей окрестности представительницы всех пород и мастей. А значит, она должна быть непохожей на остальных и держать дистанцию. Только так у нее есть шанс выделиться из толпы обожательниц. Впрочем, пауза явно затянулась. Приоткрыв глаза и одарив гостя ленивым взглядом изумрудных глаз, киска мяукнула:

— Бусинку принес?

Кот вильнул хвостом и, пошарив лапой, снял с шеи нитку, поздравляя себя с тем, что не забыл по пути стащить бусы у зазевавшейся служанки. Потом надо будет что-нибудь взамен принести, а то воровать как-то нехорошо.

— Надеюсь, тебе понравятся.

Кошка задумчиво тронула подарок лапой, рассматривая разноцветные шарики, ярко блестевшие в солнечных лучах, и поздравила себя с победой. Она точно знала: ничего и никому, кроме нее, он никогда не приносил. Ей, конечно, тоже редко, только в том случае, если были нужны какие-либо новости, но, как говорится, спасибо и на этом. Придраться больше было не к чему, поэтому кошка мягко выдохнула:

— Спрашивай!

Кот несколько замялся, словно стеснялся вопроса, но затем все же спросил:

— Вчера в трактир приходила Лиса. Может, ты слышала, о чем и с кем она говорила?

Кошка задумчиво прикрыла глаза. С одной стороны, было любопытно, зачем коту понадобилась эта загадочная особа. С другой стороны, бусин было много, больше, чем нужной коту информации. Стоило ответить. Так, глядишь, в следующий раз еще подарок принесет… А потом еще…

— Обычный мужик, толстый, с бородавкой на носу. Жаловался, что брат утащил магическую книгу, которую прятал их отец. Лису обеспокоило то, что ворюга оказался жрецом какого-то бога. Это все.

— Да, со жрецами, а точнее со жрицами, у нее всегда были проблемы! — тихо пробубнил кот, внезапно переходя на человеческую речь. Потом опомнился и мяукнул: — А ты ни имен, ни названий не слышала?

— Ворюгу зовут Шасс. — Кошка перевернулась на спину, подставляя солнцу пушистый живот и давая таким образом понять, что разговор окончен. Иначе решит, чего доброго, что она рада его присутствию. Оно, конечно, так, но знать ему об этом совсем необязательно. Кстати, довольно забавно слышать от кота человеческие речи. Впрочем, звучит неплохо.

Тимошка благодарно махнул хвостом, поднялся и пошел в обратном направлении. Потом остановился и обернулся.

— Последний вопрос. Не знаешь случайно, где-нибудь есть черное озеро?

Кошка нарочито лениво повернула голову:

— Есть. Отсюда очень далеко. — Удовлетворенно понаблюдав за нервными подрагиваниями черных ушей, закончила: — В Серых горах.

В желтых глазах собеседника отразился неподдельный ужас, заставив кошку удивленно подскочить на месте и забыть о ленивой позе.

ГЛАВА 3

Сокрыто часто зло покровом тайны,

Как ни старайся, но спасенья не найдешь.

И неизбежно, пусть невольно и случайно,

Во тьме забвения бесследно пропадешь.

Вышла я из портала, как и рассчитывала, на окраине Дарона. Отсюда до нужного мне города было рукой подать. Поскольку спать не очень хотелось, а полная луна отлично освещала путь, я решила не дожидаться утра и бодро зашагала к городской стене. Затем, сунув сонной страже у ворот пару серебреников, благополучно вышла из города и направила свои стопы в сторону темнеющего на горизонте леса.

Путь пролегал через одну из деревень, расположившихся плотным кольцом вокруг города. Предусмотрительно запертые на ночь добротные ворота высотой в два человеческих роста пришлось преодолевать несколько непривычным для человека способом — а именно перепрыгнуть.

«Хорошо, что навыки не растеряла, — раздумывала я, стоя на узкой деревянной створке и выпрямившись во весь рост. — Главное, чтобы никто из жителей не увидел. Иначе такой вой поднимется…»

«Четвертуют, колесуют, распнут и сожгут, аки ведьму непотребную, по заборам резво прыгающую!» — язвительно поддакнул внутренний голос, значительно «добавив» энтузиазма моему настроению.

Впрочем, перечисленных видов наказания для меня одной было неприлично много, поэтому я не вняла голосу разума и, мягко спрыгнув на землю, пошла быстрым неслышным шагом по деревне. Конечно, можно было бы невидимую личину набросить, но сейчас лишняя трата магических сил мне совершенно ни к чему. Вполне достаточно заклинания бесшумности.

Высоко в небе светила полная луна, рассеивая ярким светом темноту, жители деревни крепко спали, вокруг царили покой и тишина. Лишь изредка из-за ворот лаяли собаки, потревоженные запахом незнакомого человека, да звонко пели цикады, спрятавшись в траве и на раскинувшихся вдоль заборов клумбах.

Деревня производила благоприятное впечатление: опрятные заборы, выкрашенные яркими красками, свешивающиеся прямо на дорогу под тяжестью урожая ветви яблонь и вишен, резные коньки крыш, крытых черепицей, и повсюду множество самых разнообразных цветов, словно жители решили превратить свою деревню в один большой цветник. Из-за пестрого изобилия в воздухе витал упоительный аромат.

Я быстро шла по спящей улице, наслаждаясь спокойствием, перебирая в памяти различные приятные моменты, и время летело незаметно. Несмотря на поздний час и приличную отдаленность от дома, моя душа пела и настроение было отличное. Разумеется, мысли возвращались к родным и близким.

Нужно будет купить в Рохане подарок Зарайне. Сестра обожает мою полную приключений работу и нередко просит взять ее с собой и научить всему, что умею. Я на уговоры не поддаюсь, поэтому отдариваюсь сувенирами. К тому же четыре года назад у сестры родился первенец, и Дейн ни на минуту не выпускает их обоих из-под своего бдительного ока. Снарядил толпу нянек и кормилиц вдвое больше, чем у Салема, а к жене приставил строй служанок.

Теперь, когда мой сын жалуется на чрезмерную опеку, я без зазрения совести привожу в пример кузена, после чего ему остается только молча вздыхать и ретироваться подальше от такой умной мамы, в глубине души признавая правоту услышанных высказываний.

Зарайну вполне устраивает бесконечный надзор служанок за собственной персоной. Более того, готова спорить, что подобное положение вещей ей даже нравится, по принципу: бдит — значит дорожит. Но я бы точно давно взорвалась не хуже пороховой бочки и закатила грандиозный скандал. Я же не бриллиант из сокровищницы, чтобы с меня глаз не спускали!

Но, к моему бесконечному счастью, Талейн отчетливо понимает, что подобные меры ко мне применять нельзя, поэтому я наслаждаюсь свободой, хотя, признаюсь, иногда приходится выслушивать претензии со стороны второй половины. Что ни говори, свобода слаще неволи. Не приучена я безвылазно в дворцовых стенах сидеть. Ничего тут не поделаешь. И вообще, с мужем мне повезло. Но я ему в этом нечасто признаюсь. А то еще возгордится, и тогда к нему, как говорится, на кривой козе не подъедешь.

Вообще, в отношениях с мужчинами поступки дороже слов. Мужчины, они мало говорят, предпочитая словам действия, того же ждут и от женщин. Лучше один раз сделать, чем сто раз пообещать. К тому же обидно, если поступки в итоге разойдутся со словами. В таком случае действительно лучше смолчать. По крайней мере, сработает эффект неожиданности.

«Если на свете и существует мудрость, то исключительно мужская, — просветил меня внутренний голос. — А женская мудрость зовется расчетливостью».

Ни ответить, ни возмутиться я не успела, потому что выросший перед носом забор прервал мои размышления на самом интересном месте. Пообещав себе вернуться позже к столь животрепещущей теме и отстоять свои права, я осмотрелась.

Узкая калитка была прочно заперта, другого выхода в пределах видимости не наблюдалось. Ну и ладно. Набрав в грудь воздуха, я прыгнула. Затем побалансировала на заборе, рассматривая с высоты узкую, протоптанную жителями тропинку в густой траве, по которой мне предстояло идти, и приземлилась в лопухи.

Лес значительно приблизился, возвышаясь пугающей громадой всего в нескольких десятках метров от меня. Отряхнувшись и вытащив из волос пару репьев, я упрямо пошла вперед. Убрала заклинание бесшумности, набросила защитный купол. Лес — не кладбище, бояться нечего, но осторожность никогда не помешает.

Под густыми переплетениями ветвей свет луны значительно убавился, вынудив меня создать небольшого светлячка. Конечно, так я становилась заметной для неприятностей, подстерегающих неосторожных путников в лесу, но, во-первых, была ночь и неприятности спали, а во-вторых, защитный купол надежно защищал от возможных агрессивных встреч. Вытащила из кармана яблоко (сорвала несколько по пути через деревню), вытерла его об куртку и принялась грызть, перешагивая через корни и обходя кустарники. Яблоки ощутимо оттягивали карман, но были вкусными.

Перед глазами неожиданно всплыл образ мужа, осуждающе качающего головой и глядящего на меня с укором в голубых глазах, менявших свой цвет в зависимости от настроения. Скорее всего, если муж злится (учитывая обстоятельства, по-другому и быть не может), то цвет его глаз должен быть серым, как небо перед грозой, так что нужно подкорректировать видение…

Я виновато вздохнула, ощущая неподдельное раскаяние за свой побег. Оставалось надеяться, что он нашел мою записку и сделал верные выводы. И по возвращении не будет гореть желанием открутить мне голову за самоуправство. В переносном, разумеется, смысле, поскольку муж у меня добрый, а я беззастенчиво пользуюсь его добротой. А глаза… пусть они будут пронзительно-голубыми, это будет означать, что Талейн не сердится и более того — очень рад меня видеть. К тому же я быстро вернусь.

Чувство вины и размышления отвлекли мое внимание, и внезапно я ощутила, как правая нога неумолимо уходит вбок, скользя куда-то вниз. Вслед за ногой потянуло все тело, прибавилось ускорение, а в лицо полетели комья земли вперемешку с травой. Открыв в немом крике рот, я покорно заскользила навстречу неизвестности, забыв от неожиданности нужные заклинания.

«Стремительный спуск по неизвестному маршруту! — завопил внутренний голос. — Бояться разрешается! Караул!!!»

Падение завершилось внезапно: именно в тот момент, когда я успокоилась и, вопреки истошным воплям разума, решила, что все обойдется благополучно, меня подбросило на каком-то корне, заставив перекувырнуться, и от души приложило макушкой обо что-то твердое. Сознание незамедлительно погрузилось во тьму и, что приятно, тишину.

Придя в себя, я обнаружила, что умудрилась проваляться в отключке до самого рассвета. Причем в довольно неприглядном виде: всклокоченные волосы, испачканная в земле куртка и порванные по шву штаны. Удивительно, что ноги себе не переломала. Хотя да, защитный купол охраняет от агрессии, увечий, магии и, собственно, смерти, но, к сожалению, не от острых сучьев и грязи. Так что я осталась живой и невредимой, но порядком потрепанной. Разумеется, внутренний голос разразился по этому поводу достаточно нелестными эпитетами в мой адрес, но я решила проявить чудеса стойкости и терпения, не поддаваясь на провокацию и не вступая в перепалку.

Поднявшись и отряхнувшись, насколько это было возможно, я привела себя и одежду в надлежащий вид при помощи заклинаний и поняла, что осталась без амулетов, которые, видимо, потеряла во время падения. Теперь при встрече с Шассом придется рассчитывать на собственные силы ну или на худой конец сотворить до этой самой встречи новые амулеты. Памятуя ночное падение, лезть снова на склон мне было совершенно не с руки.

Осмотревшись, я удивленно присвистнула: крепко же ночью задумалась, если не обратила внимания на обрыв довольно приличной высоты. Мое счастье, что на дне не оказалось камней и веток, иначе падение завершилось бы куда более плачевно. Сократила, называется, время… Ладно, до вечера еще далеко, вон солнце только ползет к зениту, так что я все успею!

Поплутав некоторое время по дну обрыва, оказавшегося не только глубоким, но еще и очень длинным, я сумела найти лазейку и выбралась на поверхность, цепляясь за кустарники и стволы тонких деревьев. Затем, осмотревшись, пошла в заранее выбранном направлении. К счастью, теперь на пути не встречалось никаких препятствий. Только прыгали любопытные белки, вспархивали птицы под ногами, да лесное комарье надсадно пищало над головой. Неприятностей ни те, ни другие, ни третьи мне не доставляли, поэтому довольно скоро я вышла из леса к широкому полю, засеянному пшеницей.

Как ни странно, никакой городской стены на горизонте за полем не возвышалось. Я недоуменно покрутила головой. Вроде не плутала, направление не меняла, а значит, заблудиться не могла. В итоге, догадавшись, что за полем обязательно должна находиться деревня (кто-то же его засеял), а от деревни и до города недалеко, смело двинулась в заросли тихо шуршащих колосьев. Конечно, не очень удобно осваивать новые маршруты, но мне с моей профессией не привыкать.

К моему удивлению, в поле было довольно холодно, хотя никакого ветра не наблюдалось, а солнце стояло в самом зените, щедро грея землю яркими лучами. Более того, чем глубже уходила я в золотые заросли, тем тише становилось вокруг. Создавалось странное впечатление, что воздух над полем недвижим. Тогда откуда взялся этот необъяснимый холод? Плотнее кутаясь в куртку, я прокладывала ровную тропу, стараясь никуда не сворачивать, чтобы, в случае чего, не потерять дорогу и выйти обратно к лесу. Когда же наконец догадалась обернуться, чтобы посмотреть, далеко ли ушла, пораженно вскрикнула. За мной возвышалась ровная неподвижная стена и не было ни одного упавшего или примятого колоска.

Разумеется, увиденное мне совершенно не понравилось и натолкнуло на различные мысли, большей своей частью неутешительные и настораживающие.

Желая немедленно проверить эти самые мысли, я решительно наступила на несколько колосков, затем убрала ногу и принялась ждать, не сводя с пшеницы внимательного взгляда. К сожалению, мои опасения довольно быстро подтвердились: согнутые стебли несколько секунд лежали на земле, а затем медленно выпрямились и встали на место — идеально ровные и без каких-либо видимых повреждений.

Нахмурившись, я вытащила кинжал, который чудом не потеряла при ночном падении, и перерезала колос. В следующую секунду он высыпался из моих пальцев на землю серой трухой, больше похожей на песок. Из нее незамедлительно выросли новые колосья. И вот тут мне наконец стало страшно…

Осознав, что в очередной раз по собственной глупости влипла в проблемы, и еще неизвестно насколько крупные, я решила вернуться обратно, понимая, что этот край поля намного ближе, чем противоположный. А дальше можно будет пройти по лесу и попытаться выйти с другой стороны. Продолжать путь в зарослях этой очень уж странной пшеницы мне больше не хотелось.

Стойко игнорируя прочно поселившееся в душе предчувствие скорых неприятностей, я развернулась и пошла в обратном направлении, стараясь не обращать внимания на теснившиеся вокруг меня колосья. Внутренний голос, в данный момент скорее всего раздумывавший над скоротечностью бытия, молчал, не желая своими комментариями напрягать обстановку. Хотя именно сейчас я была бы только рада его нотациям.

Увы, позже выяснилось, что моим желаниям вовсе не суждено сбыться. Когда я прошла необходимый, как считала, отрезок времени, поле и не думало заканчиваться, а лес на горизонте ничуть не приблизился. Либо кто-то наложил на это поле довольно хитрое пространственное заклинание, либо на самом деле это было вовсе и не поле. Учитывая странный песок, в который превратился пшеничный стебель, второе предположение было абсолютно правильным, но верить в это упорно не хотелось. Оставался последний, извечный вопрос: что делать?

В итоге опасения победили чувство долга: наплевав на работу, я попробовала открыть портал и уйти домой. Но и тут ждал очередной неприятный сюрприз: поле крепко держало меня, словно пленницу, блокируя магию. К тому же я наконец соизволила заметить, что и цвет моих волос поменялся, а это вдобавок ко всему означало то, что исчезла не только моя личина, но и столь необходимый сейчас защитный купол.

А тут еще и в теле стала накапливаться какая-то странная усталость, словно поле решило забрать у меня не только магическую, но и вполне обычную силу. Признаться, от подобных перемен я порядком растерялась.

Если это ловушка, то почему в виде поля? Кто-то ужасный находится в пшенице и вот-вот выпрыгнет из колосьев? Или кому-то не повезло и он засеял пшеницу на границе преломления пространства? Такое крайне редко, но бывает. Строя в голове различные предположения, я тем не менее старательно продвигалась вперед, не обращая внимания на то, что в ушах появился звон, а перед глазами резво пляшут разноцветные круги.

Увы, довольно скоро круги стали ярче, звон в ушах громче, а слабость в теле соответственно больше. В итоге, устав бороться со всеми проблемами сразу, я опустилась на землю, чтобы передохнуть. Оставалась последняя, очень призрачная надежда на то, что поле активизировалось лишь при дневном свете. А ночью, возможно, потеряет свои свойства. Тогда я и смогу выбраться. А сейчас лучше всего устроить себе небольшой отдых.

Приняв такое нелегкое решение, я перекусила чудом оставшимися в карманах яблоками и закрыла глаза, поскольку чувствовала себя донельзя паршиво. Будущее рисовалось в мрачных красках, но я из последних сил гнала от себя дурные мысли и панику. Затем незаметно подкрался сон, сделав меня полностью беззащитной перед грядущими событиями, последствия которых я себе и представить не могла.

Отливающая золотом пшеница заметно потемнела в лучах заходящего солнца и резко потянулась ввысь, становясь серой, почти черной. С виду поле походило на неподвижную серую стену, протянувшуюся на многие километры как вдоль, так и вширь. Она напоминала гигантскую запятую: одним концом слегка огибала Рохан и прилегающие к нему деревни, а затем уходила далеко на север. Чем темнее становилось вокруг, тем выше росла эта стена, меняя облик и превращаясь в печально известные Серые горы…

ГЛАВА 4

Липкий страх в холодных пальцах держит душу,

Верша свою коварную игру.

Но не сдамся, не сломаюсь и не струшу.

Непокорною и гордою… умру?

Я проснулась от холода. Зубы лихо выбивали чечетку, а руки дрожали, как у заядлого пропойцы. Кое-как приняв сидячее положение, я недоуменно покрутила головой, отмечая явные перемены, произошедшие за время моего сна. Повсюду разлилась пугающая темнота, а под руками ощущался непривычный холодный шероховатый камень. Еще стояла абсолютно непроницаемая тишина, нарушаемая лишь моим озадаченным сопением. Если бы я не слышала своего дыхания, то решила бы, что окончательно оглохла — настолько вязкой была эта тишина.

Запрокинув голову, я попыталась рассмотреть звезды на ночном небе. Безуспешно. Небо отсутствовало, благородно уступив высь все той же непроглядной черноте. На какой-то миг мне даже показалось, что я попала в погреб. Попыталась создать светляка, чтобы понять, где нахожусь. Не получилось. На смену любопытству пришла злость. Дождалась, называется, ночи! Вместо одних неприятностей попросту влипла в другие, причем серьезные: если останусь на месте, рискую замерзнуть до смерти, а если попробую двигаться в этой кромешной тьме, запросто сверну себе шею. В любом случае исход будет летальным, поскольку магия-то ко мне так и не вернулась. Скопившаяся злость нашла выход в гневных потоках разнообразной брани. Выражалась я долго и с чувством. Внутренний голос, видимо глубоко впечатленный моими обширными познаниями в данной области, потрясенно молчал. А может, просто запоминал.

Наконец устав бесполезно сотрясать словами воздух и решив, несмотря ни на что, верить в лучшее, я перешла от размышлений к действиям и осторожно вытянула руку над головой. Пусто. Осмелев, встала на колени, отрываясь от холодного камня, и принялась ощупывать темноту вокруг себя. Ничего. Руки ловили исключительно пустоту. В итоге, так и не рискнув подняться с колен, я осторожно поползла в неведомом направлении, ощупывая буквально каждый сантиметр вокруг себя…

Неизвестно сколько времени я ползла, но темнота и не думала заканчиваться, а холод уже пронизывал до самых костей, заставляя дрожать всем телом. Мой героический энтузиазм давно прошел, уступив место страху и панике, затем прошли и они, оставив вместо себя какое-то тупое безразличие. И вот наконец в душе возникла самая настоящая истерика, заставив меня ткнуться лбом в холодный камень под ногами и отчаянно разрыдаться.

Сейчас я проклинала свою работу и страсть к приключениям, свою бездумность и горячность. Больше всего на свете мне хотелось оказаться дома, с семьей: обнять сына, поцеловать мужа и наслаждаться тихой спокойной жизнью рядом с теми, кого люблю. Размазывая рукавами слезы по щекам и трясясь в ознобе, я просила Бога помочь мне выбраться из этой непонятной ситуации, оставить меня живой и невредимой, и звала на помощь Талейна, сильно сомневаясь в том, что хоть кто-то из призываемых меня слышит.

И все же Бог меня слышал, поскольку позже меня спасало исключительно Провидение. Ведь ни на магию, ни на саму себя в дальнейшем я рассчитывать уже не могла…

Серые горы хранили молчание. Величественные, безжалостные и равнодушные, они хранили в себе множество тайн и ловушек. Одними из ловушек являлись Черные озера, никогда не видевшие дневного света и солнца. Располагались эти озера в огромных пещерах, коих в каменных недрах было бесчисленное множество. Молчаливо и неподвижно раскинувшись в каменной чаше, они терпеливо манили добычу в свои густые, словно тягучий кисель, черные воды, не выдавая себя ни единым всплеском.

Сейчас добыча уже приближалась к черной глади. Медленно, осторожно, но неумолимо. Слепо шаря руками и глядя в темноту невидящими глазами, ничтожно малая на фоне громадной пещеры и внушительных размеров озера фигурка человека ползла к последним мгновениям своей жизни. Ибо те, кто становился пленником черных вод, никогда не возвращались назад, навсегда исчезая в бездонной ловушке.

Ощущая себя беспомощным слепцом, я упорно ощупывала камни, давно и благополучно избавившись от истерики. Голова была ясной, но какой-то пустой. Лишь осточертевший озноб вызывал глухое раздражение. Внезапно рука коснулась чего-то обжигающе-ледяного и скользкого. Уже привыкшие к камню пальцы сразу ощутили разницу.

Я настороженно замерла на месте и, не усмотрев в подобных переменах ничего хорошего, попыталась отдернуть ладонь. Не тут-то было! Странная субстанция не хотела отпускать руку, словно приклеившись к коже. Более того, ощущение обжигающего холода стало быстро подниматься к запястью, потом к локтю и выше, стремительно распространяясь по всему телу. Чертова дрянь, которую я даже не видела из-за непроглядной темноты, держала настолько крепко, словно была частью моей кожи. Как же я сейчас понимала мух, которым «повезло» попасть в паутину! Вот только я ни за какие коврижки не желала быть съеденной, поэтому барахталась, как могла, упорно не признавая поражения.

Увы, некоторое время я еще сопротивлялась, пытаясь отползти и хватаясь второй рукой за выступы камней, не замечая, как раздираю в кровь ладонь. Но потом лед поднялся к горлу, и я совершенно перестала ощущать собственное тело. Тогда, собрав последние силы, закричала, вкладывая все отчаяние и желание жить в мольбу о помощи, каким-то уголком сознания надеясь, что меня все-таки услышат. А потом в горло хлынул все тот же леденящий холод, и я перестала существовать.

Черное озеро сползло с пустых камней и удовлетворенно застыло. Добыча поймана. Теперь нужно ждать следующую. Она придет. Всегда приходит. Потому что никто не может сопротивляться магии притяжения. Таков закон.

Часть вторая
ЗАБЫТЬ И ВСПОМНИТЬ

ГЛАВА 1

Неразгаданные тайны

В неизведанных мирах.

Неизвестная случайность

Повергает душу в страх.

Но под маской незнакомой

Скрыты прежние черты.

И мираж зовешь ты домом,

Где чужая только ты.

В сознание настойчиво пробивался какой-то свистящий шепот, набивающийся в уши не хуже надоедливого песка. Захотелось зарычать от досады, что я с удовольствием и сделала. Вместо угрожающего рыка из горла вырвался какой-то сип, но осточертевший шепот прервался протяжным вздохом то ли разочарования, то ли заинтересованности. Устав находиться в темноте и неизвестности, я раскрыла глаза и растерянно осмотрелась. В поле зрения оказались какие-то непонятные существа, рассматривающие меня с неподдельным интересом. Я, в свою очередь, уставилась на них.

Первое определение, которое пришло в голову, — странные. Существа не были похожи на людей — их лица имели непривычную треугольную форму, а кожа отсвечивала серым, словно стальным блеском. Еще я назвала бы этих существ непропорционально худыми, несмотря на их просторные одеяния, более всего напоминавшие занавески. Плюс ко всему глаза существ были бледно-желтыми, раскосыми и имели вертикальный зрачок. Нос практически не выступал на лице и казался незаметным. А вот бледные, высоко поднятые брови, из-за которых существа выглядели донельзя удивленными, присутствовали. Впрочем, кто их знает, возможно, сейчас они действительно мне настолько удивлены, что брови на лоб полезли. Длинные волосы свисали тонкими прямыми прядями и были преимущественно черного цвета, с различными оттенками вплоть до мышасто-серого.

В моей голове не было ни единой мысли, но отчего-то я твердо знала, что эти существа мне незнакомы. Недовольно поджав губы, я поднялась на локтях, заставив заинтересованных расступиться и дать мне тем самым возможность осмотреться и понять, где именно нахожусь.

Больше всего помещение напоминало пещеру, в которую непонятные существа набились битком. Взгляд наткнулся на высокий потолок из серого камня, нависавшего острыми выступами, который освещали несколько горящих факелов на неровных стенах. Больше вокруг ничего примечательного не было.

Сама же я лежала на какой-то каменной плите, довольно высоко над полом, в непонятном углублении, примерно втрое превышающем размеры моего тела. Было холодно. Почему-то в мозг надоедливым дятлом долбилось чувство опасности, мне же ровным счетом ничего не было понятно. Где я? Зачем? Почему рядом эти существа? И самое главное: а кто я сама такая? Ни на один из этих вопросов не было ответа. Память была девственно чиста и, как назло, не торопилась мне помогать воспоминаниями.

Внезапно окружающие оживились и, подергиваясь в странном ритме, протяжно зашипели. В монотонном звуке я отчетливо различила слова:

— С-съедим! С-съедим!

Некоторое время я тупо таращилась на толпу, с трудом осмысливая происходящее, но потом, когда поняла, кого именно они собираются съесть, вышла из ступора и, забарахтавшись на импровизированном ложе, завопила протестующе громко:

— Заткнитесь! Поперек горла костьми встану! Подавитесь!

Толпа притихла, рассматривая меня, как наглого таракана, я же, безрезультатно поелозив руками и ногами по гладкому камню, перевернулась на живот, встала на четвереньки, повернувшись задом ко всем присутствующим, и бодро поползла к противоположному краю.

— С-стоять! — хором взвыли существа, оскорбленные моим бесцеремонным поведением, и бросились ко мне.

— Не трогать! — внезапно тихо произнес чей-то голос, и толпа послушно застыла.

Застыла и я, обернувшись и рассматривая новенького через плечо. Ничего особенного, такой же, как и остальные: серый, тощий и с раскосыми глазами. Только на лбу золотой обруч, поверх иссиня-черных волос, и одежда цвета перезрелого лимона. Разочаровавшись, я продолжила бегство, бросив на ходу пришедшему:

— И ты подавишься!

Незнакомец никак не отреагировал на мою язвительность, лишь спокойно обошел каменный ящик и встал у края напротив, вперив в меня немигающий взгляд и демонстративно сложив на груди тонкие руки.

— Козел! — мрачно оценила я его и попыталась выбраться через широкий край. Навалилась на камень животом, стараясь вытащить свою тушку из углубления. Увы, пальцы соскользнули с гладкой поверхности. Я шлепнулась на спину и искренне выругалась. Проклятая поверхность камня была скользкой, словно лед зимой. По крайней мере, на ощупь точно ничем не отличалась — мои руки свело от холода.

Незнакомец склонил голову, рассматривая меня с легкой иронией в глазах, а затем приблизился к месту, где я возилась, пытаясь подняться.

Ненавижу такой взгляд! Моментально начинаю чувствовать себя насекомым и тихо зверею.

— Чего вылупился? — яростно зашипела я в бледно-желтые глаза. — Гляделки сломаешь! И вообще, лучше выбраться помоги, чем истукана изображать! Эй, немочь бледная, ты оглох?

Брови незнакомца поползли вверх: мой лексикон, возможно, был ему незнаком или, что еще хуже, более чем знаком. Судя по тому, что в ответ в его руке мелькнул широкий нож и завис прямо надо мной, правильным и верным был второй вариант.

— Я тебя убью, — спокойно произнес он. — А затем с-съем.

— Подавишься! — вновь упрямо огрызнулась я, почему-то не чувствуя и тени страха. — А вообще, ты хоть имя свое скажи! Буду знать, чей желудок меня переварит.

Незнакомец помедлил и внезапно убрал руку с ножом, протянув взамен другую:

— А ты мне нравиш-шься. Поживи пока!

Я уцепилась за ладонь и наконец покинула свое каменное ложе. Теперь незнакомец возвышался надо мной на целую голову. Его рука была тонкая, но силы в ней скрывалось предостаточно. Глаза с вертикальными зрачками смотрели холодно, вызывая озноб. Короче, ни он, ни его взгляд мне не нравились.

Выдернув ладонь, я ответно смерила незнакомца презрительным взглядом, совершенно не собираясь благодарить за оказанную помощь. Затем грубо послала его в неприличную даль отборной руганью и, воспользовавшись всеобщим ступором, помчалась сквозь ошарашенную моим хамством толпу.

На моем месте проигнорировать столь неожиданную удачу было попросту глупо, хотя открыто дерзить, как это сделала я, было опасно для жизни. Но удача пока была на моей стороне. Беспрепятственно выскочив из помещения, я попала в залитый бледным светом коридор из того же неровного камня, что был в пещере. Справа была глухая стена, поэтому бежать пришлось налево.

Чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, я неслась вперед, отчаянно уповая на собственное везение. Увы, пробыв со мной довольно короткое время, оно позорно сбежало, не успев даже предупредить. Это я поняла в тот момент, когда из-за поворота в конце спасительного коридора мне навстречу вышло с десяток таких же желтоглазых и серолицых. Пришлось затормозить и остановиться.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, я увидела того самого, с обручем. На его донельзя узких губах играла язвительная улыбка, а за спиной, толкая друг друга, толпились свидетели моего хамства и безуспешного бегства. Выражения лиц, надо сказать, у всех были настолько многообещающими, что мне немедленно захотелось раскопать песок у себя под ногами и ввинтиться глубоко в землю на манер страуса. Только он одной головой, ну а я так сразу всем телом, чтобы ни у кого не появилось желания откопать. Хотя, если подумать, ничего такого я им не сделала. Подумаешь, сказала пару словечек! От этого не умирают.

И не простят ведь, заразы!

Понимая, что оказалась в ловушке, я задрала голову, словно ища решение своих проблем на потолке. И ведь нашла! Подпрыгнув и еще не до конца поверив в собственную затею, повисла на какой-то странной, изогнутой, светящейся ярким белым светом палке, намертво вцепившись в нее руками и ногами.

Присутствующие как по команде подняли головы.

— С-слезай! — неуверенно предложил незнакомец с обручем.

В ответ я показала язык, не желая расставаться со странной палкой, которая, к сожалению, резала ярким светом глаза, но, к счастью, не обжигалась.

— Даю с-слово, тебя не тронут! — предпринял тот вторую попытку.

— Пока не тронут, — согласилась я. — Зато потом даже очень. Есть как будете: руками или все же вилками? А может, сразу всем скопом накинетесь и подавитесь?

Внизу на некоторое время воцарилась тишина. Все это время незнакомец с обручем упорно смотрел под ноги, а все остальные буравили меня неприязненными взглядами, словно рассчитывали, что я вот прямо сейчас раскаюсь и сама рухну в их загребущие лапы. В ответ я бодро кривлялась, упорно скрывая свой страх за гримасами. Незнакомец наконец поднял голову, некоторое время понаблюдал за моими ужимками и разразился длинной речью с громким присвистом:

— Повторяю ещ-ще раз, можеш-шь не волноватьс-ся и не боятьс-ся. Тебя никто не тронет и не причинит вреда. Я объявляю тебя с-своей гос-стьей. Даю с-слово правителя! С-спус-скайс-ся!

— Ага, мечтать не вредно! — привычно огрызнулась я. Но затем подумала и заинтересованно свесила голову. — Правителя? Это какого такого еще правителя? Откуда в этой дыре может взяться правитель?

— Я — Арс-санар, правитель народа тизарров, — церемонно поклонился мне незнакомец, пропустив очередное оскорбление мимо ушей. — Приветс-ствую тебя, с-странная женщ-щина, в с-своем доме! Предлагаю кров и защ-щиту.

В ответ я удивленно присвистнула. Да уж, занесло меня к чертям на кулички. Тизарры! А попроще ничего нельзя было придумать? Язык же можно сломать!

Впрочем, после услышанного заявления вполне можно было выпустить палку из рук. Что я и сделала, благополучно свалившись на голову повелителю.

Ой! Больно-то как!

ГЛАВА 2

Сумей прийти на помощь, если ждут,

Невзирая на невзгоды и ненастье.

Потому что очень часто от минут

Зависят чья-то жизнь и чье-то счастье.

— Что случилось? Ты напуган? — всерьез обеспокоившись эффектом, который произвели ее слова, кошка подошла и лизнула кота в нос. — Хватит изображать столбняк, а то я поверю!

Увы, вместо того чтобы успокоиться, Тимошка подпрыгнул на месте, еще больше вытаращив глаза:

— Послушай, может, ты ошиблась? Вдруг черные озера существуют не только в горах? Может, где-нибудь еще есть малюсенькое озеро, о котором ты забыла?

— Увы, нет! — Как ни жаль было беднягу, но врать она не хотела. — Все озера с черной водой находятся в недрах Серых гор. Но при чем здесь Лиса?

— Э-э-э… — Кот вдруг замялся, переступив с лапы на лапу. — Понимаешь, я сон видел, что она утонула в черной воде.

— Да ну! Сны очень часто ничего не значат! — отмахнулась кошка. — Я уж думала, действительно что-то серьезное случилось. Ты лучше выброси все из головы и не заморачивайся по пустякам. А Лиса скоро вернется. Она всегда возвращается. Кстати, а тебе какое до нее дело?

— Откуда ты знаешь о черных озерах? — быстро перебил ее кот.

— Кошки всегда много знают, — неопределенно махнула хвостом собеседница. — На самом же деле, до того как попасть в этот трактир, я жила у одной колдуньи. Она знала столько всего! Так вот, к ней постоянно приходили со всякими жалобами и просьбами. Но еще — правда, довольно редко, — приходили с просьбами найти потерявшихся людей. Два человека из двух десятков обязательно терялись в Серых горах и попадали в эти самые озера. Она ставила котел, заваривала специальные порошки и смотрела картинки на поверхности, а я сидела на полке под потолком и все видела. Ну и слышала, разумеется.

— А можно же не упасть в озеро, даже если случайно оказался в горах? Просто обойти, и все!

— Нельзя! — Кошка посмотрела на него, словно на маленького глупого котенка. — Дело в том, что в озеро как раз никто и не падает. Оно само всасывает в себя тех, кто оказывается поблизости. Вылезает на берег и всасывает. Так ты все-таки ответишь, почему так беспокоишься о Лисе? Я же тебе все рассказала! Теперь твоя очередь.

— Понимаешь… — Кот оглянулся по сторонам, убеждаясь, что его никто не слышит, а затем прошептал: — Лиса — моя хозяйка. Живу я у нее!

— Ничего себе! — Восхищенно мурлыкнув, кошка выгнула спину. — Повезло!

— Зато, похоже, Лисе не повезло, — мрачно отозвался кот. — А можно попасть к твоей хозяйке? Может, я попрошу и она для меня тоже что-нибудь увидит?

Кошка отрицательно качнула головой:

— Не получится. Она умерла.

— Жаль! — Кот прижал уши, окончательно расстроившись. — Значит, нужно искать другой способ найти Лису. Вот только какой?

— Ты не спеши расстраиваться! — Серая кошка ободряюще толкнула его лапой. — Еще не все потеряно! Я же сказала, что видела, как варили зелье. А значит, и порошки, которые хозяйка добавляла, тоже видела. Так что могу попробовать сварить подобное зелье.

— Ты и вправду можешь это сделать? — Кот подпрыгнул. В желтых глазах ослепительно засияла надежда. — Я тебе потом еще бусин принесу! Много! Или другое что-нибудь. Все, что захочешь, ты только скажи!

— Да не надо! — Кошке вдруг стало стыдно просить подарки за помощь. К тому же теперь она сама тревожилась не меньше кота. Лиса ей нравилась. — Я и без бусин попробую тебе помочь. Просто так.

— Только бы получилось! — отчаянно шептал Тимошка, несясь широкими скачками по улице вслед за неожиданной помощницей. — Только бы сон оказался неверным! Только бы с Лайсой все было в порядке!

Неприметный домик на самой окраине Райлена еще издалека выглядел пустым и заброшенным. Кошки проскользнули в приоткрытое окно с разбитым стеклом.

— Почему здесь никто не живет? — удивился Тимошка, с интересом оглядывая большую, полутемную, покрытую пылью и паутиной комнату. — Похоже, времени с момента смерти твоей хозяйки прошло немало.

— Боятся, — пояснила кошка, спрыгивая с подоконника на пол и отфыркиваясь от поднявшейся пыли. — Люди всегда страшатся неведомого, придумывают кучу небылиц, оправдывая свой страх, и в итоге абсолютно безобидный дом становится злобным монстром, притаившимся на краю тихой улицы. Кстати, если нас с тобой заметили, то на выходе обязательно закидают чем-нибудь. Так что будь осторожней!

— Постараюсь, — Тимошка сделал большой прыжок и, перескочив с подоконника на печку, сунул нос в котел. — Здесь есть вода, но она позеленела. Это не помешает?

— Вполне сойдет, — согласно отозвалась кошка и, махнув хвостом, заскакала по столу и широким полкам над ним, скидывая на пол все, что, по ее мнению, могло понадобиться. Потревоженная пыль и рассыпавшиеся травяные порошки повисли в воздухе плотным маревом, заставив Тимошку расчихаться. Внезапно подруга остановилась, оглядела масштабы устроенного ею безобразия и критически заключила: — Ну, вроде все!

Следующие полчаса были потрачены на разведение огня и высыпание порошков в котел. Кошки перепрыгнули с нагревшейся печи на ближайшую полку и внимательно следили за процессом.

Наконец варево забулькало.

— Вот теперь, — прошептала кошка, — теперь подойди ближе и думай о том, кого хочешь увидеть. Только глаза закрой.

Тимошка осторожно свесился с полки и заглянул в котел, стараясь не попадать под клубящийся пар. Запах, к сожалению, стоял удушающе-противный. Если бы не необходимость, давно уже выскочил бы на воздух, поскольку дышать распространившимися в воздухе миазмами было невыносимо. Жидкость была черной и вязкой, словно воды того озера, в котором утонула Лайса. Хотя откуда ему знать, что вода в озере именно такая и что Лайса действительно утонула?

Глаза закрылись сами собой. Кот честно представил себе ее образ, стараясь не думать о том, что его скоро попросту вывернет наизнанку от запаха зелья, звал по имени, вспоминал сцены из прошлого, когда и он и Лайса еще жили в Лиоде. Но в памяти постоянно всплывал Салем, испуганно жмущийся к сидящему на кровати Талейну и со слезами в голосе рассказывающий о том, что мама утонула в черной воде. Неужели черная вода и есть черное озеро?

— Смотри!

Неожиданный толчок в бок едва не заставил кота кувырнуться носом в котел. Протестующе зашипев и вогнав когти в заскрипевшую от такого неприветливого обращения полку, он раскрыл глаза.

Поверхность воды больше не кипела и была ровной, словно зеркало. Большое черное зеркало, притаившееся в неизвестной пещере. На пустынном каменном берегу не было ни одной живой души. В том числе и Лайсы.

— Что это? — В желтых глазах кота засветилось искреннее недоумение. — Почему никого нет?

— Перед тобой одно из знаменитых Черных озер, расположенных внутри Серых гор, — мрачным голосом сообщила кошка, с интересом глядя в котел. — А никого нет, потому что та, кто тебе нужна, либо уже утонула, либо ты больше думал не о ней, а о Черном озере. Вот и результат получился соответствующий. Ну все, пошли, хватит сидеть, все равно этот суп работает всего один раз. Для следующего раза нужно варить новый. — Кошка невозмутимо соскочила на стоявший неподалеку стол, а оттуда на подоконник.

— А почему суп? — Проследив, как изображение медленно растеклось, уступив место булькающей жидкости, Тимошка прыгнул вслед за подругой.

— Раз варят, значит — суп, — пояснила кошка, высунувшись в окно.

— А если жарят? — Кот с наслаждением вдохнул свежий воздух, беспрепятственно струящийся в комнату сквозь разбитое окно.

— Значит — жаркое! И кстати, если мы с тобой не поторопимся, из нас самих сейчас сделают жаркое.

— Это еще почему? — Тимошка выглянул на улицу. Необходимость в ответе на вопрос отпала сама собой.

На небольшом расстоянии вокруг дома столпились несколько десятков людей. У многих в руках были зажженные факелы.

— Жги ведьминское логово! — выкрикивали из толпы. — Дьяволам смерть!

— Потому что у страха глаза велики. Особенно у некоторых идиотов! — Раздраженно фыркнув, кошка выскочила на улицу, прямо под ноги толпы.

Послышался визг, первые ряды отпрянули. Воспользовавшись возникшим замешательством, Тимошка помчался следом за подругой. Похоже, сварить повторно «суп» у них больше никогда не получится…

— Спасибо тебе! — Догнав кошку в ближайшей подворотне, Тимошка благодарно лизнул ее в нос. — Ты мне очень помогла, несмотря на то, что результат оказался неожиданным. Я обязательно принесу тебе много красивых бус. Но сейчас я должен уйти. Еще раз спасибо!

— Всегда рада помочь. — Подруга смущенно потупилась, разглядывая белые «носочки» на своих передних лапах, которые после посещения заброшенного дома порядком запылились и имели неприглядный вид. Придется снова вылизываться. — Мне Лиса всегда нравилась, а особенно теперь, когда я узнала, что она твоя хозяйка. Только кое-что мне непонятно. Вроде, ты у нас живешь во дворце. Так что же получается: у тебя целых два дома и несколько хозяев?

Вопрос остался без ответа, поскольку, подняв голову, кошка увидела, что ее собеседника давно след простыл. Первой реакцией была обида, но, погоняв хвостом дорожную пыль, она решила, что обидеться всегда успеет, а вот получить ответы на все волнующие вопросы сумеет только здесь и сейчас. Точнее, не совсем здесь, но стремиться к ответам нужно именно сейчас, иначе она попросту не успеет догнать кота и, следовательно, не узнает, куда он отправился.

К счастью, Тимошка не успел убежать далеко, поэтому кошка довольно быстро настигла его и теперь незаметно следовала на расстоянии, не сбавляя темпа и стараясь не попасться ему на глаза. Дорога вполне ожидаемо привела к дворцу. Получается, у кота действительно два хозяина и, следовательно, целых два дома. Везет же некоторым! Впрочем, проблем у таких счастливчиков, как выяснилось, тоже хватает.

Попасть во внутренние покои не составило никакого труда, и поначалу преследовательница несколько растерялась, осматриваясь в незнакомом месте. Но довольно быстро взяла себя в руки, точнее в лапы, и поскакала вверх по лестнице. Насколько она успела заметить, кот помчался именно сюда.

Обостренный слух позволил безошибочно выделить из многих комнат нужную, и кошка замерла под дверью, заинтересованно прислушиваясь к разговору.

— Говорю тебе, она попала в Серые горы! И совершенно точно нуждается в помощи! — доказывал кому-то Тимошка.

— Но что ей делать в Серых горах? — удивился неведомый кто-то. — Насколько мне известно, там нет ни одной живой души!

— Вот именно, что ни одной живой. И вообще, если хорошо подумаешь, то вспомнишь, что твою жену как раз и тянет в подобные места.

«Так Лиса еще и замужем? Вот так новость! — Кошка задумчиво почесалась. — Впрочем, люди почему-то придают огромное значение подобной мелочи. Вот только почему этот муж здесь? Вряд ли он живет во дворце».

— Одно могу сказать, — продолжал тем временем Тимошка. — Заказ был вполне безобидный. Какой-то мужик с бородавкой на носу просил найти магическую книгу, которую украл его брат, по совместительству жрец Запретного бога. А у Лайсы, как ты помнишь, нелады со жрецами.

— Ох, доберусь я до этого мужика и его бородавки! — мрачно пригрозил собеседник. — И до жреца тоже доберусь! А еще введу запрет на магию прямо с завтрашнего дня.

«Ага, разбежался! — мысленно фыркнула кошка. — Так прямо тебя все и послушались! Для народа магия — та же пьянка: и жить мешает, и входит в привычку».

— Лучше бы ты жену поискал. А ерундой заняться всегда успеешь, — резонно заметил кот.

— Слушай, и кто из нас двоих правитель?

«Ого, так он еще и правитель? — Кошка озадаченно качнула головой. — Мания величия — страшное дело. Правитель, насколько мне известно, у нас один. А вот мечтающих занять его место до неприличия много…»

— Правитель — ты, а я просто умный, — спокойно парировал Тимошка.

Кошка неодобрительно фыркнула, позиция кота ей определенно не нравилась. Почему он не поставит на место этого зарвавшегося выскочку? Чего любезничает? Может, стоит самой вмешаться? Уж она-то быстро объяснит недотепе за дверью, что к чему и кто тут правитель!

Неожиданно распахнувшаяся дверь нарушила кошкины планы и едва не прищемила ей хвост. Спасла быстрая реакция, заставив вовремя отскочить за выступ и позволив остаться незамеченной. В коридор вышли двое: кот и высокий светловолосый человек. Как ни странно, правитель собственной персоной. Его в городе хорошо знали даже кошки. Получается, в комнате все это время находились трое?

— Пойдем к Салему, хочу его расспросить подробнее о сне. Возможно, я действительно поднимаю бурю в стакане воды и с Лайсой все в порядке… — Тимошка двинулся в противоположную сторону коридора. Правитель пошел следом.

Кошка испуганно прижала уши. Так выходит, пропала княгиня? А при чем тогда тут Лиса? И почему третий не выходит? Впрочем, так даже лучше, есть реальная возможность надрать ему уши за самоуправство!

Кошка вышла из укрытия и скользнула в комнату. К ее удивлению, внутри было пусто. Драть уши было некому.

Разочарованно вздохнув, кошка выскочила из комнаты и бросилась в конец коридора.

К счастью, на этот раз дверь не была прикрыта, и в узкую щелку кошка спокойно рассмотрела правителя и кота. Они разговаривали с мальчиком. Ребенок сидел на ковре, среди игрушек, но выглядел грустным.

— Салем, расскажи еще раз свой сон, — попросил Тимошка, усаживаясь рядом с мальчиком. — Почему ты решил, что мама утонула?

— Она мне снилась. — Отложив в сторону игрушку, ребенок уставился на кота. — Я видел, как мама ползла в темноте, а потом черная вода, похожая на кисель, прыгнула на нее. Мама сильно кричала.

— Прямо так взяла и прыгнула? — Тимошка недоверчиво вильнул хвостом. — Ну ладно, мало ли что присниться может… Спасибо, ты играй, а мы пойдем. Дела всякие, сам понимаешь…

Кот поднялся и направился к двери.

Чувствуя, как от неожиданных новостей сердце заколотилось где-то в горле, кошка помчалась по коридору, обратно за спасительный выступ. Вот она, разгадка! Лиса и Лайса — это один и тот же человек! Ничего себе! Получается, она хотела надрать уши… князю? Забавно! Впрочем, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Как же теперь без княгини-то?

Вернувшись в комнату, кот набросился на Талейна:

— Ну что, теперь ты веришь в то, что Лайсе нужна помощь? Нужно отправляться в Серые горы, причем немедленно. Собирайся, чего сидишь?

— Сон не может быть доказательством, — упрямо возразил князь.

— Чего-о? А котел тебе тоже не доказательство? — Разозлившись, кот подпрыгнул и выгнул спину. — Что-то я не пойму! Ты разлюбил Лайсу? Или, может, попросту боишься?

— Именно так!

— Ну вот, все мужчины одинаковы! Правильно говорят: когда у мужчины есть блондинка, им подавай брюнетку. Что-о? Что значит «именно так»? — Уяснив смысл ответа, кот растерянно замолчал.

— Я боюсь оказаться бесполезным, — Талейн глубоко вздохнул. — Дело в том, что Серые горы отбирают магическую силу, а как обычный человек и в одиночку я вряд ли чем помогу Лайсе. Оттуда еще никто не возвращался. Не забывай, у меня маленький сын и к тому же на мне одном лежит ответственность за целый город.

Презрительно фыркнув, Тимошка направился к двери. Но у порога обернулся:

— Скажи, а как ты можешь нести ответственность за город, если даже собственной семье не можешь помочь? Ответь на этот вопрос сам себе и посмотри, понравится ли тебе ответ. Только это… постарайся быть честным.

ГЛАВА 3

В душе смятенье, в сердце дрожь, —

Кругом все ложь. Одна лишь ложь…

Но не спеши во власть потерь,

Не верь глазам своим. Не верь!

— Взять ее!

Короткий окрик стеганул слух, заставляя забыть о боли от ушибов, которые я получила при падении. Правитель-то вовремя отскочил, а вот мне «повезло» приложиться спиной и затылком об пол и прочувствовать на собственной шкуре все его неровности. Даже куртка не спасла.

Ничуть не вникая в мое бедственное положение, в меня незамедлительно вцепились несколько существ и, приподняв над полом, понесли в неизвестном направлении. Вырываться было бесполезно, кричать — неудобно, к тому же приходилось постоянно стискивать зубы, когда под ноги моих носильщиков попадали мои же длинные волосы, которые всю дорогу подметали песок на полу.

Наконец процессия остановилась, и меня вернули в вертикальное положение. Быстро и бесцеремонно облапали, вытащив кинжал и оставшиеся яблоки. Кинжал рассматривали долго и упорно, пока один из наиболее любопытных не порезал палец, а яблоки попробовали и отшвырнули за ненадобностью в дальний угол. Изверги! Затем проворно и туго опутали какой-то веревкой. В итоге я стала похожа на большой кокон, грозивший упасть при малейшем неверном движении. Говорю же, изверги. Наконец оставили в покое и отошли.

Воспользовавшись передышкой, я осмотрелась. Очередная пещера, светлая и совершенно пустая, если не считать длинных скамеек у противоположной стены, на которых расположились тизарры, или как их там, и странной светящейся палки на кривом потолке, аналога той, на которой я не так давно висела. В воздухе отчетливо пахло грозой. Похоже, сейчас меня будут убивать.

Стараясь не шевелиться, чтобы не рухнуть позорно носом вниз, я уставилась на правителя, бледно-желтым пятном выделявшегося в серой толпе. Будучи лишена возможности двигать конечностями, принялась эксплуатировать свой единственно доступный на данный момент подвижный орган, а именно — язык:

— Эх ты, правитель! А еще слово давал! — Я постаралась скорчить самую презрительную гримасу.

— Мое с-слово, — невозмутимо парировал он, не поддавшись на провокацию. — Хочу — даю, хочу — беру обратно.

В ответ я лишь сильнее задвигала бровями и челюстью, стараясь усилить выражение пренебрежения на лице.

Правителя мои действия впечатлили. Внимательно понаблюдав некоторое время за моими ужимками, он участливо спросил:

— У тебя что-то чеш-шетс-ся?

Обиженно фыркнув, я прекратила гримасничать, гордо вздернула подбородок и застыла неподвижно. Смотреть в глаза с вертикальными зрачками было тяжело и даже холодно, но я твердо решила выглядеть достойно, пусть даже и в такой откровенно плачевной ситуации.

— Рас-сказывай, кто такая! — неожиданно велел правитель, не сводя с меня внимательного, словно гипнотизирующего взгляда. — Как и зачем к нам попала?

— А я почем знаю? — Пожать плечами не получилось, поэтому я подпрыгнула, демонстрируя возмущение. От удивления испуг прошел сам собой, мысли об осторожности тоже испарились. — Можешь, конечно, мне не верить, но, сколько здесь нахожусь, столько задаю себе этот же вопрос. Может, ты что-нибудь подскажешь? Наставишь, так сказать, на путь истинный?

— Обязательно! — Он нехорошо ухмыльнулся, поднялся со скамейки и приблизился. — Не лги мне, иначе я тебя с-съем! Прямо с-сейчас-с!

Паника быстро вскипятила мозг, но, вместо того, чтобы удариться в слезы или грохнуться в обморок от страха, я заорала в полный голос:

— Подавишься, канарейка облезлая! Сколько раз тебе повторять! И не свисти тут на меня! Денег не будет! Говорю же, что не помню, кто я и почему нахожусь тут рядом с тобой! По мне, так твою рожу лучше вообще никогда не видеть! Ты же просто кошмар ходячий!

— От тебя с-слиш-шком много ш-шума, — скучно заключил собеседник, внимательно выслушав мои вопли. — Лучш-ше я тебя с-съем. Какая-никакая, а польза.

— Я и говорю — урод моральный! — слабо вякнула я.

Повелитель в очередной раз растянул в ухмылке тонкие губы и бесшумно опал к моим ногам грудой желтых тряпок, служивших ему одеждой, а мгновение спустя на полу свилась в кольца большая черная змея.

Застыв в оцепенении и моментально покрывшись противным липким потом, я расширенными от ужаса глазами наблюдала, как мерзкая, довольно толстая тварь медленно поднимается с пола. Наконец плоская треугольная голова поравнялась с моей, а холодные бледно-желтые глаза с вертикальными зрачками заглянули прямо в душу. Змея была огромной: длина черного чешуйчатого тела втрое превышала человеческий рост.

Вот и смерть пришла… — С мрачной безысходностью осознала я. — Сейчас эта гадина проглотит меня и не подавится.

Словно читая мысли, змея раскрыла пасть. Тускло блеснули клыки, а затем по моему лицу прошелся раздвоенный, на удивление теплый язык. Обреченно вздохнув, я закрыла глаза, предпочитая не видеть того, что произойдет дальше, а затем почувствовала, что мое тело крепко обвивают тугие кольца. Ноги оторвались от земли, а в стянутую грудь почти перестал поступать воздух. Быть раздавленной — довольно сомнительное удовольствие. Дышать удавалось с огромным трудом. Быстро наступило головокружение, и я почти перестала ощущать собственное тело. Осталась только боль от жутких тисков. Глаза раскрылись сами собой.

Буквально в миллиметрах от своего лица я увидела огромную раскрытую пасть… И, не желая безропотно умирать во славу ненасытного желудка пресмыкающейся твари, вцепилась зубами в ближайшую часть чешуйчатого тела, тугим кольцом обхватившую мою шею. В то же мгновение давление исчезло, а я, лишившись опоры, повалилась кулем на пол, в очередной раз приложившись многострадальным затылком.

Черт! Ну когда же меня перестанут ронять!

Когда прошло головокружение, выровнялось дыхание и в душе улеглась запоздалая паника (глупо, конечно, кусать змею, но надеюсь, что хотя бы ее удивила), я поняла, что осталась совершенно одна. В полной тишине, в незнакомом месте, живая и совершенно беспомощная. Неудобно вывернув голову, увидела подтверждение своему предположению: скамейки были пусты. Змея, к счастью, тоже исчезла, как исчезла с пола и одежда правителя тизарров. Осталась только я и куча веревок на мне.

Судя по всему, меня попросту бросили. Вряд ли решили подарить жизнь, скорее, ушли совещаться, так что моя неминуемая смерть получила отсрочку на неопределенное время. В данный момент я не знала, огорчаться или радоваться этому обстоятельству. Кто знает, что ждет меня впереди? А также кто может сказать: что было со мной в прошлом? Имени не помню, не знаю, где мой дом! Почему вокруг эти странные тизарры и в чем я провинилась перед ними? Кто я? Где я?

Впрочем, насчет «где я», и так вроде бы становится понятно. Но почему же я ничего не помню? Что происходило в моей жизни до того момента, как я открыла глаза на странном каменном ложе? Почему душа молчит, а память чиста, словно белый лист бумаги? Кто ответит на все эти вопросы? И что делать мне? Смириться и жить в неведении?

Собственно, жить мне все равно осталось сравнительно недолго. Так есть ли смысл забивать голову проблемами? Скорее всего нет.

Вздохнув и успокоившись, я принялась рассматривать потолок. Над головой неровными, порой острыми выступами нависали камни. С некоторых сочилась вода. Мертвенно-голубоватый свет от странной палки довольно прилично освещал пещеру, но навевал своим бледным цветом мрачность. Тишина становилась все более невыносимой, захотелось закричать в полный голос, чтобы хоть как-то спугнуть гнетущую обстановку и изменить собственное настроение. К тому же стянутое веревками тело принялось ныть, добавив сомнительной прелести в мое и без того плачевное положение.

Рядом послышалось шуршание. Скосив глаза, я увидела змею. Медленно покачиваясь на толстом туловище, надо мной зависла ее плоская голова, по величине едва уступая моей собственной. Как ни странно, но мне показалось, что глаза твари, заведомо лишенные всякого выражения, рассматривали меня с неподдельным интересом, причем отнюдь не гастрономическим. Только сейчас мне не было абсолютно никакого дела ни до змеи, ни до интереса в ее глазах. Я попросту устала бояться, а поэтому тихо вызверилась на непрошенную гостью:

— Слушай, ты! Давай уже жри меня быстрей! А то до чертиков надоела собственная беспомощность. Что смотришь? Жри, тебе говорят!

— Ну уж нет! Так неинтерес-сно!

Змея внезапно исчезла, а вместо нее рядом оказался Арсанар, тот самый правитель тизарров. Усевшись прямо на каменный пол, он просверлил меня внимательным взглядом и лукаво улыбнулся. Посмотрев в вертикальные зрачки его бледно-желтых глаз, я догадалась:

— Так эта здоровая черная гадина — это ты?!

— Не понравилс-ся? — Арсанар насмешливо склонил голову, откровенно потешаясь надо мной.

— У меня не настолько извращенный вкус, — буркнула я. — Не люблю гадов ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Увы! — Собеседник развел руками. — Тем не менее этот гад дейс-ствительно был я. Жаль, что не понравилс-ся. А вот ты мне даже очень!

— Ну да, — перебила я. — Я в курсе. Чисто в гастрономическом плане. Только честно предупреждаю: не ешь, а то отравишься. Во мне яда много.

— Яд к яду — неплох-хая добавка! — развеселился правитель. — Разнообразие, так с-сказать!

— Что ж тогда сразу не съел, юморист хреновый? — буркнула я. — Про запас, что ли, оставил?

— Ес-сли с-съем, с-скуч-чно будет. А с-с тобой вес-село, — пояснил Арсанар. — Ты вс-се время ругаеш-шьс-ся и с-слова интерес-сные говориш-шь. К тому же ес-сть подобных-х тебе не с-слиш-шком удобно. Одежды много. На желудке плох-хо сказываетс-ся.

— Да чтоб у тебя заворот кишок случился! — фыркнула я. — Неудобно ему… Людей вообще есть нельзя. Лучше кроликов разведи.

— Обязательно, — серьезно кивнул Арсанар. — Ес-сли только ты мне рас-с-скажеш-шь, что такое «кроликов» и в чем их надо разводить. Кстати, а что такое «людей», которое ес-сть нельзя?

Черт! Он что, совсем ничего не знает? Что же это за место такое? Ладно, попробуем по-хорошему.

— Люди — это мы. Ну, такие, как я, — попыталась я доступно объяснить тизарру то, что знала сама. — Вот ты тизарр, правильно? А я человек.

— Понятно, — кивнул тизарр. — А что такое «людей»?

Вздохнув, я пояснила:

— Когда много человек, говорят, людей. Понимаешь? Один — человек, а если много, то люди.

— Дос-статочно! — Арсанар мотнул головой, наверняка запутавшись в моих объяснениях. — Люди или человек, желудку вс-се равно, что именно переваривать.

«Вот ведь гад! — мысленно возмутилась я. — Ел бы камни, раз все равно!» Но вслух сказала спокойно:

— Послушай, а почему бы тебе просто не отпускать людей на свободу? Я уверена, что твои э-э-э… тизарры не настолько голодают, чтобы обязательно поедать людей. А мы… Поверь, никто из нас ни за что не желает быть заживо переваренным змеей!

— Боюс-сь, это попрос-сту невыполнимо! — Правитель опустил голову. — Дело в том, что люди к нам попадают уже неживыми. Поэтому, чтобы не ус-страивать на наш-шей земле кладбищ-ще, мы их-х попрос-сту с-съедаем.

— Потрясающая логика! — возмущенно фыркнула я. Впрочем, следовало признать, что слова правителя не были лишены смысла. Но от опасной темы все же следовало уйти. — И как же, позволь узнать, эти люди к вам попадают? — бодро поинтересовалась я, делая заинтересованное лицо. — Просто так, с неба падают или прилетают, подобно птицам? А может, вы их сами воруете?

— Нет, не воруем! — Арсанар пожал плечами. — Не знаю, как и почему, но дос-статочно давно эти твои люди с-стали появлятьс-ся в одной из этих-х пещ-щер. Довольно редко, но регулярно. Мы их-х нах-ходили лежащ-щими на полу, ещ-ще теплыми, но мертвыми. С-сначала долго пыталис-сь понять, откуда они появляютс-ся, а позже, ус-став ломать головы над неразреш-шимой загадкой, пос-ставили на том мес-сте чаш-шу и назначили с-стражу. Это оказалос-сь очень удобно. Чаша каменная, х-холодная, тело долго не портитс-ся, — простодушно закончил правитель.

Несмотря на веревки, меня передернуло. Осознавать, что совсем недавно я находилась в своеобразном хранилище трупов, где до меня перебывали десятки, а то и сотни мертвецов, было, мягко говоря, неприятно. Кстати, вот еще что…

— А как получается, что я тебя понимаю? — Я подняла на правителя заинтересованный взгляд.

— Не знаю, — признался он. — С-сам не пойму, но и я тебя отлично понимаю. Х-хотя для разговора с-с тобой мне прих-ходитс-ся говорить немного иначе. С-совс-сем не так, как с-с моим народом. Как-то с-само с-собой вых-ходит!

Ладно, оставим эту запутанную тему, и так голова болит.

— Может, развяжешь меня? — тихо попросила я тизарра. — Раз уж есть передумал.

— Да, конечно. Извини, заговорилс-ся!

Я даже не успела удивиться извинениям, а веревки быстро заскользили по телу, словно живые. Мгновение спустя я увидела, что это были длинные тонкие змейки. Они проворно уползли к стене и растворились в ней.

— Как ты? — В глазах Арсанара читалось участие. — Тебе лучш-ше?

Кивнув и едва удержавшись от гримасы отвращения — ну не люблю змей! — я попробовала пошевелить конечностями. Получилось плохо. Руки и ноги затекли и наотрез отказывались слушаться. К тому же все тело было, словно ватное и чужое. К несчастью, эта «вата» еще и жутко ныла, а в голове непоседливым дятлом стучался вопрос.

Вздохнув, я оставила попытки шевелиться и посмотрела на сидящего рядом на корточках правителя.

— Если я все правильно поняла, то получается, что я первый человек, попавший к вам живым?

— Да, именно так, — не стал отпираться Арсанар.

— А ты не знаешь случайно, откуда я к вам попала? — с робкой надеждой в голосе спросила я.

— Надеялс-ся, что ты с-сама мне об этом рас-скажеш-шь, — прищурился собеседник, одной этой фразой круша все мои светлые надежды.

Ну спасибо хоть жива осталась, а то ведь могло быть еще хуже. А память дело наживное.

— Интересно, и почему же мне повезло больше, чем остальным? — задумчиво протянула я.

— Не повериш-шь — с-с тех пор, как увидел тебя, задаю с-себе тот же вопрос-с! — неожиданно вернул мне шпильку правитель. Затем снова стал серьезным. — Лично я верю, что вс-се вокруг проис-сх-ходит не с-случайно, а значит, ты вполне можеш-шь нам пригодитьс-ся. Правда, не знаю, чем именно, но, думаю, это вопрос-с времени.

— Ну да, время — самый мудрый советчик, — согласилась я. — Особенно в нашем случае: сначала ты меня съесть собирался, а теперь вот пользы хочешь.

— Да не собиралс-ся я тебя ес-сть, — возразил правитель. — Прос-сто пош-шутил.

— Ничего себе шутки! — тут же завопила я. — У меня чуть волосы от страха не поседели, а он развлекался, видите ли! И не стыдно?

Арсанар вздохнул, поднялся с земли, потом наклонился и подхватил меня на руки. Серьезно заглянул в глаза:

— Х-хватит лежать на земле, прос-студиш-шьс-ся ещ-ще! С-сейчас-с я отнес-су тебя в твои покои, а когда ты отдохнеш-шь, подумаем над пользой, которую ты с-сможеш-шь принес-сти моему народу.

Я озадачено притихла. Похоже, без пользы никуда. Тоже мне, массовик-затейник!

ГЛАВА 4

Я чувствую боль в растревоженных венах

И в сердце своем, так коварно разбитом.

Реальность смеется в лицо откровенно

Над тем, что все в прошлом и будет забыто.

Потеряно счастье, в душе мертвый холод,

В глазах, протестуя, застыли две льдинки.

Привычный мой мир на две части расколот.

Теперь я никто. Человек-невидимка.

Когда за котом закрылась дверь, Талейн еще несколько мгновений держался на ногах, но потом обессиленно рухнул в стоявшее рядом кресло. Отогнув рукав рубашки, долго и пристально изучал брачную вязь на запястье.

«Вместе навсегда!» — гласили слова, тускло проступая на коже серым рисунком.

Вот и все. Это конец. Конец счастью, радости, будущему. Всему! Он не был до конца уверен, но слишком хорошо чувствовал, что означает серый цвет надписи, бывшей всегда серебристой. Вот почему с недавних пор, а именно с сегодняшнего утра, он больше не ощущает ее присутствия в этом мире и в своем сердце! Разумеется, не может быть и речи о том, что он разлюбил ее. Просто ее больше нет. Брачная надпись исчезает в связи со смертью одного человека из пары. Так значит, Лайса умерла?! Но надпись просто потускнела! Разлюбила? Забыла? Но такого не может быть! Тогда в чем дело? Что случилось?

Ответить самостоятельно на все эти вопросы Талейн не мог, а поднимать панику откровенно боялся. Ведь помимо его собственных чувств есть еще чувства их сына, который слишком мал для того, чтобы переживать трагедии. К тому же придется обо всем рассказать отцу Лайсы, сердце которого может не выдержать грустных известий. В конце концов, даже Тимошка пусть и обижается на него, но горькую правду вынесет с большим трудом. Хотя какая она на самом деле, эта правда, Талейн не знал. Но верить хотелось в лучшее, вопреки всем предчувствиям.

Впрочем, был человек, который мог ему помочь. Гайела, не зная об исчезновении Лайсы, должна была скоро появиться во дворце. Несмотря на то, что девочка отлично разбиралась в магии, раз или два в неделю она обязательно приходила на урок. Хорошо бы ей удалось пролить свет на всю эту историю исчезновения.

Словно подслушав его мысли, в комнате неожиданно заискрилось марево портала, заставив Талейна обрадованно подскочить на кресле. Подобным образом в спальню входила только Лайса.

Увы, на этот раз, гася на корню радостные мысли, из портала вышла Гайела. Выражение ее лица было сосредоточенно-встревоженным. Не теряя даром времени на приветствия, она сразу обратилась к Талейну:

— Я чувствую беду! Во дворце неприятности? Что-то произошло?

Коротко вздохнув, Талейн поднялся, усадил девочку в кресло, присел перед нею и несколько мгновений внимательно смотрел в ее не по-детски серьезные глаза. Только потом ответил:

— Проблемы у Лайсы. Она пропала. Ушла на очередное задание и пропала. Боюсь, с ней случилось непоправимое.

— А ваш браслет? — Гайела дотронулась до рукава, скрывавшего серебристую надпись. — Мне Лайса о нем рассказывала.

— Надпись на месте, — кивнул Талейн. — Но она изменила цвет. И Салем видел во сне, что Лайса утонула в черной воде. А Тимоша попробовал узнать с помощью какого-то зелья, где сейчас находится Лайса. Зелье показало озеро черного цвета, предположительно одно из тех, что находится в Серых горах. Но самое страшное даже не это, самое страшное то, что нить, связующая меня и жену, оборвалась. Я больше не чувствую ее в нашем мире, в этом городе, в своем сердце. — Последние слова он произнес еле слышным шепотом и замолчал, уставившись отрешенным взглядом в пустоту. Повисло тягостное молчание.

— Мне нужна ее вещь! — внезапно прервала Гайела затянувшуюся паузу. И почти бегом бросилась к шкафу. — С вашего позволения, я возьму что-нибудь.

Согласно кивнув, Талейн отвернулся к окну. На душе скребли кошки. Он не мог понять, как и почему Лайса смогла оказаться в Серых горах. Зачем это ей понадобилось? Ведь из-за дурной славы этих гор дорога к ним заказана любому. Почему же Лайса попалась в ловушку? Ее даже Мертвая пустошь не смогла сломить. Так неужели каким-то горам удалось забрать жизнь, разрушить счастье и обречь два любящих сердца на вечное одиночество? Впрочем, теперь уже три сердца… И даже намного больше…

Сжав кулаки, чтобы побороть пронзившую сердце боль, Талейн выругался сквозь стиснутые зубы и только потом вспомнил, что в комнате находится не один.

Гайела стояла возле раскрытого шкафа, сжимая в руках один из костюмов Лайсы. Глаза девочки были закрыты. Талейн застыл посреди комнаты и принялся сосредоточено грызть костяшки пальцев, ожидая вердикта Гайелы.

Наконец она опустила руки и, опалив Талейна мрачным взглядом потемневших от горя глаз, тихо прошептала:

— Ничего не вижу. Будто она умудрилась провалиться сквозь землю. На земле я ее не нахожу. Ни живой, ни мертвой.

Нервы Талейна не выдержали. Подскочив к девочке, он вырвал несчастный костюм из рук и швырнул его через всю комнату. Медленно кружась, к его ногам спланировал небольшой, сложенный пополам лист бумаги.

Переглянувшись с Гайелой, Талейн схватил листок и, развернув его, вчитался в корявый почерк:

«Рохан, Шасс, магическая книга».

Он еле слышно застонал и закрыл лицо руками, сминая злополучный лист.

— Что там? — Гайела вцепилась в рукав Талейна. — Ответьте! Я должна это знать!

— Лайса действительно могла пропасть в Серых горах, потому что она шла в Рохан, — через силу ответил Талейн, глядя на нее невидящим взглядом. — Эти чертовы горы находятся недалеко от города. Вот почему я больше ее не чувствую! Вот почему ты не находишь ее на земле! Просто потому, что ее действительно больше нет среди нас. Уходи, девочка! Спасибо тебе, но, как видишь, сегодня у тебя не будет урока. Только, прошу, сохрани все, что ты сейчас узнала, в тайне. Нам не нужна огласка. Она приведет к панике, а паника — плохой советчик в подобных делах.

Взмахом руки Талейн открыл портал, затем мягко подтолкнул к нему Гайелу, а когда остался один, вновь опустился в кресло и замер, подобно статуе, продолжая смотреть отрешенным, стеклянным взглядом в пустоту.

Портал привел девочку обратно в ее комнату. Гайела задумчиво огляделась по сторонам, стараясь не поддаваться охватившему ее отчаянию. Князь сказал, что урока сегодня не будет. Хорошо. Но поиски Лайсы чем не урок? К тому же когда-то именно Лайса помогла ей и брату. И не однажды. Не будь в их жизни той знаменательной встречи в библиотеке, кто знает, что случилось бы с ними. Скорее всего, не выжили бы и уж точно никогда не встретились с мамой. Теперь настал ее черед помогать. Жизнь преподносит свои уроки. И теперь она будет ее ученицей.

Сначала девочка хотела обратиться за помощью к Робину, как к самому старшему. Но, подумав, решила его не трогать. В первую очередь, чтобы не волновать никого из домашних, а во-вторых потому, что Робин должен был заботиться о маме, брате и маленькой сестренке. Так что рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы. Оставалось дождаться вечера и кое-что подготовить.

Отгоняя от себя мрачные мысли, Гайела вытащила из стопки на столе одну из книг, забралась с ногами на кровать и попыталась сосредоточиться на нужной информации. Ведь если она ошибется и что-то сделает не так, то вряд ли поможет этим Лайсе.

За чтением прошел весь день. Девочка даже не отвлеклась на обед, а к ужину сослалась на усталость и рано легла в кровать. Обеспокоенная Гейла, заглянув в комнату, увидела дочь, крепко спящую в постели. Разумеется, решила не будить.

Когда за матерью закрылась дверь. Гайела еще несколько минут изображала глубокий сон. А затем встала с кровати, будучи полностью одетой, достала из-под подушки заранее приготовленный сверток и, сотворив на своем месте фантом, покинула комнату через портал.

Нужно было все успеть за эту ночь и вернуться к утру, потому что сотворенная иллюзия умела только спать, да и то в одном положении.

Большое кладбище на окраине Лиода было тихим и пустынным. Кресты и надгробные плиты смотрелись зловещими призраками в бледном свете луны. Несмотря на одежду и теплую ночь, по коже Гайелы прошелся мороз, а руки ощутимо задрожали. Сейчас, вдали от родных и вне стен привычной, уютной комнаты предстоящий план показался страшным и провальным. Захотелось повернуться и уйти, вновь оказаться в кровати под теплым одеялом, прижать к себе любимого плюшевого зайца и уснуть.

Детям не место на кладбище. Особенно ночью. И уж точно они не должны делать того, что собиралась сейчас сделать она. Но случись что-нибудь с ней, с Гайелой, разве повернула бы Лайса назад? Ушла бы? Нет! Она ни за что не бросила бы ни ее, ни кого-либо другого в беде. А значит, и она не имеет права уходить.

Подавив тяжелый вздох, Гайела сжала кулаки и, стараясь не замечать предательски трясущихся коленей, пошла по тропинке между могилами. Найдя наиболее обширное пустое место, опустилась на колени, развернула сверток и принялась чертить ножом охранный круг на земле, скороговоркой читая нужное заклинание. Когда круг был готов, воткнула по всей черте в землю свечи и осторожно зажгла их, одну за другой. Огоньков нужно было много, очень много, как можно больше, чтобы хватило каждой погребенной душе. Чтобы никто не оказался забытым и обиженным.

Наконец девочка закончила работу и поднялась с колен. Пришло время для самой важной части плана. Собравшись с духом, Гайела тихо произнесла в темноте ритуальный зов:

— Простите, что осмелилась потревожить ваш покой, уснувшие души! Простите, что взываю к вам о помощи! Простите, ведь никто, кроме вас, не сможет мне помочь! Простите и примите мою молитву в память о вас!

Неподалеку мелькнула белесая тень. Стараясь не замечать ее и не поддаваться панике, Гайела принялась осторожно напевать слова молитвы, следя за тем, чтобы не дрожал голос и не путались слова.

К тому времени, когда она умолкла, ее окружала, отделенная только яркими язычками многочисленных свечей, плотная многоликая масса колышущегося словно на ветру белесого тумана. Души усопших пришли на зов и теперь молча ожидали ее вопросов.

Гайела учтиво поклонилась на четыре стороны и только потом озвучила свою просьбу:

— Я ищу одного человека. Женщину. Ее нет в мире живых, а в мире мертвых я могу ее найти только с вашей помощью. Поможете ли вы мне? Я вас очень прошу!

Туманные лица внимали молча, не выражая никаких эмоций. На девочку смотрели мужчины, женщины, старики и дети разных возрастов. Никто не шевелился, никто не уходил.

Посчитав подобное поведение молчаливым знаком согласия, Гайела закрыла глаза и подумала о Лайсе, вызывая в памяти ее образ и давая душам возможность хорошо рассмотреть нужного ей человека. Внезапно тихий шепот, сравнимый с шелестом опавших листьев на легком ветру, проник в сознание:

— Следующей ночью… Приходи…

Вначале девочка решила, что ей послышалось, но, открыв глаза, увидела, что туман за кругом свечей исчез. Души ушли. Над головой по-прежнему светила бледная луна, стояла тишина. Вот только на сердце сейчас было спокойно и легко. Гайела больше не боялась. Еще раз поклонившись на прощанье по сторонам, она подобрала сверток и вышла из круга. Затем открыла портал. Ночь не такая уж длинная, а впереди еще не одно кладбище. Нужно успеть до рассвета…

ГЛАВА 5

В пустоте воспоминаний

Я ищу твои черты.

Что же было между нами?

Где же я и где же ты?

Сердцу больно и тревожно.

Но, как будто в полусне,

Я на ощупь, осторожно

Через тьму иду к тебе.

— Пос-слуш-шай, ты с-сказала, что люди падают с-с неба? — спросил Арсанар, шагая со мной по узким коридорам и собирая богатый урожай удивленных взглядов своих соплеменников. — А почему они с-с него падают?

— Никто ниоткуда не падает! — Я насмешливо фыркнула. — Это просто так говорят.

— А вот с-с наш-шего неба тоже долго ничего не падало, а потом вдруг… — доверительно сообщил правитель и неожиданно оборвал себя на полуслове.

— Что вдруг? — полюбопытствовала я.

— Ничего. — Правитель помрачнел. — Неба вс-се равно больш-ше нет.

— Как это — нет? — удивленно спросила я, ощущая себя в руках тизарра неповоротливым кулем с мукой. Да еще и эти взгляды порядком нервировали. Была бы в форме, давно бы слезла и настучала каждому по голове, чтобы не пялились. Впрочем, представляю, как в ответ настучали бы мне. — А что же тогда находится у вас над головой?

— Камень, — последовал спокойный, даже равнодушный ответ.

— Что значит — камень? Везде только камень?! — не поверила я, забывая от удивления свой воинственный настрой.

— Ну да. — Правитель поджал губы. — С-с некоторых-х пор везде один только камень. Как будто с-сама не видиш-шь!

— Ну а выйти-то отсюда можно? — упрямо гнула я свою линию. — Тогда и камень закончится.

— Не закончитс-ся! — категорично отрезал тизарр. — И выйти отс-сюда невозможно.

— А-а-а… Э-э-э… — Я озадаченно засопела, раздумывая, стоит ли сообщать тизарру о том, что в глубине души я считала, что всего лишь нахожусь в обычных пещерах, из которых обязательно существует выход на поверхность, где есть и небо, и солнце, и все прочее. Разумеется, мне и в голову не могло прийти, что и небо, и солнце, и… все остальное здесь попросту отсутствует.

На языке моментально завертелось множество вопросов, но, посмотрев в донельзя мрачное лицо правителя, я решила не рисковать. Неизвестно, что именно его так разозлило, но испытывать на себе гнев этой полурептилии мне очень не хотелось. Поэтому я проглотила вопросы и быстро перевела разговор в другое русло:

— Слушай, крепко же меня твои змеи держали, раз до сих пор ни рук, ни ног не чувствую!

— Не волнуйс-ся, — на удивление мягко отозвался Арсанар, словно это не его бледно-желтые глаза всего мгновение назад метали молнии. — Через пару дней чувс-ствительнос-сть полнос-стью вос-становитс-ся. Это вс-се парализующ-щий яд! Змеи ведь не только удерживают, но и кус-сают, чтобы жертва не дергалас-сь. Так заглатывать удобней.

— ???

Если бы не этот временный паралич, я удрала бы с диким визгом куда глаза глядят, а так пришлось лежать молча, чувствуя, как по коже бодрым строем маршируют мурашки. Впрочем, поднявшемуся в душе возмущению паралич ничуть не помешал.

Вот ведь гады! Укусили так, что я и не заметила!

— Тебе х-холодно? — отвлек меня тизарр от праведного гнева. — Почему ты дрожиш-шь?

В ответ я надулась и сердито засопела, отвернувшись от правителя и глядя по сторонам возмущенным взглядом. Дрожу? Нет! Возмущаюсь! Это меня от злости трясет! А тут, вижу, даже позлиться нормально нельзя, моментально пристают с вопросами! Впрочем, что-то здесь действительно холодно. Во всяком случае, мне. По одежде тизарра и не скажешь, что он мерзнет. Если только это не очередная подлость, устроенная мне змеиным ядом, который сейчас беспрепятственно гуляет по всему организму.

— Ничего, — внезапно решил подбодрить меня правитель, — через некоторое время привыкнеш-шь к наш-шей температуре и перес-станеш-шь дрожать. Тебе у нас понравитс-ся, вот увидиш-шь.

— Увижу? Не хочу ничего видеть! С какого это перепугу я должна привыкать? — моментально завопила я, отвлекаясь от размышлений. — Обратно хочу!

— А обратно — это куда? — Правитель хитро прищурился. — Уже вс-спомнила, откуда ты и кто такая?

— Нет. — Я грустно вздохнула, но потом победно вскинула голову: — Только точно знаю, что там должно быть небо и еще солнце! Вот так!

— Ну-ну… — В ответ тизарр неопределенно качнул головой. Он остановился перед невысокой дверью, возле которой с обеих сторон склонились в полупоклоне две закутанных в белое фигуры. — А вот и твои покои.

Одна из фигур услужливо потянула створку, правитель прошел внутрь, и я наконец получила возможность полюбоваться предоставленными мне апартаментами. Я увидела невысокое ложе, застеленное шкурами неизвестных мне животных; на каменистом, неровном потолке сияющая палка и… все. Я пораженно уставилась на правителя, не в силах произнести ни единого слова.

В ответ он взглянул на меня с неподдельной гордостью в глазах:

— Нравитс-ся? Я с-старалс-ся! Теперь отдых-хай, а я позже приду. — Он сгрузил меня на импровизированную кровать и пошел к двери. У порога обернулся: — Да, забыл… Это вот твои с-служанки. Если что понадобитс-ся — прикажи им. Они вс-се с-сделают.

Арсанар вышел, я же пребывала в глубоком шоке от увиденного. Почему-то в моей голове слово «покои» ассоциировалось с чем-то более удобным и комфортным. И никак не походило на одинокий топчан со шкурами под каменными сводами. Интересно, как же выглядят покои самого правителя, если эта, назовем ее «комната», — результат его стараний? Единственное, что радовало — это очередная светящаяся палка наверху, непонятно как державшаяся на кривом потолке, но дающая ровный, пусть и бледный свет.

Лично на мой вкус, сюда подошел бы более яркий светильник, да и стены должны быть более светлыми, а на полу не камень с песком, а пушистый ковер, в ворсе которого ноги должны утопать по щиколотку. Не знаю, откуда я взяла подобные фантазии, но, готова спорить, мои щиколотки точно помнили прикосновение подобного ковра.

Тут блуждающий взгляд неожиданно наткнулся на одну из фигур в белом, о чьем присутствии я уже успела благополучно забыть, и меня моментально обдало волной жгучей ненависти, заставив похолодеть от макушки до ставших внезапно ощутимыми пяток.

Завозившись, я неуклюже приподнялась на непослушных локтях и с искренним интересом уставилась на очередного тизарра, точнее тизарршу или как там ее, поскольку передо мной стояла женщина этого загадочного народа. Вот только любопытно, когда и за что она успела меня так сильно возненавидеть?

— Кто ты? — Несмотря на замеченную враждебность, я ничуть не испугалась. Как там говорится: врага надо знать в лицо? Что ж, попробуем… — Подойди ближе, если не трудно.

— Я тизарра Ис-сан. — Незнакомка приблизилась и низко поклонилась. Когда она выпрямилась, пугающее выражение ее глаз исчезло и теперь казалось вполне обычным для тизарров: холодным и не выражающим никаких эмоций. — С-служанка ваш-шей с-светлос-сти.

Светлости? Ну-ну, интересно.

— Я тебе не нравлюсь, — сказала я скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Я вас-с не знаю, — Тизарра вновь поклонилась. Вероятно, врать мне прямо в глаза было тяжело. — К тому же наш-ши глаза лиш-шены эмоций, так что вам могло что-то показатьс-ся с-с непривычки. Уверяю, что и я, и Лиара готовы с-служить ваш-шей с-светлос-сти ис-скренно и преданно.

Ага, сейчас прямо расплачусь от умиления! Лесть, конечно, сладкое блюдо, но его нужно уметь правильно подать. У этой, как там ее, Исан, подача не получилась.

Придержав в душе все свои умозаключения, я внимательно посмотрела на тизарру. Тонкая, даже хрупкая до болезненности, и это несмотря на свободный белый балахон, драпирующий ее фигуру широкими полосами ткани. Книзу полосы расходились более тонкими лентами, которые свободно подметали пол, поэтому подол вместо белого цвета был дымчато-серым, попросту пыльным. Бледность серой кожи и изящные черты треугольного лица вместе с длинными черными косами, лежавшими на хрупких плечах и спадавшими почти до самого пола, придавали тизарре очаровательный облик невинной девушки.

Я определенно поверила бы всей этой обманчивой невинности, если бы не увидела в самом начале нашего знакомства тот убийственный взгляд, который по непонятной причине адресовала мне тизарра. Причин, чтобы поверить ее словам, у меня не нашлось, поэтому я молча перевела взгляд на вторую служанку.

По сравнению с Исан Лиара казалась сущим ангелом. При взгляде на нее я не ощутила никакого негатива, а значит, с восприятием эмоций тизарров, о котором так любезно просветила меня Исан, у меня было все в полном порядке. Впрочем, со всем этим я еще успею разобраться более тщательно, раз Арсанар решил подарить мне жизнь, а пока следует немного отдохнуть. В конце концов, потеря памяти, парализующие укусы змей, странный народец вокруг — довольно тяжелые события для нервной системы, а посему требуют крепкого и продолжительного сна.

— Мне ничего не нужно. — Я заставила себя приветливо улыбнуться обеим девушкам. — Так что пока можете идти. Понадобитесь — я позову.

Девушки переглянулись, молча поклонились, затем приблизились и по очереди положили мне на кровать какие-то небольшие предметы.

— Это чтобы вы с-смогли нас-с быс-стро найти! — пояснила с улыбкой Лиара.

После этого обе девушки опали на пол, и мгновение спустя к двери шустро поползли две тонкие змейки. Они юркнули в щель и исчезли, лишь на песке осталось два извилистых, едва заметных следа.

Тоскливо вздохнув (пусть я и потеряла память, но отлично помню, что терпеть не могу змей), я повертела в руках то, что оставили мне девушки. Два тоненьких свистка из какой-то кости. Понятно, понадобились — свистнула, и все дела, глотку драть не надо. Удобно, ничего не скажешь. Один был просто белый и принадлежал Лиаре, второй, оставленный Исан, отливал перламутром. Тизарра и тут ухитрилась выделиться. Отложив свистки, я откинулась на спину и, заложив руки за голову, задумчиво уставилась в каменный потолок. Интересно, как долго мне тут придется пробыть? И что нужно сделать для того, чтобы отсюда выбраться? Хотя куда именно выбраться? А, вспомнила… Туда, где небо и солнце! А собственно, где это?

Не найдя ответа, устало потянулась на своем каменном ложе и тут же обрадованно подскочила: руки! Мои руки снова двигались! Странно, Арсанар, помнится, обещал через пару дней, а по ощущениям и часа не прошло.

Я попробовала пошевелить ногами и обнаружила, что это у меня тоже отлично получается. Вскочив с лежанки, немедленно принялась осматривать свою одежду, желая найти хоть какую-нибудь подсказку, которая могла бы помочь мне хоть что-то вспомнить.

Подсказки нашлись, только память, к сожалению, не вернули. Первым делом я обнаружила кольцо на пальце с крупным камнем мышасто-серого цвета. Задумчиво повертела его, но снимать не рискнула, хотя оно мне не очень понравилось. Было ощущение, что камень какой-то безжизненный, да и цвет отвратительный. Но это была одна из ниточек, связывающих меня с моим прошлым, поэтому терять ее я не имела права.

В карманах ничего не нашлось, кроме мусора, поэтому куртку я скинула без особого сожаления. Зато когда расстегнула рукава рубашки, наткнулась на изящную надпись, змеившуюся по моему запястью: «Вместе навсегда!» Серые буквы выглядели вполне привлекательно, но тоже ни о чем не напомнили. Только поселили в душе непонятную и тяжелую тревогу.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как на плечи неподъемным грузом давит неизвестность.

Вместе навсегда…

Увы, вместо подсказок я нашла лишь новые вопросы, на которые нет и, возможно, никогда не найдется ответов.

С кем вместе? Кто и что значит для меня, если я согласна быть с ним всегда? Почему-то я твердо была уверена, что не с ней, а именно с ним. Но где он сейчас и почему его нет рядом со мной? Загадочная надпись настораживала, вызывала смятение, но вместе с тем вселяла и трепетную надежду: если я с кем-то навсегда, вполне возможно, этот кто-то прямо сейчас ищет меня и довольно скоро будет здесь!

ГЛАВА 6

Раненое сердце спрячет твои слезы,

Полосою ветра грусть укроет дождь.

Но беги по свету, даже если поздно —

Все равно успеешь, все равно найдешь.

Тимошка выскочил из комнаты Талейна словно ошпаренный и, сердито распушив хвост, стрелой помчался по коридору. Нет, ну кто бы мог подумать, что все обернется именно так! Подобного он никак не ожидал. А еще князь, правитель! И зачем только строил из себя благородного, если на деле оказался трусом и предателем! Жаль, что Лайса любит его такого, даже не представляя, какой на самом деле ее муж.

Пытаясь хоть как-то успокоиться, он принялся носиться по этажам, пугая редких слуг своим видом и бешеной скоростью. К сожалению, бег помог мало, посему, возмущенно шипя, словно масло на сковородке, кот сбежал по лестнице в хозяйственные помещения и, миновав кухню с толпой суетящихся кухарок и поваров, выскочил через черный ход на улицу. Там в два прыжка подскочил к ближайшему дереву и принялся точить когти, загоняя их от злости глубоко в кору.

Ну и пусть Талейн оказался трусом! Зато он, Тимошка, не трус и ни за что не оставит Лайсу в беде! И никакие Серые горы его не остановят! Придется только попросить Талейна открыть портал, иначе путь будет слишком долгим и велика вероятность, что он попросту не успеет на помощь. Конечно, очень не хочется его просить, но ради Лайсы можно на время забыть об обиде.

— Не спеши!

Услышав мяуканье над ухом, Тимошка подскочил от неожиданности, обернулся, а затем озадаченно уставился на свою недавнюю помощницу. Кошка усмехнулась, довольная произведенным эффектом, а затем продолжала:

— Не спеши никуда срываться и, разумеется, не нужно вот так сгоряча осуждать князя.

Получается, он думал вслух? Иначе откуда она узнала? И что она вообще тут делает?! Впрочем, последний вопрос стоило озвучить.

— Извини, но я проследила за тобой, а потом подслушала под дверью ваш разговор с князем, — призналась кошка, виновато опуская глаза. Впрочем, тут же вновь одарила изумрудным взглядом, без малейшего оттенка раскаяния. — Разумеется, узнала много нового и интересного, но нисколько об этом не жалею. Кстати, можешь не бояться, я никому и ничего не расскажу. Но, не будь меня рядом, ты бы сейчас натворил много глупостей. А так я смогу тебе помочь!

— Помочь в чем? — Тимошка ехидно прищурился. — Творить глупости?

— В поисках Лайсы, глупый! — Кошка возмущенно фыркнула. — Но для начала помирю вас с князем.

— Он предатель! — Кот сердито прижал уши. — Не надо нас мирить!

— Никакой он не предатель. — Кошка укоризненно взглянула в желтые глаза. — Между прочим, если бы ты не носился как угорелый по этажам, выпуская беспричинный пар, а спокойно посидел под дверью, то смог бы услышать собственными ушами и увидеть собственными глазами, как скорбит твой, как ты считаешь, предатель. Кстати, к нему приходил человек. Девочка. Она там что-то делала, вроде как колдовала, а потом сказала, что Лайсы нет на земле. А после того как она ушла, князь сел в кресло и превратился в истукана. Ему сейчас очень плохо и тяжело, а ты своим поведением только добавляешь ему горя! Не стыдно?

— Знаю! — Внимательно слушавший до этого Тимошка внезапно подпрыгнул. В золотистых глазах загорелся задорный огонек. — Это приходила Гайела! Я должен сам у нее все узнать!

— И куда же ты собрался? — С легкой долей иронии полюбопытствовала кошка, заведомо не ожидая от его идей ничего хорошего.

— В комнату к Салему! — Тимошка помчался обратно к черному входу, добавив уже на бегу: — Нам нужно дождаться Дарины!

Кого? Что опять пришло в его суматошную голову?

Страдальчески закатив глаза, кошка вздохнула и побежала следом.

Похоже, помогать будет куда тяжелей, чем она думала.

Он не спал всю ночь. Долго сидел в кресле, забыв обо всех и обо всем, и рассматривал запястье, словно надеялся, что вот-вот произойдет чудо и надпись переменит цвет. Потом до рассвета мерил шагами комнату, ощущая в груди щемящее чувство пустоты и изнуряющее одиночество.

Однажды смерть уже забрала Лайсу в свой чертог, надолго разлучив с ним. Нельзя позволить свершиться подобному вновь. Но как помешать? Что сделать? Слишком много боли повлечет за собой известие о ее смерти. Слишком бессмысленной кажется дальнейшая жизнь без нее. Конечно, есть еще сын: их общая кровь и общее счастье. И он будет любить его за двоих. Но Лайсу, его жену, часть его души, его любовь, его свет никто не сможет заменить.

Говорят, что мужчинам не дано слез, что сильный пол не имеет права плакать. Но что значат какие-то предрассудки по сравнению с болью потери? Слезы — тоже показатель силы, только плачут настоящие мужчины без свидетелей, наедине со своим горем и молча…

Рассвет застал Талейна сидящим на кровати и уставившимся отрешенным взглядом в пустоту. Но как только первый луч солнца упал на его лицо, заставив зажмуриться и выйти из прострации, он резко вскочил и открыл портал в Лиод. Самому с нахлынувшим горем ему будет очень трудно справиться, но есть еще один человек, с которым он может разделить свою боль. Разделить, не боясь огласки.

Кабинет Дейна пустовал. Талейн медленно опустился в кресло у рабочего стола. Князь Лиода обязательно пожалует сюда, как только проснется и оторвется от любимой жены. Разумеется, новость испортит ему настроение, но тут уж ничего не поделаешь. Нужно только подождать час-другой.

Ожидание затянулось. От нечего делать Талейн принялся мерить шагами кабинет, поглядывая по сторонам скучающим взглядом. На столе высилась аккуратная стопка бумаг. Лишь несколько листов сверху лежали в беспорядке, привлекая внимание. Талейн подошел к столу и взял верхние листы. Оно, конечно, нехорошо совать свой нос в чужие бумаги, но между ним и Дейном уже давно не было никаких тайн, да и бумаги у обоих правителей были совершенно одинаковыми: законы, указы, прошения да изредка жалобы. Обычная повседневная рутина. Хотя… что это?

Перевернув очередной лист, Талейн с изумлением обнаружил нарисованный чернилами портрет. Выходит, во время работы Дейн увлекается рисованием? Следует признать, что у него это отлично получается. Вот только с черно-белого рисунка Талейну улыбалась… Лайса. Да, именно она, хотя обе сестры были похожи словно две капли воды. Но именно в зеленых, словно весенняя трава, глазах Лайсы прыгали веселые и одновременно лукавые искорки, маня и обещая бесконечные сюрпризы. В то время как глаза Зарайны всегда светились покоем и тишиной, не тая в себе никаких неожиданностей.

Получается, Дейн просто смирился, но не забыл. Получается, живя с одной сестрой, он продолжает любить другую? Но… это же ужасно! Ужасно прежде всего для самого Дейна. Остается только надеяться, что Зарайна ни о чем подобном не догадывается. Получается, известием о смерти Лайсы Талейн не просто причинит боль, он разобьет еще одно сердце. Но действительно ли Лайса мертва? Как же быть?

Внезапно послышались легкие шаги по коридору. Талейн едва успел перевернуть и положить листок на стопку, как дверь кабинета открылась, пропуская еще сонного, одетого в домашний халат Дейна. Князь Лиода оторопело застыл на пороге, разглядывая неожиданного визитера, а затем, встревоженно сдвинув брови, направился к столу:

— Что случилось? Ты выглядишь словно восставший мертвец, потревоженный рассветными петухами.

— А ты чего поднялся в такую рань? — ответил Талейн вопросом на вопрос, всеми силами стараясь прийти в себя после неожиданного открытия.

— Не спится. — Дейн устало вздохнул, опускаясь в кресло напротив. — Тревога какая-то, неспокойно. А тут еще ты в такое время, да еще и в таком виде. Давай говори, что приключилось.

Вместо ответа Талейн закатал рукав:

— Лайса пропала в Серых горах. И, кроме тебя, я пока никому не хочу об этом рассказывать.

Дейн посерел лицом, затем чертыхнулся, после этого в кабинете надолго повисла тишина…

Дарина в сопровождении Гайелы появилась во дворце Райлена только к полудню.

— Сестра сегодня поздно встала, — тихо сообщила она Салему, капризно надув губки и плюхаясь на усыпанный игрушками ковер. — Поэтому я не смогла прийти раньше.

Несмотря на шепот, Гайела все же услышала обвинение, но реагировать не стала, лишь молча помахала на прощанье ребятам и скрылась в портале. Кошки успели вскочить в тающее марево буквально в последнее мгновение. После чего все трое оказались в Лиоде.

— Тимошка? — удивилась Гайела, рассматривая неожиданных гостей в своей комнате. — Ты откуда здесь взялся? И… подруга твоя?

— Что ты знаешь об исчезновении Лайсы? — выпалил кот без предисловий.

— Пока то же, что и все, — честно ответила Гайела. — Но, надеюсь, сегодня ночью узнаю больше. Все же Серые горы это еще не конец.

— И как же ты узнаешь? — не понял Тимошка.

— Я воспользовалась одним ритуалом и призвала на помощь души умерших, — помолчав, тихо призналась девочка.

— Ничего себе! — Кот озадаченно потряс головой. — А не рано ли тебе заниматься некромагией? Думаю, Лайса этого точно не одобрила бы.

— Для спасения людей все средства хороши, — упрямо возразила Гайела. — А для спасения Лайсы тем более!

— С этим трудно поспорить — признал Тимошка. — А что будет сегодня ночью?

— Я вернусь на кладбище и получу ответ на свой вопрос. — Девочка просто пожала плечами, словно речь шла о чем-то совсем безобидном.

— А-а-а… Я с тобой! — подпрыгнул кот. — И только попробуй не взять меня! Иначе… — Тут он задумался, но довольно быстро нашел выход из положения: — Иначе я все твоей маме расскажу! Уверен, что она не в курсе твоих прогулок по кладбищам.

Против подобного довода у Гайелы не нашлось возражений. Согласно кивнув, она легла на кровать и моментально заснула, поскольку вернулась домой как раз к тому времени, когда нужно было отводить сестру в гости. К счастью, успела в последнюю минуту, с успехом избежав вопросов со стороны домашних.

— Похоже, придется ждать до вечера. Располагайся! — тихо предложил Тимошка кошке и, запрыгнув на кровать, свернулся пушистым клубком в ногах девочки. — Ожидание — штука долгая.

Посмотрев по сторонам, кошка растянулась на мягком ковре, блаженно прикрыв глаза. Несмотря на печальный повод, жизнь становится очень интересной!

ГЛАВА 7

Неизвестность за плечами,

Неизвестность впереди…

Я у самого начала

И полжизни позади.

Все, что было, — за туманом,

А что будет — пелена.

Что реально, что обманно,

Знает лишь Судьба одна.

Получив возможность свободно передвигаться, я решила поближе познакомиться с неизвестным окружением и, воспользовавшись отсутствием своих служанок, накинула куртку и осторожно выскользнула в коридор. Необходимо было выяснить, где же я все-таки нахожусь. Пока всего того, что успела узнать, мне было явно недостаточно.

К моему удивлению, за дверью было пусто. Приставлять ко мне охрану, похоже, никто не собирался. В коридоре также не наблюдалось ни одной живой души. Осмелев, я ускорила шаг, не забывая осматривать, а иногда даже трогать все, что меня интересовало.

Первым делом выяснила, что светящиеся палки были повсюду и отлично справлялись с освещением, и лично для меня они стали главной местной достопримечательностью, после, разумеется, самих тизарров. Непонятно только было, как и почему эти самые палки светятся. К тому же все они были разного размера и самой разнообразной степени изогнутости. Признаться, меня несколько удивило их хаотичное расположение: в одном месте палок было такое нагромождение, что впору вить гнездо, а в другом они отсутствовали напрочь, погружая помещения в полумрак. На месте тизарров я бы более равномерно расположила эти средства освещения, но, видимо, самим тизаррам на такую мелочь было совершенно наплевать.

Коридоры, по которым я шла, были узкими и в основном приводили в пустые пещеры, за исключением нескольких, где мне встретились большие круглые валуны. В общем, окружающая обстановка поражала скудостью и аскетичностью. А впрочем, змеи они и есть змеи, им для удобства мало что нужно.

Еще меня озадачил холод, царивший в этих самых коридорах. Вроде, насколько мне известно, змеи любят теплые, солнечные места. Здешний же холод мало походил на комфортную для них среду обитания. Наверное, это какие-то неправильные змеи, раз способны выжить в подобных условиях. Впрочем, о чем это я, ни одна правильная змея не способна поменять свой облик. Или все же способна? Может, я слишком мало знаю о змеях? Точно, знаю мало, потому что никогда не интересовалась и не буду ими интересоваться. Что поделать, если пресмыкающиеся вызывают во мне исключительно одно лишь желание: завизжать и удрать как можно дальше.

Пещеры, коридоры, камень, песок и тишина — скукотища-а! Ни тебе зверушек, ни птиц, ни даже самого захудалого растеньица! Ну и жизнь у этих тизарров! От тоски завыть можно!

Кстати, а где сейчас эти самые тизарры? Помнится, когда правитель тащил меня на руках, полюбоваться на сие диво сбежалась едва ли не половина представителей этого странного народа. Теперь же, когда я гуляю в гордом одиночестве, хоть бы одна зараза высунулась, что ли, чтобы ответить на кучу моих «что» да «почему»!

Помимо неудовлетворенного любопытства меня смущало еще одно, вполне серьезное обстоятельство: за сравнительно недолгое время я успела уйти довольно далеко и теперь очень смутно представляла себе, где нахожусь, поскольку все пещеры и коридоры были практически одинаковыми. К тому же, что вполне закономерно, как любому нормальному человеку, мне захотелось есть. А сообщить об этом моем желании было некому, поскольку, спеша удовлетворить свое любопытство, я оставила в комнате свистки, которые, в свою очередь, оставили мне служанки. В общем, одно сплошное невезение.

Расстроившись, я пошла наудачу, рассчитывая в конце концов попасться кому-нибудь на глаза, но внезапно моим планам помешал целый клубок змей, выкатившийся навстречу из очередной пещеры. Едва сдержав рвущийся наружу визг, я отпрянула к стене, соображая, как быть дальше. Сердито шипя и непрерывно шевелясь, клубок подкатился к моим ногам. Величины он был довольно скромной, едва доставал до колен, но паника успешно накрыла меня с головой.

Десятки плоских голов приподнялись и уставились мне в глаза, непрерывно высовывая раздвоенные языки. Некоторые змеи угрожающе раскрыли пасти, явно намереваясь укусить, остальные попросту шипели.

Не придумав ничего лучшего, я перепрыгнула через клубок и побежала. Это оказалось катастрофической ошибкой. Змеи молниеносно метнулись ко мне, моментально опутали ноги и повалили на песок. Затем шустро поползли к горлу.

Прекрасно понимая, что проигрываю в этой неравной схватке, я упорно пыталась оторвать змей от себя руками, но безуспешно. Силища в их тонких телах скрывалась такая, что абсолютно с тем же успехом я могла бы попытаться сломать бревно. Между тем в сдавленное горло перестал поступать воздух, и я почувствовала, что теряю сознание. Но тут в уши влилось более яростное шипение, чем шипение расползшегося по мне клубка, и моя многострадальная шея незамедлительно обрела свободу. Я принялась жадно хватать воздух ртом, кашляя и отплевываясь.

Уже знакомая черная змея, угрожающе шипя, нависла над моими обидчиками, которые моментально умерили свой пыл и шустро расползлись в разные стороны. Затем моему взору предстал не кто иной, как Арсанар собственной персоной. Причем он был явно недоволен.

— Что ты здес-сь делаеш-шь?! — прошипел он, подхватывая меня на руки.

Так, глядишь, скоро у него в привычку войдет таскать меня на руках…

— Гуляю! — вполне придя в себя, я извернулась и встала на землю, выскользнув из рук правителя. — Осваиваюсь, так сказать, в незнакомой обстановке.

— А почему так далеко от с-своих покоев и одна? — В его голосе ясно слышалась тревога. — Где твои с-служанки?

— Отпустила за ненадобностью. — Устав от вереницы вопросов, я решила отшутиться. — А что, боишься, что меня здесь съедят без твоего ведома?

В ответ на шутку правитель внезапно закатил глаза и, прошептав: «Ох-х уж эти женщ-щины», схватил меня за руку и потащил по коридору.

Довольно скоро мне надоело молча тащиться за правителем, и я принялась поспешно удовлетворять свое любопытство.

— Слушай, а в этих ваших пещерах водятся какие-нибудь птички-зверушки? — дернула я тизарра за рукав.

Тот притормозил и взглянул на меня с любопытством:

— Зачем тебе?

— Ну-у, приручить, поиграть, пообщаться, в конце концов… — Я мечтательно прикрыла глаза.

— Боюс-сь, что для вс-сего выше перечис-сленного могу предложить тебе только предс-ставителей моего народа, — совершенно серьезно ответил правитель.

— А проще выразиться нельзя было? Представь себе, обычное «нет» меня вполне бы устроило. — Обидевшись, я вырвалась вперед и зашагала по коридору, надувшись на все и вся.

Некоторое время мы шли молча, слушая только мое недовольное сопение, а затем я, увлекшись обидой, свернула за угол и была в очередной раз схвачена за руку Арсанаром.

— Думаю, ес-сли ос-ставить тебя одну в этих коридорах-х, то до с-своих-х покоев ты никогда и ни за что не добереш-шьс-ся! — насмешливо оповестил меня правитель. — Вот куда ты с-сейчас-с идеш-шь?

— На свет! — буркнула я в ответ и тут же вспомнила очередную тему для расспросов. — Слушай, а что это у вас за палки такие светящиеся понатыканы? Вы бы их как-нибудь более равномерно, что ли, вешали.

— Какая у тебя интерес-сная речь! — неожиданно восхитился правитель. Я хмуро глянула на него, пытаясь понять причину неожиданной шутки, но нет, тизарр был вполне серьезен. — Эти, как ты их-х называеш-шь, палки, являютс-ся корнями деревьев или других рас-стений. Каких-х именно, нам, к с-сожалению, неизвес-стно, но перемес-стить их-х куда-либо, как ты понимаеш-шь, нельзя. Корни дают с-свет только в том с-случае, ес-сли они живы. Ес-сли же отрезать х-хоть кус-сочек, он потух-хнет. Вот, с-смотри!

Вытянув руку, тизарр дотянулся до потолка (коридоры в отличие от пещер были невысокими) и отломил небольшой светящийся отросток. Протянул мне.

Я жадно ухватила предложенное и принялась рассматривать. Разумеется, обломок больше не светился, но все равно был довольно интересным и оригинальным на ощупь: гладким и теплым. Потеряв свечение, корень стал молочно-белого цвета, без признаков какого-либо сияния.

— Жалко, конечно, что не светится! — Полагая, что тизарру корень не нужен, я бесцеремонно сунула его в карман куртки. — Но выглядит забавно. А почему вы не знаете: что это за дерево и дерево ли вообще?

— Вс-се очень прос-сто, — Тизарр даже улыбнулся моей недогадливости. — Мы тут, а обладатели этих-х с-самых-х корней — там. — Он указал на потолок.

— Так разломайте камень и посмотрите! — Теперь пришел мой черед удивляться. — В чем проблема-то?

— Будеш-шь много знать — плох-хо с-станеш-шь с-спать! — неожиданно резко ответил правитель. — Пойдем наконец в твои покои. К с-счас-стью, они уже недалеко.

Ну вот, и что такого я опять сказала?!

Дверь моей комнаты была приоткрыта, хотя я точно помнила, что плотно закрывала ее. Внутри обнаружились обе служанки, которые деловито перетряхивали шкуры на лежанке, словно надеясь найти меня под ними.

Заметив их, Арсанар протяжно зашипел. Тизарры подняли головы. Затем я на некоторое время стала свидетельницей их в прямом смысле шипучего диалога. Точнее, монолога, потому что служанки молчали, лишь изредка коротко шипя в ответ.

Судя по лицу и жестикуляции Арсанара, а также по тому, как девушки виновато прятали глаза, было видно, что правитель не просто зол, а взбешен до белого каления. Интересно, и чем же его так разозлила моя прогулка? Я могла узнать что-нибудь запретное? В очередной раз влипнуть в неприятности? Куда-нибудь провалиться?

Впрочем, стоит ли ломать голову над глупыми вопросами, ведь, не появись этот тизарр вовремя, меня бы уже давно задушили. Чем не неприятности? Воистину, любопытство не порок, но до добра не доводит…

Арсанар тем временем закончил ругаться и вышел, громко хлопнув дверью напоследок. Я задумчиво посмотрела ему вслед. Ппохоже, мужчины любых рас одинаковы: так же ругаются с женщинами на повышенных тонах и не отказывают себе в удовольствии от души хлопнуть дверью о косяк. Любопытно, откуда я помню подобное…

— Ас-сэ гуляла? — послышался тихий голос.

— Что? — Я непонимающе обернулась. На меня смотрела Лиара. Несмотря на недавнюю взбучку, она была совершенно спокойна. — Как ты меня назвала?

— Ас-сэ означает чужая. — Девушка улыбнулась. — С-своего имени вы не помните, вот я и реш-шила вас-с так называть. Вы не против?

— Правильно решила! — Я согласно кивнула, намереваясь сказать, что мне абсолютно все равно, как именно меня здесь будут называть, но тут вмешалась Исан. Расправив на лежанке последнюю шкуру, она выпрямилась и довольно резко спросила:

— Зачем вы х-ходили в гарем, ас-сэ? Что вам там понадобилос-сь?

— Какой еще гарем? — Удивившись, я пропустила ее дерзость мимо ушей. — Ты о чем? Я никого не видела!

— Так прямо и никого? — Исан ехидно прищурилась. — Незачем врать, ас-сэ! Правитель с-сказал, что вытащ-щил вас-с из клубка змей.

— Так это были змеи, а не… — тут до меня наконец дошло, что именно пыталась сказать Исан. — Так значит змеи — это женщины? — В голове моментально возник другой вопрос, который я не преминула озвучить: — Ну а раз это женщины из гарема, то зачем набросились на меня и пытались задушить?

— Потому что вы им не нравитес-сь! — В голосе Исан звучало неприкрытое злорадство. — Потому что вы чужая! И потому что они боятс-ся из-за вас-с потерять внимание правителя, которое для них превыш-ше вс-сего!

— А я-то тут при чем? — Недоуменно пожав плечами, я вызывающе уставилась в змеиные глаза. — В отличие от них я ничуть не претендую на внимание их обожаемого правителя!

— Вы как раз очень даже при чем! — парировала Исан. — Вы его отвлекаете. Хотите хорош-ший с-совет? Не приближайтесь к покоям гарема и тогда, возможно, с-сох-храните с-себе жизнь. И ещ-ще, когда отправитес-сь в с-следующ-щий раз на прогулку, позовите нас-с. Мы прос-следим, чтобы с-с вами ничего не с-случилос-сь, а также избежим недовольс-ства и ярос-сти с-со с-стороны гос-сподина. Наконец, ес-сли одиночество вам дороже с-собс-ственной жизни, потрудитес-сь х-хотя бы брать с-с с-собой с-свистки! Лично мне очень не х-хочетс-ся в очередной раз с-становитьс-ся объектом ярос-сти гос-сподина из-за ваш-шей человечес-ской забывчивос-сти!

Поклонившись, служанка стремительно покинула комнату.

М-да, меня устроило все, кроме тона, которым была сказана речь. Если бы не эта маленькая деталь, я, возможно, даже поверила бы, что тизарра обо мне заботится. А так в голове лишь возникло намного больше вопросов, чем было раньше.

— Ас-сэ?

И почему я никак не могу запомнить, что девушек две, а не одна! Видимо, из-за того, что жду гадостей только от одной из них.

Вздохнув, я посмотрела на Лиару. Девушка доверительно понизила голос:

— Ос-стерегайтес-сь Ис-сан! Она хорош-шая, но у вас-с с-с нею могут быть проблемы. Дело в том, что она и повелитель…

— Лиара, где ты? Нас-с звал гос-сподин, ты что, забыла?

Голос Исан, внезапно донесшийся из коридора, заставил рассказчицу замолчать на полуслове, покраснеть и выбежать из комнаты, шепча на ходу извинения.

Я же спокойно дошла до лежанки, села, погладила ладонью пушистые шкуры и задумалась. Это же надо такое придумать — я и Арсанар! Видите ли, правитель мной интересуется! Подобное даже в шутку трудно представить. Впрочем, как показала практика, не так уж и трудно. И раз уж эта шутка пришла в плоские головы обитательниц гарема, вовсе не хочется из-за нее лишаться собственной жизни. Нужно будет поговорить с тизарром по поводу его озабоченных женщин. Пусть уделяет им больше времени. А что? Раз назвался груздем… Короче, сунулся в гарем — не строй из себя евнуха.

Но если хорошо подумать, то что же это за место такое? Сколько себя помню — не так уж и давно, — все время меня пытаются убить. Точнее, обещают. Но, как говорится, от слова к делу короткий шаг. Женщины — они в принципе существа агрессивные. А если эти женщины еще и самые настоящие змеи?

М-да, похоже, мои неприятности только начинаются…

Взять хотя бы то обстоятельство, что я давно и прочно хочу есть, но до сих пор никто, кроме меня, не озаботился столь важным аспектом моих жизненных потребностей. А может, они тут вообще никогда не едят? Впрочем, меня это не касается. Я — гость, а желание гостя — закон. Вот и пусть выполняют это мое желание!

Протянув руку, я нашарила на шкурах свистки и без колебаний выбрала перламутровый. Нужно же хоть как-то насолить высокомерной служанке за то, что оборвала рассказ Лиары на самом интересном месте. Правитель их, видите ли, звал!

Девушка появилась передо мной моментально. Я даже не успела отнять свисток от губ. Тизарра просто возникла посреди пещеры, словно выросла из пола, заставив меня нервно подпрыгнуть от неожиданности. Заметив ироничную усмешку на тонких губах, я твердо пообещала себе, что в следующий раз ни за что не допущу подобной оплошности.

— Что желаете, ас-сэ? — Ровный голос и осанка королевы, без какого-либо намека на уважение. Несмотря на вежливость, девушка явно давала понять, что я для нее — пустое место.

— Есть хочу! — Я встала и посмотрела на нее в упор. — Уверена, для тебя не составит никакого труда решить данную задачу, поскольку, помнится, Арсанар обещал, что вы выполните любую мою просьбу.

Я нарочно назвала правителя по имени, зная, что Исан это не понравится.

— Разумеетс-ся, ас-сэ. — Служанка поклонилась, на ее лице не дрогнул ни один мускул. — С-следуйте за мной.

Развернувшись, она быстро исчезла за дверью. Недоуменно пожав плечами, я пошла следом. Интересно, и куда она меня приведет? Не проще ли принести еду в мою пещеру, то есть в мои покои, на подносе? А то вдруг я еще раз заблужусь, собьюсь с пути, потеряюсь, а ей снова придется выслушивать упреки господина, как она его называет. Кстати, а с чего это я взяла, что еда должна быть обязательно на подносе? Неужели память восстанавливается?

Исан довольно быстро прошла несколько коридоров (к своему огорчению, я едва поспевала за ней), а затем резко остановилась и указала рукой на вход в очередную пещеру:

— Выбирайте, ас-сэ! Что вы х-хотите с-съес-сть?

Я заинтересованно сунулась в пещеру, уставилась туда, куда указывала тонкая рука девушки, а затем отпрянула с громким оглушительным визгом.

ГЛАВА 8

Горечь потери и жало обмана

Дробят на осколки привычную жизнь…

Но спрячь ото всех ты сердечную рану,

Лишь мудростью женской за счастье борись.

— Если у тебя есть основания считать, что Лайса пропала, и доказательства того, где именно ее искать, значит, нужно идти на выручку, — наконец нарушил молчание Дейн.

— Ты прав, конечно, но из Серых гор еще никто не возвращался, — мрачно напомнил Талейн.

— Согласен. — Дейн кивнул. — Только, зная Лайсу, уверен, что она и оттуда вернется. В конце концов, из Мертвой пустоши она тоже вернулась первой и, заметь, единственной. Так что и в данном случае еще не все потеряно. К тому же твоя брачная надпись не исчезла, а попросту сменила цвет. Мало ли что могло случиться.

— Если Серые горы действительно блокируют магию, как говорят в народе, то я стану обычным, заурядным человеком и вряд ли чем-нибудь ей помогу. — Талейн остановился, тяжело вздохнул, а затем вновь принялся ходить по кабинету.

— Ты можешь собрать армию, — предложил Дейн.

— Этим поступком я прежде всего вызову панику среди народа. А потом, кто знает, что за сила скрыта в этих самых горах. Если магия, то присутствие армии станет совершенно бессмысленным. Не хочу вести людей на смерть. Не имею права. Лайса, конечно, княгиня, и армия обязана ее защищать. Но в первую очередь она моя жена, и защищать ее — мой личный долг. Просто я боюсь оказаться бесполезным защитником. Понимаешь?

— Но зато ты сможешь оказаться рядом с ней! Даже если не сможешь защитить ее, твое присутствие облегчит любую ее участь. Впрочем, как и твою. Понимаешь, что я хочу сказать?

Талейн остановился и внимательно посмотрел на друга. В черных глазах светилась такая решимость, что он понял: Дейн любит, до сих пор любит. Дай ему возможность, он сам побежит выручать Лайсу, позабыв о семье и послав ко всем чертям Лиод. Так что же мешает ему сделать то же самое?

— Да, ты прав! — Талейн приблизился к столу и требовательно уставился на Дейна. — Именно так я и поступлю. Только у меня к тебе будет одна просьба: присматривай за Райленом в мое отсутствие. И, пожалуйста, забери к себе на время нашего отсутствия Салема. У него, конечно, целый полк нянек, но мне будет спокойней знать, что он находится рядом с тобой. Надеюсь, Зарайна не будет против? Только о том, как обстоят дела на самом деле, не говори даже ей, хорошо?

— Разумеется! — Дейн встал из-за стола. — Не волнуйся, все будет хорошо и у тебя обязательно все получится. Желаю удачи!

— Спасибо! — Согласно кивнув, Талейн растворился в портале.

Проводив взглядом тающее марево, Дейн взял несколько листов из стопки на столе и нашел среди них портрет. Долго смотрел на него, бережно водя пальцем по знакомым и дорогим чертам, затем прикоснулся губами к бумаге и убрал лист в верхний ящик стола. Потом открыл портал и шагнул в мерцающий прямоугольник.

Нужно сообщить жене о том, что скоро в их дворце появится маленький гость со свитой нянек. Осталось только придумать подходящий повод, чтобы не вызвать лишних вопросов и волнений.

Едва в помещении воцарилась тишина, дверь тихо открылась. Пребывая в расстроенных чувствах, Дейн попросту забыл запереть кабинет. Зарайна прошла внутрь и, едва сдерживая слезы на глазах, осторожно опустилась в кресло, в котором недавно сидел муж. Ну кто бы мог подумать, что Лайса поступит так безрассудно! Ведь всем известно, что Серые горы — гиблое место! Зачем она туда пошла?! Почему ей, как любой достойной женщине, настоящей хранительнице домашнего очага, не сидится дома, рядом с мужем и ребенком! Ведь своим поведением она только причиняет боль и волнение родным и близким людям. Боже, даже сложно представить, как тяжело сейчас Талейну!

Вот она, Зарайна, не причиняет страданий Дейну и ведет себя как добропорядочная жена и мать. У них в семье все хорошо и правильно, а все потому, что Зарайна знает, как нужно себя вести, чтобы муж был счастлив и доволен. И портрет в его руках был ее, Зарайны. Она видела, как трепетно и нежно он целовал ее изображение.

Желая получить подтверждение своим мыслям, Зарайна открыла ящик стола и достала портрет. Мгновение спустя ее мечтательная, умиротворенная улыбка погасла. Внимательно всмотревшись в нарисованные черты, она чуть слышно застонала. Ошибки быть не могло. На рисунке изображена не она, а ее сумасбродная сестра. Но как же это? В чем она ошиблась? Что сделала не так? Почему ее муж целует портрет ее сестры?!

Первым желанием было порвать злополучный лист на мелкие клочки, так, чтобы не осталось даже воспоминаний. Зарайне едва удалось справиться с искушением. Ведь потом, когда Дейн заметит исчезновение портрета, ей нужно будет признаваться в содеянном, устраивать допрос, а затем и безобразный скандал. Нужно ли это ей, Зарайне? Кто знает, какой станет их жизнь после этого разговора? Ведь если он столько времени скрывал свои чувства, ничем не выдавая их и не выказывая своего неудовольствия, значит, он не хочет ранить ее чувства. Так стоит ли самой разрушать эту, как оказалось, хрупкую идиллию? Разрушать всегда легче, чем строить, а разбитую чашку как ни склеивай — все равно будут видны трещины.

Нет, она не подставит под удар свою семью и будет молчать, потому что муж ее уважает и по-своему любит, потому что у нее замечательный сын и обязательно будут еще дети и потому что как ни крути, но именно благодаря сестре у нее есть любимая семья, счастье, благополучие и положение в обществе. Не узнай Лайса о ее существовании несколько лет назад и не познакомь с Дейном, ничего бы этого не было. А значит, пусть все остается как есть. Иногда мудрость проявляется в молчании.

Убрав портрет в ящик стола, Зарайна быстро вышла из кабинета и аккуратно закрыла за собой дверь. Нужно придумать оправдание своему отсутствию, потому что Дейн наверняка ищет ее, чтобы рассказать о прибытии во дворец племянника. А еще нужно позаботиться о второй детской и дополнительных комнатах для многочисленных нянек Салема.

Вечер наступил довольно быстро. Большую часть дня Гайела проспала, а когда спустилась к ужину, кошки, во избежание лишних вопросов, спрятались под кроватью. Затем, когда девочка вернулась в комнату, выбрались и требовательно уставились на нее.

— Вот, пока поешьте, — Гайела материализовала на ковре пару тарелок с молоком и мясом, — а я приготовлю все необходимое.

Дважды просить не пришлось. К тому моменту, когда тарелки опустели, девочка убрала под кровать сверток со всем необходимым, улеглась в кровать полностью одетой и завернулась в одеяло.

— Мама придет поцеловать перед сном, — объяснила она кошкам.

Те в очередной раз спрятались под кроватью. Шепнув нужное заклинание, Гайела вернула тарелки на кухню.

После того как Гейла, пожелав доброй ночи, скрылась за дверью, девочка выждала несколько минут для верности, затем встала, сотворила свой спящий фантом на кровати и, достав сверток, поманила кошек. В комнате заискрилась серебристая паутина портала.

На кладбище было привычно тихо и пустынно. Полная луна заливала бледным светом кресты и надгробия, придавая пугающее очарование молчаливой картине вечного покоя.

Кошка нервно прижимала уши, стараясь держаться рядом с котом, зато Тимошка был спокоен, словно пришел не на кладбище, а на обычную лужайку. Спокойной выглядела и Гайела.

Остановившись на просторном, свободном от могил месте, девочка обернулась к своим провожатым:

— Послушайте! Что бы вы ни увидели, ни в коем случае не выходите из круга и не мешайте мне. Сидите тихо и постарайтесь ничего не бояться. Договорились?

— А чего тут бояться? — Тимошка вильнул хвостом, — Те же люди, только мертвые. Бояться надо живых, это они пакости делают. А Лайса когда-то давно вообще живого скелета в дом притащила! И ничего страшного не случилось.

— Какого еще скелета? — моментально заинтересовалась Гайела.

— Ну-у… — Понимая, что сболтнул лишнее, Тимошка замолчал, но было поздно.

Девочка присела и требовательно уставилась в глаза:

— Говори, а то домой отправлю! Можешь потом моей маме что угодно рассказывать, я все равно уже здесь.

— Ну, Лайса, как и ты, по кладбищам ходила, так один скелет увязался за нею и через портал попал к нам домой. Потом она его увидела и амулетом в лоб залепила, он и рассыпался, — принялся вдохновенно врать Тимошка. — Пришлось потом пепел подметать. Ну, собственно, и все.

— И ты не испугался? — удивилась Гайела.

— Нет! — мотнул головой кот. Подумав, добавил для правдоподобности: — Я спросонья не успел.

— Понятно.

Моментально потеряв всякий интерес к рассказу, девочка принялась готовиться к обряду, а Тимошка облегченно вздохнул. Гроза, к счастью, прошла стороной, оставив тайны нераскрытыми. Но за словами все же нужно следить внимательней, иначе когда-нибудь у Робина будут большие проблемы.

Гайела вновь начертила на земле ножом круг, выставила по кругу множество свечей и зажгла их. Вновь, повинуясь ее негромкому пению, вдоль границы огоньков медленно выстроились туманные тени. Вновь послышался тихий, словно шелест ветра, голос:

— Дитя, души той, которую ты ищешь, нет среди нас. Ищи ее среди живых!

Услышав радостную новость, Гайела медленно поклонилась призракам, едва сдерживая в душе рвущийся наружу восторг. Впереди еще не одно кладбище, и новости при каждом подобном вызове могут измениться. Нужно запастись терпением.

ГЛАВА 9

Неведомы пути и призрачны границы.

Что явь, а что обман — понять не суждено.

Но к свету и теплу душа скорей стремится,

Не чувствуя, что в клетку поймана давно.

Вовремя вспомнив, что обещала себе больше не выглядеть в глазах этой тизарры идиоткой, я захлопнула рот и вновь присмотрелась к тому, что предлагала мне Исан, наивно надеясь, что увиденное всего лишь обман моего зрения.

Увы. Предлагаемый мне ассортимент действительно состоял из пауков, ящериц, мышей, жуков и прочей мерзости. Причем мыши в этом списке были самыми безобидными. Все, что могло ползать — ползало, что могло пищать — пищало, что могло сновать — сновало. Содержалась эта «еда» в больших клетках, в два раза превышающих мой собственный рост, довольно тесно заполнивших пещеру. Запах, разумеется, стоял соответствующий.

Чувствуя, как к горлу неминуемо подступает тошнота, я бросилась опрометью по коридору, понимая, что скорее погибну голодной смертью, чем позволю себе притронуться хоть пальцем к подобной гадости. Навстречу мне откуда-то сбоку выскочил обеспокоенный воплями Арсанар. Но я промчалась мимо, лишь чудом не задев его. Иначе сбила бы с ног. Заметила лишь вопросительно поднятые брови. Вдогонку мне летели крики Исан:

— Куда же вы? Что с-случилос-сь? Пос-стойте!

Я с удовлетворением впервые заметила в голосе служанки неподдельную тревогу. Правда, было непонятно, что именно ее встревожило: мое поведение или неожиданное появление правителя. Но все равно было приятно.

Внезапно длинный коридор закончился резким поворотом. Задумавшись и не затормозив вовремя, я впечаталась в стену. В ответ послышался тихий щелчок, и часть стены резко отъехала в сторону. Я плюхнулась на четвереньки и лишь чудом не рухнула носом вниз с головокружительной высоты. Но не обратила ровным счетом никакого внимания на то, что избежала неминуемой смерти, поскольку, моментально забыв обо всем от неожиданности и потеряв от восторга дар речи, залюбовалась очередным сюрпризом, преподнесенным мне этим незнакомым местом.

Далеко внизу простиралась широкая долина, вокруг нее, закрывая дальнейший обзор, вставали внушительной стеной величественные горы. Пейзаж чем-то напоминал чашу. А высоко в небе светило яркое солнце, делая воздух удивительно теплым, но в то же время душным. Все это так напоминало мир, к которому я привыкла, только цвета этого мира были совсем другими: нежно-розовое небо баюкало в своем просторе огненно-красное солнце; казалось, присмотрись внимательней — и увидишь языки пламени, танцующие на светиле, а горы цвета выдержанного красного вина заслоняли собой пурпурную долину.

— Как красиво! — восхищенно прошептала я, безбоязненно свесившись над обрывом. — Потрясающе, невероятно! В жизни не видела подобного великолепия!

— Куда ты с-смотриш-шь, ас-сэ? — Ко мне бесшумно приблизился Арсанар. — Что вызвало твой вос-сторг?

Поднявшись с земли, я несколько мгновений молча смотрела на него, а затем, догадавшись, понятливо кивнула:

— А, ну конечно, ты же привык ко всему тому, что мне сейчас кажется невероятным и восхитительным. Я тебя понимаю!

— А я не понимаю. — Тизарр заинтересованно склонил набок голову, рассматривая меня почему-то с неподдельным любопытством. — Как тебе удалос-сь отодвинуть камень? Как ты это с-сделала?

— Никак! — Я пожала плечами. — Просто врезалась в него с разбегу.

— Х-хочеш-шь с-сказать, везение?

— Ага, именно это я и хочу сказать.

Тизарр замолчал, задумался. Я же вновь высунулась в провал.

Снаружи, на расстоянии вытянутой руки, рос какой-то куст с плодами, здорово напоминавшими яблоки. Поразмыслив, я все же решила рискнуть своим здоровьем, справедливо полагая, что эти плоды будут намного безобидней, чем предложенный мне недавно шуршаще-ползающий ассортимент, и сорвала один краснобокий плод. Придирчиво осмотрев со всех сторон, надкусила.

Мм… Пожалуй, даже повкусней яблок будет! А вкусное не бывает ядовитым. Осмелев, я быстро набила карманы куртки этими «яблоками», а затем, обернувшись, наткнулась на очередной донельзя удивленный взгляд правителя. В голову запоздало постучалась паническая мысль:

«Блин! А вдруг я сейчас какое-то священное дерево их страны общипала? Совершила натуральное святотатство (если не сказать, свинство), а за это у них здесь попросту убивают!»

Чувствуя, что немилосердно заливаюсь пунцовой краской стыда, я нервно затеребила рукав куртки, обдумывая в голове варианты подходящих слов для извинений, но речь Арсанара совершенно сбила меня с толку.

— Пос-слуш-шай, ас-сэ, мало того что ты с-смогла найти вых-ход из пещ-щер! Но откуда ты взяла д-х-хоа?!

— Хоа чего?

Интересно: это он удивлен или все же возмущен?

— Откуда ты взяла плоды д-х-хоа? — терпеливо повторил Арсанар. — Те, что с-сейчас-с лежат в твоих-х карманах-х.

— С куста сорвала. Как будто сам не видел! Еще скажи, не знаешь, что внизу лежит красная долина, окруженная кольцом гор! — воскликнула я, устав от глупых вопросов. — Зачем ты мне голову морочишь?

— Крас-сная долина? — поинтересовался правитель с непонятной интонацией. Вроде не насмешка, но что-то похожее.

— Глаза раскрой! — огрызнулась я.

— А ллоа ты видиш-шь? — невозмутимо продолжил тизарр.

— Кого?!

Еще пара-тройка таких фраз, и у меня мозги заплетутся в косы.

— Ллоа в небе! — терпеливо пояснил правитель. — Круглое такое.

— Солнце, что ли? — фыркнула я. — Так сразу бы и сказал! Чего язык ломать.

— Ну да, с-солнце! — кивнул тизарр.

— Оно похоже на огонь! — выпалила я.

— Верно! И, с-судя по тому, что твои карманы набиты д-х-хоа, ты дейс-ствительно видиш-шь то, о чем говориш-шь. — Правитель снова задумался, а затем внезапно предложил: — А попробуй выйти!

— Чего-о?! Зачем это? — Я немедленно взбунтовалась против откровенного абсурда, удивляясь тому, как быстро и неожиданно правитель сошел с ума. — Сам видишь, мы стоим на отвесной скале и, сделав шаг вперед, я попросту упаду. А мне, знаешь ли, жить ой как хочется!

— А ты попробуй!

Мои доводы ничуть не убедили безумца.

— Сам попробуй! Лететь вверх тормашками мне придется, не тебе, — хмуро констатировала я, лихорадочно раздумывая над тем, почему это тизарр твердо вознамерился меня убить и как выкрутиться из этой ситуации. — Раз уж съесть не смог, решил попросту со скалы сбросить?

Вместо ответа Арсанар резко толкнул меня обеими руками. Захлебнувшись громким криком, я резко отлетела назад, потеряла почву под ногами и… впечаталась спиной во что-то невидимое и пружинящее. Получив внушительный пинок от непонятного заслона, вновь оказалась рядом с правителем тизарров, правда в несколько ином положении, а конкретней, сидя на пятой точке.

— Ах ты, сморчок бледный! Скотина глазастая! Змей подколодный! — завопила я, едва только выровнялось дыхание. — Что творишь, изверг?

— Что теперь с-скажеш-шь, ас-сэ? — поинтересовался Арсанар, привычно пропуская мою грубость мимо ушей и подавая руку, чтобы помочь подняться. — Какие будут выводы?

— Странные будут выводы! — фыркнула я. — И что это за воздушная подушка такая? Сам придумал, чтобы людей пугать?

— С-смею напомнить, что ты первый человек, попавш-ший с-сюда в живом с-сос-стоянии, — ехидно прищурился Арсанар.

— Ага, значит, подушку установил не ты, — мрачно подытожила я. — Тогда кто и зачем?

— Х-хотел бы я это знать! — вздохнул правитель. Сейчас в его голосе послышалось что-то непривычное, заставившее меня замолчать и сдержать вертевшиеся на языке колкости. Подумав, я уселась на землю, подогнув под себя ноги, и предложила мрачному правителю:

— Рассказывай! Одна голова, знаешь ли, хорошо, а две лучше.

— Ты уверена, что хочеш-шь знать? — Арсанар внимательно посмотрел мне в глаза. — Знание — с-сила, но иногда ложитс-ся на плечи тяжким бременем.

Подумав, я кивнула:

— Боюсь, в моем случае совершенно нечего терять. Собственной памятью я не обременена, так пусть хоть чужая появится.

— Х-хорош-шо! — Правитель согласно кивнул и махнул рукой Исан, о присутствии которой я уже и думать забыла, прося ее удалиться.

Девушка словно не слышала его. Она стояла бледная как полотно (не знала, что тизарры могут настолько бледнеть) и не сводила с меня застывшего удивленного взгляда. Правитель нахмурился и что-то прошипел. Исан вздрогнула, словно от пощечины, и, подобрав подол своего длинного одеяния, побежала по коридору, даже забыв привычно поклониться.

Проводив взглядом бегущую фигурку, Арсанар уселся рядом со мной на песок и тихо заговорил:

— Начну с-с того, что эти пещ-щеры не вс-сегда были наш-шим домом. Когда-то давно мой народ жил в той с-самой долине, которую ты видела с-с выс-соты. Мы грелис-сь под теплыми лучами жаркого с-солнца, разводили корм, рас-стили наш-ших детей и были с-счас-стливы. Тизарры никогда не имели врагов, поэтому я до с-сих-х пор не могу найти объяс-снения тому, что произош-шло.

Прос-сто однажды с-с неба пос-сыпапис-сь белые х-хлопья. Они быс-стро потуш-шили с-солнце, и в долину приш-шел х-холод. Он с-сделал наш-шу жизнь невозможной. Мы, тизарры, любим тепло, оно дает нам жизнь, а от х-холода мы с-стали быс-стро погибать. Вмес-сте с нами погибала и долина: замерзли деревья, вымерзли плантации, исчезли птицы, звери, с-стали непригодными жилищ-ща. Приш-шлось с-собрать провизию и поднятьс-ся с-сюда, в пещ-щеры. К с-счастью, пещ-щер оказалос-сь очень много, и мес-ста х-хватило вс-сем тизаррам. Но теперь мы не можем выйти. Вс-се вх-ходы и вых-ходы закрыты камнем, а когда нам удаетс-ся с-сломать камень, мы натыкаемс-ся на невидимую преграду, которая никого не выпус-скает. Проблема в том, что мы лиш-шены не только тепла, но и возможнос-сти добывать пищ-щу. А того запас-са, что мы принес-сли с-с с-собой, уже ос-сталос-сь с-совс-сем немного. Надолго не х-хватит. Тизарры, как ты понимаеш-шь, обречены. Очень с-скоро мы начнем поедать друг друга, будет война, и… и я не знаю, как вс-се это предотвратить. Вот такая ис-стория, ас-сэ!

Я потрясенно молчала. Кто же знал, что у них тут все так непросто! Впрочем, кое-что мне все же осталось непонятно.

— Послушай, ты говоришь, что долина замерзла, — обратилась я к повелителю. — Но почему-то я вижу и солнце, и долину, и даже чувствую тепло. А ты что-нибудь видишь?

— И я, и любой другой из моего народа — вс-се мы видим только белое безмолвие, траурным покрывалом укрывш-шее наш-шу жизнь, — глухо ответил Арсанар. — От невидимой преграды веет х-холодом, поэтому мы больш-ше не с-стремимс-ся наружу. Что там, что здес-сь, нас ждет только одно — с-смерть.

Невесело, что и говорить. Только вот разговорами делу вряд ли поможешь. Поднявшись, я приблизилась к обрыву. Непривычный пейзаж по-прежнему радовал глаз яркими красками, и я не находила ни малейшего намека на снег, о котором говорил мне тизарр. По-видимому, именно его он именовал белыми хлопьями. Не зная, что предпринять, я принялась тщательно ощупывать непонятную преграду.

Разумеется, после нескольких долгих минут я признала полное свое поражение. Объяснить сей феномен мне оказалось не под силу. Причем еще более удивительным был тот факт, что мои руки свободно проходили сквозь препятствие, когда я рвала с куста плоды д-хоа, сейчас же упорно встречали преграду. Эта преграда упруго пружинила под пальцами, но не желала выпускать меня на волю. К тому же на ощупь непонятная субстанция была обжигающе ледяной, и мои руки довольно быстро замерзли.

Оставив на время непонятную загадку, я отошла от обрыва и задумалась. Сначала я чувствовала жар, теперь холод, я вижу лето, а правитель говорит о зиме. Интересно, что бы все это значило?

ГЛАВА 10

Все простое кажется сложным,

Выполнимое — невозможным.

Все правдивое кажется ложью,

Безрассудное — осторожным.

Ошибаясь, мы тонем в обиде,

И пути исправлений не видим.

Укрываемся маской из фальши,

Забывая, что жить нужно дальше.

Вернувшись домой на рассвете, Гайела одним взмахом руки развеяла свой фантом, не раздеваясь, рухнула на кровать и уснула. До пробуждения всех домашних оставалось еще несколько часов, поэтому у девочки был реальный шанс нормально выспаться. К счастью, и на этот раз никто не заметил ее отсутствия, поэтому никаких вопросов задавать не будут. К тому же рассказывать родной матери о том, что ее двенадцатилетняя дочь за одну ночь посетила десяток кладбищ, — весьма сомнительное удовольствие как для рассказчика, так и для слушателя.

Мягко запрыгнув на кровать и убедившись в том, что девочка спит, Тимошка соскочил на пол и подошел к сидящей на ковре подруге. Кошка задумчиво смотрела в одну точку и слабо шевелила пушистым кончиком хвоста. Видимо мысли ее бродили где-то очень далеко. Вообще, за все то время, пока они путешествовали по кладбищам, кошка не проронила ни звука, только молча наблюдала за происходящим.

— Что скажешь? — тихо поинтересовался кот, впрочем не особо надеясь быть услышанным. — Если Лайсы нет среди мертвых, значит, она еще жива?

— Верно! — Кошка согласно наклонила голову, но взгляд остался отсутствующим. — Жива. Только я не знаю, хорошо ли это.

— То есть как? — опешил кот.

— Очень просто. — Подруга наконец взглянула на него. Несмотря на светлую зелень глаз, ее взгляд был мрачным, словно ночь, которая недавно закончилась. — Неизвестно, какие мучения выпадают на долю тех, кто пропадает в Серых горах, потому что никто доподлинно не знает, что именно творится в их таинственных недрах. Вполне возможно, что после попадания во власть Черных озер пленники если не умирают, то полностью меняются: ломаются их души, искажается сознание, и они вообще перестают быть людьми. Вот скажи, нужно ли это Лайсе? Ведь, насколько я поняла, наша княгиня Лайса и воровка Лиса — один и тот же человек. Так сможет ли она остаться такой, как прежде, если вернется из Серых гор?

— Что ты хочешь сказать? — непонимающе спросил кот.

— Твой князь… — Кошка мгновение поколебалась, но потом продолжала: — Когда он остался один после вашего разговора, он все время смотрел на свою руку. Там была какая-то надпись. А когда пришла девочка, сказал ей, что надпись поменяла цвет. Ты знаешь, что это значит?

— Надпись на руке? — Кот озадаченно кивнул. — Если что-то произошло с надписью, значит, и с Лайсой тоже что-то произошло.

— В таком случае, если хорошо подумаешь, то поймешь, что я права, говоря, что нужно очень хорошо все взвесить, прежде чем отправляться на выручку, — закончила кошка.

— То есть ты хочешь сказать, что спасать ее не стоит, даже если она жива? — мрачно уточнил кот, подводя итог услышанным рассуждениям.

Подруга промолчала, ограничившись лишь нервным подергиванием хвоста.

— Знаешь, а я думал, ты не такая, как все, — внезапно произнес собеседник совершенно ровным голосом. — Считал, что ты понимаешь, что такое дружба и взаимопомощь. Впрочем, теперь уже неважно, что я думал. Важно то, что я в тебе ошибся. Получается, ты помогла мне лишь потому, что я притащил тебе дешевые бусы? Значит, не окажись их на моем пути, ты бы для меня и когтем не пошевелила? Только принес я их тебе вовсе не для того, чтобы ты помогала, а потому, что просто хотел сделать приятное. Точно так же и Лайса — и мне, и всем остальным она нужна только потому, что нам приятно быть рядом с нею, а не потому, что она периодически выручает кого-то из беды. И неважно, какой она станет после того, как вернется из Серых гор. Важно то, что она просто вернется и вновь будет рядом с нами. Впрочем, тебе этого не понять, так что не стоит попусту тратить время на слова. Спасибо, что помогла, дальше я справлюсь сам.

Высказавшись, кот перемахнул через подоконник и исчез в раскрытом окне, благо спальня Гайелы находилась на первом этаже. Кошка осталась одна. Хоть Тимошка и не сказал ни одного грубого слова, ей показалось, будто на ее серую шкурку опрокинули ведро с помоями. Когда-то подобное случалось несколько раз, пока она не научилась вовремя убегать с дороги выходившего с черного входа помощника владельца трактира. Сейчас же вокруг была чистая уютная комната с мягким ковром на полу, но ощущения были похожими.

Но в конце концов, что она такого сказала? Ведь просто хотела предупредить о возможных изменениях и последующих проблемах. Только и всего. Недаром же говорят: не буди лихо, пока оно тихо. Жаль, что он этого не понял.

Догонять кота сейчас было совершенно бессмысленным делом. Почему-то матушка-природа распорядилась так, что мужчинам всегда нужно время, чтобы забыть нанесенные ими же обиды. А еще говорят, что женщины обидчивые существа! В любом случае нужно просто подождать, когда он успокоится и вернется. Не побежит же он в Райлен своими лапами. Поэтому ему стопроцентно понадобится помощь Гайелы для создания портала. Вот тогда-то она и поговорит с ним.

Приняв правильное решение, кошка свернулась клубком на уютном ковре и закрыла глаза. Зачем забивать голову теми проблемами, которые можно на время отложить? Лучше спокойно поспать. Тем более что ночь и так выдалась щедрой на впечатления. Она, кошка, не из трусливых, но прогулка по кладбищам, да еще встречи с многочисленными душами мертвецов на кого угодно нагонят усталость и хандру.

Тимошка в расстроенных чувствах бродил вокруг дома, совершенно не горя желанием возвращаться в комнату. Благо сад у Гейлы был великолепный: ровные дорожки без острых камней, посыпанные розовым песком (не иначе магия Гайелы), высокая трава с уймой кузнечиков, благоухающие цветы, в которые так приятно засунуть нос. А еще вездесущие бабочки, облюбовавшие эти самые цветы и забавно вспархивавшие при малейшем неверном движении. Даже обида, прочной занозой засевшая в душе, не мешала коту восторгаться садом.

И почему беда никогда не приходит одна? Мало того, что пропала Лайса, так теперь, следом за Талейном, приходится разочаровываться и в той, с которой он уже было решил разделить самые сокровенные тайны. Он забрал бы ее из трактира во дворец, ведь там намного лучше, и никто не стал бы возражать — ни Лайса, ни Талейн. А теперь, после ее высказываний, приходится ставить крест на всех планах. Жаль, что она оказалась такой…

Но, несмотря на разочарование, сейчас есть куда более важные вещи. К примеру, предстоящий разговор с Талейном. Необходимо все просчитать наперед и не ошибиться. А женщины — они везде женщины. Второе имя им — глупость. Бывают, конечно, исключения, но, как выяснилось, не в данном случае. Жаль только, что придется вернуться в комнату, где сейчас находится та, которую он уже считал подругой. Но он это выдержит, нужно только немного погулять в одиночестве, чтобы успокоиться, а потом вернуться.

Осуществить свои планы насчет прогулки Тимошка не успел, потому что ему помешал Кайел, вышедший навстречу по тропинке с корзинкой в руке.

— Тимоша?! — От неожиданности мальчик выронил корзинку, рассыпав на розовом песке крупные огурцы. — Ты что здесь делаешь? Откуда ты? — Не теряя даром времени, Кайел подхватил кота на руки, сияя от радости и не умолкая ни на минуту. — Пойдем домой, там мама рыбу готовит, обрадуется тебе! А сестры, наверное, еще спят. Я один помогаю по хозяйству. И Робин тебе обрадуется!

— Не надо, — улучив все же паузу между словами, вставил Тимошка. — Не хочу, чтобы меня здесь видели.

— Воруешь, что ли? — удивленно переспросил мальчик.

Тяжело вздохнув, Тимошка молча закатил глаза, показывая абсурдность высказанного предположения.

— Значит, здесь какая-то тайна, — тут же нашелся Кайел. — А мне расскажешь?

— Да нет никакой тайны! — Кот все же вывернулся из детских рук, вновь оказавшись на свободе. — Просто мне срочно нужно поговорить с твоей сестрой, а потом быстро вернуться в Райлен. Меня Талейн ждет, понимаешь? Зайти к твоей маме и Робину я просто не успеваю. И тебе не советую говорить, что мы виделись, а то они на меня обидятся за невежливость. А мне сейчас время очень дорого, так что я пока запрыгну через окно в комнату твоей сестры, чтобы поговорить, а в гости приду в следующий раз. Договорились?

— Договорились, — кивнул мальчик.

— Обещаешь не говорить, что видел меня?

— Обещаю, — согласился Кайел. — А ты точно в гости придешь?

— Точно! Абсолютно точно! — Тимошка нырнул в густую траву.

К счастью, больше никаких вопросов не последовало.

Подбежав к дому, кот несколько секунд смотрел на раскрытое окно, затем тихо вздохнул и перемахнул через подоконник.

Кошка встретила его появление язвительным фырканьем, но он даже не посмотрел в ее сторону, лишь мягко запрыгнул на кровать и принялся будить Гайелу.

К его великой радости, девочка сразу проснулась и, выслушав изложенный Тимошкой план, быстро приготовила все, что требовалось для осуществления этого самого плана. Потом открыла портал в Райлен.

К несчастью для Тимошки, он настолько увлекся своим планом и связанным с ним событиями, что не обратил никакого внимания на то, что в комнате помимо Гайелы и его самого присутствует еще совершенно позабытая им кошка.

Последняя же решила не соваться под горячую лапу кота с извинениями и все время тихо просидела в углу комнаты, навострив остроконечные ушки. Выслушав все, что касалось предстоящего плана, она решила внести в него собственные коррективы…

Отдав последние указания армии нянек Салема, Талейн вернулся в комнату, чтобы собраться в дорогу. Много вещей ему не понадобится, но кое-что все же нужно с собой захватить. К примеру, одежду для жены, которая сейчас находится неизвестно в каком состоянии. Не одежда — жена конечно же. А также кучу лекарств и настоек на тот случай, если горы все же блокируют магию, а Лайса ранена или, что также не лишено вероятности, ранят самого Талейна. Ну и, разумеется, оружие, поскольку соваться неизвестно куда, рассчитывая только на собственный магический потенциал, — верх легкомыслия. Особенно если вспомнить слухи о том, что горы блокируют любую магию. Разумеется, нужно еще запастись провизией, поскольку вряд ли возле гор найдутся трактиры.

К счастью, сын с большим энтузиазмом воспринял идею о переезде во дворец Дейна, так что ничего объяснять не пришлось. А вот старейшин, без которых, как ни крути, но обойтись Талейн не мог, пришлось собрать на Совет и поставить в известность о произошедшем событии. Особого шума не было, да и напрямую говорить о том, что княгиня пропала в Серых горах, Талейн не осмелился. Он ограничился лаконичным словом «неприятности» и пообещал, что управится всего за пару дней. К счастью, старейшины ему поверили, а себя он успокоил тем, что если и случится непоправимое, то посмертно ему уж точно простят эту маленькую ложь. А Салем — не приведи, конечно, господь — благополучно вырастет в Лиоде и унаследует трон Райлена.

Вдруг за спиной кто-то громко чихнул, заставив задумавшегося Талейна основательно подпрыгнуть, причем в прямом смысле слова, и встать в боевую стойку, активируя на кончиках пальцев защитное заклинание.

— Не убивай меня, — тихо фыркнул Тимошка, — я тебе еще пригожусь!

— Извини, задумался, — отозвался Талейн, развеивая заклинание. — Зачем пришел? Ты же вроде как обиделся?

— Я долго обижаться не умею! — махнул лапой кот. — Скучное занятие. А ты куда собрался?

— Да так, никуда, — пожал плечами Талейн.

— И это твое «никуда» настолько нуждается в лекарствах, что ты набил ими целый мешок? — скептически прищурился кот. — А еще оно обязательно требует наличия твоего меча? И… мне продолжать? Или сам расколешься? Лайсу ведь идешь выручать!

— Ну допустим, — хмуро кивнул Талейн. — Только никому об этом знать не нужно.

— Все, кому нужно, уже знают, — согласился Тимошка.

— Ты о чем? — насторожился князь.

— Гайела после того, как ушла от тебя, нашла нужное заклинание вызова и посетила несколько кладбищ в разных городах, включая Райлен и Лиод, а также Рохан, — разоткровенничался кот. — Во-первых, девочка обладает поистине выдающимися способностями, во-вторых, после ее путешествия я могу с уверенностью сказать, что наша Лайса жива. Потому что именно это сообщили Гайеле души умерших. И я был тому свидетелем. Пусть, конечно, я не слышал голосов, но обряды со свечами были выполнены при мне этой самой ночью. Так что соберись и перестань волноваться! Потому что для вылазки в Серые горы тебе понадобятся здравый смысл, трезвый ум и холодное сердце. А это значит — никаких эмоций.

— Хочешь сказать, что ты сопровождал Гайелу? — удивился Талейн, нарочно пропустив мимо ушей кошачьи нравоучения.

— Ну да, именно это я и пытаюсь тебе сказать! — сердито заявил кот. — И не только это! Ты что, больше ничего не услышал?!

— Потрясающе! — Князь взволнованно закружил по комнате, уходя от опасной темы. — Я и предположить не мог, что девочка согласится на такой сложный вызов! Конечно, на поиски Лайсы я отправился бы в любом случае, но за новость спасибо.

— Спасибо в карман не положишь! — усмехнулся кот. — За мои старания ты должен взять меня с собой.

— Но… мы так не договаривались! — остановившись посреди комнаты, возразил Талейн.

— А мы еще вообще никак не договаривались, — парировал Тимошка.

Озадаченно хмыкнув, Талейн замолчал и сбежал через портал в кухню, успешно уйдя от разговора.

ГЛАВА 11

Ревность — горький яд слепой любви.

Он безжалостен, бездушен и жесток.

Но судьбу свою попробуй обмани,

Читая по глазам и между строк.

— Она всерьез интересует правителя! Мы пропали! — Злобно шипя, маленькая юркая змейка прошелестела по песку, остановившись среди десятка себе подобных, и превратилась в хорошенькую тизарру. — Он больше не придет к нам, ему нужна эта чужеземка. Я своими глазами видела, как он смотрит на нее! Между прочим, сейчас он остался вдвоем с этой чужеземкой, а мне приказал удалиться, чтобы я не мешала их общению.

— Убить! — яростным шепотом прошелестело в пещере. — Убить чужеземку!

Извивающиеся на песке змеи стали быстро превращаться в тизарр, одетых в одинаковые белые одежды. Все как одна злобно шипели.

— Но постойте! — В шепчущей толпе недовольных вдруг послышалось еще одно робкое шипение. — Может, нам не стоит убивать асэ? Может, правитель желает у нее узнать что-то новое, чтобы вернуться в долину? Может, именно эта чужеземка сможет освободить нас из заточения?

— Все мы знаем твою доброту, Лиара. — Одна из тизарр вышла из толпы. Приблизившись к Лиаре, смерила ее холодным взглядом и злобно зашипела в ответ: — Но раскрой глаза! Ты заблуждаешься! Твоя чужеземка глупа и бесполезна, как песок под нашими телами! Она всем мешает: мешает правителю вспомнить о нас, мешает нам наслаждаться его присутствием. Пока она жива, Арсанар постоянно будет таскаться за ней, словно погремушка на моем хвосте. Не знаю, как ты, но я ждать не собираюсь. Чужеземка должна умереть, причем сегодня же!

Ничего не подозревая о готовящейся для меня печальной участи, я вновь и вновь пыталась разгадать странную загадку, обрекшую многочисленный народ на безысходную смерть. Арсанар давно ушел, довольно быстро поняв, что увести меня отсюда совершенно бесполезно. Узнав, что тизаррам грозит серьезная опасность, я словно приклеилась к невидимой преграде: уже в сотый раз тщательно ощупала каждый миллиметр невидимого заслона, пинала ногами, швырялась камнями и шептала какие-то незнакомые слова, совершенно неожиданно приходившие на ум. Но, к сожалению, никаких результатов не было. Со стороны я, наверное, выглядела до ужаса глупо, но мне на это было откровенно наплевать. Кто же знал, что у этих тизарров тут все настолько серьезно!

В уме крутились какие-то обрывки фраз, руки периодически делали незнакомые пассы, словно зажили самостоятельной жизнью, независимо от меня, а я ощущала себя всего лишь марионеткой, попавшей во власть непреодолимых обстоятельств. Почему-то в моей душе появилась твердая уверенность в том, что я вполне могу справиться с этой проблемой, но для успешного результата не хватало лишь самой малости — памяти. И взять эту самую память было совершенно неоткуда. Подобная несправедливость меня страшно огорчала. Я едва не кусала себе локти от досады, потому что время проходило абсолютно бездарно и зря.

— Прош-шу прощ-щения, ас-сэ, приш-шло время трапезы!

Отвлекшись от своего бесполезного занятия, я увидела Исан. В душе моментально поднялось возмущение: что значит «время пришло»? Я тут уже успела и проголодаться, и добыть себе пищу, и забыть уже об этой самой пище! А у них только время пришло? Чувствую, с их режимом я тут быстро ноги протяну. Впрочем, о чем это я, у них же тут еда на вес золота…

Сконфузившись от собственных мыслей, я улыбнулась девушке и отрицательно замотала головой:

— Спасибо, Исан, но я не хочу есть. Я не голодна. Мне тут удалось добыть несколько плодов д-хоа, как назвал их ваш правитель.

— Д-х-хоа? — Большие глаза Исан увеличились до предела. — Ас-сэ, вы с-смогли выйти наружу?!

— Нет, не смогла. — Я виновато опустила голову. — Просто куст д-хоа оказался в пределах досягаемости моей руки.

— А можно мне д-х-хоа? Это с-свящ-щенный ф-фруктс-счас-стья тизарров! — Не дожидаясь ответа, Исан протянула руку.

Ну вот, а я что говорила? Ощипала местную святыню! Теперь начнется — этому дай, тому дай…

Девушка ожидала моего ответа, слегка пританцовывая на месте от нетерпения. Подавив тяжелый вздох, я сунула руку в карман и, вытащив фрукт, протянула его тизарре:

— Угощайся!

Яблоко исчезло с ладони в мгновение ока. Не сказать, что я жадная, но это ведь прямой путь к скорой голодовке!

— Там, в ваш-ших покоях-х, вас ждет Лиара. — С набитым ртом напомнила Исан. — А ей вы дадите д-х-хоа?

«Если так и дальше пойдет, то довольно скоро мои карманы опустеют, — мрачно подумала я, шагая вслед за служанкой. — И что же будет потом? Начну, как все присутствующие, питаться жуками?!»

Действительно, в пещере ждалa Лиара. В руках у девушки я увидела небольшую чашу.

— Вы ведь голодны, ас-сэ? — чуть слышно спросила служанка. — Я принес-сла вам еду!

— Я тебе тоже кое-что принесла! — Вытащив из кармана очередное яблоко, я протянула его Лиаре и услышала в ответ восторженный возглас.

Хм, если этот фрукт вызывает у тизарров такую радость, нужно будет и с Арсанаром поделиться.

Пока девушка наслаждалась д-хоа, я пристально изучала предложенный мне напиток. Интересно, и это для них еда? По-моему, скорее питье.

— И что это такое? — В очередной раз принюхавшись к молочно-белой жидкости, я посмотрела на Исан, боясь даже представить, какие именно ингредиенты могли попасть в эту так называемую еду.

— Не нужно боятьс-ся, ас-сэ, — улыбнулась мне тизарра. — Мы не с-стали клас-сть ничего такого, что могло бы вас-с напугать. Здес-сь только с-соки кореньев и нес-скольких трав, чтобы быс-стро утолить голод и придать с-сил. Не бойтес-сь!

Поколебавшись, я все же принялась пить, с удовлетворением заметив, что напиток оказался довольно приятным на вкус: терпким, слегка сладковатым, с пряным ароматом. Выпив все, протянула чашу Исан и замерла на месте, неожиданно увидев ее перекошенное злобой лицо.

— Ты так глупа и доверчива, ас-сэ, — холодно обронила она. — С-с тобой даже с-скучно с-сражаться.

— Сражаться? — непонимающе переспросила я. — А зачем со мной сражаться? Разве я враг тебе или кому другому из тизарров?

— Разве ты ещ-ще не поняла? — Змеиные глаза Исан превратились в две узкие щелки. — Ты забрала с-себе вс-се внимание правителя! Он никого не видит, кроме тебя, никого не с-слуш-шает, кроме тебя, и готов выполнить любую твою прос-сьбу. Ты завладела им нас-столько, что он превратилс-ся в твою тень.

— Интересно, если Арсанар стал моей тенью, то почему не вмешивается в весь этот бред? — парировала я, чувствуя, как в голове появляется непонятный шум.

— Не перебивай меня! — истерично взвизгнула тизарра. — Как только появилас-сь ты, правитель перес-стал замечать меня. Ты лиш-шила меня его внимания и любви, и за это ты умреш-шь, мерзкая никчемная чужеземка!

Любви? Но, дорогая, у тебя и так соперниц целый гарем! — Я хотела посмеяться, но внезапно почувствовала, как горло перехватывает спазм, полностью лишая меня возможности дышать. И только потом вспомнила последнюю угрозу Исан. Ну конечно, я глупая и доверчивая! Откуда здесь, среди камней, могут взяться трава и коренья? Здесь под ногами только один песок!

В ответ нахлынувшему отчаянию послышался звон — чаша выпала из моих ослабевших пальцев, брызнув в разные стороны мельчайшими осколками.

Последнее, что я увидела, было бледное лицо Лиары, склоняющейся надо мной. Затем наступила темнота.

Черт, сколько можно спать! Скоро придет Талейн с Совета старейшин. Нужно приготовить ему ванну с розовым маслом, чтобы снять усталость. Насколько я знаю, муж будет очень доволен. Да и мне самой розовое масло не помешает, а то голова просто раскалывается…

Застонав, я села на кровати и с трудом открыла глаза, одновременно прижимая ладони к вискам. Веки словно налились свинцовой тяжестью. Интересно, с чего бы это?

В поле зрения неожиданно попали две незнакомки с очень непривычной внешностью, неподвижными истуканами застывшие посреди комнаты. Боже, откуда они взялись?! Талейн в бродячем цирке нашел? Но зачем? И почему вокруг все такое странное? Куда подевалась привычная обстановка моей спальни? Что вообще происходит?!

Решив задушить на корню начинающуюся истерику, я вновь закрыла глаза, категорически запретила себе думать обо всех странностях, и молча выждала некоторое время, чтобы голова перестала гудеть, как встревоженный рой.

Как только мне удалось достичь желаемого результата, в душе воцарилось необходимое спокойствие, а в памяти замелькали яркие картинки, быстро и полностью восстанавливая череду прошедших событий.

Чувствуя, как в сердце тысячей иголок впивается боль, я застонала и откинулась на лежанку. Прав был Арсанар: знание — это сила, но чаще всего оно ложится на плечи неподъемным бременем. Как раз мой случай.

Тем не менее во всем этом был единственный огромный плюс: я была жива. Несмотря на яд, преподнесенный мне Исан, судьбе было угодно оставить меня в живых. А значит, еще не все потеряно!

Кстати, насчет Исан…

Я вновь открыла глаза и нарочито сладко потянулась. Села на лежанке, удобно скрестив ноги, и уставилась на Исан насмешливо-холодным взглядом.

— Замечательный у тебя яд, дорогая! Живительный! Вы его как, всем гаремом для меня собирали? Я тронута, поверь! Принеси-ка еще чашечку! И передай, что мне очень понравилось. Что смотришь — неужели яд закончился?

К концу моей речи Исан побелела как полотно, а Лиара с громким воплем повалилась ко мне в ноги:

— Ас-сэ, прос-сти нас-с! Мы не х-хотели!

— Ну конечно же не хотели! — язвительно улыбнулась я. — Оставлять меня в живых — этого вы точно не хотели. Понимаю! Ревность — штука коварная: превращает нормальных женщин в стопроцентных идиоток. Только вот от тебя, Лиара, я предательства никак не ожидала. Что ж, теперь буду знать, что ты такая, как и все. Змея! — Вложив в последнее слово все свое презрение, я замолчала, решив, что для первого раза высказалась достаточно.

— Прос-сти, ас-сэ! — Лиара обняла мои колени и с мольбой заглянула в лицо. В бледно-желтых глазах плескался неподдельный ужас.

Еще бы! Узнай Арсанар об отравлении, вряд ли он будет доволен. Только жалости во мне сейчас не было никакой. Оттолкнув девушку, я встала и вплотную подошла к Исан.

В отличие от своей напарницы тизарра сумела сохранить достоинство и даже в этой ситуации осталась верна себе: застыв совершенно неподвижно, смотрела остановившимся взглядом в одну точку. Только при моем приближении опустила глаза. Внешне она казалась совершенно спокойной. Если бы не мертвенная бледность лица, я вообще решила бы, что Исан ни о чем не беспокоится и ничего не боится. Тем не менее это было не так.

— Ты вольна с-сообщ-щить правителю о покуш-шении на твою жизнь, — твердым голосом заговорила Исан. — Он нас накажет. Думаю, форма наказания тебя полнос-стью удовлетворит. Иди, ас-сэ, чего ты ждеш-шь!

Не сдержавшись, я ударила тизарру по бледной щеке, не желая слушать ни ее нравоучений, ни оправданий, ни тем более детально узнавать, какие именно формы наказаний приняты у этого народа. Исан замолчала, но никак не отреагировала на пощечину. Лишь удивленно распахнула глаза.

Что, дорогая, у вас так не принято? Зато у нас подобное рукоприкладство очень даже в ходу. Так что запоминай, авось пригодится!

Посчитав разговор законченным, я молча вышла в коридор, но не успела сделать и пары шагов, как вдогонку полетели взволнованные вопли Лиары:

— Ас-сэ! Пос-стойте! Куда вы? Подождите, ас-сэ!

Поморщившись, я вновь заглянула в свою комнату:

— Значит, так, мое имя Лайса. Услышали? И хватит называть меня своим нелепым прозвищем!

В ответ воцарилась тишина. Я удовлетворенно кивнула и вновь выскочила в коридор, не забыв напоследок от души хлопнуть дверью. Дверь оказалась тяжей, но широта души победила — грохот получился очень даже приличный. Я озорно улыбнулась и бодро зашагала по коридору. В любой ситуации не стоит лишать себя маленьких радостей.

Теперь, когда ко мне вернулась память, необходимо было срочно побыть одной и спокойно обдумать все случившееся. В противном же случае мне грозила серьезная, продолжительная истерика, ибо паника в душе медленно, но верно поднимала голову и готовилась огласить все и вся вокруг моими душераздирающими воплями. Я сдерживалась изо всех сил и неслась бегом по коридорам, выискивая укромный уголок, где меня никто не сможет потревожить в ближайшее время.

К счастью, нужная пещера обнаружилась довольно быстро. Я юркнула внутрь и присела на круглый валун. Первым делом отогнула рукав и посмотрела на клятвенную надпись на моем запястье. К счастью, слова были на своем привычном месте и мягко светились серебром. Значит, с Талейном все в порядке. Хоть это радует! А камень в кольце на пальце светился тусклым фиолетовым цветом. Что-то здесь в пещерах нечисто. Впрочем, не мое дело.

Но вот что теперь делать мне? Открыть портал домой и сообщить, что я жива, а потом со спокойной душой снова уйти на поиски книги? Ведь задание свое я так и не выполнила! Но что случилось со мной после того, как я попала в какой-то липкий лед? Каким образом я оказалась у тизарров?

Увы, ответов на эти вопросы я не знала.

Но одно знала точно: несмотря ни на что, я хочу вернуться к своей семье. Вот только сначала нужно завершить начатое дело. В смысле портал нужно открывать не в Райлен, а в Рохан.

Но до Рохана я так и не дошла. Значит, нужно вернуться в окрестности Дарона и начать все заново. Только сначала нужно успокоиться, а затем попрощаться с Арсанаром, чтобы не дергал потом служанок по поводу моего внезапного исчезновения.

Приняв решение, я поднялась с валуна и пошла к выходу.

Неожиданно в дверной проем вошла Исан, преградив мне дорогу.

Черт! Я выйду отсюда или нет?

— Ты очень с-скорбиш-шь, Лайс-са? — робко начала тизарра. — Извини, но я реш-шила не ос-ставлять тебя одну и пош-шла за тобой. Кажетс-ся, я с-сильно поторопилас-сь с-с выводами нас-счет тебя. Прос-сти меня! И с-спас-сибо, что не рас-сказала об отравлении правителю. Он бы нас-с не пощ-щадил. Рас-считывай на мою помощ-щь, ес-сли понадобитс-ся!

— Мне не нужна твоя смерть. — Я устало посмотрела на тизарру. — А насчет отравления, ты мне даже помогла. Вот только благодарить тебя я не готова, потому что понимаю, что ты надеялась на совершенно другой результат.

— Я видела в тебе угрозу с-своему благополучию, — тизарра смущенно потупилась, — поэтому реш-шилас-сь отравить. Мне и так нес-сладко живетс-ся. В гареме повелителя много с-соперниц, но к ним он прих-ходит по определенному рас-спис-санию, поэтому с-с каждой с-сай-е видитс-ся редко. Я же не х-хочу с-становитьс-ся с-сай-е, поэтому с-служу у повелителя. Пус-сть я вс-сего лиш-шь прос-стая с-служанка, зато вижу его каждый день и без вс-сякого рас-спис-сания. А вот тобой повелитель очень с-серьезно заинтерес-совалс-ся. Ты с-сумела потес-снить в его с-сердце вс-сех с-сай-е и меня заодно. Поэтому я ис-спугалас-сь. Как ты понимаеш-шь, х-хоть я и с-служанка, но мечтаю когда-нибудь с-стать дайной повелителя, а не прос-сто с-согревать его пос-стель по ночам.

— Дайна — это жена? — переспросила я, догадавшись, что под загадочным «сай-е» скрывается определение любовницы или наложницы, раз речь идет о гареме.

— Жена? — Исан задумалась. — Ес-сли ты имееш-шь в виду ту единс-ственную, которая царит в с-сердце мужчины, получая его любовь, и которая прох-ходит вмес-сте с-с ним брачный обряд, а затем с-согревает с-своим прис-сутс-ствием его дом и рас-стит его детей, то да.

— Понятно! — Крепко схватив тизарру за локоть, я уставилась в бледно-желтые глаза. — А теперь слушай внимательно! Чтобы в будущем у тебя снова не возникло жажды мести в отношении меня. Вот это, — закатав рукав, я сунула под нос тизарре посеребренное запястье, — моя брачная надпись. Она означает, что я давным-давно прошла столь желанный для тебя обряд и являюсь чужой женой или, как ты говоришь, дайной. А еще у меня есть сын, и обязательно будут еще дети, если мне повезет выбраться из вашего мира в свой. Так что твой повелитель мне нужен, как прошлогодний снег весной! Понятно? — Поддавшись эмоциям, я тряхнула тизарру и повысила голос, едва не срываясь на крик. — На будущее, прежде чем делать поспешные выводы и вот так запросто распоряжаться чужой жизнью, нужно сначала попытаться узнать все, что тебя волнует. Хотя бы просто спросить. Лично я, как только подумаю, что из-за тебя мой маленький сын мог остаться без матери, а муж — вдовцом, готова придушить тебя собственными руками!

— Но я же извинилас-сь перед тобой! — всхлипнула девушка, безуспешно пытаясь высвободить руку.

— Ну да! — Возмущенно фыркнув, я отпустила локоть. — Если бы твой яд подействовал так, как ты надеялась, то нужны мне были бы сейчас твои извинения как мертвому припарки.

— Что ты дальш-ше будеш-шь делать, Лайс-са? — Отступив от меня на несколько шагов, Исан быстро сменила тему разговора.

В ответ я задумчиво почесала макушку:

— Постараюсь выбраться отсюда. И очень надеюсь, что у меня это получится. Когда я обрету долгожданную свободу, ты наконец перестанешь опасаться за свою любовь!

ГЛАВА 12

Я солгу тебе во спасение,

Сберегу от страданий и горя.

В сердце льдинкой застынет мгновение,

Но со мною ты после поспоришь.

Знаю точно — спасибо не скажешь,

Но поймешь и простишь непременно.

Это после, потом. Но пока же

Пусть не тронут тебя перемены.

Вернувшись с запасом провизии, Талейн бодро объявил, что согласен взять с собой Тимошку, и молча продолжил сборы. Обрадованный кот затих, удобно устроился на кровати и принялся с интересом следить за передвижениями князя, к счастью, не задавая никаких вопросов.

Разумеется, Талейн соврал. Он не собирался брать с собой никого, а тем более кота, поскольку отлично понимал: если с пушистого любимца семьи упадет хоть один волосок, Лайса без объяснений открутит мужу голову. К тому же втягивать в неприятности маленьких совершенно не мужское дело. Поэтому, посчитав наконец сборы законченными, он набросил на плечи плащ, прикрепил меч и, оглядев напоследок комнату, открыл портал и поманил Тимошку:

— Прошу!

— Почему это я первый? — поинтересовался кот, спрыгнув с кровати и недоверчиво глядя на мерцающий прямоугольник.

— Так на счастье же! — улыбнулся Талейн, стараясь изо всех сил выглядеть убедительным. — Ты примету помнишь?

— Ох уж мне эти ваши приметы! — ворчливо вздохнул Тимошка, но спокойно вошел в портал. — Ну, надеюсь, теперь ты будешь удачливым и наш поход завершится быстро и благополучно.

— Спасибо, друг! — кивнул князь вслед гаснущему мерцанию.

О том, что портал привел его во дворец в Лиоде, кот, конечно, быстро догадается, но высказать свои претензии сможет значительно позже. К тому же рядом с Салемом ему будет куда веселей и безопасней, чем на пыльных дорогах вместе с ним, Талейном, в ожидании неведомых опасностей. Ложь во спасение все же не считается обманом.

Удовлетворенно понаблюдав за тем, как Талейн заманивает в портал его фантомную копию, Тимошка выскользнул из-под кровати и осторожно забрался в раскрытый вещевой мешок, собранный князем для путешествия. Благо внутри оказалось много одежды, под которой он смог надежно спрятался. Теперь самое главное, чтобы расчет оказался верным, и заклинания невесомости, наложенного Гайелой, хватило до самых Серых гор.

Когда портал окончательно погас, Талейн подхватил с кровати мешок с вещами и провизией и еще раз оглядел на прощанье комнату. Теперь, когда домочадцы размещены, можно и самому отправляться в путь. Хорошо бы только все закончилось благополучно! Итак, что у нас по плану? Серые горы. Значит, отправляемся в Рохан.

В глубине комнаты вновь замерцал туманный прямоугольник.

Несмотря на опасную близость Серых гор, Рохан оставался живописным городом с легкой, жизнерадостной атмосферой. Создавалось впечатление, что горожане жили в каком-то непрекращающемся празднике или все время находились под действием веселящих настоек. Разумеется, последнее было далеко от истины, поскольку настойки были повсеместно запрещены законом, но жизнерадостность роханцев нередко порождала зависть у соседей. Даже Талейн, прикладывая все усилия для благополучия жителей Райлена, понимал, что до методов правящего князя Рохана ему было довольно далеко.

Впрочем, на ум нередко приходила мысль, имеющая под собой довольно прочное основание: вполне возможно, что роханцы, зная многочисленные байки о Серых горах куда лучше жителей остальных городов, просто пытались подобным поведением поднять настроение себе и окружающим. Этакий пир во время чумы. И очень похоже, что дело тут было вовсе не в каких-то уникальных методах правления князя Рохана, а в обычном страхе жителей перед близостью Серых гор.

Вот только сейчас обстановка в городе почему-то изменилась до неузнаваемости. Едва Талейн миновал городские ворота, сразу же почувствовал — что-то случилось. Обычно приветливые люди, не скрывавшие улыбок на лицах, сейчас явно сторонились друг друга, быстро шли по своим делам, опустив глаза в землю, и не отвечали ни на один из вопросов, коих в связи со странными переменами у Талейна появилось великое множество. Выручило только то, что этот город Талейн знал довольно хорошо, а потому быстро нашел нужный трактир и решил попытать счастья у знакомого трактирщика.

— Уходи, чужеземец! — глухо посоветовал трактирщик на вопрос о благополучии города. — Уходи быстро и не трать времени на любопытство. Поверь, так будет лучше для всех. Но в первую очередь для тебя самого.

Чужеземец?!

Сказать, что князь удивился, значит не сказать ничего. И это после того, как он неоднократно выпивал с хозяином сего заведения по кружке душистого эля за дружеской беседой?

Впрочем, продолжать разговор действительно не стоило. Потому что, скупо проронив десяток слов, трактирщик осторожно осмотрелся по сторонам, словно опасаясь чего-то или кого-то, а затем быстро отошел от стойки.

Подставлять друга, который, несомненно, его узнал, Талейн не собирался. Вместо этого кивнул на прощанье пустой столешнице и быстро вышел из трактира. Только направился не к городской стене, а к дворцу князя Рохана, по пути заметив, как от стены трактира отделилась едва заметная тень и последовала за ним, медленно стелясь по земле. Все бы ничего, но в данный момент скрывшееся в облаках солнце абсолютно не располагало к появлению тени, да и отбрасывать эту самую тень было совершенно некому.

Стараясь не показывать своей осведомленности, князь быстро прикрылся отражающим щитом, скрыв свой магический потенциал, поскольку именно он мог привлечь внимание теневых сил, и осторожно сконцентрировал атакующее заклинание в ладонях. От теней подобным не отобьешься, но отпугнуть на время вполне сгодится. К тому же неизвестно, какие еще сюрпризы могут встретиться по дороге. Интересно только: кто же смог совершить давно забытый ритуал и вызвать Бледные тени? Насколько помнил Талейн, все записи этого жестокого и кровавого действия были давно уничтожены даже среди чернокнижников. Зато теперь все встало на свои места: понятен и страх горожан, и совет трактирщика как можно быстрей покинуть город.

Как только аура Талейна перестала отличаться от аур простых жителей города, тень отстала, перестав чуять в незнакомце лакомый кусок. Князь зашел в неприметный переулок и, внимательно осмотревшись по сторонам, сменил отражающий щит на невидимую личину. Подобный замысел прибавит беспокойства теням, ищущим малейший магический фон, но при этом позволит пройти в княжеский дворец незамеченным охраной.

Интуиция подсказывала Талейну, что средоточие зла, постигшего город, находится именно там. А значит, необходимо попасть во дворец, правда с хвостом Бледных стражей за спиной, которые стекаются на магию, как талые воды в весеннюю реку. Но это неважно. Пока что они все равно его не тронут. Главное — успеть найти зачинщика всей этой теневой игры раньше, чем тот сможет нанести городу непоправимый вред.

К счастью, Талейн был настолько озабочен происходящим в городе, что совершенно не заметил, как созданное им заклинание невидимости разделилось на три части вместо одной.

Во дворце было тихо и пустынно. Неудивительно — скорее всего, для проведения ритуала неизвестный зверь, поскольку назвать такого изверга человеком невозможно, убил всю прислугу. И неизвестно еще, пощадил ли самого князя Рохана. А если и пощадил, то ненадолго. Чтобы сдерживать Бледных теней в узде, необходима магическая сила, которую тени пьют, как воздух, а ее необходимо откуда-то постоянно черпать. Талейн не сомневался, что именно роханский князь и стал тем самым магическим источником, а значит, его жизнь вполне может оборваться с минуты на минуту.

Торопливые шаги неслышно ложились на мраморные мозаичные плиты. Надетая князем личина имела еще одно немаловажное достоинство — делала человека не только невидимым, но и абсолютно бесшумным, так же бесшумно скользили за Талейном Бледные тени, не решаясь напасть. Все правильно, сначала они должны загнать его к хозяину, как стая собак загоняет зверя, беря его в кольцо, а только потом присосаться к источнику магии. После того как разрешит хозяин.

Чем дальше шел Талейн, тем сильнее сжималось его сердце: дворец действительно вымер. Зло не пощадило никого. Привкус смерти неподвижно висел в воздухе удушливым облаком, мешая дышать. Даже от стен веяло могильным холодом. Подумать только, скольких людей истребил неведомый монстр, обуянный жаждой власти, на потеху собственному эгоизму! Он, конечно, понесет наказание, о котором пока даже не догадывается, но только людей этим не вернешь.

К тому же если бы он знал, как и чем придется расплачиваться, то отказался бы от своей затеи, какой бы заманчивой она ему ни казалась. Ведь тот, кто соглашается на подобное колдовство, перестает быть человеком, впуская в себя разрушительный тлен, который медленно, но верно съедает изнутри тело. Правда, человек живет дольше, чем обычно, поэтому изменения долгое время незаметны. Зато потом, когда тело перестает повиноваться, расползаясь прямо на глазах, приходят страх и ужас. И осознание содеянного. Но тогда уже поздно. Слишком поздно.

Как говорится, незнание последствий не освобождает от этих самых последствий. Хотя в данном случае о действии заклинания знали многие, если не все, потому что даже чернокнижники отказались использовать его в своих ритуалах, навсегда вычеркнув из магических книг. Но, видимо, какая-то книга все же уцелела.

Стоп!

Книга.

Лайса отправилась в Рохан для того, чтобы забрать книгу у какого-то жреца.

Так вот кто решился на это страшное колдовство!

Как говорится, на ловца и зверь…

Следует признать, что работа у жены все-таки полезная. Впрочем, насколько полезная, настолько и смертельно опасная. Но, к несчастью, действительно необходимая.

Очередной коридор закончился, и, остановившись напротив раскрытых дверей, ведущих в большую залу, залитую бледным светом, струящимся из высоких узких окон, Талейн с досадной брезгливостью смог наконец увидеть главного виновника всех неприятностей как в его собственной семье, так и в большом, некогда жизнерадостном городе.

ГЛАВА 13

Ты знаешь, я стремлюсь к тебе

Сквозь все преграды и ненастья.

Один лишь ты в моей судьбе,

И будет с нами наше счастье

Но так запутаны пути

И отодвинуты границы,

Что мне всю жизнь к тебе идти

И лишь во сне ночами сниться.

Всю обратную дорогу Исан как могла уговаривала меня уйти, не прощаясь. В итоге я поддалась на ее уговоры и, закрывшись в одиночестве в своей пещере, попыталась открыть портал.

Раз. Другой. Третий. Десятый…

От осознания собственного бессилия захотелось выть. Обычно действенные в моем мире заклинания здесь оказались ничуть не эффективнее простых слов: портал и не думал открываться, а простенькое заклинание-поисковик, направленное на поиск выхода, с шипением оседало в песок, рассеиваясь без следа, заодно рассеивая и все мои надежды на свободу. Следовало признать, что я оказалась в ловушке вместе со всем народом тизарров.

Оставив магию в покое, я впустила Исан и принялась донимать ее вопросами и рассказами, надеясь, что, возможно, девушка сумеет подсказать что-нибудь важное, что поможет мне выбраться.

Но и здесь меня ждало разочарование. Сколько я ни расспрашивала Исан о своем родном мире, в котором небо не розового, а голубого цвета, та упорно твердила, что знать ничего не знает и даже не подозревает, в какой стороне искать.

Я ей, конечно, верила, но расставаться с надеждой на спасение все равно не собиралась.

Затем нашу беседу, к сожалению, прервали. Несмотря на бесчисленные переплетения коридоров, новость о восстановлении моей памяти довольно быстро разнеслась среди тизарров, и ко мне бесцеремонно ввалилась целая толпа во главе с Арсанаром.

Правитель кратко выразил свою радость по поводу моего выздоровления (надо же, оказывается, это я так болела?) и не нашел ничего лучше, как попросить меня помочь устранить преграду, мешающую возвращению тизарров в свою долину. Ну и для полного комплекта — вернуть в эту самую долину тепло. Скромненько, ничего не скажешь!

Поначалу я обиделась. Я-то, наивная, думала, что это мне требуется помощь, и причем немедленная. А тут выходит, что самих помощников нужно спасать. Потом вспомнила о широте человеческой души вообще и моей в частности, и согласилась попробовать.

Мое робкое заявление было встречено настолько громкими и бодрыми криками, словно все уже разом оказались на свободе. Сама же я призадумалась.

Надо же, знать не знает, кто такие люди, а вот в свойствах магии быстро разобрался! И почему так получается, что народу много, а выручать всегда и всех должен только один? Один же, как известно, в поле не воин. Вот только где я тут, собственно, поле нашла…

И дернул же меня черт сунуться в пшеничное поле! Уверена, что все мои проблемы только из-за него.

В общем, мне не дали ни передохнуть, ни отдышаться, а с почетом всей толпой препроводили к уже знакомому обрыву, затянутому невидимым заслоном. Там провожающие скромно застыли в сторонке, ожидая от меня, по всей видимости, каких-то зрелищных действий. Присутствие толпы любопытных лично меня безмерно раздражало, поэтому, показав на прощанье язык, я сотворила туманную завесу, благополучно скрывшую меня от тизарров.

Увы, невидимая пружинящая стена и не думала поддаваться моей магии. Направленный огонь безуспешно полизал поверхность, не причинив ни малейшего вреда, зато порядком согрел воздух в коридоре, неожиданное тепло было встречено радостными возгласами со стороны скрытых туманом тизарров.

Немного поломав голову, я применила заклинание растворимости. Заслон остался нетронутым, зато исчезла часть каменной стены, вдвое увеличив и без того широкий провал. Соответственно увеличилась и невидимая часть.

Расфыркавшись, словно больной кот, я заморозила заслон, с интересом наблюдая, как воздух передо мной превращается в стену из толстого, прозрачного льда. Мне тут же стало холодно. Тизаррам, видимо, тоже, поскольку из-за стены тумана донесся многоголосый возмущенный вой. Усмехнувшись и отскочив подальше, я шепнула пару слов и разнесла лед вдребезги. Несмотря на приличное расстояние, меня все же обсыпало противной ледяной крошкой, а проклятый заслон остался по-прежнему целым и невредимым.

Не зная, что еще предпринять, я создала обычную пилу и попыталась выпилить отверстие. Пила вошла в заслон, словно в тугое желе, а затем попросту растворилась в нем, оставив мне на прощанье деревянную рукоять.

В итоге я сильно обиделась и не нашла ничего лучшего как шарахнуть по несговорчивой пелене взрывным заклинанием.

От раздавшегося грохота у меня заложило уши, а когда рассеялись клубы пыли, от каменной стены и части пола остались лишь воспоминания, а через дыру в потолке заинтересованно свесились гибкие тела десятка змей, привлеченных устроенным шумом.

Виновато пожав плечами, я убрала туманную завесу, представ перед ожидающей меня толпой тизарров в довольно живописном виде: покрытая копотью и пылью, с всклокоченными волосами и жизнерадостной улыбкой идиотки на чумазом лице. Повисла впечатляющая пауза.

Первым от шока оправился Арсанар. Скромно откашлявшись в кулак, он тихо произнес:

— Я, конечно, подозревал, что магия — с-страш-шная с-сила. Но не думал, что нас-столько. Рад, что твои опыты закончилис-сь для нас-с малыми потерями.

Ах он еще и не доволен?! И это вместо того, чтобы просто сказать спасибо?! Я, понимаешь, старалась, почти жизнью рисковала, а он!..

Захлебнувшись обидой, я недовольно засопела и направилась в свою пещеру, гордо вздернув подбородок. Следом за мной пошла Исан, изо всех сил скрывая улыбку на лице.

Что и говорить, ее поведение обижало меня еще больше. В полном молчании мы добрались до моей пещеры.

— Что будеш-шь делать дальш-ше, Лайс-са? — спросила Исан, едва я закрыла дверь. — Твоя магия ничуть не помогает. Значит, тизарры по-прежнему обречены погибнуть в этих пещ-щерах-х, как только закончиться еда. Ес-сли, конечно, к моменту наш-шей гибели ты не разруш-шиш-шь пещ-щеры до ос-снования.

Я хмуро посмотрела на нее, не оценив шутки и ничего не отвечая. Кипевшая в груди злость набрала еще большую силу.

Вот, значит, как? Как правителя ревновать, так меня нужно было убить в первую очередь! А как только появился шанс на спасение, так теперь от меня одной жизнь всех тизарров зависит? Фигушки! Я не нанималась никого спасать. Только сказала, что попробую. А раз не получилось, значит, я одна виноватая? Ну уж нет! У меня, между прочим, своя семья есть и свой народ. И неизвестно, что сейчас творится в Райлене из-за моего исчезновения. Вполне возможно, Талейн уже траур по мне объявил, а возможно, прочитал записку, понял, где меня искать, и в данный момент подходит к Рохану с многочисленной армией, желая разнести его к чертовой матери! Вот только не знает, что меня в этом городе ни слухом ни духом не было.

Так что у меня собственных проблем выше крыши, но я почему-то ни на кого из тизарров их не повесила. Точнее, еще не успела повесить. А вот на меня чужие проблемы повесить никто не постеснялся! И все из-за чего? Из-за магии? Подумаешь! Все равно она здесь выеденного яйца не стоит.

К несчастью для себя, я ошибалась, полагая, что моя магия бессильна. Кое-кого мои действия всерьез обеспокоили, повергнув в самую настоящую панику…

Часть третья
ОПАСНАЯ МИССИЯ

ГЛАВА 1

В сером мраке пляшут тени,

Злость кипит и душит ярость.

В ритме бешеных гонений

Мира в мире не осталось.

Не осталось и не будет —

Мрак стирает грань различий.

Ни за что погибнут люди,

Не почувствовав отличий.

— Да как она смеет! Эта мерзкая, никчемная человечишка своими жалкими потугами пытается разрушить наши планы! — Темноту вспугнул громкий рев.

— Не такие уж и жалкие потуги. Еще несколько попыток, и она действительно разрушит преграду, оставив Хаос без желанной добычи! — резонно заметил чей-то рык.

Отовсюду понеслись вопли:

— Откуда только взялась эта магичка!

— Почему Хаос не лишил ее жизни?!

— Нужно срочно убрать девчонку!

Толпа бесновалась. Ярость присутствующих выплеснулась в клубившуюся над головами темноту высоким жарким пламенем, опалив нестройные ряды. Впрочем, раны тут же затянулись. Ненадолго воцарилась тишина.

Серые тени испуганно заметались во мраке.

— Хаос! — прошелестело тысячей голосов. — Миром должен править Хаос!

— Вообще-то если миром будет править Хаос, мира не будет. Совсем! — испуганно пискнул кто-то в толпе.

Тысячи глаз обернулись на звук. В воздухе отчетливо пахнуло серой. Неизвестный испуганно затих, не смея даже дышать.

Гроза прошла мимо. Присутствующие быстро потеряли интерес. Гораздо больше сейчас всех волновала неожиданная помеха, не предусмотренная в далеко простирающихся грандиозных планах.

— Человеческую самку нужно убить! — громогласно прозвучало над толпой безжалостным приговором. — Своим нелепым вторжением она рушит наши барьеры, отбирая то, что мы уже завоевали.

— А настоящей войны-то еще не было! — вновь пикнул смелый голосок. — Мы воюем исподтишка!

Толпа расступилась. Мышасто-серое существо испуганно заметалось на пятачке пустоты.

— Тиам! Еще один твой писк, и я заткну тебе пасть навечно! — прогремело под мрачными сводами. — Никакие заслуги не помогут!

Существо испуганно сжалось в комок и юркнуло в толпу.

Серые тени, словно подчиняясь какому-то собственному внутреннему ритму, медленно начали безмолвную пляску, ускоряя темп и периодически перемешиваясь с языками пламени, то и дело вспыхивавшими среди собравшихся. Таким образом присутствующие выражали свой гнев, гнев на одно мерзкое человеческое существо, осмелившееся встать на пути великих свершений.

— Хаос! — раскатисто разлилось над головами танцующих. — Да будет вечный Хаос!

Ничего не подозревая о приготовленной для меня печальной участи, я довольно быстро пережила всплеск обиды, в очередной раз преисполнилась любовью ко всему живому и вернулась к заслону, где вновь настырно изводила и себя, и прозрачную пелену заклинаниями.

На этот раз за моими стараниями наблюдала только Исан. Лиара после инцидента с отравлением, видимо, боялась ко мне подходить, а правитель ушел, забрав с собой всю толпу любопытствующих.

Через некоторое время, в который раз устав от бесполезных попыток, я уселась на землю и принялась размышлять. Что-то во всем этом было явно не так. Вроде бы я все делала правильно, но в душе было какое-то странное ощущение беспокойства, словно я совершаю ошибку.

После долгого времени бесполезного сидения в голове наконец щелкнуло, заставив меня подскочить и озадаченно присвистнуть.

А ведь я действительно совершаю глупость! Не сама же по себе возникла эта пелена! Наверняка у нее есть создатель. Нужно направлять заклинания против него, а не против самой пелены. Только для начала нужно применить поисковик, а затем штурмовать найденного им создателя.

Вопреки моим ожиданиям, заклинание не обратило никакого внимания на заслон, не поплыло по коридору в поиске, а моментально опало на землю, с шипением впитавшись в песок.

Не поняла! Что это значит? Моя магия перестала работать?!

— Исан! — позвала я застывшую неподалеку скорбной статуей тизарру. — Подойди, пожалуйста!

— Звала, Лайс-са? — Девушка приблизилась. — Что с-случилос-сь?

— Еще ничего не случилось. А ну-ка, солги мне что-нибудь! — попросила я.

— Как это? — Исан испуганно попятилась.

— Да очень просто: скажи неправду. — Я насмешливо прищурилась: — Неужели ни разу в жизни не лгала?

— Ну-у… — Тизарра задумалась. — Допус-стим, я не люблю повелителя!

Улыбнувшись, я покрутила кольцо-амулет на пальце. Фиолетовый камень резко посветлел. Все верно, услышанная ложь слишком незначительна. А вот в пещерах присутствует что-то донельзя лживое, если камень вместо обычного ярко-красного цвета постоянно темный, почти черный. Но все равно магия работает, тогда что не так?

Очередной кропотливо созданный поисковик постигла та же участь — яркий светлячок с шипением осел в песок, вновь оставив меня ни с чем. Я разочарованно развела руками и, раздосадованно фыркнув, молча шарахнула чистой, неоформленной в очередное заклинание магией по неподатливому заслону. Заслон заискрил и неожиданно ответил оглушительным взрывом. К счастью, без камней и клубов пыли в отличие от предыдущего случая.

Меня вместе с Исан отнесло чистым ветерком в глубь коридора, землю под нами ощутимо встряхнуло, а на грохот примчался взволнованный Арсанар, на ходу запахиваясь в свои длинные одеяния. Скорее всего, прямиком из гарема.

В ответ на его удивленный взгляд мы переглянулись и синхронно пожали плечами: мол, ничего знать не знаем, ведать не ведаем. К тому же несмотря на взрыв, разрушений на заслоне не было ну просто никаких. И это было до ужаса обидно.

Возмутившись до глубины души несправедливостью бытия, я хотела было разразиться потоками отборной ругани. Иногда, знаете ли, помогает. Но неожиданно мое окружение подернулась легкой рябью, словно потревоженное отражение на воде, а затем я закружилась в каком-то вихре, полностью закрывшем от меня уже привычный, пусть и чужой мир. Перед глазами промелькнули донельзя удивленные лица Арсанара и Исан, а затем я потеряла сознание, не успев ни толком испугаться, ни взбунтоваться, ни как-либо противостоять происходящему.

К моему недоумению и острому сожалению, возвращение сознания ознаменовалось сильной ноющей болью во всем теле, а глаза достаточно долго пытались высмотреть хоть что-нибудь в пугающем полумраке, пока до меня наконец не дошло, что света нет и, по всей видимости, не будет.

Месту, в котором я находилась, было довольно трудно дать четкое определение. Хотя одно слово все же приходило на ум. Преисподняя. Скорее всего, если бы она существовала на самом деле, то выглядела бы именно так.

Гладкие отвесные стены черного цвета с хаотично танцующими на глянцевой поверхности отблесками огня уходили так далеко ввысь, что, казалось, им попросту нет конца. Вполне возможно, я просто не могла рассмотреть потолок из-за чернильной темноты, мрачным облаком скопившейся вверху.

Внизу находилась большая круглая площадка со скопившейся на ней толпой уродцев, которых тоже было достаточно трудно описать из-за их большой численности и хаотичного движения. Похоже было, что толпа исполняла какой-то ритуальный танец. И в довершение картины среди всей этой шевелящейся массы периодически вспыхивали высокие всплески открытого огня. Уродцы на площадке обжигались, скулили и толкались, но спустя мгновение почесывались и забывали об ожогах. Все их взгляды были прикованы ко мне, как к главному развлечению для толпы.

Сама же я, как выяснилось в процессе дальнейшего рассматривания, была прочно прикована к стене и висела, взирая на уродцев пусть и с небольшой, но все же высоты. Как говорится, удобства — ноль, утешения еще меньше. Плюс ко всему в этом странном помещении было очень душно, а застоявшийся воздух имел какой-то специфический запах, ощущавшийся во рту неприятным привкусом металла. В общем, все, что я видела и чувствовала, мне категорически не нравилось.

Разумеется, я довольно быстро поняла, что в очередной раз попала в крупные неприятности, причем всерьез и надолго. И, откровенно говоря, панический страх уже вовсю рвал мою душу своими цепкими безжалостными лапами, заставляя покрываться противным липким потом. Но я изо всех сил сохраняла хорошую мину при плохой игре и, не имея под рукой никаких других средств защиты и самовыражения, периодически плевалась в уродцев. Метко, надо сказать. Привыкнув к темноте, я пыталась рассмотреть тех, у кого так неожиданно оказалась в гостях.

Толпа внизу чем-то напоминала тварей, когда-то давно увиденных мною у логова Запретного бога Тулона, за Гранью, только более темного окраса. Уродцы были тонкие, даже тощие, с оскаленными пастями и зловещими огоньками глаз. Их мышасто-серые тела постоянно перетекали из одного положения в другое, непропорционально длинные руки, скорее даже лапы, бестолково расталкивали соседей, а тонкие, оглушительно визжащие голоса безжалостно били по моим барабанным перепонкам, грозя скорым сумасшествием. Еще бы, ни один нормальный человек не в состоянии длительно вынести подобную звуковую вакханалию! Что здесь? Кто здесь? Это очередное место за Гранью? Сборище самых злобных и отвратительных существ? Почему здесь я? Что им от меня нужно? Куда делись тизарры?

«Ты им наскучила, вот они и сплавили тебя в какой-нибудь Нижний мир», — внезапно проворчал внутренний голос, неизвестно зачем решивший проснуться в столь неподходящее время.

— Какой еще к черту Нижний мир? — немедленно взбунтовалась я. — Мне домой нужно!

— А знаешь, в твою никчемную голову все же сумела прийти хоть одна правильная мысль! — внезапно прорычало прямо передо мной. Темнота взорвалась ярким всполохом огня, дохнув жаром и едва не опалив мне лицо и волосы, а затем явила моему взору очередное существо наподобие тех, что толпились внизу, только более крупное и висевшее в воздухе при помощи длинных, остро изломанных кожистых крыльев. Каждый излом заканчивался черным костяным наростом, острым даже на вид. — Ты действительно в Нижнем мире.

— Ты что за тварь? — лениво полюбопытствовала я, с трудом ворочая языком. От всего увиденного у меня заболела голова, делая мою жизнь в данный момент еще на порядок хуже.

— Это ты — тварь! — усмехнулось существо. — Дерзкая, смелая до идиотизма, но совершенно бесполезная тварь.

— Так отпусти меня, если я бесполезна, — глухо предложила я, даже не надеясь, что мои слова будут услышаны.

Тем не менее существо усмехнулось:

— Если бы не полезла своими длинными руками туда, куда тебя не просили, осталась бы живая и невредимая. А так — умрешь!

— И куда же я полезла? — Сердце ушло в пятки, я действительно поверила, что умру. Что-то в последнее время очень многие желают мне смерти. Точно, нужно было дома сидеть и ни во что не ввязываться…

— Ты мешаешь Хаосу! — авторитетно заявило существо, заставив меня озадаченно вскинуть брови.

Боже! И куда я влипла на этот раз?!

ГЛАВА 2

Извечна тема тьмы и света.

Стара как мир борьба за власть.

Кому достанется победа —

Никто не сможет предсказать…

— В мире должен править Хаос! А ты своим появлением мешаешь его пришествию, — продолжал мой собеседник, яростно блестя красными огнями глаз.

— И как же могут быть связаны Хаос и я, если я всего лишь обычный человек? — Я почти смирилась со своей судьбой, но умирать, не разобравшись, очень не хотела.

— Тебе удалось сохранить магию, пройдя сквозь Черное озеро! — Красные глаза на миг потухли. — Не знаю, с чем это связано, но своими жалкими заклинаниями ты чуть не сняла барьер заточения с племени Багровой долины! — Рычания в голосе прибавилось, а глаза вновь загорелись яростным огнем. — Хаосу нужна их смерть! Много смертей! Чем больше смертей, тем сильнее Хаос! А ты рискнула помешать. Теперь поплатишься головой.

Что еще за племя Багровой долины за барьером? Я озадаченно вздохнула, пытаясь заставить плавящиеся мозги хоть немного поработать.

Ну конечно! Тизарры! Так, значит, вот эти недомерки поставили тот самый прозрачный заслон, который я никак не могла убрать? Хаос, говорите? Это мы еще посмотрим! Моя смерть, конечно, ничего не решит, но нас, людей, намного больше, чем какой-то там серой мерзости Нижнего мира. Додумав все до конца, я дерзко рассмеялась прямо в оскаленную морду:

— Ничего у вас не получится! Вот увидите! Вы просто жалкая кучка надменных глупцов!

В ответ существо раскрыло пасть и полыхнуло на меня огнем. Жар и боль в считаные секунды охватили все тело, заставив захлебнуться в страшном крике и забиться в предсмертной агонии. Мгновение спустя я перестала существовать, полностью растворившись в невыносимой боли.

Затем в воспаленном сознании прощальными картинками всплыли лица мужа и сына. Далекие, родные и любимые. Любимые!.. Боль от жестокой разлуки захлестнула все мое существо, пронизывая сердце и выворачивая наизнанку душу, перекрывая собой жар огня и боль обожженного тела…

А затем неожиданно все ощущения растворились без следа, оставив после себя только опустошение и звенящую тишину.

Выждав некоторое время, я осторожно открыла глаза, удивляясь, что после всего вообще могу смотреть. Огонь пропал, повсюду вновь разливалась пугающая темнота, а висевшее передо мной существо молчало. Даже огни в глазах погасли. Я осторожно повернула голову: все на месте, даже одежда, а в теле нет никакой боли. А как же огонь?! От меня ведь должен был один пепел остаться! В чем дело?

Похоже, подобный вопрос интересовал и моего мучителя.

— Почему ты жива? — зарычал он. Раскатистое эхо подхватило рык, многократно усилив его звучание. — Кто-нибудь скажет мне, почему эта человеческая самка жива?!

— Я могу, если позволите! — послышался снизу чей-то писк.

— Тиам! — громко рявкнуло страшилище. — Снова ты? Я предупреждал!

— Но вы же сами спросили! — Серое мелкое существо захныкало, юлой быстро вертясь на одном месте. — Я знаю ответ.

— Говори!

— Она любит. Ее защищает Любовь. И до тех пор, пока в ее сердце царит Любовь, мы ничего не сможем сделать. Вот такой ответ.

— Так вот что за оболочка на тебе… — Существо задумчиво почесало когтистой лапой уродливую бугристую голову. — А я, признаться, подумал, что это просто свечение живой души… Ну что же, подождем. Очень скоро ты ослабеешь, и у тебя не останется сил на то, чтобы любить. Даже сил, чтобы жить, не останется! Не будь я демон Нижнего мира!

Существо яростно грохнуло кулаком по скале рядом со мной, проломив внушительную пробоину, а затем беззвучно растворилось в темноте.

Тоскливо вздохнув, я посмотрела вниз. Похоже, на этот раз действительно не выберусь живой. Демоны Нижнего мира, кто бы мог подумать! Интересно, кому и что я сделала в жизни такого плохого, что заслужила подобные испытания…

К счастью, мое сознание решило устроить мне небольшую передышку, погрузив в спасительный обморок.

Неизвестно, сколько времени я провела в забытьи, но, когда вновь открыла глаза, площадка внизу была пуста. Демоны исчезли. В центре круга высоким столпом на блестящих черных плитах плясал огонь, и стояла одуряющая духота. Я осталась в гордом одиночестве.

По моему лицу уже давно текли целые потоки липкого противного пота, одежда прилипла к телу тяжелым влажным мешком и ощутимо тянула вниз, а многострадальное тело затекло от неудобной позы и немилосердно ныло. В животе было катастрофически пусто, о чем свидетельствовали частые болезненные спазмы, от которых очень хотелось свернуться в клубок, а перед глазами периодически всплывали разноцветные круги. Судя по всему, я вряд ли долго протяну. Собравшись через силу с мыслями, я шепотом произнесла заклинание восстановления сил. Увы, ничего не подействовало. Наоборот, стало еще хуже, словно обращение к магии высосало последние остатки сил. Я обреченно вздохнула. Вот и все, допрыгалась!

Внезапно темнота передо мной заклубилась серым едким дымом. Я закашлялась.

— Молчи! — тихо пискнул дым, и передо мной, легко паря на тонких кожистых крыльях, завис довольно мелкий по сравнению с предыдущим демон. Кажется, тот, который объяснял моему мучителю, что от всех неприятностей меня защищает Любовь. Насколько я помню, его зовут Тиам. Демон огляделся по сторонам и сунул мне под нос плошку с подозрительно черной жидкостью — Вот, пей!

— Зачем это? — Я увернулась от угощения в последний момент. Пара капель пролилась на куртку.

— Дура! — беззлобно выругался демон. — Я ей помощь предлагаю, а она еще и кочевряжится!

— Помощь? — Я заинтересованно заглянула в посудину. — А почему такую черную?

— А ты хочешь, чтобы в Нижнем мире тебе все белое подавали? — Тиам удивленно раскрыл глаза, взглянув так, словно у меня внезапно вырос нимб. Кстати, в отличие от предыдущего демона, его глаза были вполне обычного черного цвета. — Пей лучше, если не хочешь здесь скоро копыта отбросить!

Я немедленно раскрыла рот и едва не вякнула в ответ, что копыта — это у него, но, присмотревшись, не нашла на лапах демона ничего, кроме внушительных когтей. Поэтому вовремя замолчала и, зажмурив глаза, послушно ухватила губами край закопченной плошки. Что-то горькое потекло в горло, вызвав дрожь во всем теле.

— И все же, что это? — отплевавшись и откашлявшись, спросила я, как только демон отодвинулся.

— Поддерживающий настой. — Плошка в лапах Тиама попросту исчезла. — Никому не говори, а то меня убьют. Вот тогда ставить тебя на ноги будет действительно некому.

— И зачем ты помогаешь мне? — Из охрипшего горла вырвался только тихий сип, но Тиам услышал.

— Не хочу, чтобы ты вот так глупо погибла! — доверительно сообщил демон.

Не поняла…

— А какое тебе до меня дело? — озадаченно поинтересовалась я, наконец совладав с голосом.

В очередной раз посмотрев по сторонам, демон подлетел ближе и, приложившись к моему уху, горячо зашептал:

— Не хочу Хаоса! Надоела темнота! Хочу нового и светлого. Обещай, что возьмешь меня с собой наверх!

Наверх, говоришь? Ага, значит, мы внизу… Стоп! Взять с собой?! От удивления я едва не раскрыла рот. Я не ослышалась? Но кто же согласится добровольно выпустить демона в нормальный мир?! Впрочем, сейчас у меня просто нет другого выхода, кроме как согласиться, а там видно будет.

— Хорошо, — ответила я. — Если освободишь меня, возьму тебя с собой.

— А не обманешь? — Маленький уродец подозрительно прищурился.

— Нет! — Я стойко выдержала его взгляд, стараясь казаться как можно более убедительной.

— Хорошо, — кивнул демон. — Тогда мы с тобой подождем удобного момента и сбежим.

— Надеюсь, ты понимаешь, что одна я против всех не справлюсь, даже если ко мне вернутся силы? — После выпитой гадости тело перестало ныть, в голове наступило прояснение, но в успех затеи неожиданного помощника я верила с большим трудом. — Демонов слишком много, а моя магия здесь не работает. Мы не справимся даже вдвоем.

— Не волнуйся, я знаю, что нужно делать, — успокоил меня Тиам. — И ты легко справишься. У тебя все получится! Поверь!

— Почему же ты сам не сделаешь того, что знаешь? — удивилась я. — Раз это так легко, как ты говоришь, то можно и не дожидаться моей помощи.

— Не-эт, — протянул демон, вновь настороженно посмотрев по сторонам. — Если у тебя ничего не получится, тебя убьют, как и собирались, а вот я останусь живым и вне подозрений.

— Понятно, — кивнула я. — Как говорится, работаешь предателем исподтишка. Тогда, может, хотя бы расскажешь, о чем идет речь, чтобы я как-то подготовилась к предстоящим действиям? В смысле морально.

— Обязательно. — Демон вдруг странно замерцал, превращаясь в серый дым. — Но позже…

Последнее слово было произнесено тихим шепотом, а мой собеседник бесследно растворился в воздухе. Затем отчетливо пахнуло серой, и передо мной появился уже знакомый демон. Угрожающе оскалив пасть, он завис в воздухе, раскинув уродливые крылья, и уставился на меня горящими огнем глазами.

Поддерживая маскировку, я обвисла в оковах, уронив голову на грудь. Демона мое состояние удовлетворило, поскольку, понаблюдав за мной некоторое время, показавшееся нескончаемым, он утробно рыкнул и исчез с легким хлопком.

Мое сердце от страха билось в ушах, оглушая и пугая одновременно, поэтому я не сразу догадалась, что осталась одна. Лишь когда кто-то дернул за волосы, привлекая внимание, подняла голову. В темноте снова маячил Тиам.

— Молодец, — похвалил он меня. — Хорошо маскируешься. Дарх поверил!

— Кто такой этот твой Дарх? — тихо поинтересовалась я.

— Верховный служитель Хаоса! — не без гордости просветил меня Тиам.

— Хаоса? Вашего бо… — тут я запнулась, поскольку вовремя поняла, что упоминание Всевышнего в этой ситуации вряд ли уместно, и подыскала более подходящий вариант: — Э-э-э… главного дьявола зовут Хаос?

— Нет, — озадачил меня Тиам. — Хаос не дьявол.

— А кто тогда? — не поняла я.

— Хаос — это Хаос. — Демон посмотрел на меня как на ненормальную.

— Но ведь Хаос — это просто определение, оно не имеет сущности! — Я в свою очередь недоуменно уставилась на демона.

— Ты неправа! — категорично заявил собеседник. — Разрушительная сила Хаоса заключена в сущность, и именно эту сущность тебе придется уничтожить, чтобы уничтожить и сам Хаос. Понятно?

— Понятно, — кивнула я, воображая почему-то в сознании громадную железную клетку с черным облаком внутри. — И как выглядит эта сущность?

— А вот на этот вопрос я не могу тебе ответить, — Тиам вздохнул. — Дело в том, что сущность Хаоса каждый видит по-своему. В итоге никто не может описать его. К тому же если попытаться навредить Хаосу, неизвестно какую форму он примет для сохранения. Поэтому хочу предупредить тебя заранее: что бы ты ни увидела, знай — это только иллюзия. Хаос постарается подчинить себе твой разум и силу и после того, как это у него получится, растворит тебя в себе.

— Откуда ты все это знаешь? — Я с любопытством уставилась на демона, ничуть не проникнувшись услышанным рассказом о великом и ужасном Хаосе. — Кто-то уже пытался уничтожить эту вашу сущность?

Помолчав, демон вздохнул и кивнул:

— Были попытки.

— И скольких людей ты уже ввязал в эту авантюру и погубил? — Я подозрительно прищурилась.

— Людей?.. — Тиам замолчал и озадаченно уставился на меня. Потом протестующе замотал бугристой головой: — Людей — нет! Ни одного! А вот демоны погибли все.

— Демоны? — Я удивленно вытаращилась на собеседника, словно увидела его впервые. — Ого, да у вас тут бунт в собственном королевстве!

— В каком еще королевстве? — не понял Тиам. — Было несколько недовольных демонов. Теперь их нет, а Хаос есть.

— И когда же ты мне наконец расскажешь, где обретается этот ваш Хаос? — задала я самый главный вопрос.

— Не расскажу. — Тиам вновь мотнул головой. — Покажу. Но только тебе еще нужно будет выпить много укрепляющего настоя, чтобы силы набрать.

Вспомнив горький вкус отвратительного черного пойла, я страдальчески закатила глаза, но потом пристально посмотрела на маленького уродца:

— А что будет с остальными демонами, если мне неожиданно повезет и я все же смогу уничтожить Хаос?

— Уничтожишь и демонов. — Тиам равнодушно пожал тощими плечами.

— И тебе их не жаль?

— Нет! — И без того уродливая морда сложилась в презрительную гримасу. — Они меня все равно не любят. После Анта меня больше никто не любит.

— Кто такой Ант? — моментально заинтересовалась я.

— Брат мой, — Тиам подозрительно шмыгнул носом, — старший. Он погиб, когда пытался уничтожить Хаос.

«Ничего себе! — Я мысленно присвистнула. — Демоны и чувства?! Кто бы мог подумать! А впрочем, почему бы и нет».

— Ладно, хватит разговоров! — Видимо, демона обидело мое молчание, и он резко сменил тему. — Пойду следующую порцию настоя готовить, а то время не ждет.

— Постой! — воскликнула я. — А как именно я должна буду уничтожить Хаос? Ты рассчитываешь на мою магию? Так ведь она здесь не работает!

— Ты лучше пока совсем забудь о магии, если не хочешь растерять силы, — назидательно посоветовал Тиам. — Потому что Хаос питается любым, даже малейшим всплеском силы, а уж магию так просто на расстоянии чует! Поэтому вытянет из тебя весь магический запас всего за несколько бесполезных попыток. Поняла?

Дождавшись моего неуверенного кивка, демон махнул на прощанье лапой, и очертания маленького уродца вновь растаяли в сером дыму. Спустя мгновение я вновь осталась одна в пугающей темноте, наедине с собственными размышлениями.

ГЛАВА 3

Подчиняясь власти, ты хоронишь душу.

Увлеченный страстью, свой теряешь след.

И не станешь хуже, как не станешь лучше,

Потому что просто дальше жизни нет.

И почему главный злодей всегда маленького роста, щуплый, если не сказать, тщедушный?

Глядя на стоявшего к нему спиной, склонившегося над большим длинным столом… кхм… человека, Талейн испытал острое разочарование, тут же сменившееся отвращением. Ну и почему, спрашивается, зло всегда на стороне каких-то хлюпиков? С ними даже и не сразишься толком!

Другое дело — мощный злодей, высокого роста, со свирепой яростью во взгляде и пудовыми кулаками. Впрочем, можно и без кулаков, вполне достаточно приличного магического потенциала. Вступить с таким в бой — себя уважать. А тут? Пальцем тронь — перешибешь. Даже мантия жреческая не помогает, висит на тощем теле необъятным балахоном. Этот злодей, если побежит, запутается в складках с первого шага и лоб расшибет. Вот и вся битва. Даже скучно. Теперь понятно, зачем ему Бледные тени. Без них он попросту никто. А то, что сейчас его просто распирает от магии, словно перезрелый арбуз, говорит только об одном — вобрал в себя чужую силу. Значит, князь Рохана находится сейчас на последнем издыхании, если уже не умер.

Пока Талейн раздумывал, человек у стола резко обернулся и направился в его сторону. То, что злодей его не видит, князь понимал, поэтому не волновался, спокойно оставаясь на месте, но вот в другом он все же ошибся. Недаром говорят, что первое впечатление бывает обманчиво. Вот он и обманулся.

Болезненная впалость щек на бледном лице и абсолютно лысый череп производили довольно жалкое впечатление, но вот глаза направляющегося к нему существа, поскольку после проведения ритуала он перестал быть человеком, наполняла такая жгучая ненависть и ярость, что казалось — вот-вот зрачки полыхнут испепеляющим огнем, уничтожая все вокруг. Интересно, как же ему удалось дойти до такого состояния крайней степени бешенства? Впрочем, ответ на этот вопрос теперь вряд ли необходим. Какими бы ни были причины, подвигнувшие его на подобное зло, приговор только один — полное уничтожение.

— Чего приползли? — приблизившись, зашипело существо, глядя мимо Талейна. — Время кормежки еще не наступило! Пошли вон!

Тени и не думали слушаться, лишь неподвижно растеклись по полу, образовывая плотное кольцо вокруг невидимого Талейна. Но говоривший был слишком зол, чтобы обращать внимание на мелочи. Непослушание лишь больше распалило злодея. Видя, что на его слова не реагируют, он глубоко вздохнул, а затем внезапно заорал, в конце сорвавшись на истошный визг:

— Вон, я сказал! Убирайтесь! Твари ненасытные! Ненавижу!

Туман послушно разорвал кольцо и, слившись в едва различимое облако, медленно поплыл к выходу.

Выплеснув ярость, существо моментально потеряло интерес ко всему происходящему и, ссутулившись, направилось к столу.

Еще не веря в то, что все складывается настолько просто, Талейн облегченно вздохнул. Существо тут же обернулось и взвизгнуло, приняв боевую стойку и ощерившись как минимум десятком защитных заклинаний:

— Кто здесь?! Выходи!

Ага, прямо так и разбежался!

Итак, посмотрим, что он может противопоставить…

Направленный огонь, жалящие молнии, паучья сеть, замораживающий капкан и прочая знакомая чепуха. Нет, разумеется, для неподготовленного человека или недостаточно слабого мага подобный «набор», равно как и любое из составляющих заклинаний, — прямая дорога на тот свет. Но, к счастью, Талейн не был ни тем, ни другим. К тому же, как говорится, и против лома есть приемы. Один из них называется очень просто: хитрость.

Изобразив на лице самую обаятельную улыбку, Талейн снял заклинание невидимости.

— Т-ты кто? — На мгновение растерялся злодей, а затем, опомнившись и не дождавшись ответа, запустил в него все приготовленные заклинания.

Не переставая улыбаться, Талейн озорно подмигнул, а затем, за мгновение до соприкосновения с заклинаниями, просто прикрылся зеркалом. Довольно легким и быстрым заклинанием, срабатывающим исключительно при эффекте неожиданности плюс приличном количестве затрачиваемой силы на удерживание, чтобы при большой мощности опасных заклинаний это самое зеркало не разбилось вдребезги. Учитывая неизрасходованную силу Талейна, замысел удался.

Срикошетив, вся смертоносная свора в ускоренном темпе полетела к своему создателю, который, не ожидая подобного подвоха, даже не позаботился о собственной безопасности, будучи твердо уверенным в том, что соперник не выживет. Эта уверенность его и подвела: не успев создать защитного купола, он попросту взорвался, приняв в себя собою же созданные заклинания.

Дождавшись, когда погаснет вспышка, Талейн убрал зеркало, а затем, не сходя с места, произнес очистительное заклинание, чтобы убрать ошметки, в которые превратился незадачливый злодей. А вот теперь, когда со злом покончено, необходимо вернуть во дворец настоящего законного правителя. Впрочем, сначала нужно разобраться с последствиями черного колдовства, а именно — Бледными тенями, пока они не присосались к нему, оставшись неуправляемыми после смерти своего «повелителя».

Эти самые тени, сгрудившись пеленой тумана, уже почти подплыли к ногам. «Спрятав» в очередной раз свой магический фон и став неинтересным для едва заметных тварей, Талейн подошел к окну, подтянувшись, сел на подоконник, положил рядом мешок и, глядя на унылый пейзаж за стеклом, принялся размышлять.

Сами по себе твари не уйдут, а оставлять их в городе нельзя. Опасность нужно вернуть туда, откуда ее призвали. Иначе никак. Выход один — необходимо провести обряд возврата. Вот только вся проблема в том, что для этого обряда, точно так же, как и для обряда вызова, снова потребуется кровь. А убийством неповинных людей Талейн никогда не занимался. Одно дело — убить врага в сражении, когда тебе самому грозит неминуемая смерть, и совсем другое — лишать человека жизни просто так, ни за что. Так что выход один: нужно придумать, откуда взять кровь для обряда. И как можно скорей.

Неожиданно над ухом что-то громко зашипело, а затем ощутимо царапнуло по спине. Талейн среагировал быстро: соскочив с подоконника, сорвал с себя плащ и сбросил его на пол.

Из капюшона, к безмерному удивлению Талейна, выбралась небольшая серая кошка и, усевшись на плащ, просверлила его укоризненным взглядом зеленых глаз. Этого неожиданной гостье показалось мало. Запрыгнув на подоконник рядом с князем, кошка громко замяукала, яростно охаживая себя по бокам пушистым хвостом. При этом в ее тоне слышалось та-ко-ое недовольство!

Выйдя из ступора и старательно послушав некоторое время оглушительные кошачьи вопли, Талейн непонимающе развел руками, а затем шепнул короткое заклинание. Резкое мяуканье мгновенно сменилось привычной его слуху человеческой речью.

— Говорю тебе, осторожней надо обращаться с дамами, болван! — вдохновенно продолжала вещать кошка, не обратив никакого внимания на происшедшие перемены. — Мало того что я чуть со страху не описалась, когда в нас молнии с огнем летели, так теперь ты меня еще об пол со всего маху приложил! Больно же, между прочим!

— Прости, конечно, но позволь полюбопытствовать, откуда ты взялась в моем капюшоне? — осторожно вставил Талейн.

— Воспользовалась твоей рассеянностью и запрыгнула. — Кошка вытянулась на подоконнике и принялась вылизывать переднюю лапу, видимо для того, чтобы быстрей успокоиться. — Вы, мужчины, когда что-то в голову себе вобьете, перестаете все вокруг замечать.

— Хм… — Талейн озадаченно хмыкнул, удивившись агрессивности и язвительности неожиданной гостьи, но все же спросил: — Скажи, собственно, зачем ты запрыгнула в капюшон?

Кошка оставила лапу в покое и насмешливо прищурила глаза:

— Наверное, затем же, зачем еще один представитель нашего кошачьего рода забрался в твой мешок!

Представитель рода? В мешок?..

Уже сообразив, но еще не поверив, Талейн коротко ругнулся и, ослабив завязки, раскрыл мешок.

Раскопав лапами одежду, на свет выбрался Тимошка, отряхнулся, встопорщив шерсть, и, не дав князю опомниться, набросился на него с обвинительной речью:

— Так вот, значит, как? Друг называется! Я тебе поверил, а ты меня обманул! Не стыдно?! Как теперь тебе верить?

— Что происходит? Откуда ты взялся?! — Талейн был настолько удивлен, что до сих пор сомневался в происходящем. Даже осторожно дотронулся до черной шерстки, словно проверяя, настоящий ли перед ним кот. — Я же сам видел, как ты вошел в портал!

— Ну да, если бы я не предусмотрел твой обман, то действительно отправился бы в портал, как последний идиот! — обиженно буркнул Тимошка. — Но я оказался достаточно сообразительным, поэтому в портал ты отправил мою копию. Понятно? Вот так тебе! И не щупай меня, я настоящий. Раз такой умный, надо было копию щупать!

— Копию? — От подобной новости князь окончательно растерялся. — Но как?

— Гайела помогла, — признался кот. — И фантом сделала, и заклинание невесомости наложила. В отличие от тебя она прекрасно понимает, что нужно делать и зачем. И никаких глупых вопросов не задает!

— Гайела, возможно и не задает, — согласился Талейн. — А вот Лайса, если тебя увидит, задаст мне в большом количестве, причем не только вопрос! Что я ей, по-твоему, говорить буду? Ты что, не понимаешь, что находиться рядом со мной опасно?

— Ага, жить вообще опасно, — философски заметил Тимошка. — Не волнуйся, когда мы найдем Лайсу, поначалу, думаю, ей будет не до вопросов. Ну а потом ты быстро найдешь действенный способ, чтобы ее успокоить. Разве я неправ?

Вместо ответа Талейн пристально посмотрел в золотые глаза. Увы, в них не было и тени раскаяния, впрочем, так же как и сочувствия.

— Эй, ребята! — Переминаясь с лапы на лапу, на подоконнике неожиданно занервничала кошка. — Вы бы отложили на время свои разборки. А то тут вокруг полно какой-то бледной гадости. И с каждой минутой ее становится все больше!

Бледные тени! Из-за своих собственных проблем он совсем забыл о проблемах города. А время не ждет.

ГЛАВА 4

Понятна развязка, прозрачен итог,

Но жизнь заставляет читать между строк.

Изменчиво счастье, коварна игра.

Лишь тот, кто рискует, получит сполна.

— Разве ты их видишь? — Талейн внимательно посмотрел на кошку.

— Кого это «их»? — Кошка подпрыгнула, испуганно озираясь по сторонам. — Разве тут еще кто-то есть, кроме нас? Только не говори, что сейчас сюда выскочит толпа очередных придурков — с маниакальной страстью к уничтожению всего вокруг и нас в том числе!

— Вообще-то нет. — Талейн с трудом сдержал смех. Кошкина манера выражаться его развеселила. — Больше здесь никто не появится. По крайней мере в ближайшее время. Я же имею в виду вот эти туманные тени, — он указал рукой на пол. — Так ты их видишь?

— Ну вижу, и что с того? — равнодушно обронила кошка.

— А ты видишь? — обратился Талейн к Тимошке.

— Не-а… — Кот озадаченно посмотрел по сторонам. — А что, они очень страшные?

— Да в общем-то обычные. — Князь пожал плечами. — Опасные, конечно, но я сейчас говорю о другом. Выходит, что один из вас видит то, что далеко не каждый человек может видеть. Понимаете, о чем я?

— Понимаем! — пробубнил Тимошка, обиженно отворачиваясь к окну, — Справедливость, как всегда, несправедлива — одним шиш с маслом, а другим кучу способностей. Вот только эти другие ничего не понимают в жизненных ценностях. И скажу больше — даже не хотят понимать. А туда же — способности им подавай!

Кот замолчал, уставившись в серое небо за стеклом, лишь нервным подергиванием хвоста выдавая обуревающие его эмоции.

Озадаченно приподняв брови, Талейн посмотрел на кошку, ища объяснение плохому настроению друга и любимца, но серая шкодница лишь скромно опустила глаза, всем своим видом показывая, что она тут совершенно ни при чем.

Разумеется, он ей не поверил. Если женщина прикидывается ангелом, значит, она точно что-то натворила. Взять хотя бы жену: если знает, что права, развивает бурную деятельность, не слушая никаких доводов. А если виновата — ластится с честными глазами, словно кошка, вроде той, что сейчас сидит напротив.

Память о Лайсе отозвалась в сердце острой болью. Он должен сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее! И начать следует прямо сейчас.

Спрыгнув с подоконника, Талейн направился к столу, на котором лежала книга. Судя по вниманию, уделяемому ей почившим злодеем, именно та, которую нужно было забрать. Безбоязненно взял в руки. Раскрыл. Перелистал.

Обычный переплет, местами потертый, без каких-либо надписей. Пожелтевшие от времени страницы, мелкий, но вполне разборчивый рукописный шрифт. Неприметная. С виду и не скажешь, что хранит в себе черные запретные знания, несущие реальную угрозу всему живому на земле. Впрочем, так всегда — зло поначалу неприметно, до тех пор, пока не развернет свои черные крылья. Теперь же самый насущный вопрос: как это зло убрать? Да так, чтобы не навредить еще больше окружающим, учитывая кровавую специфику обряда возврата. Вздохнув, Талейн вернул книгу на место и уставился мрачным, задумчивым взглядом на глянцевую поверхность столешницы.

— Что читаешь? — Бесшумно запрыгнув на стол, к нему мягко приблизилась кошка. Бесцеремонно придвинула к себе книгу лапой и с любопытством уставилась в раскрытые страницы, словно всерьез понимала написанное.

Талейн, оторвавшись от размышлений, внимательно за ней наблюдал.

— А, знаю, — наконец зевнула кошка и небрежно отпихнула томик. — У моей хозяйки была такая. И еще куча подобных.

— А кто твоя хозяйка? — полюбопытствовал князь.

— Ведьма, — честно ответила кошка. Немного подумав, добавила: — Обыкновенная.

«Ну, вряд ли «ведьма обыкновенная» будет владеть подобными книгами», — скептически подумал Талейн, а вслух спросил:

— А где сейчас твоя хозяйка? Она знает, где ты сейчас?

— Умерла моя хозяйка, — отозвалась кошка, рассеянно царапая лапой столешницу. — Теперь ей абсолютно до лампочки, где я и что со мной происходит. Но если ты боишься, что ее книги попадут в чужие руки, то можешь не волноваться. Недавно ее дом сожгли пугливые жители вместе со всем содержимым. К счастью, никому из деревенских и в голову не пришло обокрасть дом на предмет чего-то ценного. Так что твои опасения беспочвенны. Можешь мне поверить.

— А скажи, когда умерла хозяйка, где ты находилась?

— Рядом сидела. — Кошка задумчиво наклонила голову. — Мне повезло оказаться в ненужный час в ненужном месте. Я смотрела, как она уходит, но сделать ничего не могла. Что толку от моего присутствия? Несмотря на кучу моих, как ты говоришь, способностей, я совершенно обычная кошка. А хозяйку жалко. Хорошая она была, добрая, людям помогала…

— Боюсь, что твои способности появились как раз после ее ухода, — подытожил князь. — Она попросту передала тебе свои знания, за неимением другого человека рядом.

— Хочешь сказать, что я могу стать такой же, как она? — удивилась кошка.

— Да, именно так, — согласился Талейн.

— Отлично! — фыркнула кошка. Вот только радости в голосе не было и в помине. — Раз говорить на языке людей я уже умею, значит, теперь самое время для того, чтобы начать помогать этим самым людям.

— Не похоже, что ты довольна, — осторожно заметил князь.

— А я и не говорю, что довольна, — согласилась кошка. — Не люблю людей. А тех, кого люблю, можно пересчитать на когтях одной лапы. Знаю, вы оба скажете, что это неправильно, но это мое личное мнение. Да и каким еще оно может быть, если, не считая моей хозяйки и владельца трактира, где я сейчас живу, все остальные только и норовили, что ногой по ребрам да камнем запустить или помои на голову вылить! Улица — это вам не дворец. — Она замолчала и выразительно уставилась на Тимошку.

Кот не вынес молчаливого укора.

— И я, между прочим, во дворец с улицы попал! — обиженно завопил он. — И помойками не брезговал, и по шее получал. Так что не надо мне тут рассказывать, что к чему. Только вот людей я все равно люблю! Потому что кошка ты или человек, но все только от твоей души зависит. Так что будь добрее, и окружающие к тебе потянутся. А то ведь может так случиться…

— А может, так случится, что вы сейчас оба замолчите, а я делом займусь? — тихо, но строго спросил Талейн, обрывая назревающую перепалку.

В ответ воцарилась долгожданная тишина.

Просидев несколько часов на подоконнике и с головой погрузившись в тяжелые мысли, Талейн пришел к единственному выводу, не угрожающему жизни горожан: нужно провести возврат на своей собственной крови. Главное, чтобы ее хватило на обряд и чтобы самому в живых остаться. А там он сумеет восстановить силы. Лишь бы повезло, но кто знает, как повезет. Остается только надеяться на лучшее и верить в удачу.

Вновь взяв книгу, Талейн нашел и внимательно прочитал нужный текст, затем отложил томик и аккуратно поджег его заклинанием, чтобы никто и никогда больше не смог воспользоваться запретными знаниями. Очень хочется верить, что это был последний и единственный экземпляр с подобным содержанием. Боже мой, страшно даже подумать, что было бы, если бы сейчас на этом месте оказалась жена! Талейн попросту не мог представить Лайсу, которая сначала сражается с рвущимся к власти выродком, а затем в одиночку проводит обряд возврата Бледных теней. Разумеется, жена пришла бы к тому же решению, что и он, а значит, безусловно отдала бы свою жизнь за благополучие города.

Ведь не попади она в плен Серых гор, сейчас была бы здесь, именно на этом месте, и самостоятельно разбиралась бы во всем здешнем кошмаре. Просто счастье, что он оказался на ее месте.

Решено, если все закончится благополучно, на следующее задание он отправится вместе с нею. И на все остальные тоже! Потому что даже Серые горы не остановят Лайсу и не заставят ее забыть о своей любимой работе.

Из многочисленных узких окон струилась чернильная ночь, с любопытством наблюдая подлежащий забвению обряд. Прямые линии пентаграммы отсвечивали красным, попадая в отблески многочисленных свечей. Не линии, а выдолбленные в мозаичном полу узкие желобки, наполненные человеческой кровью, поначалу горячей, но уже остывшей за длительное время проведения обряда. Стояла гнетущая тишина с привкусом крови и запахом растопленного воска. Едва различимая белесая дымка медленно плыла над полом, растворяясь в ярко освещенной пентаграмме. Казалось, ей не будет конца. К счастью, только казалось…

Дождавшись, когда в центре остроконечной фигуры растает последняя едва различимая тень, стоявший за пределами кровавой пентаграммы обессиленный человек рухнул на пол, успев последним усилием воли снять поддерживающее силы заклинание. Перед глазами мгновенно заплясали алые пятна, а сознание заволокло туманом, увлекая в забытье. Изрезанные запястья полыхнули нестерпимой болью, по-прежнему выпуская из тела драгоценную жидкость. Нужно срочно восстанавливать силы, иначе раны сделают свое черное дело, и тогда все труды окажутся напрасными. Усилием воли воскресив в памяти восстанавливающее заклинание, Талейн принялся мысленно произносить нужные слова.

Время потекло невыносимо медленно.

— Талейн, ты жив? — неожиданно спугнув тишину, в сознание пробился взволнованный шепот. — Не знаю, слышишь ты меня или нет, но выглядишь ты ну очень паршиво. Лично я очень боюсь и волнуюсь. Ты только не умирай, пожалуйста! Если умрешь, Лайса с меня шкурку спустит и отдаст скорняку на тапочки.

Несмотря на слабость и головокружение, Талейн не смог сдержать улыбки. Тимошка нервничает, это понятно, но явно преувеличивает, потому что ни Лайса, ни кто-либо другой в их семье никогда его и пальцем не тронут.

Тимошка облегченно вздохнул: если улыбается, значит, идет на поправку!

Вместе с новыми силами в тело вливался оптимизм. Все же Фортуна, бесспорно, им благоволит — он остался жив, а тени ушли навсегда, оставив город в покое. Остальное уже не страшно. Через некоторое время силы вернутся, и можно будет наконец освободить правителя Рохана. Главное, чтобы узник дождался освобождения и не умер раньше, чем они придут на помощь. А правитель, когда окрепнет, наведет порядок в городе и вернет людей к привычной спокойной жизни.

Ему же нужно идти дальше. На север. К Серым горам. За любимой. Идти и по-прежнему надеяться на лучшее.

Длинные коридоры подземелья были пустыми и мрачными. Со стен сочилась вода, под ногами противно хлюпало. Гнетущую темноту разрезал яркий свет чадящего факела в руках Талейна. Ни человеку, ни идущим впереди кошкам он в общем-то не был нужен, поскольку все трое отлично видели в темноте, но князь Рохана не обладал подобным даром, а потому свет был попросту необходим, хотя бы для того, чтобы он не испугался своих спасителей.

— Ну и чем же хороши эти ваши люди? — беззлобно ворчала кошка, брезгливо погружая лапы в воду и ежеминутно отряхиваясь. — Развели сырость и грязь! Болезни, между прочим, именно с этого и начинаются.

— Это все потому, что тюрьмой давным-давно никто не пользовался. Понимаешь? — пояснил Талейн, удобней перехватив факел. — Вполне возможно, здесь никто не появлялся уже несколько лет.

— Ты хочешь сказать, что правитель этого города добрый, да? — Кошка хитро прищурилась и с чувством отряхнулась. — Не получится! Я, пока сама не увижу, не поверю. Мы, кошки, людей отлично чувствуем, поэтому обмануть нас нельзя. К человеку с черной душой ни за что не подойдем! Ясно тебе?

Неожиданно в конце коридора послышался слабый стон. Не сговариваясь, все трое сорвались на бег и вскоре нашли пленника в самой дальней клетке на куче гнилой соломы. Тот, кто пленил князя, был настолько уверен в его слабости и прочности удерживающих цепей, что даже не потрудился запереть клетку.

Действительно, правитель был настолько изможден, что если бы не вмешательство Талейна, очередная «кормежка» теней закончилась бы для него неминуемой смертью. Трудно поверить, но некогда сильный, статный мужчина, полный энергии и оптимизма, сейчас походил на обтянутый кожей скелет. На худом лице жили одни только глаза, доказывая, что дух, живущий в этом слабом теле, еще не сломлен.

Разбив несколькими заклинаниями тяжелые цепи, Талейн восстановил поврежденную ауру человека, от которой остался всего лишь слабый, едва уловимый фон, а затем поделился магической силой. Немного, ровно столько, чтобы хватило для нормального функционирования изможденного организма. Поскольку использовать восстанавливающее заклинание повторно за такой короткий срок было невозможно, а собственные силы, учитывая предстоящий путь, ему самому были жизненно необходимы.

Добившись ровного дыхания и розоватого румянца на бледном, болезненно худом лице, Талейн подхватил правителя на руки и открыл портал в княжескую спальню, куда успел наведаться перед самым спуском в подземелье. Долгий крепкий сон сейчас самое лучшее лекарство.

Устроив князя на кровати, Талейн вышел в город, отметив про себя, что за всеми хлопотами давно наступило утро, разыскал на улице нескольких девушек и привел во дворец. Ведь на первое время князю потребуются помощь и уход. Затем вернулся к ожидавшим его на крыльце кошкам.

— Думаю, мы сделали все необходимое для этого города. Теперь здесь все будет хорошо, — улыбнулся Талейн. — А мы должны идти дальше.

— Идем! — Тимошка потянулся, разминая лапы. — Вперед, к Серым горам!

— Знаете, а я, пожалуй, останусь. — Кошка переступила с лапы на лапу, задумчиво посмотрела на приоткрытую дверь и обернулась к Талейну. — Ты не обманул — правитель этого города действительно хороший человек. И раз ты говоришь, что сила моей хозяйки теперь у меня, то я смогу быть ему полезной. Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось. К тому же если я понравлюсь правителю, у меня будет свой дворец, где никто не станет выливать на меня помои и бросать камни. Что скажете?

— По-моему, замечательная идея! — согласился Талейн. — Тебе на самом деле будет здесь хорошо. И знания твои пригодятся. Уверен, у тебя все получится.

— Я постараюсь помочь, чем смогу. — Кошка потянулась и пошла к двери. Остановившись в дверном проеме, обернулась. — Извините, но не люблю долгих прощаний, так что желаю вам обоим удачи! И еще, князь, спасибо за человеческий язык! — Махнув напоследок пушистым хвостом, она скрылась за дверью.

Талейн улыбнулся ей вслед и, подхватив на руки кота, направился к городским воротам.

Удобно устроившись на руках, Тимошка улучил момент и, вцепившись лапами в рукав княжеской куртки, медленно потянул его на себя. Ему необходимо было узнать, каким стал теперь цвет брачной надписи. Этот вопрос давно волновал его, но подходящего случая не было. И наконец, вот оно!

К безмерному удивлению кота, буквы опять светились мягким серебром. Никакого нового цвета не было. Сколько раз он видел эту надпись у Лайсы!

Ситуация требовала объяснений, причем немедленных.

— Талейн! — Когти ощутимо царапнули кожу. — Посмотри сюда!

Князь послушно опустил взгляд. Остановился. Последовала долгая пауза, а затем его сильные руки радостно подбросили Тимошку в воздух.

— Жива! Видишь? Она жива!

Яркое солнце медленно выплывало из-за тяжелых облаков, плотной завесой закрывших небо, разгоняя их своими лучами. Горожане неохотно покидали свои дома, осторожно озирались по сторонам, удивленно поднимали глаза к почти забытому свету и теплу и вдыхали сладкий запах свободы. Затем расправляли плечи и окунались в городскую суету, возвращаясь в привычный ритм жизни.

ГЛАВА 5

Жизнь проходит строго по канонам.

Думаешь, диктуешь что-то жизни?

Нет, она диктует нам законы

От мгновения рожденья и до тризны.

Я не знала, сколько прошло времени с момента моего исчезновения, поскольку, попав к тизаррам, потеряла счет дням и ночам. А затем, оказавшись в Нижнем мире демонов в полной темноте, и подавно забыла о существовании времени, но по-прежнему думала о родных и близких, тая в душе робкую надежду на скорую встречу.

Выполняя свою часть уговора, Тиам ухитрялся исправно поить меня своим отваром, не попадаясь на глаза Верховному демону. Я же, в свою очередь, морщась и едва сдерживая тошноту, мужественно выпивала все до капли, а затем слизывала оставшуюся на губах горечь. Если эта несчастная полынь или другая неизвестная гадость, содержащаяся в напитке, поможет мне вернуться домой, к семье, это ничтожно малая цена за столь желанное счастье.

Разглядывая меня, безвольно висевшую в цепях, Дарх с досадой вздыхал, что-то шептал, даже шипел, но чаще всего злился на то, что я еще жива, и вырывал из скалы целые глыбы камней, рискуя нечаянно раздавить меня очередным ударом. Еще глухо сетовал на недоступную его пониманию силу Любви, оказавшуюся сильнее всех его происков. Только сделать ничего не мог, и, бессильно полыхнув по мне огнем, растворялся в воздухе, даже не подозревая о том, что его попросту обводят вокруг пальца.

Мне же теперь стоило больших трудов изображать слабость. Все время хотелось огрызнуться в ответ или хотя бы от всей души пнуть мерзкую тварь ногой. Держаться удавалось изо всех сил, которые мне с некоторых пор стало попросту некуда девать. Во время общения с Тиамом я лишь без конца сыпала шуточками и анекдотами, стараясь поднять настроение себе и заодно неожиданному помощнику, но по-прежнему все так же безвылазно висела на скале. Именно что безвылазно, поскольку обещанную ранее вылазку мой помощник почему-то никак не спешил устраивать.

В конце концов однажды, после очередной порции горечи, я неожиданно почувствовала, что могу легко разорвать удерживавшие меня оковы, рискуя, правда, при этом упасть и разбиться. Эту приятную новость я тут же сообщила Тиаму, не преминув добавить, что если он не поторопится со своим планом, к которому так долго меня готовил, то будет вынужден в скором времени созерцать мой хладный труп. Поскольку, свалившись с довольно приличной высоты, на которой меня подвесили, я неминуемо разобьюсь о каменные плиты площадки.

— Готова! — Выслушав меня, демон тихо вздохнул, не выказывая никакого восторга. — Теперь твои силы полностью восстановились.

— А что же ты не рад? — усмехнулась я. — Ты же так долго ждал этого момента!

Демон как-то странно потупился, пару раз перекувырнулся в воздухе, но потом замер и поднял голову.

— Я боюсь, что погибнешь и не справишься, так же как и все другие до тебя.

— Ничего! — бодро фыркнула я, не спеша впадать в панику от его пессимистичного высказывания. — Не выйдет у меня, другого кого-нибудь найдешь! Полынью своей напоишь, и будет тебе новый претендент на бой с Хаосом.

— Не хочу другого, — не оценил Тиам моего юмора. — Я к тебе привык. Ты забавная!

Ну вот, приехали!

Запнувшись от неожиданности, я озадаченно уставилась на демона. И что же такого он во мне нашел, чтобы привыкнуть? Да и как можно быть забавной, находясь черт знает сколько времени в подвешенном состоянии?

Сначала я хотела озвучить пришедшие мне в голову вопросы, но потом передумала.

Действительно, если вспомнить, что от этого мелкого демона отвернулись все его сородичи и общаться, кроме меня, ему попросту не с кем, то становится понятной его неожиданная привязанность. Разумеется, он привык ко мне только потому, что ему больше не к кому было привыкать. Вот только как же теперь я смогу его обмануть? Тоже ведь привязалась. Он хоть и демон, а все равно — живое существо, причем неиспорченное, несмотря на все обстоятельства. Только как примут его в моем мире? Позволят ли нормально жить? Наверняка ведь посадят в клетку — для всеобщего спокойствия. К тому же представляю, что скажет Талейн, если я еще и демона домой приволоку! Впрочем, головомойки с его стороны мне в любом случае не удастся избежать, так что никакие демоны тут помешать не могут.

— Ты чего задумалась? — Тихий, но взволнованный голос Тиама вырвал меня из размышлений. — Теперь нам не думать, а действовать нужно! Если появится Дарх, все наши планы прахом рассыплются! — Бормоча, демон быстро отстегнул наручники и ошейник, которые удерживали меня на скале, и обхватил тощими лапами поперек туловища, не давая упасть. — Я же сегодня у него ключи стащил, пока он спал. Прямо как чувствовал, что ты будешь готова после сегодняшней порции. Ну все, держись крепко, полетели!

Не выпуская меня из неожиданно крепких объятий, Тиам со скоростью стрелы полетел вниз, словно решил разбиться вместе со мной на каменных плитах. Да уж, с такой скоростью так прямо в лепешку! Я уже готова была завизжать от страха перед неминуемой гибелью, глядя на приближающуюся поверхность черной площадки, но Тиам, предупреждая мои крики, предусмотрительно высвободил лапу и зажал мне рот. В следующее мгновение плиты разошлись под нами густым сумеречным облаком. Увы, легче не стало. Внизу оказалась непроглядная бездна.

От скорости полета у меня свистело в ушах, а темнота, обступившая нас со всех сторон, оказывала мрачное, гнетущее впечатление. От страха меня затошнило. Удушливая волна поднялась прямо к горлу, мешая дышать. Боясь даже думать о том, что нас ждет в конце пути, я закрыла глаза и крепче вцепилась в Тиама, ощущая под пальцами жесткое тело демона, словно состоявшее из одних мышц, и шершавую, словно кора дерева, кожу.

Стараясь сохранять хотя бы видимое спокойствие и давя глубоко в душе начинающуюся истерику, постаралась думать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что в ближайшее время окажусь дома и все неприятности разом закончатся. Нужно только уничтожить Хаос. Кстати, а как именно я должна его уничтожить? Тиам так ничего и не сказал по этому поводу! А ведь обещал! Или не обещал?!

И все-таки, что же там, в конце пути?

Почему-то в сознании упорно всплывали картинки одна мрачнее другой: то я воображала себе бескрайнюю огненную реку, в которую мы будем вынуждены нырнуть, чтобы добраться до неведомой сущности ужасного Хаоса. Потом представляла противно хлюпающее склизкое болото и наполненный отравляющими миазмами воздух. Во всем этом безобразии мне нужно было на ощупь найти скрытую тропу и по ней добраться до Хаоса. А раз тропа находится в болотной жиже, то придется погружаться по колено в топь.

В общем, во всех вариантах обязательно присутствовали: смертельный риск для жизни (иначе никак), абсолютно непригодные к свершению столь великого дела условия (трудности на то и существуют, чтобы их преодолевать) и, разумеется, абсолютная недоступность Хаоса (а иначе какой же он великий и ужасный). Неизвестно куда завела бы меня фантазия, но неожиданно скорость полета замедлилась, а затем мы резко затормозили.

— Все, мы на месте!

Болезненный толчок под ребра заставил меня охнуть и открыть глаза. Впрочем, я тут же зажмурилась. Правда, совсем не от испуга.

Неожиданно яркий голубой свет, льющийся со всех сторон, сбивал с толку и ослеплял до жуткой рези и непроизвольных слез в глазах. После привычной глухой темноты резкий свет показался мне изощренным издевательством. К тому же вся эта ослепляющая голубизна никак не вязалась с моими устрашающими фантазиями, заставляя чувствовать себя по меньшей мере идиоткой.

— Что это? — шепотом спросила я, старательно закрывая лицо руками и зажмуриваясь. — Почему ты не предупредил меня, что здесь будет так светло?

— Ничего, потерпи, — пискнул демон. — Сейчас привыкнешь!

Действительно, спустя некоторое время я смогла отнять руки от лица, а чуть позже разлепила веки. Смотреть действительно было можно, но с непривычки из глаз все равно текли слезы. Поначалу я вытирала их рукавами, но потом бросила это бесполезное занятие.

Что ни говори, в этом непонятном месте было красиво: прямо передо мной возвышалась бесконечная прозрачная голубая стена, выполненная словно из цельного куска льда. Она закрывала собой все видимое пространство, уходя высоко вверх и теряясь в густом, словно молоко, голубом тумане. Больше не было ничего. Сколько я ни вертелась по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то, повсюду видела исключительно голубой туман. Я даже не смогла рассмотреть поверхность, на которой в данный момент стояла, поскольку ноги до колен утопали в том же вездесущем тумане. Только воздух, несмотря на туман, был холодный и удивительно свежий. Впрочем, учитывая невыносимо жаркий и спертый воздух моей, скажем так, тюрьмы, с постоянными всполохами огня и серы, сейчас моим неизбалованным легким все покажется удивительным.

— Держи!

Неожиданно мне в ладонь толкнулось что-то твердое, вырвав из размышлений. Сжав по инерции пальцы, я опустила глаза и некоторое время изумленно рассматривала до боли знакомый предмет, давно забытый, но моментально разбудивший в памяти тяжелые, болезненные воспоминания. Печально знаменитый Укус змеи…

Как говорил когда-то давно Талейн, однажды, если будет нужно, кинжал объявится в нашем мире. Значит, так нужно, чтобы именно сейчас он попал в мои руки. И хвала Всевышнему, что вокруг находится не мой привычный, а неведомый Нижний мир, поскольку появление кинжала в моем мире принесло бы ему только новые неприятности. Впрочем, о чем это я! Ведь моему миру и так грозит серьезная опасность. И только от меня зависит, исполнится ли эта угроза.

— Ну, чего ты застыла? — Тиам пихнул меня в бок, явно нервничая. — Иди! Давай быстрей! Воткни эту штуку в Хаос, если получится.

— А куда идти? — недоуменно спросила я, крепко сжав рукоять кинжала.

— Вот сюда! — Тиам ткнул лапой вправо. — Не видишь, что ли?

Присмотревшись, я увидела узкую расщелину, почти незаметную на прозрачно-голубом фоне.

— Скорее! — поторопил меня демон. — Иди! Только помни, о чем я тебя предупреждал: не попадай под власть Хаоса. Не поддавайся ему! Будь сильной и помни себя. Слышишь?

— Слышу! — Я согласно кивнула. — Не волнуйся! Только вот одно непонятно: если этот Хаос есть для вас сила и основа всех основ, почему же его никто не охраняет? Почему здесь так пусто?

— Да потому что сущность Хаоса никто не может уничтожить. Я же тебе уже все объяснял! — Демон поморщился. — А зачем охранять то, что неуязвимо? К тому же лишняя смерть очередного неудачника только подпитывает Хаос силой. Так зачем беспокоиться по пустякам?

— Хаос неуязвим, даже если ударить Укусом змеи? — спросила я.

— Откуда ты знаешь имя кинжала? — Мелкий демон удивился не на шутку. Во всяком случае, на его уродливой морде впервые за долгое время отчетливо проступило выражение растерянности.

— Встречалась давным-давно, — как можно беспечнее отозвалась я, не желая вызывать в памяти подробности и уж тем более озвучивать их.

— Знаешь, почему-то именно сейчас мне кажется, что тебе действительно повезет. — Тиам внимательно посмотрел на меня, глубоко вздохнул, к счастью не задавая лишних вопросов, а затем подтолкнул к расщелине. — Иди, не стоит терять времени!

— Откуда ты его взял? — Проигнорировав последние слова демона, я покачала на ладони кинжал.

Тиам вздохнул и страдальчески закатил глаза, показывая неуместность моего любопытства, но на вопрос все же ответил:

— Утащил у Дарха вместе с ключами от твоих оков, что тут непонятного!

Пожав плечами, я направилась к стене. В принципе все понятно. Вот только странно, что демоны хранят при себе убивающее их оружие. Впрочем, возможно, они правы: врага нужно держать на виду. Только что-то слабый охранник из верховного демона получился!

Я протиснулась в расщелину, неожиданно чувствуя, как она раздается в стороны под давлением моего тела, становясь достаточно широкой, а затем обернулась, стараясь не поддаваться мрачному предчувствию скорых неприятностей.

— А что, если сущность этого вашего Хаоса действительно нельзя уничтожить?

— Думаю, ты об этом узнаешь первая, — грустно усмехнулся демон. — Удачи!

Кивнув, я отсалютовала кинжалом и скрылась в расщелине, нарочно не прощаясь.

ГЛАВА 6

Это лишь иллюзия, коварная бессонница —

Что не хочешь — сбудется, что забыто — вспомнится,

Не поверишь — явится, позовешь — обманешься,

Потеряешь важное и один останешься.

Рохан с окрестными деревнями остался далеко позади, давно закончился шелестящий зелеными кронами лес, а знаменитые Серые горы все никак не появлялись, хотя, по ожиданиям Талейна, давно должны были украсить своим мрачным величием горизонт. Только вместо каменной громады впереди неожиданно зашелестело колосьями широкое пшеничное поле.

Среди тугих спелых колосьев то и дело вспыхивали яркие, теплые огоньки, словно солнечный зайчик дружелюбно играл в прятки и приглашал присоединиться к его незатейливой игре.

Пшеница… Дразнящий запах свежего хлеба, сила и мощь родной земли…

Отчего-то Талейну захотелось встать на колени перед этим золотым богатством, обнять и поцеловать каждый колосок. И неважно, что на выполнение столь необычного желания уйдет вся жизнь. Ведь колосьев много… очень много… Неважно все, кроме этого бесценного дара, который, несомненно, заслуживает людского почета и благодарности. Кто, как не он, сможет выразить эту благодарность? Ведь все остальные слепы и бесчувственны…

— Эй, князь! Очнись! Не знаю почему, но у тебя сейчас лицо как у блаженного идиота!

Что-то острое впилось в ногу. Неожиданная боль заглушила возвышенный настрой и заставила очнуться.

— А? Что? — Талейн удивленно посмотрел по сторонам и обнаружил Тимошку, мертвой хваткой вцепившегося в штанину.

— Говорю, выглядишь как ненормальный! Вот что! — сообщил кот, выпустив ногу из своих цепких объятий. — В одном глазу фанатичный блеск, в другом — мрачная готовность к самоубийству. Что с тобой случилось?

— Не знаю.

Решив не рассказывать о странных мыслях, неожиданно посетивших его разум, Талейн вновь посмотрел на поле.

Солнечный зайчик куда-то исчез, и сейчас колосья ничем не напоминали то золотое богатство земли, ради которого стоило падать ниц. Тусклая, с заметным серым оттенком пшеница вызывала лишь неожиданное чувство брезгливости и наводила на странные мысли. Казалось, что поле присыпано пылью, что само по себе выглядело довольно неестественно. Плюс ко всему вокруг стояла глухая тишина. Ни тебе стрекота кузнечиков, ни бабочек, за которыми радостно гонялся по лесу мошка, ни ветра. Ничего и никого. Заходить в такое поле не было никакого желания, а обойти — означало потратить уйму времени впустую, поскольку расстилалось поле во всю ширь горизонта. И казалось, что нет ему ни конца ни края.

Тем не менее после короткого размышления, князь выбрал второй, более безопасный вариант и, взяв на руки кота, пошел вдоль кромки поля, держась подальше от странных колосьев.

Магической ауры над полем не ощущалось, чужеродного колдовства тоже. Но и списать необычный цвет колосьев на неизвестный сорт пшеницы тоже не получалось. Настороженно поглядывая по сторонам, Талейн периодически переходил с шага на бег, чтобы как можно быстрей миновать неприятную преграду на своем пути. Страшно не было. Просто в душе возникло стойкое ощущение грядущих неприятностей.

Но чем дольше он шел, тем легче становилось на душе, и все предыдущие страхи постепенно растаяли и стали казаться обычной выдумкой, наваждением утомленного тяжелыми событиями рассудка. Даже Тимошка давно успокоился и, перебравшись с рук в капюшон дорожного плаща, предавался там глубокому сну.

«Видимо, я слишком измотан последними приключениями, — решил Талейн. — Поэтому в голову лезет всякая чепуха. На самом же деле вокруг нет ничего и никого подозрительного. К тому же, наверное, еще не полностью восстановились силы после ритуала возврата теней. Отсюда и беспокойство, и ожидание очередных неприятностей. Необходимо успокоиться и расслабиться, да еще не мешало бы перекусить».

Князь остановился и опустил на землю мешок. Привал? Почему бы и нет. К тому же скоро начнет смеркаться.

Осторожно сняв плащ, князь уложил его на траву, стараясь не потревожить дремлющего в капюшоне кота. Рядом положил меч. Потом развязал мешок и достал провизию. Разделив мясо и сыр, подвинул кошачью часть ближе к плащу, зная, что хвостатый напарник обязательно проснется от запаха еды.

Идея сработала. Тимошка выбрался из капюшона, сонно потянулся, зевнул и, даже толком не раскрыв глаза, подцепил лапой ближайший кусок мяса.

— Мне странный сон приснился! — сообщил он, проглотив еду. — Как будто я нахожусь в какой-то темной пещере и ищу выход. Там даже не одна пещера, а много. Очень темно. Я бегаю по ним, а там пусто, никого нет. Ни одной живой души. Неживой вроде тоже. Но вдруг я поскальзываюсь и лечу кубарем. И попадаю в большую яму. А в этой яме растет дерево. Оно сначала кажется мне неживым, потому что на нем нет листьев, а кора черная. А прямо из-под земли свет идет. И я начинаю…

— Если ты наелся, то мы лучше дальше пойдем, чем тратить время на пустые разговоры! — неожиданно прервал его Талейн. — Если помнишь, у нас есть одно незавершенное дело.

Кот осекся на середине фразы и быстро подцепил когтем следующий кусок мяса. Разумеется, время не ждет, но неожиданная грубость со стороны друга его неприятно удивила. Жаль, что он так и не узнает, какое потрясающе красивое солнце ему снилось: яркое, пылающее, словно огонь. А впрочем, мало ли что может во сне присниться. Ведь по-настоящему такого солнца не бывает.

На землю осторожно опускались сумерки, но стройные ряды колосьев и не думали заканчиваться. Сытый и довольный Тимошка носился взад-вперед, в качестве развлечения периодически выпрыгивая из высокой травы под ноги. Талейна подобная игра раздражала, но обижать кота он не хотел, поэтому старательно растягивал губы в подобие улыбки. В душе вообще происходило что-то странное. Абсолютное спокойствие, сравнимое с апатичностью, боролось с неудержимым гневом. Бесило абсолютно все: тишина, бесконечное поле, сумерки, непослушание жены, кошачье веселье, предстоящие поиски, найденный в кабинете Дейна портрет…

Подумать только! Собственная жена — бесконечный повод для беспокойства! И ради этого стоило жениться? Бегай теперь, ищи ее по всему свету! И зачем только придумали любовь!

Стоило вспомнить жену, как ярость победила апатию. Гнев вскипятил мозги, погрузив князя в состояние «ушел в себя, вернусь не скоро», а окружающий мир попросту перестал интересовать. Причем настолько, что, услышав восторженный возглас: «Ой, смотри, мышь!» — Талейн и головы не повернул, продолжая быстро идти вдоль ровного края поля.

На пути попался довольно большой камень. Князь отбросил его ногой в сторону пшеничных зарослей, обрадовавшись возможности хоть на чем-то выместить бушующий внутри гнев, а затем пошел дальше. Но подозрительный шорох за спиной заставил его остановиться и обернуться.

Пшеничные колосья изогнулись и облепили камень, буквально скрыв его поверхность из вида, а затем распрямились, словно ничего не было. Действительно, уже ничего не было. Камень пропал.

Удивившись, но решив не останавливаться на одном эксперименте, Талейн принялся швырять в поле все, что попадалось под руку: ветки, траву, мелкие камушки, землю… В итоге результат получился следующим: земля и камни принимались колосьями без проблем, а вот траву и ветки поле попросту «выплевывало» обратно. К тому же за время сумерек пшеница заметно подросла, став почти на голову выше Талейна, и поменяла цвет на землисто-серый. Но не это сейчас озаботило князя, а то, что открытием «почти всеядной» пшеницы необходимо было срочно с кем-нибудь поделиться.

Талейн вспомнил о Тимошке и громко позвал его. Но ответом ему была тишина. Кот не отзывался. Удивившись, он позвал еще, а затем создал небольшое заклинание-поисковик, чтобы послать его за пушистым непоседой. Точнее, попытался создать, потому что у него ничего не получилось. Заклинание не желало сплетаться, словно у него, Талейна, никогда и не было магических способностей. И вот тут, впервые за все время, сквозь ярость пробился страх, заставивший Талейна по-иному взглянуть на происходящее вокруг. Взглянуть и ужаснуться.

Самым страшным из всего случившегося было то, что он неизвестно когда потерял кота и сейчас не имел ни малейшего понятия, где тот находится в данный момент. В паникующем мозгу на мгновение всплыл кошачий вопль, что-то насчет мыши. Но какие здесь могут быть мыши? Сверчки, и те не поют!

Получается, к пропаже Лайсы добавилась теперь и пропажа всеобщего любимца. От отчаяния у князя опустились руки. Простояв некоторое время в прострации, он вновь почувствовал внутри обжигающую злость.

Ведь он же сразу не хотел никого брать с собой, а тем более кота, понимая, что в пути может случиться всякое! Но его никто не послушал. Ситуацию переиграли без него, и вот, пожалуйста: еще одной пропажей стало больше. И что теперь делать? Куда бежать? Кого спасать? Впрочем, кого спасать, и так понятно. Но проблема мало того что не решилась, так еще и удвоилась.

Поддавшись неконтролируемой вспышке ярости, князь отшвырнул в сторону бесполезный меч, сорвал плащ и разорвал пополам мешок, высыпав на землю содержимое. Потом сорвался с места и бросился бежать, не видя ничего вокруг, словно за ним по пятам гналась свора голодных волков.

Разумеется, ничего подобного не происходило, поскольку вокруг пшеничного поля уже давно не водилось никого живого. Все, кто когда-либо попадали сюда, исчезали бесследно и навсегда. Но иногда удача все же потворствовала злу, и совсем недавно поле поймало очередную жертву, пусть и небольшую. А теперь гнало в свои сети оставшегося на свободе человека, медленно, но верно сводя его с ума и приближая столь желанный конец.

Иди к нам — манили колосья. Правее! Еще несколько шагов! Еще шаг…

Спасла Талейна исключительно случайность, не позволив ему стать следующей жертвой коварных колосьев. На бегу он попросту споткнулся и, приложившись при падении лбом о камень, растянулся на земле. А так как скорость бега была приличная, а камень пусть и небольшой, но острый, князь попросту потерял сознание, даже не осознав, что находился на волосок от гибели.

Поле раздосадованно зашелестело колосьями: добыча была совсем близко! Она и сейчас близко, а поймать невозможно. Как же так! Ведь как только наступит ночь, сила чар ослабеет и не будет столь губительна. Горы останутся ни с чем? Но это невозможно! Это неправильно!

Когда Талейн пришел в себя, вокруг стояла глухая ночь. Голова раскалывалась, словно после грандиозной попойки, а на лбу он нащупал кровоточащую ссадину. Меч и плащ отсутствовали, а в руке был зажат клок дорожного мешка. Кроме того, вокруг не было ни души, а Тимошка бесследно исчез. Дать хоть какое-нибудь объяснение происходящему у Талейна не получилось. В памяти кружились бессвязные обрывки воспоминаний, вызывая ощущение нереальности и растерянность. К тому же заметно огорчила потеря мешка: князь остался без еды, огня и прочих нужных вещей. Не говоря уже о том, что и меч, его единственная защита на данный момент, также остался неизвестно где. Мысли о Тимошке князь на данный момент вообще гнал из памяти, потому что от сознания собственного бессилия попросту опускались руки.

Вспомнив о том, как поле «забирало» камни, Талейн пришел к неутешительному выводу, что кота погубила неосторожность. Кстати, насчет поля… Обратив к нему свой рассеянный взор, князь увидел, что пшеница сильно выросла и изменилась до неузнаваемости. Высокие, толщиной в человеческую руку стебли устремились ввысь, так что сами колосья, если они еще существовали, терялись в небе. Также изменился и цвет, став землисто-серым, почти черным.

Это обстоятельство безмерно удивило Талейна и натолкнуло на неожиданную мысль, поначалу показавшуюся сумасбродной. Но чем больше сгущалась тьма, тем выше росли колосья, подтверждая догадку. И тем понятней становились произошедшие странности: и тишина, и галлюцинации, и резкая смена настроения. Опасаясь собственных мыслей, князь бросился прочь, стремясь оказаться как можно дальше от поля.

Когда на чернильное небо взошла полная луна, заливая землю бледным холодным светом, перед Талейном возвышались самые настоящие горы. Гордые, величественные, опасные, они поражали мощью и бесконечностью, растянувшись вдоль всего горизонта. С виду казалось, что камень слегка присыпан пеплом. Отсюда и название: Серые горы.

Рассмотрев итог метаморфозы, князь застыл в оцепенении. Ведь одно дело предполагать и совсем другое — видеть собственными глазами.

Теперь понятно, почему Лайса попалась в ловушку! Все вокруг знают, что эти горы опасны и существуют. Но никто не предполагает того, что при дневном свете ни совершенно безобидны. Точнее, кажутся безобидными. Те же, кто узнают эту страшную тайну, попросту не могут рассказать ее другим, потому что становится слишком поздно.

Что же, половина загадки разгадана, половина пути пройдена, хотя от этого ничуть не легче. Теперь нужно понять, как освободить Лайсу и Тимошку. Выход только один — нужно попасть внутрь этих загадочных гор. Иначе никак.

Вздохнув, Талейн принялся искать пещеру. Была мысль вернуться за мечом, но только где его теперь найдешь…

ГЛАВА 7

Балансируя на лезвии Судьбы,

Ты не ведаешь последствия шагов:

Принимаешь за друзей врагов своих,

А друзей считаешь за врагов.

Внутри расщелины стелился, укрывая колени, все тот же голубой туман и царила тишина, потревоженная мягким шорохом моих осторожных шагов. Прищурившись от ослепительной голубизны, которая по-прежнему вызывала резь и слезы в глазах, я попыталась осмотреться.

Зачем охранять то, что неуязвимо, — так сказал Тиам? Выходит, здесь действительно никого нет, а значит, никто не сможет мне помешать. Разумеется, кроме Дарха, который рано или поздно обнаружит пропажу ключей и кинжала и нагрянет с неожиданным визитом. Да, странная здесь обстановка…

Было похоже, что я попала в большую круглую залу, целиком возведенную из льда. Пустую и безжизненную. Только далеко впереди, у противоположной стены на возвышении виднелся круглый шар из того же прозрачного голубого камня размером в половину моего роста.

Осторожно переставляя ноги в тумане, я направилась к возвышению. Пару раз обо что-то споткнулась. Вот черт! Тут специально камней набросали, чтобы смельчаки переломали ноги по пути к Хаосу?! Главной задачей стало дойти и не замерзнуть, поскольку воздух здесь, внутри, был значительно холодней, чем снаружи, а я двигалась со скоростью черепахи. От дыхания образовывался пар, и руки, как назло, замерзли и покраснели. Интересно, эти демоны решили заморозить сущность Хаоса, чтобы тот лучше сохранился?

Подойдя к возвышению, я увидела ступени. Поднялась. Задумчиво посмотрела на шар.

Вблизи эта голубая штуковина доходила мне ровно до пояса. Ее поверхность была гладкой и ровной, без каких-либо трещин и погрешностей. Я недоуменно потыкала его пальцем. Просто холодный большой шар.

Ну и что дальше? Где же обещанный ужасный Хаос? Почему здесь так тихо и спокойно? Где хоть какая-нибудь из тех страшилок, которые убили прежних смельчаков? Как же все те байки, которыми запугивал меня Тиам? Вот ведь наговорил: не дай заморочить голову, помни себя, не позволяй Хаосу взять над собой власть… Это что же получается: разговоров много, а толку пшик?

Следующая мысль обожгла меня не хуже каленого железа.

А что, если этот наполненный пустотой зал и есть Хаос? Ведь, как сказал Тиам, его сущность может принимать любые формы для введения в заблуждение. Может, я что-то упустила и Хаос уже незаметно завладел моей душой, позволяя видеть вокруг только эту мирную картину? Может быть, на самом деле меня уже окружают десятки, а то и сотни злобных тварей, собираясь наброситься и разорвать? А может, какая-нибудь подобная тварь сейчас выскочит из этого самого тумана? Ведь не зря же он такой густой.

В душу проникла паника. Я быстро повернулась спиной к шару, выставила кинжал острием вперед и, зажмурившись, несколько раз глубоко вдохнула. Паника ослабела, а я обрела способность здраво мыслить.

И с чего это вдруг я напридумывала всякой чепухи? Ведь буквально в нескольких шагах, всего лишь за пределами этой залы, меня ждет Тиам, а я по-прежнему стремлюсь как можно быстрей вернуться домой. Значит, с разумом у меня все в порядке и никаких изменений не случилось. Но только где же в таком случае обретается сущность Хаоса?

Внезапно послышался тихий всхлип, трепетным эхом прокатившийся по зале и растаявший в мягкости голубого тумана. Я настороженно замерла, сжимая рукоять Укуса змеи до боли в пальцах. Внимательно посмотрев по сторонам, не увидела ничего и никого подозрительного. Не придумав ничего лучшего, обошла шар по кругу, не сводя глаз с подозрительно спокойной голубой пелены внизу… Ничего и никого. Вздохнув, облокотилась на шар. Неожиданно локоть встретил пустоту, а я чудом удержалась на ногах.

Обернувшись, я удивленно вытаращилась на выбоину в шаре, словно кто-то неведомый вырезал в нем аккуратное круглое окошко.

Надо же, а я была уверена, что шар абсолютно цельный!

Но это были еще не все сюрпризы. Изнутри шар оказался полым, а то, что я увидела в его глубине, превзошло все мои самые смелые ожидания.

Внутри шара, выполняющего, как оказалось, роль своеобразной колыбели, лежал завернутый в одеяло… младенец! Совершенно обычный крохотный младенец. Глаза цвета прозрачной голубизны смотрели на меня внимательно и настороженно.

От неожиданности я опустила занесенную руку с кинжалом, до предела распахнув слезящиеся глаза. В голове не возникло никаких вопросов. Меня не заинтересовало, ни откуда этот младенец здесь взялся, ни кто и почему бросил его в одиночестве и холоде. Я даже напрочь забыла о Хаосе, ради уничтожения которого пришла сюда. Ладонь разжалась сама собой, кинжал выпал, слабо звякнув на прощанье, а я уже протягивала руки к младенцу, чтобы поскорее взять его и вынести из холода.

Внезапно послышался тихий, но постепенно нарастающий гул. Не обратив на него никакого внимания, я прижала малыша к груди и улыбнулась ему. Сейчас для меня существовал только этот ребенок, и ничего более. В голове шумело, словно после большого количества вина, поэтому раздавшийся внезапно крик я поначалу восприняла как слуховую галлюцинацию.

— Остановись! Не выпускай кинжал! Убей его! Скорей! Сейчас! Сюда идет Дарх! Не смотри на него!

Словно в полусне я увидела уродливую фигурку Тиама, подпрыгивающего в тумане и отчаянно жестикулирующего. Затем перевела взгляд на маленького человечка, уютно лежавшего на моих руках. Мой сын тоже когда-то был таким маленьким…

Внезапно виски пронзило сильной болью, словно в голову вогнали острые иглы, а затем в разум стал проникать леденящий холод. Дитя на руках неожиданно рассмеялось громким, неестественным смехом, отдающимся в моем сознании оглушительными громовыми раскатами, а затем принялось менять очертания.

Вместо теплого и трогательного младенца руки опутала какая-то тягучая склизкая темнота, отдающая резким запахом болотной тины, а затем мое внимание привлек отчаянный, полный боли крик. Обернувшись, я увидела, что Тиам бьется в агонии, пронзенный когтями зависшего над ним верховного демона. Несколько судорожных движений, и крик оборвался, а маленькое тело неподвижно обвисло. Сердце пропустило удар, затем другой. Все-таки за время, что я провела в Нижнем мире, Тиам стал мне другом и союзником. А я, бездарно купившись на простую магию превращений, предала его, даже не почувствовав подвоха.

Понимая, что уже вряд ли смогу помочь, я рванулась к нему, но ноги словно одеревенели и отказывались слушаться. Я упала на каменную площадку, ударившись лбом о поверхность шара.

Дарх стряхнул тело Тиама с когтей, и маленького демона тут же скрыл голубой туман. Сам же верховный демон посмотрел на меня, торжествующе оскалив пасть.

— Непокорные наконец наказаны, а твой магический потенциал весьма полезен Хаосу! Ему тебя надолго хватит! — проревел он. — Какая потрясающе умная в своей глупости добыча — сама пришла туда, куда нужно!

Высказавшись, демон исчез, по обыкновению растворившись прямо в воздухе, а я, опустив взгляд, обнаружила, что мои руки совершено пусты. Непонятный гул все усиливался, грубо вонзаясь в ноющие виски, тело словно окоченело, а затем мое сознание окутала пугающая темнота, вызвав в душе всепоглощающую волну ужаса. Захлебнувшись страхом чего-то непоправимого, я окунулась в тяжелый и противный, словно липкое болото, обморок.

Часть четвертая
ВО ВЛАСТИ ХАОСА

ГЛАВА 1

Потянись душою к свету и надежде,

Ощути присутствие тепла.

Ты другая и не будешь прежней.

Жизнь тебе иллюзию дала.

Тишина и пустота. Словно я уже не я и меня вовсе нет. Уже знакомое ощущение невесомости собственного тела и полное отсутствие каких бы то ни было мыслей. Затем пришел страх: тяжелый, давящий, удушающий. Молчавшее до этого момента сердце проснулось и начало биться, сопротивляясь гнетущему давлению страха. Затем вернулась память, принеся с собой боль потери и полынную горечь утраты, а еще ощущение непоправимой беды и невозможности исправить что-либо. Я не смогла уничтожить Хаос, и неизвестно, что теперь творится в Нижнем мире. Неизвестно, что будет со мной. Скорее всего, демоны убьют меня. Точнее, как сказал верховный демон, меня убьет этот самый Хаос. Интересно, сколько же времени мне еще осталось жить? И, кстати, где я? Наверное, все в той же голубой зале, а может, меня уже всосало в шар и я нахожусь на самом дне, в черной липкой жиже Хаоса.

Желая удостовериться в предположениях, я осторожно разлепила один глаз и недоверчиво уставилась… в небо. Обычное, привычное небо с тяжелыми грозовыми облаками.

Скоро пойдет дождь…

Вздохнув, открыла другой глаз.

Небо не исчезло. Наоборот, стало еще больше, к тому же в поле зрения попали тонкие стебли травы.

Земля?! Неужели я на поверхности? Да не может этого быть!

Не смея даже дышать, чтобы не спугнуть столь желанное видение, я перевернулась, встала на колени и бегло осмотрелась вокруг, после чего обрадованно вскочила на ноги.

Сомнений не было: я снова оказалась на земле, каким-то образом вырвавшись из плена Хаоса и лап демонов! И совсем неважно, как произошло подобное чудо, по-другому и не назовешь, главное то, что я наконец смогу вернуться домой к своей семье, к родным и близким!

Впрочем, конечно, хотелось бы узнать способ своего возвращения. Вот только кто подскажет?

Решив не тратить время на бесполезный, а главное, безответный вопрос, я вновь осмотрелась, на этот раз более внимательно. Каким-то образом судьба забросила меня на широкую, местами заросшую пучками чахлой травы, пыльную дорогу. Вокруг расстилались зеленые луга, а далеко на горизонте темнел лес.

Скорее всего, до ближайшего города идти далеко. Хотя какая мне разница? Можно прямо на этом месте открыть портал в Райлен, чтобы поскорее увидеть сына и мужа.

Увы, к моему безмерному огорчению, портал не получился ни с первой, ни со второй, ни с десятой попытки. Подобная неудача говорила лишь об одном: магия в очередной раз меня покинула. Вполне возможно, ее выпил Хаос. Насколько я помню, по этому поводу злорадствовал верховный демон, говоря, что мой потенциал очень полезен Хаосу. Что же, магия в обмен на жизнь. Факт, разумеется, печальный, но не смертельный.

Правда, в памяти почему-то ощущался какой-то пробел, словно я забыла что-то очень важное, вот только что именно — понять не могла. Впрочем, не так уж и важно, что я забыла. Ведь если забыла, значит, это что-то совсем незначительное. Сейчас же самое главное то, что я осталась жива!

Утешив себя подобным решением и полюбовавшись на яркое солнце, почти забытое за долгое время пребывания в темноте, я пошла вдоль дороги в противоположную сторону от леса, надеясь, что рано или поздно мне обязательно кто-нибудь встретится. И вряд ли этот кто-то окажется страшней демонов Нижнего мира.

Первым делом мне встретилась земляника. Вспомнив, что последний раз ела только странные плоды под названием д-хоа, причем довольно давно — разумеется, не считая жуткого пойла, которым потчевал меня Тиам, — я поприветствовала полянку радостным криком. И, плюхнувшись на четвереньки, принялась торопливо срывать ягоды, запихивая их в рот вместе с листьями.

В итоге настолько увлеклась земляникой, что едва не пропустила показавшуюся на дороге телегу, полную сена, запряженную понурой лошадкой.

— Стой! — завопила я сидящему на телеге вознице. — Стой, кому говорят!

Возница натянул поводья, и белая в серых яблоках лошадка послушно остановилась. Я побежала к телеге, не веря собственному счастью, улыбаясь во весь рот и вытирая перепачканные земляничным соком руки о штаны.

Возницей оказался щуплый мужичок средних лет, одетый в холщовые рубаху и штаны, выгоревшие на солнце. Голову покрывала большая соломенная шляпа. Разглядев простоватое лицо с небольшой бородкой и голубые глаза, смотревшие на меня довольно безучастно, я решила напроситься в попутчики.

— Здравствуйте! — вежливо поприветствовала мужичка. — До деревни не довезете?

Возница как-то неопределенно качнул головой, не отвечая ни да, ни нет. Понимая, что следующего прохожего или проезжего я могу прождать до самого вечера, если не до завтрашнего дня, я смело ухватилась за борт и полезла в телегу. В конце концов, не захочет меня везти — скажет об этом более явственно. К счастью, мужичок не кинулся ко мне с воплями и не попытался ссадить с телеги. Лишь тихо понукнул лошадку, и от толчка я свалилась на спину.

Лежать в душистом сене было удобно, над головой, высоко в небе, плыли грозовые облака, так и не пролившиеся на землю дождем, а во рту стоял привкус спелой земляники. В целом, если не считать ноющей в сердце тоски, сейчас я была вполне довольна жизнью. Мужичок молчал, не приставая с разговорами, лошадка неторопливо постукивала подковами, а я размышляла о том, что теперь, без магических способностей, неизвестно, на какой срок затянется мое возвращение домой.

С одной стороны, не отправься я вдогонку за незнакомым мне Шассом, была бы сейчас дома, а не черт знает где. С другой стороны, вполне возможно, что с помощью этой самой книги жрец уже успел натворить всяких гадостей за время моего пребывания в Серых горах и Нижнем мире, и теперь мне придется не только книгу забирать, но и расхлебывать эти самые гадости. Но по-другому, к сожалению, нельзя.

Телегу мерно покачивало, и я не заметила, как уснула, правда без всяких снов, но впервые за долгое время.

Проснулась от очередного толчка. Раскрыв глаза, увидела, что уже стемнело, а телега стоит неподвижно на дороге.

Заснул, что ли, мужичок?

Спрыгнув с сена, подошла к вознице и, увидев, что тот неподвижно сидит на краю телеги, свесив голову на грудь, хотела было тронуть его за рукав, чтобы разбудить, но внезапно слова застряли в горле, а я отказывалась поверить своим глазам.

Штаны и рубаха были на месте. Шляпа тоже. Вот только держалось это все на какой-то черной, шевелящейся массе, издававшей глухое жужжание и даже отдаленно не напоминавшей человека. Пришлось зажать себе рот ладонями, чтобы не закричать. Чувствуя, как от страха подкашиваются ноги, я огляделась. Вместо лошади в упряжке стоял лошадиный скелет, тускло белеющий в лунном свете, и вокруг не было ни души.

Мною овладело отчаяние. В неизвестном месте, в темноте, без магии и в полном одиночестве, рядом с невесть когда почившими мертвецами, я сейчас готова была в прямом смысле завыть от ужаса и бежать без оглядки как можно дальше. Останавливало лишь понимание того, что подобным образом проблемы не только не решатся, но уж точно прибавятся.

ГЛАВА 2

В этом мире обмана и фальши

Я стремлюсь к непорочному свету.

Но чем ближе я, тем он лишь дальше,

Оставляя мольбы без ответа.

Я бегу, но немеет дыханье,

Замирает на выдохе сердце.

И слабеют душа и сознанье,

Застывают, не в силах согреться.

Когда приступ паники прошел, я смогла взять себя в руки и стала тихо пятиться от телеги. Внезапно шляпа бывшего возницы съехала, упав на землю, а в ночное небо взметнулись тучи мух. Теперь понятно, почему масса жужжала, непонятно только, откуда она взялась ночью и почему затронула только мужичка с животиной, а меня словно не заметила.

Увы, ответа никто не мог дать. Возницы больше не было, лишь опустевшая одежда осталась бесформенно лежать на сене.

Чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, я понеслась по дороге, задыхаясь от ужаса и совершенно не соображая, куда именно бегу. Хотелось одного — быть как можно дальше от этого страшного, а главное, непонятного места.

Лишь когда повозка совсем скрылась из виду, я перешла на шаг. Особенно пугали даже не происходящие вокруг странности (к виду мертвецов разной степени разложения за время работы я почти привыкла), а собственная уязвимость и беззащитность. Кинжал у меня отобрали тизарры, а Хаос Нижнего мира — магию. Попадись сейчас, к примеру, тот же волк, защититься от него я никак не сумею.

Полная луна, одиноко висевшая в густой черноте ночного неба, равнодушно взирала на меня с высоты. Мне же совершенно некстати вспомнились мои ночные прогулки по крышам, освещаемые этой же самой луной. Неужели этого никогда больше не повториться?

Нет, разумеется, никто не сможет помешать мне забираться на чердак княжеского дворца, а оттуда на крышу и, сидя на черепице, любоваться ночным светилом. Вот только больше не будет того ощущения полной свободы и независимости, которое дарила мне магия. Ощущения уверенности в том, что я могу справиться практически с любой ситуацией.

Но смогу ли я жить жизнью обычного человека? Смогу ли стать такой, как все, и не стану ли тосковать по утерянным магическим способностям? Ответа на этот вопрос я пока не знаю. И, честно говоря, боюсь себе его задавать.

Окунувшись в невеселые рассуждения, я несколько отвлеклась от страха и от окружающей действительности, поэтому не заметила, как свернула с дороги. Очнулась лишь тогда, когда почти уперлась в невысокую ограду, а точнее, в покосившиеся ее остатки, за которыми мрачно темнело с десяток домов.

Меня не остановили ни обшарпанные стены, ни дыры в крышах, ни чернеющие провалы окон и дверей. Я была твердо уверена в том, что в любом случае здесь буду себя чувствовать куда более защищенной, чем под открытым небом. Поэтому, не сомневаясь ни секунды, обогнула дырявую изгородь и направилась к домам, намереваясь провести здесь остаток ночи.

После недолгих поисков мне все же удалось найти наиболее сохранившийся дом. На нем даже крыша была на удивление целой. Во всяком случае, небо сквозь прорехи не проглядывало, а на полу нашлось место без щелей и вывороченных досок. Кое-как распинав ногами мусор по углам, я без сил опустилась на пол и прислонилась к стене, не забывая коситься на пустой проем окна. На случай «теплого приема» незваных гостей мною были заготовлены вилы, обнаруженные в одном из домов среди кучи хлама. Пусть ржавые и без одного зубца, но они придавали мне чувство уверенности.

Вот так, сжимая вилы в руках и подобравшись, чтобы в любой момент быстро вскочить на ноги, я вытаращилась во все глаза на окно и провела таким образом большую часть ночи. Но к рассвету мои силы все же малодушно покинули меня, поскольку от напряжения я перешла в то бесславное состояние, когда вероятная даже близкая опасность воспринимается с абсолютным тупым равнодушием.

Не выпуская свое грозное ржавое оружие из рук, я попросту свалилась на бок и уснула, чудом не напоровшись на вилы.

Учитывая напряжение последних часов, сон приснился, мягко говоря, неприятный: словно я попала в какое-то болото, из которого не могу выбраться. Вроде как тону, но страха нет совершенно, хотя черная жижа засосала уже по пояс. Но она спокойна, и я спокойна. Словно примериваемся друг к другу, кто кого. Только запах мешает — отвратительное зловоние, полное ядовитых паров, заставляет морщиться и сдерживать дыхание. Но надолго такой тактики не хватает и мне снова приходится вдыхать полной грудью, отравляя себя болотным ядом. Вдобавок ко всему что-то стало колоть меня в бок, причем довольно болезненно.

Поначалу я лениво отпихнулась. Сон, разумеется, тут же уплыл, унося с собой болотные видения, а вот тычки и не думали прекращаться. В следующую секунду я была уже на ногах, подпирая спиной стену и угрожающе выставив впереди себя вилы. Изо всех сил сдерживая непреодолимое желание зевнуть, я хмуро рассматривала незваного гостя. Точнее, гостью.

Невысокая темноволосая девушка, одетая в мужские штаны и рубаху, смотрела на меня враждебно, выставив перед собой острую палку. Помня историю мужичка с лошадью, я крепко держала вилы. Черт знает чего можно ждать от этой девушки? Вдруг она сейчас обернется очередным роем мух или еще чем-нибудь похуже?

— А ну, нечисть поганая, — вдруг громко завопила незнакомка, доставая из кармана рубахи распятие и тыча им в мою сторону, — изыди! Сгинь, нечистая!

— Сама ты нечистая! — яростно возразила я, размахнувшись вилами и нечаянно выбив из рук девушки распятие. — Признавайся, у тебя внутри тоже мух полно? Или ты какой-нибудь другой гадостью набита? Болотной жижей, например. Мне как раз до твоего появления сон про болото снился.

Еще несколько минут мы пристально разглядывали друг друга, а потом девушка опустила палку и, усмехнувшись, протянула руку:

— Я Осанна. Жила в этой деревне, пока она была еще пригодна для жилья. А ты здесь как оказалась? Только не лги мне, я и без слов вижу, что не местная.

— Понятия не имею, как я здесь оказалась, — честно призналась я, опуская вилы и пожимая шершавую девичью ладонь. — Но мне здесь совершенно не нравится.

— Догадываюсь, — хмыкнула моя новая знакомая. — Судя по всему, с мухами ты уже имела удовольствие повстречаться.

— Сомнительное удовольствие! — Я кивнула и, наклонившись, подняла с пола распятие. — А ты что, каждого встречного этим крестом проверяешь?

— А как же. — Осанна забрала крест и спрятала его обратно в карман рубахи. — Иначе нельзя, а то нечисть проклятая одолеет. Ей, заразе, только покажи слабину — мигом сожрет и не подавится! И останутся, как ты говоришь, только одни мухи.

— А что это за мухи такие? — спросила я. — Откуда взялись?

— Понятия не имею, — мрачно отозвалась девушка. — Мы жили себе спокойно всей деревней, никого не трогали, никому не мешали. Но однажды прихожу я с поля, а в деревне все вроде как по-прежнему, только люди не разговаривают. Мычат что-то невнятное, и все. Я сначала не придала этому значения, а потом, когда с наступлением ночи мой брат рассыпался этими самыми мухами, я поняла, что дело нечисто, но сделать ничего уже не могла. Только наблюдала в панике, как ночь за ночью умирают жители деревни. Меня почему-то мухи не тронули, а остальных выкосили всех. Теперь вот осталась я совсем одна. Что делать — не знаю, как жить дальше — тоже. Здесь давно уже никого нет. Поэтому, когда встретила тебя, испугалась, подумала сначала, что очередная нечисть пожаловала. А как услышала речь твою, так и поняла, что ты нормальный человек.

— Я тоже подумала, что ты нечисть, — призналась я. — Меня крест успокоил. К нему ведь ни одна нечисть добровольно не притронется.

Осанна как-то странно поежилась, словно озябла, а потом подняла на меня большие черные, словно спелые вишни, глаза:

— Это точно, добровольно никто не притронется. На том и стою. Ты, это, уж извини, что я тебя палкой…

— Ну да, надо было сразу огреть крестом по затылку! — рассмеялась я. — Быстрей бы разобрались! Слушай, раз уж день наступил, давай выбираться отсюда.

— А мне некуда идти, — смущенно потупилась девушка. — Моей деревни больше нет, и я не знаю, куда податься.

— Зато я знаю! — схватив за руку, я потянула Осанну к покосившейся двери. — В любом случае оставаться здесь не имеет никакого смысла.

Выйдя на улицу, я недоуменно огляделась. М-да, подойди я к этой деревне при свете дня, не то что ночевать не осталась, а бежала бы без оглядки.

Стены полуразрушенных домов поросли плесенью и мхом, провалы крыш ощерились в небо остатками полусгнивших досок, земля вокруг была черной, словно после пожара, и неприятно похрустывала под ногами. А еще меня поразил странный тяжелый запах с явной примесью гнили.

Если, по словам Осанны, в этой деревне давно уже никого нет, то откуда мог взяться столь сильный запах? А впрочем, мое ли это дело? Сейчас нужно как можно быстрее уносить отсюда ноги, а рассуждения лучше оставить на потом.

Бедная Осанна! И как только она здесь жила!

Следующую ночь мы решили провести в очередной деревне, встретившейся нам по дороге. К сожалению, ситуация в который раз повторилась: повсюду запустение и разруха и, разумеется, абсолютное отсутствие людей. И все тот же удушающий запах.

К слову, я им настолько надышалась в первой деревне, что потом он преследовал меня в течение всего дня.

Я морщилась и отплевывалась, пугая своим поведением Осанну. Но на все объяснения подруга упорно твердила, что ничего не чувствует и жуткий запах существует всего лишь в моем воображении. Глядя на ее невозмутимое лицо и спокойное поведение, я ей верила. Поскольку ни один нормальный человек не в состоянии равнодушно воспринимать подобную вонь.

Хмуро глядя на быстро темнеющее небо, мы решили разделиться и обследовать дома, чтобы заранее обнаружить скрытые в них неприятности, если таковые имеют место быть. Выставив перед собой для надежности вилы, я направилась вправо, а подруга, ухватив свою острую палку, ушла влево. На некоторое время воцарилась тишина. Не обнаружив никого и ничего подозрительного, я довольно скоро вернулась назад и стала поджидать Осанну, не забывая поглядывать по сторонам.

— Слушай, а вдруг мы с тобой остались одни во всем мире? — неожиданно предположила подруга, выйдя из-за угла ближайшего дома.

— Этого не может быть! — горячо возразила я. — Меня, например, как ты помнишь, ждут муж и ребенок. Так что я точно не одна.

— Да, ты рассказывала, — согласилась Осанна. — Только мне почему-то страшно.

— И мне страшно, — согласилась я. — Только это еще не повод для отчаяния.

— Кстати, у меня все чисто. — Подруга деловито воткнула палку в землю и победно взглянула на меня, — в какой дом пойдем на ночлег?

— Хотелось бы сказать, что в мой! — Я мечтательно улыбнулась. — Только до моего дома, равно как и до моего города, еще о-очень далеко.

— Слушай, а для меня место в этом вашем городе найдется? — Осанна испуганно округлила глаза. — Вдруг у вас там все места заняты? Или муж твой меня прогонит, скажет, что чужая?

Ответить я не успела, потому что из-за ближайшего дома к нам неожиданно вышел навстречу человек. Любопытно, и как это мы его пропустили?

Разумеется, я сразу выставила вперед вилы, а Осанна — крест и палку.

— Стой! Куда прешь, окаянный? — грозно крикнула подруга. — Отвечай, кто такой будешь?

Увы, отвечать никто не собирался. Человек издал какое-то утробное рычание и двинулся на нас, широко расставив руки. Мы дружно попятились, но незнакомец оказался проворней. Догнав нас всего за несколько шагов, он напоролся на вилы. Впрочем, это обстоятельство его нисколько не остановило: он продолжал двигаться, все глубже загоняя вилы в собственный живот.

Удерживать нечисть на вилах было довольно тяжело, поэтому мне пришлось выпустить рукоять. Осанна, подпрыгивая, долбила непонятной породы зомби крестом по голове, но ее усилия ни к чему не приводили. В итоге подруга бросила это утомительное и бесполезное занятие, доверив уничтожение зомби целиком и полностью мне.

Моя же теория о несовместимости нечисти и церковных святынь неожиданно потерпела явное поражение, но я не растерялась. Увернувшись от торчавшей рукояти вил, застрявших в животе зомби, я выхватила у подруги палку, которой она почему-то и не подумала воспользоваться, и принялась от души лупить неугомонную нечисть, прыгая вокруг нее, как бешеная коза на привязи. От первого удара у противника отвалилась рука, от второго — другая, и так далее. В итоге от зомби остались одни бурые клочья, из которых я потом вытащила вилы и брезгливо отерла рукоять о траву.

— Как думаешь, он больше не опасен? — задумчиво протянула подруга, с отвращением косясь на останки зомби.

— Можешь для достоверности эти клочки по траве размазать, — бодро предложила я. — А лучше бросай все, пойдем дальше. Ночевать мне здесь что-то расхотелось.

— А ночью идти не страшно?

— Лучше пусть будет ночь и нормальные звери вокруг, чем ходячие трупы! — категорично отрезала я и бодро зашагала в сторону ограды, за которой бледной лентой стелилась дорога, тускло освещенная лунным светом. — Или ты хочешь подождать, пока следующее недоразумение объявится?

— Не-а! — Возмущенно фыркнув, Осанна передернула плечами и пошла за мной. — Ну их всех! И деревню эту тоже!

Внимательно глядя по сторонам, чтобы неожиданно не получить «удар в спину» от очередного зомби, мы вышли из деревни и вновь побрели по дороге, которая почему-то мне показалась бесконечной, как забвение. Шли молча, думая каждая о своем и не ведая, что ждет нас впереди.

ГЛАВА 3

Все смешалось — день и ночь,

Я бреду куда-то прочь.

Жизнь — иллюзия, обман,

В голове сплошной туман.

Лишь дорога без конца

И Вечность — призрак без лица.

Наше путешествие по дороге продолжалось уже несколько недель. Мы не уходили глубоко в лес, не сворачивали с пути, боясь окончательно заблудиться и придерживаясь обоюдного мнения, что каждая дорога рано или поздно куда-нибудь приведет.

Поначалу я отчаянно уповала на то, что скоро впереди покажутся стены какого-нибудь города, и там наконец мне смогут подсказать верное направление в сторону Райлена. Потому что Осанна, к моему огромному сожалению, не имела ни малейшего понятия о том, где именно мы сейчас находимся и в сторону какого города идем. Словно она никогда не покидала пределы деревни, что, учитывая возраст подруги, было довольно странно.

Нет, она не была старше меня, наоборот, младше на несколько лет, но я, начиная с тринадцати лет, обошла чуть ли не всю страну, учитывая специфичность моей работы и способности к магии. А девушка, немногим старше двадцати, не знала даже названия близлежащего города. Такой неосведомленности я не понимала. Но, чем дальше мы шли, тем меньше меня волновали подобные мелочи. Гораздо больше заботило отсутствие магической поддержки.

Эх, магия, магия… Как же сильно мне сейчас не хватало моих способностей! Не приходилось бы подолгу проводить часы в лесу в поисках пищи, споря с подругой на предмет разнообразия нашего и без того скудного питания. Хладнокровная Осанна рвалась на охоту, довольно успешно смастерив лук и стрелы, я же категорически запрещала убивать несчастных зверушек, доказывая, что в нашем положении вполне можно обойтись ягодами, орехами и кореньями. Осанна возмущалась, обижалась, иногда подолгу дулась, но послушно давилась кореньями и жевала орехи, бросая на меня исподлобья укоризненные взгляды, которые я успешно игнорировала.

Имея печальный опыт столкновения с зомби, мы больше не стремились останавливаться на ночлег в домах, предпочитая спать на рассвете, по очереди, не тратя на это дело более двух-трех часов в сутки. Поэтому сон заставал нас иногда прямо на дороге, в растущем по краям кустарнике. Пока одна спала, другая сторожила.

Не знаю, чем занималась Осанна в свои свободные часы, но лично я во время бодрствования грезила о доме, о том, как появлюсь, живая и невредимая, во дворце и сколько радости доставлю семье своим внезапным появлением. Учитывая долгое время, которое прошло с момента моего исчезновения, думаю, меня уже никто и не ждет.

Разумеется, от подобного образа жизни я довольно быстро стала напоминать голодную оборванку: испачканная в пыли и траве одежда повисла на худом теле мешком, а нечесаные волосы сбились в колтун. Как назло, за время нашей явно затянувшейся прогулки на пути ни разу не встретилось ни одного озера. Да что там озера, даже ни одного ручейка! Пили мы исключительно сок ягод и собирали в листья лопуха дождевые капли, когда шел дождь. В остальное время мучились жаждой.

Показываться в таком виде на глаза своей семье я боялась, хотя знала, что они меня примут любую. Но с каждым днем эта уверенность таяла, становясь все более призрачной. К тому же меня по-прежнему сводил с ума странный запах, стойко проявляющийся в течение нашего пути.

Осанна упорно твердила, что ничего подобного не чувствует, и, несмотря на трудный путь, в отличие от меня выглядела довольно хорошо и опрятно. Я ей, конечно, завидовала белой завистью, но оправдывала себя тем, что, побывай, не приведи Всевышний, подруга в «гостях» у демонов Нижнего мира, наверняка выглядела бы еще хуже меня. Я же вполне смогу прийти в себя дома: искупаюсь, отосплюсь, отъемся, отдохну и снова верну себе прежний облик. Так, глядишь, и Талейн увидит меня слабую, истощенную и ругать не будет, пожалеет. Выходит, в этой ситуации есть даже некоторые преимущества. Впрочем, лучше бы не было ни ситуации, ни этих самых преимуществ!

Вдобавок меня смущало одно: едва я закрывала глаза, проваливаясь в короткий сон, меня моментально начинали преследовать видения, забиравшие и без того подорванные силы. Мне снились тучи смертоносных мух над Райленом, разбегающиеся в ужасе жители, разруха и паника в некогда спокойном, благополучном городе. А еще руины дворца и темное небо, навсегда распрощавшееся с солнцем из-за нашествия несметного количества насекомых. И жужжание: непрерывное, надсадное, сводящее с ума…

Подобные страсти я списывала на счет не в меру разыгравшегося воображения, пораженного происходящими вокруг событиями, а потому не беспокоилась. Да и, честно говоря, на волнение у меня теперь попросту не оставалось сил. Все чувства и ощущения поглотили безразличие и апатия, причем до такой степени, что вскоре судьбы родных и близких меня и вовсе перестали интересовать.

Точнее, во сне я металась, кричала, умирала от страха, ужаса и боли, но стоило проснуться, как сознание немедленно погружалось в апатию и окружающий мир воспринимался мной словно через толстый слой ваты, в котором застревали все чувства.

Осанна в такие моменты подолгу за мной наблюдала, видимо, переживала. С одной стороны, я была ей благодарна за участие, с другой — почему-то ее внимательный взгляд меня откровенно раздражал.

Постепенно и наши разговоры друг с другом сошли на нет. Уставшая и измотанная, я тратила свои силы только на то, чтобы идти. Окружающая природа теперь перестала радовать мой взор, хотя жизнь лесных зверушек я по-прежнему зорко берегла от вмешательства подруги: не размениваясь на бессмысленные споры, попросту молча отбирала и ломала луки и стрелы.

Устав бороться с моим непреклонным сопротивлением, примерно на десятый раз Осанна все же смирилась и окончательно бросила свою затею. Тем более за все время путешествия эти самые зверушки нам так ни разу и не встретились. Вполне возможно, не ругайся я с Осанной и спокойно отпусти ее на охоту, подруга самостоятельно вернулась бы ни с чем.

И накопившаяся усталость в конце концов сделала свое черное дело: однажды я попросту перестала понимать, куда и зачем мы идем. Более того — подобный вопрос меня теперь совершенно не интересовал, словно в этом сером мире, наполненном страхом и болью, больше не было ничего, кроме усталости и бесконечной дороги под ногами, ведущей в неизвестность.

Именно поэтому, увидев однажды днем на горизонте высокую городскую стену, я спокойно дошла и прошла мимо, привычно уставившись в дорожную пыль. Спасла только реакция Осанны, вовремя схватившей меня за руку.

— Ты куда? — удивленно воскликнула подруга, стальной хваткой впиваясь в мое запястье. — Впервые за все это время мы наконец пришли к городу, а ты проходишь мимо, словно слепая! Что с тобой?

— А зачем нам город? — равнодушно спросила я, подняв на подругу безразличный взгляд. — Разве мы в нем что-то забыли?

Возможно, мне это показалось, но в темных глазах Осанны мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, впрочем, в следующее мгновение в ее взгляде засветился неподдельный испуг.

— Ты что, заболела? — Подруга озабоченно приложила руку к моему лбу. — Вроде нет. А тогда почему несешь такой бред? Ты же хотела дорогу узнать, чтобы домой скорее попасть. Тебя же муж ждет! И сын!

— Муж и сын? — Произнесенные слова растаяли пустым звуком, не вызвав никакого отклика в душе, поэтому я вяло отмахнулась и попыталась высвободить руку из пальцев подруги. — Не хочу. Не знаю. Не помню. Пойдем дальше.

— Ну уж нет! — Осанна решительно двинулась в сторону городских ворот, потянув меня за собой. — Хочешь ты или не хочешь, но в город мы все-таки зайдем!

Я тащилась за подругой словно в полусне, мечтая только об одном: поскорее вернуться на широкую, манящую ленту дороги и идти дальше. Идти, несмотря на наступление ночи, не зная зачем и не ведая куда. Просто идти, потому что… потому что так хочется, потому что так нужно. Вот только кому нужно? Мне. Наверное. Не знаю. Не уверена. Но нужно.

Четверо стражников у ворот встретили нас более чем равнодушно: не подошли, не спросили ни документов, ни платы за проход. Скорее всего, еще издалека определили по нашему виду, что денег в карманах точно не водится, а в остальном мы им были просто неинтересны. Сторожить — это же невыносимо скучно: стой себе целые сутки на посту, под дождем и на солнцепеке, трави байки да кури самокрутки. Вот и вся радость. Если у прохожего нет монет, тогда и говорить с ним не о чем. А выгонять откровенно лень. Чего ради стараться? Особенно если брюхо у стражника через ремень вываливается, грозя опрокинуть обладателя этой ноши носом вниз, побегаешь тут, поскандалишь… Двинуться лишний раз и то неохота.

В отличие от пустых и разрушенных деревень, встреченных нами за все это время, город производил вполне спокойное и благоприятное впечатление: не было никаких следов разрушений и паники, стояли аккуратные дома, и спешили по своим делам многочисленные жители.

Глядя на почти забытую атмосферу уюта и покоя, я впервые за долгое время почувствовала некоторое облегчение на душе, словно задышала чистым воздухом. В глазах же Осанны, напротив, читалось беспокойство. Подруга явно нервничала, но упорно тянула меня за руку, хотя я уже давно перестала сопротивляться и спокойно шла рядом.

— Почему ты нервничаешь? — недоуменно спросила я Осанну. — По-моему, здесь все вполне благополучно. Ужас, разрушивший деревни, прошел стороной и не тронул город.

— Может быть, прошел, а может еще не дошел, — мрачно отозвалась подруга. — Только мне здесь все равно не нравится! Вокруг слишком хорошо и спокойно, а значит, подозрительно. Но мои умозаключения ни в коем случае не должны помешать нам спокойно и, главное, сытно поесть. А то от твоих ягод и травок мы скоро ноги протянем!

— А еще сможем вымыться и выспаться наконец нормально! — поддержала я Осанну.

Не знаю как ей, но лично для меня проблема гигиены стояла сейчас на самом первом месте.

Вскоре нам попалась на глаза вывеска трактира, и несколько мгновений спустя мы вошли в помещение, наполненное теплом жарко натопленного очага, запахом хмельного пива и ароматами разнообразной еды. У меня с порога закружилась голова, да так, что я с трудом дотащилась до ближайшего свободного столика.

— Нищим не подаем! — Возле нас моментально нарисовался трактирщик, на удивление тощий дядька с пышными усами, в засаленном фартуке.

— Ешьте больше, добрее станете, — мрачно посоветовала я.

— Нам жареного мяса и хорошего пива. Много! — буркнула подруга, выбрасывая из кармана на щербатый стол пару золотых. Потом привстала и схватила дядьку за расстегнутый ворот рубахи. — И быстро! А то я ждать не люблю!

Трактирщик сцапал монеты, не побрезговал попробовать на зуб, затем согласно кивнул и растворился, будто его и не было. А я пораженно уставилась на Осанну, словно видела впервые.

Подобный командный тон никак не вязался с ее внешностью и рассказами о том, что подруга никогда прежде не бывала в городе. К тому же взгляд, которым она наградила трактирщика, меня откровенно насторожил. Была в нем какая-то властность, даже пугающая холодность. Но, с другой стороны, не нагруби Осанна трактирщику, тот без колебаний выгнал бы нас. А еще любопытно, откуда у подруги золото? Вполне возможно, взяла в своей деревне, все равно там оно больше никому не нужно. Но все же было в ее поведении что-то странное, настораживающее и пугающее одновременно. Я бы даже сказала, чужое.

К счастью, наш заказ принесли довольно быстро. Вдохнув аромат исходящего паром жаркого, я едва не застонала от удовольствия и разом выкинула все подозрения из головы. Схватив кривую вилку, вонзила ее в мясо, вот только отведать его не успела.

Внезапно послышался странный гул, заставивший всех посетителей трактира оторваться от еды, а наиболее любопытных вскочить с мест и прильнуть к окнам. Неожиданное явление не заставило себя долго ждать: через несколько мгновений гул перерос в печально знакомое жужжание, от которого в трактире задрожали стекла и дощатый пол, а с неба на городские улицы обрушилась целая завеса мух, сея панику и ужас.

ГЛАВА 4

Страшен облик истины и ужасна правда.

В сердце острым лезвием проникает боль.

Все вокруг немыслимо, зло и беспощадно.

Не могу поверить в то, что мой мир такой!

Словно в кошмарном сне я наблюдала за гибелью ни в чем не повинных горожан, а также за разрушением еще мгновение назад бывшего мирным города. Для мух не существовало никаких препятствий: окна и двери домов не могли противостоять их натиску. Что уж говорить о людях! Насекомые облепляли несчастных в считаные секунды, превращая их в живые коконы, а затем словно растворялись в телах своих жертв. Люди переставали кричать, становились медлительными и равнодушными, никак не реагируя на внешний хаос. Постепенно крики несчастных стихали, уступая место глухому монотонному жужжанию.

В то время, когда мы только входили в городские ворота, на улице стоял пасмурный день. Теперь же, с пришествием насекомых, на город опустилась чернота: непроглядная, мельтешащая перед глазами, живая и смертельная.

Разумеется, ужас не обошел стороной и наш трактир: мухи влетели в окна, дымоход и двери, заполонив собой все пространство. Дышать было попросту нечем, поскольку воздух кишел насекомыми. Спастись же от гибели не было абсолютно никаких шансов. Ни у кого.

От испуга я впала в оцепенение и лишь широко раскрытыми от ужаса глазами следила за творившимся вокруг беспорядком, совершено забыв о том, что нужно бежать и прятаться, спасая свою жизнь. Впрочем, последнее не имело абсолютно никакого смысла. Мухи проникали везде: находили свои жертвы под стоками и лавками, летели вдогонку на улицу. Когда насекомые замелькали прямо перед моим лицом, отрезав меня кишащей массой от всех остальных, я лишь обреченно закрыла глаза, чтобы не видеть собственную смерть.

В это последнее мгновение в памяти возникли лица родных. Талейн, Салем, отец, Зарайна, Дейн, даже маленький Тимошка — мысленно я попрощалась со всеми, сквозь горечь сожаления и боль утраты посылая им всеобъемлющее, светлое, горячее, сильное чувство, способное преодолеть любые времена и расстояния — свою Любовь. Любовь и просьбу о прощении за то, что больше не смогу быть рядом с ними.

Несмотря на обилие мух, у меня словно открылось второе дыхание, а на душе стало легко и спокойно. Захотелось даже улыбнуться. И я не стала противиться этому желанию. Смерть с улыбкой на губах — что может быть лучше! И пусть уши закладывает от непрерывного жужжания, а по лицу маршируют тысячи противных лапок.

Не знаю, сколько прошло времени, но гул внезапно стих, уступив место звенящей тишине. Решив, что с моим бренным телом покончено и я уже пребываю в бесплотном состоянии, я раскрыла глаза. Интересно, если я вся такая бесплотная, то зачем и почему чешется нос?

Увы, беглый осмотр выявил, что я по-прежнему нахожусь во плоти, причем на удивление невредимой, а вот со всеми остальными все действительно покончено.

Насекомые рассеялись, словно их никогда и не было, оглушающие крики, полные боли и ужаса, стихли, а люди вокруг перестали быть людьми. Только перевернутая мебель, рассыпанные продукты, осколки посуды да выбитые окна свидетельствовали о недавнем кошмаре. Причем жертвы насекомых вели себя по-прежнему, подобно нормальным людям: поднимали столы и лавки, сметали осколки и мусор. Вот только еда теперь больше никому не была нужна.

— Ну как тебе? Впечатляет? — неожиданно послышалось рядом.

Обернувшись на голос, я увидела Осанну. Подруга, к моему безмерному удивлению и еще не до конца осознанной радости, также уцелела в этом кошмаре. Вот только в ее глазах светилось какое-то странное выражение пьянящего веселья, граничащего с неподдельным безумием. Словно происходящее вокруг ее искренне веселило.

— Почему мы живы? — растерянно спросила я Осанну, стараясь не обращать внимания на ее непонятный взгляд.

Мало ли кто как реагирует в моменты паники! Тем более что от увиденного можно запросто сойти с ума по-настоящему.

— Да это просто, — отмахнулась подруга, сосредоточенно отряхивая одежду. — Если не двигаться, мухи не нападут! Но вот теперь здесь небезопасно. Сейчас эти чучела оклемаются и нам мало не покажется. Так что нужно уходить как можно быстрей!

— Так ты знала, как можно спастись, и даже не попыталась помочь людям?! — До меня постепенно начал доходить весь ужас происходящего. — Но как же так?

— А зачем мне люди? — Осанна перестала отряхиваться, выпрямилась и приблизилась, глядя на меня в упор. — Ты что, тупая курица, так ничего и не поняла? Объяснить еще раз?

Ее неожиданно сильные руки больно впились в мои плечи, а черные глаза без зрачков заглянули прямо в душу.

«Ну и когда же до тебя наконец дойдет, тупая ты человеческая самка?» — ясно прозвучало в голове чужим шипящим голосом.

Никакие другие объяснения уже были не нужны. Застыв, словно кролик перед удавом, я смотрела в черную бездну и отчетливо понимала: Осанна больше не человек. Впрочем, никогда им и не была. Из некогда знакомых глаз на меня смотрело нечто древнее и ужасное, вечное как мир и беспощадное, как смерть, использующее человеческое тело всего лишь как временную оболочку. Это нечто действительно испытывало удовольствие от происходящего вокруг, упиваясь многочисленными жертвами. Жертвами, в числе которых могла быть и я. Точнее, должна была быть. Непонятно только, что меня спасло…

«Что тебя спасло?! — вспыхнул в мозгу скрежещущий смех. — Хотелось бы и мне это знать! Почему ты, словно заговоренная, выжила в водах Черного озера? Почему, несмотря на все мои усилия, ты упорно цепляешься за свой рассудок? Любой другой на твоем месте уже давно сошел бы с ума и покорился неизбежному! Любой другой, но не ты!»

Яростно зашипев, существо, притворявшееся Осанной, отпустило мое плечо и выхватило из кармана уже знакомое распятие. На меня с новой силой обрушилась волна ужасающе противного запаха. Той самой вони, которую я неоднократно чувствовала за время нашего путешествия.

Инстинктивно отшатнувшись, я перевела взгляд на распятие. Вот она, разгадка! Вместо распятия существо сжимало в руках какой-то непонятный жезл, с которого на дощатый пол стекали капли едкой слизи. Они с шипением впитывались в доски, оставляя после себя прожженные дыры.

Что ж, теперь понятно, почему распятие не сработало при встрече с зомби. Во-первых, потому что не являлось таковым, а во-вторых, потому что моя мнимая подруга и не собиралась никого убивать, рассчитывая на то, что это зомби убьет меня.

И все-таки, что же это за существо и почему вдруг оно явилось по наши души? В том, что смертоносный мушиный рой — его рук дело, я теперь ни секунды не сомневалась.

— Но за что? — Собрав всю свою волю в кулак, я все же вновь посмотрела в затягивающую, словно болото, черноту глаз. — Чем я и все остальные заслужили подобную участь?

Существо состроило пренебрежительную гримасу, еще сильней впиваясь в мое плечо:

— Ну почему вы, люди, настолько тупы? Все ведь очень просто! Ваше время истекло, вы теперь не более чем пища, а миром должен править Хаос. Точнее, он уже правит им. Если прочистишь свои куриные мозги и внимательно осмотришься вокруг, увидишь, что мир изменился и уже больше никогда не станет прежним.

Хаос? Где-то я уже слышала подобные речи. Вот только где? Причем мне было так же страшно, как сейчас. Та же безысходность.

Хотя нет… Стоп!

Не только безысходность, была еще и решимость. Да, именно решимость справиться с этим самым Хаосом!

А еще была возможность… Но какая?

Вспомнила! Оружие! Кинжал!

Яркая вспышка озарила память, воскрешая давно забытые события: кинжал в руках, голубое свечение стен и туман под ногами и младенец с пронзительным взглядом. Укус змеи, способный уничтожить Хаос, который заключается в…

В следующее мгновение существо размахнулось и вонзило мне в грудь залитый слизью жезл, обрывая воспоминания на чем-то очень важном. Ощутив обжигающий холод в месте удара, я рухнула во тьму.

Когда я вновь открыла глаза, над головой безмолвствовало небо и стояла гнетущая тишина. Судя по всему, несмотря на очередные старания существа, занявшего тело бедной Осанны, я по-прежнему осталась жива. На месте удара не было даже раны, только в груди поселилось чувство холода, словно засела острая льдинка. Тем не менее повреждений не было даже на одежде.

Списав холод на последствия перенесенного испуга, я поднялась с земли и осмотрелась, пытаясь понять, куда меня в очередной раз занесло.

Как и следовало ожидать, окружающая обстановка полностью изменилась: полуразрушенный город с людьми-зомби исчез, уступив место вполне мирной равнине, с темной полосой леса на горизонте. Пейзаж был вполне привычный и практически ничем не отличался от места моего предыдущего, почти забытого пробуждения, когда я набрела на землянику и возницу, скоропостижно скончавшегося в пути. Впрочем, нет, некоторые различия все же были — отсутствовала дорога, ну и, собственно, земляника.

Сейчас ничто не напоминало о пережитом кошмаре, и можно было бы вполне поверить, что все случившееся лишь кошмарный сон. Но на сердце было тяжело от сознания непоправимости случившегося, в памяти жили крики ужаса гибнущих людей, и в ушах, несмотря на окружающую тишину, по-прежнему раздавалось надсадное жужжание. К тому же моя потрепанная одежда и болезненная худоба никуда не делись, доказывая, что события последних дней не что иное, как явь. И где теперь искать спасения — непонятно. Ведь от того, что меня выбросило в другом месте, ничего не изменилось, и смертоносное облако насекомых по-прежнему продолжает свой полет, разрушая города и забирая человеческие жизни. А виновата во всем происходящем я, потому что не смогла вовремя остановить Хаос, хотя была к нему ближе всех. Виновата в том, что дрогнула рука, не распознав ловкой маскировки.

Да, в хитрости этому Хаосу действительно не откажешь. Ведь какая женщина сможет поднять руку на ребенка? Правильно — никакая. Вот и я не смогла. Что тут говорить, расчет был верный и полностью оправдался. А страдают теперь люди. Я, конечно, тоже страдаю. Только что значат мои страдания по сравнению с тем чувством вины, которое теперь легло неподъемным грузом на плечи. И что оно значит по сравнению с гибелью ни в чем не повинных людей!

Наконец пережитый ужас пролился горькими слезами. Споткнувшись на ровном месте, я рухнула в траву и захлебнулась рыданиями.

Вдоволь наплакавшись, вновь нашла в себе силы встать и направилась в сторону леса. В конце концов, ничего другого мне не оставалось, кроме как снова идти и надеяться.

На что надеяться? На лучшее, на Всевышнего, на справедливость. На то, что, может быть, еще не все потеряно для людей, для мира, для добра.

На земле не должен править Хаос, это я знала точно. Не знала только, как его остановить. Но отчаянно надеялась, что найду решение. Вопреки здравому смыслу, вопреки всему.

Лес встретил меня неестественной тишиной. Несмотря на то, что солнце стояло высоко в зените, не было слышно ни птичьего пения, ни шума листвы под легким дуновением ветра. Боясь поверить в худшее, я молча шла среди деревьев, внимательно глядя по сторонам. Вовсе не потому, что заботилась о собственной безопасности, а потому, что боялась найти подтверждение этой пугающей тишине, нарушаемой только моими торопливыми шагами, и своим мрачным мыслям.

Увы, через некоторое время я все же обнаружила первое подтверждение тому, чего боялась: стайка лесных зябликов лежала под деревом, не подавая никаких признаков жизни. Прикоснувшись к одной из птичек, я ощутила ледяной холод неподвижного тельца. Посмотрев внимательно, под ближайшими деревьями нашла еще несколько таких же безжизненных крошек.

Других доказательств не требовалось, лес попросту вымер. Безжалостная смертоносная сила не пощадила даже его. Видимо, человеческих жертв Хаосу было недостаточно. Картина была ясной и ужасной: на земле должно вымереть все живое, если еще не вымерло. Впрочем, нет, не вымерло, раз я еще жива. Но кому нужна подобная жизнь! Может, Хаос пощадил меня как раз для того, чтобы наказать чувством вины и ощущением безграничного ужаса? А это куда хуже смерти.

Чем дальше я шла, тем больше убеждалась в правдивости собственных мыслей. То и дело попадались бабочки, яркими пятнами распластавшиеся в траве; птицы, застывшие неподвижными комочками; дикие звери, застигнутые смертью на бегу или во сне. По всей видимости, в живых действительно не осталось никого.

Идти было страшно. К тому же к тишине и безмолвию скоро добавился стойкий, чуть сладковатый запах смерти, что при отсутствии ветра было невыносимо.

Сейчас я была рада тому, что не успела поесть в трактире, иначе меня давно вывернуло бы наизнанку. Правда, моему желудку подобное воздержание очень не нравилось, и периодически меня пронизывали спазмы тянущей боли, заставляя сгибаться пополам и падать на колени. Последнее было крайне неприятно, поскольку от моих шагов с потревоженной травы и ветвей кустарников градом осыпались мертвые насекомые. С каждым таким падением мой энтузиазм давал ощутимую трещину.

К концу дня я двигалась уже на пределе собственных возможностей, отчаянно уповая на то, что моих сил все-таки хватит на то, чтобы пройти лес без остановок. Хотя уже смеркалось, мне вовсе не хотелось ночевать среди мертвых обитателей леса, и я упорно шла вперед, не обращая внимания на пляшущие круги перед глазами и на то, что шатаюсь от усталости из стороны в сторону, словно пьяная. Подобрав по пути длинную палку, я долгое время использовала ее в качестве опоры, но это мало помогло.

Когда на лес опустилась тяжелая безлунная ночь, усталость взяла свое: мои глаза закрылись сами собой и я попросту сползла по своей палке на землю и отключилась, провалившись в глубокий, больше похожий на обморок сон.

ГЛАВА 5

Я иду на свет в конце пути,

Нужно выстоять, сдержаться и дойти.

Солнца луч развеет мрак и мглу,

Я сумею, справлюсь, выдержу, смогу…

Как ни странно, но после пробуждения следующим утром я была еще жива и даже могла вполне трезво соображать. Кое-как вытряхнув из спутанных волос нацеплявшихся за ночь насекомых, вновь схватилась за палку, стиснула зубы и пошла дальше. Куда дальше — не совсем понимала, но главное, что двигалась вперед.

Мое упорство позволило мне выдержать в этом лесу еще несколько суток, сохранив и относительную ясность ума, и здравость памяти. Но вот дальше начались проблемы.

Организм, ослабленный долгим отсутствием пищи, и воспаленное сознание попросту отказались мне повиноваться. К общему недомоганию теперь прибавились галлюцинации, которые менялись перед глазами с пугающей быстротой.

Я видела пляшущие в безумном танце деревья, которые давили своей тяжестью крохотные тела птиц и взрывали землю длинными мощными корнями. Видела мертвых животных, которые внезапно поднимались со своих мест и начинали хаотичное движение в одном лишь им понятном направлении. Видела небо, расцвеченное жаркими всполохами огня, словно кто-то неведомый развел в нем огромный костер. При этом ему, небу, было невыносимо больно, и оно кричало беззвучным криком от боли. Я ему сочувствовала, плакала вместе с ним, чувствуя, как слезы испаряются на щеках от жара, но помочь ничем не могла.

В такие моменты я только отчаянно молилась, толком не понимая, кому именно возносятся мои молитвы. Но отчаянно уповала на бесконечную милость этого неведомого кого-то, поскольку убегать и прятаться попросту не осталось сил и возможности. И еще просила, чтобы этот кошмар закончился как можно быстрей и земля смогла отдохнуть, восстановиться от всего пережитого, вновь стать сильной и, главное, живой. Но, к сожалению, воцарившаяся в природе вакханалия и не думала прекращаться.

В такие моменты я лишь глубже убеждалась в том, что больше на земле никогда и ничего не будет по-прежнему. Действительно, повсюду воцарился Хаос, распустив свои темные алчные щупальца над миром и уничтожив все живое вокруг, саму Жизнь.

Осознавать подобное было тяжело, боль ощущалась физически: взрывала сердце и обжигала виски раскаленными вспышками, давила на грудную клетку, мешая дышать, сводила тело судорогой. Я задыхалась от жалости и сострадания, скулила, подобно раненому зверю, но упрямо шла вперед, уже не зная и не понимая, зачем нужен весь этот путь и к чему, собственно, стремлюсь.

Было ли мне страшно?

Нет, уже не было.

Исчезли все чувства, оставив мне одну только боль.

Впрочем, этого было вполне достаточно для того, чтобы помнить — я еще жива. Только в моей ситуации вряд ли это являлось достоинством. Скорее, недостатком. Ведь все они — люди, звери, птицы — уже отмучились на этой земле и ушли в лучший мир. Моя же чаша мучений еще не выпита до дна. И, что вполне вероятно, может оказаться бездонной. Я в полной мере осознавала подобную вероятность, но все же отчаянно уповала на лучшее — скорую смерть.

К сожалению, мой рассудок не выдержал испытаний и однажды благополучно покинул меня. Я забыла, кто я такая, забыла свое чувство вины, забыла боль.

Теперь я больше не существовала как отдельный последний выживший человек. Я стала частью этой мертвой земли, щепками деревьев, плотью разлагающихся животных. Я потеряла слух и речь, утратила чувствительность, воспринимая окружающую действительность одним только нужным и верным для себя способом — видением. Мои глаза стали для меня всем и ничем одновременно, поскольку все, что я видела, являлось восприятием больного рассудка, который заведомо искажал поступающую информацию, но только я этого не понимала и воспринимала все образы как должные и истинно верные.

Но, как ни странно, изменения происходят именно в тот момент, когда их совсем не ждешь, и рано или поздно все плохое имеет свойство заканчиваться.

Однажды на рассвете закончился и лес. Переплетения мертвых ветвей над моей понурой головой сменились чистым серым небом, а стволы деревьев больше не закрывали обзор. Впрочем, я не обратила особого внимания на подобные перемены. Куда больше меня заинтересовал странный объект на горизонте, который воспринимался как чуждый, поскольку не являлся частью природы.

Точнее, частью природы этот объект все же был, но только сильно искаженной. Людское вмешательство исказило первоначальную природу камней, сдвинув их с законного места, придав иную форму и сложив в неправильном порядке. Видимо, люди искали там укрытие, но не нашли, поскольку от нагромождения камней отчетливо веяло смертью.

Немного поразмыслив, я все же решила посмотреть своими глазами на непонятный объект и поплелась в его направлении. Когда тусклое солнце, растерявшее свои первоначальные краски, вошло в зенит, я остановилась перед высокой городской стеной, напротив приоткрытых ворот.

Что и говорить, город был чужим для меня. Я бродила по улицам уже довольно долгое время, но никак не могла успокоиться и привыкнуть. В воздухе витали ужас и смерть. Беспощадная смерть, унесшая жизни многих людей, точнее, всех до единого.

Куда бы я ни направилась, на каждом шагу попадались трупы и мусор. Развалины домов, пыль и грязь затрудняли мое и без того медленное передвижение, и я уже начала сердиться на себя за то, что сунулась сюда без всяких на то причин. В лесу было лучше — там была природа, а здесь вокруг все было заключено в камень, который сейчас валялся под ногами бесполезными обломками.

Как ни странно, окружающая картина не вызывала во мне ни капли жалости и сострадания. Ничего, кроме раздражения. Видимо, с потерей рассудка я лишилась и самого главного — сердца, способного чувствовать. Но сейчас я не осознавала этой потери и нисколько не жалела о ней. Хотелось только одного: скорее покинуть пределы этой мрачной обители и уйти обратно в лес. Но поскольку возвращаться назад было довольно далеко, я просто шла вперед, краем сознания понимая, что рано или поздно увижу очередные городские ворота, через которые смогу спокойно уйти. Нужно было только терпеливо ждать и, соответственно, идти.

Чем дальше я шла, тем сильней росло во мне раздражение. Я не понимала, как люди могли уйти сюда, и, отгородившись от природы, променять лес на камень. Чем глубже я задавалась этим вопросом, на который никто не мог дать мне ответа, тем больше ненавидела людей за их неправильность и даже неверность. В итоге пришла к умозаключению, что отсутствие живых в городе — это даже хорошо, иначе я сама растерзала бы их собственными руками.

Разумеется, все воспоминания о том, что я сама являюсь точно таким же человеком и когда-то жила в подобном городе, в моем помутившемся рассудке полностью отсутствовали. Сейчас я была больше похожа на дикого зверя, очень злого и одинокого.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда мое внимание неожиданно привлекли очередные развалины, которых в этом городе было бесчисленное множество, а точнее, тело, лежавшее возле этих развалин.

Это как если идешь себе, ни на что не обращая внимания, а потом вдруг застываешь, словно упираешься в невидимую преграду, мешающую тебе сделать следующий шаг. При этом ты точно знаешь, куда нужно смотреть и что делать дальше.

Я тоже знала, поэтому молча подошла к телу, встала перед ним на колени, выпустив верную палку из рук, и перевернула его, а затем, стряхнув пыль и мусор, уставилась в незнакомые, искаженные смертью черты.

Мужчина. Лицо тусклого серого цвета, запыленные ресницы обрамляют светло-голубые глаза с застывшим взглядом, длинные светлые волосы испачканы в грязи.

Ничего особенного. Мне этот человек незнаком, поэтому я равнодушно опустила тело на землю и собралась уже встать и отойти. Но что-то неведомое заставило меня повернуть голову и еще раз всмотреться в безжизненные черты.

На шее мужчины я увидела медальон. Еще до конца не осознав, чем именно он мне так интересен, я потянулась к нему и схватила в руки, разорвав витой шнурок. Затем легко открыла крышку, нажав ногтем на скрытую пружину.

С внутренней поверхности золотого кругляша на меня взглянуло до боли знакомое изображение светловолосого мальчика. Одного взгляда в его глаза цвета пронзительной синевы оказалось достаточно для того, чтобы меня накрыло с головой душераздирающее ощущение неправильности и фальши. Далее последовали неожиданные, но спасительные перемены. Измученное тело сковало морозом, пробрав меня самых костей ледяной судорогой, а мозг взорвался вторжением настоящей памяти. Причем поначалу воспоминания яростно отторгались мной, с трудом преодолевая возведенный сознанием барьер неприятия. Но постепенно истинные образы и события заняли свое положенное место, вытеснив из памяти ложь, и позволив мне взглянуть на происходящее другими глазами. Моими глазами.

Разумеется, я сразу же узнала лежащего передо мной человека. Это был Талейн. Но мой восстановившийся рассудок отказывался столь быстро воспринимать новую боль. Стоя на коленях перед телом мужа, я попросту отказывалась верить в его смерть.

— Этого не может быть! — твердила я, гладя ладонями застывшее лицо. — Ты не можешь умереть! Это всего лишь чья-то злая шутка и ты просто спишь. Но сейчас ты услышишь меня и проснешься. Все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо!

Я глухо повторяла бесполезные слова, удерживаясь на краю истерики лишь фанатичной верой в то, что происходящее вокруг всего лишь очередная ложь. Хотя в данный момент подобное поведение было в высшей степени безумием, поскольку Талейн находился сейчас передо мной и был определенно мертв, причем довольно давно. Его тело было холодным и неподвижным, застывшим словно статуя.

— Тебе холодно! — внезапно догадалась я и, желая согреть мужа, принялась стаскивать с себя одежду, точнее лохмотья, в которые она превратилась, укутывая ею Талейна.

Вещей оказалось мало. Оставив тело в покое, я принялась ползать в развалинах, раздевая другие тела и собирая одежду. Мне не было дела до того, что все эти мертвые люди были жителями Райлена, не волновало и то, что дорогой мне город разрушен до основания. Также я пока запретила себе думать о том, где сейчас находится мой сын и что с ним случилось. В данный момент для меня существовал только Талейн, которого требовалось согреть, чтобы вернуть к жизни. Непонятно почему, но я твердо верила, что это поможет.

Вернувшись к мужу, принялась укутывать его в очередные тряпки, не замечая, что сама трясусь от холода. На мне не осталось ничего, кроме нижнего белья, а босые ноги, с которых я стащила сапоги, когда раздевалась, были изранены острыми осколками камней и оставляли кровавые следы. Но я ничего не замечала.

Укутав Талейна, я обхватила себя руками за плечи и стала ждать пробуждения мужа, глядя в пустоту невидящим взглядом и медленно раскачиваясь взад-вперед, чтобы не замерзнуть окончательно. Со стороны я точно напоминала умалишенную, но смотреть на меня сейчас было некому.

В воспаленном мозгу явственно билась одна-единственная мысль: все неправильно. Здесь все неправильно!

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда я вынырнула из состояния глубокой задумчивости, муж по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Наклонившись к нему, я потрясла его за плечо, желая разбудить.

— Вставай! — тихо позвала я. — Иначе я до смерти замерзну. Слышишь, любимый, вставай! Или потом тебе придется спасать уже меня!

Он не отзывался, но я изо всех сил теребила его, не замечая, как сползает с трупа одежда, принесенная мной.

Вскоре из глаз полились слезы — я понемногу начинала осознавать реальность происходящего. Вытерла лицо тыльной стороной ладони. Внезапно перед глазами промелькнуло что-то серебристое, показавшееся спасительной вспышкой света в окружающей меня серости.

Отняв руку от лица, я недоуменно уставилась на серебристую вязь, змеившуюся по моему запястью. «Вместе навсегда» — сложилось плетение в слова, заставив меня сначала недоуменно нахмуриться, а затем, через долгое время напряженного размышления, счастливо рассмеяться.

Оставив тело Талейна в покое, я выпрямилась во весь рост и вызывающе посмотрела в серое небо, грозя ему синюшным от холода кулаком и хрипло хохоча во все горло.

ГЛАВА 6

Постарайся выжить, зла разбить надежды,

Окунуться в полночь, но прийти на свет.

И уже не сможет быть зло таким, как прежде,

Ты растопишь сумрак пламенем побед.

Мой истеричный смех, больше похожий на воронье карканье, вспугнул тишину и серость и заставил все страхи испуганно попятиться прочь. Я неожиданно почувствовала, что с каждым мгновением становлюсь уверенной, обретаю потерянные силы и надежду. Окрепли дрожащие руки, отступил леденящий холод, а голова прояснилась. Ложь отслаивалась пластами с моего разума, освобождая тело и душу из мучительного, долгого плена.

Наконец почувствовав себя полностью освобожденной, я прекратила смеяться и закричала, обращаясь в никуда, но будучи точно уверенной, что меня услышат:

— Хватит лжи! Довольно! Я больше не верю в этот придуманный мир! В нем нет ни капли правды! Мир не может принадлежать злу, и он ему не принадлежит! Все ложь! Все фальшивка! Мы живы! Люди живы! Жива природа, и стоят города! И муж мой жив! И он ждет меня! Я знаю это! И ты знаешь! Да, тебе удалось заморочить мне голову своим видением мира, но ты не учел деталей, из которых обычно складывается все самое важное. Поэтому мир никогда не будет принадлежать Хаосу! Стараясь завладеть целым, он не видит мелочей. Все кончено! Я помню себя!

Дальше договорить мне не дали, да и нечего больше было говорить. Все уже было сказано. Где-то на середине моего монолога поднялся ветер, который все усиливался и в конце моих слов все же свалил меня с ног.

Упав, я пребольно ударилась виском о большой обломок камня. Но прежде чем потерять сознание, успела в последний раз взглянуть на то место, где находился предполагаемый труп моего мужа. Разумеется, его я не увидела. Зато увидела другое.

Окружающая местность подернулась густым голубым туманом Хаоса, который поднимался все выше и становился все гуще, скрывая под собой всю ту ложь и обман, которым так упорно старался свести меня с ума. К счастью, у него ничего не получилось.

В конце концов голубое марево накрыло и меня. Но этого я уже не увидела, поскольку благополучно потеряла сознание.

А туман, быстро достигнув высоты небес, свернулся огромным тугим клубком и бесшумно пропал, словно его никогда и не было, унося с собой все придуманные образы, нереализованные желания и развеянные надежды, рухнувшие из-за одной незначительной мелочи — меня. На этот раз жертвы не получилось.

— Остановись! Не выпускай кинжал! Убей его! Скорей! Сейчас! Сюда идет Дарх! Не смотри на него!

Возвращение в сознание было молниеносным, я невыносимо замерзла и тряслась всем телом. К тому же чей-то отчаянный крик настойчиво врезался в уши, разрывая барабанные перепонки. Я моргнула, сгоняя набежавшие в очередной раз слезы, и сфокусировала взгляд: на моих руках лежал младенец, доверчиво глядя на меня голубыми, как окружающий туман, глазами. И все бы ничего, но в данный момент этот маленький человечек, точнее, то, что притворялось этим самым человечком, имело настолько тяжелый вес, что я с трудом удерживалась на ногах.

Оно и понятно, средоточие Хаоса — это вам не шутки.

А неподалеку от входа в залу, стараясь всеми способами привлечь мое внимание, подпрыгивал и кричал Тиам — мой маленький помощник в Нижнем мире, полном демонов.

К счастью, с моей памятью теперь все было в полном порядке, поэтому я отчетливо знала, что произойдет в следующий момент, и только благодаря своему знанию смогла рассчитать дальнейшие действия с точностью до секунды.

— Не смотри ему в глаза! Помни себя! — отчаянно надрывался мелкий демон, размахивая лапами. — Не дай заморочить тебе голову!

Я утвердительно кивнула, а затем высвободила одну руку и махнула Тиаму, подзывая к себе. Этот маневр позволял выиграть всего несколько секунд, но избавлял моего помощника от смертоносных когтей верховного демона в тот момент, когда тот появится в этой зале. Судя потому, как дрожал подо мной пол, до этого события оставалось очень мало времени.

Тиам послушно полетел ко мне, раскрыв крылья, а когда приземлился, я присела перед ним и нашарила на полу в тумане Укус змеи, который так непредусмотрительно выронила из рук, когда наклонялась, как считала, к ребенку. Затем сунула кинжал в лапу демона.

— Это твоя победа! — обратилась я к Тиаму. — Ты как никто другой заслужил право уничтожить Хаос.

— Но… — Демон вдруг оробел, бессильно разжав когтистые пальцы.

Тем временем стены вокруг нас задрожали от сильного рева: в расщелине стены появился Дарх. Пока что он не видел нас, скрытых в тумане, но ситуация могла измениться в каждое мгновение.

— Что у меня на руках? — как можно тише спросила я Тиама, стараясь не привлекать внимания верховного демона.

К счастью, демон меня не услышал, зато в происходящее вмешался ребенок и громко заплакал, привлекая внимание своего союзника.

Дарх торжествующе взревел и, распахнув крылья, полетел к нам.

Я беспомощно стиснула зубы, не отрывая взгляда от мелкого демона, так некстати впавшего в столбняк. Тяжесть младенца еще больше увеличилась, словно Хаос решил раздавить меня своим величием или чем-то еще. Рука противно задрожала, вторая была занята кинжалом. Разумеется, Хаос не мог не воспользоваться ситуацией. Только я слишком хорошо понимала, что повторного шанса у меня никогда не будет, поэтому держалась изо всех сил.

Оставшееся время сократилось до секунд, и развязка наступила довольно быстро и неожиданно.

Детский плач резко сменился злобным рычанием, заглушив собой рев верховного демона, и тем самым лишний раз доказав всю фальшивость происходящего. Возможно, это была последняя попытка напугать нас, но лично у меня весь страх неожиданно улетучился.

Понимая, что дальше медлить нельзя, я прикрикнула на демона:

— Ну же, не молчи! Что ты видишь? Или кого?

— Анта! — наконец выдохнул Тиам, выходя из ступора. — Брата!

Я была готова к такому ответу, поэтому, не дав ему опомниться, с силой втолкнула кинжал в мохнатую лапу, крепко сжала сверху своей рукой, коротко замахнулась, зажмурилась и… резко опустила кинжал на выдохе.

Казалось, время замедлило свое движение, остановив даже биение сердец. По крайней мере, я своего точно не ощущала. Вокруг стихли все звуки, а ледяной холод, заставлявший меня все это время трястись подобно осиновому листу на промозглом ветру, внезапно отступил.

Выждав некоторое время, я осторожно приоткрыла один глаз и увидела прямо перед собой крепко зажмурившегося Тиама. Демон дрожал и, казалось, стал еще ниже ростом. Но его лапа крепко держала кинжал, накрытая сверху моей рукой. Острие кинжала было чистым и… совершенно свободным. Удивившись, я открыла второй глаз и внимательно осмотрелась по сторонам.

Дарха больше не было, по крайней мере, я нигде не видела его огромной ревущей туши. Ребенок попросту исчез, оставив мои руки совершенно свободными. Только голубой туман медленно отступал к расщелине в стене, напоминая о происшедшем, а также обнажая очередные неприглядные доказательства беспощадности Хаоса и храбрости тех, кто пытался его уничтожить.

Пол из голубого камня, до этого времени скрытый туманом, оказался усеян костями несчастных смельчаков. Теперь стало понятно, обо что я спотыкалась, когда шла через залу. Кстати, Тиам не обманул — кости определенно не были похожи на человеческие. Вот только непонятно почему этот самый пол неожиданно принялся тихонько вибрировать под ногами. Озадачившись, я потрясла мелкого демона за плечо:

— Эй, очнись! Все в порядке. Мы уничтожили Хаос!

— Ты уверена? — Тиам открыл глаза и недоверчиво огляделся.

— По крайней мере, очень на то похоже. — Я пожала плечами.

— Ну, значит, теперь будем спасаться! — озадачив меня демон.

— В каком смысле? — не поняла я. — Мы же все сделали, всех спасли. Зачем нам-то теперь спасаться?

— Затем, что сейчас начнется землетрясение, — объяснил Тиам. — Точнее, под землетрясение!

— Что?! — Я возмущенно завопила. — Мы так не договаривались! Ты ничего не говорил насчет землетрясения!

— Признаться, я мало верил в успех, — вздохнул Тиам. — Зато теперь, если не поторопимся, рискуем быть заваленными здесь вместе с остальными «счастливчиками». Давай руку!

— Э-э-э… — Я что-то еще хотела выяснить, возмутиться, просто испугаться, но, к счастью, мне не позволили всего этого сделать. Демон попросту обхватил меня лапами и взмыл в воздух, развернув крылья. Решив отложить истерику до лучших времен, я крепко обхватила своего помощника за шею и принялась с интересом наблюдать за происходящим внизу.

Посмотреть было на что: пока Тиам летел к расщелине в стене, пол заходил ходуном, разламываясь прямо на глазах и погребая под собой останки. С бесконечно высоких стен посыпались обломки, грозя попасть по нашим головам. Кстати, даже теперь, когда туман совсем ушел из залы, я так и не увидела потолка. Эти стены уходили высоко вверх, теряясь в непроглядном голубом цвете. Об их истинных размерах я могла только догадываться.

Примерно на середине залы мы обнаружили труп Дарха. Тело верховного демона кувыркалось вместе с костями на вздымающихся каменных плитах. Затем на наших глазах провалилось в разлом и исчезло. Едва мы вылетели из залы, Тиам резко взмыл вверх, да еще взял такую бешеную скорость, что у меня уши заложило от ветра. Еще крепче вцепившись в жесткую шею демона, я старалась сохранять спокойствие, а также случайно не поранить его Укусом змеи, который до сих пор крепко сжимала в руках.

Подземный мир Хаоса продолжал разрушаться, ежесекундно грозя нам скорой неминуемой смертью. Мимо со свистом проносились огромные обломки стен, от невыносимого грохота разрывало барабанные перепонки, а сама я ощущала себя мелкой щепкой, попавшей в круговорот неукротимой природной стихии.

Было страшно, но одновременно в душе стойко держалась непоколебимая уверенность в том, что все закончится благополучно. Иначе для чего нужно было выдерживать схватку с Хаосом, проходить через сумасшествие и боль? Для того, чтобы после всего глупо погибнуть под развалинами Нижнего мира?

Ну уж нет! Не на ту напали! Точнее, не на тех, поскольку, как и я, Тиам стремился к свободе и жизни, без устали махая крыльями и унося нас все дальше из этого мрачного, несмотря на окружающие яркие краски, места.

Полет прервался неожиданно. Голубое пространство резко сменилось темным коридором, узким настолько, что Тиаму пришлось сложить крылья и лететь свечкой вверх, благо скорости было не занимать, а затем нас попросту выбросило на твердую поверхность.

Часть пятая
ОБМАНЧИВАЯ СВОБОДА

ГЛАВА 1

Желанная свобода,

Но снова неудача,

Обманутое счастье,

Чужая сторона.

Средь чуждого народа

Душа, как прежде, плачет,

Разбитая на части. И я совсем одна.

От жесткого удара мы с демоном полетели в разные стороны друг от друга. К счастью, я довольно быстро пришла в себя, села и затрясла головой, словно надеялась таким образом избавиться от бесконечного надсадного свиста в ушах. Как ни странно, способ подействовал. Облегченно вздохнув, я откинула волосы с лица и, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в пятой точке, ушибленной при падении, с любопытством огляделась по сторонам, пытаясь выяснить, куда в очередной раз меня забросила судьба.

Выводы оказались более чем впечатляющими: мало того что я, к своему безмерному удивлению, вернулась к старым знакомым, к тизаррам, так еще и умудрилась застать правителя этих самых тизарров в самый неподходящий для визитов момент.

Дело в том, что по совершенно неизвестной мне причине я оказалась на полу в спальне Арсанара, а сам Арсанар возлежал неподалеку на кровати, предаваясь, судя по всему, любовным утехам. Точнее, возлежал и предавался он ровно до нашего с Тиамом вторжения. Теперь же привстал и удивленно таращился на незваных гостей с высоты своего ложа, стыдливо прикрываясь одеждой.

Его спутница поступала аналогичным образом: прикрывалась и таращилась. Причем, взглянув в растерянное лицо тизарры, я лукаво улыбнулась, найдя лишний раз объяснение поступку Исан, когда та пыталась меня отравить, поскольку рядом с правителем в данный момент находилась именно она.

Вспомнив патологическую ревность тизарры, я сообразила, что нужно извиниться и быстро делать ноги, пока парочка в себя не пришла. А то с Арсанара вполне станется пленить меня за неподобающее отношение к его венценосной особе. А Исан, чего доброго, снова приревнует. Оба варианта могут быть для меня смертельно опасными.

— А-а-а… Э-э-э… — Глупо улыбаясь, я на четвереньках подползла к Тиаму, не глядя ухватила его за жесткую лапу, поднялась и поклонилась застывшим на кровати тизаррам. — Извиняйте! Не хотели тревожить. Дальнейших вам…э… — успехов! В общем, мы пошли. Не будем мешать. Еще раз извините!

Бормоча всю эту чушь и не переставая кланяться, я пятилась к двери, волоча за собой демона. Когда пальцы уже нащупали спасительную дверную ручку, а я приготовилась дать стрекача, правитель очнулся и, вскочив с кровати, направился в нашу сторону, на ходу запахивая одежду.

Поймать хочет — запаниковала я.

Спасительная ручка поддалась с третьей попытки, я рванула на себя дверь и попыталась просочиться в образовавшуюся щель.

Не получилось. Точнее, в щель-то я успешно пролезла, но лишь одной половиной туловища. И так как подоспевший Арсанар придержал дверь, не позволяя той открыться шире, моя тушка попросту застряла на середине пути, наполовину отрезанная от желанной своободы.

«Сейчас убьет!» — робко пискнул кто-то в моем мозгу.

От неожиданности я тряхнула головой, приняв слова за слуховую галлюцинацию, и ощутимо приложилась затылком о косяк. Потом, к счастью, вспомнила, что это, должно быть, проснулся мой внутренний голос, довольно долгое время не подававший никаких признаков жизни, и затихла.

— Лайс-са, куда ты торопиш-шьс-ся? Где так долго пропадала? С-с тобой вс-се в порядке? — встревоженно засыпал меня вопросами правитель.

— В порядке… — выдохнула я, — будет… Если только ты меня сейчас окончательно не придушишь этой дверью…

— Ой, прос-сти!

Арсанар рванул дверь на себя, и, не выдержав резкого толчка, я повалилась всем весом на правителя тизарров. К моему удивлению, тот даже не пошевелился. Зато мой непредумышленный маневр привел в чувство тизарру.

Исан встала, причем одеться у нее получилось едва не молниеносно (было похоже, что она просто скользнула в свой наряд, словно во вторую кожу), и тоже направилась к нам. На ее лице сияла улыбка, что являлось знаком дружелюбия и искренней радости от нашей неожиданной встречи. По крайней мере, мне хотелось верить в ее искренность, да и после наших бесед у Исан больше не было причин видеть во мне угрозу своему счастью с правителем тизарров.

— Лайс-са, ты так неожиданно пропала! Что с-случилос-сь? Где ты была? — приблизившись, звонко поинтересовалась она. — Почему ты такая х-худая и грязная?

— Побываешь в наших катакомбах, посмотрю, какая ты чистая станешь! — проворчал кто-то снизу.

— Кто это? — ахнула Исан. — Где ты это взяла?

— Это? — Я недоуменно проследила за взглядом тизарры. — А-а-а… это де-э-а-ама-а… — Размышляя над тем, стоит ли сообщать о том, кого именно я приволокла в их скромную обитель, я неуверенно заблеяла, запнувшись на полуслове. Потом дозрела: — Птица! Но где взяла, там больше нет!

— Птица деама? — Исан нахмурилась. — Никогда таких-х не видела.

— Никакой я не деама! Я демон! Слышите? Де-мон! — визгливо нарушил Тиам всю конспирацию. — Понятно?

Я выразительно покрутила пальцем у виска.

— Х-хочу такого же! — расцвела в восхищенной улыбке Исан. — А что значит демон?

— Ну, это… он летает, — осторожно выдохнула я, безумно обрадовавшись неосведомленности тизарры насчет существования демонов и усиленно сдерживая эту самую радость в душе, чтобы не вызвать подозрений. — Крылья у него. Вот! — Для наглядности я потянула за одно из сложенных на спине крыльев.

Тизарра задумчиво потрогала грубую кожу и подняла на меня взволнованные глаза:

— В наш-шей долине до нас-ступления х-холода тоже летало много птиц. Но они были другие. Кричали что-то непонятное и были мягкие. А такой я никогда не видела. Принес-си и мне такого!

— Не положено! — категорично отрезал Тиам. — Мы, демоны, вид редкий, исчезающий, и парами не водимся!

— Так, с-сейчас-с вы нам вс-се рас-скажете по порядку, — заявил Арсанар. — Я желаю знать вс-се, что с-случилос-сь за время твоего отс-сутс-ствия.

Этого только не хватало! Я обреченно вздохнула. Вот как рассказать о несостоявшейся катастрофе всемирного масштаба? Особенно после того, как ее удалось успешно предотвратить. Да и стоит ли?

К счастью, в разговор вмешался мой пустой желудок, решив напомнить о себе громким урчанием. Да уж, видимо, действие настоя, которым поил меня демон, неминуемо заканчивается.

— Лайс-са. — Исан мягко дотронулась до моего плеча. — Кажетс-ся, ты ус-стала и голодна?

Кажется? Ничего не кажется! Все так и есть! Впрочем, участливый вопрос моментально воскресил в памяти однажды предложенную этой самой тизаррой «еду». Шарахнувшись от Исан, я отрицательно замотала головой, всем своим видом выражая категорический протест против услышанного предложения.

Тизарры недоуменно переглянулись.

Очень хочу есть, но не буду, потому что не питаюсь насекомыми, хотела было пояснить я, но не успела.

В комнату, едва не прихлопнув меня открывающейся дверью, ворвался незнакомый тизарр и что-то зашипел, бухаясь на колени перед Арсанаром. При этом на его узком лице светилась широкая улыбка.

Правитель нахмурился, Исан широко раскрыла и без того большие глаза. Потом оба повернулись ко мне.

— Занар говорит, что пелена, удерживавш-шая нас-с в этих-х пещ-щерах-х, неожиданно ис-счезла! — перевел Арсанар.

На осмысление сказанного мне понадобилось несколько мгновений, а затем, не сговариваясь, мы все бросились из комнаты в коридор. Возникла небольшая давка, в результате которой, потеснив венценосного Арсанара и Исан, я первой вырвалась на свободу и, не останавливаясь, помчалась по коридору.

Возле знакомого обрыва собралась уже целая толпа тизарров. Они негромко пересвистывались, но наружу не высовывались. При виде нашей бегущей четверки (Тиам благоразумно летел под потолком) все уважительно расступились, давая дорогу правителю.

К несчастью для себя, я бежала впереди всех, поэтому не успела вовремя затормозить. Несколько секунд балансировала на краю, нелепо размахивая руками, а затем рухнула в пустоту, не успев испугаться, но успев понять, что неведомый заслон действительно исчез. Хотя какой он теперь неведомый? Я-то точно знаю, кто его поставил!

Вдогонку полетели вопли ужаса, но мне сейчас было не до них. С огромной высоты расстилающийся внизу пейзаж, пестревший всеми оттенками красного цвета, смотрелся настолько завораживающе, что я и думать забыла о своей печальной участи. Лишь затаив дыхание любовалась миром тизарров, понимая, что подобную красоту вряд ли когда и где еще увижу. К тому же в лицо приятно веяло ветром, заглушая жар раскаленного солнца.

«Идиотка! — оглушительно завопил мой внутренний голос, нарушая лирическое настроение и приводя меня в чувство. — Ты больше вообще никогда ничего не увидишь! Разобьешься сейчас ко всем чертям. Ты же не птица, летать не умеешь. Не знаю, как ты, а я жить хочу! За что ты мне такая досталась?!»

Я, разумеется, тоже жить хотела, но сообщить об этом не успела по двум причинам. Во-первых, разговаривать при быстром падении было крайне неудобно, а во-вторых, неожиданно меня резко встряхнуло за шиворот, а затем полет продолжился. Только летела я уже не вниз, как положено, а вверх, вопреки закону притяжения.

Вскоре меня наперебой обнимали взволнованные тизарры, а на краю обрыва гордо отряхивался Тиам, не забывая осуждающе качать уродливой головой.

— Барьера нет! — Первым делом сообщила я, как только меня перестали тормошить десятки рук.

— Это мы уже поняли, — глухо отозвался Арсанар, впиваясь стальной хваткой в мое запястье. — Ты только постарайся больш-ше не падать!

— Постараюсь, — пообещала я, старательно высвобождая руку.

— Не стоит так волноваться, — пришел мне на выручку Тиам. — Она к полетам уже привыкла. К тому же разве это высота? Так, только крылья размять!

Арсанар растерянно разжал пальцы. А ко мне незамедлительно повернулись десятки заинтересованных лиц.

Вот черт! Представляю, сколько теперь пойдет разговоров…

ГЛАВА 2

Сквозь тьму, навстречу неизвестности,

Сквозь страх, сомненьям вопреки,

По незнакомой горной местности

Идут неслышные шаги.

Сквозь боль, забыв об осторожности,

Так невесомы и легки,

Идут навстречу невозможности

Свободы мягкие шаги.

К сожалению, поймать мышь не получилось. Тимошка долго гонялся за серой плутовкой среди шуршащих колосьев, но, когда добыча уже была практически на расстоянии вытянутого когтя, полевка неожиданно растаяла прямо в воздухе, оставив кота с носом.

Признав, что его качественно надули, Тимошка повернул назад, к Талейну. И вот тут-то его ожидал очередной сюрприз, гораздо более неприятный, чем фальшивая мышь: он не имел ни малейшего понятия, в какую сторону идти. Никакие запахи не щекотали его обостренное кошачье обоняние, словно он внезапно потерял нюх, и нигде не было ни одного примятого колоска, словно здесь никто не носился всего несколько минут назад.

Озадачившись неожиданной проблемой, кот с досады нарочно прикусил один стебель. На зубах противно заскрипело, а колос рассыпался песком. Из песка стремительно выросли новые колосья, заставив кота выгнуть спину и угрожающе зашипеть от неожиданности.

Такой пшеницы не бывает — решил Тимошка и, отплевавшись от мелких крупинок, принялся звать Талейна, надеясь на то, что князь услышит и придет на помощь.

Ничего не вышло, крики получались приглушенными, словно сквозь вату. Как ни старайся, не докричишься. Поняв, что подобным образом ничего не добьется, кот попытался вспомнить маршрут, который он проделал, гоняясь за мышью, и двинулся в обратном направлении, руководствуясь исключительно памятью, поскольку ни на земле, ни на колосьях не осталось абсолютно никаких запахов.

Пройдя приличное расстояние, он понял, что и эта идея провалилась. Поле и не думало заканчиваться, а от рядов колосьев рябило в глазах. Несколько раз сменив направление, он увидел, что результат тот же, и понял, что попал в ловушку.

Не зная, что еще предпринять для своего освобождения, кот лег на землю и задумался. В такой ситуации помощи ждать было бесполезно, а погибать голодной смертью не хотелось. Нужно было найти выход.

Пока кот размышлял, поле продолжало свое губительное воздействие, старательно обрабатывая новую жертву. Незаметно для себя Тимошка забылся глубоким сном, свернувшись теплым пушистым клубком среди тесно обступивших его колосьев. И этот сон продолжался до глубокой ночи, до той самой поры, когда под покровом темноты безобидное пшеничное поле приняло свой истинный облик.

Серые горы в очередной раз получили свою жертву. Точнее, они точно получили бы ее, если бы не незапланированные обстоятельства, поставившие жирный крест как на дальнейшем существовании безжалостных ловушек Хаоса, так и на существовании всей его магии в целом.

Разрушение Хаоса повлекло за собой необратимые изменения в недрах зловещей горной гряды — заклятия демонов Нижнего мира медленно, но верно таяли, неохотно выпуская из своих мрачных, скользких щупалец ни в чем не повинное творение природы. А Черные озера бесследно исчезали, словно испарялись в воздухе, оставляя после себя безопасные пустые пространства.

Горы медленно, но верно становились тем, чем изначально создала их природа — исполинским творением, средоточием каменного величия и красоты, без малейших признаков воздействия черной магии.

Равновесие было восстановлено, и зло в жертвах больше не нуждалось.

Тимошка проснулся и открыл глаза. Как ни странно, но чувствовал он себя вполне бодрым и отдохнувшим. Вокруг было темно, но кота подобная мелочь нисколько не смутила, поскольку, как известно, кошки отлично видят в темноте. Отряхнувшись, он внимательно огляделся по сторонам, пытаясь определить свое местонахождение.

Огромное помещение, в которое его забросила судьба, больше всего походило на пещеру. Каменный потолок, грубо изломанный неровными выступами, находился высоко вверху, в пределах недосягаемости, а в центре каменного пола, показавшегося маленькому коту бескрайним, красовался глубокий котлован. Упасть в такой означало неминуемо свернуть себе шею.

«Раз я сюда как-то попал, значит должен как-то и выйти! Нужно только добраться до выхода, который обязательно где-то есть», — оптимистично решил Тимошка и побежал трусцой вдоль котлована, не забывая внимательно осматриваться, тщательно прислушиваться и, разумеется, принюхиваться. С незнакомыми местами шутки плохи — никогда не знаешь, с какой стороны на тебя выскочит враг. Но, к счастью, вокруг стояла абсолютная тишина, которую ничуть не нарушали мягкие шаги мохнатых лапок.

Наконец ему повезло: на противоположном краю котлована обнаружился выход — небольшая узкая расщелина, в которую кот сумел легко проскочить. Расщелина привела его в очередную пещеру, поменьше и без котлована посередине. После недолгих поисков и там обнаружился проход. Сунувшись в него, кот обнаружил следующую пещеру, ничем не отличавшуюся от предыдущих.

— Прямо лабиринт какой-то! — ворчливо фыркнул Тимошка. — Где я? Как и зачем сюда попал? Талейн, наверное, с ума сходит, разыскивая меня, а я тут в пещерах заблудился. Но откуда могло взяться столько пещер?!

Ответ пришел в голову сам собой, заставив Тимошку подпрыгнуть на месте: Серые горы! Конечно, где же еще могут располагаться пещеры? Только в горах! А если в том месте, где он находился вместе с Талейном, существуют поблизости только одни горы? Значит, отсюда следует логичный вывод: он попал в эти самые Серые горы. Вот только как? Птица какая-нибудь за шкирку принесла, пока спал? Так вроде не похоже, шея не болит.

Сам дополз? Исключено. Обычно он спит как убитый и не имеет привычки ходить во сне. Нет, ну в самом деле, не муравьи же его сюда принесли! Сначала странная пшеница, теперь вот эти горы с пещерами.

Неожиданно вспомнив вкус песка на зубах, кот сдавленно зашипел. Не может быть, чтобы пшеница стала вот этим всем! Так не бывает! Впрочем, бесконечного поля с призрачными мышами тоже не бывает, а вот он в нем побывал лично. Какой следует сделать вывод? Только такой, что в этом мире, полном магии и волшебства, возможно абсолютно все — даже пшеница, которая превращается в горы.

А если предположить, что это и есть те самые Серые горы, слухи о которых ходят по всем городам и весям, то можно надеяться, что он сможет найти Лайсу и без помощи Талейна. И может быть, даже сделает это намного раньше. Вот радость-то будет!

Воодушевившись, кот бодро отправился исследовать очередную пещеру на предмет выхода.

Пещеры сменяли одна другую, за ними следовали хаотичные разветвления длинных коридоров, петлявших так, словно их прокладывали целые стада слепых кротов, идущих в разные стороны, с резкими поворотами и неожиданными тупиками. Затем снова следовали пещеры: поменьше, побольше, бесконечно длинные, просторные, но все как одна темные и полные гнетущей тишины.

Уже несколько раз он вспоминал свой сон, о котором не захотел слушать Талейн. То, что сейчас он видел вокруг, было очень похоже на этот самый сон. По крайней мере, «очень много пещер» уже стали реальностью. И это значит, что скоро ему предстоит скатиться кубарем в яму, где будет дерево. Получается так?

Впрочем, откуда ему знать, что он движется в правильном направлении? К тому же если он упадет в эту яму, то как тогда найдет Лайсу? Ведь Лайсы в его сне как раз не было. Было только странное солнце. Впрочем, не дойдешь — не узнаешь. А значит, выбора нет. Нужно только идти вперед. Идти и надеяться.

Мало ли что во сне снится…

ГЛАВА 3

Неведомая сказка

Зовет в свои владенья,

Мир новый, незнакомый

Явил свои черты.

Но в пляске ярких красок

Мне снятся сновиденья,

Где я, как прежде, дома,

И рядом сын и ты.

К счастью, не вовремя проснувшийся интерес к моей персоне довольно быстро вытеснила радость от обретения столь долгожданной свободы. Впрочем, довольно скоро улеглась и она.

Тизарры успокоились и устремились в свою долину. Причем делали они это довольно интересным способом: стоя на краю обрыва, молниеносно перекидывались в змей и, извиваясь, ползли вниз по скале.

Вцепившись в Тиама, я безотрывно следила за превращениями, чувствуя, как предательски дрожат мои колени. Ведь одно дело неожиданно свалиться самой, а совсем другое — смотреть, как это делают другие, к тому же без малейшего риска для жизни.

Разумеется, я им немного завидовала, поскольку сама подобной ловкостью не обладала, но в то же время едва удерживалась от гримасы отвращения. Несмотря на интерес к происходящему и искреннее расположение к тизаррам, змей я категорически не любила и боялась.

Впрочем, подобным способом пользовались далеко не все тизарры. Наиболее расторопные появились у обрыва, неся за плечами объемные тюки с вещами, и, повернувшись спиной к пустоте, просто сползали по камням без всяких превращений. В такие моменты я ложилась на край и, свесив голову, наблюдала за ними, рискуя свернуть шею от любопытства. Тиам предусмотрительно держал меня, ухватившись лапами за мою многострадальную куртку.

Наконец, когда огненное светило мира тизарров уже клонилось к закату, плавно приближаясь к гряде пурпурных гор, возле обрыва нас осталось только четверо: Арсанар, Исан, я и сидящий на краю обрыва Тиам.

— Твоя очередь, Лайс-са. — Правитель посторонился, пропуская меня к обрыву и указывая на демона: — Твоя птица с-снес-сет тебя в долину.

В очередной раз приблизившись к краю, я некоторое время задумчиво смотрела вниз, а затем обернулась к тизарру:

— Послушайте, вы все, конечно, очень милые и я искренне рада нашему знакомству. Но теперь, раз уж вы обрели свободу и никому больше не грозит голодная смерть, то я, пожалуй, пойду домой. Загостилась, соскучилась. Ну, вы понимаете…

Мягко улыбнувшись на прощанье, я схватила демона за крыло и открыла портал. Вернее, должна была открыть, но… снова не сработало.

Удивившись и возмутившись до глубины души, я попробовала еще несколько раз, а потом осела на песок, ударившись в слезы.

— Почему?! Что на этот раз не так? Ведь удерживающий барьер исчез! Почему же сейчас ничего не получается?! Я хочу домой!

Из глаз полились слезы, я замолчала, не в силах выдавить ни звука из перехваченного спазмом горла. Ощутимо царапнуло плечо. Подняв голову, я увидела Тиама.

— Думаю, после столь близкого общения с Хаосом ты потеряла свою силу, — тихо сообщил он. — Но у тебя ведь осталось главное — твоя жизнь.

— На что мне эта жизнь вдали от близких и родных? — я всхлипнула.

— В любом случае изменить уже ничего нельзя, — категорично заметил демон. — Но я обещаю тебе, что и без твоей магии мы сумеем выбраться в твой мир.

— Не сумеем. Я не знаю дороги. Даже не знаю, в какой стороне находится этот мой мир. Я ничего не знаю! — На последних словах я сорвалась на истеричный крик.

— Твой мир там! — Демон ткнул когтистым пальцем вверх, не обращая никакого внимания на мою истерику. — Сейчас мы находимся во внутриземном мире, а твой наземный мир находится вверху. И обещаю, что мы обязательно туда попадем. Не забывай, что я тоже хочу в твой мир. А прежде чем обижать меня недоверием, подумай и скажи: я хоть раз тебя обманывал?

Подумав, я отрицательно замотала головой.

— Вот и хорошо! — Демон кивнул и протянул вторую лапу: — Вставай, нас ждут.

— Внутриземный мир? — Я задумчиво уставилась на демона, не спеша выполнять его просьбу. — А где же тогда твой Нижний мир?

— Внизу. — Демон вздохнул. — Был.

— Подземный, да? — Я встала с песка и отряхнулась.

Не отвечая, Тиам обхватил меня лапами за талию и, раскрыв кожистые крылья, снялся с обрыва. Я решила покориться судьбе и привычно обхватила демона за шею. Затем грусть выветрилась из моей головы, потому что все мысли и чувства захватил невероятный пейзаж, раскинувшийся далеко внизу. Такой неожиданный и манящий.

Что и говорить, как и все женщины, я была чрезмерно любопытна, и сейчас летела, словно бабочка на свет, предвкушая новые приключения.

Неведомый яркий мир с каждой минутой становился все ближе, обретал четкость и фактурность. Мои глаза жадно созерцали новые образы и краски, а обоняние ловило неведомые запахи, которые по мере спуска становились все более разнообразными и насыщенными.

«Все тебе проблем мало! — неожиданно заворчал внутренний голос, видимо испугавшись моего настроения. — Сидела бы дома, как все, носки вязала да крестиком вышивала. Так нет! Вечно несет куда-то!»

«Заткнись! — добродушно огрызнулась я. — Где были твои нравоучения, когда у меня Хаос в голове хозяйничал? Молчишь? Вот и молчи! Все лучше будет».

Сверху за моим полетом наблюдали тизарры.

— Как думаешь, появление человека в нашей долине не падет на головы тизарров неприятностями? — Исан слегка подалась вперед, стараясь не потерять из поля зрения странную птицу под названием «демон», летевшую вдаль со своей ношей.

— Думаю, что появление Лайсы нам уже принесло неоценимую удачу. — Правитель улыбнулся и обнял подругу за плечи. — Так что не стоит ждать плохого. Да и вряд ли один человек сможет принести нашему народу хоть какой-нибудь ощутимый вред.

Арсанар оказался прав, но лишь отчасти. Вреда я действительно никакого и никому не приносила. А вот любопытства было хоть отбавляй.

Оказавшись в новой незнакомой обстановке, моя энергия и любознательность забили через край, заставляя тизарров вежливо шарахаться от меня, ссылаясь на срочные и неотложные дела. Разумеется, Тиам в первый же вечер без моего на то согласия без утайки рассказал правителю о Нижнем мире, о том, как я уничтожила Хаос. А также о том, кто и почему наслал холод на долину и держал народ тизарров в заточении.

Даже осознание моих неоценимых заслуг перед тизаррами не помогало им выдержать мое безудержное любопытство.

Узнав о чрезмерной болтливости Тиама, я пришла в неописуемый ужас, ожидая немедленной расправы над демоном за причиненное зло, а также надо мной — из-за того, что притащила в клан, по сути, врага. Но, к моему безмерному удивлению, никто и не думал убивать Тиама.

Разумеется, Арсанар понял, что демон опасен, но донести эту мысль до всех остальных тизарров, к счастью, не посчитал нужным. Возможно, не хотел портить радость от долгожданного возвращения. А возможно, просто пожалел демона как вымирающий вид. Точнее, как уже вымерший.

В любом случае меня мудрость правителя безмерно обрадовала.

Когда же я пристала к Тиаму с вопросом о том, зачем он рассказал про Нижний мир и Хаос, мне был дан обезоруживающий ответ. Оказывается, по мнению демона, тизарры должны знать, кому обязаны своим спасением. А еще я просто не говорила ему о том, что обо всем случившемся нужно молчать.

Ну да, в свете последних событий действительно забыла предупредить! Но своя-то голова на плечах думать умеет?

Впрочем, никаких особых изменений это происшествие не принесло. Не знаю, насколько чисто работает у тизарров «сарафанное радио», но для всех Тиам по-прежнему остался диковинной птицей, вызывая к себе безмерный интерес. К нему сбегались все от мала до велика. Он в свою очередь успешно скрывался от любопытных в небе, где мог летать так долго, сколько ему заблагорассудится. После случившегося несчастья долина тизарров осталась без птиц, которые, к сожалению, не перенесли холодов. Поэтому небо было свободным. Я же как диковина довольно быстро перестала интересовать народ.

Но зато меня интересовало абсолютно все. Начиная с от простого «как называются эти красные (оранжевые, (фиолетовые, желтые и далее) деревья?» до вопроса «почему ваше солнце похоже на огонь?». Всего за половину цикла (цикл у тизарров равнялся десяти дням) я успела надоесть всем и каждому.

Даже Арсанар, радушно устраивавший мне в первые дни экскурсию по долине и поначалу терпеливо объяснявший что, как и почему, не выдержал моих вопросов и принялся малодушно скрываться, причем как в прямом, так и в переносном смысле.

У дверей его официального дворца, представлявшего собой большой шар высотой в два человеческих роста из веток, травы и прочей растительности, внезапно появилась охрана, безразличными голосами докладывавшая мне, что правитель занят, либо отсутствует, либо вкушает пищу, либо много чего другого, в зависимости от времени суток.

Иногда мне везло больше: завидев фигуру правителя в его светлых одеждах среди деревьев, я бросалась к нему со всех ног, но, когда успевала добежать, правитель попросту исчезал. Лишь в траве, тихо шурша черным чешуйчатым телом, торопливо извивалась змея, стремясь оказаться как можно дальше от меня и моего любопытства.

Поняв, что меня попросту не желают видеть, я оставила в покое правителя тизарров и больше не подходила к его гигантскому «осиному гнезду». По крайней мере если не брать во внимание непривычный пурпурный цвет, то именно это строение жалящих насекомых на моей родной земле напоминал мне дворец Арсанара, впрочем, как и все остальные жилища тизарров. С виду они были такими же круглыми, но вполовину меньше монаршего дворца. И, разумеется, я больше не бросалась к правителю с воплями при встрече.

Вычеркнув правителя из области своих интересов, я переключилась на Исан. Но девушка также довольно быстро нашла предлог распрощаться со мной. К тому же за время моего отсутствия между ней и Арсанаром явно наметилось потепление. Не знаю, что там происходило с гаремом, но тизарра проводила целые дни в так называемом дворце, довольно редко возвращаясь в свою хижину.

Отчаявшись, я загрустила и несколько дней бесцельно бродила в гордом одиночестве по долине, вспоминая и анализируя полученные знания и впечатления.

Ни местность, ни климат долины тизарров не были мне знакомы. Раскаленное солнце ощутимо прогревало воздух до знакомого мне летнего зноя, но при этом невыносимой духоты в воздухе совершенно не ощущалось. И это при том, что за время моего пребывания в долине с неба еще ни разу не пролилось ни одной капли, хотя лично мне было бы весьма интересно узнать цвет и вкус здешнего дождя.

На вопрос, откуда тизарры берут питьевую воду, мне указали дерево со странными плодами, с виду напоминавшими мою родную морковку. Только здешние вытянутые оранжевые плоды были полыми и содержали в себе слегка кисловатый сок.

Также я узнала, что насекомые в этой долине являлись величайшей ценностью, потому что служили пищей для тизарров. После того как я, испугавшись, придавила камнем довольно крупного жука, окрашенного в яркий желтый цвет, Арсанар прервал свою игру в прятки и прочитал мне строгий выговор о том, что следует и чего не следует делать в этих местах.

Не следовало громко кричать, поскольку тизарры отлично слышат не только каждый звук, но и любой шорох. Не следовало бродить по ночам в одиночестве среди леса (мало ли что случится) и не следовало никого беспокоить по пустякам. При этом перечень этих самых «пустяков» мне не предоставили.

Зато следовало при обнаружении насекомых и грызунов, которые внешне мало чем отличались от привычных моему глазу земных обитателей, позвать специалистов, следивших за сбором корма. Дело в том, что тизарры содержали целые «кормовые» плантации, чтобы прокормить свой народ. Вроде бы этого было вполне достаточно, но среди леса постоянно бродили сборщики. Примерно так же, как люди ходят в лес за малиной и прочими дарами дикой природы.

Тем не менее насекомые не малина, поэтому меня подобные тщательные сборы ставили в тупик. Но, с другой стороны, можно было спокойно гулять под деревьями, не опасаясь, что какая-нибудь гадость свалится тебе за шиворот.

Для собственного пропитания я обнаружила кучу разнообразных плодов, поэтому вопрос о еде перестал меня беспокоить. В отличие от земных плодов, здешние были до безобразия сытными. Одного, максимум двух с головой хватало на полдня. Так что плодовое запустение из-за меня долине не грозило.

Также мне предоставили жилье. Такой же шар из травы и веток, как у всех тизарров. Сплетен он был на совесть — плотные стены были толщиной в две ладони. Внутри всего одна комната, метров десять в диаметре, высокая плетеная лежанка из тех же веток и травы и круглое окно… на крыше. Учитывая жаркий климат долины, в жилище всегда было тепло. На мой взгляд, в быту тизарры отличались особой аскетичностью.

Когда в первый же день своего пребывания в долине я устроила истерику, желая выкупаться и постирать одежду, тизарры долго пытались понять, что именно я от них хочу. А потом, догадавшись, отвели меня к обещанному «озеру» — неширокой и неглубокой розовой луже в зарослях ярко-красной осоки. Пить эту воду мне запретили, а в остальном передали в мое постоянное пользование, из чего я сделала вывод, что тизарры не моются.

Вода едва доставала до колен, но была приятно теплой, словно парное молоко. В итоге я сумела и нормально выкупаться, и выстирать одежду.

Чуть позже, во время одной из своих прогулок в гордом одиночестве, я набрела на широкую песчаную яму и умудрилась увидеть то, как моются сами тизарры. Перекинувшись в змей, они попросту зарывались в песок, счищая грязь с чешуйчатых тел. С тех пор в ту сторону я старалась не ходить. Змеи, знаете ли, они змеи и есть.

В общем, в этом незнакомом мире со всеми его странностями было довольно мило и спокойно. Я быстро привыкла к пурпурно-розовой гамме цветов и в целом чувствовала себя довольно комфортно. Но кое-что все же не давало мне покоя, вынуждая просыпаться с криком по ночам. Я очень хотела домой. К своим родным и близким. Но, к своему глубокому сожалению и безнадежному ужасу, не знала, как осуществить свое желание. Магия ко мне так и не вернулась, а иного способа возвращения я пока не находила. Точнее, не находил Тиам.

Выполняя данное мне обещание, он часто поднимался в небо и сумел облететь всю долину в пределах гор, стараясь найти хоть какую-нибудь лазейку в мой мир. Периодически с ним летала и я, болтаясь бесполезным грузом в лапах. Но мы ничего не сумели найти. А за горную гряду нам настойчиво не советовали соваться тизарры.

Прекратив поиски в небе и в долине, мы переключили свое внимание на гору. И начали изучение ее каменных недр с той самой пещеры, в которой я впервые увидела тизарров, очнувшись в каменном ящике. Надежда на то, что мы найдем здесь выход, была еще более призрачной, но я отчаянно ждала, что, если я трону этот камешек, вон тот, следующий… то раздастся щелчок, откроется проход, найдется еще какая-нибудь лазейка, которая обязательно приведет меня в мой мир.

Разумеется, я понимала, что на подобные исследования может уйти довольно много времени, и, решив не терять даром драгоценные дни, атаковала тизарров настойчивой просьбой о том, чтобы они научили меня своему искусству лазания по скалам.

Поначалу тизарры единогласно приняли мой новый запрос с суеверным ужасом в раскосых глазах. Арсанар так вообще долго смеялся, заявив, что «к его глубочайш-шему с-сожалению, человечес-ское тело не обладает с-столь больш-шим потенциалом. Точнее, оно-то обладает, но мы, люди, никогда не научимс-ся полнос-стью ис-спользовать с-собс-ственные возможнос-сти». Выслушав его присвистывающую речь, я, разумеется, молча ушла, но осталась при своем мнении.

Зато потом, когда я, проявив упорство и упрямство, несколько раз свалилась с небольшой высоты, попытавшись самостоятельно залезть на скалу, тизарры сдались и выделили мне учителя, Таная, молодого тизарра из охраны Арсанара, оказавшегося на данный момент наиболее свободным среди остальных.

Семьей не обременен, а охрана вполне справится без молодого бойца, решил правитель и передал меня под опеку тизарра вплоть до момента моего возвращения на поверхность. Тизарр, разумеется, переменам не обрадовался, но обещал, в свою очередь, пусть не научить, но по крайней мере рассказать и продемонстрировать мне столь желанные навыки. Надо ли говорить, как я обрадовалась?

ГЛАВА 4

Почувствовать магию света,

Проникнуть в природные тайны,

Найти на вопросы ответы,

Приблизиться к чуду случайно,

Узнать, что сокрыто от многих,

Исполниться чистой любовью,

Пройти по нелегким дорогам,

И при этом остаться собою.

Провертевшись всю ночь на своей лежанке и с трудом дождавшись рассвета, я спозаранку прибыла к дому Таная, которому выпал нелегкий жребий быть моей нянькой, и терпеливо дожидалась его пробуждения, сидя на пороге «осиного гнезда». Когда мой так называемый учитель вышел из дома, сладко зевая и потягиваясь, то так и застыл на пороге с поднятыми вверх руками и раскрытым ртом.

С удовольствием уминая очередной плод полюбившихся мне д-хоа, я помахала ему рукой и улыбнулась. Затем, прожевав вкуснятину, радостно предложила:

— Ну что, начнем урок? Лично я давно готова!

Промычав что-то невнятное, тизарр беспомощно осмотрелся по сторонам и, не найдя подходящего пути к отступлению, обреченно кивнул.

Просияв, я поднялась с порога, вытерла испачканные соком руки о штаны и направилась к скале, едва не срываясь на бег от нетерпения.

Разумеется, на практике обучение доставило мне куда меньше удовольствия, чем я предполагала, и потребовало колоссального внимания и труда.

— Для того чтобы научитьс-ся передвигатьс-ся по любой плос-скос-сти, тебе необх-ходимо не только видеть глазами, но и чувс-ствовать кожей, — тихо и неторопливо втолковывал мне тизарр, сидя на траве у подножия скалы.

Я посмотрела на свои ладони, растопырила пальцы и отважно кивнула в ответ — мол, да, все понимаю.

В раскосых глазах учителя мелькнула смешинка.

— Также тебе придетс-ся поверить в то, что твое тело с-спос-собно двигатьс-ся именно так, как ты этого зах-хочеш-шь. Понимаеш-шь? Тебе дейс-ствитель-но придетс-ся поверить, иначе оно никогда не будет пос-слуш-шно тебе.

— Ну оно и так мне вполне послушно! — Я пожала плечами. — Хожу, сижу, двигаюсь, бегаю…

— Но этого недос-статочно! — перебил меня ти-зарр. — Разве умений твоего тела х-хватит для того, чтобы забратьс-ся на эту с-скалу без пос-сторонней помощ-щи?

— Нет, — вздохнув, призналась я, затем улыбнулась и лукаво посмотрела на Таная: — Но для этого у меня есть ты! И с твоей помощью я освою все умения.

— Пос-смотрим, — Танай вздохнул и неожиданно резко скомандовал: — Закрой глаза!

Я послушно опустила ресницы.

— А теперь с-слуш-шай… — Шепотом попросил учитель и замолчал.

Не особо понимая, что именно должна услышать, я застыла истуканом и честно сосредоточилась.

Поначалу все было как обычно: шелест деревьев на ветру, ощущение солнечного тепла на коже, далекий свист парящего в небе Тиама. В последнее время демон придумал себе развлечение: взлететь как можно выше и насвистывать в свое удовольствие. Я подшучивала над ним, говоря, что теперь у тизарров денег не будет. Демон отвечал, что деньги — это бренный мусор, засоряющий чистые души. Возражений на столь возвышенные речи у меня не находилось, к тому же у тизарров денег в принципе не водилось, поэтому разговор сам собой сходил на нет.

Не находя ничего нового в привычных звуках, я продолжала сидеть не шевелясь, боясь разочаровать тизарра своими никчемными человеческими способностями. Но через некоторое время почувствовала, как меня начинает клонить в сон. Стало невыносимо обидно. Я собиралась уже открыть глаза и объявить тизарру, что не слышу ничего нового, как вдруг снова услышала его шепот:

— Теперь не думай ни о чем и с-сос-средоточьс-ся на ощ-щущ-щениях-х. Чувс-ствуй! Поняла? Только чувс-ствуй!

Его руки легли на мои ладони и замерли.

Как меня и просили, я полностью сосредоточилась на ощущениях. Кожа тизарра, несмотря на жаркий день, оказалась прохладной и удивительно бархатистой на ощупь. Я неожиданно поймала себя на мысли, что, несмотря на долгое общение с тизаррами, до нынешнего момента я и понятия не имела о том, какая у них кожа. Потом он убрал руки и положил мне что-то в ладонь. Я принялась ощупывать это что-то.

По форме было похоже на лист дерева. Поверхность шероховатая. Желая убедиться в правильности своих суждений, я поднесла ладонь к лицу и вдохнула. Дело в том, что каждое дерево в этой долине имело свой запах. Впрочем, мою руку моментально перехватили и вернули в прежнее положение, а именно на колено.

— Только чувс-ствуй! — вновь прошептал Танай и убрал лист.

В следующий момент в ладонь легло что-то твердое, теплое на ощупь, имеющее небольшой, но ощутимый вес.

Камень — догадалась я, поглаживая пальцами каждую щербинку и каждый выступ.

Последним мне на ладонь просыпался песок. Я также потрогала крупинки и просеяла песок сквозь пальцы. Наконец когда в моих руках не осталось ничего, тизарр разрешил открыть глаза.

— Вс-ставай, пойдем. — Взяв меня за руку, он помог подняться с травы и направился к скале. Подойдя, велел: — С-снова закрывай глаза и чувс-ствуй!

Вздохнув, я закрыла глаза и положила ладони на теплый камень.

Шероховатости, осыпающийся под пальцами песок, травинка, проросшая на камне, острые выступы, впадины, местами совершенно ровные, гладкие участки, и от всего этого горячее тепло, щедро отданное огненно-красным солнцем этой удивительной долины. Интересно, успевает ли скала остыть за ночь? Нужно будет как-нибудь прийти ночью, проверить…

— Отлично, а теперь пойдем обедать! — послышался голос Таная, вмешиваясь в мои размышления и безжалостно обрывая их на самом интересном месте.

Раскрыв глаза, я увидела, что довольно значительно удалилась от места, где начала «ощупывание» скалы, а тизарр смотрит на меня немного озабоченно. Выяснять причину его озабоченности я не стала, лишь молча кивнула в ответ и, отряхнув ладони, побежала в сторону жилищ. Несмотря на огромный интерес к урокам, есть хотелось просто невыносимо, а в моем «осином гнезде» были как раз припасены плоды.

На следующий день уже я обнаружила Таная возле входа в мое жилище. Тизарр выглядел серьезным и держал в руках какой-то сверток.

— Надень вот это, — попросил он после короткого обмена приветствиями.

Я взяла сверток и вернулась в шар. Разложив одежду на лежанке, озадаченно присвистнула. То, что предлагал мне в качестве одежды Танай, трудно было даже с натяжкой назвать одеждой. Больше всего это походило на разновидность купальника, совмещенного с набедренной повязкой.

Интересно, зачем это тизарру понадобилось меня настолько раздевать, задумалась я.

«Вероятно, им интересно, как выглядит человек! — язвительно захихикал внутренним голос, проявлявший теперь завидную активность. — Ты изучаешь их — они изучают тебя. Все справедливо».

Недовольно фыркнув, я все же переоделась, сменив привычные рубашку и штаны на белоснежный «купальник». А то, если откажусь, вдруг еще учить перестанет!

К счастью, одеяние пришлось впору и не грозило свалиться при малейшем движении. Немного подумав, я сняла и обувь, решив, что мои, пусть довольно изящные, сапоги никак не сочетаются с легкостью нынешнего наряда.

Когда я в новом виде появилась перед тизарром, тот некоторое время стоял столбом, а затем, опомнившись, взял меня за руку и повел к привычному месту наших занятий — скале.

Там, поставив меня перед каменной громадой, вновь попросил чувствовать, но теперь уже не только ладонями, но и каждым участком открытой кожи.

В течение нескольких часов я прижималась к скале, старательно елозила по ней животом, терлась спиной, пробовала ставить босые ноги на выступающие участки. Разумеется, выполняла все эти действия с закрытыми глазами, и чувствовала себя в общем-то последней идиоткой, танцующей странный, неуклюжий ритуальный танец.

Еще меня преследовало чувство острого сожаления, потому что я понимала, что после завершения всех этих «обниманий» белоснежный «купальник» придется попросту выбросить. А мне уже успело понравиться чувство легкости и свободы, которое появилось благодаря новой одежде. Мои привычные рубашка и штаны не были столь невесомыми и удобными. Собственные же царапины, которые я неизбежно получала от подобного обучения, меня волновали намного меньше.

Но, несмотря на грустные мысли, через некоторое время я начала ощущать, что прикосновения к камню уже не кажутся мне странными и непривычными. Наоборот, шероховатый камень под щекой внезапно показался едва ли не родным. Нащупав пальцами босой ноги ближайший выступ, я осторожно встала на него и потянулась вверх, не обращая внимания на то, что камень больно царапает мою кожу. Ладонь, щека, плечо, рука… я словно перетекала по камню, стремясь вжаться в него, слиться с ним, стать единым целым. Только камень и я. Я и камень. Оба теплые, оба податливые…

— Дос-статочно! — послышалось откуда-то снизу.

Вздрогнув от голоса, я открыла глаза и увидела, что Танай стоит на земле, а мои пятки находятся на уровне его лица. Получается, незаметно для себя я забралась на пару метров вверх по скале!

В сердце незамедлительно ворвался страх, чувство единения исчезло, и я с коротким вскриком сорвалась вниз.

Правда, упасть мне не дали. Предполагавший подобное развитие событий Танай подхватил меня на руки, спасая от удара о землю. Потом аккуратно поставил на ноги.

— А знаеш-шь, раньш-ше я не верил в тебя, — неожиданно признался он. — Но теперь, думаю, из вс-сего этого выйдет толк!

Улыбнувшись, учитель развернулся и пошел в сторону леса, где располагались жилища. Я же молча смотрела ему вслед, обдумывая услышанные слова и гадая, обижаться на них или нет. Только потом, когда фигура Таная скрылась за деревьями, я внимательно оглядела себя и смогла наконец вздохнуть и расслабился. Вопреки моим опасениям, от сегодняшних упражнений ничуть не пострадали ни я, ни мой любимый «купальник».

ГЛАВА 5

Не запирайте птицу в клетку,

Не ущемляйте ей свободу,

Не делайте марионетку

Из вольной, трепетной особы!

Дитя природы, голос неба, —

Не жить ей в золотом капкане.

Сквозь прутья даже мякиш хлеба

Сильней стилета сердце ранит.

Следующий цикл превратился для меня в сущий кошмар. К упражнениям на ощущения добавились вполне обычные тренировки на силу и выносливость. Утро начиналось с пробежки, затем следовали упражнения на гибкость и растяжку. А потом Танай заставлял меня таскать тяжести.

Сначала тизарр решил превратить наши тренировки в общественно-полезный труд на благо своего народа и в качестве тяжестей предложил мне корзины с жуками, которые нужно было принимать у сборщиков и переносить в специальные кладовые. После оглушительного визга, которым я встретила и предложение, и содержимое корзин, стало ясно, что планы необходимо срочно менять, иначе находившиеся рядом со мной тизарры рискуют лишиться своего острого слуха.

Корзины с мышами не вызвали во мне столь бурной реакции, но не успели окружающие расслабиться, как последовала новая неприятность: примостившись возле одной из корзин, я с удовольствием играла с грызунами, щекоча пальцами их серые спинки, а затем гневно заявила, что использовать этих малышей в пищу попросту жестоко.

Воздев глаза к потолку и подхватив меня на руки, Танай торопливо направился к выходу. Но на этом неприятности не закончились: напоследок я все же успела зажать в кулаке самую маленькую мышку и от души пнула корзину ногой. Освобожденные мыши брызнули в разные стороны, а ошалевшие от моей выходки тизарры принялись ловить ускользающую добычу, оглашая помещение воплями.

Разумеется, я была счастлива, а вот Танай взбешен. И к кладовым меня больше не подпускал, заставив в качестве тяжестей перетаскивать с места на место обычные камни, которых на месте наших тренировок было не просто много, а очень даже много.

Заканчивалось все это издевательство ползанием по скале, от которой я отлипала только ближе к вечеру.

Теперь моих сил хватало ровно на то, чтобы, придя в жилище, кинуть в рот пару плодов, покормить своего домашнего мыша, неплохо устроившегося в просторной плетеной клетке, травой и кореньями, напоить его плодовым соком и, упав на лежанку, моментально забыться беспробудным сном. Причем настолько беспробудным, что частенько Танаю приходилось вытаскивать меня по утрам из постели и, не слушая сонного ворчания, тащить на тренировки.

Демон пришел в неописуемый восторг от появления нового соседа, даже иногда брал клетку с собой в небо, чтобы «открыть маленькому другу новые горизонты». Звучало трогательно, поэтому я не спешила объяснять Тиаму, что эти «новые горизонты» мыши совершенно ни к чему. А вот Танай мою домашнюю зверушку поначалу нарочито не замечал, пытаясь якобы нечаянно наступить на клетку. При этом он обязательно напоминал мне о том, что мыши — всего лишь часть рациона питания и не должны вызывать чувства привязанности.

В итоге Танай каждый раз был нещадно укушен мною за те места, которые находились на тот момент в пределах моей досягаемости. Поскольку тизарр пытался наступить на клетку в то время, когда поднимал меня сонную с лежанки, то впивалась я в основном в руки.

Шипения и ругани в ответ слышалось много, зато результат был налицо: Танай зарекся трогать клетку и молча перебрасывал меня через плечо, словно какой-нибудь мешок. К слову, раньше бережно носил на руках.

Тем не менее несмотря на жесткий график, обучение стало приносить свои первые плоды. Теперь я могла уже довольно долгое время находиться на скале и не падала с нее от любого постороннего звука. Но забираться выше десяти метров от земли учитель пока еще не разрешал. Также помимо скалы мне пришлось подобным образом пообниматься с деревьями и землей.

— Мало ли что в жизни может с-случитьс-ся! — резонно аргументировал Танай подобное задание.

Возражений у меня не нашлось, и я покорно ползала в траве, периодически отплевываясь от попадавших в рот травинок, и ощупывала пальцами древесную кору, изредка срываясь на визг от заползавших на пальцы гусениц.

Заметив мои успехи, Танай посчитал осязательные способности достаточно развитыми и разрешил сменить «купальник» на нормальную одежду, только не на мои привычные штаны с рубашкой, а на классический женский балахон тизарров.

Разумеется, в этом случае также не обошлось без проблем: пройдя несколько десятков метров в воздушном наряде и запутавшись в длинной юбке, цеплявшейся за все травинки легчайшим светлым подолом, я подобрала юбку и бегом вернулась к своему жилищу, где закатила Танаю грандиозный скандал.

В итоге добилась того, что мне принесли мужской костюм, состоявший из просторной, короткой, до пояса, рубахи и таких же просторных штанов. Выполнено все это было также из легкой, невесомой ткани, но накидка, похожая на классический запахивающийся халат, доходила только до колен и совершенно не мешала при ходьбе. Штаны в итоге пришлось немного укоротить — попросту оторвать лишнее, и я объявила Ханаю, что наконец довольна. Вот так я стала первой женщиной в этом клане, облаченной в мужскую одежду. Что же, во всех правилах должны хоть иногда встречаться исключения, иначе станет скучно жить.

Постепенно к нашим тренировкам стали проявлять интерес и другие тизарры. Они приходили небольшими группами и наблюдали издалека за моими успехами. Только Арсанар подходил близко к скале и несколько раз даже забирался со мной вместе, чтобы посмотреть, как я чувствую себя в непривычном для человека качестве.

Надо сказать, что, несмотря на усталость, чувствовала я себя замечательно. Мне нравились перемены, происходившие с моим телом, нравились новые знания и умения. Разумеется, я и раньше умела намного больше, чем обычные люди. Но то были магические умения, сила заговоров и заклинаний. Теперь же всеми своими способностями я была обязана исключительно собственной силе духа и своему телу. Осознание подобных перемен вызывало во мне чувство справедливой гордости и подстегивало к еще большему усердию на занятиях.

Также я не забывала о своем прошлом, отчаянно надеясь на то, что поиски в скалах обязательно выведут меня на поверхность, к родным, и помогала в этих поисках Тиаму. Но пока все старания были безрезультатны.

В конце концов надежда на мое счастливое возвращение становилась все более призрачной. А тут еще и Арсанар неожиданно положил конец моей спокойной жизни среди тизарров.

Однажды утром правитель явился на тренировку, сплавил под каким-то предлогом моего учителя и шустро забрался на скалу, сохраняя сосредоточенно-решительное выражение лица.

— Какие-то проблемы? — тихо спросила я, чувствуя, как в недобром предчувствии сжимается сердце.

— Будут, — с готовностью кивнул тизарр. — Ес-сли мы с-с тобой не договоримс-ся.

— Мыша не отпущу ни в коем случае! — бурно запротестовала я. — И не нужно мне рассказывать байки о том, что ваше племя вымрет из-за отсутствия в их рационе одного маленького мышонка. Не желаю больше слушать этот бред. Тем более мой демон к нему очень привязался.

Арсанар удивленно приподнял едва различимые брови, а затем расхохотался.

— Танай допекает? — поинтересовался он.

Я молча кивнула в ответ.

— Меня тоже, — неожиданно сознался Арсанар. — Х-хочет пройти брачный обряд и взять с-себе дайну.

— Так в чем проблема? — Я удивленно пожала плечами. — Жените его поскорей, и дело с концом. Или он должен получить ваше одобрение, благословение или как еще там? — После недолгой паузы я наконец догадалась: — Он, видимо, на вашу дочь позарился? Да ладно, не церемоньтесь, дайте дорогу молодым! Не переживайте, с таким папашей, как вы, она ни за что не пропадет, даже с самым хилым мужем! На первых порах вы, как правитель, поможете молодой семье, откроете, так сказать, перед зятем просторы, а потом он и сам на ноги встанет, и дочку вашу в любви да роскоши искупает, и вам по гроб жизни обязан будет за повышение качества жизни!

— А… Э…

По мере моего монолога брови правителя ползли все выше, рискуя оказаться у корней волос, а речь попросту отказала.

Я замолчала, спокойно ожидая, когда тизарр переварит мои советы.

Наконец правитель очнулся:

— Во-первых-х, у меня нет никакой дочери, — сообщил он. Подумав, добавил: — К с-счас-стью. Во-вторых-х, речь идет вовс-се не обо мне, а о тебе. Понима-еш-шь?

— Нет! — честно созналась я, не найдя никакой логической связи в его словах. Хотя, впрочем, да, понимаю! После того, что я ему тут наговорила, действительно счастье, что у Арсанара нет дочери.

— Танай х-хочет видеть дайной тебя, — ошарашил меня правитель.

— М-м-м… меня?! — Неожиданный поворот разговора начисто лишил меня дара речи и дыхания. Но после небольшой паузы, позволившей мне набрать воздуха в грудь, я заголосила: — А солнце с неба он не хочет? А луну? А звезды? Так я ему сейчас быстро хотелку оторву! Чтобы научился думать, прежде чем хотеть! Так ему и передайте! Не хочет стать евнухом, пусть ко мне не суется!

Не знаю, как отреагировал бы Танай, но на правителя моя угроза подействовала: поначалу он недоуменно нахмурился, переваривая незнакомое слово, а затем, когда понял, озадаченно крякнул, глядя на меня с опаской и уважением в раскосых глазах.

Эх, правитель, угрожать — не сделать, но тебе это знать совсем необязательно. Впрочем, останавливаться на достигнутом эффекте я не собиралась и вдохновенно продолжала:

— Что он о себе возомнил? Если он мой учитель, так я что, теперь его собственность? И вообще, пусть катится куда подальше со своими желаниями! К его сведению, у меня уже есть муж. И сын. И никакому Танаю в моей жизни совершенно нет места. Вот! — расфыркавшись, словно простуженная кошка, я принялась спускаться по скале.

— Лайс-са… — Правитель спустился следом и, догнав меня, схватил за локоть. — Не торопис-сь и выс-слуш-шай меня. В конце концов, я правитель, так что могу и приказать. Вс-се тизарры отлично знают, что ты попала к нам из другого мира и что там у тебя ос-сталас-сь с-семья. Танай это тоже прекрас-сно знает. Но подумай, с-сколько времени ты уже ищеш-шь вых-ход, а результатов вс-се нет! Пойми, вряд ли ты найдеш-шь лазейку в с-свой мир. Здес-сь же твоя жизнь продолжаетс-ся и может сложитьс-ся заново. Да, мы, конечно, не люди, к которым ты привыкла, но, уверяю, у тебя не будет никаких-х проблем, и ты с-сможеш-шь познать с-счас-стье. Танай добрый, ответс-ственный и терпит вс-се твои вых-ходки. А ты не можеш-шь ис-скать бес-сконечно. Пора ос-становитьс-ся и понять, что отныне твоя жизнь здес-сь, с-среди нас-с.

— Значит, понять? — захлебнувшись яростью, прошипела я в лицо Арсанару. — Это вы и ваш Танай должны понять, что я буду искать дорогу ровно столько, сколько потребуется! Даже если на это уйдет вся моя жизнь, я потрачу ее на поиски! Никакой Танай, каким хорошим бы он ни был, не заменит мне мою семью. Вам известно, что такое любовь? Не думаю, потому что тому, кто привык любить многочисленный гарем, ни за что не понять, как можно любить одного-единственного! Поэтому прошу, пожалуйста, не мешайте мне делать то, что я считаю нужным, а Танаю подыщите жену среди тизарр. Убедите его, что я ему никак не подхожу… — Тут я запнулась, подбирая подходящие слова. — Хотя бы потому, что запрещаю есть мышей и ненавижу насекомых. Так что, если он не хочет до конца своих дней сидеть на строжайшей диете, противоречащей обычаям тизарров, лучше ему со мной не связываться!

Закончив тираду, я вырвалась и побежала к деревьям в сторону своей хижины, желая только одного: укрыться внутри и как можно дольше никого не видеть.

Мне вдогонку полетел крик Арсанара:

— Даю тебе нес-сколько циклов, Лайс-са! Ес-сли не найдеш-шь за это время с-свой вых-ход, готовьс-ся к брачному обряду! Я не с-собираюс-сь отказывать верному воину клана из-за капризов какой-то девчонки! В конце концов, ты вс-сего лиш-шь моя пленница! А он… мой с-сын!

Ах сын?! Ну так с этого и надо было начинать! Я ненадолго сбилась с шага. Хотя, впрочем, это совершенно ничего не меняет.

ГЛАВА 6

Обмануть доверие — словно плюнуть в душу,

Не услышать слезы — сердцем очерстветь.

И не удивляйся, что станешь всем не нужен,

Потому что важно чувствами владеть.

Передумав бежать в хижину, я понеслась к жилищу Таная, отчаянно надеясь застать его дома и желая вцепиться мертвой хваткой в волосы.

На свою беду, Танай спокойно сидел на пороге хижины, ничего не подозревая о грядущих неприятностях ровно до того момента, когда я вылетела из-за ближайшего дерева и набросилась на него со злостью разъяренной фурии.

— Ах ты, бледный извращенец! Жениться хочешь? Ну так познакомься с темпераментом будущей жены! — Не раздумывая ни секунды, я вцепилась в длинные космы парня и принялась остервенело их выдирать. — Уверена, тебе понравится!

— Ты права, — неожиданно спокойно произнес Танай, даже не шелохнувшись под яростью моей атаки. Наоборот, крепко схватив мои запястья, без малейших усилий завел мне руки за спину, затем мягко толкнул назад.

Потеряв равновесие, я растянулась на траве, в полной мере ощущая тяжесть придавившего меня к земле тонкого, но сильного тела тизарра. Ага, так вот какая она, мертвая хватка, определила я, совершенно не собираясь сдаваться. Что-то мне подсказывало, что никто не учил этих существ запрещенным приемам. Что ж, попробуем! Согнув ногу в колене, я ударила тизарра в пах, отчаянно надеясь на то, что строение их тел мало чем отличается от человеческого.

Видимо, строение действительно не отличалось, поскольку, коротко охнув, тизарр выпустил меня и согнулся от боли. Воспользовавшись ситуацией, я быстро отползла в сторону, вскочила на ноги и помчалась в сторону своей хижины. После того, что я сотворила, мне действительно лучше отсидеться дома! Причем как можно дольше…

Увы, отсидеться мне не дали. Наверное, в целях улучшения качества боевой подготовки тизарров Танай донес правителю о моем специфическом ударе. А может, просто пожаловался папочке на нехорошую девчонку.

Во всяком случае, Арсанар заявился ко мне вскоре после инцидента и держался на тако-ом приличном расстоянии, что я почувствовала себя реальной угрозой всему мужскому населению племени.

Увы, как оказалось, реальная угроза нависла как раз надо мной. Судя по тону, Арсанар был взбешен, хотя старался держаться крайне вежливо. Впрочем, на суть разговора его вежливость ничуть не повлияла.

— Мне очень жаль, Лайс-са! — без обиняков начал правитель, предусмотрительно заняв самую дальнюю позицию от меня и самую ближнюю к выходу. — Но твоя вых-ходка меня с-серьезно огорчила. Я думал, что ты будеш-шь вес-сти с-себя более разумно и не с-станеш-шь вредить моему с-сыну. Увы, я ош-шибс-ся. И в качес-стве наказания уже завтра днем ты с-станеш-шь дайной Таная. Думаю, это с-справедливо.

Высказавшись, правитель позорно сбежал из хижины, оставив меня яростно сотрясать воздух совершенно бессильной в данном случае бранью. Эх, мне бы сейчас мою магию!

— Ну и где твой обещанный выход в мой мир? — едва успокоившись, набросилась я на Тиама, свернувшегося клубком на плетеном полу. — Ты же слово давал, что найдешь!

Демон виновато вздохнул:

— Сейчас могу предложить тебе единственное решение: на рассвете мы поднимемся в небо и проболтаемся в нем весь день. Устроит? Как вариант: не догадавшись тебя, его женят на ком-нибудь другом, чтобы не срывать церемонию.

Несмотря на злость и обиду, я расхохоталась. Потом резко замолчала и задумалась. Смех смехом, но проблему это нисколько не решало.

Когда на долину опустилась ночь, я осторожно выскользнула из хижины и вновь направилась к Танаю. Раз не получается избежать проблемы, значит, нужно смело посмотреть ей в лицо. Я решила спокойно поговорить с тизарром и попытаться убедить его в неправильности принятого им решения. Так как после происшествия его наверняка весь день караулил папочка, а завтра на душещипательные беседы попросту не будет времени, выходит, ночь — самое подходящее время.

Такого понятия, как огонь, у тизарров не существовало в принципе. К счастью, дорогу я знала отлично, успев ее выучить за время тренировок. И плюс ко всему ночи в долине не были настолько темными, как в моем мире. Вместо бесчисленных звезд и привычной Луны, небо мягко светилось равномерным бордовым светом. Облаков, кстати, здесь тоже не существовало.

Я неслышно скользнула в хижину, радуясь тому, что двери в плетеных строениях никогда не запирались. Понятия воровства у тизарров, к счастью, не существовало и в помине. Растерянно остановилась возле лежанки.

Сквозь окошко наверху в хижину проникал слабый бордовый свет. Танай спал, свернувшись клубком. Вот это гибкость! Нормальный человек ни за что и никогда не сможет свернуться подобным образом. Может, стоит попросить, чтобы меня тоже научили сворачиваться клубком?

В следующее мгновение я сама испугалась собственных мыслей. Во-первых, один уже учил и доучил до такой степени, что непомерную компенсацию затребовал! Неизвестно, что потребует второй. Если только попросить в учителя женщину? Хотя вряд ли Талейн обрадуется, если я по ночам буду сворачиваться клубком у него под боком. Для таких номеров у нас есть Тимошка. А мы уж лучше так, привычно, в обнимку.

Воспоминания нахлынули так неожиданно и остро, что отозвались болью в груди. В глазах предательски защипало. Чувствуя, как подгибаются колени, я осторожно присела на краешек лежанки, стараясь не задеть спящего Таная, и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Незнакомый цвет чужой ночи, тишина чужого дома, чужой мужчина в непривычной постели… Все чужое. Все не мое. Мое далеко. Я здесь, они там! Я без них, они без меня! Но мое сердце с ними.

Этот другой не поймет моей боли. Просто потому, что он другой. Потому что привык получать все, что захочет. Почему я так думаю? Да потому, что венценосный папа сделает все, чтобы доставить радость любимому сыночку. Вот, пожалуйста, захотел меня, и папа готов уже завтра преподнести ему чужеземку на блюдечке с золотой каемочкой. А то, что у этой чужеземки есть своя любимая семья, это его нисколько не волнует.

Разумеется, семья далеко, с этим никто не спорит. Вот только любовь расстоянием не измерить. Хотя какое у тизарров понятие о любви? Оно им чуждо. Особенно у правителя, который содержит целый гарем. А Танай по рождению должен заведомо привыкать к большому количеству женщин. Так что какое ему дело до моих чувств! Ему главное — исполнить свою прихоть. И неважно, что она сломает мою жизнь. Ведь с моей стороны это предательство по отношению к семье. Неважно, вольное оно или невольное. Так что зря я пришла сюда в надежде найти понимание. Ошибалась адресом.

Поднявшись, я осторожно пошла к двери. Внезапно тишину нарушил тихий голос Таная:

— Не ух-ходи, Лайс-са. Я вс-се с-слыш-шал. Поверь, я и не думал, что с-своим предложением причиню тебе такую боль.

Я обернулась и недоверчиво уставилась в его большие раскосые глаза. Танай уже сидел на лежанке, свесив на плетеный пол босые ноги. Длинные голени казались трогательно тонкими в широких светлых штанах.

Заметив удивление во взгляде, тизарр улыбнулся:

— Ты говорила вс-слух-х. Очень тих-хо, но говорила. А у нас-с, ес-сли помниш-шь, очень ос-стрый с-слух-х.

Да, эта особенность мне хорошо известна, просто от волнения я напрочь забыла о ней. Получается, Танай следил за мной с самого моего появления здесь! Что ж, возможно, так даже лучше. Не придется повторять одно и то же несколько раз. Подавив тяжелый вздох, я подошла к Танаю.

— Раз ты все слышал, тогда отмени церемонию, — тихо попросила я его.

Танай опустил голову и еще тише ответил:

— Не могу.

— То есть как не можешь? — От удивления ноги мои подогнулись, и я села рядом. — Разве отец тебя не послушает?

— Отец, разумеетс-ся, пос-слуш-шает, — Танай кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. — Я с-сам не могу. Не х-хочу!

— Что значит «не хочу»?! — Я даже взвизгнула от неожиданности. Потом понизила голос: — Если ты слышал все, что я тут говорила, то должен меня понять и отпустить. Смотри, вот моя брачная надпись! — Я сунула Танаю в лицо посеребренное запястье.

— И куда же я тебя должен отпус-стить? — Танай серьезно посмотрел на меня. — Разве ты не понимаеш-шь, что ес-сли не я, то обязательно найдетс-ся другой тизарр, который зах-хочет с-сделать тебя с-своей дайной? Пойми, ты с-слиш-шком необычна для наш-шего народа, поэтому будеш-шь мелькать у вс-сех-х, как… как бельмо на глазу!

— А может, среди всех тизарров только у тебя одного такой неправильный вкус? — Я с надеждой уставилась в бледно-желтые глаза. — К тому же ты знаешь: как только я найду выход…

— Х-хватит! Довольно! — Танай вскочил и забегал по комнате. — Я с-слиш-шком долго наблюдаю за твоими бес-сплодными попытками! Признатьс-ся, мне это уже надоело. Дос-статочно иллюзий, Лайс-са. По крайней мере, я будущ-щий правитель, и тебе с-со мной будет лучш-ше, чем с-с каким-нибудь с-сборщ-щиком с-с наш-ших-х плантаций!

— Но ты же сказал, что не хочешь причинять мне боль! — Я предприняла последнюю отчаянную попытку.

— Ты меня не так поняла, — усмехнулся тизарр. — Я не знал, что причиняю тебе с-сильную боль с-своими намерениями. Но я не обещ-щал, что откажусь от них-х и от тебя! К тому же подумай и ответь: почему я должен заботитьс-ся о твоих чувс-ствах-х, ес-сли ты и не думаеш-шь заботитьс-ся о моих-х? Тебе ведь неважно, что я буду с-страдать, лиш-шивш-шис-сь тебя. Тебя ведь интерес-суют только с-собс-ственные чувс-ства. Значит, и меня могут волновать мои, и ничьи больш-ше. К тому же я разреш-шаю тебе ос-ста-вить твою мыш-шь в качес-стве развлечения. Чем не и ш-щедрос-сть?

— Нет, Танай, ты неправ! — Собрав в кулак всю свою выдержку, я вновь попыталась убедить безумца. — За мышь, конечно, спасибо. Но в остальном ты неправ. Если любишь кого-то, то стараешься оградить любимого от боли и страданий. Тебя же мои страдания нисколько не волнуют. Ты не любишь меня, а просто хочешь заполучить игрушку, которой не будет больше ни у кого. Хочешь выделиться среди всех. Вот твоя истинная цель. И она далека от любви.

— А что плох-хого в том, что ты будеш-шь только моя? — Танай удивленно вскинул брови. — Я с-сын повелителя и пос-сле повелителя вс-се с-самое лучш-шее, что ес-сть с-среди наш-шего народа, должно быть моим. Разумеетс-ся, пос-сле отца. И, кс-стати, радуйс-ся, что он с-сам не зах-хотел провес-сти с-с тобой брачный обряд. Я его опередил, попрос-сив с-сделать тебя с-своей дайной. Так что возвращ-щайс-ся в с-свою х-хижину и жди, когда за тобой придут, чтобы подготовить к обряду. С-смотри, уже с-светает!

Поняв, что говорить бесполезно, я встала и пошла к двери. Но у порога обернулась и твердо произнесла, стараясь, чтобы от досады не дрожал голос:

— Признаться, я была о тебе лучшего мнения! И шла сюда, надеясь, что мы станем с тобой добрыми друзьями. Но после этого разговора у меня появилась к тебе стойкая неприязнь. Потому что ты из себя ничего не представляешь. Просто сынишка, привык-ший получать блага за счет власти своего отца. Если у вашего народа существует определение «уважение», то знай, что в моих глазах ты его потерял.

Закончив говорить, я толкнула плетеную дверь.

Скорей на воздух! Подальше от этого гнилого места!

— А вы, как я вижу, даром времени не теряли?

От неожиданности я уткнулась в грудь Арсанара и, отпрянув, попыталась обойти его. Но правитель схватил меня цепкими руками и втолкнул обратно в хижину. Потом обратился к Танаю: — Она была здес-сь ночью?

Тот утвердительно кивнул головой и уточнил со странной интонацией в голосе:

— С-с с-середины и до рас-света.

— Отлично! — отпустив меня, Арсанар довольно потер руки. — Теперь брачный обряд с-становитс-ся прос-стой формальнос-стью! Дело в том, Лайс-са, что женщ-щина не может зах-ходить в х-хижину к мужчине ночью без с-сопровождающ-щих. А ес-сли такое вс-се же с-случаетс-ся и тому нах-ходитс-ся с-свидетель, то они обязаны провес-сти брачный обряд. Иначе на них-х обоих-х ляжет тень позора. На нее за то, что приш-шла, на него за то, что впус-стил. Как ты понимаеш-шь, я не могу допус-стить такого позора для моего с-сына! И ес-сли помниш-шь, я чес-стно предупреждал тебя, чтобы ты не бродила по ночам в одиночес-стве.

— Честно? — Я захлебнулась яростью. — И это называется честностью?! Тогда почему такой честный Танай не сказал мне ни слова об этом обычае? Почему не отправил обратно? Нет же, спокойно лежал и слушал всю ту ахинею, которую я ему тут говорила! А вы! — Я обернулась к Арсанару — Да, вы говорили, что нельзя бродить по ночам, но не уточнили, почему именно нельзя! И это, по-вашему, честно?

В ответ раздался громкий хохот.

Поняв, что меня просто подставили и словами уже ничего нельзя доказать, я выскочила из хижины.

ГЛАВА 7

На тропе войны извилистая стежка,

Берегись идти, помогу упасть.

Мною соткана коварная дорожка —

Можешь уцелеть, а можешь и пропасть!

В свой «осиный шар» я влетела ураганом и, не имея под рукой ничего подходящего для вымещения душившей меня злости, принялась выдирать пучки травы из лежанки. Плетение было прочным, на совесть, поэтому потрошилось с большим трудом, но нервы успокаивались.

— День не задался с утра? — сочувственно спросил Тиам, лежа на полу возле клетки с мышом и сосредоточенно наблюдая за моими действиями.

— Угу! — мрачно кивнула я. — Особенно если вспомнить, какой это день!

— Значит, разговор с Танаем ни к чему не привел? — догадался демон.

Оторвавшись от лежанки, я хмуро посмотрела на него и кивнула:

— Самое интересное, что очень даже привел — сделал все еще хуже! Оказывается, мужчина и женщина этого идиотского племени, оставшись ночью в одной хижине, без свидетелей, просто обязаны пройти обряд, иначе на головы обоих падет позор.

— Ты уверена? — прищурился демон.

— Во всяком случае, именно эту ахинею старательно вкладывал в мои уши Арсанар. Уверена, что они все просчитали заранее, зная, что я не стану сидеть без дела и обязательно припрусь поговорить с Танаем! Поэтому и ржали надо мной в два голоса, словно упившиеся кони!

Злость вспыхнула с новой силой, я вновь принялась потрошить лежанку. К слову, ее целостность была уже порядком нарушена, так что трава выдиралась приличными пучками. Кстати, любопытная у них трава. Учитывая, сколько времени я уже здесь сплю, давно должна превратиться в сено. Но нет, и не думает засыхать. Свежая, зараза!

— Кони не пьют, — резонно заметил демон.

— Ну да? А воду? — Я насмешливо фыркнула.

— Хорошо, пусть воду! — смирился Тиам. — Кстати, раз они сумели навредить тебе, ты можешь воспользоваться этим самым обычаем и навредить правителю.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! — Демон оставил в покое клетку с мышом и подполз ко мне. — Ты можешь опозорить правителя, воспользовавшись этим самым обычаем. Ведь, насколько я знаю, Исан частенько гостит в его покоях по ночам. Но, кроме тебя, вряд ли кто осмелится напомнить Арсанару об этом обычае.

— Отличная идея! — Я обрадованно потерла руки. — Представляю, как удивится Арсанар, если я оберну его оружие против него же самого! Зато Исан обрадуется. А правитель на собственной шкуре сможет узнать, что значит быть во власти обстоятельств, над которыми не властен даже он.

— Согласен! — Тиам кивнул и покосился на дверь. — Только, боюсь, тебя саму от этих самых обстоятельств уже вряд ли что спасет.

— Ты о чем? — Я проследила за его взглядом. — За дверью кто-то есть?

— Еще нет, но сейчас будет, — лаконично ответил демон. — Вот прямо сейчас…

Подтверждая его слова, в дверь коротко постучали. Я со стоном рухнула на лежанку.

Не дожидаясь ответа, на пороге появилась группа девушек в нежно-розовых одеждах. Нацепив на лица жизнерадостные улыбки, от которых меня бросило в дрожь, они приблизились и бесцеремонно подняли меня на ноги. Потом затянули звонкими голосами какую-то песню и принялись готовить меня к церемонии.

Не замеченный тизаррами, Тиам тихо отполз к стене и следил за происходящим, полуприкрыв глаза. Я тоже следила очень внимательно, горя лишь одним желанием: сорвать предстоящее действие ко всем чертям.

Первым делом меня попытались переодеть в нечто воздушное ослепительно-алого цвета. Наряд напоминал тунику и был настолько длинным, что подол волочился по полу на добрые полметра.

Узрев алую ткань в пределах досягаемости моих ног, я наступила на подол и невинно возвела глаза к потолку. Послышался тихий треск. Половина наряда осталась лежать на полу. Не ожидавшие от меня подобной подлости тизарры возмущенно зашипели, прервав ритуальную песню. Я удивленно пожала плечами. Мол, я-то тут при чем? Сами не уследили!

Девушки переглянулись, потом одна из них махнула рукой. Раздевать меня передумали.

Уже победа!

Дальше расчесали волосы и осторожно вплели в них цветы.

Я задумчиво почесала нос и оглушительно чихнула, от души тряхнув головой. Цветы усеяли пол. Нарочно утерев нос рукавом своего одеяния, я вызывающе уставилась на тизарр.

Те о чем-то зашептались. Затем одна девушка зашла мне за спину и неожиданно крепко схватила за запястья.

Удивившись, я молча ждала продолжения, решив пока не спешить с действиями. Глядя на меня с опаской, ко мне осторожно приблизилась вторая девушка, держа в руках чашу с красной жидкостью и какую-то палочку. Обмакнув палочку в краску, поднесла ее к моему лицу. Руку с чашей предусмотрительно отвела далеко в сторону, чтобы я ее не задела, если начну вырываться.

Хм, девушки… А я еще и ногами неплохо брыкаюсь. Вам разве не говорили? Нет? Какая жалость! Главное, чтобы растяжка не подвела.

Чашу я достала кончиками пальцев, но расчет оправдался: красная жидкость щедро окатила платье несостоявшейся художницы, а по полу живописно разлетелись осколки. Не выдержав потрясения, она всхлипнула и влепила мне пощечину.

Я зло сузила глаза и покачала головой. Зря ты так, дорогая! Ведь рано или поздно мои руки все равно отпустят.

Видимо, то, что тизарра прочла в моем взгляде, ее искренне расстроило. Бросив палочку на пол, она бросилась прочь из хижины, громко воя на ходу.

За спиной послышался тяжелый вздох. Мгновение спустя запястья плотно оплела тугая веревка. Хотя какая, к черту, веревка! Скорее всего, это удерживающая меня тизарра обернулась змеей.

Обернувшись, я увидела позади себя пустоту. Ну вот, так и есть!

Змея на руках! Фу, противно!

Видимо, от отвращения меня так перекосило, что остальные тизарры попятились. Потом все же нашлась парочка смелых, решивших, что, связанная, я больше неопасна. Они приблизились и принялись подталкивать меня к выходу, о чем-то переговариваясь на своем змеином языке.

До порога дотолкали вполне благополучно. Далее не повезло. Кто-то из двоих не рассчитал силу, и я упала, приложившись лбом о порог. Удержать никто не догадался. Так как руки мои были связаны, падение получилось стремительным, без смягчения удара. Тизарры дружно охнули. Подняли меня, отряхнули. Страдальчески закатили глаза.

Тиам, долгое время тихо хихикавший у стены, больше не смог сдерживаться и захохотал в голос.

— Невеста с шишкой на лбу и царапиной на носу — невероятное зрелище! — простонал он, немного успокоившись. — А солома в волосах просто великолепна! Надеюсь, при виде такой красоты жених добровольно удавится на собственном хвосте! Ой, не могу! — Демон снова затрясся в истерическом хохоте, схватившись за тощий живот.

Шикнув на демона, тизарры наконец вывели меня из хижины.

Перестав хохотать, демон вылетел в открытую дверь, которую второпях забыли прикрыть.

Мрачно глядя на всех исподлобья, я медленно шла сквозь толпу. Мои помощницы по-прежнему толкали меня в спину, видимо боясь, что я остановлюсь или задам стрекача.

Побег с моей стороны было глупо совершать, поскольку меня все равно бы нашли. А вот остановиться — это да, очень даже в моем стиле. Но мне не оставили выбора, поэтому я тащилась черепашьим шагом, нарочито низко наклонив голову и изредка стреляя по сторонам тяжелым взглядом. Ни дать ни взять — смертница, идущая на эшафот.

По случаю церемонии женщины были одеты в розовое, а мужчины — в белое. Я же чувствовала себя белой вороной. Очень злой, угрюмой белой вороной. И дело тут было вовсе не в шишке на лбу или в далеко не праздничном наряде. Просто все эти существа были мне чужими.

Разглядев царапины и шишки, а вдобавок ко всему связанные за спиной руки, тизарры принимались активно перешептываться. Наверняка я была первой и единственной на их памяти дайной, которая шла к алтарю, или что там у них полагается на этот случай, в подобном виде.

Ага, ребята, любуйтесь! Не жалко!

Наконец мы миновали толпу. Я вышла на открытую площадку. Здесь меня ждали Танай, Арсанар и еще какой-то тизарр, с палкой, увитой цветами, наподобие тех, что пытались вплести мне в волосы.

Разглядев мой плачевный вид, Танай посерел и без того серым лицом, Арсанар согнулся в приступе хохота, а тизарр с палкой молча выпучил глаза.

— Признатьс-ся, я ждал чего-то подобного! — отсмеявшись, сообщил правитель. — Жаль. Нужно было подготовить нес-сколько церемониальных-х одежд. А вот с-синяки и царапины — это уже перебор, но тоже ничего. Мы рады видеть тебя и такую!

Решив, что я более не опасна для окружающих, змея сползла с запястий, оставив мои руки свободными. Танай сделал шаг вперед, по-прежнему сохраняя серый цвет лица. Меня же вновь толкнули в спину, вынуждая сделать шаг ему навстречу. Шагнуть я, разумеется, шагнула, повинуясь силе толчка, но вот мои босые ноги запутались в траве.

Коротко взмахнув руками, я повалилась на Таная и, не придумав ничего лучшего, ухватилась за его одежду. Послышался треск, и я рухнула на землю, зажав в руках бесполезные обрывки ткани.

В наступившей тишине послышался смешок. Потом второй. Затем еще. Когда я поднялась на ноги, хохотала уже вся толпа. Откинув волосы с лица, я посмотрела на жениха и присоединилась к хохочущим.

— Знаете, а вы определенно подх-ходите друг другу! — простонал Арсанар, вытирая выступившие на глазах слезы. — Пара х-ходячих-х недоразумений!

Да уж, мои неожиданно цепкие ручонки выдрали широкие лоскуты из туники Таная, и теперь жених щеголял обнаженным торсом, видневшимся сквозь оставшиеся лохмотья. Танай покраснел до самых корней волос. Я и забыла, что тизарры так умеют краснеть! Зато какое яркое дополнение к моим шишкам и царапинам! А может, ему свою тунику предложить?

Всеобщее веселье прервал зычный голос тизарра с палкой. Грохнув этим живописным посохом оземь, он призвал собравшихся к тишине и порядку. Собравшиеся, включая нашу троицу (сыночка, папу и меня), послушно притихли. Танай крепко схватил меня за руку, наверное, чтобы я больше ничего не натворила.

А вот палка от сильного удара застряла в земле, и тизарр попытался ее вытащить. Он честно пыхтел несколько мгновений, а мы молча наблюдали.

Я про себя загадала, что если не вытащит, то церемония сорвется. Увы, палка действительно не думала вытаскиваться, но церемонию это не остановило. Плюнув на палку (разумеется, в переносном смысле), тизарр оставил ее в покое и театрально воздел руки к небу. Набрав в грудь воздуха, запрокинул голову и… завыл. Громко и протяжно. Присутствующие присоединились. Все!

Мама дорогая, спаси мои уши!

Некоторое время я честно слушала заунывные рулады массового воя на разные тона и с любопытством рассматривала окружающих. Все стояли, как один задрав головы к небу. Теперь стало понятно, зачем Танай схватил меня за руку. При таких обстоятельствах я давно бы уже смылась, только меня и видели. А так, увы, стою как привязанная.

От нечего делать, я, как и все остальные, принялась рассматривать небо. Все лучше, чем таращиться на воющих тизарров. Надеюсь, они хоть когда-нибудь замолчат? Иначе я скоро оглохну, а этот ужасный звук будет меня преследовать в кошмарных снах.

Впрочем, в следующий момент мне стало не до тизарров и тем более не до их кошмарного воя. Потому что прямо на меня с розового неба летел демон, а в его лапах копошилось нечто черное. До боли знакомое…

Часть шестая
ВОССОЕДИНЕНИЕ

ГЛАВА 1

Дождись меня, я скоро,

Чуть-чуть, почти, вот-вот…

За дальним косогором

Ближайший поворот.

Там, за холмом, под вечер,

Где ряска на пруду,

Тебя я точно встречу,

Узнаю и найду.

Глухая тишина невыносимо давила на уши, а пещеры стали казаться попросту бесконечными. Несмотря на отличное ночное зрение, темнота порядком надоела.

Тимошка загрустил и задумался, возвращаясь мыслями к своему сну. Интересно, ну разве может быть огненное солнце? Хотя во сне оно выглядело очень красиво и реально. А вот крылатая образина, которая несла его к этому самому солнцу, выглядела жутко, хотя он, Тимошка, ее совсем не боялся. Но она тоже выглядела реальной. Так, может, стоит попытаться заснуть и увидеть продолжение сна? Нет, засыпать в незнакомом месте страшно! Нельзя!

Очередная пещера, очередной высокий свод, очередная темень и совсем ничего интересного. А вот во сне было дерево со светящимися корнями!

Кот посмотрел по сторонам, рассматривая новую пещеру, и неожиданно земля под передними лапами провалилась, увлекая его за собой.

Некоторое время он просто скользил на спине по пологому склону наперегонки с комьями земли, а затем открыл глаза, пытаясь понять, что происходит вокруг. Для норы было очень широко. Рядом с Тимошкой запросто могли поместиться два человека, задумай они прокатиться таким непривычным способом. Скорее напоминало тоннель. Но кому он здесь нужен и для чего?

Ответа на свой вопрос кот не успел ни придумать, ни найти. Выставленные вперед лапы увязли в чем-то мягком, остановив скольжение, а глаза запорошило землей.

Высвободив лапы, кот долго отфыркивался, чихал и отряхивался. Наконец решил, что достаточно чист, и с любопытством осмотрелся вокруг. Прямо перед ним чернело настоящее дерево из сна, а земля под лапами светилась приглушенным мягким светом. Тоже настоящим.

— Дерево! — возликовал Тимошка, подпрыгнув от радости. — Я нашел дерево! Значит, я увижу и солнце!

Не теряя даром времени, он принялся работать лапами точно так, как делал в своем сне. Комья земли полетели в разные стороны.

И зачем только отряхивался…

Довольно скоро показался первый корень. Надоевшая темнота сразу же исчезла. Яркий свет залил все вокруг не хуже дневного. Кот с интересом задрал голову. То, что во сне показалось ямой, сейчас больше походило на пещеру. Этакий здоровенный каменный мешок. Сбоку виднелся широкий тоннель, по которому «спустился» кот, а в центре росло черное дерево: мощный ствол, раскидистые ветви и ни одного, даже малюсенького, листочка. Зато какие корни! Вот бы такое в княжеский сад! Для Лайсы!

Огорченно вздохнув, Тимошка вновь принялся за работу. Земля полетела с удвоенной силой.

Еще один корень. И еще один. Дальше копать не пришлось. Земля сама осыпалась под лапами в пустоту. Кот едва успел вцепиться в корень, иначе ему грозило неминуемое падение. Вот только куда на этот раз?

Осторожно перебирая лапами, кот прополз вперед и, осторожно высунув голову из выкопанной дыры, недоуменно уставился на очередную пещеру, залитую бледным светом этого самого корня, служившего ему опорой.

Внизу было пусто и тихо. Не обнаружив ничего подозрительного, Тимошка мягко спрыгнул на землю. Принюхался. Запах был странный и незнакомый. Не найдя ничего интересного, кроме песка и вездесущего камня, кот вышел из пещеры.

В обе стороны тянулся длинный коридор. На потолке повсюду были корни, поэтому недостатка в освещении не было. Гадая, в какую сторону пойти, кот принялся обнюхивать песок на полу. Странный запах был и здесь, густой и плотный. И почему-то с легкой примесью тины. Однажды он сопровождал Лайсу на болото, и въедливый запах на несколько дней задержался на пушистой шубке. С тех пор на болота Лайса ходила одна. Потому что вылизываться оказалось крайне неприятным делом.

Вот бы видела она его сейчас!

— Эй! Ты кто такой?

Очнувшись от мыслей, кот недоуменно обернулся на голос и сел от неожиданности на землю. В конце коридора стояла на двух лапах та самая образина из сна. Интересно, а где же ее крылья? Стоп! Она что, еще и разговаривает?!

— Ты меня слышишь? — Тиам озадаченно наклонил голову, рассматривая непонятный комок черного меха, удивленно таращивший на него ярко-желтые глаза. — Ты кто такой? Откуда взялся?

Комок встал и медленно пошел к нему навстречу. Оказалось, что у него имеются целых четыре лапы и хвост.

Заинтересованный демон сложил лапы на груди и склонил голову, перебирая в памяти всех известных ему существ. К сожалению, ничего похожего не вспомнил. Во внутриземном мире, к которому принадлежали тизарры, подобных мохнатых комков не водилось, а вот наземный мир, в который демон так стремился, он знал не настолько хорошо.

Существо двигалось осторожно, почти ползком, припадая на лапы и словно стелясь по земле. Маленький черный нос все время усиленно нюхал воздух, а острые уши были плотно прижаты к голове. Не дойдя пары метров, существо раскрыло розовую пасть и угрожающе зашипело.

— Впечатлен! — Демон сел на землю и, поджав под себя нижние лапы, озадаченно почесал бугристую голову. — Если шипишь, то тебе надо к тизаррам. Они, наверное, тебя забыли, когда уходили отсюда.

Тизарры? Что за странное слово! Тимошка перестал шипеть и внимательно прислушался к тому, что говорила образина. Сейчас она казалась расстроенной и совсем неопасной. Во всяком случае, агрессии от нее не чувствовалось.

— А я было думал тебя к нам в хижину забрать, — продолжал демон, разглядывая странный комок. — У нас уже есть одна зверушка, она в клетке живет. Зовут мышом. Во всяком случае, Лайса ее так назвала. Вот бы она тебе обрадовалась! Но раз шипишь, значит…

Договорить он не успел, потому что черный комок неожиданно прыгнул ему на грудь, оглушительно завопив:

— Лайса?! Ты знаешь Лайсу?!

Поймав существо прямо в прыжке, демон слегка сжал его одной лапой, а другой осторожно потрогал шерсть, уши, лапы, с удивлением изучил мелкие, но острые когти, хвост…

— Эй, образина, отзовись! Ты сказал Лайса? — кричал Тимошка, на всякий случай угрожающе растопырив лапы и выставив когти. — Если ты знаешь, где она, отведи меня к ней немедленно! И перестань в меня своими когтями тыкать! Я не боюсь!

— А ты кто? — спросил демон, убрав лапу.

— Дед Пихто!.. Кот я! Понимаешь? Кот! Где Лайса?!

— А что значит «кот»? — Демон придвинул морду и задумчиво обнюхал черную шерсть. Пахло землей и теплом.

— Щас когтями дам в глаз, тогда поймешь, — беззлобно пригрозил кот. — Еще раз спрашиваю: где Лайса?

— Да тут твоя Лайса! Внизу. Замуж выходит. И не надо так кричать! — Демон пожал плечами.

Услышав сообщение, кот как-то странно обмяк и замолчал. Даже когти убрал.

Встряхнув пару раз неожиданно притихший комок, демон вздохнул, прижал его обеими лапами к груди, расправил крылья и полетел по коридору.

Раз это существо знает Лайсу, то пусть она с ним и разбирается.

Вожделенное огненное солнце в розовом небе… Сон сбылся до мельчайших деталей. Кот с наслаждением вдохнул теплый воздух, выходя из ступора. Но Лайса! Может, образина имела в виду кого-то другого, с похожим именем? Кот извернулся в мощных лапах и заинтересованно свесил голову.

Незнакомый мир стремительно приближался. Ветер доносил до ушей странный отдаленный вой. Скоро он смог различить широкую поляну с бело-розовой толпой людей. Хотя нет, не людей. На людей эти существа походили лишь отдаленно. Зато один человек среди них все же присутствовал. И не узнать его, а точнее ее, было просто невозможно, несмотря на приличный синяк на лбу и растрепанные светлые волосы.

Тимошка обрадованно завертелся в лапах, не в силах сдержать нахлынувшего восторга.

С трудом удерживая внезапно ожившее существо, оказавшееся ужасно непоседливым и вертким, Тиам мягко приземлился на траву.

Вой прервался, воцарилась тишина. Тизарры застыли в коллективном трансе. Существо выскользнуло из лап в траву, а Лайса кинулась к нему навстречу. Мгновение спустя она исступленно целовала и тискала существо, не замечая бегущих по лицу слез, а затем, забыв обо всех и обо всем, развернулась и пошла сквозь толпу, крепко прижимая к груди меховой комок.

— Я что, сорвал церемонию? — невинно поинтересовался демон, наблюдая за вытягивающимися от удивления лицами тизарров.

ГЛАВА 2

Судьба воздает всем по праву,

Даруя одним и лишая других.

Но поймешь, ты насколько по нраву,

Лишь дождавшись подарков своих.

Не может быть! Затаив дыхание, я наблюдала за снижающимся демоном, боясь поверить в то, что видели сейчас мои глаза. Неужели обман зрения? Видимо, я настолько сильно хочу вернуться домой, что у меня уже начались зрительные галлюцинации. Иначе откуда здесь мог взяться Тимошка? Это невозможно!

Но нет, вполне реальный демон приземлился на траву, из его лап спрыгнул абсолютно реальный кот и широкими скачками помчался ко мне. Сомневаться дальше было глупо. Чувствуя, как горло перехватывает спазм, я бросилась навстречу и подхватила пушистый, теплый комок прямо в прыжке. Зарылась лицом в пыльную шерсть.

Наконец-то! И так вовремя! Но откуда? Как? Мысли роем гудели в моей голове, а чувство счастья переполняло, мешая дышать.

— Задушишь! — тихо шепнул кот на ухо. — А я еще столько всего хочу узнать!

Ну конечно… Опомнившись, я посмотрела по сторонам. Здесь слишком много лишних глаз. Нужно уйти туда, где нам никто не сможет помешать. Нужно столько всего рассказать! Столько всего спросить! Бережно прижимая Тимошку к груди, я стала пробираться сквозь застывшую толпу.

— С-стой! — послышались быстрые шаги, и дорогу мне неожиданно преградил Танай. — Вернис-сь! Наш-ша церемония ещ-ще не закончилас-сь!

— Думаю, она толком и не начиналась. — Я вздохнула и тепло улыбнулась тизарру. — А если ты хочешь закончить церемонию, боюсь, тебе придется выбрать другую дайну, потому что я ухожу.

— То ес-сть как? — опешил Танай.

— Да просто! — Я обернулась к будущему правителю и повысила голос, чтобы меня услышали все присутствующие. — Твой отец обещал мне, что если я найду выход в мой мир, то он отменит церемонию. Вот моя гарантия того, что выход существует! — Я подняла на руках Тимошку. — Думаю, теперь я могу считать себя совершенно свободной.

— Только не говори мне, что это твой муж! — Танай насмешливо прищурился.

Тизарры с интересом следили за диалогом. Почувствовав себя центром всеобщего внимания, кот решил вмешаться в разговор.

— Разумеется, я не муж, дубина! — громко завопил он. — Зато настоящий муж будет здесь довольно скоро, и вот тогда тебе точно не поздоровится! Он тебя одной левой, чтобы рот на чужих жен не раскрывал!

— Талейн идет сюда?! — От этой новости я подпрыгнула. — Но как? Где? Я пойду к нему навстречу! Прямо сейчас!

— И никуда ты не пойдешь! — Тимошка слегка выпустил когти, ощутимо царапнув руку и приводя меня в чувство. — Не хватало тебе заблудиться во всех этих входах-переходах! Сиди тут спокойно и жди, пока он явится. Иначе будете искать друг друга триста лет. Кстати, а давно ты здесь? И почему ты не воспользовалась порталом?

— Я магию потеряла, — тихо призналась я, виновато опуская глаза.

— Потеряла, так найди… Что? Что значит — потеряла? Но как?

— Ой, Тимошенька, за это время со мной столько всего случилось! — Я запнулась, раздумывая, стоит ли рассказывать коту обо всем.

— Ну да, с тобой вечно что-нибудь происходит, — кивнул кот. — Ладно, об этом позже. А сейчас отпусти меня, пожалуйста!

Я послушно поставила его на траву. С интересом обнюхав пурпурные стебли, кот подошел к Танаю и быстро вскарабкался к нему на плечо, цепляясь за одежду. К моему удивлению, воздушная ткань выдержала и вес кошачьей тушки, и натиск острых когтей.

— Эй, мужик! Слышишь? Ты опоздал! — громко завопил кот. — Так что проваливай, пока цел! Учти, я честно предупреждаю! И вообще, почему от тебя тиной воняет? На будущее: не лезь жениться с неумытой рожей!

Смущенно закашлявшись, я сняла кота с плеча Таная и поспешила скрыться, пока воинственно настроенное мохнатое чудо не успело наговорить лишнего. На сегодня для тизарров и так вполне достаточно потрясений.

— Ты здесь живешь? Ну, вполне прилично. — Тимошка закончил осмотр хижины и запрыгнул ко мне на лежанку. — А этого где взяла? — Он посмотрел на Тиама, свернувшегося клубком на привычном месте возле клетки с мышом.

— В Нижнем мире, — призналась я, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. — Он демон.

— А почему только одного? — ничуть не смутился кот. — И каким ветром тебя занесло в этот Нижний мир?

— Долго рассказывать. — Я устало вздохнула.

— А ты попробуй коротко. Ну ведь интересно же! — не унимался Тимошка.

— Коротко? — Я задумчиво почесала голову. — Если коротко, то я шла в Рохан, по дороге заблудилась в пшеничном поле, а потом очнулась среди народа племени тизарров. Потеряла память, потеряла магию. А потом, когда память вернулась, меня унесло в Нижний мир к демонам. Точнее, они сами меня к себе утащили. За что и поплатились. Я умудрилась разрушить там все до основания, а Тиам вынес меня обратно к тизаррам. Вот, собственно, и все. Так я тут и живу с тех пор, и все это долгое время пытаюсь найти выход в наш мир.

— Знаешь, ничего другого я от тебя и не ждал! — Кот потешно прижал уши. — А вот выход не надо было искать. Надо было просто копать. Как я! Иначе как, ты думаешь, я здесь оказался? Раскопал несколько светящихся корней под деревом и попал сюда.

— Копать?.. — От внезапной догадки я резко вскочила с лежанки.

Ну конечно! Почему-то мы всегда ищем сложные решения, в то время как простые лежат на самой поверхности. Я ведь столько раз рассматривала эти самые корни, даже не догадываясь о том, что решение моей проблемы находится прямо над моей головой. Особенно теперь, когда невидимый заслон, удерживающий тизарров в плену, исчез. Кто знает, возможно, раскопай я эти корни раньше, никакого заслона за ними и не обнаружилось бы. Впрочем, что теперь гадать.

— Интересно другое, — продолжал Тимошка, не заметив моего состояния. — Нам с Талейном тоже встретилось по дороге пшеничное поле. И мы потратили целый день, чтобы его обойти. Чем закончилась эта затея, не знаю, потому что я погнался за мышью, которая умудрилась раствориться прямо в воздухе, а потом не смог выйти из поля и уснул прямо в колосьях. Зато когда проснулся, оказался загадочным образом в пещерах. Согласись, пшеница и пещеры — как-то странно получается. А если учесть, что ты пропала в Серых горах, то выходит, что пшеница и есть эти самые горы.

— Почему это ты решил, что я пропала в Серых горах? — Я недоуменно уставилась на кота.

— Это не я решил. Это Салем увидел во сне, как ты утонула в черном-черном озере, а когда мы стали искать эти самые озера, вышло так, что, кроме как в Серых горах, их больше нигде и не существует. И раз горы расположены возле Рохана, а ты, судя по записке, собиралась именно туда, то выводы оказались очень даже верны.

— Наверное, в городе все с ума сходят? А как Салем?

— Насколько я знаю, Талейн никому не рассказывал истинное положение дел, так что в городе все тихо. А Салем прекрасно проводит время в Лиоде, в гостях у Дейна и твоей сестры. Так что можешь особо не волноваться. К тому же довольно скоро мы все сможем вернуться. Осталось только дождаться Талейна, и можно отправляться в обратный путь.

— Хорошо бы! — Я зевнула и расслабленно потянулась. — А то я уже порядком соскучилась по сыну и мужу. Кажется, еще немного, и просто умру от тоски.

— Думаю, тебе это не грозит, — насмешливо произнес знакомый голос.

Обернувшись на звук, я сначала застыла с поднятыми руками, а потом с громким счастливым криком бросилась на шею к мужу.

ГЛАВА 3

А знаешь ты, как я тебя ждала,

В ночи звала и днями тосковала?

Хотела ласки, нежности, тепла,

И по объятиям отчаянно скучала.

Мечтала, чтобы тихо в дом вошел

И разбудил рассветным серым утром.

И вот однажды ты ко мне пришел

Во сне. Лишь понарошку.

Лишь как будто…

— Любимый! — Я исступленно обнимала и целовала мужа, боясь, что он неожиданно растает под моими руками и окажется всего лишь безумно желанной галлюцинацией. — Ты пришел! Настоящий! Живой!

— Выживу, если не сломаешь мне шею, — мягко улыбнулся Талейн, опуская меня на пол. — Я тоже безумно рад тебя видеть! Особенно если учесть то, как долго я тебя искал. Лайса! Лай-са! Все хорошо. Все живы и здоровы. Мы вместе! Успокойся, слышишь? Ну что ты?

Разумеется, я все слышала, но вспомнились тревога и ожидание мучительно долгих дней, и я отчаянно зарыдала, цепляясь за мужа ослабевшими руками.

Сообразив, что до меня сейчас ему не достучаться, Талейн молча подхватил меня на руки и отнес на лежанку. Там усадил к себе на колени и просто ласково гладил по волосам, ожидая, когда я приду в себя.

Разумеется, от такого обращения я довольно быстро успокоилась, но слезать с уютных коленей не собиралась. Лишь крепче прижалась к Талейну и закрыла глаза, чувствуя, как его сильные руки бережно, но крепко сжимают меня в ответ.

Некоторое время мы просто сидели в тишине, слушая дыхание друг друга. Потом я наконец очнулась и беспокойно завертелась, озираясь по сторонам.

— Что случилось? — чуть слышно поинтересовался муж, легко целуя меня в шею.

— А где Тиам с Тимошкой? — Не найдя друзей на привычном месте, я занервничала.

— Думаю, они решили, что нам нужно остаться вдвоем, поэтому вылетели вон в ту дырку на потолке, — объяснил Талейн. — В смысле, вылетел демон, держа в лапах нашего кота. А скажи, дорогая, как тебя угораздило связаться с демонами Нижнего мира?

— Откуда ты знаешь о Нижнем мире и тем более о демонах? — Я перестала вертеться и подозрительно уставилась на мужа.

— Не забывай, что я слишком долго живу на этом свете, чтобы успеть узнать все то, что знаю. — Он лукаво усмехнулся.

Я вздохнула. Разумеется, мне давно известно, что мой муж не совсем обычный человек и продолжительность его жизни намного больше, чем у всех остальных. Но некоторые его познания до сих пор ставят меня в тупик.

— Вспоминаешь о том, какой я старый? — Талейн рассмеялся и дотронулся пальцами до моего лба, в том месте, где было больно. Несколько мгновений, и боль отступила. — Ну вот и все. У тебя больше нет никакого синяка. Итак, ты мне не ответила, что связывает тебя с демоном Нижнего мира?

— Э-э-э… — Под неожиданно строгим взглядом супруга я немного растерялась, но затем решила, что краснеть мне все равно не за что, и подробно рассказала всю свою историю, начиная с приключений в загадочной пшенице и заканчивая недавней брачной церемонией.

Когда я наконец умолкла, в окошко на плетеной крыше заглянул темно-розовый вечер.

— Подумать только, — чуть слышно нарушил повисшую тишину Талейн. — Я боялся, что тебе окажется не по зубам маг-чернокнижник, захвативший Рохан с помощью запрещенного заклинания, а ты в одиночку расправилась с Хаосом! Знаешь, дорогая, я начинаю тебя серьезно бояться. Ведь если тебе что-то не понравится в моем поведении, то не сносить мне головы!

— Глупый! — Я игриво толкнула его в бок. — Твоя голова мне слишком дорога, чтобы ею разбрасываться по пустякам!

— Одна только голова? — Муж лукаво прищурился. В глазах запрыгали веселые бесенята.

— На этот вопрос я отвечу тебе чуть позже, — отшутилась я, с трудом отрываясь от манящего взгляда любимого. — Но пока я окончательно не потеряла голову, скажи, а что это за история с магом-чернокнижником?

— Вполне обычная история. — Талейн пожал плечами. — Я случайно нашел записку, в которой были указаны город, имя и предмет, который следовало найти и вернуть владельцу. Ну и… в общем, дорогая, можно сказать, я выполнил твою работу.

— Что?! — Я сама не поняла, от чего подскочила. То ли от собственного вопля, то ли от неожиданной новости.

— Да ничего! Дело в том, что книга, которую ты должна была вернуть владельцу, содержала настолько губительные знания для окружающих, что я уничтожил ее, от греха подальше. Так что тебе придется извиниться за меня.

— Извиниться? — Я рассмеялась, а потом уставилась на мужа. — Угадай, перед кем мне придется извиняться? Перед нашим поваром! Этот чернокнижник — его родной брат.

— Вот уж действительно, в семье не без урода, — поморщился Талейн. — Но давай лучше сменим тему. Потому что эта навевает на меня не очень приятные воспоминания.

— Да, действительно. Лучше расскажи, каким образом ты здесь оказался?

— Ну, после того как пшеница превратилась в горы, я просто пошел в пещеры и долго бродил там до тех пор, пока меня не посетило видение. Я увидел тебя вместе с Тимошкой на поляне среди тизарров и просто пошел на это видение по принципу «греет — не греет».

— То есть как? — не поняла я.

— А так. От твоего образа у меня в груди поселилось тепло, и когда я двигался в нужном направлении, оно грело меня, а когда сворачивал не в ту сторону, тепло ослабевало.

— Разве так бывает? — Я счастливо улыбнулась.

— Конечно, бывает. Не забывай, что мысль вообще материальна. А в тот момент, когда ты тискала Тимошку, была всепоглощающе счастлива, поэтому импульс твоего счастья довольно быстро настиг меня и позволил прийти прямо сюда, к тебе.

— И ты вот просто так шел и никого не встретил по пути? — Я озадаченно нахмурилась.

— Ну почему же? — Муж вздохнул, по-видимому устав от моих бесконечных вопросов. — В пещерах Серых гор действительно никого не было. По дороге я наткнулся только на странное дерево со светящимися корнями, возле которого обнаружил необходимый мне проход в здешние пещеры. А уже здесь успел познакомиться с правителем этой долины и с его невезучим сыном. Они были настолько любезны, что проводили меня к твоей хижине. Хотя я бы и без их помощи прекрасно нашел дорогу.

— Слушай, — я нахмурилась, неожиданно уловив несоответствие, — что-то долго ты ходил! Я тут успела, считай, полжизни провести. Вы что, меня целых полгода искали?

— Почему это полгода? — удивился муж. — Несколько недель.

— Недель?! — Я пораженно замолчала. Или у меня плохо с восприятием времени, или это самое время в долине тизарров течет как-то иначе.

— Хочешь сказать, что время у нас и в этом мире течет по-другому? — правильно понял мое молчание Талейн. — Не переживай, так бывает. Во всяком случае, согласись, что это даже лучше. И кстати, даже фора во времени не помогла твоему невезучему жениху!

— А почему ты решил, что Танай невезучий? — усмехнувшись, полюбопытствовала я.

— Что значит «почему»? Да потому, что он упустил тебя! — насмешливо фыркнул муж. — Причем в самый последний момент, когда жрец почти закончил возносить молитву Солнечному божеству.

— А кто же тебе рассказал такие подробности? Лично я ничего не знаю ни о молитве, ни о здешнем божестве.

— Ни даже о том, что была всего в нескольких секундах от заключения нового брака? — перебил Талейн. — Охотно верю! У тебя потрясающая способность легко впутываться в неприятности и так же легко из них выходить! — Муж расхохотался.

— Так откуда подробности? — мрачно перебила я.

— Арсанар поведал мне обо всем по дороге сюда. Так что, входя в твою хижину, я уже знал о твоем несостоявшемся замужестве. Он рассказал абсолютно все, причем в деталях и даже в лицах. Так что твоя честь не запятнана, а я от души повеселился!

— Послушай… — Неожиданно в моей памяти всплыл разговор о странном дереве со светящимися корнями, и я резко сменила тему: — Талейн, а ты ведь не сразу попал сюда? Сначала ты оказался в пещерах на высокой скале, а только потом пришел в долину? Так?

— Ну да, — кивнул муж. — Была пещера, потом был коридор, а потом я увидел обрыв. А что?

— А вот что… — Я подозрительно прищурилась и внимательно посмотрела на мужа. — Если Тимошку с этой самой скалы принес Тиам, то каким образом ты спустился оттуда?

— Левитация. — Муж пожал плечами. — Ну и плюс невидимость, чтобы никого не напугать своим видом. Иначе представляешь, что решили бы тизарры, увидев летающего мужика? Как минимум записали бы в солнечные посланники.

Черт! Ну конечно! Как я могла забыть! Все очень просто — левитация. За все это время, что я нахожусь у тизарров, я просто забыла, что значит магия.

— Что случилось? — Талейн обеспокоенно заглянул мне в глаза. — Ты чем-то расстроена?

— Да нет, ничего. — Я отвернулась, не желая огорчать мужа неприятными известиями. — Все в порядке.

— Лайса, не юли! Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы понять, когда с тобой все в порядке, а когда нет.

— Понимаешь, — я еще ниже опустила голову, — со мной действительно все в порядке. Просто после того, как я вернулась из Нижнего мира, я потеряла свои способности. Похоже, Хаос забрал у меня всю магию. Заклинания не работают, портал не открывается, и вообще…

Повисло тягостное молчание. Потом я неожиданно почувствовала, как по телу побежали сотни едва ощутимых импульсов. Несколько мгновений спустя все закончилось.

— Что это было? — Я посмотрела на мужа, разговаривая почему-то шепотом.

— Ничего страшного, — прошептал он в ответ и улыбнулся. — Я просто разбудил твою магию. К сожалению, в одном из своих внушений Хаос все же преуспел. Он убедил тебя в том, что ты больше не имеешь магической силы. И ты настолько поверила в это, что сама себе закрыла к ней доступ. Теперь же все в порядке!

— Спасибо! — Я вновь повисла у него на шее. — У меня самый замечательный муж на свете! Я тебя люблю!

— Неужели? — Талейн лукаво улыбнулся. В его глазах вновь запрыгали веселые чертики. — В таком случае я требую доказательств любви. Ты готова мне их предоставить?

В ответ я молча прильнула к его губам.

Пурпурная ночь осторожно заглянула в круглое окошко на крыше и стыдливо попятилась, разглядев в полумраке комнаты два тесно сплетенных тела на полу. Есть моменты, когда никто не должен мешать…

ГЛАВА 4

Наживать врагов — нехитрое искусство,

Оно у всех в крови и лишь момента ждет.

И все равно сумеет в любой душе проснуться,

Легко и незаметно к несчастью поведет.

— Смотри — спят…

— Да тише ты! Разбудишь!

— Не толкайся!

— Сам не толкайся!

Я лениво приоткрыла глаз. В хижине разливался розовый свет утра. Рядом с лежанкой, вытянув шеи, застыли Тиам и Тимошка. У обоих в глазах неподдельное умиление. Увидев, что я проснулась, они переглянулись и ползком быстро ретировались к дальней стенке.

Пробормотав что-то неразборчивое, я закрыла глаз и снова попыталась заснуть. Куда там! В памяти моментально воскресла прошедшая ночь, и меня затопило безграничной радостью и счастьем. Наконец-то все проблемы позади, и уже сегодня мы сможем вернуться домой. Хочу видеть сына. И как можно быстрей! Да что там быстрей, немедленно!

Тихо скрипнула дверь. Попрощавшись со сладкой дремой, я приподнялась на локте, разглядывая нарушителя моего спокойствия. Хотя учитывая тот факт, что рядом со мной спал Талейн, то уже нарушителя нашего спокойствия.

На пороге застыл Арсанар. Я приветственно кивнула и поднялась навстречу правителю. Поскольку постельных принадлежностей вроде одеял здесь не существовало и в помине, то все и всегда спали прямо в одежде. К счастью, несмотря ни на что, этой ночью я также не стала пренебрегать этим правилом.

— Прос-снулис-сь? — участливо произнес Арсанар, поглядывая на спящего мужа.

Подавив зевок, я согласно кивнула, шепотом пожелав правителю яркого солнца на весь день. Местный аналог «доброго утра».

— И тебе яркого с-солнца! — не остался в долгу правитель. — Я приш-шел с-сказать, что вас-с уже ждут. Поднимайтес-сь и вых-ходите.

— Кто ждет? Куда выходить? — То ли я туго соображаю с утра, то ли просто чего-то не знаю…

— Ну как же? — всплеснул руками правитель и горячо зашептал: — Ведь праздник же! Забыли? — Посмотрев в мои удивленные глаза, догадался: — А муж тебе, что, ничего не говорил? Он правитель, я правитель… А что делают два правителя, вс-стретивш-шис-сь?

— Обмениваются опытом? — брякнула я наугад.

— Вроде того! — расцвел Арсанар в жизнерадостной улыбке. — Обмениваютс-ся. Ну и это… празднуют. Так что давайте быс-стрей. Мы вас-с ждем!

Тизарр вышел за дверь, а я направилась к мужу за объяснениями. К счастью, он уже проснулся и сидел на лежанке, не только одетый, но и обутый.

— Что за праздник? — Елейным голосом поинтересовалась я. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Забыл! — честно признался муж, вставая и чмокая меня в щеку. — А праздник вполне обычный. Посидим, поговорим, может быть, выпьем. За дружбу!

— Ну-ну! Не «может быть», а «скорее всего». — Расстроившись, я озадаченно почесала макушку. — А я уже домой собралась, наивная.

— Но, любимая, эти посиделки ненадолго, — принялся утешать меня Талейн. — К тому же сама понимаешь, как представитель другой страны, я не могу отказать Арсанару как хозяину.

— Понимаю! — Я тихо хихикнула. — Представитель другой страны? А чего так скромно? Я бы сказала — другого мира. Слушай, а может, я тихо-мирно пойду домой, а ты тут один отпразднуешь? К сыну хочу просто ужасно!

— Потерпи! — Муж обнял меня и поцеловал в макушку. — Одну я тебя больше никуда не отпущу! Вдруг снова потеряешься? А праздник, повторяю, ненадолго. К тому же не забывай, что Салем сейчас гостит у своей родной тетки. Думаю, ему там совсем не до нас, учитывая то, как обожают его Зарайна и Дейн, уже не говоря о нашем племяннике. К тому же я спровадил в Лиод всю армию нянюшек и мамушек, так что тебе волноваться точно не о чем.

— Ну хорошо, пойдем уже на этот ваш праздник! Быстрей начнем — быстрей закончим. — Я выскользнула из объятий мужа и повернулась, чтобы взять на руки Тимошку. Но ни его, ни Тиама в хижине уже не было.

— Улетели, — развел руками Талейн, обезоруживающе улыбнувшись.

Засмеявшись в ответ, я толкнула дверь.

Помнится, кто-то мне обещал, что праздник продлится недолго? Угу! Очень на то похоже!

Глядя на мужа и Арсанара, сидящих в обнимку на траве и весело горланящих что-то жизнерадостное, я возмущенно фыркнула. Муж пел «Выйду в поле ранним утром, погляжу на сенокос», а Арсанар ему самозабвенно подвывал без слов. Обмен опытом довольно быстро перерос в обычную пьянку. Впрочем, наблюдать было все равно интересно. Каждый из тизарров пил, но морду никто и никому не бил. Утомленные градусами алкоголя и солнца, упившиеся по-тихому расползались в разные стороны. Причем в прямом смысле, учитывая специфическое строение тел и необычные умения.

Грандиозное действо проходило на той самой поляне, где меня безуспешно пытались выдать замуж. Подозреваю, что весь этот праздник возник исключительно из принципа «не пропадать же добру». Раз приготовились, а праздника не вышло, просто придумали новый. Прямо на траве тизарры расстелили широкие плетеные циновки и разложили на них угощения. Вот тут-то и возникла загвоздка.

Всякие «деликатесы» в виде разнокалиберной живности, столь любимой тизаррами, муж съесть не мог и, к счастью, даже не пытался. Ограничился фруктами. Но против воздействия загадочной «солнечной настойки» эти самые фрукты оказались довольно слабой защитой. Разумеется, благоверный быстро опьянел. Лично у меня всего от нескольких глотков небо завертелось волчком. Нежно-розовая жидкость одуряюще пахла цветами, была бархатисто-сладкой на вкус и моментально валила с ног. Поэтому я быстро распрощалась и с выпивкой и с застольем.

Не зная, чем себя занять, отошла под раскидистое дерево, села на траву, прислонившись спиной к широкому стволу, и закрыла глаза, полагая, что во всеобщей кутерьме до меня просто никому не будет дела. Ошиблась. Не прошло и пяти минут, как зашуршала потревоженная чужими шагами трава и кто-то опустился рядом со мной. Открыв глаза, я увидела Таная. Тизарр был пьян и весел, если смотреть на его широкую улыбку, но печален, если заглядывать в раскосые глаза.

— У тебя хорош-ший муж, Лайс-са, — начал он без предисловий. — Но мне жаль, что он приш-шел за тобой. Ес-сли бы он появилс-ся позже, у меня были бы вс-се права на то, чтобы ос-ставить тебя в долине.

— Типичный мужской эгоизм, — усмехнулась я. — Только поверь, даже если бы муж появился через несколько циклов после церемонии, я все равно ушла бы с ним. Никакая церемония не изменила бы моих чувств к нему.

— Время меняет вс-се, — отозвался Танай. — К тому же ес-сли быть чес-стным, то для с-сына правителя брачная церемония это вс-сего лиш-шь выгодный с-союз, который редко заключаетс-ся под влиянием чувс-ств. Но это не мой с-случай.

— Танай, ты просто привык ко мне. Ничего другого здесь просто быть не может. — Разговор начал меня утомлять. Рассердившись, я хотела подняться с травы, но тизарр схватил меня за руку.

— Откуда ты знаеш-шь, что творитс-ся в чужом с-сердце? — Прикрыв глаза, поинтересовался он. В голосе появилась легкая ирония. — Лайс-са, никогда не берис-сь с-судить о том, чего не знаеш-шь! Вполне возможно, ты пренебрегла с-самым прекрас-сным временем в с-своей жизни!

— Не люблю, когда мужчины набивают себе цену! — выдернув руку, я вскочила на ноги. — Думала, подобная дурная привычка существует только среди мужчин моего мира. Теперь вижу, что ошибалась. Похоже, превознести себя до небес перед женщиной — святой долг всех мужчин без исключения. А насчет самого прекрасного времени в моей жизни, то ровно с тех пор, как я родила сына, это время как раз и началось. Впрочем, тебе этого не понять.

Круто развернувшись, я зашагала прочь.

Тизарр сорвал травинку и принялся ее покусывать, задумчиво глядя мне вслед.

— Ты слиш-шком многого ещ-ще не знаеш-шь о том, что ждет впереди, — наконец тихо прошептал он.

Злясь на прилипчивого словно репейник сынка правителя, я стремительно шагала среди деревьев, недовольно сопя под нос. Пусть себе празднуют, а я лучше спокойно отсижусь в хижине! Все равно Талейну сейчас слишком весело, чтобы вспоминать обо мне, зато нотаций читать никто не будет. Навстречу мне из-за ближайших деревьев вынырнула Исан. Тизарра торопилась на праздник, но вид у девушки был крайне задумчивый. Заметив меня, она приветливо улыбнулась:

— Тебе надоел праздник, Лайс-са?

— Вроде того. — Я кивнула, останавливаясь. — А ты почему такая грустная?

— Хорош-шо быть с мужем, да? — невпопад спросила она и смущенно опустила глаза.

— Хорошо! — Я энергично тряхнула головой. — При условии, что любовь взаимна. Но некоторым эту простую истину не объяснишь. Например, Танаю.

— Для Таная ты была прежде вс-сего козырем, — пояснила тизарра. — Его можно понять. Будущ-щий правитель, он с-с младенчес-ских покрывал училс-ся вс-се прос-считывать наперед. К тому же к тебе нельзя не привязатьс-ся. Мне тоже грус-стно оттого, что ты с-скоро уйдеш-шь. А Танай провел с-с тобой много времени, гораздо больш-ше, чем я. Не осуждай его, а прос-сто не думай ни о его с-словах, ни о пос-ступках. Что тебе с-слова, ведь с-скоро ты вернеш-шьс-ся в с-свой мир.

— Мудрая ты! — искренне похвалила я девушку. — Только грустишь вовсе не из-за моего ухода. Признайся, ведь причина твоей грусти — Арсанар.

— Это так. В отличие от тебя я с-страс-стно желаю брачного обряда, но дольш-ше чем на ночь правитель не держит меня. И пус-сть вс-се его ночи мои, но мне этого мало.

— А как же обычай, по которому мужчина и женщина не могут оставаться ночью наедине? — прищурилась я.

— Меня никто не видит, — призналась девушка, полностью подтверждая мои собственные мысли. — Ес-сть отдельный вх-ход, тайная дверь. Никто не знает.

— Все тайное рано или поздно становится явным! — Я лукаво улыбнулась и подмигнула Исан. — Ты приходи сегодня ночью к Арсанару, а я зайду пожелать вам спокойной ночи.

— Но, Лайс-са, тебя не пус-стят! В покои правителя нельзя попас-сть без приглаш-шения! — Тизарра удивленно вскинула тонкие брови.

— Не волнуйся, мне можно. Я чужая. К тому же правила нужно нарушать хоть изредка, чтобы жизнь не казалась такой скучной.

ГЛАВА 5

Как месть сладка, когда права —

Реванша так легко добиться.

Но не забудь, что жизнь игра,

И силы могут измениться.

Сказано — сделано. Оставив спящего беспробудным сном Талейна в хижине под присмотром Тиама и Тимошки, я бодрым шагом направилась собирать еще относительно трезвых или в меру пьяных тизарров на очередной подвиг. Главным критерием стало умение держаться на ногах. Обещание продолжения банкета подействовало на многих, словно красная тряпка на быка, и в итоге к большому «осиному гнезду» Арсанара нас подошло около десятка. Охрану я усыпила еще на подходе, шепнув несколько нужных слов — спасибо вернувшимся способностям, — поэтому нашему вторжению никто не смог помешать. Толкнув плетеную дверь, я поманила своих подельников и вошла в святая святых долины.

Даже зная склонность тизарров к аскетизму, я была разочарована. Не знаю, что именно я ждала увидеть внутри, но явно не это. Небольшая круглая комната за дверью была абсолютно пуста и до неприличия мала, поместиться здесь могли всего два человека или два тизарра. Из этой крошечной комнаты в разные стороны вели круглые входы с рваными краями, напоминавшие обычные дыры. Даже арками их было трудно назвать. Дыры, и все тут. Сверху в крыше зияло привычное отверстие — окно, сквозь которое проглядывало небо. Загадочных дырок я насчитала по стенам пять штук. Претензия на комфорт, однако, если за каждой дыркой скрывается по комнате. Сейчас узнаем…

Пригнувшись, я перешагнула порог первого входа. Пусто. Только плетеный пол и стены. Чем-то мне эта постройка напоминает соты. Снова дырка в круглом потолке. Не найдя ничего интересного, я вышла и нырнула в следующий проход. Еще одна комната. В углу на циновке аккуратной невысокой стопкой сложена одежда, а у стены расположился высокий, отшлифованный до блеска камень. Заглянув в блестящую поверхность, я улыбнулась: Арсанар, оказывается, модник! Ведь камень не что иное, как местный аналог привычного для меня зеркала. И, скорее всего, очень ценная для тизарров вещь, поскольку ни в моей хижине, ни в хижине Таная я подобного чуда не наблюдала. Неожиданно послышались возбужденные голоса и шипение, отвлекшие меня от созерцания камня и вызвавшие догадливую усмешку.

Все яснее ясного: пока я тут тихо и спокойно, а главное, незаметно для остальных, изучаю строение местного дворца, взбудораженные моим обещанием тизарры разбрелись по э-э-э… комнатам. Разумеется, кому-то из них «повезло» наткнуться на сладкую парочку.

Надеюсь, Исан вняла моей просьбе и не позволила Арсанару разоблачиться раньше времени, равно как и не раздевалась сама. Помощь подруге, конечно, дело святое, но позор будущей дайны повелителя, равно как и самого повелителя, в мои планы никак не входит. Впрочем, любая моя помощь здесь уже вряд ли понадобится. А значит, можно и нужно уходить с чувством выполненного долга. Подвыпившие тизарры завтра протрезвеют и вряд ли вспомнят о том, кто сегодня толкнул их на эту авантюру. Так что я останусь вне подозрений. Нужно только стражу разбудить. Иначе возникнут вопросы, на которые, не дай бог, придется отвечать…

Пурпурная ночь тяжело нависала над деревьями, проникая сквозь переплетенные ветви и густую листву, окрашенную во все оттенки красного, и мягко стелилась по траве легким багряным туманом. С наслаждением вдохнув теплый воздух, я задержалась на пороге, прислушиваясь к едва слышному шипению тизарров, а затем прикрыла плотно дверь, быстро отбежала за деревья и, решив, что нахожусь в зоне недосягаемости, разбудила заклинанием спящую охрану. Посчитав дело завершенным, быстро вернулась в свою хижину и скользнула под бок к мужу. Если что, то я ни при чем. Сплю тут, понимаете ли. И притом совершенно спокойно. Спокойно, я сказала!

От ближайшего дерева отделилась фигура. Покачав головой, она медленно побрела прочь от хижины. Разумеется, тот поступок, который совершила человечка, понять можно. Но вот оправдать нельзя…

Утром Талейн проснулся рано, несмотря на бурно проведенный предыдущий день. Рассеянно чмокнув меня в нос, забегал по комнате, то и дело хватаясь за голову.

— Болит? — участливо поинтересовалась я, намекая на неизбежное похмелье.

— А?.. — В голубых глазах мелькнуло непонимание, но мгновение спустя взгляд стал осмысленным. — Нет, я снял последствия алкоголя, — пояснил муж, и вновь принялся ходить взад-вперед.

Я со вздохом откинулась на лежанку. И почему я никак не запомню, что магия существует, в том числе и у меня лично! Во всяком случае, вчера все получилось наилучшим образом. Интересно, что сейчас делает Арсанар? Готовит новую брачную церемонию? Хоть бы только не догадался, кто подложил ему столь роскошную свинью! Но с другой стороны, нечего было меня запугивать этими своими обычаями. В общем, как говорится, если напоролся, значит, не за то боролся.

— Я приглашу его во дворец, устрою грандиозный прием, — донеслось до моих ушей тихое бормотание мужа. Заинтересовавшись, я приподнялась на локте и прислушалась более внимательно. — Подарю ему клинки. Нет, меч! А, пусть лучше сам выберет!

— Наложниц, — осторожно подсказала я.

— Наложниц… — послушно повторил муж. Потом поднял голову и посмотрел на меня ну очень задумчиво: — Но у меня нет наложниц. Да и зачем они Арсанару? Своих целый гарем.

— Вот и я о том же. — Вздохнув, я села на лежанке и свесила ноги. — Может, расскажешь, в чем суть проблемы, которая так сильно озаботила тебя прямо с самого утра?

— Думаю, чем отблагодарить правителя тизарров, — вполне ожидаемо произнес Талейн. — Приглашу его во дворец, покажу оружейную комнату, пусть выберет себе, что понравится. А еще покажу наши ткани, лошадей. Разумеется, закачу пир горой! Пусть посмотрит, как мы в нашем мире живем. Думаю, он удивится. А еще, надеюсь, ему понравится. У нас столько всего интересного! Люди совсем другие.

— Кстати, о людях… — перебила я восторженную речь благоверного. — Не думаю, что все то, что я сейчас услышала, является хорошей идеей.

— Почему? — Муж застыл изваянием посреди хижины. — Думаешь, ему не понравится?

— Ну почему же? — Я вздохнула, собираясь с мыслями и с силой духа, понимая, какие надежды сейчас разобью. Но другого выхода не было. — Лично я уверена, что Арсанару все понравится. Но подумай, что станет с этим миром, если мы принесем в него наш быт, наши вещи и традиции. Не говоря уже о том, что внутриземный мир потеряет свою индивидуальность, он может также запросто лишиться и своих обитателей.

— А подробней? — Талейн подошел и сел рядом со мной. Озадаченный и серьезный. Мне стало искренне его жаль.

— Куда уж подробней! — Я вздохнула. Все-таки как же больно разбивать иллюзии! Но лучше сказать сейчас, пока не случилось непоправимое. — Дорогой, посмотри на этот мир. У тизарров есть все, что им необходимо, все, к чему они привыкли и с чем умеют жить. Поверь, некоторые умения у них настолько развиты, что нам и не снилось. Они в совершенстве владеют своими телами — нам есть чему у них поучиться. Насчет подарков… Дорогой, разумеется, ты можешь подарить все, что считаешь нужным. Но вряд ли тизаррам нужно оружие, потому что в отличие от нас они не воюют. Равно как и все остальные вещи: наши ткани намного грубее тех, из которых изготовлена одежда этого народа. Их пища не походит на нашу, а животные и птицы нашего мира вряд ли смогут привыкнуть к этому жаркому климату. К тому же если хоть один тизарр появится в нашем замке, его увидят. Слухи быстро разойдутся, а потом найдутся смельчаки, которые отправятся на поиски этого мира. И, вполне возможно, кому-то повезет. Как думаешь, что случится после этого с тизаррами? Уж точно ничего хорошего. Сюда придут десятки, а то и сотни человек, появятся желающие завоевать этот мир, начнется война, не говоря уже о кровосмешении людей и тизарров.

Замолчав, я посмотрела на мужа. Повисла тишина.

Наконец он поднял на меня небесно-голубой взгляд и улыбнулся.

— Ты все правильно сказала. Я согласен с тобой. Но в запале праздника не подумал обо всем этом. Просто радовался новому знакомству и хотел сделать как лучше. Но ты права!

Я смущенно улыбнулась в ответ:

— Прости, что помешала твоим планам. Я тоже с удовольствием и дальше дружила бы с тизаррами, но не получится.

— Да, действительно. — Муж вздохнул и, обняв меня за плечи, притянул к себе. — Мы должны оставить их для их же блага. Ну что, дорогая, соскучилась по дому?

— Спрашиваешь! — возмущенно фыркнула я, выбираясь из объятий. — Просто схожу с ума, как хочу домой!

— Тогда пойдем попрощаемся, — Талейн встал с лежанки и протянул мне руку. — Все, конечно, и так знают, что мы сегодня покинем долину, но уходить молча все же невежливо.

— Пойдем! — Я обрадованно подскочила и заторопилась к двери, бросив уже на ходу: — К тому же нам нужно найти Тимошку и Тиама!

Арсанара мы нашли на уже знакомой поляне. Судя по всему, повелитель действительно готовился к брачной церемонии. Во всяком случае, возле него стояли шестеро тизарров, и он что-то им непрерывно шипел, бурно жестикулируя руками. Увидев нас, заулыбался и пошел навстречу. Мне показалось или оставленные в покое собеседники действительно облегченно вздохнули?

После короткого обмена приветствиями муж неожиданно дал мне отставку, попросив погулять в стороне.

— Дорогая, подыши пока воздухом, а у нас есть серьезный мужской разговор, — невинно улыбнувшись, попросил он.

Я честно постаралась скрыть удивление, отошла в тень, укрываясь от солнца, и села на траву поддеревом. На самом деле мне глубоко безразлично, о чем там сейчас будут разговаривать эти двое.

— Лайс-са! Пос-смотри в траву! Не бойс-ся!

Вздрогнув от неожиданного свистящего шепота, я опустила взгляд. Рядом со мной извивалась в траве небольшая серебристая змея. Пусть я сразу же вспомнила, что змея — вторая ипостась тизарров, но сердце за эту секунду успело совершить головокружительный прыжок в область пяток и оттуда снова в грудь.

— Исан? — догадалась я, рассматривая змейку уже без боязни.

— Она с-самая. Иди за мной, только не быс-стро! И не с-смотри на меня.

Я встала, отряхнулась и как можно медленней и беззаботней пошла к деревьям, скрываясь от любопытных взглядов. Исан осторожно скользила впереди. Понимаю, после ночного происшествия она вряд ли хочет афишировать дружбу со мной. Наконец я пришла к моей хижине. Исан подползла к порогу. Толкнув дверь, я пропустила тизарру и вошла сама, плотно закрыв за собой дверь. Девушка моментально приняла свой привычный облик.

— Нужно поговорить на прощ-щанье, — улыбнулась Исан, вот только глаза ее при этом остались очень серьезными.

Я озадаченно нахмурилась. Опять что-то не так?!

ГЛАВА 6

Не бывает бесконечных песен.

Покидаем дальние края.

Мир настолько многогранен, интересен,

Но у каждого дорога в нем своя.

— Ты ведь ух-ходиш-шь, Лайс-са, — тихо произнесла Исан.

Я молча кивнула, понимая, что это даже не вопрос, а просто констатация факта. Тизарра приблизилась и… вдруг бросилась мне на шею. Обняла и горячо зашептала:

— С-спас-сибо тебе! С-спас-сибо за мое с-счас-стье! Никто не решалс-ся с-сделать так до тебя! С-со-перницы не х-хотели, мужчины боялис-сь разозлить Арс-санара, а ещ-ще с-стража никого не пус-скала во дворец. Ты первая и единс-ственная, кто с-сумел. С-спас-сибо! Уже завтра я с-стану дайной повелителя! С-смогу родить ему детей! Я с-самая с-счас-стливая! С-спас-сибо!

— Не стоит благодарности, — засмущавшись, я обняла подругу в ответ, почувствовав под руками необычайно тонкий стан. — Я рада, что все прошло благополучно и закончилось так замечательно!

— В том-то и дело, что ещ-ще не вс-се закончилос-сь. — Девушка отстранилась и проникновенно посмотрела на меня своими большими глазами. — Ты же понимаеш-шь, что повелитель он на то и повелитель, чтобы прес-ступать законы и обычаи. То, что он проведет с-со мной обряд, это замечательно, но он зол.

— Ну, его можно понять, — вставила я. — Никому не понравится, если его обведут вокруг пальца. В смысле обманут. Но, как говорится, ничто не остается безнаказанным. Раз существует обычай, то его должны соблюдать абсолютно все, от простого тизарра до самого повелителя. Разве я неправа?

— Ты права. — Исан согласно кивнула. — Прос-сто я х-хочу попрос-сить тебя, чтобы вы с-с мужем поторопилис-сь. Неровен час-с, кто-нибудь вс-спомнит, что это ты привела нежданных-х гос-стей во дворец.

— Да мы прямо сейчас и уйдем! — Я недоуменно пожала плечами, не понимая причин беспокойства подруги. — Как только Талейн и Арсанар закончат разговор. Так что не волнуйся. Кстати, хочу сказать тебе, что мы уйдем навсегда и больше не вернемся в долину. Не потому, что больше не хотим вас видеть, а потому, что люди способны разрушить ваш мир. Способны принести вам много горя и бед. Ни я, ни Талейн не хотим для вас такой судьбы. Поэтому мы сейчас с тобой простимся навсегда.

— Я понимаю. — Исан улыбнулась и вновь порывисто обняла меня. — Подумать только, я видела в тебе угрозу с-своей любви, а так получилос-сь, что ты же мне и помогла. И теперь ты меня тоже пос-слуш-шай, подруга! Жизнь длинная и полна с-сюрпризов. Не вс-сегда приятных-х. Поэтому возьми от меня подарок. Не хочу, чтобы он тебе пригодилс-ся, но, ес-сли что-нибудь с-случитс-ся, я буду знать, что у тебя ес-сть защ-щита! — Исан всунула мне в ладонь пузырек, скорее всего, из глины. — Здес-сь наш-ш яд от двадцати змей. Гремучая с-смесь. Убивает даже одна капля. Повторяю, не желаю, чтобы ты им пользовалас-сь, но на вс-сякий с-случай х-храни!

— Но у меня есть магия! — возмутилась было я.

— Нас-сколько я помню, она далеко не вс-сегда с-с тобой, — лукаво усмехнулась тизарра. — Так что не отказывайс-ся! А вот здес-сь противоядие! — Во вторую ладонь лег еще один пузырек, из темной глины. — Тоже на вс-сякий с-случай. Подейс-ствует в течение дес-сяти минут. Надеюс-сь, в твоей жизни никогда не с-случитс-ся с-ситуация, когда с-станут необх-ходимы эти пузырьки. Вс-се, подруга, я ух-хожу, а то меня с-скоро Арс-санар х-хватитс-ся! Прощ-щай!

— Прощай! — Я улыбнулась и покачала на ладонях пузырьки. — Спасибо!

Тонкая змейка доползла до стены, серебристой лентой заскользила вверх, и выползла в окно на потолке. Вздохнув, я убрала пузырьки в карман. Все правильно, жизнь — штука сложная.

Оставшись одна, я быстро переоделась в свою привычную одежду, сменив легчайший костюм тизарров на штаны, рубашку, сапоги и куртку. Жарковато, конечно, для здешнего климата, но ничего, потерплю. Подняла с пола клетку с мышом. Задумчиво посмотрела в черные бусинки глаз. Оставлять нельзя, ведь съедят. Значит, придется брать с собой. Да и Тиам к нему привязался. Кстати, а как быть с самим демоном? Ведь я пообещала взять его с собой. Но для моего мира его внешний вид попросту ужасен! Что делать?

— Слышал, мы уходим из долины в наземный мир? — Демон, легок на помине, аккуратно спикировал на пол, пролетев в дырку на крыше, и бережно поставил рядом с собой кота. — Впрочем, вижу, что ты сменила одежду. Значит, слухи верны.

Я задумчиво посмотрела на него. Все же интересно у него получается летать со сложенными крыльями! Кажется, вот сейчас вонзится прямо в землю наподобие стрелы. Но нет, перед самым приземлением он смешно изгибается, так что лапы оказываются ниже головы, а потом мягко приземляется на тощее брюхо. Кстати, за все время пребывания в долине демон совершенно не прибавил в весе. Как был тощим, так и остался.

«Ничего, — подумала я. — Вернемся, я тебя откормлю. Не все же время на одних фруктах сидеть!»

— Так ты берешь меня с собой? — Демон склонил голову в ожидании ответа.

Я согласно кивнула.

— Кого и куда ты должна с собой взять? — В хижину вошел Талейн.

Муж выглядел вполне довольным. Значит, прощальный разговор с Арсанаром удался. Что же, придется все рассказать, иначе никак не получится. В конце концов, я демону жизнью обязана!

— У нас с Тиамом был договор, что я беру его в наш мир, а он за это помогает мне остаться в живых в Нижнем мире! — выпалила я скороговоркой и замолчала, приготовившись выслушать нотации на тему своей легкомысленности и безрассудства.

Вопреки ожиданиям, муж молчал. Только переводил задумчивый взгляд с меня на Тиама и обратно.

— А что, давайте его у нас в саду поселим! — предложил Тимошка. — Будет жить и… это… воров пугать. Сразу и надолго!

Талейн хмыкнул и вновь посмотрел на демона.

— Ты действительно хочешь жить в нашем мире? — серьезно спросил он. — Или, может быть, хочешь остаться у тизарров? Я не отговариваю, просто хочу знать твой ответ.

Демон мотнул бугристой головой:

— Хочу на свет. К свету! К вам хочу!

— Надеюсь, ты понимаешь, что твой нынешний облик слишком специфичен, чтобы спокойно жить в том мире, где ты хочешь? — Талейн замолчал, задумчиво потер переносицу и предложил: — Мы можем взять тебя только в том случае, если изменим твой облик на более… э-э-э… спокойный. Согласишься ли ты на это?

— А ты сможешь? — тихо спросил демон. Дождавшись молчаливого кивка, продолжал: — Я согласен поменять облик, только у меня будут два условия…

— Какие? — хором спросили мы.

— Хочу, чтобы остались крылья, потому что я не смогу без полетов. И еще хочу сохранить речь. Остальные детали меня не волнуют. — Демон замолчал.

Талейн задумался. Крылья? Летать? Разумеется, это возможно. А вот речь… Оно конечно, можно оставить речь в любом облике, но только…

Неожиданно перед глазами встала яркая картинка из давно увиденного и уже забытого сна: красивый, яркий, разноцветный попугай кружил высоко в розовом небе, оглашая воздух раскатистым «Ур-ра»! В конце концов, почему бы и нет? К тому же диковинная птица быстро завоюет всеобщее внимание и не вызовет никаких подозрений.

— Думаю, твои условия выполнимы!

Талейн приблизился к демону и, положив руку на его голову, принялся что-то шептать. Мгновение спустя их обоих окутал вихрь, а когда он пропал, я увидела, что рядом с мужем гордо восседает на полу яркая, потрясающе красивая птица.

— Разрешите представить: попугай — заморское чудо, уникальный и редкий экземпляр! — шутливо поклонился Талейн.

Птица восхищенно свистнула, а потом поинтересовалась знакомым голосом:

— Ну и как я теперь? Красивый?

— Прелесть! — восторженно подтвердила я, рассматривая красно-зеленое оперение.

— Ослепительно! — поддержал Тимошка.

— Ну, раз все проблемы позади, пойдемте уже! — Талейн взял у меня из рук клетку и направился к двери.

— А зачем нам куда-то идти? — поинтересовалась я, неожиданно ощутив в груди предательский холодок. — Что нам мешает открыть портал прямо здесь?

— Долина мешает, — спокойно пояснил Талейн. — К несчастью, а может быть, и наоборот, к счастью, она блокирует входы и выходы отсюда. Поэтому открыть портал мы сможем, только оказавшись в пещерах на скале. Тиам, тебе достается клетка, а я понесу Тимошку!

— Две ноги не очень-то удобно! — пожаловался попугай и подцепил клювом клетку за торчавший сверху прут.

— Смотри не перекуси! — пошутила я.

Ответом мне стал гордый, даже, можно сказать, надменный взгляд. Попугай раскрыл крылья, взлетел и, изогнув шею, подцепил клетку когтями, после чего привычно вылетел в окно на крыше. Я улыбнулась и вышла из хижины. Окинув прощальным взглядом скромное убранство «осиного гнезда», аккуратно закрыла дверь. Вот и все, конец истории…

У хижины столпились тизарры. Ждали нас. Шумной толпой проводили к скале. Там я вновь простилась с Исан и Арсанаром, пожелала им счастливой жизни, мира, покоя и процветания долине. Муж тоже попрощался, а потом завис в воздухе, применив заклинание левитации. Теперь, когда тизарры знали, что Талейн владеет магией, ни у кого не возникло ни вопросов, ни паники.

Я лукаво посмотрела на зависшего в паре метров над землей мужа, держащего на руках кота, и прислонилась к скале. Руки заняты, значит, он никак не сможет мне помешать. Теперь пусть посмотрит, чем я тут без него занималась. Иначе где я еще смогу в полной мере продемонстрировать полученные навыки? Разве что в комнате, взбираясь перед сном на потолок…

Высоко в небе раздалось раскатистое «Ур-р-ра!»

Уцепившись пальцами за край обрыва, я посмотрела в тревожные глаза мужа, парившего рядом со мной, ободряюще улыбнулась ему, и в последний раз взглянула на долину. Когда-то неведомый, а сейчас такой знакомый разноцветный мир уютно лежал в кольце пурпурных гор, щедро напоенный теплом огненного солнца. Такой близкий и теперь уже такой далекий. Недосягаемый. Отныне дорога в него закрыта. И это правильно.

Вздохнув, я подтянулась через край и встала на ноги. Протянула руку ожидающему меня мужу. Над головой завис попугай, держа в лапах клетку. В пещере разлилось почти забытое мной серебристое марево портала. Пора возвращаться.

Эпилог

Доверяй своим снам:

В них сокрыты советы,

В них таятся разгадки,

Раскрывается ложь.

Обращайся к словам,

И отыщешь ответы,

И тогда без опаски

По жизни пойдешь.

Я проснулась в полночь. В комнате царил мягкий полумрак привычной темной ночи моего мира, не имеющей ничего общего с пурпурной ночью мира внутриземного. Признаться, мне до сих пор не хватает тех ярких красок, которыми изобиловала великолепная долина тизарров. И, к сожалению, не хватает легкости в одежде. Но я понимаю, что в итоге все пройдет и забудется, словно красивый сон. Просто прошло еще слишком мало времени после нашего возвращения. Всего лишь пара месяцев, а воспоминаний и тут уже предостаточно.

Портал привел нас сразу во дворец. Оказавшись дома, я тут же собралась в следующий портал, к сыну в Лиод, но Талейн остановил меня, попросив сначала привести себя в порядок, чтобы не пугать окружающих, а потом уже бежать к сыну. Осмотрев свою одежду, я была вынуждена послушаться. К сожалению, мои штаны и куртка изодрались от трения по камням, не в пример легкой и тонкой одежде тизарров.

В Лиоде нам, разумеется, обрадовались. Правда, Зарайна, терпеливо подождав, пока я перестану обнимать и целовать сына, отвела меня в одну из гостевых комнат и устроила разнос по полной программе. Я узнала о себе неожиданно много нового, начиная от обвинений в том, что я плохая мать, и заканчивая рассуждениями на тему, какая я плохая жена. Разумеется, выпустив пар, сестра извинилась, сказала, что просто переволновалась, но осадок в моей душе остался.

Со своей стороны, я не стала ни спорить, ни тем более оправдываться. Мир сестры ограничивался только городом, в котором правил ее муж, а значит, понять меня ей было просто не под силу. Да я и не требовала этого от нее. Мои же собственные умозаключения насчет того, какая я мать и жена, останутся только на моей совести. Искренне поблагодарив сестру за гостеприимство и заботу о Салеме, я вышла из комнаты.

Сестра некоторое время не давала о себе знать, а потом мне неожиданно привезли из Лиода портрет, выполненный в черно-белых тонах, словно нарисованный карандашом, в роскошной серебряной раме. Совсем небольшой, величиной с обычный лист, но очень красивый. На портрете я была словно живая, с лукавой искрой в глазах. Оставалосьтолько гадать, кто и как сумел настолько точно передать мой характер в обыкновенном по сути портрете. Причем Зарайна клялась, что не имеет к подарку никакого отношения. Я поставила портрет на столик возле нашей кровати, но Талейн довольно быстро утащил его к себе в кабинет. Я не возражала. Теперь у меня появился лишний законный повод мешать мужу в работе.

Кстати, сын безмерно обрадовался нашему возвращению, но еще больше он обрадовался попугаю. Теперь неразлучная троица всегда и повсюду вместе, так что шум и гам на детской половине днем стоит невообразимый. Тиаму пришлись по душе игры, которые без устали придумывает наш непоседа. А еще из него получилась потрясающая нянька: поскольку для попугая он вышел несколько крупней, чем положено, то при малейшем непослушании аккуратно хватает сына за шиворот и вытаскивает из всех закутков и уголков, куда тот успевает забраться. Сыну эти кратковременные полеты безумно нравятся, поэтому он проказничает без устали, а потом восторженно замирает, оказываясь в метре над полом. Тимошке остается лишь наблюдать снизу и бежать вдогонку.

Насчет работы. Вернувшись домой, я в первый же вечер клятвенно пообещала, что брошу столь рискованное занятие. К моему безмерному удивлению, муж запретил мне это делать. Сказал, что моя работа очень важная и нужная, а значит, я не имею права ее бросать. А чтобы больше не терялась и не подвергала себя риску, он везде и всюду будет сопровождать меня. Поначалу я решила не спорить, решив, что со временем он бросит свою идею. Но не тут-то было. Шло время, а Талейн был непреклонен.

Постепенно и мне в голову стала закрадываться сумасшедшая идея действительно взять мужа с собой на какое-нибудь следующее задание. Особенно если вспомнить, как ловко он расправился с Шассом. Впрочем, всех подробностей я до сих пор не знаю. И кот и муж молчат, словно рыбы в пруду. При любом вопросе на эту тему лишь открывают и закрывают беззвучно рты, загадочно таращась друг на друга. Ну и ладно, я со временем обязательно раскрою этот секрет!

Перед поваром мне пришлось извиниться за невыполненный заказ. Я отказалась от платы и благоразумно умолчала о смерти брата. Пусть он и был негодяем, но все-таки родная кровь. Правда, через некоторое время повар попросил отпустить его с работы по причине перемены места жительства. Сказал, что решил вернуться в родительский дом. Разумеется, мы его отпустили и щедро отблагодарили за работу.

Несколько недель я лично вставала во главе кухни, а потом к нам пришел новый повар. Странный тощий парень с волосами до лопаток, связанными в хвост. Сначала мы с мужем думали отказать ему, но, попробовав его стряпню, нашли ее вкусной и приняли парня на работу. Честно, не жалуемся ни мы, ни слуги. К том у же у нас уже очень долгое время работает другой парень, поначалу тоже казавшийся странным (я говорю о нашем портном), а ведь цены ему нет.

И последнее. Надеюсь, после моего незапланированного вмешательства дурная слава Серых гор постепенно забудется. Во всяком случае, мы с Талейном специально посещали горы среди дня, быстро смотавшись через портал туда и обратно, чтобы узнать, как они теперь выглядят, а заодно найти фамильный меч, потерянный мужем. К счастью, невзирая на день и солнечный свет, величественная громада спокойно раскинулась вдоль всего горизонта, устремив в небо остроконечные вершины. Никакая смена облика ей больше не грозила. И меч мы тоже нашли, воспользовавшись заклинанием-поисковиком.

Вздохнув, я повернулась на бок. В тишине слышалось только ровное дыхание мужа. Он у меня — золото. И я все чаще ему это повторяю. И никогда не устану повторять! И обязательно возьму его с собой, как только подвернется задание. Лишь бы только оно подвернулось как можно позже. Ведь в первую очередь это будет означать, что в нашем городе все спокойно. Неспокойно только лишь у меня на душе. Иногда. Из-за снов.

Почему-то вот уже который раз мне снится Танай. Он сидит под деревом на бордовой траве и, глядя на меня, укоризненно качает головой:

— Ты слиш-шком многого ещ-ще не знаеш-шь о том, что ждет впереди! — тихо шепчет он.

Каждый раз я вздрагиваю и просыпаюсь. Почему он мне снится? Не знаю. Вполне возможно, что тому виной маленький обломок корня светящегося дерева, который я по возвращении случайно обнаружила в кармане своей куртки. Когда-то давно мне его дал Арсанар, сказав, что он не будет светиться без своего дерева. Я положила его в стакан с водой, и он теперь светится. Стоит в качестве маленького светлячка у меня на прикроватном столике. Уже дал крохотный корешок. Вот она, жажда жизни! Возможно, когда-нибудь из него вырастет большое и сильное дерево. Я на это очень надеюсь. А флаконы с ядом припрятала — так, чтобы никто их не нашел, кроме меня. Сказала только мужу. Он умеет хранить секреты. А вот сны не рассказываю. Не хочу беспокоить. Потому что действительно не знаю, что ждет впереди.

Москва

Март 2010

notes

Примечания

1

Все стихи в романе принадлежат автору.