home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Они пробыли на этом месте два дня – спали, ели, брились и тренировались в драке, играли в детские игры «в слова», рассуждали о демократическом правительстве, о сексе, о пигмеях экваториальных лесов, – а на третий день, в воскресенье, двинулись на север. Не доезжая до 00013 они остановились и взошли на вершину склона, откуда была видна площадка под горой и мост. Мост был наполовину починен и перегорожен барьерами. Вереницы велосипедистов пересекали площадь в обоих направлениях, не было ни докторов, ни сканеров, ни коптеров, ни машин. Там, где тогда стоял коптер, виднелся прямоугольник свежего розового покрытия.

Сразу после обеда они проехали мимо 001 и издалека бросили взгляд на белое здание Уни за Озером Всеобщего Братства. Они въехали в парковую зону за городом.

Вечером, в сумерках, спрятав велосипеды в прикрытой ветками впадине, с мешками на плече, они прошли за сканер в конце парковой зоны и ступили на травяные склоны у подножия Горы Любви. Они шли быстро, в ботинках и зеленых комбинезонах, с висящими на шеях биноклями и противогазами.

В руках они держали пистолеты, но когда темнота сгустилась, а склон стал каменистее и не такой пологий, они положили пистолеты в карманы. Время от времени останавливались, и Чип, прикрывая фонарик рукой, светил на свой компас.

Они подошли к первому из трех предполагаемых мест начала тоннеля, разделились и начали искать вход, осторожно пользуясь фонариками. Они не нашли входа.

Они направились к второму предполагаемому месту, в километре на северо-восток. Месяц выглянул из-за склона горы, слабо осветив его, и они внимательно оглядели склон, пока пересекали каменистое подножие.

Склон стал ровным – но только на той полоске, по которой они шли, – и они поняли, что идут по дороге, по старой и поросшей кое-где кустами дороге. Сзади них она поворачивала к парковой зоне, впереди уходила в складку горы.

Они переглянулись и вынули пистолеты. Сойдя с дороги, пошли, держась склона, тихим шагом, выстроившись в цепочку – впереди Чип, затем Довер, потом Карл, – придерживая мешки, чтобы они не стучали, с пистолетами в руках.

Они подошли к складке и стали ждать, напряженно прислушиваясь.

Из-за поворота не доносилось ни звука.

Они выжидали. Затем Чип оглянулся на товарищей, взял противогаз и надел его.

Остальные сделали то же самое.

За поворотом начиналось большое гладкое пространство, а напротив, у подножия отвесного склона виднелось черное, круглое, плоское – начало большого тоннеля.

Тоннель казался абсолютно незащищенным.

Они сняли противогазы и стали смотреть на вход в тоннель в бинокли. Они изучили гору над ним и, сделав несколько шагов вперед, осмотрели закругляющиеся стены отвесного ската и овальный просвет неба, как крыша нависших над площадкой.

– Базз, должно быть, хорошо сделал свое дело, – сказал Карл.

– Или плохо, и попался, – сказал Довер. Чип перевел бинокль на вход в тоннель. Он порос бледно-зеленым кустарником.

– Такое же ощущение, как от тех синих лодок на берегу, – сказал Чип. – Вот, прямо так, открытый тоннель…

– Ты думаешь, он ведет обратно на Свободу? – спросил Довер, а Карл засмеялся.

– Там могут быть пятьдесят ловушек, которые мы заметим, когда будет слишком поздно. – Чип опустил бинокль. Карл сказал:

– Может быть, Рия ничего им не сказала.

– Когда тебя расспрашивают в медицентре, ты говоришь все, – ответил Чип.

– Но даже если она и не сказала, разве не могли его хотя бы прикрыть? Мы же для этого инструменты с собой брали.

Карл сказал:

– Может быть, им до сих пор пользуются.

Чип еще раз внимательно посмотрел на начало тоннеля.

– Мы всегда можем повернуть назад, – подал голос Довер.

– Конечно. Что ж пойдем… – сказал Чип.

Они снова надели противогазы и медленно пошли через открытое пространство. Не появилось никаких облаков газа, не сработала никакая сирена, в воздухе не показалось никаких членов в антигравитационных поясах.

Они подошли к входу в тоннель и посветили внутрь фонариками. Отблески света вспыхивали на высокой пластиковой с уходящими вдаль линиями округлости тоннеля, вплоть до того места, где тоннель, казалось, кончался – нет, изгибался вниз под углом. В тоннель входили две металлических колеи, широкие и плоские, между ними оставалось около двух метров .не покрытого пластиком скалистого пола.

Они оглянулись на площадку перед входом и посмотрели на верхний край тоннеля. Шагнули в тоннель, сняли противогазы и принюхались.

– Ну? – сказал Чип. – Готовы?

Карл кивнул, а Довер, улыбаясь, сказал:

– Пошли.

Они еще немного постояли, а потом зашагали по черному камню между колеями.

– А воздух-то будет нормальный? – спросил Карл.

– У нас противогазы, если что, – ответил Чип. Он осветил фонариком часы.

– Без четверти десять. Мы должны быть там около часа ночи.

– Уни не будет спать, – сказал Довер.

– Пока мы его не усыпим, – отозвался Карл.

Тоннель немного изогнулся вниз, и они остановились, всматриваясь в пластиковую округлость тоннеля, отблескивающую все дальше и дальше, и дальше в мрачную черноту.

– Христос и Веи, – прошептал Карл. Они снова пошли между колеями более скорым шагом, выстроившись в ряд.

– Надо было взять велосипеды, – сказал Довер. – Съехали бы с горки.

– Давайте говорить как можно меньше, – сказал Чип. – И только светить одним фонариком. Сейчас твой, Карл.

Они шли молча, вслед за фонариком Карла. Бинокли сняли с шеи и положили в мешки.

Чип чувствовал, что Уни прислушивается к ним, записывает вибрацию от их шагов или тепло их тел. Смогут ли они преодолеть оборону, которую Уни обязательно выставит, победить его членов, устоять перед его глазами? (Годны ли на что-нибудь противогазы? Джек упал потому, что надел противогаз слишком поздно, или было бы все равно, если бы он надел его раньше?).

Ну что же, время задавать вопросы прошло, сказал себе Чип. Пришло время идти вперед. Они встретят то, что их там поджидает, и приложат все усилия, чтобы добраться до холодильной установки и взорвать ее.

Сколько членов придется им ударить или убить? Может быть, ни одного, подумал Чип, может быть достаточно пригрозить пистолетом, чтобы их не тронули. (Готовые помочь лишенные эгоизма члены, видящие, что Уни в опасности? Нет, никогда).

Ну что же, придется пойти на это, другого пути нет.

Чип перенесся мыслями на Лайлак – на Лайлак и Джана, и на их комнату в Нью-Мадриде.

В тоннеле стало холодно, но дышалось легко.

Они продолжали идти в пластиковую округлость тоннеля, которая отблескивала в чернейшую черноту, с уходящими в глубь колеями. «Вот и мы, – думал он. – Теперь. Мы делаем это».

Через час они остановились передохнуть. Сели на металлические полосы, разделили поровну пирог, пустили по кругу контейнер с чаем.

Карл сказал:

– Я бы руку отдал за немного виски.

– Я тебе куплю ящик, когда мы вернемся, – сказал Чип.

– Ты свидетель, – сказал Карл Доверу. Они посидели несколько минут, отдохнули и снова пошли. Довер шел по колее.

– Ты выглядишь вполне уверенным, – сказал Чип, направив на него свой фонарик.

– Да, уверен, – ответил Довер. – А ты нет?

– И я, – сказал Чип, снова направив свет вперед.

– Я бы чувствовал себя увереннее, если бы нас было шестеро, – сказал Карл.

– Я тоже, – отозвался Чип.

«Довер какой-то смешной, – думал он, – уткнулся в руку, когда Джек начал стрелять, а теперь, когда ему самому, возможно, придется убивать, весел и беспечен. Но, может быть, это маска, чтобы скрыть волнение? Или, просто двадцать пять или двадцать шесть… сколько ему там лет – сами за себя говорят.

Они продолжали идти, перекидывая мешки с плеча на плечо.

– Ты уверен, что эта штука когда-нибудь кончится? – спросил Карл Чипа.

Тот поднес фонарик к сверкнувшим часам.

– Одиннадцать тридцать, – сказал он. – Мы одолели половину пути.

Они продолжали идти в пластиковой округлости. Стало чуть теплее.

Снова остановились. Без четверти двенадцать. Но обнаружили, что не могут усидеть на месте, поднялись и пошли.

Впереди в темноте блеснул свет, Чип вытащил пистолет.

– Подожди, – сказал Довер, тронув его за руку. – Это мой свет. Посмотри!

– он выключил и включил свой фонарик.

Выключил и включил, и отблеск света в темноте пропадал и снова появлялся.

– Это конец тоннеля, – сказал Довер. – Или что-то лежит на колеях.

Они пошли быстрее. Карл тоже вынул свой пистолет. Отблеск света, слегка качаясь вверх и вниз, казалось, оставался от них на том же расстоянии, маленький и слабый.

– Он движется прочь от нас, – сказал Карл.

Но потом, внезапно, он стал ярче, приблизился.

Они остановились, надели и закрепили противогазы и продолжали идти. К стальному диску-стене, перегораживающей тоннель до самого верха.

Они подошли близко, но не прикоснулись к диску. Он должен был убираться вверх, как они заметили: серии ровных вертикальных царапин бежали по нему, а внизу был вырезан так, чтобы плотно садиться на колеи.

Они опустили на шею противогазы, и Чип поднес часы к свету фонарика Довера.

– Без двадцати час, – сказал Чип. – Мы хорошо дошли.

– Или тоннель продолжается с той стороны диска, – сказал Карл.

– Ты еще будешь об этом думать, – сказал Чип, кладя пистолет в карман и снимая с плеча мешок. Он поставил его на каменный пол, встал перед ним на колено и развязал.

– Подойди ближе со светом, Довер, – сказал он. – Карл, не трогай.

Карл кивнул на стенку:

– Ты думаешь, она под током?

– Довер? – произнес Чип.

– Спокойно, – сказал Довер.

Он отступил на несколько метров в глубину тоннеля и направил на Карла и Чипа фонарик. В луче виднелся конец дула его лазерного пистолета.

– Без паники, вам не сделают ничего плохого, – сказал он. – Ваши пистолеты не работают. Брось пистолет, Карл. Чип, покажи мне руки, потом заложи их за голову и встань.

Чип изо всех сил всматривался в темноту над светом. Там была мерцающая полоска – коротко подстриженные светлые волосы До-вера.

Карл спросил:

– Это шутка или что?

– Брось пистолет. Карл, – продолжал Довер. – И мешок тоже поставь. Чип, покажи мне свои руки.

Чип протянул пустые ладони, заложил руки за голову и встал. Пистолет Карла звякнул о камень, и мешок тоже брякнул.

– Что это? – спросил Карл Чипа. – Что он делает?

– Он шпион, – сказал Чип.

Лайлак была права. Шпион в группе. Но Довер? Это просто немыслимо. Такого не могло быть.

– Руки за голову, Карл, – сказал Довер. – Теперь повернитесь оба, лицом к стене.

– Ты, братоненавистник, – сказал Карл. Они повернулись к стальной стене.

– Довер, – сказал Чип. – Христос и Веи…

– Ты, ублюдок, – сказал Карл.

– Вам не сделают ничего плохого, – повторил Довер. Стена скользнула вверх – и длинная бетонная комната открылась перед ними, колеи доходили до половины комнаты и кончались.

В дальнем конце комнаты виднелась двустворчатая дверь.

– Шесть шагов вперед и остановиться! – скомандовал Довер. – Ну, давайте. Шесть шагов.

Они прошли шесть шагов и остановились. Пряжки ремней от вещмешков звякнули сзади.

– Пистолет смотрит на вас, – сказал Довер снизу, он нагнулся за мешками. Чип с Карлом переглянулись. В глазах Карла был вопрос, Чип покачал головой.

– Все в порядке, – сказал Довер, голос снова исходил с высоты его полного роста. – Прямо!

Они прошли через комнату с бетонными стенами, и половинки двери в конце комнаты скользнули в стороны. За дверью показались белые кафельные стены.

– В дверь и направо, – сказал Довер.

Они вошли в дверной проем и повернули направо. Перед ними открылся длинный коридор с белыми кафельными стенами, кончающийся у простой стальной двери, рядом с которой стоял сканер. Правая стена коридора была сплошь облицована кафелем, левая прерывалась расположенными через равные промежутки стальными дверями, их было десять или двенадцать, у каждой свой сканер, с промежутками метров по десять.

Чип и Карл шли рядом по коридору, держа руки на затылке.

«Довер!» – думал Чип. Первый человек, к которому он пошел!

А почему бы и нет? Так резко анти-УниКомповски он говорил в тот день на катере ПИ! Это Довер сказал ему и Лайлак, что Свобода – это тюрьма, что Уни разрешил им попасть в нее!

– Довер! – сказал Чип. – Какой ненависти можешь ты…

– Спокойно! – предупредил Довер.

– Тебя не затормаживают, тебя не лечат?

– Нет.

– Тогда – как? Почему?

– Вы увидите через минуту, – сказал Довер.

Они подошли к двери к конце коридора, и она резко открылась вбок. За дверью расстилался другой коридор: шире первого, не так ярко освещенный, с темными стенами, без кафеля.

– Вперед, – сказал Довер.

Они прошли через дверной проем и остановились, вытаращив глаза.

– Вперед, – повторил Довер.

Они пошли дальше.

Что это был за коридор? Пол покрыт ковром, ковром золотого цвета, толще и мягче чем все те, которые Чип когда-либо видел и по которым ему приходилось ходить в своей жизни. Стены из сверкающего полированного дерева, с нумерованными дверями с золотыми ручками (12,11) по обе стороны. Между дверьми висят картины – красивые, явно до-Объединенческие: сидящая со сложенными руками женщина, улыбающаяся, как будто знает что-то важное; город под холмом, со зданиями с окнами, под странным небом в тучах; сад; полулежащая женщина; мужчина в доспехах. Приятный аромат плавал в воздухе, резкий, сухой, который невозможно было никак описать.

– Где мы? – спросил Карл.

– В Уни, – ответил Довер.

Перед ними была открытая двустворчатая дверь, за ней лежала комната, задрапированная красным.

– Идите дальше! – сказал Довер.

Они прошли через дверь в обитую красным комнату, она оказалась очень большой, широко расходящейся в стороны, и члены, люди сидели и улыбались, и начинали смеяться, смеялись и вставали с мест, и некоторые аплодировали; молодые люди, старые люди вставали со стульев и диванов, смеялись и аплодировали, аплодировали, аплодировали, они все аплодировали! – и руку Чипа кто-то потянул вниз – смеющийся Довер, – и он посмотрел на Карла, который посмотрел на него, в изумлении, а они все аплодировали, мужчины и женщины, пятьдесят, шестьдесят человек, бодрые и живые, в шелковых, а не паплоновых комбинезонах, зеленых-золотых-синих-белых нарядах и высокая и красивая женщина, чернокожий мужчина, женщина, похожая на Лайлак, человек с белыми седыми волосами, которому, должно быть, было за девяносто; аплодировали, смеялись, смеялись, аплодировали…

Чип обернулся, и Довер, усмехаясь, сказал:

– Вы не спите, – и, Карлу: Это на самом деле все происходит.

– Что это? – сказал Чип. – Что это за драка? Кто они?

Смеясь, Довер ответил:

– Они программисты, Чип! И вы тоже ими станете! Ох, если бы вы могли видеть ваши лица!

Чип, выпучив глаза, посмотрел на Карла и снова на Довера.

– Христос и Веи, о чем ты говоришь? – сказал он. – Программисты умерли! Уни… он работает сам по себе, у него нет…

Довер смотрел куда-то за Чипа, улыбаясь. Тишина заполнила комнату.

Чип обернулся.

Человек в улыбающейся маске, похожей на Веи (наяву ли это все происходит?) приближался к нему пружинящей походкой, в красном шелковом комбинезоне с высоким воротником.

– Ничего не работает само по себе, – произнес он голосом высоким, но сильным, губы его улыбающейся маски шевелились, как настоящие. (Но маска ли это? – желтая кожа туго натянутая на острые скулы, блестящие глаза-щели, остатки седых волос на желтом черепе?) – Ты, должно быть, Чип, с зеленым глазом, – сказал человек. улыбаясь и протягивая руку. – Тебе придется рассказать мне, что было не так с именем «Ли», что тебе захотелось его поменять.

Вокруг них поднялся смех.

Протянутая рука была нормального цвета и молодая. Чип взял ее («Я схожу с ума», думал он), и рука сильно схватила его руку, больно стиснула на мгновение костяшки пальцев.

– А ты Карл, – сказал человек, поворачиваясь и снова протягивая руку. – Вот если бы ты поменял свое имя, я бы тебя понял, – смех стал громче. – Пожми руку, – сказал человек, улыбаясь. – Не бойся.

Карл пожал.

Чип сказал:

– Вы…

– Веи, – сказал человек, его глаза-щели засверкали. – Отсюда и выше – да, – он дотронулся до высокого ворота своего комбинезона. – Отсюда и ниже, – сказал он, – я – несколько разных членов, главным образом Иисус РЕ, который победил в десятиборье в 163 году, – он улыбнулся Чипу и Карлу. – Ты когда-нибудь играл в мяч, прыгал через веревочку? «Веи, Вуд, Христос и Маркс; только Веи жив сейчас». Это до сих пор правда, видите. «Устами младенцев».

Проходите, садитесь, вы, наверное, устали. Почему вы не могли спуститься на лифте, как все остальные? Довер, приятно видеть тебя снова. Ты провел все очень хорошо, кроме этого случая на мосту в 013.

Они сидели на глубоких и удобных красных стульях, пили бледно-желтое, с терпким привкусом вино из блистающих стаканов, ели сладко затушенные кубики мяса и рыбы, и кто знает что, принесенное на восхитительных белых тарелках молодыми членами, которые улыбались им с восхищением – и пока они сидели, ели и пили, они разговаривали с Веи.

С Веи!

Сколько лет этой желтой голове с растянутой кожей, живой и говорящей, этому чудовищу на гибком туловище в красном комбинезоне, которое легко потянулось за сигаретой, небрежно закинуло ногу за ногу? Его последний юбилей – сколько лет со дня рождения: двести шесть, двести семь?

Веи умер в возрасте шестидесяти лет, через двадцать пять лет после Объединения. За несколько поколений до постройки Уни, который запрограммировали его «духовные наследники», которые умерли, разумеется, в шестьдесят два года. Так учили Семью.

И вот он сидит – пьет, ест, курит. Мужчины и женщины стояли вокруг него, он, казалось, не замечал их.

– Все эти острова сначала были бастионами первых неизлечимых, а затем, как ты говоришь, «больничными изоляторами», в которые мы позволяли неизлечимым «убежать», хотя мы и не были так добры в те дни, чтобы предоставлять лодки, – Веи улыбнулся и затянулся сигаретой. – Потом, однако, – сказал он, – я нашел островам лучшее применение, и теперь они служат нам, простите меня, заповедниками дикой жизни, где могут возникнуть и утвердиться естественные лидеры, в точности так, как сделали вы. Теперь мы предоставляем лодки и карты довольно косвенным образом и «пастухов», как Довер, которые сопровождают возвращающихся членов и предотвращают насилие настолько, насколько возможно. И предотвращают, разумеется, последнее задуманное насилие, разрушение Уни – хотя обычная цель – это витрина для посетителей, так что реальной опасности все равно нет.

Чип сказал:

– Я не знаю, где я.

Карл, накалывая кубик мяса на маленькую золотую вилку, сказал:

– Спишь в парковой зоне, – и мужчины и женщины рядом рассмеялись.

Веи, улыбаясь, сказал:

– Да, это отнюдь не успокаивающее открытие, я уверен. Компьютер, который, как вы думали, был неизменный и неконтролируемый хозяин Семьи, на самом деле слуга Семьи, контролируемый такими же членами, как вы – предприимчивыми, думающими и неравнодушными. Его цели и образ действий изменяются постоянно, в соответствии с решениями Высшего Совета и четырнадцати педсоветов. Мы наслаждаемся роскошью, как видите, но на нас лежит ответственность, которая более не оправдывает эту роскошь. Завтра вы начнете учиться.

Сейчас, однако, – он подался вперед и ткнул сигарету в пепельницу, – очень поздно, благодаря вашему пристрастию к тоннелям. Вас проводят в ваши комнаты, я надеюсь, вы найдете их достойными такой далекой прогулки, – он улыбнулся и встал.

Чип и Карл встали вместе с ним. Веи протянул Карлу руку.

– Поздравляю, Карл, – сказал он. – И тебя, Чип, поздравляю. Мы давно подозревали, что раньше или позже ты придешь. Мы рады, что ты не разочаровал нас. То есть, я рад; трудно не говорить так, как будто Уни тоже способен чувствовать, – он отвернулся, и вокруг них столпились люди, которые жали их руки и говорили:

– Поздравляем, мы не думали, что вы доберетесь раньше Дня Объединения, это ужасно, правда, когда вы входите, а все тут сидят. Поздравляем! Вы привыкните к тому, что здесь есть, поздравляем!

Комната была большая и бледно-голубая, с широкой бледно-голубой шелковой постелью с множеством подушек, с большой картиной, изображающей плавающие водяные лилии, со столом, на котором стояли закрытые тарелки и графины, с темно-зелеными креслами и с вазой белых и желтых хризантем на длинном бюро.

– Тут красиво, – сказал Чип. – Спасибо. Девушка, которая привела его сюда – обычного вида член лет шестнадцати или около, в белом паплоне – сказала:

– Сядь, и я сниму твои… – она указала на его ступни.

– Ботинки, – сказал Чип, улыбаясь. – Нет, спасибо, сестра, я могу сделать это сам.

– Дочь, – сказала она.

– Дочь?

– Программисты – наши Отцы и Матери, – сказала она.

– Ох, – произнес Чип. – Хорошо. Спасибо, дочь. Ты можешь идти.

Она удивленно и обиженно посмотрела на него.

– Я должна остаться и заботиться о тебе, – сказала она. – Мы обе, – она кивнула в сторону открытой двери за кроватью.

За дверью горел свет, доносился звук бегущей воды.

Чип заглянул в комнату.

Это оказалась бледно-голубая ванная, большая и сверкающая; еще одна девушка в белом паплоне, стоя на коленях перед наполняющейся ванной, болтала рукой в воде. Она обернулась и сказала:

– Привет, отец.

– Привет, – ответил Чип.

Опершись рукой о косяк, он оглянулся на девушку, снимающую покрывало с кровати и тут же перевел взгляд на ту, что была в ванной.

Она улыбнулась ему снизу вверх, с колен. Чип продолжал стоять, держась рукой за косяк.

– Дочь… – сказал он.


Глава 2 | Этот идеальный день | Глава 4