home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Они выехали только поздним утром и долго ехали быстро, чтобы компенсировать свою утреннюю расслабленность. Стоял странный день, с дымкой в воздухе, тяжело дышалось, небо было серо-зеленое, а солнце казалось белым диском, на который можно смотреть широко открытыми глазами. Это был сбой в контроле за погодой, Лайлак вспомнила похожий день в Кит, когда ей было двенадцать или тринадцать лет. («Ты там родилась?» – «Нет, я родилась в Мек»

– «Правда? Я тоже!») Теней не было, и велосипеды, попадавшиеся им навстречу, казалось, висели над землей, как автомобили. Члены понимающе смотрели на небо и, подъехав ближе, кивали без улыбки.

Когда они сидели на траве, деля на двоих контейнер с пирогом, Чип сказал:

– Теперь лучше ехать медленно. На велодорожке могут быть сканеры, нужно выбирать подходящий момент, чтобы их благополучно миновать.

– Сканеры из-за нас? – спросила Лайлак.

– Не обязательно, – ответил он. – Просто потому, что это ближайший город к одному из островов. Разве ты не приняла бы дополнительных предосторожностей, если бы была Уни?

Он боялся не столько сканеров, сколько того, что впереди их может ждать медицинская команда.

– А что, если члены нас там поджидают? – спросила она. – Советчики и врачи, с нашими фотографиями?

– Это не очень вероятно, много времени прошло, – сказал Чип. – Надо попытать счастья. У меня есть пистолет и нож, – он потрогал карман.

Через секунду она спросила:

– Ты ими воспользуешься?

– Да, – сказал он. – Думаю, да.

– Надеюсь, что не придется, – сказала она.

– Я тоже.

– Лучше тебе надеть темные очки, – сказала Лайлак.

– Сегодня? – он посмотрел на небо.

– Из-за твоего глаза.

– Ах, – сказал он, – конечно. – Он вынул очки от солнца и надел их, посмотрел на нее и улыбнулся. – А ты вряд ли сможешь что-нибудь сделать. Разве что, выдохнуть и задержать дыхание.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, покраснела и добавила:

– Их не видно, когда я одета.

– Это первое, что я заметил, когда взглянул на тебя, – сказал Чип, – их.

– Я тебе не верю, – сказала она. – Ты врешь. Врешь.

Правда?.

Он рассмеялся и дернул ее за подбородок.

Они ехали медленно. На велодорожке сканеров не оказалось.

Никакая медицинская команда не остановила их.

Все велосипеды в этих местах были нового типа, но никто ничего не сказал насчет их старых велосипедов.

К вечеру они были в 12082. Проехали в западную часть города, вдыхая запах моря, внимательно смотря на дорожку впереди себя.

Они оставили велосипеды в парковой зоне и пешком вернулись к столовой, где ступеньки спускались к пляжу. Море было далеко под ними, оно мягко раскинулось, синее море – далеко-далеко, до туманного зеленоватого горизонта.

– Эти члены не дотронулись, – произнес детский голос. Рука Лайлак сжала руку Чипа. «Идем дальше», – сказал он. Они пошли вниз по бетонным ступеням, спускавшимся с крутого утеса.

– Эй, вы, там! – воскликнул член, мужчина. – Вы, два члена! Чип выдернул свою руку из руки Лайлак, и оба они обернулись. Член стоял за сканером на верхней ступеньке, держа за руку голую девочку пяти-шести лет. Она терла голову и смотрела вниз на них.

– Вы сейчас дотронулись? – спросил член. Они переглянулись и посмотрели на члена.

– Конечно, – сказал Чип.

– Да, конечно, – сказала Лайлак.

– Он не сказал «да», – сказала девочка.

– Сказал, сестра, – строго произнес Чип. – Если бы он не сказал, мы бы не прошли, правда? – он посмотрел на члена и позволил себе улыбнуться. Член наклонился и что-то сказал девочке.

– Нет, он не сказал, – произнесла та.

– Пойдем, – сказал Чип Лайлак. Они повернулись и пошли вниз.

– Маленькая ненавистница, – сказала Лайлак, а Чип ответил:

– Просто пойдем дальше…

Они спустились до самого низа и остановились снять сандалии. Чип, стоящий сзади, обернулся и посмотрел вверх: члена с девочкой не было, по лестнице спускались другие члены.

Пляж был полупустой, под странным туманным небом в дымке.

Члены сидели и лежали на одеялах, многие – в комбинезонах.

Все были молчаливы и разговаривали тихо, и музыка из громкоговорителей – «Воскресенье, День Веселья» – звучала громко и неестественно. Группа детей прыгала через веревочку у края воды: «Спасибо, Маркс, Христос, Вуд, Веи, – за этот идеальный день. Веи, Вуд, Христос и Маркс…»

Они пошли по берегу на запад, держась за руки и неся свои сандалии в другой руке. Узкий пляж стал еще уже, народу становилось все меньше. Впереди стоял сканер, прямо на границе утесов и моря.

Чип сказал:

– Я никогда раньше не видел сканера на пляже. Я тоже, – сказала Лайлак.

Они переглянулись.

– Вот туда мы и пойдем, – сказал он, – попозже. Она кивнула, и они ближе подошли к сканеру.

– У меня дурацкое желание дотронуться до него, – сказал Чип. – Пошел в драку, Уни, вот я где!

– Не смей, – сказала она.

– Не волнуйся, – казал он, – я не буду.

Они пошли назад, к центру пляжа. Сняли комбинезоны, вошли в воду и заплыли далеко. Повернувшись спиной к морю, они внимательно рассматривали берег за сканером, серые утесы, постепенно таявшие в серо-зеленой дымке. С утесов взлетела птица, покружила и полетела обратно. Она исчезла, скрылась в щели, казавшейся полоской, толщиной в волос.

– Там, возможно, есть пещера, где мы сможем устроиться, – сказал Чип.

Спасатель свистнул и помахал им. Они поплыли обратно к берегу.

– Без пяти пять, члены, – произнес громкоговоритель. – Мусор и полотенца в корзины, пожалуйста. Не забывайте о том, что вокруг вас, когда вытряхиваете одеяла.

Они оделись, поднялись обратно наверх по ступенькам и пошли к рощице, в которой оставили велосипеды. Они отвели их подальше в рощу. Сели отдохнуть. Чип почистил компас, фонарики и нож, а Лайлак завязала все остальное в один узел.

Через час или около того после наступления темноты они пошли в столовую, набрали целую коробку пирогов и напитков и снова пошли на пляж. Миновали сканер. Ночь была безлунная и беззвездная, дневная дымка все еще висела в воздухе. В колыхавшемся крае воды то там, то тут вспыхивали фосфоресцирующие искры, все остальное пространство было одной сплошной темнотой. Чип держал под мышкой коробку с пирогами и напитками. Через каждые несколько секунд он освещал путь фонариком. Лайлак несла узел.

– В такую ночь торговцы не приплывут, – сказала она.

– Зато никого не будет на пляже, – ответил Чип. – Никаких сексуально-диких двенадцатилетних. Это хорошо .Но нет, это плохо, подумал Чип. Что, если дымка останется на много дней и ночей, задержав их на самом краю свободы? Возможно ли, что Уни специально создал эту дымку, именно для этой цели?

Он улыбнулся своим мыслям.

Они шли, пока не решили, что находятся где-то на полдороге между 082 и следующим городом на западе; тогда они положили на землю коробку, узел и принялись искать подходящую пещеру. Они нашли пещеру через несколько минут – низкую щель с песчаным полом, замусоренную обертками от пирогов и, странным образом, двумя кусками – голубым «Египтом» и розовой «Эфиопией», – оторванными от до-Объединенческой карты. Они внесли в пещеру коробку и узел, расстелили одеяла, поели и легли рядом.

– Ты можешь? – спросила Лайлак, – после сегодня утром и вчера вечером?

– Без лечений, – сказал Чип, – все возможно.

– Это фантастика, – сказала Лайлак. Позднее Чип сказал:

– Даже если мы дальше никуда не доберемся, даже если через пять минут нас поймают и вылечат, это того стоило. Мы были сами собой, живыми, по крайней мере, несколько часов.

– Мне нужна вся моя жизнь, а не ее кусочек, – сказала Лайлак.

– Она у тебя будет, – сказал Чип. – Я тебе обещаю, – он поцеловал ее в губы, лаская ее щеку в темноте. – Ты останешься со мной? – спросил он. – На Маджорке?

– Конечно, – сказала она. – А почему нет?

– Ты же не собиралась, – ответил Чип. – Помнишь? Ты даже не собиралась добраться со мной досюда.

– Христос и Веи, это было вчера вечером, – сказала она и поцеловала его.

– Конечно, я останусь, – сказала она. – Ты разбудил меня, и теперь мы с тобой крепко связаны.

Они лежали, обнимая и целуя друг друга.

– Чип! – закричала она – наяву, а не во сне. Она была рядом с ним. Он сел и стукнулся головой о камень, схватил камень, который перед сном воткнул в песок.

– Чип! Смотри! – он нащупал нож и встал на колени, опершись на руку. Она была темным силуэтом, склонившимся у слепого голубого выхода пещеры. Он поднял нож, готовый искромсать любого, кто б ни появился.

– Нет, нет, – сказала она, смеясь. – Иди сюда, посмотри! Ну же! Ты не поверишь!

Щурясь на сверкание неба и моря, он подполз к ней.

– Смотри, – сказала она счастливо, показывая на берег. Метрах в пятидесяти от них на песке лежала лодка, маленькая двухвинтовая моторная лодка, старая, с белым корпусом и красным низом. Она лежала в песке у самой воды, слегка наклонившись вперед. Можно было разглядеть белые пятна на корпусе и на ветровом стекле: части стекла, похоже, не было.

– Давай посмотрим, цела ли она! – сказала Лайлак. Положив руку на плечо Чипу, она начала выбираться из пещеры, он бросил нож, схватил ее за руку и втянул обратно.

– Подожди минутку!

– Почему? – она посмотрела на него.

Он потер голову в том месте, где ударился, и нахмурился, глядя на лодку – такую бело-красную и пустую, и удобную, ясным солнечным, совсем не туманным утром.

– Это какой-то фокус, – сказал он. – Ловушка. Это слишком удобно. Мы ложимся спать, просыпаемся – и нам подали лодку.

Ты права. Я не верю.

– Ее нам не «подали», – сказала Лайлак, – она здесь много недель. Посмотри, сколько на ней птичьего помета, и как глубоко она в песке носом!

– Откуда она? – раздумывал он. – Здесь поблизости нет островов.

– Может быть, торговцы приплыли на ней с Маджорки и попались на берегу, – сказала она. – Или, может, специально оставили для таких членов, как мы. Ты же говорил, что возможна спасательная операция.

– И никто ее не увидел и никуда не отвел за все то время, что она здесь стоит?

– Уни никого не пустил на эту часть пляжа. , – Давай подождем, – сказал он. – Давай просто немного подождем.

Она неохотно согласилась:

– Хорошо.

– Это слишком удобно, – сказал Чип.

– А почему все должно быть неудобно?

Они остались в пещере. Поели, снова увязали веши в одеяла все время наблюдая за лодкой. По очереди ползали в конец пещеры и зарывали свои экскременты в песок.

Волны докатывались до низа лодки и опадали при отливе.

Птицы кружились и садились на ветровое стекло и руль, четыре из них были чайки, и две какие-то коричневые, поменьше.

– Эта лодка становится все грязнее и грязнее с каждой минутой, – сказала Лайлак. – А что, если о ней стало известно и именно сегодня ее заберут?

– Говори шепотом, – попросил Чип. – Христос и Веи, жаль, что я не взял телескоп!

Он попробовал импровизировать телескоп из линзы компаса, линзы фонарика и свернутого листа картонки от коробки, но телескоп никак не хотел работать.

– Сколько мы собираемся ждать? – спросила Лайлак.

– До темноты, – ответил он.

Никто не прошел по пляжу, единственными звуками были шелест волн, порывы ветра и крики птиц.

Он пошел к лодке один, медленно и осторожно. Она была более старой, чем казалась из пещеры, поблекшая краска корпуса хранила следы починок, низ лодки был с вмятинами и облупился. Он обошел вокруг, не трогая ее, ища с фонариком признаки – он не знал, какие они могут быть – какой-нибудь хитрости, опасности. Он ничего не увидел, он видел только старую лодку, которая непонятным образом была брошена, без центральных сидений, с отбитым, примерно, на треть лобовым стеклом, вся запятнанная сухим птичьим пометом. Он выключил фонарик и посмотрел в сторону утесов – дотронулся до скобы и ждал сигнала тревоги. Утесы оставались темными и пустынными в бледном лунном свете.

Он ступил на борт, залез в лодку и осветил фонариком приборную доску. Управление казалось достаточно простым: выключатель приводных турбин и подъемной турбины, ручка управления скоростью со шкалой до 100 км/ч, рулевое колесо, несколько измерительных приборов и индикаторов, и переключатель с надписью «Автомат» и «Ручное», стоящий в положении «Ручное». Он нашел батарейный отсек в полу между передними сидениями и открыл его крышку, гарантийный срок батареи был до апреля 171 года, еще год.

Он посветил фонариком на турбинный отсек. В одной из турбин были навалены веточки. Он выгреб их, вынул застрявшие, и посветил фонариком в турбину – она была новая, блестящая. Вторая турбина была старая, лопасти винта ржавые, одной лопасти не хватало.

Чип сел на водительское место и нашел выключатель освещения приборной доски, который сработал. На маленьких часах зажглось 5.11, пят, 27 авг 169. Он включил одну тяговую турбину, затем вторую, они заскрежетали, но потом заработали мягко. Он выключил их, посмотрел на приборы и индикаторы и выключил освещение приборов.

Утес был так же пустынен, как раньше. Ни один член не выскочил из укрытия. Он обернулся к морю позади себя, оно было пустое и плоское, посеребренное сужающейся дорожкой, которая кончалась под почти полной луной. Никакие лодки не летели по нему.

Он посидел в лодке несколько минут, затем вылез из нее и пошел к пещере.

Лайлак стояла снаружи, у входа.

– Все в порядке? – спросила она.

– Нет, не в порядке, – ответил он. – Ее оставили не торговцы, потому что там нет никакой записки или чего-то в этом роде. Часы остановились в прошлом году, но у нее новая турбина. Я не пробовал подъемную турбину из-за песка, но даже если она работает, корпус треснул в двух местах, и лодка, может быть, так завязла, что вообще не сдвинется с места. С другой стороны, она может отвезти нас в 082 – в маленький приморский медицентр – даже если, похоже, телеконтроля за ней нет.

Лайлак печально смотрела на него.

– Тем не менее, мы можем попробовать, – сказал он. – Если ее оставили не торговцы, они не приплывут на берег, пока эта штука тут торчит. Может быть, мы просто два очень везучих члена. Чип отдал ей фонарик.

Он вынес коробку и узел из пещеры, взял все это под мышки.

Они пошли к лодке.

– Как насчет того, чем торговать? – спросила она.

– У нас будет вот она, – сказал Чип. – Лодка должна стоить в сто раз больше, чем камеры или аптечки, – он посмотрел в сторону утесов. – Ну. доктора! – крикнул он. – Теперь можете выходить!

– Тс-с, не надо! – сказала она.

– Мы забыли сандалии, – сказал он.

– Они в коробке.

Он положил коробку и узел в лодку, и они соскоблили птичий помет с разбитого стекла двумя кусками раковины.

Приподняли нос лодки. развернули ее в сторону моря, потом приподняли корму и стащили к воде.

Так попеременно поднимая то один, то другой конец, они наконец дотащили лодку до бурунов, и она начала неуклюже качаться и плясать на. волнах. Чип держал лодку, пока Лайлак забиралась в нее, потом оттолкнул от берега и забрался сам.

Он сел, включил освещение приборов. Лайлак села рядом, наблюдая. Он взглянул на нее – она с беспокойством смотрела на него – и включил тяговые турбины, а затем – подъемную. Лодка резко затряслась, бросая их из стороны в сторону. Снизу раздался громкий стук. Чип поймал рулевое колесо и повернул ручку регулировки скорости. Лодка рванулась вперед, тряска и стук уменьшились. Он увеличил скорость. Стук исчез, и тряска превратилась в ровную вибрацию. Лодка скользила по водной поверхности.

– Она не поднимается, – сказал он.

– Но движется, – отозвалась она.

– Но сколько она будет двигаться? Она не рассчитана, чтобы так биться о воду, и корпус уже треснул, к тому же, Чип увеличил скорость, лодка заскользила по хохолкам зыби.

Он попробовал рулевое колесо, лодка слушалась. Он направил лодку на север, вытащил компас и сравнил его показания и направления.

– Она не везет нас в 082, – сказал он. – По крайней мере, пока. Она посмотрела назад и вверх.

– Никого!

Он еще увеличил скорость, и нос поднялся чуть больше, но сила, с которой они ударялись о зыбь, возросла. Он сбросил скорость до прежней. Спидометр показывал пятьдесят шесть.

– Я не думаю, что мы идем больше сорока, – сказал он. – Будет уже светло, когда мы туда доберемся, если мы туда доберемся. Если доберемся, то все равно, когда. Я надеюсь не попасть не на тот остров, я не знаю, насколько она отклоняется от курса.

Рядом с Маджоркой были два других острова: ЕВР 91766, в сорока километрах к северо-востоку, медеплавильный комплекс, и ЕВР 91603, в восьмидесяти пяти километрах к юго-западу, где был комплекс по переработке водорослей и климатономический подцентр.

Лайлак приникла к Чипу, уклоняясь от ветра и брызг из-за отбитой части стекла. Чип сжимал рулевое колесо. Он смотрел на индикатор направления, на освещенное луной море впереди, и на звезды, которые светили над горизонтом.

Звезды растворились, небо начало светиться, а Маджорки не было. Было только гладкое и бесконечное море вокруг них.

– Если мы идем со скоростью сорок, – сказала Лайлак, – то мы должны доплыть за семь часов. Уже прошло больше, верно?

– Может быть, мы не идем сорок, – сказал Чип.

Или, может быть, он слишком мало или слишком сильно отклонялся влево в расчете на западное течение? Может, он проехал Маджорку и направляется в сторону Евр? Или, может быть, Маджорка не существует – ее закрыли на до-Объединенческих картах, потому что до-Объединенческие члены «разбомбили» ее до основания, а зачем напоминать Семье о глупости и варварстве?

Он продолжал вести лодку, на волос отклоняясь от севера к западу, но немножко сбавил ход.

Небо еще больше просветлело, но острова все не было, никакой Маджорки. Они шарили глазами по горизонту – молча, избегая встречаться взглядами.

Последняя звезда сверкала над водой на северо-востоке.

Нет, сверкала на воде. Нет – «Там свет», – сказал он.

Она посмотрела, куда он показывал, и схватила его руку.

Огонек двигался по дуге из стороны в сторону, а потом вверх и вниз, будто маня. Он был, примерно, в километре.

– Христос и Веи, – сказал тихо Чип и направил лодку к нему.

– Осторожно, – сказала Лайлак, – может быть, это… Он поменял руку на рулевом колесе, достал из кармана нож и положил себе на колени.

Огонек погас, и показалась маленькая лодка. Кто-то сидел в ней и махал какой-то бледной штукой, которую потом надел себе на голову – шапкой, – после чего продолжал махать рукой.

– Член, – сказала Лайлак.

– Человек, – сказал Чип. Он продолжал рулить в сторону лодки – весельная лодка, похоже, – держась одной рукой , а другой – за рычаг регулировки скорости.

– Посмотри на него! – сказала Лайлак.

Махавший человек был маленький и седобородый с румяным лицом под широкополой желтой шляпой. Он был одет в синюю сверху и белую снизу одежду.

Чип замедлил ход, подошел ближе и выключил все три турбины.

Человек – старше шестидесяти двух и голубоглазый – фантастически голубоглазый – улыбнулся коричневыми зубами с прогалам» – на месте недостающих и сказал:

– Удираете от манекенов, верно? Свободы ищите? – его лодка плясала на боковой волне.

– Да, – сказал Чип. – Да, ищем. Мы пытаемся найти Маджорку.

– Маджорку? – переспросил человек. Он рассмеялся и почесал бороду. – Майорку, – сказал он, – а не Маджорку.

Майорка! Но сейчас она называется «Свобода». Ее не называют Майорка, Бог знает сколько, лет сто, наверное. Это Свобода.

– Мы рядом? – спросила Лайлак.

А Чип сказал:

– Мы друзья. Мы пришли не для того, чтобы как-то… вмешиваться, пытаться «вылечить» вас или что-нибудь в этом роде.

– Мы сами неизлечимые, – сказала Лайлак.

– Вы бы сюда не пришли, кабы не эдак, – сказал человек. – На то я и здесь, высматривать братву, вроде вас, и провожать в порт. Да, вы рядом. Она там, – и показал на север.

И теперь на горизонте ясно была видна низкая зеленая полоса. Розовые блики светились над ней в западной части – горы, освещенные первыми лучами солнца.

Чип и Лайлак посмотрели на них, посмотрели друг на друга, и снова на Маджорку-Майорку-Свободу.

– Держи конец, – сказал человек, – я привяжу его к вашей скобе и поднимусь к вам на борт.

Они повернулись друг к другу и переглянулись. Чип взял с колен нож и бросил на пол. Тронул Лайлак за руку.

Они улыбнулись друг другу.

– Я думала, мы его проехали, – сказала она.

– Я тоже, – сказал он. – Или что он больше не существует.

Они снова улыбнулись, наклонились друг к другу, и поцеловались.

– Эй, подайте мне руку! – Человек глядел на них с кормы лодки, цепляясь за борт пальцами с грязными ногтями.

Они подошли к нему. Чип встал коленом на заднее сиденье и помог мужчине забраться.

Его одежда была из полотна, шляпа обшита тонкими полосками желтой кожи. Он был на полголовы ниже их и улыбался широко и странно. Чип схватил его грубую руку и пожал ее.

– Я Чип, – сказал он, – а это – Лайлак.

– Рад познакомиться, – сказал голубоглазый бородатый старик, улыбаясь кривозубой улыбкой. – Я – Даррен Костанца, – он пожал руку Лайлак.

– Даррен Костанца? – переспросил Чип.

– Да, такое имя.

– Какое красивое! – воскликнула Лайлак.

– У вас лодка… – сказал Даррен Костанца, оглядываясь.

– Она не поднимается, – ответил Чип, – но она принесла нас сюда. Нам повезло, что мы ее нашли. Даррен Костанца улыбнулся им.

– А карманы у вас набиты камерами и всякими штуками? – спросил он.

– Нет, – сказал Чип, – мы решили ничего не брать. Был отлив, и…

– А вот это вы зря сделали, – сказал Даррен Костанца. – Совсем ничего не взяли?

– Пистолет без генератора, – сказал Чип, вынимая его из кармана. – Несколько книг и бритва там, в узле.

– Ну, это уже что-то, – сказал Даррен Костанца беря пистолет и гладя его большим пальцем по ручке.

– Мы сможем продать лодку, – сказала Лайлак.

– Нужно было взять больше, – сказал Даррен Костанца, отвернувшись. Чип и Лайлак удивленно переглянулись, и тут мужчина обернулся, в руке у него был пистолет. Он направил пистолет на них, пистолет же Чипа сунул себе в карман.

– Эта старая штука стреляет пулями, – сказал он, отступая к передним сидениям. – Ей не нужен генератор. Пиф-паф. А теперь в воду, быстро! Давайте. В воду.

Они смотрели на него.

– Прыгайте в воду, вы, тупые железяки! – закричал он. – Вы что, хотите пулю в голову? – он передвинул что-то в задней части пистолета и направил его на Лайлак.

Чип толкнул ее к борту лодки. Она забралась на поручень и на борт, и со словами: «Зачем он это делает?» – скользнула в воду. Чип прыгнул за ней.

– Прочь от лодки! – закричал Даррен Костанца. – Дальше, прочь! Плывите!

Они отплыли на несколько метров, комбинезоны надулись на них, а потом опали, наполнившись водой.

– Зачем вы это делаете? – спросила Лайлак.

– Сама догадайся, железка! – сказал Даррен Костанца, садясь на место рулевого.

– Мы утонем, если вы нас оставите! – прокричал Чип. – Мы не выплывем!

– А кто вас сюда приглашал? – сказал Даррен Костанца, и лодка с плеском рванулась прочь, гребная лодка плясала за ее кормой, разрезая клочья пены.

– Ты, в драку, братоненавистник! – прокричал Чип. Лодка повернула к восточной оконечности далекого острова.

– Он ее взял себе! – сказала Лайлак. – Он собирается сам ею торговать!

– Больной эгоистичный до-Объединенец, – сказал Чип. – Христос, Маркс, Вуд и Веи, у меня был нож в руке, и я его бросил на пол! «Ждет, чтобы проводить нас в порт»! Он пират, вот он кто, ненавистный…

– Перестань! Не надо! – сказала Лайлак, смотря на него с недоверием.

– О, Христос и Веи! – сказал он.

Они расстегнули комбинезоны и выскользнули из них.

– Не бросай, – сказал Чип. – Они будут держать воздух, если мы завяжем отверстия.

– Еще одна лодка! – воскликнула Лайлак.

– Слишком далеко… поплыли?..

Они обвязали рукава своих комбинезонов вокруг шеи и поплыли в прохладной воде. Остров был невозможно далеко – километров двадцать или больше.

Если мы сможем недолго отдыхать на надутых комбинезонах, думал Чип, то сможем проплыть столько, что нас заметят с другой лодки. Но кто там? Члены вроде Даррена Костанцы?

Скверно пахнущие пираты и убийцы? Кинг был прав?

– Надеюсь, вы туда попадете, – сказал Кинг, лежа на кровати с закрытыми глазами. – Вы оба. Вы этого заслуживаете. В драку этого братоненавистника!

Вторая лодка оказалась рядом с пиратской, которая взяла дальше на восток, как бы для того, чтобы избегнуть встречи с ней.

Чип плыл ровно, поглядывал на Лайлак, плывущую рядом. Выдержат ли они? Доберутся ли до острова или утонут, захлебнутся, медленно опустятся в темнеющие воды?.. Он отогнал от себя эти мысли.

Вторая лодка остановилась, их собственная была теперь от нее дальше, чем раньше. Но вторая лодка теперь казалась больше, и все увеличивалась.

Они развязали рукава комбинезонов у горла и принялись размахивать светло-голубым, ярко-желтым.

– Сюда! – кричали они. – Помогите! Помогите! Помогите! – продолжая махать комбинезонами.

Лодка вильнула в сторону, потом резко обратно. Она направилась прямо на них, увеличиваясь: просигналил гудок – громко, громко, громко, громко…

Подпрыгивая, она подошла и выросла до своей натуральной величины. П. И. было написано на ее носу крупно, зеленым: у нее была одна турбина. Лодка остановилась, и к ним побежала волна и накрыла с головой. «Держитесь»! – прокричал человек в лодке. Что-то пролетело в воздухе и шлепнулось рядом с ними: плавающий круг на веревке. Чип схватил его, и веревка напряглась, ее тянул член – молодой, светловолосый. Он подтащил их к лодке. «Я в порядке, – сказала Лайлак под рукой Чипа. – Я в порядке».

По борту лодки шли вверх скобы-ступени. Лайлак пыталась взобраться по скобам, но пальцы не слушались. Молодой мужчина, блондин, перегнувшись через борт, помог ей. Чип подтолкнул ее за ноги вверх и начал взбираться сам.

Они лежали на теплой твердой палубе под колючими одеялами и тяжело дышали. Светловолосый по очереди приподнял их головы и приставил к их губам маленький металлический контейнер. Жидкость в нем пахла так же, как Даррен Костанца.

Она обожгла им горло, но как только они проглотили ее, она чудесным образом согрела желудки.

– Алкоголь? – спросил Чип.

– Не беспокойтесь, – сказал молодой блондин, улыбаясь им сверху вниз нормальными зубами, накручивая контейнер на фляжку, – от одного глотка ваш мозг не разложится, – ему было лет двадцать пять, небольшая бородка, тоже светлая, нормальные глаза, нормальная кожа. На бедре на коричневом поясе из кармана торчал пистолет. На светловолосом была белая полотняная рубашка без рукавов и залатанные синим коричневатые брюки до колен, тоже из полотна. Положив фляжку на сидение, он расстегнул пояс с пистолетом.

– Достану-ка я ваши комбинезоны, – сказал он. – А вы попробуйте отдышаться, – он положил пояс с пистолетом рядом с фляжкой и встал на борт. Раздался всплеск, катер качнулся.

– По крайней мере не все такие, как тот, – сказал Чип.

– У него пистолет, – сказала Лайлак.

– Но он оставил его здесь, – сказал Чип. – Если бы он был… болен, он бы побоялся.

Они тихо лежали под колючими одеялами, держась за руки, глубоко дыша, глядя в чистое синее небо.

Катер наклонился, и молодой человек вскарабкался на борт с их комбинезонами, с которых ручьями стекала вода. Его волосы, давно не стриженные, прилипли к голове мокрыми кольцами.

– Чувствуете себя получше? – спросил он, улыбаясь им.

– Да, – ответили они оба.

Он вытряс воду из комбинезонов за борт.

– Извините, я не поспел вовремя, чтобы уберечь вас от этого своба. Большинство иммигрантов приходят из Евр, так что я обычно держусь с северной стороны. Нам бы нужно две лодки, а не одна. Или локатор подальнобойнее.

– Вы… полицейский? – спросил Чип.

– Я? – молодой человек улыбнулся. – Нет, я работаю в Помощи Иммигрантам. Это такое агентство, которое нам любезно разрешили открыть, чтобы помогать новым иммигрантам осваиваться. И добираться до берега, не утонув, – он повесил комбинезоны на идущие по борту перила и расправил складки.

Чип приподнялся на локте.

– А это часто бывает? – спросил он.

– Воровать лодки иммигрантов – одно из любимых местных развлечений. – Есть и другие, еще веселее.

Чип сел, и Лайлак села рядом с ним. Молодой человек повернулся к ним, на его боку отблескивало розовым солнце.

– Мне жаль разочаровать вас, – сказал он, – но вы пришли совсем не в рай. Четыре пятых населения острова – потомки тех семей, которые жили здесь до-Объединения или пришли сразу после, они все давно перемешались, все между собой родственники – невежественные, мнительные, самодовольные, посредственности – и они презирают иммигрантов. «Железки» – они нас зовут. Из-за браслетов. Даже когда мы их уже сняли.

Он поднял с сидения пояс с пистолетом и снова застегнул его на бедрах.

– Мы зовем их «свобы», – сказал он, – только никогда не говори это громко, а то тут же окажется, что пятеро-шестеро из них топчутся у тебя на ребрах. Это еще одно их развлечение.

Он снова посмотрел на них.

– Островом управляет Генерал Костанца, – сказал он, – с…

– Это тот, кто украл лодку! – сказали они. – Даррен Костанца!

– Сомневаюсь, – ответил молодой человек. – Генерал не встает так рано. Ваш своб, должно быть, вам лапшу на уши навесил.

– Братоненавистник, – сказал Чип.

– Генерала Костанцу, – продолжал молодой человек, – поддерживает Церковь и Армия. Даже для свобов очень мало свободы, для нас же свободы практически нет. Нам приходится жить в особых районах, «Железгородах», и мы не можем выйти из них без существенного повода. Нам надо показывать удостоверения личности каждому свобскому полицейскому, и единственная работа, которую мы можем получить – самая грязная, самая трудоемкая, – он поднял фляжку.

– Хотите еще? – спросил он. – Это называется «виски». Чип и Лайлак покачали головами.

Молодой человек отвинтил контейнер и налил в него янтарного цвета жидкость.

– Так, что я упустил? – сказал он. – Нам не разрешено владеть землей и оружием. Я сдаю пистолет, как только ступаю на берег, – он поднял контейнер и посмотрел на них. – Добро пожаловать на Свободу! – сказал он и выпил.

Чип и Лайлак обескураженно посмотрели друг на друга и на молодого человека.

– Так они его называют, – сказал он. – Свобода.

– Мы думали, они рады новым людям, – сказал Чип, – и что им будет легче обороняться от Семьи.

Молодой человек, закручивая контейнер на фляжку, сказал:

– Никто сюда не приходит, не считая двух-трех иммигрантов в месяц. Последний раз, когда Семья пыталась угрожать ланки, было еще тогда, когда было пять компьютеров. С тех пор, как в строй вошел Уни, ни одной такой попытки больше не было.

– Почему? – спросила Лайлак.

– Никто не знает, – сказал молодой человек. – Есть разные теории. Ланки думают, что или «Бог» их защищает, или что Семья боится Армии, компании пьяных ни на что не способных грубиянов. Иммигранты думают – ну, некоторые думают, – что остров такой загаженный, что Уни просто не хочет возиться.

– А другие думают… – начал Чип.

Молодой человек положил фляжку на полку рядом с приборной доской. Он сел на сидение и снова повернулся к ним.

– Другие, – сказал он, – и я один из них, думают, что Уни использует остров, и свобов, и все спрятанные острова в мире.

– Использует их? – спросил Чип, а Лайлак сказала:

– Как?

– Как тюрьму для нас, – ответил молодой человек. Они посмотрели на него.

– Почему на пляже всегда есть лодка? – спросил молодой человек. – Всегда, в Евр и в Афр – старая лодка, но еще способная добраться сюда. И почему эти заклеенные вручную карты в музеях? Не проще ли было сделать фальшивые карты, действительно без островов?

Они смотрели на него во все глаза.

– Что вы сделаете, – продолжал молодой человек, он тоже пристально глядел на них, – если вы программируете компьютер на поддержание идеально эффективного, идеально стабильного, идеально сотрудничающего общества? Как поступить с биологическими капризами, «неизлечимыми, возможными нарушителями спокойствия?

Они ничего не ответили.

Он пригнулся к ним ближе.

– Вы оставляете несколько «не объединенных» островов по всему свету, – сказал он, – оставляете в музеях карты, а на берегу – лодки. Компьютеру не нужно удалять плохих, они сами себя удаляют. Они радостно мчатся в ближайшую изоляционную палату, а там свобы уже поджидают, во главе с Генералом Костанца, чтобы забрать их лодки, запихнуть их в Железгорода и держать их там беспомощных и безвредных – так, как высоконравственные ученики Христа, Маркса, Вуда и Веи даже и представить себе не могут.

– Этого не может быть, – сказала Лайлак.

– Многие из нас думают, что может, – сказал молодой человек. Чип спросил:

– Уни разрешил нам придти сюда?

– Нет, – сказала Лайлак, – это слишком… запутанно.

Молодой человек посмотрел на Чипа. Чип сказал:

– Я думал, что я такой ненавистнически-умный!

– Я тоже, – сказал молодой человек, откидываясь на сидении. Я представляю, как вы себя чувствуете.

– Нет, этого не может быть, – сказала Лайлак. На секунду наступила тишина, а потом молодой человек сказал:

– Сейчас я вас отвезу на берег. ПИ снимет с вас браслеты, зарегистрирует и даст вам двадцать пять монет для начала, – он улыбнулся. – Как бы плохо ни было, – сказал он, – это лучше, чем с Семьей. – Полотно гораздо удобнее паплона – правда, – и даже гнилая фига лучше по вкусу, чем унипироги. Вы можете иметь детей, пить, курить сигареты, иметь пару комнат – если много работаете. Некоторые железки даже умудряются разбогатеть – содержатели увеселительных заведений, главным образом.. Если вы говорите свобам «сэр» и держитесь в Железгороде, то все в порядке. Никаких сканеров, советчиков, и по телевизору не идет круглый год «Жизнь Маркса».

Лайлак улыбнулась. Чип тоже улыбнулся.

– Наденьте комбинезоны, – сказал молодой человек. – Нагота приводит свобов в ужас. Это «дурно», – и он повернулся к доске.

Они откинули одеяла и влезли в свои влажные комбинезоны, встали за спиной молодого человека, и он повел катер к острову. От острова расходились зеленые и золотые тучи только что взошедшего солнца, и он был увенчан горами и испещрен точками белого, желтого, розового, голубого.

– Как красиво, – решительно произнесла Лайлак. Чип, обняв ее за плечи, смотрел вперед прищуренными глазами и ничего не ответил.


Глава 3 | Этот идеальный день | Глава 5