home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Теперь было легче, когда он разбил руки и накричался, легче медленно идти с довольной улыбочкой, смотреть телевизор и на экран микроскопа, сидеть рядом с подружкой на концертах в амфитеатре.

И все это время думать: что же делать?..

– Беспокойство? – спросил советчик.

– Ну, немножко, – ответил он.

– Я и подумал, что ты выглядишь не очень. В чем дело?

– Ну, знаешь, я был болен несколько лет назад…

– Я знаю.

– А сейчас один член, с которым я вместе был болен, даже тот, который меня заразил, здесь, в этом здании. Можно перевести меня куда-нибудь в другое?

Советчик с сомнением посмотрел на него:

– Я немного удивлен, – сказал он, – что УниКомп снова поселил вас вместе.

– Я тоже, – сказал Чип, – но она здесь. Я видел ее за ужином вчера вечером и сегодня утром – тоже.

– Ты говорил с ней?

– Нет.

– Я выясню, – сказал советчик. – Если она здесь и ты чувствуешь себя неловко, конечно, мы тебя переведем. Или переведем ее. Какой у нее номер?

– Я весь не помню? – сказал Чип, – Анна СТ 38 П. Советчик позвонил ему рано утром на следующий день.

– Ты ошибся, Ли, – сказал он. – Ты видел не того члена. И, не то, она Анна СГ, а не СТ.

– Ты уверен, что ее здесь нет?

– Совершенно. Она в Афр.

– Ты меня успокоил, – сказал Чип.

– Еще, Ли: вместо лечения в четверг, у тебя будет лечение сегодня.

– Сегодня?

– Да. В час тридцать.

– Хорошо, – ответил он, – спасибо, Иисус.

– Спасибо Уни.

В глубине ящика стола у него было спрятано три сложенных обертки от пирога. Он взял одну, пошел в ванну и принялся делать повязку.

Она в Афр. Это ближе, чем Инд, но все равно за океаном.

Плюс, кроме того, вся ширина США.

Там его родители в 71334; он подождет несколько недель и попросит визит. Почти два года прошло с тех пор, как он их видел в последний раз, была небольшая надежда, что его просьба будет удовлетворена. Когда он попадет в Афр, он сможет ей позвонить – притворится, что у него болит рука, попросит ребенка дотронуться до сканера уличного телефона, и выяснит, где она живет. «Привет, Анна СГ. Надеюсь, ты так же здорова, как я. В каком ты городе?»

А потом что? Пойти туда пешком? Попросить о поездке на машине в какое-нибудь место рядом, в учреждение, связанное каким-нибудь образом с генетикой? Поймет ли Уни, что он затевает?

Но даже если это все произойдет, даже если он доберется до нее, что он будет делать тогда? Это будет слишком – надеяться, что она тоже подняла однажды лист с мокрого камня. Нет, в драку это, она, очевидно, нормальный член, такой, каким он был несколько месяцев назад. И при его первом ненормальном слове она отправит его в медицентр.

Христос, Маркс, Вуд и Веи, что он может сделать?

Он может забыть о ней, это один ответ, одному пуститься в путь к ближайшему свободному острову. Там, должно быть, есть женщины, наверное, даже очень много женщин, и у некоторых из них, может быть, розово-коричневая кожа, большие необычного разреза глаза и мягкие с виду конические груди. Стоит ли рисковать собственным живым состоянием ради слабой надежды оживить ее?

Тем не менее, она разбудила жизнь в нем, склонившись перед ним, положив руки ему на колени.

Не рискуя собой, однако. По крайней мере, не так рискуя.

Он пошел в до-Объединенческий музей, по-старому, ночью, не трогая сканеров. Музей был такой же, как в ИНД 26110.

Некоторые экспонаты были немножко другие, стояли в других местах.

Он нашел до-Объединенческую карту, она была выпущена в 1937, с такими же наклеенными на нее восемью голубыми прямоугольниками. Ее оборотная сторона была разрезана и заклеена клейкой лентой, кто-то еще был тут до него.

Эта мысль была волнующей: кто-то еще нашел острова, и сейчас, в этот самый миг, может быть, на пути к одному из них.

В запаснике – в нем был только стол, несколько картонных коробок и машина в виде какой-то будки под покрывалом, с рядами маленьких рычагов – он снова поднял карту против света, снова увидел спрятанные острова. Он перевел на лист бумаги ближайший, «Куба», недалеко от юго-восточной оконечности США. И на случай, если он рискнет увидеть Лайлак, он обвел очертания Афр и двух островов возле нее – Мадагаскар на востоке и маленький остров Маджорка на севере.

В одной из коробок были книги, он нашел одну на французском. Спиноза и его современники. Он просмотрел книгу и взял с собой.

Он повесил карту, которую вставил обратно в раму, на место, и стал бродить по музею. Взял наручный компас, который, кажется, еще работал, «бритву» с костяной ручкой и камень, чтобы ее точить.

– Нам скоро должны дать новое поручение, – сказал начальник отдела однажды за обедом. – Нашей работой будет заниматься ГЛ 4.

– Я надеюсь поехать в Афр, – сказал он, – там мои родители.

Было рискованно так говорить, немножко не по-членски, но, может быть, начальник отдела мог косвенно влиять на то, кто куда поедет.

Его подружку переводили, и он поехал в аэропорт проводить ее и заодно посмотреть, можно ли попасть на борт самолета без разрешения Уни. Похоже, невозможно: тесная очередь садящихся в самолет членов не позволит понарошку дотронуться до сканера, а когда к сканеру подойдет последний член, то за его спиной тут же вырастит член в оранжевом комбинезоне, готовый выключить эскалатор и опустить его в яму. Выйти из самолета так же трудно: когда последний член касался сканера, на него уже смотрели два члена в оранжевых комбинезонах; они переключали эскалатор в обратную сторону, дотрагивались до сканера и поднимались на борт со стальными контейнерами для пирогов и напитков. Может быть, ему удастся сесть на самолет, переждав в ангарной зоне, и спрятаться внутри, хотя он не мог вспомнить никаких потайных мест в салоне – и откуда ему знать, куда этот самолет полетит?

Лететь невозможно, пока Уни не скажет, что ему можно лететь.

Он попросил визит к родителям. Ему было отказано.

Его отделу дали новые поручения. Двоих с классификацией 66 послали в Афр, но не его, его послали в США 36104. Во время полета он изучал самолет. Потайных мест не было. Был только длинный салон с сиденьями, туалет впереди, отсек раздачи пирогов и напитков, и телеэкраны, на которых актер играл Маркса – на всех.

США 36104 был на юго-востоке, рядом с оконечностью США, в которой была Куба. Как-нибудь в воскресенье он может поехать кататься на велосипеде, и так и ехать, из города в город, ночевать в парковых зонах между городами, и ночами приходить в города за пирогами и питьем. Ему надо проехать, по карте из МСД, тысячу двести километров. В 33037 он может найти лодку или торговцев, которые приплывают на берег, как в АРГ 20400, о котором говорил Кинг.

«Лайлак, – думал он, – что еще я могу сделать?»

Он снова попросил поездку в Афр, и снова ему было отказано. Он начал ездить на велосипеде по воскресеньям, чтобы натренировать ноги. Он пошел в до-Объединенческий музей 36104, и нашел компас получше и нож с лезвием-пилой, которым он мог бы срезать ветки в парке. Он проверил тамошнюю карту, ее задник был не тронут, не открыт. Он написал на нем: «Да, есть острова, где члены свободны. В драку Уни!»

Однажды рано утром в воскресенье он отправился на Кубу, у него в карманах лежал компас и нарисованная им карта. В корзинке велосипеда на свертке лежала «Живая мудрость Веи», контейнер коки и пирог, в одеяло был завернут вещмешок, а в нем бритва с точильным камнем, кусок мыла, машинка для стрижки, два пирога, нож, фонарик, вата, рулон пластыря, снимок родителей и Папы Джана и запасной комбинезон. На правой руке, под рукавом, у него была повязка, хотя, если его поведут на лечение, то почти обязательно найдут ее. Еще на нем были очки от солнца, он улыбался, катя на юго-восток по велодорожке вместе с другими членами в сторону 36081.

Через равные промежутки времени мимо мчались автомобили – по дороге, параллельной велодорожке. Камешки, поднятые в воздух реактивными двигателями машин, время от времени опускались в металлический заборчик, отделяющий велодорожку от дороги.

Он останавливался каждый час или около того и отдыхал несколько минут. Он съел полпирога и выпил немного коки.

Он думал о Кубе, и о том, что он возьмет из 33037, чтобы торговать. Он думал о женщинах на Кубе. Возможно, их привлечет новый человек. Они будут совершенно нелеченные, страстные сверх всякого воображения, красивые, как Лайлак, или даже еще красивее…

Он проехал пять часов, а потом развернулся и поехал назад.

Он заставлял сознание заниматься поручением. Он был служащим 663 в педиатрическом отделении медицентра. Это была скучная работа, бесконечное исследование генов с небольшим разнообразием, и с такого поручения членов редко переводили. Он просидит тут до конца жизни.

Каждые четыре-пять недель он просил разрешения на поездку к родителям в Афр.

В феврале 170-го просьба была удовлетворена.

Он сошел с самолета в четыре утра, по времени Афр, и прошел в зал ожидания, держась со страдающим видом за правый угол, и перекинув вещмешок через левое плечо. Женщина, которая выходила из самолета следом за ним и которая помогла ему, когда он упал, дотронулась за него до телефонного сканера.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спросила она.

– Все прекрасно, – он улыбнулся. – Спасибо, и желаю приятной поездки, – телефону же он сказал: «Анна СГ 38 П 2823». Женщина-член ушла.

Экран вспыхнул и обрел резкость, когда установилась связь, а затем потемнел и так и остался темным. «Ее перевели, – подумал он, – ее нет на этом материке». Он ждал, что ему скажет телефон. Но ее голос произнес: «Секундочку, я не могу…» – и вот она, туманно-близко. Она отступила на шаг и села на край кровати, протирая глаза, в пижаме. «Кто это?» спросила она. Позади нее перевернулся на спину какой-то член. Была ночь с субботы на воскресенье. Или она вышла замуж?

– Кто? – спросила она, поглядела на него и наклонилась поближе, моргая. Она была еще красивее. Есть ли у кого-нибудь такие глаза?

– Ли РМ, – сказал он, говоря вежливо, по-членски. – Ты не помнишь? Из ИНД 26110, в 162 году.

Ее бровь на секунду сморщилась.

– Ах, да, конечно, – сказала она и улыбнулась. – Конечно, я помню. Как ты, Ли?

– Очень хорошо, а как ты?

– Прекрасно, – ответила она и перестала улыбаться.

– Вышла замуж?

– Нет. Я рада, что ты позвонил, Ли.

Я хочу сказать тебе спасибо. Ты знаешь, за то, что ты мне помог.

– Спасибо Уни, – ответил он.

– Нет, нет, – сказала она. – Спасибо тебе. С опозданием, – она опять улыбнулась.

Извини, что я звоню в этот час. Я проездом в Афр, меня переводят.

– Ничего, я рада, что ты позвонил.

– Где ты? – просил он.

– В 14509.

– Там живет моя сестра.

– Правда?

– Да, – сказал он, – в каком ты здании?

– П51.

– А она в А каком-то.

Член сзади нее сел в кровати, и она обернулась и что-то ему сказала. Он улыбнулся Чипу. Она повернулась к нему снова и сказала:

– Это Ли ХЕ.

– Привет, – улыбнулся Чип, повторяя про себя: «14509, П 51, 14509, П 51».

– Привет, брат, – сказали губы Ли ХЕ, его голос не достигал телефона.

– У тебя что-то с рукой? – спросила Лайлак. Он все еще держался за руку.

– Нет. Упал, когда выходил из самолета.

– Ох, мне жаль, – она бросила взгляд на что-то за его спиной. – Там член ждет, нам сейчас лучше попрощаться.

– Да, – сказал он, – до свидания. Я был рад повидать тебя.

Ты совсем не изменилась.

– Ты тоже. До свидания, Ли, – она привстала, потянулась вперед и исчезла.

Он отключился и уступил место ожидавшему очереди члену.

Она была мертва, нормальный здоровый член, лежащий рядом со своим другом в 14509, П 51. Как он может рискнуть заговорить с ней о чем-то не таком нормальном и здоровом, как она? Он может провести день с родителями и улететь обратно в США, поехать на велосипеде в следующее воскресенье и на этот раз не вернуться.

Он стал ходить по залу ожидания. На стене висела карта очертаний Афр с огоньками в местах крупных городов и соединяющими их оранжевыми линиями. Ближе к северу был 14510, недалеко от которого живет она. Полматерика от 71330, где он. Оранжевая линия соединяла два этих огонька.

Посмотрел расписание рейсов на «Воскресенье, 18 фев.» на мигающем табло. Самолет на 14510 вылетает в 8.20 вечера, за сорок минут до его рейса на США 33100.

Он подошел к стеклянной стене, обращенной к летному полю, и посмотрел на членов, стоящих в очереди по одному на эскалатор самолета, с которого он только что сошел. Подошел член в оранжевом комбинезоне и встал около сканера.

Он обернулся и снова посмотрел в зал ожидания. Зал был почти пуст. Члены, что летели вместе с ним в самолете – женщина со спящим младенцем и мужчина с двумя вещмешками, приложили свои браслеты и браслет младенца к сканеру двери, ведущей в автопорт. «Да», промигал сканер зеленым три раза – все вышли. Член в оранжевом комбинезоне, стоя на коленях около фонтанчика для питья, откручивал панель у его основания; другой толкал перед собой уборочную машину к боковой двери зала ожидания, дотронулся до сканера – «да»

– и вытолкнул полотер через открывшиеся в обе стороны двери.

Чип задумался на секунду, глядя на члена, работающего у фонтана, а затем пересек зал ожидания, дотронулся также до сканера и вышел. Машина на 71334 ждала, в ней сидели три члена. Он сел в машину, извинившись перед членами, что заставил их ждать. Дверь закрылась, и машина поехала. Он сидел, держа на коленях вещмешок, и думал.

Когда он добрался до квартиры родителей, то вошел тихо, побрился, а потом разбудил их. Они были рады, даже счастливы видеть его.

Втроем разговаривали, завтракали и опять разговаривали.

Они попросили телефонный звонок к Мир, в Евр, и им было разрешено позвонить; они говорили с ней и с ее Карлом, с ее Бобом и восьмилетней Йин. Потом по его предложению они пошли в Музей Семейных Достижений.

После обеда он спал три часа, а потом они поехали по рельсовой дороге в Сад Развлечений. Его отец присоединился к игре в волейбол, а они и мать сели на скамейку посмотреть.

– Ты опять болен? – спросила она.

– Нет, конечно, нет. Со мной все прекрасно. Она взглянула ему в лицо. Ей пятьдесят семь, волосы поседели, смуглая кожа покрылась морщинами.

– Ты о чем-то думаешь?

– Я в порядке. Пожалуйста, верь мне. Она озабоченно покачала головой:

– Хорошо, Чип.

Любовь к ней неожиданно наполнила его, любовь и благодарность, и детское чувство единения с ней. Он обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

– Я люблю тебя, Сузу… Она рассмеялась:

– Христос и Веи! Какая же у тебя память!

– Потому что я здоров, – сказал он. – Помни это, ладно? Я здоров и счастлив. Я хочу, чтобы ты помнила это.

– Почему?

– Потому, – улыбнулся он.

Он сказал им, что самолет улетает в восемь.

– Мы попрощаемся в автопорту, – сказал он, – в аэропорту будет слишком много народу.

Его отец все равно хотел поехать, но мать сказала, нет, они останутся в 334, она устала.

В семь тридцать он поцеловал их на прощание – отца и мать, шепнул ей на ухо: «Помни», – встал в очередь на машину, которая шла в 71330 в аэропорт. Сканер, когда он коснулся его, ответил:

«Да».

Зал ожидания был переполнен даже больше, чем он предполагал. Члены в белом, желтом и бледно-голубом ходили, стояли и сидели в ожидании своей очереди, некоторые с вещмешками, некоторые – без. Среди них было несколько членов в оранжевом.

Он посмотрел на табло: рейс в 8.20 на 14510, посадка в секторе номер два. Там стояла очередь, а за стеклом самолет уже подруливал навстречу поднимающемуся эскалатору. Открыли люк, и из него по эскалатору сошел член, потом еще один.

Чип протолкнулся сквозь толпу к боковой двери зала ожидания, сделал вид, что притронулся к сканеру и приоткрыл дверь в служебную часть аэропорта, где, освещенные белым светом с потолка, как блоки памяти Уни, стояли рядами ящики и коробки. Он снял с плеча вещмешок и засунул его между стеной и коробкой.

Он продолжал спокойно идти вперед. Его путь пересекла тележка с металлическими контейнерами, ее толкал член в оранжевом комбинезоне, который взглянул на Чипа и кивнул.

Он кивнул ему в ответ и продолжал шагать, глядя, как член в оранжевом провез тележку через огромные открытые ворота не залитое светом летное поле.

Он опять сделал вид, что коснулся сканера, и вошел в комнату, где на крючках висели обычные комбинезоны, и два члена – мужчина и женщина снимали с себя оранжевые.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответили оба члена.

Чип подошел к шкафу и открыл дверцу – там были полотер и бутылки с зеленой жидкостью.

– Где одежда? – спросил он.

Один из членов кивнул на другой шкаф.

Он подошел к шкафу, открыл. На полках лежали оранжевые комбинезоны, оранжевые защитные щитки на ноги, тяжелые оранжевые перчатки.

– Откуда ты? – спросил один член.

– Из РУС 50937, – сказал он, беря комбинезон и защитные щитки. – Мы держали одежду там.

– Она должна быть тут, – сказал член, застегивая комбинезон.

– Я жила в РУС, – сказала женщина-член. – Я меня там было два поручения – сначала четыре года, потом три.

Чип не торопясь надевал защитные щитки и закончил лишь тогда, когда оба члена выбросили в мусоропровод свои оранжевые комбинезоны и вышли.

Он натянул оранжевый комбинезон на свой белый и застегнул его до горла. Этот комбинезон был тяжелее обыкновенных, и у него были дополнительные карманы.

Чип заглянул в другие шкафы, нашел гаечный ключ и довольно большой кусок желтого паплона. Потом пошел в комнату, где оставил вещмешок, и обмотал его куском паплона. Открывшаяся дверь стукнула Чипа.

– Извини, – сказал входящий член. – Я тебя ударил?

– Нет, – ответил Чип, поднимая завернутый в ткань мешок.

Член в оранжевом комбинезоне пошел своей дорогой.

Чип подождал мгновение, провожая его взглядом, а затем сунул вещмешок под мышку левой руки и вынул из кармана гаечный ключ. Взял его в правую так, чтобы смотрелось естественно.

Он пошел вслед за членом, потом свернул к открытым воротам, смотревшим на летное поле.

Эскалатор, ведущий на борт самолета, стоявшего у второго сектора, был пуст. Тележка, возможно, та самая, которую на его глазах выкатили на поле, стояла у низа эскалатора, рядом со сканером.

Еще один эскалатор медленно опускался под землю. Самолет, который он обслуживал, катился к взлетной полосе. Это рейс на Кит в 8.10, вспомнил Чип.

Он опустился на колено, положил вещмешок и гаечный ключ на бетон и притворился, что что-то не так с его защитным щитком. Все в зале ожидания станут смотреть на самолет в Кит, когда тот будет подниматься, именно тогда он ступит на эскалатор. Мимо него прошли ноги в оранжевом, какой-то член мелькнул в сторону ангаров. Чип снял защитный щиток и снова надел, глядя, как самолет разворачивается…

Самолет рванулся вперед. Чип подобрал мешок и гаечный ключ, встал и пошел обычным шагом. Яркость залитого светом летного поля взбудоражила его, но он сказал себе, что на него никто не смотрит, все смотрят на самолет. Он подошел к эскалатору, сделал вид, что дотронулся до сканера – стоявшая рядом тележка помогла, оправдав его неловкость – и встал на ползущие вверх ступени. Он сильно сжал завернутый в паплон вещмешок и ключ с влажной ручкой, когда эскалатор быстро стал поднимать его к открытой двери самолета. Он ступил с эскалатора в самолет.

Два члена в оранжевом суетились у блока раздачи пирогов и напитков. Они взглянули на него, он кивнул им. Они кивнули в ответ. Он прошел по проходу в сторону туалета.

Вошел, оставив дверь открытой, и положил вещмешок на пол, повернулся к раковине, покрутил краны и постучал по ним ключом. Потом опустился на колено и постучал по сливной трубе. Раздвинул ключ и надел его на трубу.

Услышав, как эскалатор остановился, а потом снова пошел, он потянулся к двери и выглянул. Членов в оранжевом не было.

Положил ключ, встал, закрыл дверь и расстегнул оранжевый комбинезон, снял, сложил в длину и скатал в такой тонкий валик, в какой только смог. Снова встав на колени, он развернул вещмешок, впихнул в него комбинезон, свернул желтый паплон и тоже положил в мешок. С сандалий он снял защитные щитки, сложил их вместе и засунул в угол мешка, сунул и ключ, плотно прижал крышку вещмешка и завязал его.

С мешком на плече он вымыл лицо и руки «холодной водой.

Сердце билось быстро, но чувствовал себя хорошо. Он посмотрел в зеркало на себя, с одним зеленым глазом. «В драку Уни!»

Тут услышал голоса членов, поднимающихся на борт самолета, и замер у раковины.

Дверь открылась, вошел мальчик лет десяти.

– Привет, – сказал Чип, вытирая руки, – ты хорошо провел день?

– Да, – ответил мальчик.

Чип выбросил в мусоропровод полотенце.

– Первый раз летишь?

– Нет, – сказал мальчик, расстегивая комбинезон, – я много раз летал, – он сел на один из стульчиков.

– Увидимся, – пробормотал Чип и вышел.

Самолет был заполнен примерно на треть, и на борт входили все новые члены. Он сел на ближайшее свободное место у прохода, проверил, хорошо ли закрыт вещмешок, и поставил его себе в ноги.

В конце полета он проделает все точно также. Когда пассажиры начнут выходить из самолета, он пойдет в туалет и наденет оранжевый комбинезон. Он будет возиться с раковиной, пока члены не загрузят на борт контейнеры с едой, и выйдет из туалета после того, как они уйдут. В служебной комнате за ящиком или в шкафу, он избавится от комбинезона, защитных накладок и ключа, а потом сделает вид, что тронул сканер у входа из аэропорта, и пойдет пешком в 14509. Это в восьми километрах к востоку от 510, он проверил по карте в МСД сегодня утром. Если повезет, он будет там к полуночи или чуть позже.

– Как странно, – сказала какая-то женщина-член, сидящая рядом с ним:

Она смотрела в глубину салона.

– Почему-то для него нет места.

По проходу медленно шел член, смотря то в одну сторону, то в другую. Все места были заняты. Пассажиры озирались, пытаясь как-то помочь ему.

– Должно быть место, – сказал Чип, привставая и оглядываясь, – Уни не мог ошибиться.

– Мест нет, – сказала сидящая рядом с ним женщина-член, – все заняты.

Разговоры поползли по салону. Для того, в самом деле, не было места. Какая-то женщина взяла ребенка к себе на колени, и член сел рядом с ней.

Самолет пришел в движение, зажглись телеэкраны, началась программа о географии и природных ресурсах Афр.

Он пытался следить за передачей: в ней могла быть полезная для него информация, он не мог. Если его сейчас обнаружат и будут лечить, он больше никогда не станет живым. И Уни может быть уверен, что он не узрит никакого смысла и в тысяче листьев на мокрых камнях.

Он добрался до 14509 в двенадцать ночи. Он был абсолютно бодр и энергичен, все еще по времени США, где сейчас был полдень.

Сначала он пошел в музей До-Объединения, а потом на вело станцию на площади, ближайшую к П 51. Он сделал два похода на вело станцию и еще один – в столовую П 51 и в центр снабжения этого же здания.

В три часа ночи он вошел в комнату Лайлак. Он смотрел на нее, спящую, при свете фонарика, смотрел на ее щеки, на ее шею, на ее темную руку на подушке, потом подошел к столу и включил лампу.

– Анна, – сказал он, становясь у ее кровати в ногах, Анна, тебе надо встать.

Она что-то пробормотала.

– Проснись, Анна, – сказал он. – Ну, проснись же! Она приподнялась, прикрыв рукой глаза, жалобно постанывая. Села в кровати, всмотрелась в него, узнала и недоуменно нахмурилась.

– Я хочу, чтобы ты прокатилась со мной на велосипеде, – сказал он. – Только не говори громко и не зови на помощь. – Он полез в карман и вынул пистолет. Держал он его так, как, похоже, и надо было держать – положив указательный палец на спусковой крючок, а остальные на рукоять и направив дуло в лицо. – Я убью тебя, если ты не сделаешь то, что я скажу. Не ты Анна.


предыдущая глава | Этот идеальный день | Глава 3