home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Казалось, после отбытия шумной компании олимпийских богов дом как бы осиротел, но мы с Мишкой, посоветовавшись, решили не расслабляться — слишком многое еще надо было сделать. Правда, я на это обратил внимание. Мишке словно юлу в задницу вставили. Он то и дело суетился без всякой нужды или вздыхал, и весь его вид говорил о том, что он хоть и как-то работает, однако сам находится явно не здесь.

— Что ты маешься? — спросил я его наконец.

— Гамлетовский вопрос мучает… — после недолгого молчания ответил Мишка. — Быть или не быть — вот в чем загвоздка…

— Чему быть, того не миновать, — философски заметил я.

— Слушай, Юрка, неужели у тебя хватит терпения делать все последовательно?

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, ты, наверное, привык без Людмилы, оставишь ее напоследок… Ну, то есть займешься ею, когда мы уже перевернем мир?

— Наверное, это было бы правильнее всего, но я… Я бы ее хотел прямо сейчас. Только не знаю как… То есть знаю… но… я просто не смогу тогда работать.

— Ну и черт с ним, — сказал Мишка. — У нас впереди вечность, успеем.

— Это и есть твой гамлетовский вопрос?

— А как ты отнесешься к тому, чтобы я женился?

— Ты же однолюб! На ком?

— Хочешь, смейся… На Ларисе Григорьевне.

Разговор происходил за обедом, и от неожиданности я чуть не подавился.

— Она же в матери тебе годится!

— Твоя Галка годилась тебе в прапрапра… и еще черт его знает сколько прапрабабушки, и ты вроде ничего. Даже ревновал.

— Так то Галка…

— Вот и я говорю… Накормлю Ларису травкой — глядишь, к утру молоденькой станет, и все проблемы.

— А потом я Куба травкой накормлю.

— Так он же ее еще знать не будет!

— Но она-то его будет знать!

— Вот и сомнения у меня… Может, Куба лучше не трогать? Оставить его там, где он есть…

— Сволочь ты, Мишка, после этого!

— Нет, ну мы же все равно будем начинать с 58-го года. Станет бессмертным на общих основаниях… Вместе с остальным человечеством.

— Ну вот и возьми Ларису в 58-м году!

— Нет, — сказал решительно Мишка. — Молодые бабы — они глупые, одних амбиций у них безосновательных целый воз. А тут женщина в возрасте, здоровье уже ни к черту, и жизнь переосмыслена, и ценности другие. Отпусти меня в Ставрополь дня на три. Я вернусь с Ларисой. А там — как сложится.

— Хорошо, — сказал я. — Катись, но потом не жалуйся. Или ты ее действительно любишь?

— С самого техникума. Спасибо, Юрка!

— Да ладно, вали. Потом позвонишь, скажешь, куда и когда «окно» вам открыть.

Оставшись один, я задумался над тем, как мне вторично соблазнить жену, которая, естественно, и понятия обо мне не имеет. В голове крутились самые разнообразные планы, один авантюрнее другого, но я чувствовал, что все это нереально. Разве что рассказать ей правду, как было. Было для меня, разумеется, а для нее в любом случае не будет. Да, самое разумное, видимо, ничего от нее не утаивать. Она, в конце концов, женщина умная, должна меня понять. Главное тут, выбрать подходящий для такого разговора момент. О себе, ее современнике, я даже не вспоминал, зная, что просто помешаю ему родиться.

Нет, истину говорят, что дурной пример заразительный. Мишкина идея о женитьбе разожгла пожар и во мне. И я, пользуясь тем, что остался один, пересел из-за компьютера за пульт «Султана», настроил «окно» на Ставрополь на 81-й год, подвел его к «Сельхозтехпроекту» и стал искать мою ненаглядную. С трудом, но нашел. Глядя в «окно», проводил ее до общежития. С каким умилением я смотрел, как она переодевается. И тут план, возможно не совсем удачный, созрел у меня в голове. Я решил написать ей письмо.

Пересел за компьютер и стал набирать текст. Вот тут-то мне и пригодились навыки, полученные от писательской деятельности. Письмо получилось, на мой взгляд, весьма убедительным. Перечитав его и исправив мелкие погрешности, я дал команду вывести текст на принтер, затем занялся поисками конверта. Нашел международный, вложил письмо и уже хотел заклеивать, однако подумал, что без фотографии (разумеется, моей) Людмиле будет трудно что-либо представить и чьей женой ей придется стать. Где-то я видел тут «Полароид»…

Я стал искать фотоаппарат и вдруг замер, пораженный внезапной мыслью: ей же нельзя в будущее! Оно для нее не существует! Будущее слишком многовариантно. Вот если бы… Если бы помешать ей родиться. Я опустился в ближайшее кресло. Мне теперь хорошо было понятно Мишкино решение. Боже мой, какой я простофиля! Ну надо же быть таким идиотом! Придется все делать последовательно, как и задумывалось…

Состояние в тот момент у меня было ужасным, словно меня обокрали. Хотелось рвать и метать. Или что-нибудь разбить. Я с ненавистью смотрел на компьютер, как будто он был виноват в том, что я дурак. Нет, какой-то равнодушной частью сознания я вполне трезво оценивал события, но ярость меня не оставляла. Скорее бы уж Мишка появился, что ли… Мало-помалу я справился со слишком уж острым чувством потери и теперь сел за компьютер, как за испытанное лекарство от стрессов, пытаясь работой заглушить ярость.

Вскоре я действительно втянулся и ярость заметно ослабла, превратившись в хроническую тоску по счастью, по Людмиле. А работа теперь была чисто инженерской. Не помню, кто сказал, что когда принцип работы изобретаемой конструкции становится ясен рядовому конструктору, то из разряда творческой работы превращается в чисто инженерскую. И пусть кто-то продолжает думать, что по-прежнему творит нечто необычное, однако все это уже не более чем игра в «конструктор», такой, знаете, набор деталей для детишек…

Вот и перед нами сейчас стояла задача выполнить общенародный вариант «Султана»: транспортную и приемную кабины наподобие телефонных будок, которые должны быть расставлены по всему миру и иметь между собой связь. Чтобы зайти в транспортную кабину, скажем, в Москве и, связавшись с приемной кабиной, скажем, во Владивостоке, в одно мгновение переместиться из пункта «А» в пункт «Б». Конструкция кабины, вернее, ее габариты тянули за собой конструкцию дубликатора, которым впоследствии придется эти кабины размножать, а конструкция дубликатора, в свою очередь, регламентировала «окно» «Султана» следующего поколения, через которое мог «пролезть» дубликатор с транспортной кабиной… Вот такая взаимосвязь. И море рутинной работы. Просто море.

Я не знал точно, но предполагал, что вдвоем мы сможем на все это затратить не меньше десятка лет. Целого десятка! И то если будем относиться к работе по-прежнему, то есть пахать сутками, как звери. Без выходных и проходных… Но одно дело, когда мы с Мишкой ломились в неведомое, и совсем другое — инженерская деятельность. Свидание с Людмилой отодвигалось на все более поздние сроки.

Наконец позвонил Мишка. Я создал «окно» по его указке, и он появился в сопровождении очаровательной молодой шатенки, в которой я с большим трудом узнал Ларису Григорьевну. Теперь еще больше она напоминала мне Людмилу. Я снова загрустил.

— Что ты, солнышко, не весел, что ты головушку повесил? — спросил меня вдруг Мишка. В голосе его явно сквозили игривые нотки.

— Такое чувство, будто меня обокрали. Людмиле нельзя сюда, в будущее, а сделать все, как решили, — отнимет еще лет десять. Я, конечно, понимаю, что в сравнении с вечностью десять лет — ничто, тем не менее…

— Да, — сказал Мишка. — Мы жили бедно-бедно, потом еще беднее, а потом нас обокрали… Сочувствую. Однако выход, кажется, есть: надо нанять группу инженеров…

— А как же секретность? Война на невидимом фронте? Или все это побоку?

— Мы все равно решили начать с 58-го года. Часть из этих инженеров не родится, а остальные все просто забудут. Но, естественно, подписку о неразглашении мы с них все равно возьмем. Ну как?

— А, давай. Пропадать, так с музыкой. Надо как-то объявление дать.

— Мальчики, — спросила вдруг Лариса. — А почему вы все время твердите о 58-м годе? Это что, какой-то решающий рубеж?

— Пятьдесят восьмой? — наморщил лоб Мишка. — А черт его знает, это вон Юрка все туда рвется. Мне так все равно.

— Я же Кубу обещал…

— Можно подумать, что Куб будет помнить.

— А вон, у нас с тобой и документы соответствующие готовы.

— Откуда они у вас? — спросила Лариса.

— Снабдил один инопланетянин. Он тут все время в КГБ работал. Ксива, говорит, не подкопаешься, все подлинное. А 58-й год — ну, нас с Мишкой родители зачинали не позднее — я посчитал на пальцах — где-то середины августа 59-го года, при условии, что мы не недоноски. 58-й год выбран нами с запасом, чтобы эти зачатия отменить.

— Вы же тогда исчезнете!

— Самим боязно, но теория утверждает, что не исчезнем. Вот если нам не удастся помешать — тогда можем и исчезнуть.

— Почему?

— Боюсь, Лариса, сейчас ты еще не поймешь, пускай тебе Мишка попытается на пальцах объяснить, у него это лучше получится.

— Да, Лариса, это такое дело, — сказал Мишка, — что без бутылки ни за что не разобраться. Знаешь, нам с Юркой сколько выпить пришлось, пока чуть-чуть туман рассеялся…


* * * | Одинокие боги Вселенной | * * *