home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Паб

Слабо освещенное пространство паба. Вверху, над полками с бутылками и бокалами, угадывается фигура с ликом святого. Сбоку шкаф, похожий на будку для исповеди. Столики и скамьи. У барной стойки, выглядящей как алтарь, стоят несколько женщин. Возможно, они просто проводят здесь время, а может, это их работа. Одна из женщин допивает из бокала, с силой ударяет им о стойку, выходит вперёд. Остальные, образуя хор, встают чуть сзади.


Женщина-проповедник. Братья и сёстры... Вы никогда не думали, почему нам запрещают брать в самолёт дезодорант?

Хор. Нет!

Женщина-проповедник. Визы, паспорта, нам выдают документы, которые снова и снова проверяют!

Хор. Снова и снова проверяют!

Женщина-проповедник. Государство не доверяет нам!

Хор. Нет!

Женщина-проповедник. А что если все мы и вправду представляем опасность?

Хор. Нет!

Женщина-проповедник. Братья и сёстры! Откроем журнал «Форбс»! Вот портреты самых опасных. Просто они этого пока не знают! Потому что нет рядом женщины, которая может попросить! Не бриллианты, не дорогое манто и авто! А что-то другое, очень опасное... например, остаться один на один с Богом! Когда никого больше не будет! А!? Ты один на один с Создателем! Что для этого нужно сделать?

Хор. Что?

Женщина-проповедник. Помните Архимеда? Парень, у которого был самый длинный рычаг!

Хор. Самый длинный!

Женщина-проповедник. Что он искал? Точку опоры! Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я сковырну эту землю! Очень опасный грек! Всё время искал, куда бы пристроить свой рычаг, чтобы сковырнуть эту землю! Братья и сёстры! Закроем журнал «Форбс»! Эти люди не представляют никакой угрозы! На них сваливаются нефтяные вышки и газовые месторождения, они продают и перепродают, они имеют всё и всех, но они безопасны! Потому что их рычаг... Их рычаг не в том месте! Дорогие братья и сёстры! Выключите свои мобильные телефоны и запомните: всегда надо думать, куда вставлять свой рычаг, если хочешь сковырнуть эту землю!


В паб входит пожилой мужчина. Месса прерывается, женщины рассыпаются по пабу. Мужчина неторопливо оглядывается по сторонам, замечает стол с табличкой «Reserved», уверенно направляется к нему, садится, замечает фигуру святого, задумывается, складывает руки в молитве.

На пороге паба показывается мужчина в синем костюме. Он нервничает и постоянно озирается, идёт к столу с табличкой «Reserved», усаживается рядом с пожилым мужчиной, так же принимает молитвенную позу.


Мужчина в синем костюме. Нелепо... я и не думал сюда ехать... но день так сложился, у меня обычно – целый день столько дел, – одних телефонных разговоров с вами на полдня... а тут... телефон молчит... ни совещаний, ни происшествий, все равно день как-то надо было убить...

Пожилой мужчина. А я сразу решил поехать... мне показалось, что это провокация... может быть, сегодня всё здесь закончится трагедией, но меня это не пугает!.. Знаете, обо мне только и говорят, что я не на своём месте, – не дотягиваю... так вот, если меня найдут здесь (вскакивает, встает перед столом, резко ложится на пол, как жертва, закинув одну ногу на стол), решат, что я стал жертвой заговора, а значит, я был на своём месте, раз был заговор, и меня убили! А может, даже решат, что меня прикончили те, с кем я всех призывал бороться, а значит, они есть, и мне, наконец, поверят...

Мужчина в синем костюме. Нет, мне это всё не нравится, особенно теперь, после ваших слов... Мне никому ничего доказывать не надо, да и вам я не советую... время всё расставит по своим местам, – что мы делали, с кем боролись, правы не правы... пусть потомки парятся! Напишут учебники, снимут кино про нас... как-нибудь облагородят, отшлифуют... (Встает, наклоняется к лежащему мужчине, помогает ему подняться.) Мы с вами попали в историю, а значит, пусть пройдёт время – а сейчас даже и не пытайтесь оправдываться, никому ничего не докажете, только в очередной переплёт попадёте, – мало вам книжек про вас, юмористических! (Оба усаживаются.) Я вот даже жене своей не могу ничего доказать, на всё огрызается, на малейшие замечания, – попросил, вчера только, колготки после стирки не развешивать над ванной попросил, я, когда лежу, – они надо мной висят, носками вниз, я не могу, у меня тело чешется, когда они носками вниз на меня показывают, а сегодня опять развесила, говорит, где мне их сушить? На кухне?.. Родной человек, а понять не может, что у меня тело чешется от ее привычки...


Со стороны кухни в паб выходит мужчина спортивного телосложения в светлой куртке. В его руках две горящие свечки. Мужчина проходит к столу с табличкой «Reserved», ставит свечки напротив двух других мужчин.


Мужчина в куртке. Простите, я опоздал, – у меня шофёр глухонемой, я ему адрес всегда на листочке пишу. Когда в чужой стране, очень много времени уходит, пока толком нарисуешь маршрут... (Ищет стул, чтобы сесть рядом с мужчинами, но для него стула нет.)

Пожилой мужчина. Я думал, хотя бы вы не приедете!

Мужчина в куртке. Почему же? (Уходит к барной стойке, берёт там стул, возвращается.)

Пожилой мужчина. Ну как же! Бред ведь полный! Полный ведь бред!

Мужчина в куртке. Ну и что! Вы же приехали, я думаю, что мы теперь тоже можем, в свете наших новых взаимоотношений, мы теперь можем поступать как вы, даже в бред верить... (Встает позади мужчин, резко проталкивает между их стульями свой стул.) Хотя, конечно же, верим мы не в бред, мы, вообще, верить стали, у нас этому теперь много внимания уделяется, поэтому я здесь просто обязан был появиться! (Садится.)

Мужчина в синем костюме. Чтобы проверить?

Мужчина в куртке. Что?

Пожилой мужчина. Веру...

Мужчина в куртке. Я здесь, потому что ничем от вас не отличаюсь, и когда вы все это поймёте, когда научитесь разговаривать на равных с теми, кого считали не такими, как вы, тогда вы поймёте, что мы – такие, как вы!

Мужчина в синем костюме. Давайте без вот таких вот словесных ловушек, я уже наслушался сегодня от жены!


В зал выходит совсем круглый мужчина – то есть у него круглое лицо, круглое тело, поэтому он круглый. Мужчина одет в чёрные брюки, белую рубашку с коротким рукавом. Еще на мужчине усы и бабочка. Круглый идёт к столу, недовольно оглядывает посетителей, вдруг охает, прячет табличку с надписью в карман, расплывается в нарочито приветливой улыбке.


Круглый. Здравствуйте!

Все. Здравствуйте.

Круглый. Какая честь для меня... я вас узнал, а потом не поверил, потому что нигде про то, что вы придёте ко мне, нигде не писали, ни в одной газете, которую я читаю. И спецслужбы меня не проверяли до вашего появления, поэтому я и сейчас не верю, что это вы.

Пожилой мужчина. Это мы, но об этом никто не должен знать, пока мы не уйдём.

Мужчина в куртке. И после тоже.

Круглый. Хорошо, об этом никто не узнает! Что ж... вот меню...


Щёлкает пальцами, от барной стойки к круглому подходят три женщины, они раздеваются на ходу, бросают на стол детали своего туалета – лифчик, топ и чулки.


Все. (С изумлением.) Спасибо...

Круглый. Прошу сразу обратить внимание (подходит к пожилому мужчине, разворачивает перед ним лифчик), – вот то, что напечатано под флагами стран членов европейского содружества, – это блюда для туристов, – мы их готовим совсем плохо, это вы не читайте (подходит к мужчине в синем костюме, разглаживает лежащий перед ним чулок), а на первой странице бумажечка вклеена, там карандашом нацарапано, – это для своих, – морские блюда, овощные супы – это мы готовим очень вкусно, потому что умеем!

Пожилой мужчина. (Вертит в руках лифчик.) Хорошо, я буду виски...

Мужчина в синем костюме. (Отодвигая от себя чулок.) Я гиннесс...

Мужчина в куртке. (Изучает топ.) А я суп...

Круглый. (Оживляясь.) Овощной?

Мужчина в куртке. Суп-крем грибной...

Круглый. Хорошо... (Про себя.) Туристы!..


Щёлкает пальцами, к столу слетаются все женщины и сбиваются в одну стайку.


Круглый. Вот эти женщины будут вам готовить... Я их всегда показываю клиентам, не думайте, что это из-за вас... Нет, я считаю, – каждый, кто пришёл поесть в чужое место, обязан видеть, кто ему будет готовить! Вашим желудкам предстоит переваривать чужую фантазию, чужое усилие, чужую усталость... Раз уж вы рискуете, значит, имеете право хотя бы видеть, кто именно готовит для вас, открывает бутылки и разливает! Вас устраивают эти женщины?


Женщины набрасываются на посетителей, гладят и раздевают их и себя, как будто исполняют танец-консумацию.


Мужчина в синем костюме. (Кричит, как будто просит о помощи.) Наверное, мы вам ответим после... после того, как поедим...

Круглый. Все так говорят, а потом забывают... (Делает женщинам знак, те оставляют мужчин, возвращаются к барной стойке.)

Пожилой мужчина. (Поправляет на себе одежду.) Поразительно! Так во всех ресторанах происходит?

Мужчина в синем костюме. (Застёгивает рубашку.) Наверное... это обычный ресторан, хотя на вывеске какое-то странное слово – паб!

Мужчина в куртке. Насколько я помню, – в пабах просто пьют, стоят, галдят и пьют... в пабах не... еб... не готовят...


Бежит к барной стойке за своей курткой.


Мужчина в синем костюме. Да? Не готовят?

Пожилой мужчина. (Замечает следы помады на лице мужчины в синем костюме, с силой вытирает их.) Ну, что ж вы?! Это ж как никак – ваше – национальное! Вот я точно знаю, что в Макдональдсах – готовят!


Мужчина возвращается со своей курткой, проверяет карманы, находит в одном из них сигаретку.


Мужчина в куртке. Нет, в пабах только разливают, разливают и галдят, – моя машина однажды в пробке стояла, в Лондоне... (закуривает). А на улице – жара... плюс тридцать семь, конец рабочего дня... и вот такой паб, значит, прямо напротив дороги (затягивается, медленно выпускает дым).


Мужчина в синем костюме жестом просит у мужчины в куртке сигаретку, затягивается.


Мужчина в синем костюме. (Закатывает глаза.) Паб...

Мужчина в куртке. А вокруг люди, с кружками... и орут, и орут...


Мужчина в куртке забирает сигаретку, хочет затянуться, но видит, что пожилой мужчина тоже хочет курнуть. Мужчина в куртке передает пожилому сигаретку.


Мужчина в куртке. Я окно-то закрыл, невозможно, шум какой стоял... в первый раз шофёру своему глухонемому позавидовал... нет, во второй...

Пожилой мужчина. (Затягивается.) А когда в первый?

Мужчина в куртке. Когда президентом стал...


Все смеются.


Мужчина в синем костюме. (Как будто в забытьи.) Надо же... только пьют и галдят... Неужели нельзя просто молча посидеть, посмотреть друг другу в глаза, подумать, в конце концов... съесть что-нибудь горячее и подумать снова...

Мужчина в куртке. (Резко.) Горячее у вас в пабах не готовят, поэтому никто и не думает!..

Мужчина в синем костюме. (Возвращается в реальность.) Да, мне докладывали, что у нас с национальной... с национальной кухней не всё в порядке... но чтоб до такой степени...

Пожилой мужчина. Слава Богу, в Макдональдсах полно горячего!


Из-за барной стойки появляется бородатый мужчина в военном кителе и фуражке. Внешне он напоминает Фиделя Кастро. Его нога прикована цепью к барной стойке. Гремя цепью, мужчина подбегает к столу.


Мужчина в кителе. Не дышите! (Задувает свечи, тужится, издает неприличный нутряной звук – над столом загораются лампы).

Мужчина в кителе. Дышите...

Пожилой мужчина. Спасибо, конечно, но здесь светло!

Мужчина в кителе. Вы уверены? (Отходит от стола к будке для исповеди, издает тот же неприличный звук – над будкой загораются лампы.)

Мужчина в синем костюме. Да!

Мужчина в куртке. Мы уверены!

Мужчина в кителе. А мне показалось, здесь темно! (Выбирает новое место, издает звук – зажигает свет.)

Мужчина в куртке. Вам показалось! Нам не нужен огонь!

Мужчина в кителе. Но это не простой огонь! (Шепчет). Я... я украл его... (Издает звук – свет загорается над барной стойкой.)

Пожилой мужчина. Что за бред!

Мужчина в синем костюме. Послушайте, здесь полно света, – нам не нужен ваш огонь, тем более – ворованный!

Мужчина в кителе. Во весь голос. Это Олимпийский огонь! И я его украл! (Издает такой мощный звук, что загораются даже свечи на столе.)


Возникает пауза. Посетители переглядываются.


Мужчина в куртке. У кого вы его украли? У Зевса?


Посетители смеются.


Мужчина в кителе. Я работал бортпроводником авиакомпании «Малев». Надёжная русская авиакомпания с хорошей венгерской кухней. Знаете, когда на борту – дети, в мои обязанности входило... Входило... Выносить детям подарки... Разукрашки всякие, карррандашики! На... на! (Достает из кармана гранату, протягивает ее посетителям. Мужчина в синем костюме не берёт её. Мужчина в куртке тоже отрицательно кивает головой. Только пожилой мужчина доверчиво принимает гранату, смеется, выдёргивает чеку.)

Пожилой мужчина. Как познавательно!

Мужчина в кителе. (Зажимает гранату руками пожилого.) Ты что?! Держи, не разжимай!.. Однажды на мой рейс выпала перевозка Олимпийского огня в страну Восходящего Солнца. Спортсмены, которых удостоили чести везти огонь, охрана, – все они стали напиваться, как только самолёт набрал нужную высоту. Один спортсмен всё время держал факел в руках, даже когда пил. Уже перед самой посадкой, он вставил факел в специальную подставку и вышел в туалет. Все вокруг давно спали. Тут-то мне и пришла в голову мысль украсть этот огонь и подарить его людям, простым людям. Пока никто не видел, я зажёг свой факел от Олимпийского огня, а их факел я задул и затем снова зажёг от своей зажигалки! Олимпийские рекорды, золотые медали, улыбки победителей, слёзы проигравших, гимны, флаги, – весь этот искусственный мир теперь будет освещать мой огонь из зажигалки, а я буду разносить настоящий Олимпийский огонь в обычные дома обычных людей, и пусть их простые человеческие слёзы, настоящие улыбки, переживания и заботы, пускай всё это освещает священный огонь!


(Мужчина в кителе сдёргивает с подбородка бороду, снимает фуражку, подходит к краю сцены, – всем своим видом и интонацией он дает понять, что театр закончился.)


Я каждый день встаю в семь утра! А ложусь в одиннадцать вечера! Отвожу детей в школу, забираю бельё из прачечной, сдаю бельё в прачечную, покупаю таблетки, пью таблетки, выношу мусор, мусорю, а затем снова выношу мусор! Каждый день!!! Вот он настоящий Олимпийский рекорд – проживать эту жизнь, ходить на работу, водить самолёт и умудряться не врезать его в какой-нибудь небоскрёб от грустных мыслей и плохого настроения! И таких олимпийцев – миллиарды: официанты, строители, офисные работники... Нам подарили жизнь, но забыли наделить ее смыслом! И вот мы мучаемся от такого неполноценного подарка! Мы стали сами придумывать этот великий смысл, мы даже стали выбирать людей, которые должны за всех за нас думать как нам жить! Но чаще всего они придумывают как нам умирать! Мы греемся от искусственного света плазменных телевизоров и мечтаем о том бреде, которым пичкают нас оттуда. Придуманные судьбы киногероев, Олимпиады, новости – мы верим в то, чего нет, переживаем за тех, кто никогда по-настоящему не страдал! Наши души блуждают в потёмках, наш разум засыпает, потому что нет настоящего света на земле! Но я дарю его людям! Дарю, чтобы никто не спал! (Поворачивается задом в зрительный зал, издает оглушительный звук, – в зале загорается яркий свет.) Посмотрите! Этот свет делает всё вокруг таким простым и понятным! Видите? Я уже вижу (смотрит в зрительный зал), я вижу лица настоящих героев! Они еще только открывают глаза, щурятся, им неприятно... так всегда бывает, когда после темноты начинаешь видеть свет!


(Подбегает к пожилому мужчине, выхватывает у него гранату, бежит к барной стойке, перепрыгивает через неё, – раздается звук взрыва, но ничего не рушится и не сгорает.)


Пожилой мужчина. Как всё сложно и непонятно...

Мужчина в куртке. Чего он хотел? Чтобы стало светло?

Пожилой мужчина. У меня все равно плохое зрение! Мне что при свете, что без света!

Мужчина в синем костюме. Мне этот свет тоже не помог! Я до сих пор не могу понять: почему это паб? Вот меню, значит, здесь готовят...


В зал выходит круглый владелец паба с приборами. Он замечает горящие лампочки, начинает ходить по залу и тушить их – дует, и они гаснут.


Круглый. (Ворчит.) Зачем? Приходишь в чужое место, – зачем наводить свои порядки?! (Дует). Вы здесь всего лишь гости... вы ничего не измените... (дует)... тут как всё было, так и останется...

Мужчина в куртке. Это не мы!

Пожилой мужчина. Какой-то полоумный! Решил, что здесь темно, хотел сделать как лучше...

Круглый. Благими намерениями выстлана дорога в ад!


Круглый что есть силы дует в зрительный зал – там гаснет свет. Владелец паба подходит к столу, плюёт на пальцы, тушит одну свечу, подносит руку к другой.


Мужчина в куртке. Оставьте, пускай себе горит, нам будет приятно... Тем более нам сказали, что это Олимпийский огонь!


Круглый оставляет свечу гореть, раскладывает на столе приборы.


Круглый. Олимпийский... кому он нужен, да и во что теперь превратилась ваша Олимпиада! Медали вручают, потом отбирают, все спортсмены – на игле!.. Олимпиада... Даже террористам она неинтересна!

Мужчина в синем костюме. Послушайте... как вас...

Круглый. Зовите меня – отец. Меня здесь все так называют... может, потому что я добрый, или моя кухня очень напоминает домашнюю...

Мужчина в куртке. А имя у вас есть, мне хотелось бы узнать ваше имя...

Отец. Имя у меня есть... обычное имя... мне больше нравится – «отец»... туристы придумали, может, даже в насмешку, а мне понравилось... может же быть и у меня какая-то радость... доставьте мне удовольствие, называйте меня отцом...

Мужчина в синем костюме. Хорошо, послушайте... отец... почему же ваше заведение называется «Паб», ведь в пабах не готовят...

Отец. Да? Но видите ли... Здесь так много туристов... вообще-то моё заведение правильнее называть «Паштелярия» – это по-нашему вот такой вот ресторанчик так и называется, но кому что скажет такое название? Никому и ничего! А вот паб – это слово интернациональное! Представьте себе, – идёт вот с прогулки обычный такой турист или нелегал, идёт и есть хочет, а кругом одни паштелярии, – и вдруг – паб, у него аж крылья от счастья вырастают, и так он радуется родному слову, что и меня отцом готов называть!

Мужчина в куртке. То есть вы обманываете народ, главное, чтобы все к вам шли!

Отец. Главное получать то, чего хочешь, а хотим мы того, чего, к сожалению, не заслуживаем! Но я все равно принесу вам ваш заказ, потому что вовсе и не важно, паб это или нет, важно то, что вы хотите гиннесс, виски и суп-крем грибной, и это всё у меня в моём пабе есть! (Недовольный отец уходит.)

Пожилой мужчина. Взял приборы зачем-то разложил... зачем мне вилка? (Берёт нож в руки.)

Мужчина в синем костюме. Это видите – такое к нам грубое обращение, потому что мы нарушили наш привычный имидж... Вокруг нет охраны (пристально смотрит на мужчину в куртке, тоже берёт нож), фотографов, его никто не проверял, – вот он и наглеет... отец!

Пожилой мужчина. (Опасно размахивает ножом.) Да, я давно заметил, стоит отклониться от своего образа – и всё, – с тобой никто не считается... Я с ужасом думаю о том времени, когда мне придётся, придётся уйти с поста... столько, столько подонков, которые не церемонятся с тобой даже сейчас, поливают грязью... (надвигаясь с ножом на мужчину в куртке) у вас много... много хороших идей, например, как сделать так, чтобы в журналистику не попадали подонки, которые пишут о чём хотят! Нам бы поучиться у вас...

Мужчина в куртке. Отодвигаясь от пожилого. Да, с этим у нас всё в порядке... хорошее образование и строгие экзамены... вот подонки и не попадают в журналистику!

Мужчина в синем костюме. Да перестаньте, ладно! Строгие экзамены... просто у вас нет демократии, поэтому и подонков мало! (Заносит нож над мужчиной в куртке.)


На мгновение свет в пабе выключается. Когда свет включается, на месте мужчины в куртке оказывается женщина-проповедник, из ее шеи и рёбер торчат рукоятки ножей. Опешивший мужчина в куртке сидит на краю стола. Двое других мужчин резко отдёргивают руки от ножей.


Женщина-проповедник. Простите, я прерву вашу нелепую беседу! Время, время поджимает... Что? Что вы опешили? Да, это я... Я назначила вам встречу!

Мужчина в куртке. Просто вы так, из ниоткуда...

Женщина-проповедник. Правильно, я как раз оттуда... (Выдёргивает из своего тела ножи, кидает их на стол.) Да, если б про нас писали пьесу, для вашего появления пришлось бы сочинять длинные ремарки, как вы вошли, оглядывались, а для моего появления никаких ремарок не нужно, – я из ниоткуда, ну, что ж, – к делу! Так, стоп, что вы так на меня уставились?

Пожилой мужчина. Нет, просто...

Женщина-проповедник. А что вы ждали – такого (делает рожки), с копытами?! Нет это спецэффекты, это дорого... Но у меня тоже – грудь недешёвая, – потрогайте, как своя! (Опрокидывается на мужчину в синем костюме, хохочет.) Кожа, ножки... Знаете, сколько сейчас это стоит, так что не расстраивайтесь...


Мужчина в синем костюме робко трогает то одну, то другую грудь женщины, пожилой гладит ее ноги, мужчина в куртке постукивает по сапогам женщины, как будто действительно хочет найти копыта. В зал выходит отец с подносом. Он начинает раскладывать на столе сыр, хлеб и масло. Все смущаются, одёргиваются, женщина смеется.


Мужчина в куртке. (К отцу.) Простите, но, я просил суп-крем...

Отец. Да, я помню, но у нас традиция, – любая еда начинается с кусочка свежего хлеба и ломтика козьего сыра...

Женщина-проповедник. Круто, да! Я поэтому эту страну для встречи выбрала... столько милых традиций, не прописанных в меню, и стоят эти традиции от силы один евро... так, отец, прими мой заказ – я хочу кальмары на гриле с брокколи...

Отец. Так...

Женщина-проповедник. И карамельный мусс...

Отец. (Закрывает глаза, проговаривает вслух, пытаясь запомнить.) И карамельный мусс...


Отец уходит. Возвращается.


Отец. Еще раз: кальмары на гриле и карамельный мусс?

Женщина-проповедник. С брокколи!

Отец. И карамельный мусс?

Женщина-проповедник. И карамельный мусс...


Отец уходит.


Женщина-проповедник. Правда, он хороший? Правда? Его, представляете, все называют отцом! Да! Он потому что такой, знаете... (оглядывается, замечает, что отец смотрит на нее из глубины паба) одним словом, хороший, и с этим не поспоришь! Он ведь даже так просто посмотрит на человека и сразу понимает, что тот будет...

Пожилой мужчина. Есть?

Женщина-проповедник. И есть тоже! Хотя, конечно, от настроения зависит... иногда он очень строгий бывает... да... вот однажды, заходит сюда парочка, украинцы-туристы, есть такая далёкая страна Украиния, так вот с этой страны, двое, он и она... бродили, видимо, по городу, бродили и заблудились... стали у отца спрашивать, где они находятся... отец им всё объяснил, даже карту подарил, с фотографиями самых исторических мест... попросились украинцы в туалет, – разрешил отец, раз приспичило, не стал отказывать... как закончили, пошли украинцы к выходу, и эта стерьва видит, что отец отвернулся, – яблочко со стола хвать – и себе в сумочку закинула! Ну тут отец не выдержал, как заорёт на них... (Из глубины паба раздается грозный крик отца: «Что ж это такое, делаешь вам, делаешь добрые дела, а вы судьбу искушаете!!!») Да... хотя что ж такого... яблочко, можно было и простить... (Достает из кармана яблоко, протягивает посетителям, они отнекиваются, сама откусывает.) О, чарвивое! Такое после дело завертелось... с позором их погнали отсюда, фамилии в список занесли, знаете, есть такой список, кому будут отказывать в визе... вот их в такой занесли... а главное (кладёт яблоко на стол), это яблочко на столе я оставила, почему отец его не прибрал?.. Мог ведь отложить, спрятать... значит, был смысл и в этом... ну да ладно, я, в принципе, вот вас зачем вызвала...

Мужчина в синем костюме. Послушайте... я все-таки позволю себе высказать сомнение, та ли вы, за кого себя выдаете...

Женщина-проповедник. Выдают корову... замуж! А я – это я! Ну почему, почему всегда одно и то же?! Вы же доверяете жене, когда она говорит: ты у меня самый лучший! Нет, не доверяете? Но ведь ничего с этим поделать невозможно, правда? Не пойдёте же вы проверять, с кем она до вас, и каков он в постели! Есть вещи, которым не требуется доказательств, потому что... потому что карты так легли!!! Я вам больше скажу (переходит на шёпот): в этом мире ничего не требует доказательств, это его главный закон... так он был задуман, – никто ни перед кем не отчитывался, кулаком в грудь не бил и ничего не доказывал, этот мир вот так просто возник... так и закончится, – не оправдываясь, не извиняясь (орёт)– и ничего никому не до-ка-зы-ва-я!!!!!!!


Трое за столом молчат и всё так же недоверчиво смотрят на женщину.


Женщина-проповедник. Сейчас сюда зайдёт старичок-фотограф и спросит нас, не желаем ли мы сфотографироваться...

Пожилой мужчина. Фотограф, в ресторан?

Женщина-проповедник. Да... Мы согласимся, я сяду так, что загорожу вот вас (указывает на мужчину в синем костюме), фотограф встанет на стулочку, потом крикнет мне, чтобы я вас не загораживала, щёлкнет, запишет наш адрес и уйдёт... потом придёт другой старичок, он предложит нам купить маленьких змей с высовывающимся языком... никто из нас, конечно же, ничего не купит, и старичок, грязно выругавшись себе под нос, уйдёт... Надеюсь, то, что я всё это предвижу – так сказать чудо, – и этого будет вполне достаточно, чтобы вы поверили, что я...


Из-за барной стойки появляется старик в пальто и шляпе, он запинается, падает, кричит: «Дьявол!» Старик выходит вперёд, начинает хлестать себя плетью, состоящей из многочисленных сплетённых змеек. Внешне он напоминает Михаила Горбачёва.


Старик со змейками. А вот игрушки... сам делал я игрушки... (Хлещет себе по спине змеями.) Купите, купите... недорого продаю я эти игрушки, простые... но приятные игрушки... (вдруг мужчина падает на колени и начинает мягко, сухо, но очень пронзительно по-стариковски плакать, отчего всем становится не по себе.) Простите, простите меня, если... если вы не хотите покупать игрушки... тогда скажите, скажите, играл ли кто-либо из вас в компьютерную игру «Grand theft auto-3»?

Пожилой мужчина. ГТА? Я играл... только не в третью часть, я играл в продолжение Vice City.

Старик со змейками. Нет... это не то, не то... (Поднимается, идёт к столу, ест сыр и хлеб, лежащие перед посетителями.) Много лет назад я работал в Португальском консульстве в городе Москве. Я работал там, как бы сказать... – моей профессии даже не было названия, меня завели в консульстве, чтобы господин консул мог отдыхать... Конкретно это выглядело так: я отвечал на звонки – я был единственный во всём консульстве, кто подходил к телефону... я принимал почту и факсы, – некоторые наивные люди факсами высылали приглашения для своих родственников или друзей, я их принимал, а потом, чаще всего, терял... я составлял списки людей, которые должны попасть к консулу, а потом терял и эти списки... В общем, никто, никто не мог попасть на приём без моего в том участия, никто не мог покинуть пределы нашего государства без моей на то воли! Я разлучил десятки семей, сотни болельщиков не смогли отправиться посмотреть своих любимых футболистов вживую на футбольные поля благословенной Португалии, тысячи матерей не смогли приехать к своим детям-студентам на каникулы. И вот однажды (подходит к женщине, ощупывает её), однажды, я, как всегда, вскрывал конверты с приглашениями. Что это? Так... В тот день у меня не было настроения, и я хотел сжечь все эти факсы, просьбы, конверты – как вдруг пальцами нащупал, нащупал что-то твёрдое (лезет женщине под одежду, достает конверт, вскрывает его). В письме оказался диск, диск для компьютера с игрой ГТА. Я запустил ее (от барной стойки к старику подходит женщина с подносом, забирает у него диск, ставит на стол перед посетителями компьютерную клавиатуру) и попался... (Старик усаживается за стол рядом с женщиной, начинает увлечённо стучать по клавишам, глядя перед собой, как будто впереди находится экран компьютера, отображающий события игры. Все, кто сидят за столом, постепенно вовлекаются в игру, так же стучат по клавишам). Я играл днями и ночами, – мой герой начинал свой путь с мелкого уличного бандита, он выполнял разные миссии: убивал политиков, давил конкурентов, развозил проституток по борделям, и за каждую работу ему платили деньги! Это так увлекло меня! Я забросил работу! Я стал пропускать в консульство всех без разбору! (От барной стойки к столу с посетителями подходит женщина с подносом, ставит перед стариком рюмку, старик пьёт, обращается к ней.) Пастушенко? Безработный? Беженец с Украины?

Женщина с подносом. Хочу съездить к океану, отдохнуть!

Старик со змейками. Проходите – сейчас вас примут! (Женщина уходит, быстро возвращается с новой рюмкой.)

Пожилой мужчина. (Как будто читает в экране компьютера.) Проникните в толпу албанцев и украдите часы известного политика!

Женщина-проповедник. (С силой бьёт по клавиатуре.) Миссия пройдена: десять тысяч долларов!

Старик со змейками. (Пьёт, обращается к женщине с подносом.) Так, что вам, бабушка?

Женщина с подносом. Дочь рожает от португала, он гомосексуалист, они разводятся, я буду сидеть с внучкой!

Старик со змейками. Пожалуйста, вам в пятый кабинет! (Женщина с подносом уходит к барной стойке.)

Мужчина в куртке. (Как будто читает на экране компьютера.) Посадите в тюрьму Антонио и завладейте его делом!

Женщина-проповедник. (Еще сильнее бьёт по клавиатуре.) Миссия пройдена: тридцать тысяч долларов!!!


Женщина с подносом подбегает к столу.


Женщина с подносом. Я...

Старик со змейками. Проходите, господин консул вас ждёт!

Мужчина в синем костюме. (Как будто читает на экране компьютера.) Доберитесь до аэропорта и взорвите там машину...

Старик со змейками. Стоп! (Выходит из-за стола.) Доберитесь до аэропорта... о, как хорошо я помню эту миссию... (Подходит к барной стойке, женщины забирают у него клавиатуру.) Дорога в аэропорт лежала через очень неблагополучный район, поэтому я достал бейсбольную биту, и, когда пробегал мимо парка – я ударил старика в коричневом пальто, в шляпе... он шёл мне навстречу, и я просто так, чтобы не мешался, ударил его на ходу... Старик упал, брызнула кровь, а я побежал дальше... и вдруг, вслед мне, вслед мне старик крикнул —

Хор женщин у барной стойки. «Будь ты проклят!»...

Старик со змейками....я побежал дальше, добрался до аэропорта, взорвал машину... миссия была пройдена... Всю ночь я не спал, каждые полчаса бегал в туалет по-маленькому... через день мне поставили диагноз – простатит, еще через два дня меня уволили с работы, мне сказали, что я не выполняю свои прямые обязанности. Из жалости мне выдали португальское гражданство... Я уехал из России и уж было подумал, что мои несчастья кончились, но здесь начались новые, – меня стали узнавать бывшие соотечественники, и к моему простатиту добавились многочисленные переломы... мой врач назначил мне самое позорное для мужчины лечение, – массаж... скажем так, массаж задницы... самой что ни на есть задницы!..

И вот я делаю эти игрушки, чтобы заработать себе на своё позорное лечение. Но самое главное, – я понял – меня проклял компьютерный персонаж из той самой игры, которую я нашёл в консульстве! Как раз после слов того самого старика со мной начались все эти несчастья... Я, я решил найти компьютерного старика и переиграть миссию так, чтобы он не проклинал меня, чтобы он отменил своё проклятие! Каждый вечер я прихожу в Интернет-кафе, там работают очень добрые люди – за две мои змейки в час они разрешают мне сидеть в Интернете и играть... Каждый раз мне приходится проходить игру с самого начала, я с трудом дохожу до той миссии, где надо взорвать машину... я бегаю по парку и ищу того самого старика, который проклял меня, я хочу попросить у него прощения, хочу сделать так, чтобы он меня простил... но нигде, нигде его нет, – ни в парке, ни в аэропорту! Я искал его по всему городу, по всем миссиям, – он исчез, проклял меня и исчез... зачем я ударил его битой, зачем... (плачет)... Если когда-нибудь, когда-нибудь вы или ваши дети будут играть в эту игру, пожалуйста, найдите этого старика в коричневом пальто, в шляпе... попросите... попросите его, отменить своё проклятие... пожалуйста...

Пожилой мужчина. Может, обратиться к разработчикам...

Мужчина в синем костюме. Да, надо написать запрос...

Старик со змейками. Я не верю!!! Не верю в запросы, в письма, в прошения и приглашения, – я знаю, как их читают! Я верю в простое человеческое слово... скажите мне, скажите мне здесь и сейчас, и я обрету надежду...

Женщина-проповедник. Ну, в слова я не верю, а вот в деньги... совсем чуть-чуть. (Кидает старику мелочь, старик смотрит на остальных мужчин.)

Старик со змейками. Чуть-чуть?


Мужчины делают вид что, лезут в карман, потом с сожалением разводят руками, старик морщится, глядя на них, затем оборачивается к женщине, улыбается. Снова оборачивается на тех, кто не смог найти деньги, морщится, бормочет про себя какие-то ругательства, хлещет себя плетью из змеек, уходит.


Мужчина в куртке. Надо же... я действительно почувствовал себя беспомощным... я никак не могу ему помочь...

Мужчина в синем костюме. Вас это заботит?

Мужчина в куртке. Меня это расстраивает... я ведь деньги не ношу с собой... у меня их, вообще, нет, зачем они мне... (Женщина вздыхает, встает, идёт к барной стойке, заказывает выпить.)... я всё и так получаю... но вот это чувство, когда ничего не можешь, потому что ничего нет и не надо... я однажды ехал с работы на работу... пишу водителю на бумажке: стоп – он останавливает, как всегда метрах в пятидесяти от того места, где надо, я выхожу и вдруг вижу – киоск... киоск, где билеты лотерейные продают... знаете, очень мне захотелось сыграть и выиграть... есть у нас такая лотерея, «Золотой ключ» называется, – можно выиграть квартиру в Москве, машину... я думаю: куплю побольше билетов... ведь чем больше билетов, тем больше шансов выиграть, да, по логике вещей?!. А потом вдруг... вдруг как резануло в голове... мысль резанула: ну вот даже выиграю я... и что? В принципе, всё, к чему можно стремиться, за что можно мучиться и страдать, – это всё я имею... Да, от меня ждут определённых решений... беременные ждут выплат материнского капитала, родившие ждут улучшения жилищных условий... наркоманы ждут ипотек... но, а где я в этом всём?.. Или меня нет?.. Целый блок моих чувств, переживаний изъят у меня... (В зал проходит отец, расставляет на столе перед посетителями одинаковые серебряные чаши.) я не могу помочь не то что этому старику, я не могу помочь себе, я в начале и в конце... я могу только наблюдать... наблюдать за чужими радостями, выигрышами, проблемами...

Отец. (Подходит к каждому из мужчин, подносит к их губам чаши, принуждая пригубить из них, прикасается к каждому белой салфеткой...) У меня сын... подросток... с ним такая же проблема: он очень тяготится тем, что для него уже всё решено... Это наше с ним семейное дело... и чтобы он ни делал, где бы ни учился, – ему все равно придётся вернуться сюда и заниматься нашим с ним делом... Я ему говорю: бросай ты эту учёбу, помоги отцу, – это для тебя самое главное... В чем смысл терпеть, страдать, когда тут есть всё, что тебе нужно знать и всё, что ты будешь делать – здесь и нигде больше! А он говорит: даже если уже всё известно – мы можем как-то провести время и в этой определённости, как-то по-своему... учиться, переживать, страдать, давать обещания, дарить подарки, заразить себя и всех, всех вокруг какими-нибудь идеями... даже если в этом нет никакого смысла... придумать его и поверить... поверить... может быть, просто чтобы не сойти с ума? Ведь это так скучно – быть там, откуда пришёл и куда все равно вернёшься... Это он так говорит, мой сын...


Отец поднимает перед собой руку, как будто хочет благословить посетителей, но, словно стесняясь этого своего жеста, подносит руку к волосам, поправляет причёску, уходит.


Мужчина в синем костюме. Вы купили?

Мужчина в куртке. Что?

Мужчина в синем костюме. Лотерейные билеты...

Мужчина в куртке. А зачем мне покупать лотерейные билеты?..

Пожилой мужчина. Нет, все-таки, вот этот ваш пессимизм ни к чему...

Мужчина в куртке. Это не пессимизм...

Пожилой мужчина. Я смотрю вокруг, смотрю на своих соотечественников, смотрю фильмы номинанты на премию Оскар... кое-что мы можем...

Мужчина в синем костюме. И даже не кое-что, а что-то!

Пожилой мужчина. Так что вы не расстраивайтесь... мы отлично проводим время, решая... решая проблемы стран третьего мира...

Мужчина в синем костюме. Повышая налоги...

Пожилой мужчина. Уменьшая налоги...

Мужчина в синем костюме. А чего стоит наша борьба с терроризмом...

Пожилой мужчина. А цены на нефть какие сюрпризы преподносят?! А мы их все-таки контролируем! В крайнем случае, находим новые месторождения нефти! На некоторых уже даже стоят вышки со всем нужным оборудованием!

Женщина-проповедник. (Возвращается за стол.) Да, да, да, вы правильно сейчас говорите, – вам не стоит впадать в такой пессимизм, иначе зачем я вас всех пригласила?

Мужчина в куртке. А зачем?

Мужчина в синем костюме. Да?..


Из-за барной стойки появляется старик, одетый в длиннополую арабскую рубаху. На его голове чёрный берет, в руках фото-ружьё. Старик, выставив ружьё перед собой, крадётся к столу, приставляет ружьё к голове мужчины в синем костюме.


Фотограф. Фото на память, на память фото не желаете?

Женщина-проповедник. Желаем!

Фотограф. Отлично, тогда так, – тогда так... чтобы все влезли... мне самому надо влезть... (Берёт стул, стоящий у барной стойки, становится на него, наводит на всех ружьё. В это время женщина выстраивает перед столом трёх мужчин.) Так (обращается к женщине). А вы загораживаете, вот его загораживаете... отодвиньтесь, отодвиньтесь от мужчины в хорошем костюме... (Целится, все в страхе зажмуривают глаза.) Так... хорошо... а теперь улыбнитесь, ведь это на память, а какой смысл в памяти, если она не вызывает улыбку? (Все натужно улыбаются, ждут выстрела, но фотограф спрыгивает со стула.) Так, готово, на чей адрес мне выслать фотографии?


Мужчины облегчённо вздыхают, усаживаются обратно за стол.


Женщина-проповедник. (Шепчет мужчине в костюме.) Он не сфотографировал!

Мужчина в синем костюме. (Робко.) Но вы... вы ведь не сфотографировали!

Фотограф. Вы ошибаетесь.

Женщина-проповедник. (Шепчет мужчине в куртке.) Щелчка не было!

Мужчина в куртке. (Уверенно.) Нужно ведь давить на кнопку, но никто из нас не слышал щелчок!

Фотограф. Вы ошибаетесь.

Женщина-проповедник. (Шепчет пожилому.) А вспышка?!

Пожилой мужчина. (Наивно.) И не было вспышки.

Фотограф. (Резко выкрикивает.) Вы ошибаетесь!!! (Подходит к столу, протискивается между всеми, жестикулирует, как фокусник.) На вас давит стереотип, внушённый вам непонятно кем и чем. (Встает у края стола.) Можно фотографировать и так, не афишируя, что фотографируете! (Вынимает из-за рукава рубахи часы, держит их перед собой. Пожилой мужчина узнаёт свои часы, смотрит себе на руку, где часов уже нет, громко удивляется. Женщины у барной стойки аплодируют, фотограф протягивает часы пожилому.) Я вам больше скажу... можно и жить так... не афишируя, что вы живёте... (Из другого рукава вынимает стринги цвета британского флага, держит их перед собой. Мужчина в синем костюме ощупывает себя, смущается, женщины у барной стойки аплодируют. Фотограф возвращает стринги англичанину.) Можно нажимать на кнопку, но не нажимать! (Из запазухи достает «державу». Мужчина в куртке протягивает руку, недовольно забирает свой предмет. Женщины у барной стойки аплодируют.) Можно быть фотографом и в то же время не быть! Некоторые правят и не видят, что правят не теми, кто им кажется... вы что-нибудь слышали о невидимом народе?.. (Достает баллончик с изображением черепа, держит перед собой, глядя на мужчин. Все затихают.)

Мужчина в синем костюме. (С изумлением.) Как это?


Женщина поднимает руку, давая понять, что это её. Фотограф передает ей баллончик.


Пожилой мужчина. (Наивно.) Индейцы, вы имеете в виду индейцев?

Фотограф. Я имею в виду нас, всех нас... (Протягивает руку женщине. Она и фотограф встают перед столом. Женщина хватается за край его рубахи, фотограф, кружась, проходит к другому краю стола.) Многие сотни лет существует невидимый народ, – тихо, спокойно миллионы людей живут двумя жизнями: в одной из них они русские, англичане, французы, а в другой – они великий невидимый народ невидимого государства! (Рубаха разворачивается в ткань, которая закрывает мужчин, сидящих за столом.) Обычный человек, гражданин видимого государства – он ходит на работу в какой-нибудь офис фирмы по продаже недвижимости, а в невидимом государстве он – священнослужитель, и место его работы как раз совпадает с офисом этой фирмы. (Женщина и фотограф трясут тканью, готовясь сдёрнуть ее и явить чудо.) Реальное государство, какая-нибудь Италия, и не подозревает, что на том самом месте, где официально расположен музей, в невидимом государстве это здание отведено под туалет, а посетители музея Италии, на самом деле жители невидимого государства, пришедшие справить нужду! (Сдёргивают ткань. Пожилой мужчина обнаруживает, что он теперь Человек-паук, мужчина в синем костюме – Гарри Поттер с волшебной палочкой, а спортсмен в куртке остался таким же спортсменом, но в кимоно.)

Мужчина в кимоно. А что, есть ли правительство у этого невидимого народа?

Фотограф. Конечно! (Две женщины выкатывают от барной стойки ящик иллюзиониста, на нём пила.) Парламент, президент, всё по-настоящему! (Женщина-проповедник идёт к барной стойке, приглашает одну из женщин поучаствовать в распиливании.) Только в реальном государстве президент невидимого народа – повар, а президент видимого государства в невидимом – очень известный клоун! (Фотограф и женщина-проповедник начинают пилить.)

Пожилой мужчина. Но ведь это так тяжело, – быть одним, заниматься одной профессией и в то же время успевать перевоплощаться в абсолютно другое! Это чревато расстройствами! (Та, кого распиливают, вскрикивает.)

Фотограф. (Останавливается.) Ничем это не чревато. (Снова пилит.) И кто вам сказал, что одна профессия исключает другую? Нет, всё очень гармонично. (Женщина в ящике затихает, торчащие из него голова и руки обмякают, из ящика льётся кровь.) Вот я в невидимом государстве факир – переношу из одного места, в другое. То же самое делает и фотограф! (Женщина-проповедник делает фотографу знаки, что фокус не удался.) То есть всё взаимосвязано, понимаете, я занимаюсь очень похожими профессиями – другие также выкручиваются. (Прекращает пилить, ящик быстро увозят к барной стойке, вынимают тело женщины, прячут за барной стойкой.) Я знаю город, где на месте казино заседает наше правительство, а в нашем казино заседает их правительство.

Мужчина в синем костюме. Я запутался, кто где – казино в правительстве или правительство в казино?


Фотограф делает знак своей ассистентке, та берёт ружьё, демонстрирует публике, вручает ружьё мужчине в костюме Гарри Поттера, наводит его руками ствол на фотографа.


Фотограф. Да разве ж это сложно, настоящая сложность начинается, когда видимый или невидимый народ начинает вести войну или вводить санкции – ведь зачастую приходится уничтожать самих себя! (Женщина проповедник хлопает мужчине по плечу, тот случайно нажимает на курок, звучит выстрел, фотограф подлетает, падает, долго лежит без движения, вдруг резко встает, жестикулирует, как будто колдует). Начинает, допустим, реальное правительство бороться с наркомафией (из-под сводов паба появляются огромные женские колготки, они медленно опускаются над мужчиной в костюме Гарри Поттера носками вниз, тот начинает почёсываться), а какой-нибудь их полицейский участок и есть подпольная фабрика по производству наркотиков в невидимом государстве, – нужно и себя ловить, и наркотики производить, хотя и с этой сложностью справились! (Подлетает вверх, летит и цепляется за колготки, нюхает их, летает и смеется.)

Мужчина в синем костюме. (Почёсываясь.) Ну а как же человек, гражданин видимого и невидимого государств одновременно, как он платит налоги? На что он живёт, если с него требуют в обоих случаях платить?!

Фотограф. Нет, налог обоих государств един!

Пожилой мужчина, мужчина в синем костюме, мужчина в кимоно. (Поднимают головы вверх, замечают колготки.) Вот как!

Фотограф. (Кружит под сводами паба.) Конечно! Вы сами посудите, если б все наши деньги шли на содержание одного нашего государства, – у нас давно бы уже наступил рай земной! Сколько народу платит налоги, огромная сумма! Но из реального государства часть этой суммы поступает в невидимое, – поэтому что видимое, что невидимое, оба государства существуют кое-как...

Мужчина в кимоно. Ну, а в чем тогда смысл? Зачем невидимое государство нужно, если оно ничем не отличается от видимого?

Фотограф. Смысл в тайне! (Падает, хочет снова взлететь, подпрыгивает, снова падает.) Я ведь уже говорил! Убивать и править, дарить и отбирать, печатать и сжигать... быть и не быть одновременно... Храните тайну, может быть, нас всех и хранят, пока мы – тайна!.. (Убедившись, что фокус не работает, идёт к столу.) На какой адрес высылать фотографии? (Снимает берет, кладёт голову на стол перед женщиной-проповедником.) Напишите мне его здесь... (Женщина что-то ищет в карманах, достает помаду, пишет на лбу фотографа: «АД».)

Пожилой мужчина. А мне бы тоже хотелось один экземпляр...

Мужчина в синем костюме. Нам бы всем хотелось... может, проще на наш адрес?

Женщина-проповедник. Проще будет на мой адрес, а вы у меня и посмотрите...

Пожилой мужчина. У вас?

Женщина-проповедник. Конечно у меня, с вашей-то профессией! А вы что, где в итоге оказаться хотели?

Фотограф. Благодарю... (Осматривается). Так, больше здесь никого... Ну, и ладно, пойду проявлять, печатать... колдовать... (Скрывается за барной стойкой).

Женщина-проповедник. Славно, ну, вот и всё чудо! Игрушки, фотограф, – убедились, а теперь перейдём к делу!..

Мужчина в кимоно. Порядок не тот!

Женщина-проповедник. Что?

Мужчина в кимоно. Чудо прошло не в том порядке! Они как появились – игрушки, а потом фотограф! А вы говорили сначала фотограф, а потом игрушки!

Женщина-проповедник. А какая разница? (Раздражённо). Не в том порядке! Главное, что это произошло! (Понижая голос). Важна не последовательность, важно, что событие состоялось! Это, как в жизни, – есть только два события – рождение и смерть, – и абсолютно не важно, – в какой последовательности это происходит – важно, что, в принципе, – про-ис-хо-дит! И поверьте мне, если случится одно, неминуемо произойдёт и другое, – поэтому я вас и позвала! Мир, к которому вы привыкли, и которым, как вам кажется, вы управляете, – этот мир в ближайшие две недели заканчивает своё существование! Да, да, да... В принципе, я хорошо знакома с вашей культурой, кинематографом, и знаю, что идея апокалипсиса достаточна раскручена в массовом сознании, так что ничего сверхъестественного не произойдёт, – вы к этому готовы...

Мужчина в синем костюме. (Сбрасывая с себя наряд Гарри Поттера.) Готовы, и, конечно же, эта идея, эта идея обсуждалась, но только как нечто грядущее...

Пожилой мужчина. (Сдергивая шапочку Человека-паука.) Через много-много миллиардов лет...

Мужчина в кимоно. (Оставаясь в кимоно.) Так что удивятся многие...

Женщина-проповедник. Ну, знаете, мы тоже многому удивились, – что вы тут напридумывали – нанотехнологии, корпоративы, анджелинаджоли – еще немного и всё, – начнётся самодостаточность, а у нас новые проекты, мы сейчас вкладываемся в абсолютно другие территории, совсем новые организмы проектируем, в общем – с вами всё заканчивается. Вы трое выбраны нами, чтобы ускорить этот процесс. Президент России, Америки, премьер-министр Англии – вы самые могущественные люди на этой планете, и если кто и поможет нам с апокалипсисом, – так это вы! Моя функция – донести до вас информацию, а дальше мы надеемся на вас. Пожалуйста, не подведите, за две недели – всё должно быть чисто.

Мужчина в синем костюме. (Задыхаясь от возмущения). Вы...

Женщина-проповедник. Что я?

Мужчина в синем костюме. Вы...

Женщина-проповедник. Плохая? Вы хотите сказать плохая? Да? Может быть... но ведь нам было хорошо, правда? Что? Что вы так смотрите? Не помните меня? (К англичанину) Мы с вами где-то встречались! (К американцу) Кого будем бомбить, папаша? А? (К русскому) Но у вас то всегда – хорошее настроение, – когда мы вместе (смеется). Каждый день, когда вы подписываете указы, принимаете решения... я рядом... я знаю про вас всё... нерешительные, настойчивые, упрямые, страстные... Вы мои самые лучшие клиенты! Ненавидишь меня? Правильно! Но ненависть ко мне объединила людей, у них появился общий интерес, вообще, они научились уживаться... и поверьте мне, я – то, что должно быть, я часть замысла гораздо более глобального, чем вы... не скрою, я всегда была против такого устройства вашей жизни, мне казалось, всё могло быть иначе, причём я отлично помню, с какого момента вы пришли к тому, что имеете – государство, армия, Каско, Осаго, налоговая полиция, – поверьте мне – это не единственное, что могло быть на земле, но, увы, эта будущая песня уже не про вас... а сейчас я просто должна донести информацию. И мне все равно, какая я, важно – какие вы, и что вы будете делать, – поэтому, давайте, вместо никому не нужных оценок моего образа – переходите к более насущному, – решайте, придумывайте, как быстрее уничтожить всё и вся, – а мне пора, – много дел... И, пожалуйста, – оставьте ваши сомнения, – всё, что вы увидели и услышали – правда! Тем более, такое место – Португалия, – здесь всегда столько мистики, как раз такой, как мне нравится, – бытовой... пьёшь вино, и тебе такое является... а главное, все верят, особенно туристы... ох, забавно...


Хочет уйти, но ее останавливают женщины, вышедшие к столу от барной стойки и снова образовавшие вокруг искусительницы хор. Они накидывают на нее белую мантию.


Женщина-проповедник. Ох, да-да-да... Братья и сёстры! Помните ли вы, что человек грешен?

Хор. Помним!!!

Женщина-проповедник. Что Бог изгнал Адама из рая?

Хор. И Еву!!!

Женщина-проповедник. Вот! Ева! Я открою вам страшную тайну!

Хор. Да?

Женщина-проповедник. Как Адам согрешил с Евой?

Хор. Как?

Женщина-проповедник. Адам согрешил с Евой – во сне!

Хор. Нет!!!

Женщина-проповедник. Адам заснул в раю, а Ева ему приснилась! Какой сладкий сон... Какой страшный сон!


Хор издает храп.


Женщина-проповедник. Братья и сёстры! Проснитесь! В раю нельзя спать! Оглянитесь вокруг – разве это не рай? За рождение первого ребёнка —

Хор. Двести тысяч!

Женщина-проповедник. Второго ребёнка!

Хор. Двести тысяч пятьдесят семь рублей!

Женщина-проповедник. Третьего!

Хор. У-у-у! (Трясутся в трансе)

Женщина-проповедник. Все долги!

Хор. Выплачены!

Женщина-проповедник. Золотовалютные запасы!

Хор. У-у-у!

Женщина-проповедник. Нефть, газы, пушнина, алмазы! Идёт освоение арктического шельфа, Олимпиада! Нельзя спать, братья и сёстры! Уснём и всё потеряем! Давайте танцевать, радоваться! Канал «Вести двадцать четыре» не спит, Кремль не спит, и мы не должны! Стерьва рядом, подсунет яблочко, откусим, поумнеем, потеряем наш рай! Спокойной ночи, дорогие товарищи!


Женщина-проповедник скрывается за барной стойкой.


Мужчина в синем костюме. Ну, какие мысли?

Пожилой мужчина. Гм... гм...

Мужчина в кимоно. Да, чушь всё это, хотя, – я верю в то, что я здесь, а раз меня вытащили сюда вот так запросто, значит, и всё, что здесь было – вполне может быть...

Мужчина в синем костюме. Вы как всегда – сказали много и, наверное, по делу, но я ничего не понял...

Мужчина в кимоно. Я говорю – может быть, может быть...

Мужчина в синем костюме. (К американцу). Ну, а вы что скажите?

Пожилой мужчина. Гм... гм...


Из-за барной стойки появляется существо с канистрой. Мужчина это или женщина, сказать трудно. Внешне это существо похоже на Ангелу Меркель.


Существо с канистрой. Шампанского, всем шампанского!!! Не откажетесь, выпьете? Прошу вас! Такой день! (Садится за соседний столик, но выставляет стул так, чтобы свободно обращаться к остальным. Отец выносит бокалы с шампанским, расставляет перед посетителями). Такой день!

Мужчина в синем костюме. Это точно... такой день...

Существо с канистрой. Уверен – вы не знаете, какой день, хоть и ворчите, а я могу вам рассказать тайну сегодняшнего дня! (Пьёт, остальные отставляют бокалы в сторону). Видите эту канистру? Знаете, что в ней?

Пожилой мужчина. Бензин?

Мужчина в синем костюме. Собираетесь сжечься?

Существо с канистрой. Нет! Не угадали! Здесь, в этой канистре последняя капля!

Мужчина в кимоно. Вот уж действительно, – последняя капля! Последняя капля моего терпения! Идите со своей канистрой на... на улицу идите!

Существо с канистрой. А вот не будете вы меня гнать, так позорно гнать, когда узнаете, кто я!

Пожилой мужчина. Ну и кто вы?!

Существо с канистрой. Я тот, кто поменял океаны, – и здесь – здесь последние три литра Атлантического океана! Выражаясь метафорически, – последняя капля! (Делает знак женщинам у барной стойки, те по очереди подходят к канистре, выплёвывают в нее воду, как будто извергают из себя глоток своей души)

Мужчина в синем костюме. Вот как? А где же остальные капли?

Существо с канистрой. А-а-а! Вот тут то мы и подходим к главному – весь Атлантический океан, за исключением этих трёх литров, – весь этот океан теперь на месте Тихого! А весь Тихий океан – на месте Атлантического! Я их перелил, понимаете? Слил один океан в другой, вернее, не слил, а поменял местами! Веками – я, мой отец, отец моего отца и их всех отец – весь наш род был занят тем, что переливал океаны.

Мужчина в синем костюме. Что происходит?

Существо с канистрой. Что надо сделать, чтобы стать героем?! Чтоб тебя узнали, стали уважать! Все! Все! Безусловно все! Стать богатым, жить на яхте и срать на всё нефтяными какашками?! Нет! Поменять великие открытия! Заставить переписать географические карты всего мира! Вот что придумал мой дальний предок! И как же счастлив я, что именно на моё время, именно на мою кровь выпала миссия вылить последние три литра Атлантики на место Тихого океана. Если б вы знали, – сколько рейсов мы сделали, – из Европы в Америку, из Америки в Европу, – и теперь все 710 миллионов кубических километров Тихого океана – здесь, а 330 миллионов кубических километров Атлантики в жёлобе Тихого океана!

Мужчина в синем костюме. А как вы понимали, что черпаете именно ту воду, какую нужно, – ведь вы могли случайно возить туда-сюда уже слитую вами воду!

Пожилой мужчина. Вы ее помечали?

Существо с канистрой. Кого?

Пожилой мужчина. Воду!

Существо с канистрой. Да нет же! Мы вели сложный, очень сложный график приливов и отливов. Мы ездили за водой только тогда, когда ветер отгонял спущенную из одного океана в другой воду!

Мужчина в кимоно. Ну и что? Чего вы этим добились?

Существо с канистрой. А того, что вам теперь придётся менять названия океанов! Вносить этот факт в учебники, изучать меня, мою деятельность... У меня, кстати, всё зафиксировано, – есть проездные билеты, рисунки, фотографии...

Мужчина в кимоно. А если все проигнорируют? Если вы не достучитесь к людям с вашей информацией?

Мужчина в синем костюме. Или вдруг вас не поймут?

Пожилой мужчина. Или высмеют?

Мужчина в кимоно. В конце концов, может, всем все равно, как называются эти океаны и где из них какой, главное, что они мокрые!

Существо с канистрой. Что ж – отдыхайте тогда на водах Тихого океана, плавайте по нему, ловите в нём рыбу, но только знайте – это Атлантический океан! Вернее, вы об этом не захотите знать! Постойте... Тогда, получается, как? Только я буду обладать информацией о том, что есть на самом деле!.. Так будет даже лучше... (прижимает канистру к груди)... я вообще никому не скажу... не скажу никому, и только я буду знать, в чем вы плаваете... тихо ухмыльнусь и промолчу!.. Вылью эти три литра и никому не скажу!

Мужчина в синем костюме. Вы проделали титаническую работу!

Мужчина в кимоно. А может?..

Существо с канистрой. Что?

Мужчина в кимоно. Может, выльете прямо здесь, на пол? Пускай в Тихом океане, который сейчас почти что Атлантический, пускай в нём не будет этих трёх литров! Оставьте нам шанс хотя бы чуть-чуть, но иметь право называть эти океаны по-прежнему! Будьте так милосердны! Пожалуйста! (Все смеются).

Существо с канистрой. Вы издеваетесь? Да? Вы сейчас издеваетесь надо мной?

Пожилой мужчина. Нет, просто через две недели не будет ни Атлантики, ни Тихого океана, – и вся ваша работа пропадёт!

Мужчина в синем костюме. Да, никого не будет интересовать, какой где океан, потому что...

Пожилой мужчина. Потому что никого не будет!

Существо с канистрой. Жалкие клоуны!

Пожилой мужчина. Не обижайтесь! Нам тоже жаль, но придётся, придётся закончить здесь со всем, со всем живым... если б вы делали всё побыстрей, может, тогда бы это еще имело смысл...

Существо с канистрой. Побыстрей?! Да знаете вы, каково это в наше время вот так запросто перевозить воду на самолёте?! Столько проверок, вопросов!..

Пожилой мужчина. Да, жаль... Но ваше горе ничто по сравнению с нашим, ведь это именно мы должны будем уничтожить здесь всё...

Существо с канистрой. Молчите! Молчите... Вы и шампанское не выпили, и надсмеялись надо мной!.. Клоуны!.. (Берёт канистру, убегает).

Пожилой мужчина. Представляете, как обзывается, – и это еще образованный человек, один! А когда миллионы, миллионы будут рассержены, как они нас назовут, какими еще обидными словами?!

Мужчина в кимоно. Никак они нас не назовут!

Пожилой мужчина. Почему?

Мужчина в кимоно. Вы же сами ему сказали, – потому что никого не будет! И зачем вы, кстати, ему это всё рассказали?!

Пожилой мужчина. Но он же поделился с нами своим секретом, а мы с ним своим...

Мужчина в синем костюме. Вы думаете, он нам поверил? Он просто решил, что мы над ним посмеялись!

Мужчина в кимоно. Ну, тем лучше для него! Так, и что же мы будем делать?

Пожилой мужчина. Вы имеете в виду, как мы будем делать?

Мужчина в синем костюме. Да действительно, что делать, – понятно, но вот как это сделать?

Мужчина в кимоно. Ну что, перестать ловить всех кого ловим, пусть раздолбают всё?

Пожилой мужчина. Вы думаете, они успеют? За две-то недели... с их устаревшим вооружением, и плюс, еще мы полностью блокировали их финансирование...

Мужчина в кимоно. Ну, а что вы предлагаете?

Мужчина в синем костюме. Я думаю, придётся как-то нам самим, может, даже придётся имитировать конфликт и нажать на кнопки... конечно, в первую очередь, вот вам... а мы уж, как всегда, присоединимся...

Пожилой мужчина. Да... Надо... надо жене позвонить, чтобы в подземное убежище перебиралась... (ищет в карманах телефон).

Мужчина в кимоно. Учитывая ситуацию, я бы порекомендовал не под землю, а лучше всего куда-нибудь повыше, например, на нашу Останкинскую телебашню! Поближе к раю...

Пожилой мужчина. Да? Ох, у нас с вами сейчас такие натянутые отношения...

Мужчина в кимоно. А у нас с вами хорошие!

Пожилой мужчина. Да?

Мужчина в синем костюме. Послушайте, а может, всё честно всем объявить, может, в условиях демократии и гласности мы все чего-нибудь придумаем?

Мужчина в кимоно. Перестаньте вы со своей хху...химерой лезть в серьёзные дела! Если б это было дело всех, она бы ко всем и обратилась!

Пожилой мужчина. Ну да, – как?!

Мужчина в кимоно. Да элементарно! Выкупила бы время на телевидении, в прайм-тайм, и обратилась бы! Что это – проблема? Особенно у вас! Заплати и анонсируй апокалипсис сколько угодно! Нет, ей нужны были именно мы! Да... странно, я точно знаю, что конец света возможен только при одном условии...

Мужчина в синем костюме. Да? И при каком же?

Мужчина в кимоно. (Встает.) Должен быть герой! (Идёт в центр паба. От барной стойки к нему устремляются все женщины, садятся позади него.) Герой, который приведёт всё человечество к концу, ибо только герои способны на это!

Пожилой мужчина. Герой... а что такое этот ваш герой? Кем он должен быть?

Мужчина в кимоно. (Как учитель в кругу учеников показывает упражнения в стиле одного из восточных единоборств.) Во-первых – герой тот, кто побеждает. Сами посудите, герой всегда был спасителем. Он спасал от гидры, от драконов, в общем, от зла, и, спасая, он давал возможность человечеству развиваться, двигаться вперёд, а впереди у всего живого что? Конец! (Женщины вскакивают, готовятся к схватке с учителем.) Спасая, герой создавал возможность конца! Значит, герой – это всегда победитель!

Пожилой мужчина. И спаситель!


Начинается бой учителя с ученицами. Чередуясь, женщины подходят к учителю, пытаясь провести какой-либо изощрённый приём, но тот мастерски отбивается.


Мужчина в кимоно. Герой всегда один! У героя никого нет, поэтому он готов рисковать!

Мужчина в синем костюме. Отлично! Дальше...

Мужчина в кимоно. (Ритм боя нарастает. Женщины накатывают на мужчину, как взбесившиеся волны, но тот отбивается.) Дальше... Герой не нуждается, потому что если он нуждается, значит, его можно купить или продать! Герой не поддается искушениям... он никогда не ходит на ток-шоу, даже если его очень просят, он не издает книги, не снимается для журналов и чаще всего молчит! Поэтому герой всегда любим. Я по собственному примеру знаю – любят всегда загадку! А если меня назвать, – всё, – это будет концом моей славы... значит, герой это тот, у кого нет имени! Нет имени, значит, тебя не высмеют и не унизят! И самое главное, – героя не должно быть, – только тогда он герой, когда он есть, но его нет! Ведь если его нет, значит он никогда не погибнет, всегда победит, не будет нуждаться в славе, в деньгах, будет всегда любим и никогда не поддастся искушению! Чтобы состоялся конец света – нам нужен герой! (Из-за барной стойки выбегает женщина, не участвовавшая до этого в схватке. Она приветствует мужчину традиционным поклоном, надвигается на него и, захватив, бросает через себя, после этого возвращается к барной стойке, увлекая за собой остальных женщин. Мужчина долго лежит, наконец, поднимается.) Но у нас нет героя! Мы сами, сами создали такие условия, при которых герой просто не может появиться! Это наш инстинкт самосохранения! Мы уничтожаем героев еще в зародыше! Никто не может стать глобальным, главным, истинным в масштабах всего человечества!

Мужчина в синем костюме. А как же Нобелевская премия?! Ведь это мировое признание...

Пожилой мужчина. Перестаньте, ладно, это уже все знают, как выдаются эти премии! (Встает, выходит к мужчине в кимоно.) Я с вами согласен, у нас нет героев!

Мужчина в кимоно. (С безусловной искренностью, забыв о театре.) Вы посмотрите, – стоит человеку прославиться, как тут же его вызывают на какое-нибудь ток-шоу, а там всё работает на то, чтобы сделать из человека клоуна!

Пожилой мужчина. (Так же, разрушая театральность происходящего.) Знаете, многие наши знаменитости, когда уже хватает денег и на наркотики, и на то, чтобы излечиться от них, – эти самые знаменитости, они любят обращаться к народу, особенно на какой-нибудь церемонии типа Оскара! Критикуют политическую систему, призывают к чему-то... а мы не запрещаем, и, знаете, почему: наши психологи постарались и объяснили, давно уже всем объяснили, – всё понарошку! В телевизоре клоуны, а в кино или на сцене – куклы! Всё понарошку!

Мужчина в кимоно. Мы тоже позволяем человеку быть богатым, и даже знаменитым, сходить с ума, вещать, как оракул, но! Но только в пределах своего роскошного дома... У нас есть целое шоссе с такими домами... Я вам больше скажу, многие наши знаменитости считают свой огромный дом – всей планетой, а своих друзей – всем человечеством, особенно это свойственно писателям и режиссёрам! Вот это мы поощряем!

Мужчина в синем костюме. (Выбегает к двум другим, также пробует заговорить без театральной интонации, но у него не получается.) Да... героя нет... политиков можно критиковать, мы даже поощряем критику самих себя, чтобы у народа не было лидера...

Мужчина в кимоно. Да, у нас нет героя, поэтому наш конец света может отложиться...


Возвращается за стол. Американец следует за ним.


Мужчина в синем костюме. Но ведь обратились именно к нам, – может быть, мы и есть эти герои? (Также возвращается за стол.) Просто мы этого о себе не знали, были заняты, нам некогда было подумать о самих себе, о конце света, и о нашей роли во всём этом... героя нет, но мы есть... значит, конец света реален?


В заведение входит отец. Он несёт заказ женщины-проповедника.


Отец. (Расставляет на столе блюда.) Всё в порядке?

Мужчина в кимоно. Всё в полном порядке!

Отец. Еще что-нибудь будете?

Мужчина в синем костюме. Нет, спасибо...

Пожилой мужчина. Счёт, пожалуйста...

Отец. Счёт? Нет, нет, нет... С вас я денег не возьму...

Мужчина в кимоно. Да перестаньте, сколько мы вам должны?

Отец. Нет, нет, нет, даже не настаивайте, потом как-нибудь...

Пожилой мужчина. Да когда ж потом?..

Отец. Ну мало ли, может, еще увидимся, тогда уж заодно и расплатитесь...


Отец уходит.


Мужчина в синем костюме. Ну и ладно, все равно у нас денег нет...

Пожилой мужчина. (Показывает на стол.) Посмотрите, кальмары!

Мужчина в кимоно. И карамельный мусс!

Мужчина в синем костюме. И карамельный мусс!

Пожилой мужчина. Она уже давно ушла! (Решительно придвигает тарелку с кальмарами, ест.)

Мужчина в синем костюме. Может, она еще вернётся?

Мужчина в кимоно. Главное, что мы уже не вернёмся... (Начинает есть карамельный мусс, замечает вожделенный взгляд англичанина, передает мусс ему, тот ест.)

Мужчина в синем костюме. А вообще, вам не кажется, что нас здесь банально искушали?!

Мужчина в кимоно. Да?

Мужчина в синем костюме. Конечно! Может, и никакого конца, действительно, не будет! Искуситель, ведь он сколько веков старался, всё всем портил, это ж была его прямая обязанность – а ничего не смог, вот и решил на нас свалить, да? Вы подумайте, раз обращаются к нам с такой просьбой, значит, сами не могут! И если они ничего не могут, то мы – тем более! Посмотрите, – вы когда-нибудь догадывались, что кто-то переливает океаны, что половина нашего государства невидима?! А как работают наши консулы?! И это только малая часть того, что происходит у нас под носом, а мы, наивные, верим в то, что действительно кем-то и чем-то управляем!

Пожилой мужчина. Да? Пожалуй, вы правы... И знаете, вот эта ваша мысль об искушении... это очень повышает самоуважение, – не каждый день тебя искушают...

Мужчина в синем костюме. Ну да, перестаньте, меня по десять раз за день: то налоги повысить, то национальную валюту поменять, то еще что-нибудь...

Пожилой мужчина. У, если так, то я просто ежедневно искушаюсь! Каждый день Пентагон докладывает о странах, где еще нет демократии, а я им говорю, подождите, демократия, – это ведь не домашний кинотеатр, нельзя ее где попало устанавливать!..


Из-за барной стойки появляется существо с канистрой. Оно подходит к столу, смотрит на мужчин. Президенты внимательно смотрят на него, ждут, что оно что-то скажет, но вместо слов существо выплёвывает на них воду из своего рта.


Существо с канистрой. У всех должна быть хотя бы маленькая надежда, что все будет по-прежнему... и ничего страшного не произойдёт! Это мой вклад! Пускай хотя бы один стакан Атлантики останется на месте!


Существо уходит.


Пожилой мужчина. Не очень-то большая надежда, всего один стакан...

Мужчина в кимоно. Сможем ли мы дать всем хотя бы столько же?

Пожилой мужчина. М-да... (Достает сигаретку, поджигает, кидает спичку в серебряную чашу, куда только что попала вода из Атлантики.) О! Вода горит...

Отец. (Идёт от барной стойки.) Это не вода, это нефть... в океане уже давно нет воды, я удивляюсь, как там рыба живёт... и никому нет дела, и даже этой рыбе совсем нет дела, может, она и не понимает, что ее уже давно нет, раз вместо воды – нефть... просто она уверена, что здесь всегда была вода, а значит, жизнь будет продолжаться... все будет продолжаться как прежде... (Президенты привстают, хотят уйти.) Сидите, сидите, вы мне не мешаете, только позвольте я заберу у вас огонь, а то вы мне всё здесь подожжёте... в моём пабе...


Забирает со стола горящую чашу.



Братья Пресняковы Паб (пьесы) | Паб (сборник пьес) | Перед потопом