home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Doc019

Нет, все-таки из всех, с кем я успел столкнуться в своей космической одиссее, бесы народ самый продвинутый. Приземлились мы у Зала Болельщиков, который на самом деле был построен как римский амфитеатр, ну, или как наш российский, стандартный спортивный комплекс. То есть, ряды сидений шли как ступени по кругу, вздымаясь вверх. А круг был огромный, я едва различал тех, кто сидел напротив. Единственное отличие от наших советских стадионов: каждое зрительское место оборудовано креслом. Так что ютиться на общей лавке не пришлось. Внизу стояли флайеры очень странной формы. Более всего они напоминали «МИГи»; хотя, конечно, отдаленно, и в усеченном, спортивном варианте. Но крылья и хвост были. Забавно. Противостояние Чужих и имперцев, похоже, было более фундаментальным, чем мне казалось сначала. Бесы, видимо, не понимали, зачем нужны летательные квартиры, не признавали формы дисков или тарелок, по крайней мере в межгалактических путешествиях и в спорте. Они и чувствовали, похоже, как мы, земляне. Часом, это не они ли придумали религию? Вон, Пан рогатый – богом был, а все польские дворяне – паны. Ага, а монголо-татарские – ханы. Нет ли здесь какой-то связи? Чего это у кочевников сабли кривые? А у викингов рога на шлемах?

Банга недолго думая умостился в свободном кресле. Пижон лохматый!

Охранники заняли места по бокам и спереди.

– Ырккры. – Я подошел к капитану местного ФСБ. – Слушай, тут такое дело... Не знаю с чего и начать. Мы с Алланой того... В общем, ничего между нами не было.

– А хочется, – понимающе ухмыльнулся бес. – Да, хороша чертовка, не спорю.

Я поморщился. Чего там в Библии написано? Что-то вроде того: «И сошли ангелы и жили с женщинами и родились у них дети». Похоже, что не ангелы то были, а понятно кто. Чужие, например, раз, как говорит Аллана, они и личины менять умеют. Вот, блин, откуда у землян души! От бесов позорных! Меня едва не замутило от такого открытия. Ну конечно, а Аррах похищал людей, чтобы создать оружие против Чужих. Значит так: душевные – направо, бездушные – налево. Или наоборот.

– Ладно, – сказал Ырккры и достал из кармана какую-то фиговину, наверное, сотовый телефон и принялся что-то бубнить.

Видимо, докладывал.

Переговорив, Ырккры отдал приказ солдатам затеряться в толпе и снять с нас наблюдение. Конечно, это ни о чем не говорило. Если мы на мушке имперских охотников, то никто нас не спасет, будь мы с Алланой хоть трижды Уитни Хьюстон. А если наблюдение от имени Матки-королевы за нами установлено, то оно более тонкое – не почувствуешь взгляда спиной. И я решил принять правила игры.

Ырккры остался на месте. Видимо, на всякий пожарный случай: вдруг Апокалипсис приключится или еще чего.

На стадионе играла музыка.

Я демонстративно приобнял Аллану. Надо же было отрабатывать снятие гласного наблюдения.

Бог мой, журналистка дрожала, точно осиновый лист на ветру. Она даже не попыталась сбросить мою руку, а только сильнее прильнула ко мне. И, о чудо, общая ручка у наших кресел исчезла. Хм, вот имперцам с их мозгами до такого никогда не додуматься!

Банга шумно вздохнул, точно моя бабушка, когда ищет свои очки. Вечно этот пес все портит.

Раздался рев труб. И на поле показались фигурки бесов в красных комбинезонах. Выпускники академии. Такие молоденькие, но все на одно лицо. Очень на Пушкина похожи. Меня это покоробило. Ни фига себе, Александр Сергеевич – солнце русской поэзии, а в аду его расклонировали и рогов ему поприделывали. Что, неужели Наталья Гончарова все же переспала с Дантесом? А может быть, и не один раз? Тьфу ты! Я пришел на культурное мероприятие, а не анекдоты сочинять!

– Иван. – Голос Ырккры был вкрадчивым.

Не поворачиваясь, чтобы Аллана не убрала голову с моего плеча, я тихо спросил капитана:

– Чего?

– Ладно, хрен с тобой. Под сиденьем четыре бутылки земного пива. Бутыль имперского аруйцве. Отдыхайте. Стадион оцеплен. Так что сбежать не удастся. А кроме того, за содействие в деле задержания экстремистов, Матка может отправить вас на Землю. Всех троих. Ты слышишь?

– Угу, – буркнул я.

– Ну, я пошел. – И бес встал.

Я почувствовал, что предательские слезы навернулись на глаза. Нет, не ожидал я такого от Чужих. Если честно, я давно уже от жизни ничего не ждал. Брал, так сказать, все у природы сам, и тут – здрасьте. Отправят на Землю всех троих. Да они словно мысли мои читают. Может быть, мне впрыснули в пальцы вовсе не переводчик, а датчик какой-нибудь, который фиксирует мое местонахождение, ведь я и до этого понимал все, кроме свиста. А может быть, меня так завербовали? Впрочем, не все ли равно? Славка – авторитет крупный. Он любого врача купить сможет. Если захочет, конечно... Нужно только в Екатеринбург вернуться.

Домой, на Землю, втроем...

Я чувствовал, что слезы поползли у меня по крыльям носа. Вот ведь бесы, а мигом самое больное место нащупали. Я боялся пошевелиться. Никогда еще Аллана не склоняла голову мне на плечо. Никогда я не ощущал так близко ее дыхание. Я хотел, чтобы это длилось вечно.

Флайеры поднялись вверх вертикально. Ну, правильно, здесь и бетонных дорожек для разбега не было. И сразу же местные самолеты выстроились клином, треугольником.

Выпускники сделали три мертвых петли. И самолетики, летевшие кучно, рассыпались на манер салюта, точно струи фонтана в небе, и каждый флайер загорелся разными цветами. Нет, такого мне видеть еще не приходилось. Весь стадион дружно взревел и повскакивал со своих мест. Общая радостная истерия передалась и нам. Забыв обо всем, мы с Алланой тоже подскочили. А моя девушка даже истошно завизжала от восторга. Надо же, чего это с ней? Она же вроде чувствовать не умеет? Или такое скопление душевных существ разрушающе действует на имперскую психику?

Даже Банга залаял. Вот ведь.

В небо рванулись петарды и снаряды настоящего салюта. От грохота заложило уши. Я еще подумал, что сделать салют бесшумным для бесов – пара пустяков, но в таком деле, как развлечения, шум, видимо, имеет какое-то важное значение. И его, этого шума, было очень много.

Флайеры прекратили падение и один за другим выходили из штопора, стремительно набирая высоту.

Мы с Алланой сели. Теперь уже было не до сантиментов. Моя душа пела. Я не мог оторвать взгляда от шоу. Я даже чувствовал, что мои пальцы судорожно сжимают появившиеся вновь подлокотники, точно это штурвал управления, ну, или такой своеобразный фантастический пульт. Я чувствовал скорость полета, будто сам находился в одном из самолетов. В том самом, который медлил и несся к земле.

Но что это? Почему весь стадион притих, точно кто-то умер? Впрочем, не важно. Я чувствовал, как ветер рвет одежду, сбивает дыхание и слезит глаза. Что может быть прекраснее ощущения скорости полета? Это лучше, чем оргазм, ведь это и есть высшее наслаждение. Возможно, мечту летать вложили в нас Чужие или имперцы, не все ли равно? Сама мечта, само ощущение полета и скорости – они перекрывали любые доводы рассудка. Всегда.

Но почему флайер не поднимается вверх? Ведь стадион стремительно приближается. Нужно быть асом, чтобы выйти из такого пике. Насколько мне известно, в шоу участвуют лишь выпускники, вчерашние студенты, а вовсе не виртуозы.

Я почувствовал, что волосы на висках слиплись от пота. Я сжал подлокотники так, точно находился в рубке управления. Что же он медлит?

Секунда, другая.

Еще немного – и никто не сможет спасти флайер.

Под пальцами я ощутил кнопку и, конечно же, машинально надавил на нее, все еще ощущая себя внутри бесовского самолетика.

Хлоп – и реальность исчезла, растаяла, стекла вниз, открывая мрак. Мне показалось, что передо мной открылся чей-то зев, огромная труба, втягивающая в свое жерло, точно гигантский пылесос. И я не сопротивлялся этому притяжению. Я не боялся. Более того, я стремился туда, внутрь.

Перед глазами взорвалась сверхновая звезда и... и я оказался за пультом управления. Вот это иллюзия! Вот это создание альтернативной реальности! Блин, да если бы имперцы могли создавать такие тренажеры, – цены бы им не было!

Мои руки лежали на слепках ладоней, таких же, как в летательной квартире Алланы. Только компьютера не было. Обычное стекло довольно просторной кабины – и мигание десятка датчиков. Ну, это дело знакомое!

Стадион рос прямо на моих глазах. Флайер несся на зрителей, которые в ужасе разбегались прочь. Похоже, внизу нарастала паника. Но это же просто игра, и ничего больше! Я представил, как самолет резко уходит в сторону, проносясь над стадионом, как виляет, меняя курс, как ревут дизели, или что там у них, как я направляюсь вверх, в небо.

Я почувствовал, что тело мое стало сжатым, точно пружина. Ноги заелозили сами собой. Хорошо, что здесь педалей не было: ни тормозов, ни сцепления... А ведь могли и сконструировать.

Я чувствовал, как ткань одежды прилипла к телу, как ладони взмокли от напряжения, но именно в эти мгновения я был счастлив. Я ощущал себя самым крутым летчиком во вселенной, и это было здорово!

Что ж, игры нужно завершать красиво. А то руки уже трясутся от напряжения. Где же у них пауза? Ладно, посажу флайер, там и разберемся.

Я сбросил скорость, выровнял самолетик горизонтально земле и начал снижение. Я представлял себя перышком и плавно опускался прямо в центр стадиона. Какая изумительная графика. Внизу трибуны просто ликуют. Бесы скачут, размахивают знаменами, кричат чего-то. Вот только звука нет.

Минута, другая, третья...

Я посадил самолет. Теперь можно и оглядеться.

О нет!

Алланы рядом не было.

Это что, не игра?

Я действительно находился внутри флайера. И кабина была более вместительной, чем мне показалось вначале. Рядом со мной на полу лежал бес в алой форме выпускников академии. Да что это со мной творится?

Стена флайера автоматически отъехала, и я увидел, как толпа ликующих бесов рвалась ко мне через заграждения и сквозь ряды охранников. Но впереди бежали военные. Видимо, они очень хотели узнать, как это я замочил их выпускника.

Я сел на пол и засмеялся. Похоже, у меня началась истерика.


Иногда мне кажется, что все заветные желания всегда исполняются, нужно только очень сильно захотеть. Не нужно никаких магических обрядов. И ни к чему искать кладбищенскую крапиву, зубы оборотня, цветок папоротника, череп святого. Если мы можем мечтать, значит, это кому-нибудь нужно! И важно.

Летчик, валяющийся на полу, приподнялся на локте и вяло улыбнулся.

– Ты кто?

Главное, выпускник живой. Я никого не убивал, слава всем богам! Я прекратил смех:

– Иван, только не крестьянский сын.

– Понятно. – Бес сел.

Военные приближались.

– Что стряслось?

– Это ты меня спрашиваешь? – Я обомлел от такой наглости. – Я тебе что, Шерлок Холмс, что ли?

И тут бес покраснел до самых кончиков своих рогов:

– Ты это... Я в кресле сидел?

– Нет.

– Будь другом, не говори никому. Скажи, что ты меня бесчувственного с кресла спихнул, а то не видать мне больше полетов.

«Тебе их и так никогда не видать», – подумал я, но расстраивать вчерашнего студента не хотелось.

Во флайер ворвались трое офицеров. Дверь за ними моментально закрылась.

– Как это понимать, Кеннек?! – завопил тот, кто был главнее остальных.

Один из офицеров уже колдовал за пультом. Второй сосредоточенно рассматривал стену.

– Не могу знать! – бодро отрапортовал бес, который минуту назад валялся без сознания.

– Такого позора наша Летная академия не переживет! – буйствовал главный. – Это надо же, сорвать гонки, которые благословила сама Матка!

Флайер дрогнул и плавно поднялся в воздух.

– Господин генерал. – Тот офицер, который рассматривал стену, вдруг повернулся к начальнику, – первичный анализ эктоплазмы показывает, что Кеннек потерял сознание.

И проницательный офицер заглянул под сиденье, вытащил из-под него датчик и показал генералу:

– Люциф это не просто банда подростков. Глядите, каков подарок! Бортового механика стоит наказать.

Генерал заткнулся, повертел в руках вражеский датчик и уставился на меня:

– А ты кто такой?

– Это землянин. Иван Соколов, – ответил за меня все тот же разговорчивый офицер. – У него обострились возможности души. Он просто телепортировался в кресло за пультом управления и спас не только флайер, но и весь праздник.

Откуда только берутся такие умники? Я сам еще ничего не успел понять, а мне все уже разжевали, и в рот положили.

– Ах, да! – вспомнил генерал. – Первая волна эмиграции из баронета Веррев. Ну как же, видел, знаю. Благодарю за службу!

Я промолчал. Кричать «Служу Чужим!» что-то не хотелось. Тем более что я никак не понимал, каким это чудом смог телепортироваться...

Вот оно, нащупал! Перемещаться в пространстве при помощи мысли нельзя! Это вам любой школьник скажет. Это только в фильме «Матрица» нет ничего невозможного! Значит, все окружающее все-таки компьютерная игра. На самом деле не существует ни Алланы, ни имперцев, ни Чужих. Похоже, я действительно засиделся внутри «Summer House»!

Интересно, а каковы способности у совершенно пьяного юнита? Если я с бутылочки перемещаться научился, то что же со мною будет на пятом литре этого пойла? Гм, наверное, белая горячка – это и есть проявление души, а мы на Земле и не догадывались, все к психиатру посылали, да к психиатру.

– Иван, – задумчиво пожевал губами генерал, – а ведь ты прибыл не один.

– Возможно. – Я все еще осторожничал.

– С тобой журналистка Аллана и пес водолаз, не так ли?

Я покорно мотнул головою.

– Значит, так: пока журналисты ничего не разнюхали, я предлагаю тебе, Иван, побыть какое-то время внутри корпусов Летной академии. Сегодня официальный выпускной вечер и скучно не будет. Естественно, Аллана и Банга прибудут туда же незамедлительно. А кроме того, я тоже ненавижу этих крыс из Департамента военного разведывательного центра. Они в свое время мне тоже немало нервов попортили. Я – полукровка, беженец из Империи. Так что решайтесь.

Интересно, врет или нет?

– Ладно, – сказал я.


Генерал не обманул. Флайер приземлился возле готических особняков, взгромоздившихся на скалах. Эти бастионы очень напоминали тот, в который нас отвели Чужие внутри хрустального шара. И все же различия были. Эти замки были настоящими, а не имитациями, не космическими кораблями. Девять круглых башен, выступавших за стены, дозорная вышка, центральная башня, навесной мост, контролируемый из двух башен одновременно: все это очень напоминало Средневековье. Ну да, особенно если припомнить каменных химер католических соборов и некоторых цитаделей – сходство просто бросается в глаза. Только вот на стенах наших земных замков химеры выглядят жутко, а здесь вполне естественно и органично. Каменные бесы и чудища поддерживали балконы, карнизы окон, стояли привратниками около дверей, загорали на крышах. И вот что поразительно: это были просто памятники Чужих другим Чужим. И не более того. А у нас все эти статуи всегда наделяли каким-то мистическим смыслом. Ну да, правильно. Зодчие копировали Чужих, а говорили, что их посещало озарение.

В Академии было оживленно. Меня провели через двор по каким-то комнатам и винтовым лестницам. Здесь, похоже, не было ни одного лифта! Нужно учесть, что тот замок, по которому мы шли, размерами был с нашу шестнадцатиэтажку. Я представил, что учебные кабинеты раскинулись где-нибудь наверху, а столовая и туалет – внизу, в подвале, и сразу стало понятно, как это курсантом удается постоянно поддерживать себя в хорошей спортивной форме. Вон у них даже офицеры бегают – и ничего. А наши российские толстопузы только диваны умеют давить да розовые ленточки перерезать. А тут генерал Королевства, а носится как шустрик какой-то, так и чешет впереди всех, точно у него где-то батарейка запихнута...

В общем, привели меня чуть ли не под самую крышу, на маленький резной балкончик:

– Жди.

Я покорно шагнул вперед и вздрогнул. Сбоку на перилах сидел задумчивый бесенок. Я чуть было не ринулся спасать этого самоубийцу, но вдруг понял, что он всего лишь одна из многочисленных статуй. Да, к таким излишествам необходимо привыкнуть.

Я подошел к бесенку и ткнул его пальцем.

– Вот придурок! – сказала статуя и прыгнула вниз.

Сердце мое упало в пятки. Вот это да! Что это за академия такая? И все же я отчаянно шагнул вперед и проследил за полетом статуи.

Каменюка оказалась живой. Она распахнула крылья, которых я совершенно не заметил, и спикировала вниз.

Хорошее начало, впечатляющее. Так это что, Чужие делятся на крылатых и бескрылых? А вдруг они еще и враждуют между собой?

Сзади раздался шорох. Я мгновенно развернулся, сделал сальто и ударил ногами прежде, чем успел подумать. Это был нормальный бес-охранник, который привел Аллану и Банга.

Через секунду я оказался лежать мордой в пол, с заломленными за спину руками.

– Отпусти его, – это был голос генерала.

Охранник с сожалением отпрыгнул от меня.

– Хорошо, – покачал головою генерал. – Ты, я вижу, слегка взвинчен. Отсюда открывается хороший вид на гонки, которые задерживаются в связи с падением флайера. Но если тебе требуется расслабиться, можешь спуститься вниз. Там выпускники отдыхают. Тебе будут рады. Ты спас одного из нас, а следовательно, и престиж всей Летной академии. Столовая – вниз по вон той лестнице.

Я оглянулся. Бог мой, лестниц было шесть.

– Понял. – Я мотнул головой и решил, что ни за что не пропущу эти дурацкие гонки.

Генерал развернулся и ушел. Охранник, тенью следовавший за генералом, все время оглядывался на меня, с сомнением поглаживая фингал под глазом.

Банга, подлец, даже не обрадовался моему счастливому спасению. Зато Аллана обняла, но потом вдруг опомнилась и отстранилась.

Я усмехнулся про себя: «Есть контакт! Скоро мы устроим Великую Чувственную Революцию. Какая жизнь тогда наступит в Империи!»

Я заметил, что Аллана все еще дрожит и даже слегка постукивает зубками. Странно. Что это с ней? Неужели простыла? Вроде бы имперцы не должны болеть. Они же чипами по самые ноздри напичканы, они же живут чуть ли не вечность. Или это именно мое присутствие вызывает сбой в ее информационной системе? А что? Вот прилетел я, весь такой душевный, и влюбил в себя лучшую журналистку всех вселенных. А имперцы ничего о любви не знают, вот девушку и колбасит.

А тут еще эти гонки. Посмотреть-то хочется. Но ветер холодный.

Может, и вправду заболела? Непривычные они, имперцы, к свежему воздуху: месяцами в своих летательных комнатах парятся. Вот и нет иммунитета ко всяким микробам и бациллам.

Я вздохнул. Похоже, на гонках придется поставить крест. Большой и жирный. Вот незадача. И за что мне это все?

Я обнял Аллану за талию и поволок в сторону лестницы.

– Пусти, – зло прошипела журналистка.

Я потрогал лоб девушки. Горячий.

– Молчи лучше. – Я подбирал нежные слова, но на языке вертелись одни только гадости. – Давай поедим, отдохнем. Я тоже едва на ногах держусь. Внизу нас ждут друзья и выпивка.

Аллана ничего не сказала, но вырываться из моих объятий больше не стала.


Столовая оказалась заполнена выпускниками. Здесь было сотни две молоденьких бесов. И каждый второй носил такие же дурацкие усики, как Гитлер. Это было смешно. И отчего это демоны мне все великих людей напоминают?

– Иван Соколов! – завопили студенты, увидев нас. – Виват землянину!!!

Я слегка растерялся. Потом увидел среди пирующих спасенного мной Кеннека и помахал рукою в знак приветствия. Нас тут же окружили, довели до столика, налили какой-то жидкости в пивные кружки. Аллане прикатили кресло на колесиках, нашли плед, укутали ей ноги. Банга только вздохнул и попробовал спрятаться под столом. Не получилось. Тогда пес прыгнул на свободный стул и глухо зарычал на беса, который собирался его прогнать.

Нас незамедлительно обступили со всех сторон.

Каждый старался дотронуться до меня, поговорить. Поднялся немыслимый гвалт. И я вдруг понял, что все выпускники просто пьяны.

«Ну и ладно», – решил я и опрокинул в рот местный напиток.

Надо же, никакой горечи и сивушных запахов. Просто компот какой-то, вернее мед. Вот блин, чертяки, обманули. Ладно, будем пить что дают...


Doc018 | За гранью игры | Doc020