home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

– Но только предлагаю сразу же договориться, – заявляю я, усаживаясь ровно в шесть часов в машину, – ни слова о работе.

– Идет, – легко соглашается М.А., выруливая со стоянки.

Пару секунд мы молчим, потом он осторожно спрашивает:

– А почему?

– Что именно? – поворачиваюсь к нему я.

– Почему ни слова о работе? Вас она так раздражает?

– Да нет, – устраиваюсь поудобнее на сиденье, – просто должно же быть какое-то разнообразие.

– Верно, – согласно кивает он и умолкает.

Молчим. Три минуты. Пять. Десять. За окнами мелькают вечерние московские улицы, а мы продолжаем молчать. Еще через несколько минут я не выдерживаю:

– Здорово.

– Простите? – М.А. притормаживает у светофора и смотрит на меня. – Не понял.

– Здорово, – повторяю я. – «Ни слова о работе» у нас с вами означает «ни слова вообще».

Он начинает смеяться. Я с недоумением смотрю на него. Красный свет сменяется зеленым, он давит на газ, и мы трогаемся. Он продолжает смеяться. Да что там – хохотать. Теперь уже я говорю несколько обиженным тоном:

– Простите? Я сморозила какую-то глупость?

Нет-нет, – сквозь затихающий смех произносит М.А., – но, честное слово, всерьез собирался не говорить о работе, а когда стал перебирать в голове, с чего бы начать разговор, не мог найти там ни одной мысли не о работе.

– Совсем? – недоверчиво спрашиваю я.

– Абсолютно.

– Может, тогда о театре, в который мы едем?

– Но я про него ничего не знаю, – пожимает плечами М.А. – Вернее, нет, знаю, что скоро мы туда приедем. Но мы же не будем об этом разговаривать?

– Нет, – подтверждаю я, снимаю очки, достаю платок и протираю запотевшие стекла.

– Тогда, может, сами предложите тему?

Предложила бы, если бы у самой хоть одна подходящая идея завалялась в голове. Я водружаю опостылевшие мне очки на нос и издаю тяжелый вздох:

– Не могу придумать.

Он опять начинает смеяться. Я не могу удержаться и присоединяюсь к нему.

– Вот мы и прибыли, – сообщает он через три минуты .

«Какой-то детский сад», – думаю я, выходя из машины. В последний раз я не могла найти тему для разговора с мужчиной в десятом классе. Мужчиной был белобрысый Сережка из параллельного класса. Его, чтобы разговорить, нужно было раскачивать час, не меньше. Я всегда набрасывала «тезисы» для наших бесед перед встречами. Благодаря им наша дружба просуществовала полгода. Через полгода Сережка превратился в отъявленного болтуна и перестал меня интересовать.

Мы вошли в фойе и сдали свои плащи в гардероб. Я подошла к зеркалу, причесалась и окинула себя внимательным взглядом. Ужасное освещение! Выгляжу на все сорок… пять, лицо какое-то бледное, глаза накрашены отвратительно, а волосы… – нужно будет выкинуть эту краску! Что за идиотское изобретение эти зеркала! Всего мгновение назад у меня было настроение если не превосходное, то где-то недалекое от него, но сейчас… сейчас впору хватать свой плащик и нестись отсюда куда глаза глядят. Ловлю ироничный взгляд М.А. Резко поворачиваюсь к нему. Он отступает на шаг назад и вскидывает руки в защитном жесте:

– Беру смутившие вас взгляды назад!

– Не смутившие, – уточняю я, – а возмутившие.

– Вам даже сложно представить себе, – усмехается он, – какое это увлекательное зрелище – женщина, созерцающая себя в зеркале.

– Вы, похоже, наконец-то нашли тему для разговора.

– И вам она не нравится?

Нравится. Я люблю такие разговоры. Вволю пройтись по женским привычкам и слабостям, а потом плавно переключиться на мужские. Только не с М.А. С ним нужно держать ухо востро. Поэтому я качаю головой:

– Не нравится. Лучше расскажите, что вы интересного читали в последнее время?

У М.А. появляется на лице такое выражение, как будто я внезапно вытащила из сумочки маленького крокодильчика и теперь предлагаю ему его подержать.

– Что? – прокурорским голосом спрашиваю я. – Ничего не читаете?

– Увы, – он разводит руками, – нет времени. Только деловые журналы.

– Ладно. Тогда где были?

– В смысле в театрах и прочих культурных местах? – уточняет он, одновременно показывая на табличку с надписью «Буфет» и вопросительно поднимая брови.

Я киваю в ответ на оба вопроса. Мы начинаем подниматься по лестнице.

– Каюсь, но сегодня я в театре впервые за… – он нахмурился, – да, впервые в этом году.

– Тогда что скажете о музыке? – не унимаюсь я.

– То же самое, – с сокрушенным видом сообщает М.А., – только в машине.

У меня в таких случаях всегда возникает вопрос: чем нас эти мужчины привлекают? Ну не внешностью же. Слава богу, мы уже вышли из того возраста, когда в наши избранники попадали только мальчики, имеющие сильное сходство с Джорджем Клуни или Бредом Питтом. Да, теперь мы заявляем, что внешность для нас не главное. Но что тогда? Содержимое? О'кей. Только часто ли есть содержимое?

У половины из моих тридцати семи претендентов содержимое было на нуле. Поговорить с ними было не о чем. А поговорить для меня – это основное. «Извращенка», – считает Галка. – Требуешь от мужиков неестественного». Пусть так, но отношений без «поговорить» я не понимаю. И всегда задаюсь вопросом: как сочетать мой интерес к «поговорить» с долгим стабильным браком? Объясните мне, пожалуйста, о чем можно разговаривать с мужем на десятом году совместной жизни? О меню на ужин? О ценах на продукты? «О детях, о планах, о работе», – добавляет Галка. И все? Может, поэтому я до сих пор не замужем?

Но М.А., конечно, не тот случай. У него с «содержимым» явно все нормально. Я это чувствую, что бы он ни говорил о своей культурной отсталости.

– Бутерброды? Пирожные? Кофе? – предлагает он, когда мы достигаем буфета.

Признаться, пока мы поднимались по лестнице, я собиралась изображать из себя даму, совершенно не заинтересованную в тяжелой и сытной пище. Согласитесь, пошловато являться в театр с мужчиной и тут же набрасываться на толстые бутерброды и салаты в вазочках. «Так, – думала я, – возьму мороженое или конфетку». Но, попав в это царство соблазнов, мой желудок взбунтовался. Он был готов проглотить все, что ему ни предложат. «В конце концов, – ожесточенно подумала я, – я целый день пахала, как проклятая, на ту же самую фирму…»

– Не знаю, как вы, – протянул тем временем М.А., сосредоточенно рассматривая стойку, – но я страшно голоден. Пожалуй, я бы взял бутерброды с мясом, рыбой и сыром. – Он поднял на меня ясные глаза. – Что надумали?

При слове «сыр» я почувствовала, как желудок начал стекать мне в туфли и оттуда подвывать: «И я тоже хочу сы-ра!» Я проглотила скопившуюся во рту слюну и выдавила из себя:

– То же.

– Э-э… То же самое? – озадаченно спросила М.А.

– Кроме мяса.

– Отлично. – Он обрадованно достал портмоне. – А то я грешным делом подумал, что придется давиться бутербродами у вас на глазах, пока вы будете попивать пустой кофе.

– И кофе тоже, – быстро уточняю я, когда он начинает объявлять наш заказ.

– Да-да, конечно.

– Это мне напомнило одну забавную историю, – говорит он, когда мы усаживаемся за столик. – Точнее, ассоциаций особых тут нет, но почему-то вспомнилось, – и он принимается рассказывать длинную историю о своей последней поездке в Финляндию – из числа тех поездок, когда с самого начала все идет наперекосяк.

Я вгрызаюсь в бутерброды и слушаю М.А. Он великолепный рассказчик. Финляндия встает у меня перед глазами, а несуразный приятель М.А., который и является главным героем повествования, кажется мне давно знакомым.

– И вот тогда, – М.А. делает эффектную паузу, – гаснет свет…

Я начинаю хихикать. Я бы давно это сделала, но тогда бутерброды остались бы несъеденными.

– И что дальше? – допивая кофе, посмеиваюсь я.

– Дальше? – М.А. тоже улыбается. – Дальше… О! Третий звонок. Пора.

Действительно, третий звонок. Мы торопливо поднимаемся из-за стола.

– Доскажете в антракте, – говорю я.

Через полчаса после начала спектакля я понимаю, что действо меня не увлекает. Древнеримские страсти, разворачивающиеся на сцене, оставляют меня равнодушной. Но – дареному коню… Поэтому я смирно сижу рядом с М.А. и думаю о двух оставшихся командировочных днях. Второй, как выяснилось, будет у меня выходным. В четыре поезд, а до этого я могу распорядиться своим временем, как мне заблагорассудится. И как же мне заблагорассудится? Взгляд мой начинает блуждать по декорациям, по публике. Поеду к Ларисе, решаю я. Не общалась с ней уже давно. Последний раз созванивались перед Новым годом. Непростительно! Не ей -у нее трое детей, муж и собственный бизнес. Ей всегда некогда. Непростительно мне. Я-то могла бы хоть раз в месяц звонить или сбрасывать имейл. Надо бы ей тогда завтра звякнуть, чтобы предупредить о своих планах. Не факт, что она сможет со мной встретиться, но, может, выкроит хотя бы часик. Хоть посмотреть на нее. Наверное, она уже превратилась в солидную даму, не то что я. Сколько же мы не встречались? Четыре года. Не так уж и много. Но четыре года в нашем возрасте как раз могут превратить вчерашнюю голенастую девицу в элегантную бизнес-леди. Вот так и бывает: проходит несколько лет, и ты уже не узнаешь своих старых друзей.

Я издаю тяжелый вздох. Чувствую, что М.А., сидящий слева, смотрит на меня. Наверное, беспокоится, нравится ли мне спектакль. Я поворачиваю голову. Так и есть. Смотрит. Я успокаивающе улыбаюсь ему и отворачиваюсь. Он хороший сосед. Не ворочается в кресле, не пыхтит, не кашляет, не лезет со своими комментариями. То есть не делает всего того, чего я терпеть не могу. Повезло. Надо будет сказать, что спектакль мне нравится. Иначе неудобно. Я собираю в кулак все свое внимание и пытаюсь проникнуться переживаниями героев. Антракт настигает меня в тот момент, когда я наконец-то начинаю входить во вкус.

– Нравится? – первое, что спрашивает у меня М.А., когда зажигается свет.

Я смотрю ему в глаза и внезапно понимаю, что лучше не пытаться разыгрывать из себя страстного любителя древних трагедий. Все равно догадается, что я вру.

– Не очень, – честно признаюсь я. – Играют, по-моему, неплохо, но, видно, я поклонница современной драматургии. Я эти старые вещи не очень понимаю.

– Значит, мы с вами солидарны. – Он широко улыбается. – А то я уж начал комплексовать. Думаю, раз я такой отсталый, может, чего-то не доезжаю. А оказывается, это…

– Дело вкуса, – подхватываю я.

– Остаемся или вы хотите уйти?

– Да ладно, останемся. Интересно же, чем все закончится.

– Тогда прогуляемся? – предлагает М.А.

Мы выходим в фойе. Я осматриваюсь. Московская публика тоже не считает себя обязанной ходить в театр в вечерних нарядах. А может, большинство, как и мы, после работы. В фойе нет ничего достойного внимания, поэтому я поворачиваюсь к М.А. и напоминаю:

– Так что там со светом?

– Со светом? – переспрашивает он.

– С финским светом, – помогаю я.

– А-а… Да, я чуть не забыл. Так вот, – он аккуратно берет меня под локоть и отводит к окну, – когда погас свет…

Тысячи мелких иголочек начинают покалывать меня в том месте, где его рука касается моей. Я судорожно втягиваю носом воздух, стараясь производить как можно меньше звуков. И внезапно слышу чей-то изумленный возглас:

– Ольга?

М.А. отпускает мой локоть. Стремительно оборачиваюсь, потому что… О-о! Ненавижу эти вечно сбывающиеся Галкины предсказания. Игорь собственной персоной. В театре. Посреди восьмимиллионной Москвы.

– Привет! – орет он, бросаясь ко мне. – А я уж решил, что меня глючит!

– Привет! – кричу и я, но не с таким ярко выраженным энтузиазмом, как у него, и искоса поглядываю на М.А.

Тот созерцает нас с вежливым удивлением.

– Знакомьтесь. – Я рукой торможу Игоря, готового броситься мне на шею. – Мой старый приятель Игорь. – Игорек отвешивает в сторону М.А. церемонный поклон. – Максим Александрович, мой… – Я мнусь – все же «шеф» прозвучит слишком официально, опять же это не совсем соответствует действительности.

– Коллега, – предлагает свой вариант М.А. и кивает Игорю.

– В командировке? – «проницательно» спрашивает Игорек.

– Угу, – отвечаю я.

– Классно! – восторгается Игорь.

– А ты один здесь? – интересуюсь я.

– С ума сошла! – возмущается Игорь. – На меня это похоже? Нет, с друзьями. А вообще я тут по делу.

– По делу? – изумляюсь я. – По какому?

– Так, – прекращает мои расспросы Игорь, – предлагаю встретиться после спектакля. Тогда и потреплемся.

– Ладно. – Я смотрю на реакцию М.А.

Непроницаемо-вежливое внимание. Никакого неудовольствия на лице. Неужели он готов составить нам с Игорьком компанию?

– Так, – торопится Игорь. – Я полетел. Значит, после спектакля, здесь, у столба. – Он машет в сторону колонны. – Идет?

– Идет, – эхом повторяю я. И он растворяется в толпе.

– Любопытно, – спокойно говорит М.А.

– Что?

– Случайные встречи. Совпадения. Вам везет.

Ему еще не все известно про мое везение на совпадения. Я общепризнанный чемпион по ним.

– Это точно, – соглашаюсь я. – Так все-таки… – и смотрю на него с ожиданием.

– А-а… – Он засовывает руки в карманы. – Вы еще хотите услышать конец истории?

– А как же.

Но финал финской эпопеи не такой эффектный, как я ожидала, или я уже слушаю вполуха? М.А. умолкает, я сообщаю, что мне срочно понадобилось в дамскую комнату, и встречаемся мы вновь уже в зрительном зале.

Может, послать Игоря к черту? Я сижу в темноте и, невнимательно следя за перипетиями римской жизни, размышляю о том, во что может вылиться нежданная встреча. М.А. и Игорек – вот уж несочетаемое сочетание. К счастью, они оба об этом еще не подозревают. Или все-таки избавиться на сегодня от Игорька, договорившись с ним на завтра? Но, во-первых, не будет ли это выглядеть, будто я рассчитываю на что-то с М.А.? Возможно, и рассчитываю немножко… Да, ну ладно. Во-вторых, М.А. прав: такие случайности – редкость, даже в моей, богатой на совпадения жизни. И не в моих правилах отказываться от того, что само приплыло мне в руки.

Спектакль заканчивается. Толпа выносит нас к колонне, у которой стоит Игорь, излучающий необычайную жизнерадостность. Смотри-ка, не передумал.

– А где твои друзья? – любопытствую я.

– Оторвался. – Он пренебрежительно машет рукой. – Так что? Пошли?

М.А. кивает, достает из кармана наши номерки, и мы двигаемся в сторону гардероба. Уфф! Очередь. Я так и знала.

– Очередь, – недовольно бурчу я.

– Подумаешь. – Хорошее настроение Игоря неубиваемо. – Я подожду вас на улице.

И тут у М.А. звонит мобильник. Он слушает, хмурится, мычит что-то нечленораздельное, потом лицо его вытягивается.

– О'кей, о'кей, – говорит он и щелкает крышкой телефона.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

Игорек, собиравшийся было оставить нас, притормаживает.

– Дурацкая ситуация. – М.А. вертит головой. – Друг забыл ключи от квартиры у матери на даче, приехал в город и торчит теперь под дверью.

– Хозяин BMW?

– Да.

– Нужно ехать?

– К сожалению. – М.А. разводит руками. Игорь сочувственно прищелкивает языком.

– Может, закинете ключи, да?.. – Великодушию Игоря нет границ. – Нам по пути?

М.А. усмехается:

– Боюсь, нет. Подходит наша очередь.

– Тогда до завтра? – М.А. быстро натягивает свой плащ.

– До завтра, – отвечаю я. – Спасибо большое за театр.

– Не за что. – М.А. бросает взгляд на переминающегося с ноги на ногу Игорька. – Будьте готовы завтра к девяти.

– Хорошо.

Он кивает на прощание Игорьку и уходит. Я медленно застегиваю плащ и смотрю ему вслед.

– Ну что, – подгоняет меня Игорь, – помчались.

– Помчались, – повторяю я.

Странное ощущение мучает меня – как будто меня надули.


Глава 11 | Шуточки жизни | Глава 13