home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Алена

— Привет. — Алекс стоял на пороге моего стеклянного закутка и улыбался. — Как дела?

— Привет, — ответила я, включая компьютер. — Нормально. А у тебя?

— Тоже. — Он помолчал немного, потом спросил: — Может, встретимся?

— Э-э... — замялась я, набирая пароль, — даже не знаю...

— Что, опять? — Алекс сочувственно смотрел на меня.

— То есть? — Я непонимающе уставилась на него.

— Какие-то проблемы? — Он сделал шаг вперед. — Я в третий раз на этой неделе предлагаю тебе встретиться, и в третий раз ты отвечаешь одно и то же. Что-то случилось?

«Случилось. Случилось то, что ты меня дуришь», — хотелось ответить. Но я промолчала. Только кивнула.

— Я могу чем-то помочь? — Алекс стоял совсем рядом, я ощущала хвойный аромат его одеколона.

Помочь? Я мысленно усмехнулась. Забавно. ОН спрашивает меня, не может ли ОН чем-то помочь. ОН — виновник моего рассеянного взгляда и отвратительного настроения.

— Нет, — ответила, — спасибо. Сама разберусь.

— Хорошо. — Алекс попятился. — Но я могу надеяться?

— На что? — пробормотала я.

— На встречу, — ответил он.

Я неопределенно улыбнулась в ответ, Алекс кивнул, повернулся и вышел из моей кельи.

Надеяться? Не знаю. У меня пока не было ответа на этот вопрос. Вторую неделю я мучилась, пытаясь решить, что делать.

Как что делать, скажете вы, бросить к чертовой матери! И вправду. Ненавижу этих ловкачей: с одной стороны — личина заботливого жениха, с другой — физиономия обаяшки Казановы. Всегда ненавидела.

И никогда с такими не связывалась. А тут... И как это я влипла?

А я влипла. Прошло всего ничего с того момента, как я впервые увидела Алекса, а уже не могу представить себе жизни без него. Впрочем, он и не исчезнет из моей жизни. Он останется в ней. Будет так же сидеть за стеклянной перегородкой и стучать по клавишам компьютера дни напролет (если, конечно, будущий тесть не придумает ему какое-нибудь другое, более интересное и денежное занятие), но — увы! — уже совсем в ином качестве. А вот в каком — я не могла и придумать.

Взяла чистый лист бумаги и написала: «Любовница». Подумала, покачала головой и зачеркнула. Нет. Не смогу. Не смогу отпускать его домой! Не смогу сидеть у телефона и ждать, ждать, ждать звонка, который может и не прозвучать. Мириться с тем, что он постоянно будет взглядывать на часы и ерзать. Вести разговоры, тщательно избегая всех тем, которые так или иначе могут спровоцировать его рассказы о семье. Не смогу думать о нем как о трусе. Нет! Я еще раз решительно перечеркнула написанное. Этому не бывать.

И написала: «Друг семьи». «Ужас!» — подумала я тут же. Пить унижение по капле каждый раз, когда увижу их вместе. Улыбаться, наблюдая, как растет их чадо. Кивать, слушая их рассказы о поездках и планах на будущее. И при этом чувствовать, как отмирают клеточка за клеточкой жизни где-то глубоко внутри. Нет. Нет! Нет!!! Торопливо заштриховала написанное жирными линиями.

Оставалось одно. Просто коллега. Просто сосуществовать рядом, здороваться, говорить ни о чем, вежливо и отстраненно. Похоже, это единственно правильный вариант. Но — боже мой! — все во мне сопротивлялось тому, чтобы начать реализовывать его прямо сейчас. Ведь это значило демонстрировать Алексу холодность и равнодушие, пресекать все его попытки сблизиться, ловить его недоуменные взгляды и рано или поздно отвечать на его вопрос: «Почему?» Я была уверена, что он его задаст. Нужно придумать какой-нибудь ответ. Что-то вроде: «У меня есть другой...» Черт! Я чуть не застонала вслух. Разорвала листок на мелкие клочки и выбросила в мусорную корзину. И главное — невозможно ни с кем посоветоваться по этому поводу.

Я ничего не рассказала Аньке о Петином расследовании. Побоялась, что она разболтает об этом в банке. Анька — такая. У нее все тайны держатся недолго. Я не уверена, что она не растрепалась о наших с Алексом встречах теткам из валютного. Совсем не уверена. «Так держать!» — сказала мне вчера Люсьена, сидевшая за соседним с Анькой столом, и подмигнула.

Что она имела в виду? Не работу же. Я даже спрашивать не стала, чтобы не ворошить интригу. Хорошо, если в курсе только Люсьена. Или остальные валютчики. Они обычно не выносят новости за пределы своего кабинета, мусолят друг с другом. Но про себя я чертыхнулась. Кто дергал Аньку за язык? Я понимаю, что она рада за меня, но факт этот ничего не меняет — Анька была треплом, и посвящать ее в новые обстоятельства дела мне вовсе не хотелось.

Она требовала от меня отчета ежедневно. Что Алекс сказал? Как посмотрел? По какому поводу улыбнулся или нахмурился? Звонил ли? Звал ли на свидание? Приходилось придумывать. Что и сказал, и звонил, и улыбался, но вот не звал пока, потому что какие-то дела у него на этой неделе. Неделя должна скоро закончиться, Анька предвкушала развитие событий, а я продолжала мучиться и надеялась, что до конца недели на что-нибудь решусь. Или встану в позу. И тогда уж придется признаться Аньке почему или...

— Что будешь делать в выходные? — спросила Анька в пятницу вечером.

— Мм...

— Что, — Анька изумленно посмотрела на меня, — Алекс тебя никуда не пригласил?

— Ну... — Я отвела глаза.

— Я понимаю там, на неделе дела, — фыркнула Анька, — но в выходные...

— Сказал, позвонит.

Только бы перестала говорить об этом. Только бы перестала!

— И то хорошо, — продолжала Анька, — а то уж я подумала было, что он начинает срываться с крючка.

Он уже сорвался. Еще до того, как мы заготовили ему этот крючок.

— Так что будешь делать? — опять спросила Анька.

— Есть какие-то предложения?

— Мы собираемся на шашлыки, — ответила она. — Мы с Вовкой и брат его с подружкой. Хочешь с нами?

Пятым лишним? С головой, наполненной мыслями об Алексе? Увольте.

— Нет, спасибо, — сказала я. — Дома посижу.

— Дома? — скривилась Анька. — Последние осенние деньки?

Я пожала плечами.

— Ну ладно, — сдалась Анька, — как хочешь. Звони, если что.

«Если что? — подумалось мне. — Если мне будет так тошно, что захочется повеситься?» Но я конечно же промолчала. И отправилась домой нянчить свою тоску. Провела всю субботу за этим занятием. Слонялась из угла в угол и думала, думала. Что же делать? Как быть? Поплакала немного. Вроде полегчало. Так и заснула, с засохшими солеными дорожками на щеках и привкусом горечи во рту. И мыслью, что еще одного такого дня я не переживу.

Но в воскресенье, как это ни странно, проснулась совершенно в ином настроении. «Утро, — подумала, едва открыв глаза. — Выходной. Здорово!» Стоп. Что здорово-то? Ничего не изменилось со вчерашнего дня. Алекс все так же собирался жениться. Все так же безвозвратно беременна была его невеста. Все так же я влюблена в него. И все так же без всяких надежд на счастливый исход.

Влюблена? В который раз я задавалась этим вопросом. Так быстро? Хоп — и в дамки! Но почему нет? Бывает ведь и одного мгновения достаточно, чтобы поставить с ног на голову всю жизнь. Я знаю, читала. Не может быть, чтобы все эти люди писали полную чушь. Должно же быть зерно истины. О том, что есть любовь с первого взгляда. Но про меня ли это? Любовь ли то, что я испытываю к Алексу? Кто знает, где она начинается и где заканчивается, как выглядит и как пахнет? Мы просто чувствуем, что вот она есть, а вот ее не стало. Просто знаем, когда отпустить ее, чтоб не продлевать мучений, а когда не согласны отдать ее ни за какие сокровища в мире. Я не знала точно, как обозначить то чувство, которое испытывала к Алексу, но решила не отдавать его.

Я не собиралась становиться другом семьи или оставаться его любовницей. Просто хотела впитать по капле те мгновения, которые оставались до его свадьбы. Пережить все, что мне будет отпущено. Ради себя. Ради того, чтобы потом не жалеть об утраченном. Иначе зачем мне эта жизнь? Карьера, деньги, каждодневная суета, которой я заполняю свободное время? Без полета, без сумасбродства? Я хотела сделать нечто особенное. Наконец-то. Впервые в жизни. И я сделаю это.

Я хочу его любить. Пусть недолго — разве в этом суть? И пусть он мерзавец — разве не мерзавец тот, кто планирует свою будущую жизнь с одной и морочит голову другой? Каков Алекс — не важно. Важно, что он мне нужен. Ради меня самой. И между прочим, что-то не похож он на мерзавца, вот честное слово, не похож.

Вы поняли, верно? Я решила, пусть все идет как идет. До свадьбы Алекса. А потом... Коллеги? Не знаю. Не уверена. Я жарила гренки и представляла: вот мы с Алексом встречаемся. Вот все становится известно. А как же иначе, в нашем-то банке? В нем рано или поздно все становится известно. Особенно когда все герои крутятся тут же, под носом. Вот дедушка Верников узнает пикантные подробности. Скандал. Обязательно. Дедушка славится своим горячим темпераментом. И вот меня с грохотом увольняют. И тогда... я перевернула гренок... тогда я уеду. Так и надо сделать. Когда тебя настигают смутные времена, нужно сниматься с места. Это логично. Грамотно. Куда ехать — не важно. Важно решиться. Можно в Москву. Можно в Питер. А вот мои соседи уезжают в Канаду. Тоже неплохо. Там-то я точно позабуду обо всем, что было здесь. Ура! Я придумала. Теперь можно было жить дальше. И в этом «дальше» первое, что захотела я сделать, — это позвонить Алексу.

— Слушаю, — сказал он.

— Привет, — сказала я.

— О! — удивился Алекс. — Привет.

— Как отдыхается? — спросила я.

— Нормально.

— Можешь говорить?

— Пока могу, — усмехнулся Алекс.

— Что значит «пока»?

— Я в зале. Тренировка, — пояснил он.

— Тренировка? — Я и не знала, что Алекс ходит в качалку.

— Ну да, — сказал Алекс и умолк.

Хоть бы спросил, зачем звоню. Тогда было бы легче продолжать. Но он, похоже, не собирался помогать мне. Оно и понятно — после стольких отказов.

— Я... — Я набрала в легкие побольше воздуха и продолжала: — Я хотела спросить... может, ты сегодня... заедешь ко мне...

— Да, — не дослушав меня, сказал Алекс.

— Что? — вздрогнула я.

— Да, я согласен, — быстро проговорил он.

— А... — растерялась я.

Почему-то мне казалось, что он будет раздумывать или что-нибудь еще в том же духе.

— После качалки, — сказал Алекс.

— Что?

— После качалки, — повторил Алекс. — Примерно часа через полтора. Идет?

— Ага, идет, — ответила я.

— Тогда до встречи, — сказал он.

— До встречи, — эхом повторила я и услышала короткие гудки.

Как просто. Почему мы часто думаем, что жизнь сложна и запутанна? Иногда все в ней предельно просто, надо только присмотреться повнимательнее. И расслабиться. Чтобы успеть насладиться этим «просто».

Алекс пришел. Раз, второй, третий. Мы ездили в лес на шашлыки, на водохранилище, просто погулять, вечно экспериментируя с нашими фотоаппаратами. В банке делали вид, что мы коллеги, не более того. Иногда это так классно получалось, что даже Анька начинала нервничать и справляться у меня, не поругались ли мы. Не было причин ругаться. Идиллия, пока еще полная предчувствия, предвкушения. Комплименты, намеки, многозначительное молчание, ничего конкретного — Алекс не торопился. Мне же иногда хотелось ускорить события. Я должна была успеть испробовать все до того момента, когда он навсегда уйдет от меня. Но потом я тормозила себя: нет, пусть все идет как идет — и отдавалась течению.

Но сколько всего мне было отпущено? Я не имела ни малейшего понятия. Тех бумаг, изобличающих Алекса, у меня не осталось. Я больше не прикасалась к ним. Мне хватило одного раза. Я швырнула их Пете, когда он явился ко мне на следующий день.

Да, Петя из моей жизни никуда не делся. Он регулярно появлялся на пороге моей квартиры, я регулярно выпроваживала его. Он чернел лицом и уходил понурясь. Жена его тем временем вернулась. Интересно было бы знать почему. Впрочем, я просто так, для связки слов, на самом деде мне это абсолютно неинтересно.

Я не чувствовала к нему ничего. Ни интереса, ни ненависти, ни жалости. Равнодушие. И желание избавиться от него навсегда. Я не могла больше выносить его присутствие. А он ходил, ходил и ходил. Хорошо хоть, ни разу не столкнулся с Алексом.

Я знала, о чем он думает. Что все когда-нибудь утрясется. Что Алекс женится и забудет обо мне. А он, Петя, опять утвердится на своих позициях.

Я хотела уехать еще и поэтому. Чтобы в самом деле не произошло того, на что надеется Петя. Человек слаб. Кто знает, как поведу себя я, оставшись одна, снедаемая тоской по Алексу? С роялем в кустах в виде на все согласного Пети? Не хочу стать свидетелем очередной своей слабости. Не хочу потерять к себе всяческое уважение.


Маруся | Всему свое время | cледующая глава