home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Маруся

Дома все было по-старому. Я прилетела дневным рейсом, села на автобус и дома была в полпятого. Открыла дверь, вошла, спросила: «Есть кто-нибудь?» В ответ — тишина. Конечно, Петя на работе, ребятишки по своим делам умотали. Ну и хорошо. Мне нужно было некоторое время, чтобы опять привыкнуть к этой квартире. Прошло всего неполных три недели, как я бежала из нее, а мне казалось, что все это случилось давным-давно.

Я разулась и прошла в кухню. Чисто, все убрано. Ни грязной посуды, ни пыли. Как при мне. Кто же у них тут убирал? Петя? Леночка? Уж точно не Антошка. Или Петя успел уже нанять какую-нибудь женщину, чтоб следила за порядком? С него станется. Грязи он терпеть не может.

Я поставила чайник и заглянула в холодильник. И здесь все в порядке. Полки ломились от продуктов. Я достала сыр, масло и захлопнула дверцу. Взяла из хлебницы свежую булочку. Села на стул, сделать себе бутерброд. Ступни гудели. В самолете было душновато, вот ноги и отекли.

Я намазала булочку маслом, отрезала кусочек сыра и услышала в этот момент, как щелкнул замок входной двери. Я замерла. Сердце испуганно забилось под ребрами. На мгновение я почему-то почувствовала себя воришкой, забравшимся в чужую квартиру. Умом понимала, что это полная чушь, но ничего с собой не могла поделать — по всему телу разлилась паника. Кто пришел? Петя?

— Мама? — раздался из прихожей Леночкин голос.

Я с облегчением перевела дух.

— Да, моя дорогая.

— Ты приехала? — Леночка вошла в кухню, неся в руках торт.

— Приехала. Здравствуй. — Я поднялась со стула, чтобы обнять и поцеловать ее. Она равнодушно приняла мои ласки, поставила торт на стол и, бросив: «Я тороплюсь», убежала в свою комнату.

Я положила в чашку пакетик с чаем, потом подумала немного, вынула его и швырнула в мусорное ведро. Открыла шкафчик рядом с окном и достала кофе. Где-то у нас была турка.

— Кофе? — Дочка стояла в дверном проеме, с удивлением глядя на меня. — Ты варишь кофе?

Было чему удивляться. Раньше я никогда не пила кофе. Только чай или какао. Но Ирка, видать, разбаловала меня за эти дни.

— Да, — ответила я. — Будешь?

— Буду, — кивнула Леночка.

— С тортом?

— Нет, — она взяла коробку и поставила ее на подоконник, — это не домой. Я в гости иду.

— А, хорошо. — Я поставила турку на огонь.

Леночка села за стол. Я достала кофейные чашки, молоко, сахар. Села напротив дочки и спросила:

— Как вообще дела? Все нормально?

— Да, — ответила она, — все отлично.

И ни единого вопроса, ни даже вопросительного взгляда. Как будто ничего не произошло!

Антошка прибежал, когда Леночка уже ушла в гости. Точно так же мимоходом бросил мне: «Привет, мама» — и опять куда-то унесся. У них уже своя жизнь. И там им я не нужна. Есть я рядом, нет ли — по-моему, им стало все равно. Огорчало ли это меня? Скорее нет, чем да. Наверное, потому, что я ожидала чего-то подобного.

Я все равно получила то, что хотела. Успокоение. Как только услышала Леночкин голосок, на душе стало легко, будто вернулось на место что-то, что три недели назад вынули холодными и грубыми руками. Сама и вынула, что уж греха таить.

Родственники, конечно, отпразднуют победу. Мол, уболтали все-таки. И будут думать, что я вернулась из чувства долга и тому подобного. Чепуха! Не чувство долга это, нечто другое. Нет их рядом, ребятишек моих, и как будто обе ноги тебе отрезали. Или обе руки. А теперь все встало на свои места.

Они могут делать что угодно, мои ребятишки: смотреть сквозь меня, закатывать глаза, когда говорю что-нибудь невпопад, злиться, если пытаюсь запрещать им что-то, — не важно. Важно, что они все время у меня на глазах. Мне нужно видеть их, знать, что у них все хорошо, — вот тогда в душе наступает полный покой.

Не стала говорить об этом Ирке. Я сама не понимала всего, пока торчала в Москве. А вот приехала домой, и будто с глаз пелена спала. И Петя тут ни при чем. Петя был мне теперь до лампочки.

Дети, видать, позвонили ему, потому что, когда он появился часов в восемь, знал уже, что я вернулась. Вошел, снял куртку и ботинки, прошел через гостиную, где я смотрела телевизор, буркнув: «Привет», и скрылся в спальне. Я, конечно, вздрогнула, но сразу же взяла себя в руки. И продолжала спокойно сидеть в кресле, только взяла в руки журнал, как бы желая отгородиться от мужа.

Он не сказал ни слова. Ни слова. Вел себя, будто я и не уезжала. Как будто не он орал в трубку, что я дура и что плевать он хотел на мои желания. Сказать честно, удивил меня своим поведением. Я готовилась к другому. Не знала, что скажу в ответ на упреки, которых ждала от него, но в том, что упреков не избежать, не сомневалась.

А оно вон как обернулось. Петя молчал. Ужинал, читал газеты. В одиннадцать пошел спать. Ну и ладно.

Я постелила себе в гостевой комнате.

Утром он сам застелил постель, чего раньше никогда не делал, и ушел на работу, никак не прокомментировав то, что я спала отдельно.

Потом убежали в школу ребятишки. Я помыла посуду и решила сходить в РЭУ. Неудобно получилось с ними. Только-только начала работать и — на тебе. Позвонила тогда, сослалась на непредвиденные семейные обстоятельства. Начальник спросил, когда выйду, я ответила, что не знаю, может, совсем не скоро. Он сказал, хорошо, что мы тебя еще не оформили, значит, пока и не будем оформлять. Но не обессудь, добавил, если в твое отсутствие кого-нибудь другого примем на это место. Конечно, конечно, ответила я, делайте, как вам надо, и извините, пожалуйста. Хорошо, равнодушно сказал начальник и повесил трубку.

Этим тоже все равно. В последнее время мне стало казаться, что всем все равно. Есть ты, нет тебя, что думаешь, что переживаешь. По-моему, раньше так не. было. Или я просто не обращала внимания? Человек так одинок в этом мире, вдруг подумалось мне. Окружен людьми, но, по сути своей, ужасно одинок. И еще умудряется иногда быть довольным этой жизнью. Просто поразительно! Когда я выходила замуж, думала, хорошо, что так все сложилось, не придется идти по жизни одной. А что вышло? Иду одна. Не хочется признаваться, но это так. И значит, совсем не лучше я живу, чем Ирка? А ведь я всегда думала, что лучше, потому что у меня есть семья.

Нет, нужно переключиться на что-то, иначе мысли гложут меня. Хотела идти в РЭУ, значит, надо идти в РЭУ. Я быстренько оделась, немного подкрасилась и побежала на свое первое, второе и пока единственное в жизни место работы. Купила по дороге торт. Вошла бочком, потупив глаза, выставляя этот торт перед собой. Тетки окружили меня, расспрашивая, все ли уже нормально. Пришлось врать что-то о болезни сестры (пусть она меня простит!), потом выслушивать длиннющие рассказы о чужих недугах. В бухгалтерии и техотделе все, по-моему, страшно обрадовались возможности оторваться от работы. Накрыли стол для чая и полтора часа просидели, болтая.

Я смотрела на них и думала, что Ирка была сто раз права, сказав про мое решение «делать карьеру в РЭУ» резко и категорично: «Бред сивой кобылы! Истерика чистой воды». Болото, почище моей семьи. Но что я могла придумать, когда мне даже не с чем сравнивать?

— Когда выйдешь? — спросила меня главбух, когда мы мыли чашки в туалете.

— Э-э... — Я не знала, что и сказать.

— Передумала, — кивнула она.

— Да как-то... все так сложилось... — замялась я.

— Бывает, — спокойно сказала главбух. — Если надумаешь, приходи. У нас всегда какая-нибудь вакансия не заполнена.

— Спасибо.

А ведь мне придется на что-то решаться, думала я, возвращаясь домой. Но теперь я была намерена не торопиться.

Один день сменял другой. Мой побег в Москву остался в прошлом. Я вставала утром, провожала Петю и детей, готовила обеды и ужины, убирала, стирала, гладила, ходила за покупками. Казалось, жизнь вернулась в свое русло. Но это была лишь видимость. Я делала все как и прежде, но без всякого интереса. Знала теперь, что никому нет до меня дела и что мои подвиги на ниве домашнего хозяйства никому, кроме меня, не нужны. Поэтому больше я их и не совершала. Делала все тщательно, аккуратно, но равнодушно, автоматически.

И продолжала стелить себе в гостевой комнате. Никого это, похоже, не удивляло. Петя молчал. Дети, возможно, и не замечали.

А там, в гостевой, когда я оставалась одна, в тишине, я стала думать. Не о том, какой суп сварить назавтра или в какую химчистку лучше отдать ковер, а о том, зачем вообще нам все то, чем мы себя окружаем. Представляете? И именно это отличало мою новую жизнь от старой. Выглядели они одинаково, это так, но по сути своей отличались так же сильно, как пряное, острое блюдо отличается от диетических котлеток.

С непривычки думать было трудно. Мысли нахлынули в таком количестве, что не могла с ними справиться. Как будто попала в речной водоворот. Но время шло, и что-то в этих мыслях стало выкристаллизовываться. Я совсем по-другому стала смотреть на людей, окружавших меня. Замечать за ними такие мелочи, на которые раньше просто не обратила бы внимания. И первым, на кого я взглянула новыми глазами, был конечно же Петя. А кто ж еще? Как ни крути, у меня ближе человека все равно не было.

Петя здорово постарел за последнее время. Появились брыли, лицо избороздили красные прожилки, фигура стала рыхлой... Или он давно уже был таким, да только я не замечала? Честно сказать, я никогда не приглядывалась к мужу особо. Когда у тебя постоянно на глазах один и тот же человек, ты не видишь в нем перемен. Но вот я вернулась из Москвы, и Петя как будто заново появился в моей жизни. Он был теперь очень неприятен мне внешне. Я никогда не теряла головы из-за красавцев. Красавец — это всегда опасно. Выйдешь замуж за красавца, покоя знать не будешь. Все мои парни были серединка на половинку. Но сегодняшний Петя даже на это не тянул.

За что могла полюбить его такая эффектная девушка, как моя соседка по самолету? Каждый день задавалась этим вопросом. Ладно бы мой муж был говорун и интеллектуал — таким и красивой внешности не надо, они способны обаять женщину одними своими талантами. Но я знала, что талантов у Пети никаких. Кроме разве умения зарабатывать деньги. Неужели можно влюбить в себя женщину только этим? Воистину пути Господни неисповедимы.

Смешно, но теперь я думала о Пете и его подруге совершенно спокойно, как будто он был посторонний человек, а не мой муж и отец моих детей. И иногда что-то сродни сочувствию к Пете шевелилось в моей душе. Похоже, что-то у него не клеилось. Я имею в виду, на любовном фронте.

Он приходил вечером домой чернее тучи.

— Как дела? — спрашивала я. Невозможно же молчать все время.

— В порядке, — бурчал он в ответ.

— Что в офисе? — продолжала за ужином.

— Как обычно, — пожимал он плечами. Лицо его ненадолго светлело, потом он опять умолкал, мрачно уткнувшись в тарелку.

Я понимала, что в офисе все отлично. И весь его хмурый вид объяснялся проблемами, не связанными с офисом. Думаю, причина в той девушке из самолета. Что-то там не заладилось. От этого он и страдал. Неужто Петя влюблен?

Однажды зацепившись за эту мысль, я никак не могла успокоиться. Все всматривалась в него каждый вечер и каждый вечер находила новые подтверждения своей догадке. Петя вляпался! На пороге пятого десятка Петя угодил в ловушку, которой ему удавалось избегать всю предыдущую жизнь.


предыдущая глава | Всему свое время | Алена