home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Маруся

— Подождите, пожалуйста! — крикнула я и, подхватив сумку, устремилась к лифту.

Дверцы лифта сомкнулись, и лифт поехал вверх.

Не успела. Конечно, с такой-то сумой. Я поставила ее на пол и посмотрела на руку. Красный рубец пересекал ладонь. Тяжеленная. Вроде ничего в ней и нет, а весит, как будто я все тома Большой Советской энциклопедии туда напихала. Глянула на световое табло. Четвертый, пятый... Не буду ждать. Подумаешь, всего лишь на пятый этаж подняться. Пусть даже с неподъемной сумкой. Не в первый раз, в конце концов. Может, попробовать левой рукой? Я наклонилась и взялась за ручки. Выпрямилась. Вроде нормально. Дотащу.

Когда я отдыхала на третьем этаже, лифт заскользил вниз. Я услышала, как он достиг первого этажа, дверцы открылись, кто-то вошел в него и поехал вверх. Можно было, конечно, перехватить, но вдруг там полная кабина? И куда я полезу со своей сумищей? «Незачем суетиться», — решила я и поволокла свою поклажу выше. Лифт, миновав меня, остановился где-то рядом, этаже на шестом, а может, даже и на пятом. Я перевела дух.

— Это квартира Зарубиной Ирины? — услышала мужской голос.

Я остановилась. К Ирке кто-то пришел. Незнакомец. Иначе не спрашивал бы так официально. Ирка ответила что-то из-за двери.

— Не могли бы вы открыть дверь? — очень вежливо попросил мужчина.

Я не видела его со своего четвертого этажа, но мне представилось, что он высок, строен и одет в такой, знаете ли, элегантный костюм в полосочку.

Ирка опять что-то произнесла. Я могла лишь слышать звук ее голоса, но слов разобрать не удавалось. Похоже, открывать не собиралась. Значит, она мужика этого не знает. Лучше переждать. Я осторожно поставила сумку на пол, стараясь не производить лишних звуков, и прислушалась.

— Нам надо поговорить, — продолжал незнакомец.

И через пару секунд:

— Меня зовут Олег Белов.

Олег. Да, имя вполне гармонировало с костюмом в полосочку.

— И я адвокат господина Рогова.

Что?! Сердце ухнуло в ноги, в голове застучали молоточки. Петя? Адвокат? Какой адвокат? Зачем адвокат?

— Могу показать бумаги. — Адвокат щелкнул замком портфеля.

Я почувствовала, как предательский чох подкрадывается к моему носу. Я всегда чихаю, когда разволнуюсь. Страшно смущаюсь при этом и постоянно ищу в журналах всякие советы о том, как избежать чоха. Нашла, кстати, один чудесный способ. Прочитала где-то в газете. Когда почувствуешь, что вот-вот чихнешь, нужно пощекотать кончиком языка верхнее небо, и все пройдет. Не знаю, в чем там фокус, но проходит на самом деле. Я усиленно завертела языком.

Ирка открыла дверь и весьма официально произнесла:

— Давайте ваши верительные грамоты.

Зашуршала бумага. Ирка, видимо, читала то, что подал ей адвокат. А потом...

— Развод? Петя что, с дуба рухнул?

Развод? Как развод? В глазах неожиданно потемнело. Я прислонилась к стене.

Адвокат что-то ответил, я не расслышала, что именно — уши заложило. Мелькнула мысль, что надо бы отлепиться от стены и сказать, что я здесь. Но тут же на смену ей пришел жуткий страх — а ну как выйдет еще хуже? Пока я соображала, что делать, адвокат вошел в Иркину квартиру, дверь захлопнулась, и в подъезде стало тихо.

Я потерла лоб, помассировала уши. Немножко отпустило. Лучше пережду. Он уйдет, и тогда уж... А если он не станет ждать лифта и пойдет пешком? Я испуганно подхватила сумку и огляделась. Спрятаться на лестничной площадке было негде. Не к мусоропроводу же идти. Мне там плохо станет, как пить дать, — я ужасно брезглива. Как там в фильмах? Обычно поднимаются на этаж выше. Я схватила сумку и побежала вверх по ступенькам. Даже не заметила, как оказалась на шестом. Вот что значит критическая ситуация: такие в тебе открываются резервы — что самой удивительно.

Я присела на ступеньки и задумалась. Развод. Не может быть! Почему? Так быстро? Ведь прошло всего пять дней с того момента, как...

С тою момента, как я, расколотив вдребезги итальянский сервиз, ушла из дома. Мне некуда было идти. Только к Ларисе.

— Ушла? — поразилась она. — А что случилось? Я думала, у вас все хорошо.

Все так думали. Я же никому не рассказывала. Да и потом, сама так думала. Что у нас все хорошо.

— У него женщина, — сказала я Ларисе.

— Ну и что? — ответила она. — Все мужики гуляют. Но далеко не все семьи из-за этого разваливаются. Бывает, мужик даже уходит к другой, но потом все равно возвращается. Это ведь разные вещи: любовь-морковь и семья. Но если женщина уходит... — Она неодобрительно покачала головой.

Если женщина уходит, то возврата нет. Я поняла ее слова так. А разве я ушла? Сбежала в порыве растерянности — да. Спряталась, чтобы прийти в себя. Как дикий зверек в норке. Но не ушла. Я даже не подумала, что мой поступок можно истолковать так.

— Спряталась? — усмехнулась моим словам Лариса. — А это что? — ткнула пальцем в мою сумку.

— Вещи, — сказала я.

— Правильно. Вещи, — продолжала улыбаться Лариса. — Белье, одежда, обувь, причем, — она заглянула в недра сумки, — с расчетом на осень. Разве не так? Ты собиралась с толком. С трезвой головой.

— Нет, что ты! — вскинулась я. — С какой трезвой? Я была почти в беспамятстве. Покидала, что попалось под руку...

— Когда просто сбегают в порыве, как ты говоришь, растерянности, — перебила меня Лариса, — вообще обходятся без вещей.

— Да? — Я растерялась. — Ну...

Она подозревала меня в умысле. В предусмотрительности. Как ей было объяснить, что я не такая? Я промолчала. Чувствовала себя препротивно. До тех пор, пока Лариса не сказала:

— А вообще все это ерунда. Чужая душа — потемки и всякое такое. Раз ты так сделала, значит, так надо. То ли ты все продумала, то ли твой инстинкт самосохранения сработал — не важно. Потом разберешься. А сейчас давай решим, где тебя разместить.

Оказывается, у Ларисы была еще одна квартира.

— Я обычно ее сдаю, — пояснила она, роясь в тумбочке в поисках ключей, — но как раз сейчас предыдущие жильцы съехали, а новые еще не появились. Хата стоит пустая. Поживешь там.

— Одна? — испуганно спросила я.

Последние семнадцать лет я почти никогда не бывала одна. Если и выходило, что ночевала дома в одиночестве, значит, все семейство было где-то рядом или с минуты на минуту должно было приехать, то есть вроде бы и не расставалась с ними, а тут...

— Привыкай, — сказала Лариса. — Сама так решила...

Ничего я не решила. Или, вернее, не сообразила еще, что именно решила-то.

Следующие два дня почти не выходила из квартиры. Боялась. А вдруг встречу кого-нибудь из знакомых или, хуже того, детей и Петю? Сбегала только в соседний магазинчик за продуктами, и все. Сидела на кухне, смотрела в окно и думала. Что произошло? Зачем сбежала? И что теперь будет? Ответов не находила. Мозги отказывались работать. Я так и сказала Ларисе, забегавшей по вечерам проведать меня.

— Мозги не всегда хороший советчик в таких делах, — ответила она. — Сердце подскажет. Рано или поздно.

Может быть, оно проснется для подсказок так поздно, что уже все полетит в тартарары?

Здесь нельзя было оставаться надолго. Лариса все равно намерена сдавать квартиру. Она усиленно искала новых жильцов. Двое даже приходили при мне. Не такая уж я ей великая подруга, чтоб от доходов отказываться. Я это быстро поняла. Есть ли у нее вообще близкие подруги? Те, кто в бизнесе, черствеют. Вон Петя тоже хороший тому пример. Где у него друзья? Нет. Одни только партнеры. Партнеры по бизнесу. Партнеры по рыбалке. Партнеры по пиву. Думать не хотелось о нем, но мысли сами по себе лезли в голову, не спросясь.

И я пошла за билетами. Поеду к Ирке. Я знала, что нужно ехать к ней. Не к сестре — сестра сразу же начнет ворчать, чтоб не дурила и возвращалась.

Я бы вернулась, но только к детям. К Пете — ни за что. Как только начинала думать об этом, мгновенно ощущала тошноту и резкую боль под ребрами. Поэтому ехать к сестре — все равно что никуда не ехать. А Ирка... Ирка если и не поможет, то хотя бы не будет склонять к примирению с Петей. Она же терпеть его не может.

Но покупать билеты напрямую на Москву я не стала. В кассе же фамилию и имя потребуют. Петя, если захочет, быстро меня вычислит. Сначала я подумала, что лучше взять билеты на поезд. Пете и в голову не придет искать меня на железной дороге. Его всего аж переворачивает, когда говорят, что нужно ехать поездом. Он никогда в жизни не поверит, что кто-то добровольно может сесть в поезд, чтобы трястись до Москвы целых трое суток. Правда, меня от поездов тоже колотит. «Я же с ума сойду», — подумала и, придя в кассы, сразу же направилась к расписанию самолетов. Нужно лететь через другой город, тогда он не разыщет меня. Так всегда в кино делают. Они ж знают, о чем снимают.

Девушка в кассе была очень любезна. Подобрала маршрут через Екатеринбург. Там у нас никого нет, значит, Петя никак не сможет связать меня с этим городом. Я должна была прилететь туда и через три часа улететь в Москву. Очень удобно. Но все-таки какие сейчас цены на билеты — просто ужас!

Деньги? Деньги у меня были. Лариса, между прочим, очень этому удивилась.

— У тебя есть какие-нибудь деньги? — спросила она, когда привела меня на квартиру. — На еду хватит?

— Да, деньги у меня есть.

— Много?

Лариса бесцеремонна. Видно, из-за того, что бизнесменша и парикмахерша. Хотя мне ли нос воротить? Раз я на несколько дней отдала свою судьбу в ее руки, то какие могу предъявлять к ней претензии?

— Ну, есть, — замялась я.

— Сколько?

— Двадцать три тысячи, — призналась я.

— Что?! — изумленно воззрилась на меня Лариса. — Откуда такие деньжищи? Что, копила все эти семнадцать лет из сдачи от покупок?

Я невольно улыбнулась:

— Нет, конечно.

— Тогда откуда? — Лариса сдвинула брови. — Свистнула, когда уходила?

— Упаси боже! — вздрогнула я. — Я бы никогда... Я бы лучше...

— Да, понятно, ты бы лучше корочкой питалась и водичкой запивала, — вздохнула Лариса. — Так откуда деньги?

— Подарки, — сказала я. — Тетка из Владивостока присылала. То к Новому году, то ко дню рождения. Писала: мол, купи что-нибудь на память обо мне, а мне как-то ничего не приглянулось, вот я и складывала. Накопилось.

— Нормально, — усмехнулась Лариса. — А ты, однако, не простая штучка.

Интересно, что сказала бы тетка, если бы знала, на что пошли ее подарки? Она человек старой закалки. Дядя умер, когда ей было сорок четыре, так она больше замуж не выходила. Говорила, что незачем, что лучше дяди ей все равно не найти. Это верность. Это любовь. А у меня? А у меня одни руины.

Любви и не было. Никогда. Женился он на мне, потому что ему нужна была хозяйка в дом. Чтоб суетилась, готовила, убирала, детей воспитывала, его обихаживала. Чтоб об нее можно было ноги вытирать. И чтоб молча все это проглатывала. А я думала... А я была дурой. Семнадцать лет. Думала, я тоже человек, меня тоже уважают за то, что я делаю, за то, что у них жизнь без всяких бытовых забот течет. Это ведь такой труд, что не приведи господь! А он держал меня за домработницу. С которой можно еще и свои плотские желания удовлетворить. И всей платы ей — крыша над головой и сытая жизнь. Без капли любви и уважения.

Я покидала кассы, унося в сумочке билет Новосибирск-Екатеринбург-Москва, и слезы застили мне глаза.

На пятом этаже отворилась дверь. Я вскочила со ступенек.

— Всего хорошего, — донесся голос адвоката.

— До свидания, — ответила Ирка.

Кто-то еще что-то сказал — я не поняла. То ли Ирка что-то добавила, то ли адвокат. Поднялся лифт. Адвокат сел в него и укатил вниз. Я перевела дух. Взялась за сумку. И тут услышала знакомый голос.

Светка? Здесь? Вот неожиданность. Что-то втолковывала сейчас Ирке про адвоката. Как бы здорово его охмурить, чтоб извлечь какую-нибудь пользу. Светка в своем репертуаре. Мужики у нее существуют только для того, чтобы использовать их. Меня это всегда удивляло. Но вот сегодня подумала: а что, если она права?

Я подтащила сумку к ступенькам, ведущим вниз, как раз в ту минуту, когда Ирка принялась заталкивать Светку в квартиру.

— Ой, — сказала я, — Ирка, не закрывай, пожалуйста...

Они выглянули из-за двери.

— Вот блин! — вскрикнула Светка.

Ирка подскочила ко мне и вырвала из рук сумку.

— Давайте, давайте, заходим! — скомандовала она.

Я разувалась в прихожей, мыла руки, потом причесывалась перед зеркалом — и все это время они стояли в проеме двери в гостиную и молча наблюдали за мной. Наконец я более или менее привела себя в порядок.

— Есть будешь? — спокойно спросила Ирка.

Как будто я просто в гости к ней приехала. Будто ничего и не произошло.

— Не знаю, — пробормотала я.

— Значит, будешь. — Светка за локоть потащила меня в кухню. — Мы все жрать хотим до безобразия. Этот чертов адвокат... — Она осеклась.

— Я слышала, как он пришел.

— Потому и спряталась наверху? — поинтересовалась Ирка, разламывая на куски курицу гриль.

Я молча кивнула.

— Это надо в микроволновку, — потыкав в мясо указательным пальцем, сказала Светка. — Остыло.

Ирка выложила мясо на стеклянное блюдо и поставила в микроволновку. Достала из пакета пластиковый контейнер, открыла и поставила на стол.

— Не возражаете, если будем накладывать прямо отсюда?

— А что это? — Я принюхалась.

Как будто я была голодна.

— Баклажаны, — ответила Ирка. — По-гречески. Когда брала в прошлый раз, было вкусно.

Светка подошла к микроволновке, дождалась, когда она прозвонит, и вынула блюдо с курицей.

— Ура! — объявила она, ставя блюдо на стол.

Села у окна, пододвинула к себе пустую тарелку и принялась накладывать себе овощи.

— Рассказывай.

— Пусть сначала поест, — вмешалась Ирка.

— Пусть ест и рассказывает, — с набитым ртом проговорила Светик. — Начиная с того, как взялась крушить столовый сервиз.

— Что? — вздрогнула я. — Откуда вы...

— Петя звонил, — сказала Ирка, разламывая крылышко. — Два дня назад. Доложил, что ты все там разнесла и отбыла в неизвестном направлении, прихватив с собой вещички.

— Тогда вы все уже знаете.

— Не все. — Светка прожевала овощи, запив их соком. — Мы не знаем главного — что сподвигло тебя на, скандал? — уставилась на меня зелеными глазищами.

— Да, — подхватила Ирка, — и где ты пряталась это время?

— У Ларисы.

— Я ж тебе говорила, — Ирка повернулась к Светику, — там была какая-то Лариса.

Светка кивнула и опять уставилась на меня:

— Ну?

— Я же пошла работать, — нехотя начала я.

— Как же, помним, — проворчала Светка.

— Ну вот...

Я рассказывала медленно. То забегая вперед, то возвращаясь к какой-нибудь детали. Не думала, что рассказ о нескольких неделях моей жизни может занять столько времени. Мы прикончили курицу и овощи, Ирка поставила чайник, а я все рассказывала и рассказывала. О том, какой веселой мне показалась работа в РЭУ, как дети недоумевали по этому поводу, о том, как Петя... тогда ночью... и как меня после этого... Как на исповеди. Никогда ведь с ними так не откровенничала. Вообще не понимаю тех женщин, которые направо и налево болтают о своих семейных и постельных проблемах. Но сегодня было совсем другое. Сегодня это выглядело естественным. И мне хотелось выложить все. Чтоб облегчить свою душу. Переложить часть забот на других. С Ларисой это не получилось — не тот она человек, чтоб выслушивать чужие страдания, а девчонки — совсем другое дело. Эгоистично, знаю. Но я столько лет не была эгоисткой, что, наверное, сейчас могу позволить себе маленькую слабость.

Когда я умолкла, кухню затопила тишина. Девчонки смотрели на меня и молчали. Минуту, две...

— Спать! — неожиданно сказала Ирка. — Всем спать. Все обсуждения — завтра. — Поднялась и пошла в спальню.

— Не рановато? — Светка взглянула на часы. — Десять.

— Книжку почитаешь, — отозвалась из спальни Ирка, — а я лично на ногах не держусь. Да и у Маруси по их времени уже час ночи.

— Ладно. — Светка потянулась и тоже встала. — Иди, Маруся, в душ, а я тут посуду приберу.

Я заснула быстро. Провалилась в сон, как в глубокую яму. Но помню последнюю мысль, посетившую меня перед самым этим провалом: теперь все будет хорошо, я правильно сделала, что приехала сюда.

Проснулась довольно поздно — на часах было уже восемь. Даже странно. Я же должна была вскочить ни свет ни заря, потому что в Новосибирске давно уже утро. Но, видать, так умаялась, что проспала дольше обычного. Я повернулась на другой бок и увидела, как сквозь тюлевые занавески светит яркое солнце. Последние теплые деньки. На носу октябрь, а с ним дожди и холода.

Из-за двери донеслись голоса. Неужели девчонки уже встали? Они обе хронические совы. Раньше десяти их поднять невозможно. Но ведь сегодня рабочий день, вдруг вспомнила я, а значит, Ирка убежит сейчас на работу. Надо бы попрощаться. Я села на кровати, отбросила одеяло и потянулась. В животе заурчало. Я проголодалась. Это же, наверное, хороший знак? Я встала, накинула халат и подошла к двери.

— Звони адвокату, — услышала я Светкин голос.

— Зачем? — ответила ей Ирка.

— Пусть скажет, что делать.

— Он же не наш адвокат, — возразила Ирка. — Ты что, забыла? Его Петя нанял. Он и будет действовать в первую очередь в Петиных интересах.

— Он Петю терпеть не может, — сказала Светик, — это же невооруженным глазом видно.

— Ну и что? — не унималась Ирка. — Для адвоката это ровным счетом ничего не значит. Думаешь, они в своих клиентах всегда души не чают?

Адвокат. Как же я забыла о нем? Вчера была в таком состоянии, что даже не поинтересовалась, а что, собственно, он сказал им.

— А что он сказал? — Я отворила дверь и шагнула в гостиную.

В прихожей перед зеркалом Ирка красила губы. Светик стояла рядом и внимательно смотрела на нее. При моем появлении обе синхронно повернулись ко мне.

— Доброе утро. — Ирка закрыла помаду и положила в косметичку.

— Ой, да, — спохватилась я, — доброе утро.

— Привет, — кивнула Светка. — Как спала?

— Очень хорошо, — ответила я и повторила: — Что он сказал?

Они переглянулись. У меня сжалось сердце.

— Развод, да? — прошептала я.

— Да перестань ты, Маня, — решительно сказала Светка, беря меня за локоть. — Это только доверенность. Все еще можно изменить. Короче, иди умывайся. Неумытой-то как думать о серьезных вещах, да? — Она говорила со мной как с маленькой девочкой.

— Да, хорошо, — пробормотала я, опустив голову.

— Ладно, — сказала Ирка, — вы тут хозяйничайте. Сходите куда-нибудь, проветритесь. Продукты, кстати, можете купить. А я на работу. Если что — звоните. Йес?

— Йес, — ответила Светик и повела меня в ванную.

Я услышала, как хлопнула входная дверь. Ирка ушла. Мы остались вдвоем.

— Чай? Кофе? — спросила Светик, затолкав меня в ванную.

— Кофе.

— Черный? С молоком? Варить? Растворимый? — деловито осведомилась она.

— Растворимый с молоком.

— Ага, понятно. — Светик мотнула головой и оставила меня одну.

Когда я, умытая и немножко очухавшаяся после сна, вышла из ванной, Светка сидела за кухонным столом.

— Тосты, ветчина, сыр, масло. — Она тыкала пальцем то в одно, то в другое. — Или, может, тебе омлет поджарить?

— Нет, нет, — запротестовала я. — Я мало ем с утра.

— А я много, — сообщила Светик, беря кусок ветчины и ломоть черного хлеба.

— Когда срок? — спросила я, усаживаясь напротив нее.

— Что? — Светик чуть не уронила нож.

— Ты же в положении, верно?

— Э-э... — Светик растерялась. — А как это ты?.. У меня же всего ничего...

У нее действительно ничего еще не было заметно. Поправилась — это да, но ведь мы не виделись столько лет, могла просто измениться с годами. Живот у нее еще не торчал, но вот в глазах был тот самый блеск, который всегда отличает беременных. Как будто им известно что-то, что пониманию простых смертных совершенно недоступно. В общем, я всегда их вижу.

— Не знаю, — пожала плечами и взяла тост. — Я как-то всегда угадываю. Так когда тебе рожать?

— Конец февраля.

— Здорово! — улыбнулась я. — К весне ребеночек. Знаешь уже кто?

— Не-а, — ответила Светка. — Пока нет.

— А что папаша? — осторожно спросила я.

Не замужем — Трудно будет. Хоть и в Германии. А какая разница, если рядом нет подмоги?

— Да вроде рад, — задумчиво ответила Светка. — Хотя кто этих мужиков разберет.

— Но тебе без разницы?

— Абсолютно. — Она ухмыльнулась. — Если слиняет — его проблемы.

Светке тридцать семь. Решила, видно, не искушать судьбу и родить, раз Бог дал. А Ирка? Неужели никогда?..

Светка будет сумасшедшей мамашей. Эти, которые рожают первого ребенка далеко за тридцать, ведут себя просто ненормально. Трясутся над ребятишками, от себя не отпускают ни на шаг. Боятся. Я, конечно, тоже наседкой была, когда малышня появилась, но не через край.

Боже — меня вдруг как пронзило — что же я наделала?! Как же я могла? Леночку с Антошкой... бросить!

— Ой! — выдохнула я. — Ой!

— Что? — вздрогнула Светка. — Что такое?

— Дура я, дура! — запричитала я. Слезы хлынули из глаз.

— Да что случилось? — Светка бросила ветчину и хлеб на тарелку, вскочила и подбежала ко мне. — Маруся, ну, что такое?

— Я не мать! — рыдала я. — Мачеха, не мать!

— Вот блин! — застонала Светка.


предыдущая глава | Всему свое время | Алена