home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Ира

— А она что? — слышно было, как Светка отхлебнула кофе.

— Она...

Я переложила на столе бумаги, пощелкала бесцельно по кнопочкам калькулятора и вздохнула:

— Она говорит: я все поняла. Петя охладел ко мне, потому что я сижу дома и веду себя как курица...

— Это верно, — вмешалась Светка.

— Верно, что охладел? — спросила я.

— Верно, что ведет себя как курица, — ответила Светка. — Продолжай.

— А нечего продолжать. Маруся решила вернуть себе Петю...

— Угу, — заметила Светка, — вернуть то, чего никогда не было.

— Вот именно. Только она этого так и не поняла. Поэтому сейчас она полна планов, как пойдет работать, как станет эдакой энергичной и современной и как Петя сразу же вздрогнет и поймет, что почем.

В трубке раздался шорох.

— Что ты там делаешь? — поинтересовалась я.

— Конфету разворачиваю, — призналась Светка.

— Какую еще конфету? — усмехнулась я. — А как же твоя диета?

Последние несколько недель Светка сидела на суровой диете. Не знаю, зачем это понадобилось ей при ее-то субтильности, но факт остается фактом — она не ела теперь сладкого, мучного и острого.

— Диета! — фыркнула Светка. — Тут такие стрессы из-за Маруси, что нужны дополнительные калории, чтобы их пережить. Да и конфетка-то с ноготь мизинца. Микроскопическая. Сейчас, подожди, проглочу...

Из далекой Германии до меня донеслись звуки, подтверждающие то, что микроскопическая конфетка уже пошла по назначению.

— Маруся оторвана от жизни, — заявила Светка, прожевав конфету.

Оторвана, оторвана, кто ж с этим будет спорить. У Машки все примеры — из жизни сериальных героев. Я и не знала до ее приезда, что телевизионное творчество так богато на различные типажи. Но разнообразие не означает правдоподобие. Мне лично показалось, что все они изрядные идиоты. Каждый по-своему — вот в этом действительно наблюдалось разнообразие, — но нормальных людей в Машкиных примерах не фигурировало. Поэтому чему удивляться, что и сама она решила вести себя по-идиотски.

— Ладно, прощаемся. Пойду поработаю.

— Валяй, — разрешила Светка.

— Вряд ли, конечно, получится...

— А ты начни, глядишь, и втянешься. Втянуться мне так и не удалось. Все время думала о Машке. Наверное, напрасно. Это же ее жизнь, не моя. И потом, ничего смертельного с ней не случилось. Все живы, здоровы, а что до Петюнчикова адюльтера, так Машке и до этого не сладко жилось — что, собственно, изменилось? Однако ж на душе было неспокойно. И Димкин звонок, прозвучавший в половине пятого, бальзама на нее не пролил. А ведь обычно проливал. Правда, и Димка был какой-то квелый.

— Привет, — сказал он бесцветным голосом.

— Привет, — ответила я.

Что-то случилось. Или, может, погода на него давит? На небе собирались тучи. Обещали сильный дождь, даже грозу.

— Тебе не звонила моя жена? — неожиданно спросил Димка.

— Что? — Я поперхнулась яблоком.

— Жена моя, — повторил он, — она тебе, случайно, не звонила?

— А что, должна?

— Да не то чтобы должна, — медленно протянул он, — но я бы не удивился, если бы она уже позвонила тебе.

— Кому-то уже звонила? — Я выделила слово «уже».

— Да почти всем, — меланхолично ответил он. — По списку.

— Какому еще списку?

Неужели у Димки целый рой таких же, как я, девушек для «поболтать и не только»? Как-то слабо верится.

— По списку контактов из моего мобильного телефона. Звонит и спрашивает, кто с ней разговаривает и кем он или она мне приходится. Представляешь, что при этом думают клиенты? Догадываюсь.

— А что это с ней? — аккуратно спросила я.

— Клинит.

— По поводу?

— По поводу, где я и чем занимаюсь, — объяснил Димка.

— А что так резко-то?

Полякова никогда не отличалась темпераментом. «Моя черепашка», — звал ее Димка.

— Не знаю, — честно сказал он.

— Ты что-то вытворил из ряда вон? — предположила я.

— Нет, — отказался он. — Как всегда. Я был как всегда.

Это означало, что дома он появлялся эпизодически, объяснениями по поводу того, где и с кем был, жену не утомлял. И чем она жила все те часы, пока они не видели друг друга, особо не интересовался. Таков был Димка. Во главу угла ставил свою независимость. Надо отдать ему должное — предполагал, что и другим хочется от жизни того же, поэтому и не вязался к жене с расспросами о ее житье-бьгтье в его отсутствие. Но жене, как выяснилось, это все осточертело.

— А она полезла на стенку, — продолжал Димка. — Может, у нее климакс?

— В тридцать пять? — усмехнулась я.

— Может, аномалия.

Аномалия ли это — желать быть в курсе того, чем живет твой муж?

— Аномалия — это то, что раньше она на все смотрела сквозь пальцы.

— Под «всем» что ты подразумеваешь? — обозлился вдруг Димка. — Я ей не изменял..

— Ну да, ну да, — ехидно заметила я, — а я?

Он помолчал немного:

— Знаешь, Зарубина, на фоне других я просто идеальный муж.

Знаю. Согласна. Все в мире относительно, и на фоне других Димка — просто герой. Хотя бы потому, что на все готов ради дочек. Но Поляковой, видимо, требовалось еще кое-что, кроме этого.

— Боюсь, не порвет ли кого ненароком, — со вздохом проговорил Димка.

— Чур только не меня, — испугалась я. — Терпеть не могу эти бабские разборки.

— Если до сих пор она не проявилась у тебя, может, все обойдется.

— Тьфу, тьфу, — поплевала я.

— Звони, если что, — велел Димка.

— Непременно.

Вита... ну что вот она хочет этим добиться? Ну узнает всю правду о Димке. Дальше что? Я с ней даже разговаривать не буду. Димка не первый у меня, кто оказался женатым. И я всегда считала, что это их проблемы, не мои. Какие могут быть претензии ко мне? Они не щенки на поводочке, чтобы брать их голыми руками и уводить, куда вздумается. Они сами туда идут. С превеликим, надо сказать, удовольствием. Вот только когда дело доходит до ответственности, так сразу начинается впадание в детство и пускание слюны: это, мол, все она. Надеюсь, Димка не такой слабак.


Алена | Всему свое время | * * *