home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Ира

— У твоей Маруси есть несколько вариантов, как вести себя дальше.

Димка сидел на полу по-турецки и пил кофе из любимой своей темно-синей чашки. Кофе он любил крепкий, с тремя ложками сахара да еще с какой-нибудь конфеткой. Я всегда посмеивалась над ним из-за его любви к сладкому. Он отшучивался, что ему, мол, для мозгов требуется много горючего, попробуй-ка управлять предприятием без мозгов.

Я все рассказала ему. Не намеренно. Случайно. Он заехал ко мне как-то вечером, прошел в спальню — не за тем, о чем вы подумали, а просто бесцельно слоняясь по квартире, — а там у меня к обоям на стене прикреплен лист ватмана. Весь исчерканный вдоль и поперек моими заметками на тему тяжелой Марусиной жизни.

— Что это? — остолбенел Димка.

— Ватман.

— Вижу, не дурак. Откуда? Его ж вроде не было.

— Не было. Теперь есть!

— Для чего? — Димка силился разобрать мои каракули.

— Люблю порисовать что-нибудь.

— Тогда заведи кисти, мольберт и рисуй акварелью, — посоветовал Димка.

— Да не в этом смысле, — отмахнулась я. — В живописи я полный ноль. А здесь я рисую всякие свои вопросы и проблемы. И потом смотрю на них — а вдруг что-нибудь полезное придет в голову? Знаешь, визуализация там и все такое.

— Читал, — кивнул Димка. — Вот только не думал, что этим кто-то всерьез занимается. Но ты вообще всегда была у нас со странностями.

— То есть? — удивилась я.

— В хорошем смысле, — успокоил меня Димка. — Вечно что-нибудь новенькое выкопаешь, потом внедряешь в свою жизнь.

— А-а... Ну ладно, коли так.

— Так что у тебя здесь за проблема нарисована? — спросил Димка, постукивая пальцем по ватману.

— Да так, — вздохнула я. — На самом деле не моя проблема.

— Да?

— Машка... Помнишь Машку? Мы с ней жили в общаге. До четвертого курса.

— Машка? — переспросил Димка. — Конечно, я помню вашу Машку. Такая с косой. Она?

— Да.

— У нее еще фигура была очень даже, — продолжал свои реминисценции Димка.

— Господи, — я застонала, — и ты туда же! Сразу фигура!

— А что я должен про нее сказать? — защищался Димка. — Я ее видел несколько раз. Минут по десять. Вот и помню только косу и фигуру. Извини.

— Извиняю, — буркнула я. — Кофе будешь?

— Буду. А под кофе твой рассказ о Машке. Или как вы ее там звали? Маруся, по-моему?

Димка Марусину историю выслушал молча, прихлебывая кофе. Переварил мой рассказ и сказал:

— У Маруси есть несколько вариантов, как вести себя дальше...

— Сочувствовать не будешь? — перебила я.

— Не вижу смысла.

В этом весь Димка. Терпеть не мог сантиментов, а поговорить по существу — это пожалуйста.

— Хорошо, тогда поподробнее о вариантах.

— Уйти или остаться, — сказал он.

— И это все, что ты можешь сказать? — криво усмехнулась я.

— Нет. — Он мотнул головой, отставил пустую чашку. — В каждом есть свои подварианты.

— Ну-ка, ну-ка.

— Уйти в никуда или уйти к другому мужику. — Димка вопросительно смотрел на меня.

— Хочешь услышать комментарии? Ладно. Уйти в никуда — нет денег. Уйти к другому мужику — нет другого мужика.

— Совсем никакого? — удивился Димка. — При такой-то внешности?

— Она почти семнадцать лет безвылазно просидела дома, — пояснила я. — Откуда может взяться другой мужик?

— А деньги? — спросил Димка. — У нее их совсем нет?

— Откуда? Она не работала. Петя давал ей на хозяйство...

— Могла бы утаить из того, что он давал, — перебил Димка.

Да что ты! Машка так не может, — вздохнула я. — Она патологически честная особа. Если что-то у нее и есть, то лишь на карманные расходы, не больше.

— Знаешь, — подумав, изрек Димка, — если она такая мямля, тогда ей не стоит дергаться. Пусть живет как жила.

— Что? — Я смотрела на него непонимающе. — Как это?

— Ну а что?

Мои глаза непроизвольно наполнились слезами.

— Так нельзя... Это же... свою жизнь...

— Да, — сказал Димка, — это значит выкинуть свою жизнь на свалку. Согласен. — Он погладил меня по голове. — Но, Ирк, это она уже сделала. Сто лет назад.

— Она не знала тогда... Никто не знал.

— Не ври хоть сама себе, — предложил Димка. — Ты же догадывалась?

Я удрученно кивнула.

— И не сделала бы так? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Димка.

Я опять кивнула.

— Тогда и сейчас не ставь себя на ее место. Ты так все остро переживаешь, потому что ставишь на ее место себя. А ты — другая. Дру-га-я, — по слогам произнес он, одновременно похлопывая меня по руке. — А она может относиться ко всему совсем иначе. Ты, кстати, ей звонила?

— Один раз. У нее все были дома, она не стала говорить. Сказала лишь, что все нормально. Мы договорились, что я позвоню как-нибудь.

— Так звони сейчас!

— У них ночь. Три часа разницы.

— Завтра, — сказал Димка. — Звони ей завтра. И перестань себя мучить.

Я набрала Марусин номер на следующий день утром, сидя в своем кабинете.

— Привет, — сказала я.

— Привет! — обрадовалась она.

— Как дела? — осторожно спросила я.

— Прекрасно! — воскликнула Маруся.

Прекрасно? У нее что, опять кто-то дома?

— Ты можешь сейчас говорить? — спросила я. — Ты одна?

— Одна-одинешенька. Могу говорить.

— Тогда рассказывай.

— Ирка! Я все придумала! — возбужденно начала Машка. — Он ведь почему на эту девушку клюнул?

— Почему? — автоматически переспросила я.

— Потому что она вся такая умница...

— Что? — оторопела я.

— Ну там, работает и вообще много всего знает, — торопилась Маруся, — ездит по всему свету... А я сижу дома, как куль с мукой...

— Ну и что?

— Пойду работать! — триумфально оповестила Машка.

— Что?

— Тогда Петя бросит ее, потому что я ничуть не хуже! Я верну его. Понимаешь, любовь, она ведь стирается с годами.. — Машкин голос звенел от возбуждения, в нем так и слышалось: эврика! эврика! — Но ее можно возродить...

О нет! Она так ничего и не поняла.


Алена | Всему свое время | Алена