home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Алена

Когда возвращаешься из отпуска, настроение всегда двойственное. С одной стороны, рвешься на работу, ногами перебираешь, как конь, застоявшийся в стойле, с другой — еще сто лет бы ее не видела. Да и не только работу. Всю жизнь свою в этом городе. Не то чтобы Новосибирск мне совсем не нравился — симпатичный город, большой, шумный, живущий бурной жизнью, в отличие от моего родного городишки. Мне не нравилась я сама в этом городе. Уже года два-три как. Раньше все было нормально. Может быть, пора двигать отсюда?

Что за мысль? Пришла сама по себе, неведомо откуда, никто ее не звал. Я не перелетная птица, которая каждый сезон перемещает куда-нибудь свое бренное тело. Но — почему бы и нет?

Однако это случилось со мной впервые. Прежде, когда возвращалась из своих поездок, я всегда стонала: «О боже, вот если бы жить там, откуда я вернулась!» Умом понимала: хорошо там, где нас нет, — но все равно мечтала немножко об иных городах, больших и малых. Но так чтобы сразу: «Не пора ли отсюда двигать?» — даже и в мыслях не было.

А что? Меня ничто здесь не держит. Работа? Классная, не спорю, но такую же работу я смогу найти где угодно. Квартира? Продам. Конечно, в Москве за эти же деньги такой роскоши не купишь, но это и естественно. Когда ты меняешь что-то в своей жизни, то вынужден идти на уступки. Стоп, стоп, я что, уже меняю что-то?

Мысли теснились в голове, стремительно сменяя одна другую. Они жили своей жизнью, причем жизнь эта регулировалась совсем не соображениями здравого смысла. В каждом человеке намешано всякого разного — и рационального, и эмоционального. Чего в нем больше — тем он и руководствуется, принимая решения. Во мне — как уже начинала я понимать — этих двух стихий было примерно поровну, и потому мне всегда приходилось очень туго. По любой мало-мальски серьезной жизненной проблеме стихии вступали в такой спор, что хотелось кричать в голос.

Вот сейчас эмоциональный человек проснулся явно быстрее. Потому что, если задуматься над идеей перемещения в другой город с точки зрения рационального, аргументов в пользу перемен найдется очень мало. Это же все поставить с ног на голову, тогда как в моей жизни все сейчас в полном равновесии!

Все, кроме душевного состояния. «Заткни его подальше, — посоветовал уже очухавшийся человек рациональный, — и живи как все». Не хочу, отчетливо поняла я. «Ну и дура!» — тут же среагировал рациональный. Эмоциональный же человек больше на первый план вообще не вылезал. Он ведь был на самом деле мудрее, чем его вечный оппонент. Он знал, что зерно сомнения посеяно, и это главное. Теперь я буду думать. По чуть-чуть. Иногда. То отмахиваясь от этой мысли, то беря ее в руки и внимательно рассматривая. И шансов, что она будет нравиться мне все больше и больше, немало. Если не произойдет чуда, которое навсегда привяжет меня к этому городу, то неизвестно, где окажусь я лет через пять.

В банк я входила смурная, нахмурившаяся, чем изрядно удивила охранника Гену.

— Алена? — Он таращил на меня голубые глаза и высоко задирал брови, показывая, как изумлен. — В чем дело? Плохо отдохнула?

— Почему это? — ответила я все так же хмуро. Он потыкал пальцем в сторону зеркала, висевшего рядом с лифтом:

— Посмотри на себя. Это не лицо человека, хорошо отдохнувшего.

Он был прав. Это выглядело нелогичным. И могло дать пищу банковским сплетницам, которых хлебом не корми, дай лишь порадоваться тому, что у кого-то не все благополучно. Особенно если этот «кто-то» ваш покорный слуга. Я расправила плечи, бросила мимолетный взгляд в зеркало, удостоверилась, что прическа и прикид в полном порядке, и двинулась к лестнице.

— Вот, — за моей спиной удовлетворенно молвил Гена, — совсем другое дело.

Я поднялась на второй этаж, прошла по пустому коридору и толкнула дверь в валютный отдел.

— О, привет! — воскликнула Анька и, бросив на стол помаду и зеркальце, подлетела ко мне.

— Привет, — ответила я, обмениваясь с ней поцелуями.

Терпеть не могу телесные контакты с представительницами своего пола, однако Аньке этого не объяснить. У нее просто латиноамериканские представления о величине личного пространства. Поцелуи, поглаживания, объятия — для нее это норма.

— Ну как? — громко вопросила она. Остальная «валютная» публика навострила уши.

— Не передать! — с чувством ответила я.

— Ну что, Париж все так же хорош? — с придыханием спросила Анька, побывавшая в позапрошлом году в этом самом Париже.

— Лучше, — в тон ей отметила я.

Мы с Анькой, как на сцене, стояли в центре кабинета и кривлялись. По-другому не скажешь. Надо же! За три недели я уже отвыкла от постоянной необходимости быть начеку и говорить совсем не то, что думаешь. Хотя, что касается Парижа, переборщить тут было сложно.

— По чаю? — предложила Анька.

— Можно, — согласилась я. — Вот только покажусь всем, что я уже здесь.

— Тогда через десять минут на кухне. — Анька вернулась за свой стол.

— Хорошо. — Я направилась к двери, спиной ощущая, как весь отдел провожает меня оценивающими взглядами.

Я почти слышала их мысли. «Туфли эти у нее уже были» — «Да, но юбочка-то новая и, похоже, оттуда...» — «А еще часики — не из дешевых» — «Она вообще одна туда ездила или со своим хахалем?» Я усмехнулась, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. «Коз-зявки!» — беззлобно подумала про себя. На валютчиц я не сердилась. Они хоть и любили помыть косточки всем вокруг, но делали это беззлобно, не то, что кредитный отдел, куда сейчас я как раз и направлялась.

— Алена, радость наша! — Начальник кредитного Римма Дмитриевна раскинула руки, как бы намереваясь обнять меня. — А мы уж по тебе соскучились!

— Да что вы? — Я изобразила смущение.

И понеслось. Ахи, охи, стоны, завистливые взгляды — в следующие пятнадцать минут меня накормили всем этим досыта. В кухню я влетела с чувством некоторой тошноты, будто на голодный желудок переела сладкого.

— Ну, где ты? — накинулась на меня Анька. — Я сижу тут, жду ее, а она неизвестно где шляется.

— Ты же знаешь, — оправдывалась я, — от наших фиг вырвешься.

— Чай? Кофе? — спросила Анька, расставляя чашки.

— Кофе, — не задумываясь, ответила я. — Никак не могу проснуться.

— Ну, рассказывай, — велела Анька, разлив по чашкам кипяток и пододвинув мне баночку с кофе.

— А мы одни? — тихо спросила я.

— Вообще-то нет, — так же тихо ответила Анька, кивнув на дверь в курилку. — Там Дарья.

— А-а, — протянула я. — Тогда...

— Тогда валяй пока версию официальную, — подсказала Анька, — ну там, где была, что видела. Пикантные подробности оставь на потом.

Я кивнула:

— Ладно.

Помешала сахар в чашке, открыла рот, чтобы начать повествование о своих похождениях, как дверь курилки распахнулась и в ее проеме возникла Дарья.

— О, путешественница! — Замглавбуха расплылась в улыбке. — Вернулась?

— Ага, — подтвердила я. — В родные пенаты.

— Грустно? — посочувствовала Дарья.

— Отдыхать-то всегда лучше, — уклончиво ответила я.

— Особенно если с любимым мужчиной, — подмигнула Дарья.

Анька с изумлением уставилась на меня:

— А ты разве?..

— Вы что-то путаете, — состряпав на лице легкую улыбочку, заметила я Дарье.

— Да? — Та округлила глаза. — Ты разве не со своим молодым человеком ездила?

— Кого это вы имеете в виду?

— А тот... — начала Дарья.

Дверь в кухню открылась. Мы все трое дружно глянули на вошедшего... Метр восемьдесят, широкие плечи, длинные ноги, темные вьющиеся волосы, черные-пречерные глаза. Я поняла, что разглядываю его с открытым ртом, и быстренько привела лицо в норму.

— Добрый день. — Парень смущенно попятился.

— ...Тот твой... — на автомате продолжала Дарья.

— Вы кого-то ищете? — перебила я ее.

— Э-э... — Парень улыбнулся. — Вас, Дарья Сергеевна. — И устремил свой взор на замглавбуха.

Дарья, скроив недовольную гримасу, процедила:

— Да, да, конечно, — и нехотя двинулась к выходу.

Незнакомец посторонился, Дарья выплыла из кухни, он — следом за ней. Дверь захлопнулась, и мы с Анькой остались одни.

— Что это было? — выдохнула я.

— Кредитный отдел, анализ экономической деятельности, — сказала Анька.

— Не может быть! — воскликнула я.

— Почему это? — удивилась Анька.

— Я только что оттуда. Его там не было.

— Значит, выходил куда-нибудь, — пожала плечами подруга.

— И давно? — Я как загипнотизированная продолжала смотреть на входную дверь.

— Что давно?

— Давно он у нас работает?

— С позапрошлого понедельника.

Мы помолчали, потом Анька вновь ожила:

— Не женат, тридцать пять, зовут Алексом.

— Александр?

— Алексей. Сам предложил называть его Алексом. Говорит, так он привык.

Я глотнула уже остывшего кофе, поморщилась. Встала, подошла к мойке и вылила кофе в раковину. Пополоскала чашку, налила в нее свежего кипятка и вернулась за стол. Анька молча наблюдала за моими манипуляциями.

— Ну как? — вдруг спросила она.

— Э-э... — я помялась, — по-моему, очень даже...

— Ты о чем это? — Анька с изумлением смотрела на меня.

— Об этом... — откашлявшись, пробормотала я, — об Алексе...

— Да? — Анька, похоже, была озадачена. — Я вообще-то о поездке тебя спросила.

— А-а... — Я попыталась сосредоточиться. — Поездка... Классно, что сказать.

— Ну? — поторопила меня Анька. — Рассказывай.

— Короче... — начала я.

Нет, но какие глаза... И посадка головы...

— Воробьева-а-а! — пропела Анька.

— Что? — встрепенулась я.

— Ты где? Ау-у!

— Да здесь я.

— Что-то не похоже.

Анька смотрела на меня внимательно.

— Что? — вскинула я голову. — Что ты уставилась?

— Так, так, та-ак, — протянула она.

— Что «так, так, так»? — передразнила я, пряча глаза.

— Вообще-то странно, — задумалась Анька.

— Что тебе странно?

— Никогда бы не подумала, — продолжала она.

— О чем это ты?

— Но в конце концов... — Анька прищелкнула языком, — никогда не знаешь, где тебя подкосит...

— О чем ты? — повторила я, чувствуя, как краска заливает мое лицо.

— Давай, — сказала она. — Вперед!

— Что значит «вперед»? — Я встала, взяла наши чашки и пошла к раковине.

— Иначе будет поздно, — в спину мне сказала Анька.

— Что поздно? — не оборачиваясь и включая воду, спросила я. — Кому поздно? Куда поздно?

— Упустишь, — убежденно проговорила Анька. — И будешь кусать локотки.

— Что?! — Повернувшись, я уставилась на нее.

— Алекс, — сказала она. — Понравился, да?

— С чего это ты взяла? — Я вновь взялась за чашки. — Чепуха.

Анька рассмеялась:

— Воробьева, я тебя знаю как облупленную. Меня не обманешь. Ты аж про Париж забыла, как увидела его. Скажешь, нет?

Забыла про Париж? Вот уж ничего подобного! Просто почему-то расхотелось рассказывать о своем отпуске прямо сейчас. Я выключила воду, поставила чашки в сушилку и вернулась за стол.

— Мне даже и в голову бы не пришло. — Анька смотрела на меня с некоторым недоумением. — Такой обычный...

Это нужно прекращать. Срочно. СРОЧНО!!!

— Может, пойдем поработаем? — быстро предложила я. — А вечером ко мне, там все и расскажу. И фотки покажу.

— Как хочешь. — Анька пожала плечами, помолчала и добавила с усмешечкой: — А ты хочешь, я вижу... — И это последнее «хочешь» уже относилось явно не к нашим вечерним посиделкам.

Я резко поднялась со своего места и направилась к выходу, мало заботясь о том, идет ли за мной Анька или нет. Хотелось поскорее оказаться в своем отделе, чтобы еще раз взглянуть... Ерунда какая-то...

Что-то дрогнуло внутри, когда он вошел. Как-то по-особенному засосало под ложечкой. И мурашки по спине сразу побежали. Впрочем, может, это у меня с голодухи? После полугодичного общения с Петей кого хочешь приклинит. А потом выяснится, что Алекс этот двух слов связать не может и, кроме футбола, у него нет никаких интересов в жизни. Так что очередная иллюзия, ничего больше. Хотя...


Маруся | Всему свое время | cледующая глава