home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Ира

Машка на прощание еще раз махнула рукой и пошла к выходу. Я моргнула, прогоняя внезапно набежавшую слезу. Черт, какой-то нелепый приступ сентиментальности. Абсолютно не свойственной мне. Впрочем, чему я удивляюсь — Машка всегда действовала на меня таким образом. Я начинала делать то, что при прочих обстоятельствах мне даже и в голову бы не пришло. Потому что Машка... она такая... безответная, что ли... безобидная... беззащитная...

А если вернуться к привычному, родному цинизму, Машка была полной рохлей, и все тут. Хотя — красавица.

Мы познакомились с ней в институте. Я в Москву поступать приехала. Поступила. Даже странно, насколько легко, но сейчас не об этом. Заселилась в общежитие и стала обзаводиться друзьями — словом, строить жизнь, имя которой — студенчество.

Машка появилась в этой жизни уже к концу сентября. Мы со Светкой, моей соседкой по комнате, пили вечерний чай, когда в нашу дверь постучали.

— Да! — хором откликнулись мы.

Дверь открылась, и на пороге возникла девица с белыми, как солома, волосами, в джинсах и свитере с орнаментом. У ног ее стояли две объемистые сумки.

— Здравствуйте! — сказала она.

— Привет! — ответили мы снова хором.

— Вы Ира и Света? — переминалась на пороге девица.

— Да, — подтвердили мы.

— А я Маша, — сообщила девица. — Меня к вам поселили.

Я и Светка переглянулись. Мы уже знали, что к нам кого-то подселят, комендантша оповестила об этом, отдавая ключи от комнаты. Эта «кто-то» должна была быть с третьего курса. Мы со Светкой ожидали появления неизвестной ОСОБЫ с некоторой долей страха — а ну как занудой окажется. Девица в дверях выглядела неопределенно. Могла оказаться кем угодно. И занудой, и зубрилой, и гуленой... Но выбора, похоже, у нас не было, поэтому мы все так же в унисон кивнули, и девица, легко подхватив свои огромные сумки, просочилась в комнату.

— Смотри, смотри! — вдруг зашептала Светка и принялась локтем больно пихать меня в бок.

У девицы, которую мы могли теперь рассмотреть во всех подробностях, была КОСА. Вот именно так, заглавными буквами — КОСА! Толстая, ровная, до попы. Во времена, когда все смело обрезали свои волосы чуть ли не под корень, наша новая соседка носила КОСУ. Мы завороженно уставились на нее. «Анахронизм», — подумала я. Судя по выражению Светкиного лица, нечто подобное промелькнуло и в ее голове. Девица тем временем задвинула сумку в угол, туда, где у нас располагалась вешалка, и с робкой улыбкой повернулась к нам:

— А какая кровать свободна?

Я молча мотнула головой в сторону окна.

— Спасибо, — сказала девица, подошла к кровати, села на нее и немного покачалась на пружинах.

Посмотрела на стол, где стояли наши чашки с недопитым чаем, и очень тихо, неуверенно промолвила:

— А у меня есть варенье.

— Какое? — оживилась Светка.

— Разное, — застенчиво улыбнулась девица. — Малиновое, клубничное, из крыжовника, смородины...

Вот так водворилась Машка в наше студенческое жилище. Все опасения наши оказались напрасны. Машка стала идеальной соседкой. С ней невозможно было поссориться по-крупному, и даже неизбежные при совместном проживании мелкие конфликты гасли в мгновение ока. Машку нельзя было представить во гневе, конечно, как все нормальные люди, она злилась, когда для этого были причины, но делала это так тихо, что многие просто не замечали. Невозможно было заподозрить ее и в стремлении сделать недоброе знакомым и незнакомым людям. Машка свято уверит в то, что хороших людей в мире больше, чем плохих, причем примерно в соотношении девяносто к десяти, и никакие жизненные перипетии не могли разуверить ее.

Но это был один из немногих пунктов, в чем Машка проявляла настоящую твердость. Вообще же бойцом она не была, наоборот, чаще клонилась под напором обстоятельств, словно деревце на ветру, но, похоже, не придавала этому особого значения, считая такое положение вещей естественным. При этом она не относилась к тому типу женщин, которые, выглядя беспомощными и принимая как должное ваше сочувствие, умело извлекают для себя массу всяческих приятностей. Нет, Машке чуждо лицемерие: она и на экзаменах списать-то толком не умела.

Она была очень красива. Кроме знаменитой КОСЫ Машка обладала бедрами и грудью. Не такими, как у нас — легкий намек и на то и на другое, — а настоящими». «Фигура с изгибами», — как однажды с откровенной завистью в голосе выразилась Светка. Вот лицо у Маруси подкачало. Ее можно было назвать хорошенькой только благодаря гармонии черт. Если же взять каждую часть лица в отдельности, то Машке нечем было похвастать. Нос картошкой, глаза не большие, не маленькие, цвета лесного ореха, рот тоже ничем не примечательный, да, еще и немного торчали уши. И все же Машка была красавицей. Когда улыбка озаряла ее лицо, все совершенно забывали о том, что оно скорее банально, чем оригинально. Я думаю, все дело было в КОСЕ. Именно КОСА придавала Машке таинственности и оригинальности. Эдакая девушка с картин старых мастеров. Маруся вообще до удивления была несовременна, и не только из-за своей внешности, но и благодаря некоторым взглядам на жизнь. Но об этом чуть позже.

Скажу честно, я Марусе завидовала. И Светка, я знаю, тоже. Хотя и никогда в этом не признается. Мы рядом с Машкой чувствовали себя голенастыми птенцами и в душе тихо радовались тому, что родились в удачное время, в разгар моды на худых и длинноногих. Явись мы на свет лет на сто раньше, сидеть бы нам в старых девах до скончания века.

Так я думала и далеко не сразу заметила, что птенцы эти, во всяком случае многие из них, в личной жизни были не в пример роскошной Марусе удачливее и счастливее. В понятие «личная жизнь» в ту пору входило количество мальчиков, окружающих тебя. Нет, прошу прощения, не так — количество мальчиков, которые, окружая тебя, задерживались на более или менее длительное время. Именно с этим у Машки были проблемы.

Вот поймать в свои сети кого-нибудь — это для нее не представляло большой сложности. Машкина красота всегда привлекала мальчиков и мужчин, и поклонники подчас заполоняли все свободное пространство нашей комнатенки. У нас, первокурсниц, их тоже было немало, и мы невероятно гордились этим, поскольку, вырвавшись в свободную взрослую жизнь, иного пути утвердиться в этом новом для нас мире, кроме как коллекционируя воздыхателей, пока не знали. Существовала своего рода борьба между отдельными девицами, группками девиц и даже целыми этажами общежития за ничего не ведавшие мужские души. В ход шли все способы: от банальной демонстрации туалетов до изощренных методов дискредитации соперниц.

Машка не использовала ни один из них. Просто она появлялась, и у мужчин сразу же начинали масляно поблескивать глазки, а ручонки принимались совершать в воздухе хватательно-поглаживающие движения.

Но дальше... Дальше происходило странное: Машкины поклонники довольно быстро исчезали из ее жизни. Взять хотя бы Олега, в которого была беззаветно влюблена наша белокурая красавица почти два года. Типичный неврастеник, на мой взгляд. «Трус», — диагностировала его Светка. В реальной же жизни — москвич, шатен, интеллектуал. Машку прельстили в нем его необыкновенная начитанность и любовь к прекрасному. Он водил ее в музеи и на концерты, читал стихи при свечах и даже посвятил ей пару четверостиший. Но, как у всех неуравновешенных артистических натур, любовный запал Олежки угас довольно быстро, и потянулись дни, а потом и месяцы сложных, вымученных отношений. Машка облюбовала себе телефон-автомат в темном тупичке на втором этаже нашего корпуса и целыми вечерами висела на нем, пытаясь дозвониться до любимого, а дозвонившись, шептала в трубку ласковые слова и молила о встрече.

Встречи же происходили все реже — раз в две-три недели — и лишь для того, чтобы наскоро заняться сексом в квартире двоюродного брата Олега. Машка потихоньку начинала накаляться и в один прекрасный день устроила бурное выяснение отношений со слезами и стонами. Это она так сказала — «бурное», я же склонна думать, что Машунька, как обычно, в своей излюбленной манере похлюпала носом и промямлила нечто вроде: «Ну как же?» или «Что же теперь с нами будет?».

Олег выслушал все это молча.

«Он был так удивлен», — рассказывала Машка. Вот уж действительно. Я прекрасно понимала ход его мыслей. Я, мол, ее, можно сказать, облагодетельствовал, одарив своим вниманием, а ей еще что-то надо. Нет, нет и еще раз нет! И Олег быстренько свалил в туман.

Машка грустила долго, месяца четыре. Сидела дома, никуда не ходила, вязала. К слову сказать, тот свитер с орнаментом, в котором впервые предстала перед нами, Маруся смастерила сама. Исключительная вещь. Нас она тоже научила искусству — из простых, порой очень невзрачных клубочков пряжи творить настоящие шедевры. Я и сейчас иногда берусь за спицы, когда нужно утихомирить свои нервы. Вещи рождаются на свет медленно, потому что свободного времени остается очень немного, но ведь рождаются, и все благодаря Машуньке.

Да, так вот, Машка грустила и вязала. Но потом наступило лето, мы закончили свой первый (с ума сойти!) курс, а она перешла на четвертый. И чтобы не ехать домой на лето, записалась в стройотряд. Девяносто молодых людей обоего пола все лето весело строили какую-то дорогу, по ночам пели песни под гитару, загорали и купались. Вернулась наша Машка оттуда похудевшей и похорошевшей, волоча за собой вылинявший рюкзачок и толпу новых поклонников.

Витя. Среднего роста, среднего телосложения и средних же умственных способностей. «Тупица», — заклеймила его Светка, больше всего ценившая в мужчинах живость соображения. Резко, не спорю. Но честно сказать, Витя мне тоже не нравился. Впрочем, нам-то какое дело, рассудили мы и продолжали наблюдать события со стороны.

«Мама сказала... мама сделала... мама знает... мне нужно спросить у мамы...». «Мама» у Вити не сходила с языка. Это был симптом достаточно тревожный. Так мне показалось. Я поделилась мыслями со Светкой.

— Ага, — согласилась она, потом немного подумала и добавила: — Хотя, ты знаешь, по-моему, все мужики немного помешаны на своих мамашах.

— А тетки помешаны на папашах? — усмехнулась я. — Фрейдизмом увлекаетесь, девушка?

— Да нет, — пожала плечами Светка. — Просто жизненные наблюдения.

По части умения накапливать эти самые «жизненные наблюдения», создавая из них собственную коллекцию парадоксов, Светка не знала себе равных. Недаром же она потом удрала из нашей профессии в журналистику.

— Тяжело придется Марьяне, — заметила я. — Бороться с мамашей любимого мужчины — это тебе не в поле цветочки собирать.

— «Любимого»? — переспросила Светка. — Думаешь, она в него влюблена?

— Разве нет? — удивилась я.

— Да что-то мне... — задумалась Светка, — как-то сомнительно...

— А иначе зачем весь этот сыр-бор?

Мы уставились друг на друга. Истина, как потом выяснилось, была рядом, стоило лишь протянуть руку, и нам удалось бы схватить ее за хвост. Но мы не сделали этого. Может, просто потому, что время еще не настало?

Что дальше было с Витей? Да яснее ясного! Мама сказала, что Машка ему не пара. Конец романа.

Плакала ли Машка? А как же! Вообще надо сказать, что все, абсолютно все Машкины романы заканчивались для нее слезами. Просто сбросить с себя какую-нибудь историю, как бы стряхнуть ее с плеч Машке никогда не удавалось. Она с изумлением, подчас с ужасом наблюдала, как это происходило у нас. Мы со Светкой вертели мужиками как могли. Заводили знакомства, рвали их — как будто играли в игры. Возможно, так и было. В детстве мы забавлялись в «дочки-матери», потом в «принца-принцессу», теперь в «поймай, если сможешь». Все это было непонятно для Машки. Я же говорю: современность — не ее среда обитания. Она присутствовала здесь и с нами, но нестыковки были налицо.

Потом мелькнул в ее жизни веселый парень Гена, за ним — толстый, но очень умный пятикурсник Фима, следом еще кто-то, сейчас не помню уже. Мелькнули и точно так же, как Олег и Витя, растворились в прошлом без следа. Прямо рок какой-то.

Так вот истина-то все-таки открылась нам. Поздновато, конечно. Обнаружься она чуть раньше, как знать, может, удалось бы помочь Машке советом или делом, но — увы! А все было очень просто — Машке до чертиков хотелось замуж.

Посему в каждом своем поклоннике она видела потенциального жениха. Вот что думали мы, когда знакомились с кем-то или, высмотрев добычу на дискотеке, преследовали ее. Красавчик, фигура, улыбка, не скучный. А Машка? Она перетирала в голове: практичный или не практичный, злоупотребляет или не злоупотребляет, детей любит или не любит, руки на месте или растут не оттуда?

— А вы что, не так? — искренне удивилась Машка, когда наконец-то зашел у нас разговор на животрепещущую тему.

Если объект не набирал высоких баллов по ее внутренней шкале ценностей, Машка бесповоротно помещала его в графу «неподходящий вариант» и искренне недоумевала, почему он продолжает добиваться ее, тогда как изначально известно, что отношения их несерьезны и не станут серьезными никогда. Она не понимала прелести флирта, необременительного и ни к чему не обязывающего, и считала, что, если людей связывают длительные отношения, они должны непременно перерасти в брак.

Те же кандидаты, которые набирали проходной балл, могли рассчитывать на Машкину привязанность. Вот только спустя некоторое время желание продолжать какие-либо взаимоотношения с Марусей у них начисто пропадало. Отчего бы это? Да оттого, что мужики сразу догадываются, когда их хотят захомутать. И спрыгивают с этого поезда поскорее. Вы можете возразить, что далеко не все, кто-то ведь женится, некоторые даже сами рвутся. Не спорю, но — поправка:

делают они это уже в более зрелом возрасте, но никак не в то время, когда им стукнуло от силы двадцать— двадцать два.

Итак, Машка лишалась поклонника за поклонником. И недоумевала: в чем тут дело? Мы со Светкой, наконец-то додумавшись до причин, наперебой старались объяснять, в чем загвоздка и как себя вести, чтобы все было о'кей.

— Да и вообще, на черта тебе замуж? — горячилась я.

— Ну как же? — распахивала свои ореховые глаза Машка. — Женщина должна выйти замуж, родить детей...

— Кому должна? — хором перебивали мы.

— А? — вопрошала Машка, и все начиналось сызнова.

— Родительская установка, — морща лоб, выдала как-то Светка.

— И что с этим делать? — вздохнула я.

— Ничего, — пожала плечами Светка. — Расслабиться и ждать, когда Машку настигнет судьба.

Именно так. Но «когда Машка найдет свою судьбу», бог знает! А когда эта самая судьба со всей свойственной ей энергией набросится на Марусю, ждать долго не пришлось.

Это случилось, когда Машка была на пятом курсе. Однажды зимой я вернулась с лекций и застала ее в компании белесого мужичка-боровичка, плотного, краснолицего, чуть слышно сопящего от напряжения. Они пили чай и молчали.

— Познакомься, это Петя, — прожурчала Машка, — мы с ним на одном потоке учимся.

— Привет! — сказала я, с интересом разглядывая очередной объект.

— Привет, — насупился мужичок.

— Это Ира, — продолжала церемонию представления Машка.

— Очень приятно, — пробормотал объект и вновь уткнулся в свою чашку.

Ужас! Где только Маруся откопала этого буку? Прежние кандидаты хотя бы умели вести светскую беседу, но этот! Я тихо запаниковала. Машка, однако, сидела совершенно спокойная и, похоже, даже получала от ситуации определенное удовольствие.

Потом появилась Светка, и ее тоже представили гостю. И она тоже с паническим ужасом воззрилась на него. Так прошло часа три. Петя выпил четыре чашки чаю, посмотрел телевизор. Все время молчал. Один раз вышел в туалет. В десять я не выдержала:

— А вам, случайно, не надо уже уходить?

Машка вздрогнула. Светка тихонько хихикнула.

Мужичок-боровичок вопросительно смотрел на меня.

— Ну, я тут подумала, — принялась объяснять я, — вдруг вам через всю Москву домой ехать... Поздновато все-таки.

Машка переливчато засмеялась:

— Да что ты, Ирка, Петя же здесь живет.

— В смысле? — Я уставилась на нее.

— На пятом этаже, — пояснила она.

— Здесь, в общаге? — не меньше моего удивленная, вмешалась Светка.

— Да, — кивнул неразговорчивый Петя.

— В нашем корпусе? — не унималась Светка.

— Ну да, — несколько раздраженно подтвердил Петя, не понимая, видно, чему мы так удивляемся.

А мы со Светкой, как потом выяснилось, думали об одном и том же: мы знали в этой общаге ВСЕХ. Пети среди них не было! Возникал вопрос: где надо было прятаться все эти годы, чтобы все время оставаться в тени?

— Он учился, — защищала свой объект Машка, когда сам он отбыл все-таки в свои апартаменты.

— Все учились, — бурчала Светка.

— Он — отличник, — с гордостью сообщила Машка.

— Мы тоже, — напомнила я. — Но ТАКИМИ мы не стали.

— Какими «такими»? — удивлялась Машка. — Он хороший.

Все ясно. Петя набрал проходной балл. Оставалось ждать развития событий.

С тех пор мужичок-боровичок стал постоянным компонентом Машкиной жизни. Раз-другой в неделю водил ее в кино, после пил у нас чай, почти ничего не говоря при этом и внимательно осматриваясь. Иногда кривился, когда врывались наши со Светкой друзья и завлекали нас всех, включая и Машку, в очередную авантюру. Иногда помогал устранять бытовые неполадки, выказывая при этом незаурядную сноровку. Но никогда не обнаруживал каких-то особенных чувств к Машке, а к полуночи молча растворялся в сумраке коридора. Мы со Светкой терялись в догадках, долгими зимними вечерами всячески перемывая ему косточки.

Он был нетипичен. Но как-то заунывно нетипичен. Отличник, постоянный посетитель институтской библиотеки, спортсмен и зубрила. Спортсмен не может быть занудой, скажете вы. Готова поспорить, вы никогда не догадаетесь, каким спортом занимался Петя. Спортивная ходьба! Ни полета тебе, ни азарта. Невероятно педантичный, он даже на меня, большую поклонницу аккуратности и пунктуальности, наводил смертельную тоску. Если Машка опаздывала на встречу хотя бы на пять минут, он до окончания вечера беспрерывно зудел. Очень много читал, не исключаю, что книги были интересные, но, когда он начинал рассказывать о них, мы еле сдерживали зевоту, мечтая о свободе. Вскоре мы устали разгадывать его таинственную натуру, решив, что к нам влечет его элементарное любопытство.

Мы ошибались и поняли это лишь 8 марта. Петя пришел к Машке с цветами, мы со Светкой деликатно удалились к соседям, тут-то он и развернулся! Когда мы спустя час вернулись в комнату, Машка стояла столбом у окна, хлопая глазищами и машинально переплетая косу.

— Что случилось? — удивилась я. — Куда ты дела Петю?

— Он ушел, — замороженно ответила Маруся.

— Сами видим, — вклинилась Светка. — А что так рано?

В самом деле, Петя был большой любитель посидеть в гостях. Во всяком случае, в нашей комнате. Меньше двух часов он у нас не проводил, а тут его уже и след простыл.

— А? — растерянно взглянула Машка. — Что?

Мы со Светкой переглянулись. Наш немой диалог звучал примерно так.

Светка: «Он что-то ей ляпнул».

Я: «Не иначе».

Светка: «Что-то ошеломляющее».

Я: «Однозначно».

Светка: «Сказал, что их отношениям пришел конец».

Я: «А что, у них были какие-то отношения?»

Светка: «Ну, он же торчал тут все время. Марьяна могла решить, что у них отношения».

Я: «Точно. И он сделал ноги, пока не поздно».

Светка: «Нестыковка. Какого дьявола он тогда притащил цветы?»

И вправду? Если Петя, как до него и многие объекты, надумал покинуть нашу Машуньку, тогда зачем он притащился поздравлять ее с 8 Марта? Мы вновь уставились на Машку.

— Колись, — потребовала Светка.

— Девчонки, — задушенным голосом сказала Машка, — он сделал мне предложение!

— Что?!!

Мы со Светкой истерично захохотали.

— А что такого? — надулась Машка. — Что вы ржете?

Я упала от хохота на кровать. Светка присела к столу, тоже продолжая посмеиваться.

— Машка, — сказала она, — ну, посуди сама, это же действительно смешно.

— Почему? — У Машки покраснели уши — верный признак того, что она начинает злиться.

— С его данными рассчитывать на согласие... — продолжая смеяться, пожала я плечами, — излишне самонадеянно, не находишь?

— Нет, — неожиданно резко ответила Маруся. — Не нахожу. Вам бы все хиханьки да хаханьки. А я лично склонна принять его предложение.

Вот так так. В комнате внезапно воцарилась тишина. Машка, стоя перед нами с покрасневшими ушами, сжимала кулачки и явно готова была дать отпор. Мы со Светкой молчали. Не знаю, о чем думала в тот момент Светка, я же прикидывала: стоит ли лезть в драку?!

— На фиг тебе это нужно? — все-таки полезла. Паршивый характер, чтоб его!

— Я хочу замуж, — вызывающе глядя на меня, ответила Маруся.

Иногда мне казалось, что она немного побаивается меня, это особенно было заметно, когда мы начинали наши бесконечные дискуссии о нужности или ненужности замужества.

— Что там тебе в замужестве? — в который раз спросила я.

— Ну как же, — все еще немного злясь, но уже чуть смягчив тон, ответила Машка. — Женщина должна иметь семью. И потом, дети...

Опять. Я закатила глаза. «Родительская установка», — вспомнилось мне. Да, возможно, Машка относится к той категории женщин, которые вместе с молоком матери впитывают стремление к замужеству.

— И потом, — продолжала сыпать «аргументами» Машка, — распределение...

Распределение у нее действительно было аховое. Город Липецк. Машкина малая родина. Машка знала ее до последнего кустика, до последнего человечка и утверждала, что делать там нечего. Словом, ехать по распределению она не желала.

— Хорошо, а куда твой Петечка собирается после диплома?

— В Новосибирск.

— Зачем? — удивилась я.

— Он же оттуда родом, — ответила Машка. Еще кое-что новенькое про Петю...

— Замерзнешь, — подала голос Светка.

— Чепуха, — отмахнулась Машка.

Сказать что-то плохое сложно было про Новосибирск. Я там ни разу не была, но в том, что он даст Липецку сто очков вперед, не сомневалась. На том разговор и закончился.

Петя щедрой рукой отсыпал Машке неделю на то, чтоб она подумала над его предложением. Но это так, проформа. Машка приняла решение в первый же день, и решение это крупными буквами было написано на ее лице. Теперь Петя появлялся у нас каждый божий день то на час, то всего на минутку и, как мне показалось, приобрел изрядно самодовольный вид. Может, он у него всегда был, просто я не обращала внимания?

Нет, я не могла это так оставить. Я вообще всегда питала непреодолимую склонность к переустройству мира. В раннем детстве это выражалось в том, что в каждую игру я вносила свои коррективы, в школе пыталась «исправлять» двоечников, в студенчестве попробовала себя в качестве советчика на все случаи жизни. Мне понравилось. К моменту, когда происходили описываемые события, я настолько вошла во вкус, что сыпала советами направо и налево, совершенно не задумываясь, так ли уж они необходимы тем, кого ими одаривать.

Моя идея была в том, чтобы изучить Петю вдоль и поперек, найти что-нибудь, что отвратит от него Машку навсегда. Я впервые примерила на себя шкуру детектива-любителя. Безрезультатно. Нет, кое-какой материальчик мне на Петю удалось накопать. Вот только Машка плевать на это хотела.

— Он терпеть не может собак, — сообщила ей буквально на следующий же день после злополучного 8 Марта.

Страстная собачница, Машка безмятежно ответила:

— Что поделать.

— Он заявил, что все бабы — дуры, — оповестила я Марусю через два дня.

— Но ведь он действительно очень умный и начитанный, — чуть-чуть подумав, изрекла она.

— У него на четвертом курсе была девушка, и он ее бросил, — то была третья моя попытка.

Я рассчитывала, что воспоминания об аналогичных событиях в собственной жизни подвигнут Машку на более глубокие раздумья над предложением. Увы! Машка пала жертвой явления, именуемого в психологии «иллюзия уникальной неуязвимости». Это когда полагаешь, что с тобой не может произойти то плохое, что случается с другими.

— Значит, она это заслужила, — заявила Машка.

Черт! Ну что с ней делать?

— Не парься, — посоветовала Светка, — Маруся сдастся лишь в том случае, если у Пети обнаружатся жена с ребятенком. А у него их, насколько я понимаю, нет.

Две недели пробежали. Петя явился к Машке с официальным визитом. Машка ответила официальным согласием. И завертелось.

Через пару дней после этого из далекого Новосибирска примчалась Петечкина маман. Осмотрела всё и всех пронзительным взглядом и дала Петечке родительское благословение. Вслух, при всех. Это Машка нам рассказывала, потому что само событие происходило в Петиных апартаментах, где в этот момент присутствовали еще и два его соседа, ошеломленные сверх меры.

А два дня спустя Петечка торжественно повел Машку в ЗАГС — подавать заявление. Свадьбу назначили на июнь. Машке оставалось провести на свободе всего лишь три месяца. Впрочем, как выяснилось тут же, свобода была весьма относительной.

Свежеиспеченный жених принялся действовать буквально сразу же после подачи заявления. Первым делом он отвел нашу Марусю в парикмахерскую, где велел остричь ее знаменитые волосы. Парикмахерша чуть не упала в обморок, услышав подобное. Минут пятнадцать она пыталась отговорить Петю от этой идиотской затеи, но Петечка надулся, побагровел. И ей пришлось смириться с прихотью клиента. Машка во время их препирательств сидела тихо, как мышка, то ли потому, что уже вошла в роль будущей Петиной супруги, то ли потому, что сама ошалела не меньше парикмахерши.

КОСУ состригли. Нет, вы вслушайтесь в эти слова! КОСУ состригли!!! И в этот же момент все в Машкиной жизни изменилось. Абсолютно все. Вот только мне кажется, Маруся не отдавала себе отчет в этом.

Она встала из кресла, постарев лет на пять и превратившись в заурядную курносую деваху с банальнейшим каре на голове. Дальше — больше. Петечка проводил теперь у нас почти все свое свободное время. И проводил его не без пользы — он лепил Машкину натуру по кусочкам и мелким черточкам. Выговаривал за леность, учил расходовать деньги, выпихивал из ее жизни старых знакомых, исправлял грамматические ошибки в ее речи и излагал свои взгляды на жизнь, дабы она успела усвоить их еще до свадьбы.

Я не могла на это смотреть спокойно. Я уходила, чтобы не прикончить Петю какой-нибудь сковородкой или англо-русским словарем на пятьдесят три тысячи слов. Светка тоже старалась избегать его. Нас трясло от Пети. Нам стала вдруг очевидна причина столь внезапной его симпатии к Машке. До этого мы все гадали: как это так получилось, что они проучились на одном потоке целых пять лет и только в середине пятого курса Петя открыл для себя Марусю?

Нонсенс. Марусю нельзя было не заметить. А он и замечал. Только думал, что Маруся — звезда, потому не лез к ней. А когда совершенно случайно обнаружилось, что Маруся — это Маруся, натура мягкая, податливая и покорная, Петя чрезвычайно оживился, результатом чего и стало его появление в нашей жизни.

Они поженились 15 июня и, защитив дипломы, сразу же укатили в Новосибирск. Это было семнадцать лет назад. Все эти годы мы не виделись с Машкой, лишь изредка писали друг другу. До этого лета, когда Марусе выпала неожиданная удача и она вырвалась ко мне в гости на целых две недели.


Ирина БЫСТРОВА ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ | Всему свое время | Маруся