home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXVIII

Через день в батальоне появился новый лейтенант. Воронцов вызвал Читаева в штаб и представил новоприбывшего:

– Вот, Читаев, знакомься: товарищ Петров. Прибыл к вам из Прикарпатского округа. Назначен замполитом в вашу роту.

Читаев хмуро глянул на лейтенанта, буркнул свою фамилию и вяло пожал руку.

– Давно здесь служишь? – поинтересовался лейтенант, когда они вышли.

– Второй год.

– Я слышал, что моего предшественника убили? – спросил Петров таким тоном, будто хотел показать, что это его совсем не пугало.

– Если слышали, то зачем спрашивать? – отрубил Читаев, почему-то вдруг ни с того ни с сего обозлившись на обращение на «ты», хотя раньше никогда не обращал на подобное внимание. Ему сразу не понравился этот высокий чернявый лейтенант с длинной шеей над аккуратно подшитым подворотничком. Не понравился уже потому, что Хижняка еще не успели похоронить, да что там похоронить – даже проститься с телом, перед тем как отправить его в Союз, а тут нате вам: прибыл совсем другой человек, занял место, как будто Хижняка и в помине не было в роте. Эта поспешность больно кольнула Читаева, хотя он и понимал, что лейтенант наверняка планировался на какое-то другое место, на совсем другую работу, а кто-то, может быть, Тубол, распорядился направить его именно к ним. И в этом был резон, потому что Сахно еще лечился в госпитале, командир третьего взвода находился в отпуске после желтухи, и офицеров в роте, таким образом, оставалось всего лишь двое: он да Водовозов.

Когда пришли в модуль, Водовозов чинно представился, затем, даже не дав лейтенанту разложить чемоданы, потащил за рукав к карте Афганистана, висевшей на стене, и, вооружившись линейкой вместо указки, стал разъяснять «военно-политическую и оперативно-стратегическую обстановку в Демократической Республике Афганистан». Лейтенант сначала слушал серьезно, не замечая или не желая замечать, что Водовозов куражится, но потом, когда тот, нимало не смущаясь, заявил, что ночью в отхожее место надо выходить только с оружием, так как по территории городка бродят душманы, пунцово покраснел и недоуменно посмотрел на Читаева.

– Ладно, кончай дурака валять. – Читаев, до этого молча наблюдавший, резко поднялся с койки.

Они как будто с ума посходили, когда умер Володя. Все валилось из рук, в голову лезла всякая чепуха, и разговоры сводились все к нему и к нему – погибшему Володьке Хижняку. «Нельзя же так. Ведь этот длинношеий лейтенант не виноват в том, что его направили именно сейчас и именно в нашу роту».

– Тебя как звать-то? – спросил Читаев как можно мягче.

– Иван.

– Хорошо, Ваня. Располагайся пока. Твоя койка будет эта. – Читаев показал на заправленную койку Хижняка. – Сегодня отдыхай. А завтра – за дело. Останешься один в роте. А мы с Алексеем поедем на вручение Вымпела министра обороны. Но это – до обеда. Потом вернемся сюда. Какие вопросы будут по службе – не стесняйся, спрашивай. Ну а все остальное – сам поймешь.

Петров признательно кивнул. …После торжественной церемонии Воронцов подошел к Читаеву, взял его за локоть.

– Завтра прощаемся с Хижняком. Тело привезут в батальон. Потом – на аэродром. Кто-то из вас, ты или Водовозов – решайте сами, – должен отправиться сопровождающим. Знаю, у тебя уже просрочен отпуск, поэтому пусть поедет Водовозов.

– Поеду я, – не раздумывая, сказал Читаев. – Хижняк был мой друг. А отпуск тут ни при чем.

– Хорошо. Значит, ты. – Комбат сразу согласился, видно, ждал именно такого ответа.

На похороны Воронцов построил батальон, назначил почетный караул и почетный эскорт. Сам выступил первым, говорил долго, с трудом подбирая слова и делая большие паузы. Читаев выступать не стал. Сказал, что не сможет.

Всю дорогу туда он сдерживал слезы и думал о Хижняке. Он вспомнил последний нелепый спор и свои обжигающие несправедливые слова. «Хижняк своей смертью сказал то, что не сказал при жизни. Наивный романтик войны…»


XXVII | Рубеж (Сборник) | cледующая глава