home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



20

Если не можешь сказать ничего хорошего о ком-то, садись рядом со мной.

Алиса Рузвельт Лонгворт (1884–1980), американская писательница

Неужели он рассказал? Я доверилась ему, а он меня предал!

– Я… я собиралась сказать тебе, – говорю я Шери.

– «Кир рояль», пожалуйста, – просит дама, явно жалеющая, что надела платье с длинным рукавом в такую жару.

– Когда? – гневно вопрошает Шери.

– Понимаешь, – говорю я, наливая даме шампанское и добавляя в него ликер, – скоро. Я сама только что узнала. Откуда мне было знать, что я еще и дипломную работу должна написать?

– Если бы ты побольше уделяла внимания учебе и поменьше одежде и кое-какому англичанину…

– Это несправедливо, – говорю я, передавая даме ее «Кир рояль» и пролив всего пару капель ей на руку, – моя специализация – это одежда.

– С тобой просто невозможно, – взрывается Шери. – Как ты собираешься ехать в Нью-Йорк со мной и Чазом, если у тебя даже диплома нет?

– Я и не говорила, что собираюсь ехать в Нью-Йорк с тобой!

– Да, теперь уж точно, – заявляет Шери.

– Эй, – одергивает нас Чаз. – Остыньте-ка. У нас тут полно техасцев, жаждущих получить свой стаканчик, а вы очередь задерживаете.

Шери отстраняет меня и говорит огромных размеров даме, которую я собиралась обслужить:

– Чем могу помочь вам?

– Эй, это я тут стою, – обиженно заявляю я.

– Почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным, – ехидно замечает Шери, – например, пойти писать дипломную работу.

– Шери, это нечестно. Я пишу ее. Работаю над ней все…

И тут раздается крик. Кажется, он доносится со второго этажа. За криком следует: «Нет-нет-нет», – на таких высоких нотах, которые может произвести только одна особа в Мираке.

Викки Тибодо.

Крейг оборачивается и смотрит на дом. Блейн, стоящий в очереди за ним, советует:

– Не делай этого, приятель, не делай. Что бы там ни случилось, тебе лучше не знать.

Но Крейг принимает решительный вид.

– Я скоро вернусь, – говорит он и идет к дому.

– Ты еще пожалеешь, – кричит ему в спину Блейн. И, обернувшись ко мне, добавляет:

– Каждую минуту рождается придурок.

– А тебе не приходило в голову, что там случилось что-то серьезное? Какие-нибудь неприятности? – спрашивает Шери серьезно. Она не разделяет безразличия Блейна. Впрочем, мало кто обеспокоен. Большинство гостей на поляне давно привыкли к выходкам Викки и успешно делают вид, что ничего не случилось.

– С моей сестрой? – Блейн кивает. – С ней с самого рождения случилась большая неприятность. Это называется – избалованность.

Появляется запыхавшаяся Агнесс. Она подбегает ко мне и говорит:

– Мадемуазель, мадемуазель, они хотят, чтобы вы пришли. Вы должны идти.

– Кто хочет, чтобы я пришла? – удивляюсь я.

– Мадам Тибодо, – отвечает Агнесс. – И ее дочь. В дом. Они говорят, это срочно…

– Хорошо, – говорю я, откладывая в сторону салфетку. – И пойду, но… – И тут я потрясенно выдыхаю:

– Погоди-ка, Агнесс, ты говорила по-английски! Агнесс бледнеет, поняв, что ее поймали с поличным.

– Только не говорите мадемуазель Дезотель, – умоляет она.

Чаз улыбается, забавляясь ситуацией:

– Но если ты говоришь по-английски, зачем прикидывалась, что ничего не понимаешь?

Теперь Агнесс из белой становится пунцовой.

– Потому что она мне не нравится, – отвечает она, пожимая плечами. – И ее очень раздражает, что я не понимаю по-английски. А мне нравится ее злить.

Да…

– Хм, ладно, – говорю я. А Чазу и Шери добавляю: – Я скоро вернусь, ничего?

Шери плотно сжимает губы и вообще ничего не отвечает. А Чаз, проворно разливая вино по бокалам, бросает: – Иди. Агнесс поможет за тебя. Сможешь, Агнесс?

– Запросто, – отвечает та и начинает откупоривать бутылки с легкостью человека, набившего в этом руку.

Я больше не мешкаю. Обегаю длинный стол и направляюсь к дому, радуясь, что удалось сбежать из-под испепеляющего взгляда Шери… Ну зачем Люк ей все рассказал? Почему? Ну почему он рассказал ей, хотя только сегодня утром обещал, что не станет этого делать?

Ладно, положим, и я не сохранила его секрет…

Но ведь на него-то никто из-за этого секрета злиться не станет, как на меня.

Надо было, конечно, самой сообразить. Мужчинам нельзя доверять секреты. Ну да, мне тоже нельзя. Но я думала, что Люк не такой, как все парни. Я думала, ему можно доверить все что угодно…

Господи! А что еще он рассказал Шери? Он рассказал о… сами знаете о чем? Нет, конечно, нет. Если бы рассказал, она бы точно не смолчала. Она бы наплевала на всех этих дочерей американской революции и закричала: – ТЫ СДЕЛАЛА ЭНДИ ИЗ ЖАЛОСТИ МИНЕТ? ДА ТЫ С УМА СОШЛА!

Все это вертится у меня в голове, пока я бегу в дом и поднимаюсь по лестнице. По дороге я не замечаю никого и только на площадке второго этажа вижу Крейга. Он стучит в дверь и твердит:

– Вик. Впусти меня. Сейчас же.

– НЕТ! – с мукой в голосе кричит из-за двери Викки. – Ты не должен сейчас видеть меня! Уходи!

Я подхожу к нему, запыхавшись.

– Что случилось?

– Не знаю, – пожимая плечами, отвечает жених. – Что-то с ее платьем. Мне нельзя смотреть на него до свадьбы, иначе не будет счастья. Она меня не пускает.

Что-то с платьем? Я стучу в дверь.

– Викки, это я, Лиззи. Можно мне войти?

– Нет! – вопит Викки, но дверь тут же распахивается. Только открывает ее не Викки, а ее мама. Она хватает меня за плечо и втаскивает внутрь, а своему будущему зятю цедит сквозь зубы:

– Уходи, Крейг, пожалуйста, – и захлопывает дверь у пего перед носом.

Я оказываюсь в большой угловой комнате с розовыми стенами и огромной кроватью с балдахином. На диванчике рыдает Викки, а миссис де Вильер гладит свою племянницу по голове, пытаясь успокоить. Доминик почему-то очень злобно поглядывает на меня.

– Доминик говорит, ты умеешь шить. – Миссис Тибодо все еще удерживает меня за плечо. – Это правда?

– Ну, да, – говорю я, смутившись, – немного умею…

– Можешь сделать что-нибудь с этим? – Миссис Тибодо разворачивает меня, чтобы я могла взглянуть на ее дочь.

Викки поднимается с диванчика в… самом чудовищном свадебном платье, какие мне только доводилось видеть. Такое ощущение, что на нее набросилась целая кружевная фабрика. Кружева нашиты повсюду – на пышных рукавах… на вставке под горлом… свисают с корсета и юбки и толстыми пучками ниспадают до самого подола. О таком свадебном платье могут мечтать девочки… когда им лет девять.

– Что случилось? – спрашиваю я.

От этого Викки начинает рыдать еще сильнее.

– Видишь? – воет она своей матери. – Я так и знала! Миссис Тибодо прикусывает нижнюю губу.

– Я сказала ей, что все не так плохо. Но она так расстроена…

Я обхожу вокруг убитой горем невесты, чтобы взглянуть на платье со спины. Как я и подозревала, там пришит огромный кружевной шлейф. Хуже не придумаешь.

Мы переглядываемся с матерью Люка, и та лишь поднимает глаза к потолку.

Ничего не остается, кроме как признать правду:

– Плохо дело.

Викки издает душераздирающий всхлип.

– К-как ты могла допустить это, мама?

– Что? – возмущается миссис Тибодо. – Да я же тебя предупреждала! Я тебе все время твердила, не переусердствуй! Она сама придумала фасон, – поясняет миссис Тибодо для меня, – а парижская портниха сшила его вручную по эскизам Викки.

Так, это все объясняет. Любители не должны сами придумывать фасон. Особенно своего свадебного платья.

– Но я не хотела, чтобы оно было таким! – воет Викки. – На последней примерке оно казалось совсем другим!

– Я тебе говорила, – пеняет миссис Тибодо дочери, – я предлагала померить платье заранее. И я тебе говорила не добавлять все эти кружева! Но ты же не слушаешь. Ты все твердила, что будет красиво. И все просила побольше кружев.

– Я хотела что-то оригинальное, – рыдает Викки.

– Что ж, оно очень даже оригинально, – сухо вставляет миссис де Вильер.

– Вопрос в том, – впервые с момента моего появления подает голос Доминик, – можешь ли ты что-нибудь исправить?

– Я? – Я в панике оглядываю платье. – Исправить? Как?

– Избавиться от этого всего, – шмыгает Викки, приподнимая клочок кружев, свисающих с корсета.

Я подхожу ближе и разглядываю платье. И правда ручная работа – швы великолепные. Их практически невозможно распороть, не испортив при этом ткань.

– Не знаю, – с сомнением говорю я. – Тут все так надежно пришито. Если отпороть, могут остаться дырочки, и тогда платье вообще будет смотреться дико.

– Хуже, чем сейчас? – спрашивает Викки и поднимает руки, демонстрируя что-то вроде кружевных крыльев, пришитых к рукавам.

– Боже правый! – не удерживается мать Люка при виде крыльев.

Похоже, крылья добили и миссис Тибодо.

– Ты сможешь зашить дырки? – спрашивает она.

– К началу завтрашней свадьбы? – спрашивает миссис де Вильер все тем же суховатым тоном. – Джинни, опомнись. Даже профессиональная швея не успела бы.

– Лиззи вполне профессиональна, – вступает в разговор Доминик. – Жан-Люк не устает нахваливать ее многочисленные таланты.

Люк не перестает нахваливать меня? Мои многочисленные таланты? Какие таланты? О чем это Доминик?

– Правда? – Миссис де Вильер смотрит на меня с интересом. Мне трудно сказать, чем это вызвано – заявлением Доминик или тем, что я рассказала ей чуть раньше о тайной мечте ее сына.

– Жан-Люк говорит, что она сама шьет всю свою одежду, – продолжает Доминик. – И платье, которое на ней сейчас, она тоже сшила сама.

– Что? – я чуть не подпрыгиваю. – Нет! Это платье от Анне Фогарте, годов шестидесятых. Я его не шила.

– Не скромничай, Лиззи, – усмехается Доминик. – Жан-Люк мне все рассказал.

Да что она такое говорит? Что вообще происходит? Что такого Люк наговорил ей обо мне? И что Люк сказал Шери обо мне? Что это он ходит и всем болтает обо мне?

– Лиззи совсем не составит труда привести платье Виктории в должный вид, – продолжает Доминик.

– О! – Миссис Тибодо хлопает в ладоши, и в глазах ее блестят слезы – настоящие слезы. – Это правда, Лиззи? Ты сделаешь это?

Я перевожу взгляд с миссис Тибодо на миссис де Вильер и Доминик. Тут что-то происходит. И это, как я начинаю подозревать, больше всего касается Доминик, чем кого-либо еще.

– Как думаешь, ты сможешь его спасти, Лиззи? – озабоченно спрашивает миссис де Вильер.

Неужели Люк правда сказал, что у меня много талантов? Я не могу его подвести. Даже если он и заложил меня Шери.

– Посмотрю, что можно сделать, – неуверенно говорю я. – Я ничего не обещаю…

– Плевать, – заявляет Викки. – Просто не хочу выглядеть на своей свадьбе, как Стив Никс.

Я ее понимаю. Но все же…

– Снимай платье и отдай его Лиззи, – командует миссис Тибодо. – И переодевайся в свое платье для коктейля. Внизу ждут гости. Бог знает, что они подумали.

Я не стала говорить им, что большинство просто не обратили внимания на вопли Викки, поскольку она, похоже, слишком часто их издает.

Через минуту я стою, держа в руках охапку сатина и кружев.

– Сделай, что сможешь, – говорит мне миссис Тибодо, а Викки тем временем переодевается в платье скромного розового цвета, подправляет потекшую от слез косметику и выходит на лестничную площадку, где все это время ее спокойно поджидает Крейг.

– Хуже оно уже не будет, – добавляет мама Люка. И только Доминик, проходя мимо, добавляет:

– Удачи!

Замечаю злобный блеск в ее глазах и до меня доходит – хоть и запоздало: только что я выкопала себе глубокую-преглубокую яму и мне из нее не выбраться.

А лопату мне всучила Доминик.


предыдущая глава | Королева сплетен | Часть 3