home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Добрый судья

В описаниях евангелистов, стремившихся переложить ответственность за насильственную смерть Иисуса на плечи евреев, Понтий Пилат предстает как весьма добродушный человек, которого сложившиеся обстоятельства вынудили пойти на подобный поступок. «...Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись перед лицом Пилата, когда он полагал освободить Его» (Деян. 3, 13).

Штауффер соответственно комментирует:[580]

Пилат, однако, не только выказывает отвращение к кровопролитию, но и пытается избежать серьезного конфликта с еврейскими обвинителями. Предпринимая три попытки спасти Иисуса, Пилат старается по возможности не обидеть евреев... Этот человек, используя всевозможные доступные ему средства, борется за справедливый суд и защиту невинного.

Легко увидеть, что от евангелия к евангелию Пилат все больше реабилитируется. Уже в Евангелии от Марка (15, 12–13) трибунал становится местом опроса общественного мнения: еврейский народ требует распятия... С самого начала и до конца народ оказывается основной движущей силой:[581] «...что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским? Они опять закричали: распни Его».

В Евангелии от Матфея (27, 24) Пилат перекладывает вину на стоящих перед ним людей: «...невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы». В Евангелии от Луки (23, 15) Пилат провозглашает невиновность Иисуса: «...ничего не найдено в Нем достойного смерти...» У Иоанна Пилат отчаянно пытается избежать необходимости выносить Иисусу приговор: «...возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его... Я никакой вины не нахожу в Нем... Вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины» (Иоан. 18, 31; 18, 38; 19, 4).

Марк утверждает, что Иисус был распят примерно в девять утра, а потому судебное разбирательство не могло продолжаться очень долго. Согласно четвертому евангелию, напротив, он был приговорен к смерти Пилатом в полдень; следовательно, распятие имело место не ранее чем в час дня.[582] Иоанн пытается показать, что Пилат очень долго сопротивлялся давлению со стороны евреев.[583] Что касается времени распятия, учение Церкви, как и в случае с датой смерти, отдает предпочтение версии Иоанна.

В противоположность прокуратору, якобы не проинформированному об обстоятельствах дела и беседующему с окружающими вежливо, еврейские обвинители с самого начала отвечают на его вопрос, касающийся характера обвинения, в дерзком и требовательном тоне:[584] «Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего? Они сказали ему в ответ: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе» (Иоан. 18, 29–30). Хотя Пилат не получает ответа на свой вопрос и просит евреев перестать докучать ему с этим делом, он точно знает, о чем идет речь. Он приглашает Иисуса войти в преторию и откровенно спрашивает его: «...Ты Царь Иудейский?» (Иоан. 18, 33). В ответ он слышит встречный вопрос Иисуса: «...от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?» (Иоан. 18, 34). Далее следует разговор, в ходе которого Пилат все больше и больше убеждается в невиновности Иисуса: «...Царство Мое не от мира сего... Ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего. Пилат сказал Ему: что есть истина?» (Иоан. 18, 36–38).

Когда судья выходит из претории, чтобы объявить о результате допроса, толпа вынуждает его почувствовать себя неуверенно. Затем, после того, как он несколько раз входит и выходит из претории – «из Понтия в Пилата», как гласит поговорка, – его мнение изменяется в пользу толпы: Пилат уступает требованию распять Иисуса.

Неисторический характер данного описания Иоанна очевиден по многим причинам. Во-первых, следует отметить, что, если отрывок подлинный, то Пилат грубо нарушил судебную процедуру. Римский уголовный закон предписывал председательствующему судье поставить две конфликтующие стороны лицом к лицу, а не допрашивать их по отдельности (Деян. 25, 16). Во-вторых, зададим себе вопрос: кто мог подслушать предполагаемый разговор между Пилатом и Иисусом внутри претории, а затем пересказать его христианам? Нет никаких аргументов или фактов, подтверждающих историчность описанного разговора между Пилатом и Иисусом. Нет нужды доказывать далее, что прокуратор не позволил бы себе разглагольствовать на философские темы с евреем, подозреваемым в подстрекательстве к бунту против Рима. Заявление вроде «царство мое не от мира сего» в устах еврея звучит надуманно; так мог разговаривать только христианин. Мы имеем дело с типичным образчиком гностически ориентированной теологии Иоанна; этот диалог также кардинально отличается от описания у Марка и Матфея. Говоря о судебном слушании, они делают ударение именно на упрямом молчании Иисуса, которое, по их словам, удивило Пилата: «И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился» (Матф. 27, 14).

Жена римлянина – говорят, ее звали Клавдией или Прокулой, и она была внучкой императора Августа – введена в описание суда Матфеем: «Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него» (Матф. 27, 19).

В отличие от Пилата, вынесшего несправедливый приговор, его жена оказалась воистину прозорливой (и греческая Православная церковь причислила ее к лику святых). Блинцлер пишет:[585] «Даже женщина-язычница признает невиновность Иисуса и делает попытку спасти его от гибели, которую уготовал ему его народ».

Все усилия председательствующего судьи отпустить Иисуса оказываются тщетными перед лицом еврейской жажды крови. Одинокий борец за справедливость, Пилат вступает в безнадежную борьбу против vox populi. Вначале он прибегает к следующему прагматическому решению, описанному Лукой: он игнорирует обвинения Синедриона в том, что Иисус – бунтовщик, саботажник налогов и предатель (23, 2), оставляя их без комментариев. Затем, переходя к обвинению в том, что Иисус провозгласил себя царем евреев, он отвергает его как непоследовательное: «Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он сказал ему в ответ: ты говоришь. Пилат сказал первосвященникам и народу: я не нахожу никакой вины в этом человеке» (Лук. 23, 3–4).

Когда еврейские власти и народ продолжили настаивать на осуждении Иисуса, прокуратор пошел на хитрость. Несмотря на то, что речь шла о якобы бунте против римского императора, он вдруг объявил, что это не в его юрисдикции, и передал дело Иисуса еврейскому правителю, тетрарху Ироду Антипе.[586] Тот со своей свитой находился в Иерусалиме в качестве паломника в этот великий праздник Пасхи – какое любопытное совпадение, мимо которого не может пройти Лука в своем описании! Но расчет Пилата приводит к обратным результатам. Антипа тоже не может найти за Иисусом вины, достойной высшей меры наказания, и не собирается заниматься этим делом, хотя оно и представляет собой хорошую возможность отомстить. Всего несколько месяцев назад Назорей принародно обозвал его лисицей (Лук. 13, 32). Однако Антипа[587] ограничивается лишь демонстрацией своего презрения по отношению к Иисусу: «Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду[588] и отослал обратно к Пилату» (Лук. 23, 11).

Когда Пилату приходится снова рассматривать дело, он находит еще одну причину, по которой можно отпустить Иисуса: он ведь не единственный судья, убежденный в невиновности осужденного. Очень высокопоставленный еврей, фактически правитель Галилеи, тоже убежден в невиновности Иисуса:

Пилат же, созвав первосвященников и начальников и народ, сказал им: вы привели ко мне человека сего, как развращающего народ; и вот, я при вас исследовал и не нашел человека сего виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете Его; и Ирод также, ибо я посылал Его к нему; и ничего не найдено в Нем достойного смерти... (Лук. 23, 13–15)

Упрямый народ пренебрегает абсолютно всеми аргументами и продолжает требовать смерти осужденного: «Но весь народ стал кричать: смерть Ему!» (Лук. 23, 18). Встреча Иисус—Пилат—Ирод упоминается только в Евангелии от Луки (23, 7–15). Она является типичной для послепасхальных описаний. Бывшие прежде врагами, Пилат и Ирод первыми примирились посредством жертвенной смерти Иисуса. Здесь Лука снова подчеркивает, что христианство не несет в себе опасности для государства: Иисус политически безвреден, и это понимают и еврейский правитель, и римский прокуратор.

XML error: Mismatched tag at line 1632