home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Предательство Иуды?

Образ Иуды приобрел в сознании христиан непропорционально большое значение. Имя «Иуда» считается позорным. Согласно результатам опроса, проведенного в 1967 году,[302] «91 % людей, не верящих практически ничему, тем не менее, верят, что Иуда предал Иисуса врагам». Глубокое раскаяние, которое охватило Иуду и подтолкнуло его к самоубийству после казни его учителя (очевидно, неожиданной для самого Иуды), не снимает с него вины в глазах потомков. Наоборот, самоубийство лишь усугубляет его грех.[303]

Даже следующая фундаментальная концепция не способна уменьшить отвращение к этому поступку и тем более оправдать его: Иуда, как и все остальное, был просто частью Божьего плана спасения. Лимбек пишет:[304] «Через предательство Иуды Бог отдал Иисуса в руки людей, а сам Иисус также поучаствовал в этом, принеся себя в жертву».

По словам Марка и Матфея, Бог предопределил этому ученику стать предателем, однако выбор мог пасть на любого из двенадцати. Когда Иисус во время Тайной вечери объявляет о готовящемся предательстве, это сообщение заставляет встревожиться всех учеников без исключения. На самом деле, только Иуде было о чем «весьма опечалиться», однако каждый из Двенадцати понимал, что выбор мог пасть именно на него. Все они, один за другим, спрашивают Учителя: «...не я ли, Господи? ...Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал» (Матф. 26, 22 и 25).

Невозможно найти исторические подтверждения словам о предательстве Иуды, произнесенным во время Тайной вечери; тем не менее после такого драматичного откровения следовало бы ожидать бурной реакции среди учеников. Кольпинг пишет:[305] «Неисторичность сообщения о предательстве подтверждается также тем фактом, что никто из окружения Иисуса не рассердился на Иуду». Трудно представить, что ученики сохранили спокойствие и продолжили ритуальную трапезу, а затем, как ни в чем не бывало, отправились пешком в Гефсиманию, устроились на ночлег и уснули глубоким беззаботным сном.

Вопросом остается и то, является ли предательство историческим фактом или же благочестивые летописцы просто стремились показать исполнение пророческих слов скорбного псалма Давида: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 40, 10). Павел ни разу не упоминает о предательстве Иуды, но сообщает, что в пасхальное воскресенье воскресший Иисус предстал перед двенадцатью учениками.[306] Особое подозрение вызывает стих из Евангелия от Матфея (27, 5), где утверждается, что охваченный скорбью Иуда повесился. Похожее описание находится во Второй книге Царств (17, 23), где летописец говорит о самоубийстве Ахитофела, советника царя Давида, который решился предать своего царя. Матфей прибавляет, что посредством смерти Иуды исполнились слова пророка Иеремии. Более того, описание Матфея не согласуется с сообщением Книги Деяний (1, 18–20), где сказано, что Иуда, не обремененный угрызениями совести, приобрел небольшой земельный участок за деньги, полученные им за предательство, а позже умер в результате несчастного случая.

Удивительно и то, что Иуда не принимает участия в качестве свидетеля в разбирательстве перед Синедрионом, проводимом сразу после предательства и ареста. Странное обстоятельство, особенно в свете утверждений авторов синоптических текстов о том, что суду недоставало улик из-за противоречащих друг другу недостоверных свидетельских показаний. Иуда был бы классическим свидетелем со стороны обвинения; в конечном счете, он обладал точной информацией, и ему были известны «изнутри» учитель и его взгляды.

Зимонису предательство Иуды представляется вымышленным:[307]

После Пасхи двенадцать учеников, в том числе Симон и Иуда, находились в Иерусалиме. Эти двенадцать, среди которых безусловным лидером был Симон, составляли особый круг внутри более многочисленной группы. Иуда покинул этот круг. Он был замещен другим, избранным при помощи жеребьевки, организованной Симоном. Уход Иуды расценивался как дезертирство, как предательство общего дела, ради которого двенадцать учеников и их последователи собрались в Иерусалиме. Поэтому Иуда стал «отрицательным образом», «нечеловеком»... Считается, что предатель способен на любое зло. Когда стали пересказывать историю кончины Иисуса, «предателю» Иуде тоже нашлось в ней место, соответствовавшее его образу.

В противовес этой точке зрения либеральный ученый Бен-Хорин считает,[308] что историчность личности Иуды и его предательства не должны вызывать сомнений, поскольку Иуда был позором для ранней общины и потому не мог быть выдумкой. Бен-Хорин, таким образом, подтверждает доминирующее среди ученых мнение, сформулированное за пятьдесят лет до него: «Для раннего христианства история Иуды была самым большим скандалом. Чтобы пересказывать ее, нужно было иметь все доказательства ее истинности».[309]

Тем не менее авторы евангелий могли счесть целесообразным представить предательство как исполнение пророчества. И вот они вводят в сюжет предателя по имени Иуда, чтобы наиболее постыдный поступок ассоциировался с названием «иудаизм»: Иуда, Вечный Жид, прототип неверного еврея! Одиннадцать апостолов ходят в церковь – один ходит в синагогу...[310]

Католический теолог Триллинг рассматривает подобное предположение, хотя, конечно же, не делает явных заключений:[311] «Христиане полностью находятся в свете веры, евреи – во тьме неверия... Характерная особенность Иуды заключалась в том, что с самого начала он был сторонником „тьмы”, причем таким рьяным, что некоторые предположили, что он одержим сатаной».

Евангелист Иоанн также проводит параллели между Иудой и иудеями, но делает это подспудно. Несмотря на то, что в его повествовании Иисус отдает Иуде прямой приказ делать задуманное им дело («...что делаешь, делай скорее». – 13, 27), Иоанн утверждает, что Иуда одержим бесом: в него вошел сатана (13, 27); сам Иуда – диавол (6, 70). Такой образ мышления свойствен Иоанну, и далее он использует его, рассуждая о евреях в целом: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала...» (Иоан. 8, 44).

По мнению Иоанна, дьявол не только в Иуде, но все иудеи – дьявольское отродье. Всякий раз, когда христиане проявляли антисемитизм и выбирали Иуду в качестве главной причины своей ненависти, в свою защиту они цитировали Евангелие от Иоанна: «В Средние века, которые не так уж далеки от нас, когда начиналась Пасха, дома евреев закрывались и баррикадировались. Ибо евреем был не только Иисус, евреем был и Иуда. Внезапно радость в Иисусе превращалась – и превращается до сих пор – в гнев по отношению к Иуде, в гнев ко всем евреям в целом, в гнев, делающий из людей настоящих убийц».[312]

Какое очевидное противоречие, какой разительный контраст с глубокой привязанностью Иисуса к своему ученику Иуде, которую он проявлял до самого конца! Хотя, согласно евангельским описаниям, Иисус знал, что Иуда предаст его, он наделил его апостольским авторитетом, так же, как и остальных учеников. Во время Последней трапезы он посадил его на почетное место рядом с собой (Иоан. 13, 26). Лука (6, 12) подчеркивает, что предательство Иуды было предопределено, говоря, что Иисус целую ночь провел в молитве, прежде чем выбрать учеников. Иными словами, выбор Иуды основывался на божественном откровении, как и выбор остальных учеников.

Сердечная близость Иисуса и Иуды отражена даже в Гефсиманском эпизоде: «И... подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел?» (Матф. 26, 49–50). Иисус реагирует на предавшего его ученика со всепрощающей любовью учителя. Бен-Хорин пишет: «Вот он называет врага другом, а не просто учеником. Это уже не сдержанные отношения Учителя и ученика – „друг”! И именно в такой момент!»[313] Но разве кто-то нуждался тогда в прощении? А если да, то кто и кого должен был простить?

Согласно евангелиям, предательство можно объяснить тремя причинами:

1. Это так называемое предательство было частью Божьего плана спасения. Иуда был орудием в руках Бога; он не имел ни возможности, ни права восстать против Божьей воли. Следовательно, его не в чем упрекнуть.

2. Иуда отнюдь не выполнял волю Бога, но действовал, исходя из собственных примитивных мотивов. Он обманул доверие Иисуса; он был волком в овечьей шкуре и жестоко предал его. Тем не менее, Иисус не сердится на него и встречает его прощением и любовью. Такое толкование широко распространено. Но к каким выводам оно приводит? Иисус заблуждался; он был просто человеком, способным на ошибки. И более того, он плохо разбирался в людях. Он позволил обмануть себя; его смог провести такой хитрец, как Иуда, сатана смог обвести его вокруг пальца.[314] Бог не смог защитить его и не прислушался к его непрестанным просьбам о совете при выборе учеников.

3. Никто не мог обмануть Иисуса. Он с самого начала предвидел будущее поведение Иуды и всегда знал, что он постыдно предаст его. Он знал, что Иуда окажется замешанным в предательстве и что сатана похитит его душу, обрекая его на вечное проклятье. Тем, кто верит этому толкованию, не менее распространенному, чем предыдущие два, следует спросить себя, почему Иисус не остановил Иуду и не предостерег от греха. Участь, постигшая ученика вследствие его поступка, настолько ужасна, что слова Иисуса «мой друг» при их последней встрече звучат просто цинично (видимо, про себя он подумал: «Пропади ты пропадом, Иуда!»). Все, что Лука говорит об Иуде в Книге Деяний, цитируя Псалом 108, происходило с позволения Иисуса:

...Когда низринулся, расселось чрево его...[315] (Деян. 1, 18)

Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его. Когда будет судиться, да выйдет виновным, и молитва его да будет в грех!.. Дети его да будут сиротами, и жена его – вдовою; да скитаются дети его и нищенствуют и просят хлеба из развалин своих; да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его; да не будет сострадающего ему, да не будет милующего сирот его. (Пс. 108, 6–12)

Иисус имел возможность все это остановить, но ни разу не попытался разубедить Иуду. Вместо этого позволил ему пасть в бездну и даже подталкивал его к осуществлению его плана.

Возникает вопрос: как же совместить все это с заповедью любви из Нагорной проповеди, как увязать это с молитвой «и не введи нас в искушение», которую преподал Иисус своим ученикам? То, чего он просит Бога не делать по отношению к нему самому, он, учитель, делает с одним из своих учеников. Это не Иисусу надо прощать Иуду, а Иуде следует простить Иисуса. Какая страшная мысль! И она не станет менее страшной до тех пор, пока толкование будет настаивать на том, что Иуда должен нести ответственность за этот поступок, совершенный им намеренно. Факт остается фактом: Иисус, зная о намерении Иуды, мог хотя бы попытаться помешать исполнению этого замысла, чтобы не попасть под обвинение в соучастии.[316]

В 1960 году один немецкий монах-францисканец с одобрения своего ордена инициировал обстоятельное судебное разбирательство при поддержке католического патриарха Иерусалима. Он предлагал оправдать Иуду на следующем основании:

Я прошу Святейший Престол объявить о том, что Иуда достиг небесной славы и заслуживает всеобщего почитания. Ибо его одного и никого другого следует благодарить за то, что исполнились слова, написанные о Сыне Человеческом в Законе и Пророках... Без Иуды нет креста; без креста нет исполнения плана спасения. Без этого человека невозможна Церковь, традиция невозможна без того, кто передает традицию.[317]

О предполагаемом предательстве было много сказано и много написано. Некоторые считают, что Иуда был зелотом, который пытался заставить Иисуса начать бунт против римлян. Другие полагают, что Иуда разыграл предательство, чтобы Иисус смог проявить себя как «господин мира».[318] Однако идея о том, что Иуда действовал исключительно из жажды наживы, ради тридцати сребреников – средней цены молодого раба – всерьез уже никем не рассматривается. Будучи казначеем среди учеников, Иуда мог бы заработать гораздо больше, если бы просто исчез вместе с общей кассой.

Более того, синоптические евангелия дают основания полагать, что в предательстве совершенно не было нужды. Во-первых, оно имело бы смысл лишь в том случае, если бы Иисус вел свою деятельность тайно, не публично. Во-вторых, синоптическое описание роли Иуды низводит Иисуса до уровня незначительного странствующего галилейского проповедника, возмутителя спокойствия, которого при аресте нельзя было узнать без посторонней помощи.

XML error: Mismatched tag at line 1632