home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава одиннадцатая


Мы отправились в путь на следующий день, как и пре - дполагали. Но нелегка была наша задача - оставаться незамеченными

Джон Уаймен

Домовой-белка потребовал, чтобы Екатерина усадила его к себе на плечо. Мол, так ему будет лучше видно, да и в случае опасности он всегда успеет её предупредить.

Но, похоже, Антип и в своем новом виде не перестал бояться высоты, потому что изо всех сил цеплялся за плечо девушки острыми коготками, царапая кожу, пока ей это не надоело.

Катя решила устроить передышку и сделать небольшой кузовок с крышкой, куда она усадила на мягкую траву Антипа, сунув туда же найденный неподалеку от тропинки боровичок.

– Пожуй и успокойся. Смотреть вперед пока нет необходимости, по лесу идем. А заодно и плечо мое отдохнет от твоих когтей.

И добавила, посмеиваясь:

– Говорят, у белок любимое лакомство - орехи. За ними, между прочим, надо на дерево лазать, а это куда выше моего плеча. Может, передумаешь белкой быть? Я тебя белой мышкой сделаю.

Антип, и в образе белки не утерявший повадок домового, пропищал:

– Вредная девчонка.

– Смотри, - пригрозила Екатерина, - забуду тебя где-нибудь.

– Только попробуй! - огрызнулся домовой. - Венуста тебя со свету сживет.

А так как она не ответила, добавил уже помягче:

– Я тебе пригожусь, вот увидишь!

Вчера они ещё некоторое время наблюдали, как лунный фантом медленно летит вокруг дома, выискивая окна или двери. Хорошо, хоть одна Катина защита сработала. Для того, чтобы это обнаружить, требовалось изобретение поумнее сгущеного луча. Но все же, когда тот пролетал мимо окошка, в которое они с Антипом смотрели, девушка невольно отпрянула. Антип тронул её за руку.

– Не бойся. Я чувствую, сегодня они нам ничего не станут делать. Думают, мы и так в их руках, а завтра... Так что, давай спать ляжем. Утро вечера мудреннее.

Ночь и вправду прошла спокойно, а утром они поднялись чуть свет отдохнувшие, и потому опасность уже не казалась им такой явной.. По крайней мере, ощущение её не помешало Екатерине спокойно собраться и даже успеть изменить свой облик.

В окне-увеличителе она увидела мелькнувшую невдалеке мужскую фигуру в неприметной рубахе и штанах, подпоясанных простой бечевкой.. Лица ей не было видно. Оно будто плавало в тумане и оттого казалось, что рубаха и штаны движутся сами по себе.

Значит, её ждали и особо этого не скрывали. К утру крылечко стало на свое место и преследователи, очевидно, полагали, что в избе - рубленной! не может быть черного хода. Трудно было поверить в такую беспечность серьезных людей. Или они просто не принимали её в расчет, обманутые молодостью Кати?

Когда девушка ознакомилась с азами магии, она узнала, что волшебники должны владеть искусством макияжа не хуже профессиональных визажистов. Даже лучше, ибо работа визажиста со временем стиралась, а краски магов держались сколь угодно долго.

Для такого дела Кате пришлось налить в миску воды и заморозить, чтобы изготовить собственное зеркало. Вместо девушки русской ей требовалось изобразить красавицу Востока.

Ее новое перевоплощение требовалось для другой легенды, с которой она могла появиться перед монголами. Перед татарами. Перед всеми, кто составляет основу войска Золотой Орды.

Каждый из них должен признать в Кате свою. Как и имя, которое она теперь будет носить. Катя долго не могла остановиться на каком-нибудь определенном. Пересмотрела весь справочник тюркских имен. Наконец ткнула не глядя. Выпало: Гюзель. Что ж, будем привыкать!

А вначале она развела в большом деревянном чане отвар грецкого ореха, корня мандрагоры, коры дуба, настойку рога нарвала, разделась и с головой окунулась со словами заклинания. Вместо белокожей девушки из чана вылезла смуглянка.

Отвар "взялся" - на полотенце не осталось ни пятнышка. Значит, Катя хорошо усвоила науку перевоплощения.

Из деревянного сундука она достала свой новый наряд. Мягкие ичиги с загнутыми вверх носами, шелковые шальвары, бархатную безрукавку, расшитую золотыми нитями и жемчугом, и полупрозрачное, с серебряными нитями, бухарское покрывало.

Затем Катя села к зеркалу и принялась изменять свое лицо. Подняла к вискам уголки глаз Задумалась, не изменить ли и их цвет, но в последний момент дрогнула рука - уж очень красиво смотрелись её синие глаза миндалевидной теперь формы на смуглом лице. Она удлинила брови, чтобы они походили на стрелы, так часто воспеваемые восточными поэтами. Теперь на неё из зеркала смотрела совсем другая женщина...

Губы! Для такого облика её нижняя губа выглядела узковатой. Пришлось её увеличить, придав некоторую припухлость. На щеки лег румянец. Волосы её - теперь черные - Катя могла бы оставить прямыми, но она всегда так завидовала девушкам с вьющимися волосами. Когда, если не теперь? И волосы у неё тут же поднялись пышной шапкой.

Она перевила их жемчужными нитями, но непослушные пряди выбивались из прически, окружая лицо словно ореолом.

Подумав, она все же добавила в волосы рыжины. Восточные красавицы подкрашивали волосы хной. Да что там волосы, ногти рук и даже ладони. Теперь, кажется, ничего не упустила.

Наверное, Екатерина завозилась, изменяя свой облик, так что даже терпеливый Антип в конце концов вышел из-за печки весь сплошной немой упрек: мол, о себе подумала, а я?

Катя засмеялась и той самой палочкой, что добавляла в волосы рыжины, коснулась домового. Теперь белка получилась вроде серая, но на свету её шубка все же отцвечивала хной. Вряд ли кто обратит внимание, зато среди других белок не затеряется.

Катя с Антипом-белкой на руках в последний раз оглянулась - не забыла ли чего? - и, отодвинув заднюю стену, шагнула прямо в лес. Отошла чуть подальше и отпустила домового с заговоренной палочкой в лапках, чтобы он ею коснулся их дома. Дом тут же исчез, и Антип, подхватив с земли маленький, невидимый для постороннего глаза талисман, умчался в лес, где Катя ждала его. Взобрался по её платью и уселся на плечо.

Катя переместилась сразу верст на десять, но из леса решила пока не выходить. Нужно было повнимательнее оглядеться.

Теперь она двигалась в ту сторону, откуда шло монголо-татарское войско.

Белые историки знали, что в этом тумене - то есть, десятитысячном отряде - полководца Джэбэ, в одном из сражений с волжскими булгарами погиб тысяцкий по имени Садыбай. Этот военачальник пользовался особым расположением великого полководца и мог в походе везти за собой двух своих жен, которые после боя таинственным образом исчезли.

Историки, в отличие от современников Садыбая, знали и о том, что женщины, которых муж для большей безопасности отправил в арьергард, стали жертвами летучего отряда кипчаков, или по-русски - половцев. Кипчаки горели жаждой мести, потому что накануне ордынские ханы вырезали одно из их самых больших степных поселений.

Обе женщины погибли, как обычно гибли в захватнических войнах безвинные люди, и никто, по словам Вяземского не знал ни об их судьбе, ни о внешности, ни тем более, имени.

Катя и должна была сыграть роль младшей жены, якобы случайно уцелевшей, представ несчастной вдовой перед полководцем Джэбэ, ведущем войска на Русь. Причем, молодая вдова будто не подозревает, что она вдова, а просто разыскивает своего мужа.

Для этого достаточно было... О, ужас! Она коснулась рукой шеи и от злости на саму себя чуть не завопила на весь лес. Забыла прицепить на шею пайцзу - золотую пластинку с изображением сокола, которую якобы дал ей муж.

Катя с Венустой Худионовной специально подвешивали её так, чтобы пайцзу можно было показывать на постах, оставляя закрытым лицо. Обычно такая пластинка служила пропуском через любые посты и караулы монгольского войска.

И забыла-то она пайцзу не где-нибудь, а в доме, который был вложен в ладанку, лежащую теперь на дне кузовка вместе с Антипом.

Чтобы достать пайцзу, надо было всего лишь найти в лесу уединенное место, опять поставить дом, войти в него и достать пластинку из сундука.

Ничего сложного в этом не было бы, но по её следам теперь шли черные историки. Она не успела уйти достаточно далеко, чтобы чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности. Сама она могла спрятаться и за дерево, но дом есть дом!

– Тупица! - ругала себя Екатерина. - Рохля! Растяпа!

Но как себя ни ругай, а без пластинки к монголам не сунешься.Изготовить пайцзу из подручных материалов тоже не удалось бы по причине отсутствия подручных материалов.

Можно было бы остановить время, в течение долей секунды сложить и разложить дом, но где гарантия, что после случая с добрым молодцем, которого она так явно раскрыла, черные историки тоже не будут готовы поймать её в этом остановившемся времени?

– Придется нам с тобою, Антип, - объяснила она белке, хотя тот объяснений не требовал, - не к дороге идти, а в лесную чащу углубляться. И дождаться вечера, чтобы поставить дом. Далеко уходить мы не можем, нужные нам монголы уже поблизости, но и на виду оставаться нельзя...

Она говорила спокойно, но глубокая досада прямо-таки грызла девушку изнутри. Ведь она со своими учителями так хорошо все продумала. Если что-то не получится, то лишь по глупости самой Катерины...

А природа вокруг жила своей бурной летней жизнью. Из-за дерекьев проглядывали лучи солнца. Капельки росы на траве и листьях искрились, точно бриллианты. Птицы пели на все лады, славя ясное утро, и лишь на душе у Кати царила темная ночь.

Домовой-белка что-то пискнул в кузовке, а когда она открыла крышку, упрямо цепляясь за одежду, опять уселся девушке на плечо и покрутил носом.

– Постороннего не чую.

– Понятное дело, - сварливо отозвалась Катя. - Сейчас здесь никого нет. Наши враги тоже с логикой знакомы. Понимают, что раз нас с тобой на дело послали, мы не будем век в лесу прятаться.

– Нас? Ты сказала, нас? - обеспокоился Антип. - Думаешь, они обо мне знают?

– Это я так, для примера. Надеюсь, не знают. Не зря же Венуста Худионовна тебя двойной защитой окружила - простой магией твою истинную сущность не углядеть. Чего ты вылез, до ночи ещё далеко...

– А зачем ждать ночи, - опять завозился на её плече Антип.

– Затем, что среди дня наш дом - будто на ладони, для нас же и станет ловушкой. Конечно, черные историки и в ночи быстро движутся, только я все же надеюсь, что пока разберутся, в чем суть, мы от них и ускользнем.

– До ночи далеко, - не согласился Антип. - Да и ночью мы всегда настороже.

– То вы, а то черные историки.

– Чему только тебя Венуста учила! Произнеси заклинание какое, ну, там, невидимой стань. Морок на них наведи...

– Морок! - передразнила Катя. - Это тебе не какие-нибудь чурки малограмотные... Маги!

– Чурки? - обиделся Антип. - Намекаешь, что меня только темные люди боятся? Да если хочешь знать, умные люди - самые пугливые. У них это... фын... фун...

– Фантазия?

– Вот. Фантазия богатая. Их легонько за шею возьмешь или чуток на грудь навалишься, - седеют от страха!

– К нашим преследователям это не относится. У них все по-другому.

– А ты не спеши руки опускать. Вспомни, чему тебя учили такому... самому хитрому. А то, может, чем занавесишься?

– Конечно, я могу занавеситься, как ты говоришь. Дымом! Как же я сама-то не догадалась! - она стащила с плеча Антипа и, несмотря на сопротивление, расцеловала его.

Белка вырвалась из рук девушки и забралась на ближайшее дерево. Правда, невысоко.

– Лучше бы я превратился в крысу! Тогда ты не стала бы меня тискать да облизывать!

Екатерина внесла новшество в ритуал складывания и раскладывания своего дома. Чтобы каждый раз не произносить над ним заклинание, она наделила такой силой собственноручно изготовленную палочку. Ею было достаточно лишь коснуться чего-то и произнести:"Больше!" Или наоборот: "Меньше!" Теперь это смог бы делать даже Антип.

Палочка с виду была самым обычным прутиком и во всякое другое время выполняла роль щеколды на крышке кузовка.

Она нашла подходящую - на этот раз небольшую - поляну и очертила её стеной из густого тумана. Дым, решила девушка, быстрее привлечет нежелательных гостей. А так, мало ли от чего здесь висит туманное облако? Других предосторожностей Катя предпринимать не стала. Ей надо было всего-то на минутку войти в дом.

Она ступила на крыльцо и спросила все ещё сидящего на дереве Антипа:

– Зайдешь?

Он отрицательно покачал головой и буркнул лишь:

– Поторопись!

Катя метнулась в дом, даже не закрыв за собой дверь. Она стала искать в сундуке пайцзу, которая обычно лежала на самом видном месте и не находила её. Последний раз она просто положила пластинку поверх стопки своей новой одежды, но зачем-то отвлеклась и пайцза исчезла. Наконец она нашлась - по меховому капюшону зимней куртки провалилась в рукав и зацепилась за подкладку.

Девушка лихорадочно схватила свою потерю, нацепила на цепочку, застегнула на шее - теперь не потеряется! И тут же услышала тревожный беличий писк. Она выглянула в окно. Прямо перед крыльцом, сложив руки на груди, стоял... член Ордена честолюбивых историков, огнегривый Леон.

– Выходите, Катенька, встречайте гостя!

Она поняла, что попалась. Слезы разочарования подступили к её глазам: она все испортила. Ей доверили важное дело, потратили на неё столько времени, надеялись... Но он не увидит её слабости! Она стерла с глаз слезы и медленно вышла на крыльцо.

– Ба, да вас и не узнать! Мастерская работа. Вы сами преображались?

Катя кивнула.

– Вы талантливы. Жалко, что не с нами... Кстати, Эраст не согласился со мной. Странно, что именно вы послужили причиной нашей первой с ним ссоры. Он кричал мне, будто я не имею права делать это. Тоже не понимает, что его отец взвалил на плечи ответственность, по сравнению с которой личные мотивы отступают на второй план...

– Но разве ваша деятельность не предполагает как раз личное обогащение?

– Тогда уточним: в том числе и личное. А также сохранение редчайших исторических реликвий... для самых достойных. Для тех, кто сумеет их по-настоящему оценить, а не просто глядеть, как баран на новые ворота...

Во время его проникновенной речи Катя понемногу пришла в себя.

– Вы позволите? - она кивнула на дом.

– Конечно, зачем оставлять здесь то, что не принадлежит времени.

Она коснулась палочкой дома, а когда он превратился в небольшую деревяшку, аккуратно сложила его в ладанку.

– А белку мне можно взять?

– Белку? Какую белку? Ах, ту, что предупреждала вас об опасности? Берите.

Он внимательно посмотрел на Антипа, но, кажется, ничего подозрительного не обнаружил.

– Ручная зверушка, понимаю. В вашем возрасте это объяснимо. Страшновато бродить одной среди чужого жестокого мира... А кого вы собирались соблазнять в таком виде? Какого-нибудь монгола-военачальника? Неужели вы согласились жертвовать собой ради того, чтобы в каком-нибудь захолустном музее появилась очередная неоцененная современниками рукопись? Бедное дитя.

Он посмотрел, как Екатерина усаживает белку в кузовок.

– Такая привязанность к обычной белке! Судя по всему, это существо человеком не было, в нем нет соответствующей массы... Если, конечно, Венуста Худионовна не изобразила что-нибудь этакое, логике не поддающееся... Но я не стану даже вникать. Пусть белка останется белкой. Все-таки, молодые не понимают подлинной власти над человеком мира материального. Живете иллюзиями, придуманными идеалами... Однако, нам пора в путь.

– И куда вы меня повезете? - глухим от волнения голосом спросила Екатерина.

– Как это, куда? - притворно удивился Леон. - Конечно, домой. Разве вы не учитесь в институте? Эдак вы и сессию прогуляете. Я не могу допустить, чтобы в третьем тысячелетии мы не досчитались одной талантливой актрисы... Кстати, вы не могли бы ответить на вопрос, каким образом вам удалось снять блокировку с памяти? Вы ведь сразу меня узнали, не так ли?

– Думаю, её уничтожила Черная Дыра.

– Интересно, какие открытия делаются походя.

– Мы пойдем пешком?

– Поедем верхом. Насколько я знаю, вас приучала к лошадям сама Воронцова? В юности она была фрейлиной императрицы и за свое умение безукоризненно держаться в седле, носила прозвище Амазонка. Сколько среди нас талантливых людей, и как глупо, что мы по разные стороны баррикад... Однако, нам надо торопиться.

Они немного прошли вперед, где их ожидали две оседланные верховые лошади. "Видно, Леон не хочет телепортироваться, - подумалв Катя. - Боится, что я сбегу! Но я и так смогу убежать..."

– Так не убежите, - вслух ответил он; конечно, о защите своих мыслей Катерина опять забыла! Но она все-таки спросила:

– А почему?

– Попробуйте сами отъехать от меня хоть недалеко, - предложил он. - Я не буду мешать.

Катя тронула поводья, но лошадь успела лишь податься в сторону, как её тотчас потянуло обратно.

– Вот видите, на небольших скоростях контролировать человека легко, а начни мы перемещаться в пространстве, только я вас и видел!

– Вы откровенны, - хмыкнула девушка.

– Это потому, что вы в моих руках. Ничего, не расстраивайтесь. Наши кони быстроноги и домчат нас до переправы подобно ветру!

– До переправы?

– До переправы, которую с легкой руки ваших учителей - белых историков мы тоже стали называть Черной Дырой.



Глава десятая | Маленький дракон с актерского факультета | Глава двенадцатая