home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая. Откуда пошли ведьмы

С этой нечистью греха не оберешься.

Баба-Яга

Лес украл вороного жеребца, а остальной табун просто выпустил в лес. В Козырь-граде снял хомут с Тенкина, а его жену вылечил от бесплодия. Ушел от двух облав. Во второй потерял коня и ускользнул из-под обстрела, укрываясь от лунного света в тучках. Заснул в полете, а проснувшись, стал выбирать в тайге место для посадки. Разглядел сверху вытянувшуюся вдоль реки поляну, заросли малинника и извилистый овраг за неширокой полосой ельника. Туда можно скатиться и укрыться среди его рукавов в случае опасности.

Лес представил, что тело его наливается тяжестью, и плавно пошел вниз. Приземлился на поляне и обмер. Прямо перед ним стоял высокий мускулистый человек в желтых сапогах, замшевых штанах и шелковой цветной безрукавке. На левом бедре незнакомца висел меч, на правом — нож, на груди переметная сумка. На запястье левой руки сверкал массивный шипастый браслет, а соломенные волосы были схвачены берестяным ремешком. Лицо мужчины можно было бы назвать красивым. Прямой нос, подбородок с ямочкой и внимательные синие глаза с пушистыми ресницами.

Все это Нов схватил с одного взгляда и зажмурился. Не может быть! Еще миг назад — в этом он мог поклясться! — на поляне никого не было. Кто же этот незнакомец и откуда взялся? Может, где-то между елками растянута двузракая паутина и перед ним ют? Но паутины поблизости не было, присутствие ее Лес непременно почувствовал бы по покалыванию в висках и легкому головокружению. Юноша попытался проникнуть в мысли мужчины, но наткнулся на глухую стенку. Значит, перед ним все-таки ют. Но глаза говорили о другом — были они глубокими, синими, с пронзительными зрачками. И уши нормальные, человеческие, ничуть не похожие на волчьи. От юта исходит волна холода, а от незнакомца струились во все стороны доброжелательность и уют, а самое удивительное — непуганость. Словно мужчина ни разу в жизни не почувствовал ужаса.

Откуда мог взяться такой человек в нашем жестоком и кровавом мире? — подумал Нов. Пожалуй, на всей Земле не найти уголка, где не было бы страха и насилия. И вдруг появляется эдакий… непуганый! Кто же он?

— Меня зовут Кам Рой, — сказал мужчина. — А тебя я знаю. Ты — Лес Нов, ученик школы чародеев.

Так, значит, он все-таки ют или их союзник, подумал Лес. Сам видел, что юты разослали по всему княжеству мои портреты для розыска. Вот он меня и признал.

— Нет, я не ют и не их сообщник, — как будто прочитал мысли юноши Кам. А может, и вправду прочитал. — Я путешественник. Недавно прибыл в вашу страну и пробыл в ней не больше трех часов.

Говорил Кам правильным, но каким-то неживым языком, как желтокожий купец, вызубривший язык лесичей.

— А ты, случаем, не родственник нашему князю Кед Рою? — спросил Нов.

— Даже не однофамилец, — сказал мужчина, и Лес расхохотался свежей шутке.

И вдруг догадался, что перед ним маг. И весьма могучий. Дедуля Пих говорил, что именно маги могут мгновенно перелетать из одного места в другое. Легкие на помине. Видимо, таким легким и был Кам. Это многое меняло. Кам Рой мог стать союзником Ноя, а маг да чародей — это много больше, чем каждый по отдельности, это две головы, вместе обладающие почти сверхъестественными возможностями.

— Ты меня не выдашь ютам? — спросил юноша.

— Нет, — ответил Кам, — наоборот, попытаюсь спасти. Я затем и прибыл.

— А откуда ты узнал, что какой-то Лес Нов вообще существует на белом свете?

— Тебя я узнал случайно, но заглянул в недалекое будущее и определил, что тебя собираются убить. А я очень не люблю, когда убивают мальчиков. Да еще таких честных и чистых. Поэтому, Лес, я с тобой.

— Вот это да, обалдел Нов. Если не врет — а какая выгода ему лгать? — то сюда Рой перенесся ради меня. Вот это соратник!

— Что тебя интересует? — спросил Лес. — Отвечу на любые вопросы.

— Я в вашей стране нахожусь недавно, но сразу же наткнулся на ютов-охотников и мальчика-дичь. Не знаю, в чем он провинился, но мне эта охота активно не нравится. Поэтому я приложу все силы, чтобы гон прошел впустую. Но для этого должен знать, что же все-таки происходит в вашей стране. Почему чужаки-юты охотятся на граждан-лесичей?

— Это долгая история, — сказал Лес.

— Ничего, рассказывай. Я любопытен и люблю долгие истории.

— Но я хочу есть…

— Никаких проблем, — сказал Кам. — Разводи костер.

Нов набрал сосновых веток, собранных в аккуратную кучу. Скорее всего, леший заготавливал тут стволы для лесной дачки, а строительный мусор собрал в одно место. Отрок наломал мелких сухих веточек и разжег костер огоньками с пальцев. Уж больно хотелось покрасоваться перед иноземным магом. Показать, что он тоже не лыком шит. В огонь "Лес подбросил веток покрупней. Сверху набросал толстых сучьев.

Кам протянул правую руку к браслету, чем-то щелкнул, и на его ладонь выкатился шарик размером с горошину. Рой бросил его в костер. Горошина разбухла в огне до размеров куриного яйца. Кам палочкой выкатил его на траву, взял в руки и раскрыл, как шкатулку.

Изнутри яйцо оказалось полым. Кам набил пустоту землей, захлопнул крышечку и снова бросил в огонь. Из костра выкатился шар размером с голову. Рой придавил его, почему-то не обжигая ладоней, и смял, как комок гончарной глины. Шар превратился в овальный сундучок толщиной в четыре пальца.

Кам распахнул сундучок, набил землей и захлопнул. Лес думал, что его маг снова бросит в костер, но ошибся. Рой распахнул крышку. Земля исчезла. На месте ее оказался овальный прозрачный туесок, внутри которого, как мушки в смоле, застыли разноцветные чашки. Маг протянул туесок юноше, а сам снова набил сундучок землей, захлопнул и распахнул крышку. Извлек второй туесок.

Нов во все глаза смотрел на Роя и никак не мог сообразить: для чего эти прозрачные туески? А Кам отбросил сундучок в сторону и дернул за прозрачную полоску на боку туеска. Верхняя часть, оказавшаяся чем-то вроде рыбьего пузыря, отлетела. В руках мага оказалась овальная пластинка, уставленная красными полупрозрачными тарелочками, чашечками и мисками. Кам взял красноватую ложку и принялся хлебать из миски, заедая прямоугольным темно-коричневым кусочком.

— Делай, как я, — подсказал Рой.

Лес, подражая старшему, сорвал похожую на пузырь крышку, взял невесомую ложку и отхлебнул из миски. Еда оказалась горячей, очень вкусной похлебкой, а прямоугольный кусочек теплым хлебом необыкновенного вкуса. Неудивительно, что Нов сразу не признал хлеб, его сбил с толку не столько цвет, сколько непривычная форма. Отрезая от каравая, прямоугольного куска не получишь.

В другой тарелочке шкворчало жареное мясо, в третьей лежала горстка зеленого гороха, в четвертой — красная полупрозрачная ягода.

Кам резал мясо ножичком и накалывал на трезуб-чик. Эти принадлежности для еды тоже оказались невесомыми. Юный чародей поступал, как старший: отрезал кусочек мяса и накалывал на трезубчик, отправлял в рот… Мм-м…

— Рой, а это что за ягода?

— Это овощ. Называется помидор. Попробуй, не пожалеешь, только посоли.

Помидор вкусом напоминал… Да ничего он не напоминал! Нову показалось, что он мог бы съесть целую гору помидоров. Разве можно было сравнить волшебный ужин с той пищей, которой пичкали в ютшколе? Единственное лакомство, которое ценилось всеми наборами, были красные кирпичики сухого киселя. Кстати, многие обрывы в районе реки Большая Вода имели точно такой же цвет кисельных брикетов, будто их создали не Батюшка с Матушкой, а ютанты.

Мясо и овощи маг и чародей запивали пузырящимся напитком, похожим на квас, только вкуснее. А завершили трапезу горячим красно-янтарным чаем. Лес слышал от деда, что желтокожие купцы привозят в княжество листья чая, но сам их никогда не видел. Пих же говорил, что чай — самый ценный напиток на княжеском Дворе.

— Уф, — сказал Нов, отваливаясь, — сбегать к речке, что ли? Помыть чашки-ложки…

— Вот еще, — отмахнулся маг. — Выброси в огонь. Вместе с подносом. Иначе как мы все это таскать станем? Всю дрянь за собой волочить, караван понадобится.

Кам схватил овальную пластинку с чашками и ножами с вилками, швырнул в костер. Посуда вспыхнула и сгорела. Нов скрепя сердце бросил в огонь «поднос», рассуждая: при чем тут нос и то, что под ним? Потом сообразил, что поднос означает не «под носом», «поднести», перетащить. Невесомые ложку и ножичек юноша в костер бросать не стал: красивые, — а бережливо упрятал за голенища сапог.

— Синтезатор можно и оставить, — сказал Кам и похлопал ладонью по крышке сундучка. — Он еще не раз пригодится.

— Так рассказать тебе долгую историю? — спросил Нов, раскинувшись на травке.

— Я готов. И время у нас с тобой пока есть.

— Много лет назад, — начал Лес, — все народы Земли жили в одном месте, имели общий язык и обычаи. Жили в окружении великих гор, называемых Зимними из-за…

Это пропусти, — прервал Кам. — И мои предки вышли из тех же пределов. Поэтому не трать время на пересказ нашей общей истории. Меня интересует, что стало с вашим народом после того, как армии ушли на запад.

— Хорошо, — согласился юноша, — расскажу тебе как брату, ушедшему за Пояс горных вершин. Когда армии ушли, на полях сражений лежали трупы, устилая землю в местах самых яростных схваток в несколько рядов. И не было у воинов-калек, их жен, детей и старых родителей сил, чтобы предать тела земле или огню. Из тайги вышло видимо-невидимо зверей и слетелось птиц, но некому было отгонять стервятников, потому что с неба полетели невиданные белые мухи и наступила самая страшная, самая первая зима.

Народ ушел в леса, где много пищи огню и всегда под рукой материал для строительства. Первую зиму провели в землянках, и многие умерли не от ран, а от морозов, привычки к которым не имели.

По весне оставшиеся в живых собрались вместе, радуясь солнцу и строя планы на будущее. Первым делом отыскали оттаявшие из-под снега останки мертвых, сложили у высокой горы и насыпали сверху земляной курган. Потом решили строить деревянные избы, что значит — отапливаемые, от ис-топить: пятистенки или крестовые, в которых перегородки между комнатами образуют крест. Такие дома предки мои видели у старожилов, у них и переняли. Способные к труду разбились на отряды. Одни валили лес, другие резали сучья, третьи свозили бревна, четвертые кололи их или вырубали пазы, пятые собирали срубы. Самые слабые занимались заготовкой мха, чтобы конопатить щели. Каждому нашлось посильное дело.

Несколько лет мучились с печами, специалистов-то не было. Но нужда научит горшки обжигать. Научились класть печки с лежанками для старых и хворых, а горшки обжигать и раньше умели. Сперва построили деревни Колотилово и Малые Подштанники, затем заложили Холмград на реке Минусе. Оттуда и расселялись до нынешних границ державы.

В тайге были мы пришельцами, чужаками. А до нас обитала в ней кроме зверей и птиц — свято место пусто не бывает! — иножить: берегини — водяные женщины, лешие и их бабы лесунки, а в Сарафанных горах у шестиглавой горы — чуды-юды. Попервости предки мои имели несколько стычек с иножитью, но до битвы дело, слава Батюшке, не дошло. До войн ли было?

Примирилась иножить с лесичами, стали мы жить мирно, друг у друга доброе перенимать. Вещуны и травознатцы у нас и раньше имелись, хотя здесь, на плоскогорье, много вовсе незнакомых трав обнаружилось, а колдуны и ведьмы появились после общения с лешими. Произошли ведьмаки и ведьмы от женщин, заблукавших в лесу. Лесовики, пользуясь тем, что женщины ослабели от голода и отчаяния, блудили, обещая вывести к жилью. Дети, рожденные от такой связи, могли управлять чужими страхами и наводить личины. А когда травознатцы — опять же через леших узнали о свойствах таких трав, как тирлич, припутник, прострел-трава, тогда ведьмачьи потомки стали волшебниками среди простых людей. Вреда от них немного, а польза большая: ведьмаки не могут не быть травознатцами, а значит, и лекарями.

Затем появились кудесницы-куролесницы, умеющие наложить заклятие красотой на любое человеческое изделие. Такой блеск наведут — очаруешься. У кудесниц стали рождаться сперва чародеи, а затем и ведуны. Так и возник наш лесной род, который желтокожие называют динлинами

А что касается иножити, то она переняла от нас самое худшее. Берегини смущают умы фальшивым золотом, обращающимся в палую листву, только затем, чтобы поблудить с лесичем. У самих-то берегинь рождаются только девочки, никто о мужиках-бере-говых никогда не слышал. Для того и поют они свои песни-заманихи, обещают золото и неземные наслаждения, чтобы род свой продолжить.

Лешие помимо блуда со своими лесунками и нашими леснянками через день да каждый день бьются друг с дружкой за лесные дачки и пушное зверье. Дачки они ставят затем, чтобы рядышком вдвоем с другом-медведем выкопать огромную-преогромную яму, обмазать края глиной и, натаскав в нее ягод со всей окрестности, поставить ягодное вино. И пьют его лесовик с медведем по ведру зараз, черпая из своего собственного озерца. А пушные звери нужны для обмена на ту же ягодную брагу, когда своя кончится, а новая поспевает.

А еще лешие, глядя на наши обычаи, выбрали себе царя — Мусаила. Мусаил же, чуть где заваруха случится, рекрутирует своих подданных и бьется на два лагеря, исходя из географии. Подерутся, скажем, мужики северной деревни с южной, у лесовиков идет война Севера и Юга. Бабы, собирая шиповник на зиму, поругаются, начинается война Алой и Белой розы. Ладно, убитых почти не бывает, ино-жить очень живуча. По-другому, не как мы устроена. У них, как у деревьев ветки, могут отрастать руки-ноги.

Чуды-юды завели среди лесичей любимцев. Молочные змеи раз в год дадут кругаля вдоль стада, у лесича потом коровы и лошади плодятся, как зайцы, а молока — хоть залейся. У любимчиков Хлебных змеев не бывает неурожаев. А Денежные змеи уж коли кого возлюбят, то осыпят золотом. Да добро бы монетами, так ведь слитками, которые у себя в горах роют. Осыпая золотом, то башку проломят мил-друж-ку, то крышу с потолком. Был< один случай, когда слиток с лошадиную голову переломил матицу — потолочную балку — и все домочадцы погибли… А Змеевна что вытворяет? Превратится в золотую кроватку, спи — не хочу! Лесич на нее уляжется, а она… Да ну, говорить противно!

Но и мы, чародеи, тоже не без греха. Мало нам иножити, наплодили нежити. Завели домовых и банников. Хотели как лучше: домовой должен за хозяйством приглядывать и порядком в доме, а банник следить, чтобы угару не было, да хозяев веничком хлестать. Так нет же, домовые обленились, завели себе помощничков-коргоушей. Эти вроде кошек, только мышей не ловят, а день-ночь из щелей подглядывают да сплетни разносят. А еще домовые взяли моду по ночам гостей душить, если те им в миску молока не нальют да за печку не выставят. Но откуда молоко у гостя-то? А банники вообще готовы с живого кожу содрать, вбивая в щель между полком и полом, коли не в свой пар пойдешь. А пар свой, чужой — поди разбери! Эдак про любой сказать можно: чужой пар.

Ведьмаки возможностей чародейских не имеют, а тоже туда же. Из клочка шкуры научились кикимор делать. И хотя никаких кикомор на самом-то деле нет, просто блазнится дрянь разная, но людям-то без разницы: есть ли они, нет ли, — все равно одно от другого отличить невозможно.

Сотворены кикиморы по злобе, чтобы отомстить человеку, чем-то досадившему ведьмачьему семени. А как с ними бороться, я тебя сейчас научу. Нужно найти куколку из шкурки либо щепки, нитками обмотанную, да в огонь бросить. Зла кикимора и сгинет разом. Банника так не изведешь, разве что спалишь всю баньку. Но где тогда сам-то мыться станешь, а?

Лесик, — перебил Рой, — вот ты заикнулся, что чародеев уничтожают. Кто этим занимается, кому они помешали? Князю?

Нет, князь тут ни при чем. Изводят их юты. Собирают малолетних чародеев со всего княжества, обучают и отправляют за паутинную границу. А назад не все возвращаются либо приходят не жильцами на этом свете. Вон как брат мой Нож. Пятнадцать лет в Ютландии неизвестно с кем бился, а вернулся, на него поглядеть — шрам на шраме едет и шрамом погоняет. Всего полтора года и прожил в Берестян-ке после возвращения, а затем на кладбище переселился.

А что сам-то рассказывал?

Да всякие небылицы. Не помнил ведь ничего, я-то знаю, семь раз побывал в Ютландии. Пока идешь, сознание переворачивается. Выходишь вроде в Ютландии, потом оказывается, что откуда вошел, туда и вышел. Вот и разберись, где ты. И шел вроде минут пять, но оказывается, уже и лето красное пролетело. Начинаешь тогда мучаться: где был, что делал, откуда этот да этот шрамы взялись?"

Неужто совсем ничего после посещения Ютландии не остается? — спросил Кам.

— Не совсем так. Я, например, за паутинной границей научился рубиться на мечах, ножи и топоры метать, несколько невиданных в Лесном княжестве приемов джигитовки освоил. Но это даже не опыт, потому что его не осознаешь, выводов не делаешь, остается память, закрепленная в мышечных движениях… А учат нас юты для того, чтобы мы свои тела подставляли под чужие клинки. Ютанты там, у себя, нашими руками другие народы усмиряют.

Чародеи, которым здесь бы жить да детей рожать, пропадают в Ютландии. И если дело и дальше так пойдет, то пресечется род чародейский, так мне дед-ведун говорил.

— А куда князь-то смотрит? И родители, у которых детей убивают?

— Боюсь, что юты подкупили князя. У них золота — хоть нужники куй. И родителей подкупают. Виданное ли дело: за малолетнего пацана, которого грамоте обучают, еще и шапку золота выплачивают раз в год. И скопилось у нас в княжестве уже золота этого… Не торгуем ведь, считай, ни с кем. С одними желтокожими, но те редко до нас добираются, а мы до них и вовсе никогда.

— Так кто же такие юты, откуда взялись и почему вы с ними общаетесь?

— Потому и общаемся, что у них золота много и платят они больше, чем мы запрашиваем.

— Но ведь это разрушит экономику государства.

— Непременно, — согласился Лес, изучавший в ютшколе основы экономики. — Но князь и советники этого почему-то не замечают. Возможно, советники тоже подкуплены. Не может быть же, чтобы ведуны о последствиях такой политики не знали. Почему же тогда молчат?

— Но какой интерес ютам развалить Лесное княжество?

— Просто им плевать на наши проблемы. Им от нас только чародеи-наемники и нужны. А не станет чародеев, они сразу же мир наш покинут. И покинут навсегда. Наши природные богатства ничто для них. Да и весь народ вместе с князем. Государство будет катиться в тартарары, а юты в это время станут деловито снимать свои паутины, не обращая внимания на беды, ими же и вызванные.

— Но для чего юты рубят сук, на котором сидят? Нов захохотал:

— Как ты здорово загнул про сук! Рой молча пожал плечами.

— А что еще, кроме чародеев, может интересовать ютов?

— Я думаю, — сказал юноша, — еще кое-что. А вывод сделал вот почему: и первые, и вторые юты появились в районе Драчевского треугольника, хотя и по разным берегам речки Ое.

— И что из этого следует?

— Я считаю, что в бассейне речек Ое и Чуши что-то под землей скрыто. За ним-то ютролли и ютан-ты и проникают в наш мир.

— И что же это может быть такое? — принялся вслух рассуждать Кам Рой. — Минерал или редкий металл? Химическое вещество или соединение?

— Что-то они под землей копают, это точно, — сказал Лес. — Однажды перед отправкой в Ютландию я зачем-то воспользовался своими зачатками дара дальновидения и почувствовал, что под Домом ютов есть лабиринт. Тогда-то мне не до лабиринтов было, а сейчас думаю: больно уж это шахту напоминает. В таких мы, лесичи, железную руду добываем.

— Возможно, возможно… — забормотал Рой. — И вещество, добываемое под Домом ютов, может иметь отношение к созданию межпространственных мембран, создавая некое поле, истончающее разделяющую миры преграду…

— Во выразился! — искренне восхитился Лес. — Я бы ни за что так не смог: истончающее разделяющую!..


— Поддел ты меня, — засмеялся маг, и Лесу понравилось, что новый знакомый умеет посмеяться над собой. — А было, ты сказал, два явления ютов лесному народу?

— Два. Уж это любому сопляку в нашем государстве известно.

— А вот мне — увы и ах! Может, из-за отсутствия в нашем государстве той субстанции, которая в носу скопляется…

— О чем ты? — не понял Лес.

— О соплях, мой юный друг. Нету их у нас, а потому ни о каких ютах мы ничего и не знаем.

— Извини меня, Рой, — сказал Нов. — Забыл я, что ты человек пришлый. Подумал, что ты шутишь: как это можно про ютов не знать? Все же знают…

— Ну и что насчет появления этих замечательно добрых существ?

— Добрых, еще чего, — хмыкнул Лес.


Глава пятая. Школа ютов | Паутина | Глава седьмая. Повесть о чЮдесных полках Роевых