home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая. Греческая азбука

Не то он украл, не то — у него. Но с воровством он точно связан.

Расхожая шутка

Комаров приблизился к радужной, рябящей в глазах паутине и подобрал плетенки из стеблей тирлича.

— Кос и Вищ, подойдите, — сказал МВ-путешественник. — Возьмите браслеты и наденьте на левые запястья.

— А? Что? — встрепенулся коновал. — Какой еще презерватив?

— Бери, говорю, браслет и цепляй на левую лапу.

— Ага, это можно, лишь бы человек хороший был.

— О чем ты, собственно, думаешь? — спросил Кам.

— Понятно об чем! — засмеялись старожилы. — О бабах!

— Думаю: а могут три ютки…

— Могут, — оборвал его Фома. — Еще как могут! А мы с вами пока нет. Сейчас необходимо перебраться на правую половину Дома ютов. В зал с выходом из Ю-мира. Заблокируем подход к правому зраку и станем дожидаться возвращения Леса. Он должен вернуться с информатором, должен… Я верю в него. А пока будем сидеть без дела, скучать, я тебе, Кос, приведу ютяночку.

— Правда? — обрадовался фершал. — Тогда полетели скорей!

Кос и Виш нацепили Лесовы гравибраслеты, завязав узелки на запястьях друг у друга, и тут же вспорхнули к сводам, будто каждый день этим только и занимались. Беренников обхватил кузнеца и взлетел вслед за ними. Они прошли по ажурным мостикам на правую половину здания и стали у ограждения.

Правый зрак ничем не отличался от левого, если не считать, что спирали его закручивались в противоположную сторону. Из паутины торчало несколько трубок, из них на желобообразные конвейеры сыпались разноцветные порошки. Конвейеры тянулись через зал и ныряли в стену, куда и уносили вещества из страны ютов. Ни черных воинов, ни бронников внизу не было. За работой конвейеров следила тройка ютов в белых комбинезонах. Двое из них что-то считывали со шкал и диктовали третьему, который сидел за столом и заносил данные в толстый журнал. Писал он примитивным карандашом.

Кам и не ожидал увидеть здесь компьютеры. Знал, что если даже в Ютландии их и производят, то в Лесном княжестве обходятся без этой сложной в производстве техники. Готовые узлы из-за паутинной границы не доставишь. Поэтому-то юты и ограничились изготовлением бластеров, приборов ночного видения, раций и факсов. И для них-то пришлось построить станки, ядерную станцию, сталелитейные печи и организовать добычу руды. Хотя последнее было вовсе необязательным условием: химические элементы для электроники скорее завозились, чем вывозились, так что и любые другие компоненты могли бы посылать из Ю-мира.

— Кос и Виш, — сказал Рой, — бросайтесь сверху на тех, что у приборов, а тебя, Сим, я скину на писаря. Договорились? Тогда пошли!

Старожилы спикировали на ютов, как коршуны. Конюх и коновал отвесили звонкие оплеухи по волчьим ушам, а кузнец просто рухнул на спину писаря. Тот ткнулся мордой в стол. Драчевцы мигом скрутили ютантов и задрали головы вверх, вопросительно глядя на Беренникова:

— Чего теперь?

— Теперь я перекрою этот угол зала энергетическим экраном. Затем будем отдыхать.

— А с этими чего делать станем?

— Да что душе угодно. Можете выбросить их вон, а желаете, так сыграйте в карты, или что там у вас за игра? Пристенок?

— А в чику с ними сразиться можно? — спросил Виш.

— Можно, если они согласятся.

— Драчевцы пощечинами привели ютов в сознание и приступили к переговорам. Будут те играть в чику или нет?

— Да мы же не умеем, — заотнекивались было техники.

— Ничего, научим, — успокоили старожилы. — А кто не хочет — заставим.

Выбора ютам не оставили, и пришлось соглашаться. Конюх отсыпал каждому по полгорсти монет и принялся объяснять правила игры. Пока Рой устанавливал экран, обговорили все детали. Выставили столбик монет и принялись по очереди метать в него биты. Старожилы реагировали, как дети: хохотали при удаче и едва не рыдали при проигрыше, а что произносилось при промахах, про то лучше промолчать. Ютанты оказались такими же азартными игроками. Они мигом продули выданный им аванс, но выгребли из карманов золотые монеты. Игра пошла с еще большим драматизмом. Кос профукал свою наличность и заявил, что все, кроме него, на руку нечисты. Поэтому демонстративно покинул круг играющих.

— Фома, — пристал он, — кто-то обещал мне подманить ютку!

— Ладно, подманю. Только где ты с ней общаться станешь?

— А вон в уголке за приборной панелью. Там, я уже поглядел, эти сачки организовали спальное место. Кемарили почем зря во время дежурств… Так что давай поскорее подманивай!

— Ладно, слетаю за ней. А вы тут без меня не скучайте.

Никто, кроме фершала, их разговора не слушал. Юты для старожилов оказались грозными соперниками, будто всю жизнь в чику резались. Комаров снял экранирующее поле над головой и взмыл вверх.

— Да выбирай там получше, не кого попало, — посоветовал ему вслед Кос. — Не тащи старую да кривоногую. Выбирай тут — начитанную, — он почему-то показал крутые бедра, — а тут — воспитанную, — и нарисовал в воздухе невероятных размеров молочные железы.

МВ-путешественник перебрался на левую сторону здания и принялся отыскивать лаз в левое крыло, где на верхнем этаже, по словам Леса, находились комнаты юток. Ход отыскался. Его запирал обычный квадратный люк. Имелся и старый ржавый замок, но болтался он на одной петле, а вторую сковырнули задолго до Комарова.

Рой откинул крышку и скользнул вниз. Оказался на лестничной площадке. С нее вправо и влево вели два коридора с дверьми с обеих сторон. Беренников толкнул первую попавшуюся и очутился в маленькой двухместной комнатке с кроватями, тумбочками, невысоким столиком и парой стульев. Только разноцветные занавесочки и кружавчики на постелях указывали, что комната принадлежит женщинам. Больно уж аскетичной была обстановка.

На кровати сидела ютка. Была она молода и по земным меркам привлекательна. Большие зеленые глаза без зрачков, но с длинными и пушистыми ресницами, прямой нос и яркий рот, аккуратные острые ушки и прямые черные волосы. Одета ютантка была по-мужски — в белую рубаху и синие порты.

— Привет, — сказал Кам по-ютски.

Ютский язык не сильно отличался от древносибирского праславянского, но включал корни китайских, уральских и алтайских языков. Все-таки Ютландия являлась параллельным миром, хотя развитие там шло несколько иным путем.

— Привет. А ты кто? — спросила девушка.

— Я — Фома Беренников.

— Ты маржох или евн?

— А может, я стоврат?

— Нет, стовратов я не раз видела. И на берда-ренегата ты не похож. Берды в точности такие, как мы. Только предатели. С ними лучше не связываться: обманут и обдурят.

— А про лесичей ты что слышала?

— Про лесичей? Никогда не слышала.

— А где сейчас находишься?

— Как это — где? В Теремгарде, где же еще?

— Ошибаешься, милая. Кстати, зовут тебя как?

— Катя Иринина.

— Так вот, Катя. Находишься ты вовсе даже не в Ютландии и вообще не у себя в Ю-мире, а на Земле в Лесном княжестве. Этот мир — параллельный. Слышала о существовании таких?

— Никогда.

— Как же тогда вы тут живете? Вы что, за пределы спален и цехов никогда не выходите? Света белого не видите? У тебя в комнате, я гляжу, даже окошка нет.

— Но мы же работаем на оборону. А без нее берды и стовраты нас сразу захватят. Потому и трудимся мы в подземных цехах по пятьсот смен, куем боевой щит страны…

— Никакого щита вы не куете. По крайней мере здесь, в параллельном мире. Хотя бы потому, что земляне ничем вам не угрожают и угрожать не могут. Они не знают способов проникать в ваш Ю-мир. А кабы и знали, так через межпространственную мембрану оружие все равно пронести невозможно. Сквозь нее проходит только живое. И при этом теряет любые инородные части: вставные зубы, парики, да что угодно, не включенное в обмен веществ организма…

— И что же тогда получается? Выходит, что мы в вашем мире — захватчики?

— Не совсем так. Захватчиками тут были ютролли…

— Ну вот, — обрадовалась девушка. — Я же говорила! Ютролли — наши главные враги, а берды и стовраты — их союзники. Раз для вас ютролли — враги, значит, вы — наши союзники!

— Да нет же, Катя. С ютроллями мы своими силами справились, вышвырнули их вон с Земли. А затем пришли ютанты и занялись знаешь чем? Грабежом.

— Как это?

— Да очень просто. Ютанты разрабатывают наши недра, добывая редкоземельные элементы для собственных нужд. А еще используют местных жителей как наемников в своих сражениях с ютроллями, стовратами и бердами.

— Я вам не верю, — сказала Катя. — Докажите.

— А стоит ли что-то доказывать? Катя, если хочешь, я могу познакомить тебя со своими друзьями. Поговоришь с ними, разберешься, надеюсь, где правда, а где ложь.

— Вообще-то я с удовольствием бы поглядела на свежие лица. А то уже чуть ли не год вокруг одни и те же. Уже и переговорили обо всем на сто рядов. И поссориться успели, и помириться…

— Тогда пошли со мной.

— Далеко?

— Тут же, внутри Дома.

— Они поднялись через люк на кровлю четвертого яруса. Иринина заколебалась, когда пришлось лезть по железной лестнице.

— Так вы что, под сводами живете?

— Нет, мы — наземные жители. А здесь в гостях. Они прошли по крыше спального корпуса (Катя впервые увидела Землю, утренний лес: «Ой, сколько деревьев!»), под сводами главного здания по мостикам пересекли левую половину и остановились над правым залом. Иринина глянула вниз и испугалась высоты.

— Как же мы спустимся?

— Я тебя снесу на руках, — сказал Рой, подхватил девушку и плавно спланировал в огороженный экраном угол.

— Ой, самая настоящая ютка! — обрадовался Кос. — Хау ду ю ду!

— Здравствуйте, — сказала ютантка. — Меня зовут Катя.

— А меня — Кос. Как ты прекрасна, Катя! А вон там мои друзья — Виш и Сим. В чику играют с вашими техниками.

— А что такое — чика?

— Это не важно. Давай, Катя, лучше поговорим о погоде.

— Какая же тут погода? — удивилась девушка. — Мы же находимся в закрытом помещении.

— Но снаружи-то светит яркое солнце, дует прохладный ветерок, медленно кружат в воздухе золотистые листья!

— Так то снаружи. Я мельком видела деревья, но никаких листьев с высоты не разглядела. И мне еще дней двести предстоит провести в своей комнате без окон и в подземном цехе.

— А как же прогулочки по солнечной поляночке под полною луной?

— Прогулки будут, когда домой вернусь.

— А ты замужем, Катя?

— Нет пока. Мне же еще не исполнилось двадцать три года, я пока служу в трудовой армии. Вот отслужу, тогда сразу замуж и выйду.

— А жених-то у тебя есть?

— Нам, молодым, женихов иметь не положено. За это строго наказывают.

— Кто наказывает? И кто это определяет: пора влюбляться или еще рано? Любовь возникает непредсказуемо, не по графику и расписанию и уж тем более не по чьему-то разрешению…

— А что такое любовь?

— Катя! Да неужели тебе до сих пор незнакомо это приятнейшее из чувств?

— Я не знаю, Кос, о чем ты говоришь, — призналась девушка. — Никогда ни про какую любовь не слыхала.

— Я говорю про ту любовь, которая необходима для продолжения рода.

— Это ты про дом свиданий?

— При чем тут дом свиданий? Любовь — это романтическое чувство, когда хочется непрерывно общаться с человеком противоположного пола, ласкать его и получать ласки…

— Ничего такого у нас в Теремгарде нет.

— А что же тогда у вас в Теремгарде означает «выйти замуж»? — спросил Кос, обнимая девушку за талию и увлекая за пульт, где, по его словам, техники-сачки организовали спальное место. «Выйти замуж, — донеслось до Комарова, — означает…» А больше он ничего не услышал, потому что, судя по звукам, фершал залепил рот девушки поцелуями. И о чем они там, за пультом, беседовали, Рой так никогда и не узнал.

А Виш и Сим в пух и прах продулись технарям и принялись ссориться. Впрочем, весьма дружелюбно, указывая на несообразную анатомию рук партнера, растущих будто бы вовсе не из плеч, и награждая друг дружку невиданными профессиями.

— Тоже мне нашелся чикист! — говорил Виш.

— На себя полюбуйся, кривой окулист! — парировал Сим. — Но раз наша бита ютами разбита, тогда им и карты в руки!

— А ты их прихватил?

— Всегда со мной, — сказал кузнец и продемонстрировал колоду, развернув и сложив гармошку из карт. — Как говорится: не плюй в колоду… Эй, Томар-кин, Порошин и Носков, сразимся в подкидного дурачка?

— А чего ставить будем? — забеспокоился конюх. — Монеты мы все продули.

— А по ушам? Знаешь, как славно хлопать по ютским-то? Они над макушками торчат, трудно промахнуться!

Юты сразу же согласились сразиться в незнакомую игру, потому что были окрылены победой в предыдущей. Все пятеро уселись за стол, отодвинули в сторону журнал наблюдений. Старожилы принялись наперебой излагать правила игры и значение карт, мастей и козырей. Минут через пять техники и дра-чевцы принялись лупить по столу разноцветными картонками.

МВ-путешественник сидел в одиночестве и прикидывал, что станет делать, когда Лес вернется с информатором. О гибели юноши за паутинной границей думать не хотелось. Верилось в успех. Первым делом нужно будет допросить пленного, узнать секрет создания прохода между мирами, а затем отправить его назад, в Ютландию.

Сперва, думал Комаров, провожу драчевцев, а там можно и домой подаваться… Но что же будет с Лесом?

Что с ним случится, Рой знал. Дальнейшая судьба чародея ему очень не нравилась, но ничего изменить историк был не в состоянии. Случившееся уже случилось, и никакие ухищрения тут не помогут.

После первого возвращения из Лесного княжества Комаров проглядел витозаписи исторического архива. Понял, что Леснов именно тот человек, который может помочь в разгадке тайны прохода.

Запись показала, как юного чародея под конвоем доставляют в Дом ютов. Раздевают. Моют. Отправляют в левый зрак. Из правого вырвалось четверо одноклассников: Лес, Бор, Март и Пол. Они жмутся друг к дружке. Тела восемнадцати-двадцатилетних мужчин, разум — пятнадцатилетних. Троица смотрит на внука ведуна с несказанным удивлением. Три года жизни в Ю-мире позабыты вместе с приобретенными там навыками. Они о чем-то сговорились, но память стерта.

Лес — единственный, кто хотя бы догадывается, как мог очутиться здесь и что предстоит сделать. Он строил планы подобного возвращения и теперь предполагает, что это побег. Дедуля Пих рассказывал, как опасны юты. Нов понял это только после смерти брата и ареста у реки. И то не до конца. А пока считает, что главное сейчас — вырваться из Дома и вывести товарищей. Четыре чародея — это вам не баран начихал. А дальнейшие планы можно разработать потом, потом…

Они вырвались. Пытались пробиться к князю, но там-то их и ждали. Мечи и магия помогли уйти троим. Бор Рисов остался лежать на резном крыльце княжьего терема. Восстания не случилось. Троица сплотилась после смерти Бора и вступила в безнадежную битву с Империей ютантов. Ни князь, ни простой люд княжества их не поддержали. Капризному Кед Рою ютские рации нравились куда больше вещунов. Народ же видел в ютантах глупых толстосумов, из которых легко вытрясти горсть-другую золота. Хорош всяк ют, пока деньги дают, говорили лесичи.

Понять мятежников мог бы ведун Пих Тоев, но он умер через год после ареста внука. Леснов рассказал Мартынову и Полянину про деда, когда таежную заимку окружила отборная подсотня ютов. В перестрелке убили Пола. На Леса и Марта набросили прочнейшую негорючую сеть. В паутинный проход их загоняли пинками. Войдешь — не воротишься, зрак пропускает только в одну сторону…

Из четверки только один Март Тынов дожил до старости. Он вернулся в Лесное княжество с седыми висками, и его охотно приняли в княжью дружину. Звание дали невысокое, прицепил он золотистую швезду из хризолита на правое плечо. Хорошо еще, что дюжинником назначили, считал Март. И горюнился: где его богатый боевой опыт? Украли.

Лесное княжество просуществовало еще века пол-юра после перестрелки чародеев и спецназовской подсотни у лесной заимки. За это время оно сильно разрослось. Границы государства продвинулись далеко на запад, перешагнув Енисей, Алтай, и установились где-то у берегов Иртыша. Число динлинов превысило триста тысяч. На таких расстояниях вещун-связь оказалась неустойчивой. Очередной Кед Рой ламенил вещунов рациями и факсами. Для факсов требовалась бумага, пергамент не годился.

Требовалась она и чиновничьему племени для писания отчетов, инструкций и указов. Всего того, что своей неповоротливостью и консерватизмом скрепляет страну, цементируя в единое целое. Бумагу давали юты, и давали с избытком. Чтобы лесичи — упаси, Батюшка! — сами ее производство осваивать не вздумали. Изворотливые чиновники бумагой приторговывали. Китайские купцы на верблюдах вывозили ее пудами.

Резко повысилась грамотность. Появилось книгопечатание. Среди лесичей не было, пожалуй, семьи, где не хранилась хотя бы одна книжка. Не берестяной, не пергаментный свиток, а книга из белых бумажных листов, сшитых жилами животных, в деревянных переплетах, обтянутых кожей.

Первая книга, писанная лесичем от руки минеральными красками, появилась в Лесном княжестве в третьем тысячелетии от сотворения мира и называлась «Повесть о чЮдесных полках Роевых». Писалась она к столетию победы в Чистом поле на реке Яриш-ной у гольца Дырявого, или сопки Лысой, как ее звали в народе. К XV веку до Рождества Христова книги имели цветные буквицы и картинки. Содержание было, как правило, историческим. Многие книжки были переделками «Повести о чЮдесных полках Роевых», написанной пятнадцать веков назад. Печатались даже пародии.

Чиновники и летописцы пользовались начертанием букв, которое по закону совпадений параллельных миров практически совпадало с ютским, хотя алфавит создавался лет за двести до первого контакта с параллельным миром. Азбуки отличались всего тремя буквами. У ютантов не было, скажем, буквы, которая звучала как г-фрикативная, а писалась древними сибиряками так: N.

Затерянные в таежной глухомани динлины и не подозревали, что древнесибирский алфавит докатился аж до Западной Азии в XX веке до Рождества Христова и явился основой древнесемитского. Правда, пока с берегов Енисея добирался до Месопотамской низменности, начертание букв изменилось до неузнаваемости. В пути, должно быть от дорожной тряски, из азбуки повыпадали гласные. Хуже того, писцы с берегов Тигра и Евфрата перепутали сено и солому чужого языка и принялись писать задом наперед, справа налево, что крайне неудобно в Северном полушарии. Чужое впрок не идет.

В XIII веке до Рождества Христова в Финикии, Палестине и Карфагене появилось так называемое финикийское письмо, упрощенный и улучшенный вариант древнесемитского. Дожило оно до Рождества Христова, хотя тоже не имело ни гласных, ни правостороннего направления. После распятия Христа эта азбука тихо отдала Богу душу.

На стыке IX и VIII веков до Рождества Христова древние греки попробовали приспособить финикийскую азбуку для своих нужд. Им позарез захотелось иметь простой и доступный алфавит для записи и распространения собственных мифов. Борьбу Прометея с Зевсом в Афинах воспринимали как противостояние демократов и аристократов. Изложить это финикийскими значками без гласных букв по-гречески было трудно. Да и кто бы прочел? Нужно было передать не шифрованное сообщение, а изложить народное понимание жизни.

В Афинах был объявлен конкурс и назначена награда за создание буквенно-звуковой греческой азбуки. В это время сопливый пацан Пих, будущий ведун, сидя на чурочке у соснового пня, выводил на куске бересты первые свои каракули. Бумаги ему не давали: мал еще. Поэтому Пишка надрал бересты побелей и нарезал прямоугольники настолько аккуратно, как смог по малолетству. Первое слово, написанное им за сосновой партой, выглядело так: ИУТРОЛ. Ребенку чудились длинные носы, торчащие из-за стволов, и летающие шапки с зубами.

Древние греки ни о каких ютроллях и слыхом не слыхали, им и своих сторуких гигантов, полуптиц или полурыб, сирен и баб со змеями вместо волос за глаза хватало. О троллях заговорят позднее на Британских островах, когда там случится кратковременный прорыв из Ю-мира, очень быстро пресеченный ютантами, которых, в свою очередь, порубят бритты. А у древнегреческого плебса любимым персонажем был доисторический супермен Геракл. Инициатива афинских грамотеев совпала с желанием народа побольше узнать о том, скольких девственниц и за какой срок лишил невинности их земляк. «Могут же люди!» — наполнялись гордостью их сердца.

Неизвестно, как выглядело бы греческое письмо, кабы не случайная находка древнесибирской рукописи, вывезенной с берегов Енисея пару-тройку веков назад неутомимым путешественником Из Холмграда. Книжонку — полтора десятка пожелтевших листков, сшитых на живую нитку и вложенных в кусок кожи, — обнаружил хитромудрый Паламед, который получил в наследство от двоюродного деда дворец в Афинах. Он утверждал, что род его идет прямиком от Прометея, и напропалую врал, что начертание букв подсказал ему божественный предок. Прометей будто бы явился на новоселье и не отказался выпить кубок-другой вина. На самом-то деле свернувшуюся в трубочку рукопись Паламед нашел на дне пустого сундука в подвале дворца, где надеялся овладеть дедовскими сокровищами.

Обнаружив вместо вожделенных денег кусок непривычного вида пергамента, Паламед жадной рукой ухватил его, развернул и огорчился при виде желтых листов, исчерканных непонятными каракулями.

Какой болван разрезал свиток на части? — в сердцах взревел наследник и скользнул глазами по надписи, сделанной киноварью на первой странице. Там стояло имя владельца книжонки: Бояр Рышников.

Бр… вр… — сумел прочесть он и затопал ногами. — Брр! Брр! Брр!

Малость поостыв, Паламед подобрал бесценные бумаги и придумал, как превратить их в ценные монеты. За разрезанный на куски свиток никто не дал бы и драхмы, но недаром же грека в глаза называли хитромудрым, а за глаза — хитрожопым. Паламед не понес рукопись на ближайший рынок, а понес туда, где его только и ждали. Саму-то книжонку не понес, а принял литра два молодого греческого вина и беззастенчиво сдул из памятника древнесибирской литературы буквы: А, В, Г, Д, Е, Z…

Б он спутал с В и назвал В бетою, а дзету вписал в свою азбуку, смешав с пьяных глаз динлинские Ж и 3. Дальше он хотел вписать Ё, обозвал этой, а начертал: Н.

Когда же дошла очередь до Н, записал ее так: N. Прочие К, Л, М он оставил теми же, что обнаружил в рукописи. Сдул и буквы О, П, Р. Строчную сигму начертал почти правильно, но поставил кляксу внизу, а когда вырисовывал прописную, то С превратилась в сигму. Рука дрогнула. Последними древнесибирски-ми знаками были Т, Ф и X. А йоту (И краткую или долгую) он ополовинил, потому что в глазах двоилось. Прописная I и строчная i казались ему полноценными И и Й.

Вот эту азбуку Паламед и отнес на конкурс, где получил — уж будьте покойны. Но просил покупателей — мудрых членов жюри — имя его не раскрывать якобы из скромности: начертание букв подсказал Прометей, и не пристало простому смертному спорить с богами, а уж тем более — красть изобретения. На самом же деле Паламед не хотел платить налогов.

Так хитрожопый грек перехитрил сам себя и остался неизвестным не только сборщикам налогов, но и потомкам. Тайну личности изобретателя греческого письма раскрыли только после изобретения MB, во времена Петрова и Комарова.

Уплатив кучу драхм и распрощавшись с изобретателем, члены жюри хватились, что в азбуке не хватает букв, без которых полноценной звуковой записи не получишь. Кабы хитромудрого Паламеда отыскали, то непременно бы вздули за продажу некомплектного товара. Но он адреса предусмотрительно не оставил.

Впрочем, хитрожопый грек наверняка бы отвертелся, запудрив древнегреческие мозги соотечественников речами вроде таких:

— Ну на что вам тета, когда есть тау? Или взять тот же ипсилон. Так имеется же йота! Что за глупые придирки? Подавай им долгую омегу! А вы тяните подольше краткий омикрон! А насчет кси и пси я и слушать не желаю! Пишите подряд пи и сигму или каппу и сигму, вот и выйдет: пс, кс!..

Так что от Паламеда отвязались бы в любом случае. Но привязываться было не к кому, потому и отвязываться не пришлось. А пришлось членам жюри шевелить собственными извилинами и выдумывать начертание спорных букв самим, пока спонсоры конкурса (их в те времена называли меценатами) не потребовали отчета: куда делись денежки?

Но дальше-то покупатели-азбуки столкнулись с главной проблемой, которая не всплывала, пока алфавит был недоукомплектован. В какую сторону писать? Справа налево или слева направо? Тут уж не мог выручить ни Бог, ни полубог. Пришлось применять природную сметку и житейский опыт.

Греки думали-гадали, догадались, как смогли. В Северном полушарии дома всегда строятся окнами к югу (в Южном — наоборот), чтобы использовать дармовой солнечный свет на полную катушку. Светильники маслом заправлять — драхм не напасешься. Поэтому стол ставят у окна, а писец садится за него ранним утром. Это лучшее время для писания летописей, философских трудов и писем трудящихся про плохое обслуживание в винных лавках, где вино водой разбавляют. И если пользоваться правосторонним направлением, то до самого заката кулак со стилом не будут загораживать света.



Глава двадцать четвертая. Прорыв в паутину | Паутина | Глава-двадцать шестая. Славянская азбука