home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая. Княжий Двор

— Король! Яд отравлен!

Виталий Шлепский

— Сегодня мы с тобой разделимся, — сказал Кам юноше. — Ты пошатайся по столице, поглазей, а я стану искать подходы к княжьему Двору. У тебя деньги есть?

— Полный кошель, который у ютанта улепер.

— Вот и прекрасно. Только впредь ни у кого ничего не улепри, попадешься невзначай, вызволяй тебя Потом из темницы.

— Да не стану я за чужими кошельками гоняться, — обиделся Лес. — Что я — вор? Я и этот-то кошель улепер не ради корысти, а чтобы хоть чем-то насолить ютанту. Понимаешь же, что я один объявить войну ютам не мог. Я и твоему-то объявлению войны не верю. Невозможно вдвоем с тысячами биться.

— Будто я сам этого не понимаю! С моей стороны это — слова, поза. А нужна она для того, чтобы другие лесичи услышали: объявились люди, которые с ютами воюют, — и задумались: а вдруг и правда юты — враги лесичей? А сейчас не та ситуация, чтобы зря рисковать. Так что не лезь к ютам, не строй из себя Робин Гуда.

— А кто такой Робин Гуд?

— Это был такой — прости, не был, а еще будет! — благородный разбойник: отбирал деньги у тех, кто нажил их нечестным путем, и раздавал тем, кого обманули и ограбили.

— Кам, расскажи про благородного разбойника!

— В другой раз. Сейчас некогда. Дело у меня, сам понимаешь, важное. Касается не только нас двоих, но и всего княжества, простых людей, чародеев и ведунов. Если сумеем с князем поговорить, то есть надежда, что спасем магический род от истребления. Так что будем надеяться на удачный исход. Значит, Лес, не станешь искать неприятностей?

— Обещаю.

— Да, вот еще что. Тебя разыскивают, размножены портреты. Поэтому нужно сменить личину. Причем на такую, которая на чистую воду не выводится.

— Ладно, — махнул рукой Нов.

— Да не ладно, а давай займись этим прямо сейчас. Чтобы я мог надежность смены облика проверить, убедиться в достоверности.

Лес подумал: а чей бы облик взять за основу? Он припомнил Ножа, но тут же спохватился, что брат долгое время пробыл в Ютландии и его могли знать многие юты. Ничего хорошего не выйдет, если наткнешься на знакомых Ножа. Может, обернуться Косом Тенкиным? Живет он далеко от столицы, из своего Козырьграда выезжает нечасто, вряд ли у него много знакомых в столице. Решено.

— Рой, а у меня мазь из припутника кончилась, — вспомнил Нов. — Я ее на превращение в елку истратил.

— Неужели нисколько не осталось?

— Разве что на стенках берестяного коробка.

— Давай сюда, — сказал маг и протянул руку.

Лес извлек кошель со своими нехитрыми припасами, отыскал коробок, протянул Каму. Рой поскреб пальцем по стенкам берестяной коробочки и собрал малую толику мази. Потом откинул крышечку на боку самобраного сундучка и смазал припутник с пальца на стенку открывшегося воронкообразного отверстия. Захлопнул крышечку, распахнул большую крышку сундучка, оглядел комнату, схватил первую попавшуюся под руки тряпку и засунул туда, куда обычно набивал землю. Закрыл и снова открыл крышку. В сундучке появился приличный комок мази, хватило на то, чтобы наполнить припутником берестяную коробочку.

— Теперь хватит?

— За глаза, — сказал Нов. — А из чего бы пояс соорудить?

Маг бросил ему кусок веревки. Лес натер ее мазью, подпоясался и завязал особым узелком на животе. Сосредоточился, припоминая форму и цвет глаз Коса, его широкий разворот плеч, русые с ры-жинкой волосы.

— Ну как? — спросил юный чародей, закончив превращение.

— Сойдет, — сказал Кам, критически оглядев его. — Не знаю на кого, но похож.

До вечера Лес бродил по городу. Посетил базар, заходил в лавочки, глазел на группу музыкантов, жонглеров и акробатов, которые не иначе как пользовались тирличем: уж больно много кувырков в воздухе умудрялись совершать. Тренировками, даже очень упорными, такой ловкости не добиться.

С магом они встретились вечером незадолго до захода солнца. Сразу же и подались в «Козью морду». Мое Лов уже поджидал их за угловым столиком. Перед ним стояли три кувшина отнюдь не с квасом. Не успели маг и чародей толком рассесться на лавке, он уже наполнил кружки. Одну из них Кам закрыл ладонью.

— Увы, — сказал он, — мой юный друг пока не пьет хмельного. Пусть-ка трактирщик принесет кувшин брусничной воды.

Дюжинник подивился потертому виду юного друга, но промолчал. Расторопный половой принес воду, все трое стукнулись кружками.

— Насколько я понял Жижа, — начал Лов, — ты, Фома Беренников, хотя Жиж называет тебя Камом Роем, а Кама, насколько мне известно, объявили в розыск, да… Так вот ты — сторонник нового движения, которое именует своих сотоварищей ютофобами. Правильная у меня информация?

Какое такое движение, подумал Лес. Никаких же ютофобов нет, один ютофоб — Кам Рой, да разве еще он — Лес Нов. Или Жиж Ков, Соб Боль, вчерашние посетители трапезной на постоялом дворе тоже юто-фобы? А что? Поговоришь с людьми по душам, открыто, и выясняется, что и другим лесичам хуже горькой редьки надоели юты с их высокомерием… Уж больно нагло себя ведут. Прямо хозяева княжества, взять хоть патрулирование, хоть кабаки, которые можно открыть только с их ютантского разрешения. А ютские торговые лавки — насколько они богаче товарами, да и внешним видом. Лавки купцов-лесичей выглядят куда проще и бедней.

— Какие у тебя претензии к ютам? — спросил Мое.

Маг принялся перечислять. Все доводы Лес уже слышал, поэтому не вникал в разговор взрослых. По всему видно, что Рой сумел убедить дюжинника в своей правоте, потому что к концу разговора Лов заявил, что считает дело Фомы справедливым. А посему окажет любую разумную поддержку.

— Что мне нужно, — сказал Рой, — так это попасть на обед или ужин в княжеском Дворе. Очень хотелось бы переговорить с Кедом Роем или хотя бы с кем-нибудь из его советников. Можешь устроить?

— Запросто, — сказал Лов. — Давайте подождем до завтра. Если у меня получится, то я подошлю к вам на постоялый двор Савву Теева, и он сообщит, как устроилось дело.

— Договорились, — кивнул маг. — А когда его ждать?

— После полудня.

— Замечательно. Ну что, еще по кружечке и разбежимся?

— Только еще какой-нибудь анекдот расскажи, — "попросил дюжинник.

— Нет проблем… «Не хочу я выходить замуж за юта, — волнуется леснянка. — Он слишком старый!» — «Ну и что? — успокаивает мать. — Ты же не собираешься его варить».

— Ого-го, — заржал Мое. — А еще?

«Мне всегда не везет с леснянками, — жалуется один ют другому. — Вчера зашел в кабак с красоткой, а ей попалась в каше улитка. Она позвала полового: „Уберите этого мерзкого слизняка!" И что ты думаешь? Половой хватает меня за шиворот и тащит из-за стола!..»

— Точно, все юты — слизняки, — правильно понял дюжинник. — А еще?

Ют только что прибыл из-за паутинной границы в Лесное княжество. Зашел в трактир и спрашивает: «У вас тут написано „икра". Что это такое?» — «Это яйца от большой рыбы», — объясняет половой. «Отлично! — говорит ют. — Дайте мне два рыбьих яйца. Только обязательно сварите их вкрутую».

Мос долго хохотал, даже слезы от смеха выступили.

— Представляю, — заходился он, — как у этого придурка морда вытянулась, когда ему принесли две икринки! Да еще и вареные, ха-ха-ха!

Расставались как старые добрые товарищи. Оказывается, думал Лес, анекдоты иногда сближают людей получше вина и являются доводами помощней самых правдивых фактов.

В полдень в их комнату вошел Савва Теев.

— Лов велел передать, — сказал он, — чтобы вы по первой звезде подошли к южным воротам Двора и спросили дюжинника Ога Нева. Он проведет вас в княжью трапезную и усадит за стол. Сумеете переговорить с Кедом Роем, значит, повезло, а нет — ваши проблемы.

— Спасибо, Савва, — поблагодарил маг. — Передай Мосу нашу благодарность… Ну, что тебе еще? Говори, не бойся.

— Анекдот бы, — замялся Теев. — Уж больно ты, Фома, на них мастак.

— Знаешь, сколько ютов нужно, чтобы одну корову подоить? — спросил Кам.

— Одного, наверное.

— Ошибаешься. Это одного лесича достаточно, а ютантов нужно девять. Четыре будут за сиськи держать, один ведро подставлять, а еще четверо возьмут корову за ноги и будут поднимать и опускать ее, чтобы молоко выдаивалось.

— Во идиоты, — захохотал Савва…

На закате они вывели Банана и Верного и поехали ко Двору. У ворот их окликнули.

— Мы разыскиваем дюжинника Ога Нева, — объяснил маг.

Нев вышел из караулки.

— Кто такие и чего нужно? — спросил он.

— Мы друзья Моса Лова. Он велел обратиться к тебе, Ог Нев. Сказал, что ты можешь провести нас на княжий ужин.

— Ах да. Мое мне про вас толковал. Ты — ютофоб Кам Рой, он же — Фома Беренников, мастер рассказывать анекдоты про ютов. А это твой наниматель — чародей Лес Нов. Правильно? — Ог внимательно оглядел мага и Леса. На последнем задержал взгляд надолго. — Совсем на портрет не похож. На нем чародей совсем молодо выглядит.

— Так и есть, — сказал Кам. — Но он же чародей. А чародею сменить облик легче, чем нам с тобой переодеться.

— Понимаю, — сказал дюжинник. — Вы же в розыске. Но не потому, что против лесичей худое замыслили, а потому что ютам сильно досадили. Понимаю и сочувствую. Я тоже их не больно-то люблю. Сволочи они, никаких своих военных секретов нам не раскрывают, даже то, как добрую сталь варить… Въезжайте и следуйте за мной.

Ог Нев проводил их до конюшни, где они оставили Банана и Верного, и провел крытыми переходами, коридорами и балконами в трапезную, где за двумя длинными рядами столов сидели приглашенные к сегодняшней трапезе лесичи и юты. Зал освещался свечами и букетами жар-цвета. Князя еще не было. Дюжинник отыскал для них два свободных местечка на лавке так далеко от княжьего кресла, что сразу стало ясно — перекинуться с Кедом Роем парой-дру-гой реплик никак не получится. Нов задумался: как же маг надеется поговорить с князем?

Гости сидели за столами тихо-мирно, никто не притрагивался к еде. Наконец пропели рога, распахнулись широкие двери, украшенные изумительной резьбой. Кудесницы были тут ни при чем, красота была подлинной, не наведенной, это Лес проверил первым делом, надавив на глаз: кудеса бы непременно исчезли. В трапезную вступил Кед Рой Доходяга — могучий мужчина с русой бородой и голубыми глазами, курносым носом и в яркой одежде, отделанной мехом соболя и горностая. Гости криком приветствовали главу Лесного княжества.

Кед Рой уселся в кресло, налил себе кружку вина, один махом опрокинул в широко раскрытый рот, отломил кусок жареного кабана и впился зубами. Тут и гости набросились на еду. Лес нашел для себя кувшин с квасом. Скорее наполнил свою кружку, пока виночерпии не налили в нее хмельного напитка.

Постепенно трапезная наполнилась гулом голосов. Гости перешли от шепота к разговорам в полный голос, а затем и крикам. Кто-то затянул охотничью пес-ню. Когда пресытившиеся мужчины стали отваливаться от стола, появились музыканты. На рожках, бубнах, колокольчиках и инструментах со струнами они принялись выдавать такие залихватские мелодии, что у Леса ноги невольно задергались. Так и пустился бы в пляс, как мужики в Берестянке во время гуляний.

Потом выступил фокусник. Предметы появлялись и исчезали из его рук, но Лес был уверен, что приемами чародейства фокусник не владеет: даже горошину со стола улепереть не сумеет. Были очень ловкие пальцы и доведенное до чуда мастерство.

Потом прислужники притащили в зал огромную ванну с берегиней. Водяная женщина, потряхивая огромных размеров титьками, высунулась из пахнувшей тиной воды и, широко раскрывая рот с белыми, отборными, как речная галька, зубами, запела. Берегиня поведала о своей любовной усталости, в которой Лес пока ничего не понимал, и ему казалась по меньшей мере странной страсть, охватившая мужиков. Те буквально пожирали певицу глазами. Как вещун, юноша чувствовал, что большая половина сегодняшних гостей князя, не задумываясь, прыгнула бы в ванну, кабы не опасалась стражников с обнаженными мечами, охранявших берегиню. Нову были непонятны слова песни, казались они глупыми, не нравилась и заунывная мелодия, хриплый вой и взвизги певицы. Будто волчонка за хвост тянут.

Ночи безлунны, ночи бессонны.

Все твои члены любовны устали.

Как мы любили, мечтой озаренны,

Но долюбить до конца опоздали.

Ты меня щупал рукой беспощадно,

Вся твоя страсть оказалася ложна.

Как я лобзала уста твои жадно,

Но поняла — огнь разжечь невозможно.

Зовом ты нежный мой глас заглушаешь.

Нету уж страсти, движенья нешумны.

В озеро прочь ты меня прогоняешь,

В ночи безлунны, ночи безумны…[1]

Мужики зарыдали, сочувствуя водяной певице. Некоторые принялись кидать к ней в ванну золотые монеты. Сам князь утер рукавом слезы и заявил, что после таких бурных переживаний хорошо бы послушать что-нибудь веселенькое.

— Вот говорят, — сказал он, — что в столицу прибыл какой-то ютафиг, который всех ютов на фиг обсмеял. И будто бы знает он превеликое множество смешных анекдотов о наших друзьях ютах. А зовут его, мне вещуны сообщили, Кам Рой из комариного рода. Мой однофамилец, между прочим. Наверное, какая-то очень отдаленная родня. Только мы-то, князья, — из рода кедров, а не комаров, как он.

Князь захохотал, и все подхватили его смех, будто Кед Рой действительно удачно пошутил.

— Я велел вещунам и патрулям отыскать ютафига, — отсмеявшись, продолжил князь, — да не знаю — исполнили мой приказ, нет ли. Сидит сейчас у нас за столом ютафиг или не сидит? Кто-нибудь знает?

Нов подумал, что Кам не станет сознаваться, что он и есть «ютафиг», но маг смело поднялся и поклонился Кеду Рою:

— Тут я, князь.

— Ах, вон ты как выглядишь. Ну, славно. Значит, мои вещуны и патрули потрудились не зря, и, значит, не зря я им деньги за службу плачу. Что ж, ступай сюда, поближе ко мне, да потешь веселыми историями. Уж больно, сказывают, твои анекдоты смешны.

Маг прошел к Князеву креслу, стал к Доходяге вполоборота, чтобы и прочие его лицо видели, и без тени смущения начал:

— Заходит ют с кувшином в медвяную лавку и говорит: «Налейте меду!» Бортник берет черпак и наливает кувшин. Потом спрашивает: «А где же деньги?» А ют отвечает: «Известно где — на дне кувшина».

Князь засмеялся, его смех тут же подхватили все прочие. Потребовали продолжения.

«А что тебе сказал дюжинник, — спросил один ют другого, — когда ты вместо того, чтобы за врагами гоняться, залез в бочку с вином и сидел там, пока всю не выпил?» — «Да ничего не сказал, — отвечает второй. — А те пять зубов, которых у меня теперь не хватает, все равно были больными, рано или поздно пришлось бы их выдирать».

— Еще! — потребовал князь.

Подвыпивший Гарь Ян возвратился домой под утро и стучит в собственную дверь. Прислужник громко объявляет из-за двери: «Наместник еще со службы не возвращался!» — «Хорошо, — говорит Гарь Ян, — тогда передайте ему, что я зайду попозже».

— Вот не знал, — заржал Кед Рой, — что наместник такая дубина стоеросовая! Давай дальше!

Старый ют говорит молодому, который не умеет ездить на лошади, а стал тройником: «Врага на коне ты, конечно, не нагонишь, зато придется тебе работать не больше трех секунд в день, а потом тебя любой конь непременно сбросит».

— Точно, — согласился князь, — юты — никудышные наездники.

Как-то Гиль Ян задал в школе ютов ученикам задание на тему «Что бы я сделал, если бы получил мешок золота». Через полчаса шестилетний карапуз подходит к нему с бумажным листом, исписанным сверху донизу, и спрашивает: «Гиль Ян, а нельзя ли еще добавить пару мешков?»

Про деньги Доходяге понравилось больше всего.

— Правильно! — заорал он. — Мне бы тоже одного мешка не хватило. Но шестилетка-то наш каков? Настоящий лесич, знает, что у ютов нужно просить как можно больше!

Юты в ночном дозоре ориентируются по звездам. «Вон там, это Марс?» — спрашивает один. «Нет! Это Венера!» — отвечает второй. «Невероятно! — удивляется первый. — И как ты можешь с такого расстояния различить такие подробности?»

Мало кто из гостей сумел усидеть на лавке, почти все они сползли под столы и корчились там от смеха, валяясь рядом с собаками. А маг не останавливался.

Советуются два дюжинника. «Из нашей подсотни в другую переводят тройника, — говорит первый. — Я написал в рапорте, что этот ют дерзкий и неисполнительный. Чего бы написать в его пользу, а то вдруг не возьмут? Скажут, что им не нужен такой бездельник». — «Ты можешь добавить в рапорте, — советует второй, — что у него волчий аппетит и он очень любит поспать».

— А про Гарь Яна еще знаешь? — спросил Кед Рой.

— Еще бы, — ответил маг. — Средний брат докладывает Гарь Яну об успехах в обучении патрулей. Свой доклад заканчивает словами: «… но больше всего успехов, наместник, в укреплении дисциплины». Неожиданно открывается дверь и в щель просовывается голова патруля-лесича: «Гиляша? Так я беру твоего Грома? Хочу до соседней деревни смотаться, с девками побаловаться!» Гиль Ян поворачивается к оторопевшему от такого разгильдяйства брату и говорит: «Сам видишь, Гарь! А ведь год назад он бы меня и спрашивать не стал!»

Лес во все глаза смотрел на Кама. Да сколько же анекдотов он знает? И ведь ни разу не повторился. Но одно неизменно: в любом из них юты выглядят полнейшими идиотами, а лесичи остроумными мудрецами. А маг все не останавливался.

— «Что у тебя с рукой?» — спрашивает один тройник другого. «Да вот, — отвечает второй ют, — сломал ее в двух местах». — «Будь же поосторожней, — советует первый. — Впредь избегай этих мест».

Вдруг Лес почувствовал, что в глазах у него темнеет. Кам неожиданно взвился к потолку, нет, это он, Нов, свалился на пол, и изо рта пошла пена. Маг оборвал очередной анекдот на полуслове и бросился к чародею.

— Что с тобой, Лес? — встревоженно спросил он, держа в руках голову юноши.

Нов заглянул в себя и обнаружил, что отравлен. Когда и кто успел подсыпать яд? — подумал он. Соседи за столом корчатся, но не от боли, а от смеха, прислуга ко мне в последние полчаса не подходила, потому что сама валяется на полу от анекдотов… Что делать?..

Лес попытался превратить яд в желудке во что-либо безопасное, но понял, что упустил время. Заслушался смешных историй и за смехом не заметил изменений в организме. А теперь было поздно. У него одеревенели мышцы, и от ног к сердцу поднимался холод омертвения. Маг распростер над ним ладони, пытаясь вывести яд из организма, но было поздно, поздно… Непонятная сила скручивала холодеющее и ставшее чужим тело, свет в глазах угасал…

— Князь! — закричал маг. — Моего друга отравили за твоим столом!



Глава двенадцатая. Анекдоты про ютов | Паутина | Развилка II. Скифы и славяне