home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая. Темные кони

Ой вы, кони, вы, кони стальные.

«Мы с железным конем», песня

Долго же им придется добираться, — засмеялся юноша, когда патрули растворились в ночи. — Коней-то у них ты, Кам Рой, угнал.

— Ничего, пройдутся пешочком, лучше мои слова запомнят.

— А не слишком ли ты круто взял, объявив войну ютам? — спросил Лес — Нас же всего двое…

— Двое — не один. А главное, когда вещун в центр сообщит о нашем заявлении, об этом мигом вся страна узнает. Наверняка у нас появятся союзники. Думаю, что при нужде мы сможем собрать армию. Полк не полк, но на несколько сотен союзников я рассчитываю. Или я не прав?

— Найдутся сторонники, — подтвердил Нов.

— Вот и прекрасно. Но армия нам пока не нужна. Двоим-то будет полегче уходить от засад.

— Кам Рой, а как ты представляешь войну с ютами? Как ее вести? Какие у тебя планы?

— Планы очень просты. Сперва нужно попасть в столицу, в Холмград. Появиться на княжеском Дворе и встретиться с советниками, а если повезет, то и с самим князем. Как его прозвище-то? Синюха?

— Нет, Синюха во-она еще когда был… Сейчас Золотуха. Прозвали так, потому что золота слишком много накопил, девать некуда. И ведь не торгуем ни с кем, кроме желтокожих…

— Золотуха, Золотуха… — задумчиво пробормотал маг. — Он как мужик-то? Молодой, старый? Умный, глупый?

— За тридцать ему, под сраку, как говорят в народе. Старый, значит. И считается не шибко умным. Жадность его губит, я думаю. Другой бы на его месте ютов давно разогнал либо потребовал, чтобы научили лесичей громобои делать, рисовальные сундучки, средства для громкой связи и очки для темноты. И о судьбе чародеев побеспокоился бы. А он Золотуха и есть — копит золото, которое скоро дешевле навоза станет…

— Хорошо рассуждаешь, — похвалил Кам. — Понимаешь, как государство богатеет и чем живет и почему не нужно золото ему, когда простой продукт имеет.

— Ух ты! — восхитился Лес. — Как складно и ладно! Лучше любого ведуна речь сложил.

— А при чем тут ведуны? — не понял телохранитель.

— При том, что ведуны считаются знаткими в справедливом суде и стихов сложении. Они свои пророчества чаще всего стихами излагают. Есть еще певцы-сказители, но те сами слов не складывают, пересказывают то, что ведуны сочинят либо от Драчевских старожилов услышат… Кам, а не случится так, что Золотуха не велит нас миловать, а велит казнить?

— Вылетим мы тогда с тобой в трубу, — улыбнулся Рой. — Надеюсь только, что трубы во Дворе широкие — не застрянем. Да что попусту беспокоиться? С князем не сговоримся, станем искать других сторонников.

— А дальше?

— Дальше? Дальше, полагаю, обязательно нужно в Драчевке побывать. Тамошних старожилов порасспрашивать, как да что в треугольнике творится. И вообще, жизнь там спокойная, можно погостевать, я бы тебя кой-чему поучил на досуге. Неплохо и


в Великие Мудаки наведаться, посмотреть что к чему. Глянуть, что в Доме ютов и под ним творится. Чего они там добывают? Если грабят лесичей, ценные руды и минералы крадут, так грабеж этот пресечь. Но это все дела второстепенные, главная наша с тобой задача — узнать, как двузракая паутина ставится и как снимается.

Нов с уважением посмотрел на своего хранителя тела. За такие сведения он, Лес, и жизни бы своей не пожалел. Просто раньше полагал, что ему, пацану, такая задача не по зубам. Даже один на один с собой замахнуться на такое не решался. А Кам Роя непосильная задача не смутила. Вот что значит непуганый человек!

— Рой, — спросил юноша, — а ты бы и вправду патрулей к их Дому по воздуху отправил, если бы задержались? Я-то тебе в этом деле не помощник — у меня всего один корешок тирлича остался, а сока стеблей и вовсе, считай, нет: одна половинка рыбьего пузыря…

— Да никуда бы я их не отправил, — признался Кам. — У меня и вовсе травяных снадобий нет. Я им соврал, чтобы страху понагнать. Вспомнил твою историю про Еленю и деда Пиха.

— Лес удивился и снова подумал, что маг — человек рисковый.

— А если бы стражники не поверили?

— Значит, мой расчет оказался бы неверным.

— И что тогда? Рой пожал плечами.

— Я в чародействе-то плохо разбираюсь, — огорошил он.

— Да как же так? — не поверил юноша. — Ты же мне сам советовал не личину надевать, а обернуться елью по-настоящему… Выходит, в этих делах ты разбираешься.

— Ну, советовать всяк может. А что насчет личины, то оборачиваться я не умею, но внушить любому, что выгляжу как-то иначе, — это в моих силах. У нас это гипнозом называется. А на перевоплощения, когда обман, от правды неотличим, я не способен. Может, с тобой пообщаюсь, научусь чему-нибудь.

— А лечение руками? Я же видел, как ты одному голову правил, а ютам уши назад прирастил и кровь на руке затворил!

— А-а, ты про биоэнергетику вспомнил. Ее в наших школах малышня проходит. В биоэнергетическом управлении телом у нас любой мастак.

— А у вас разве тоже школа ютов есть? — удивился Лес.

— Да почему же ютов? Нет у нас никаких ютов. А школы у нас простые, народные. Все дети в них учатся.

— Если у вас ютов нет, — любопытствовал Нов, — то кто есть? Одни люди да иножить?

— Иножити у нас тоже нет. Есть роботы — металлические и биологические, каждый для своей цели. А еще есть сириане, центавры, бетельгейзеры, вегиане…

— А какие они?

— Да кто какой. Есть прозрачные, есть как черная клякса. Кто многорукий, кто многоногий, есть двухголовые, а еще жидкие и подводные. Разные…

— А евны, стовраты, маржохи, берды-ренегаты у вас есть?

— Ни разу о таких народах не слышал, — сказал Рой. — Кто такие?

— Я и сам не знаю. Но у нас в школе пели: «Мы победим евнов, стовратов, маржохов, бердов-рене-гатов».

— И победили?

— Кого? Евнов и маржохов? Нет, конечно. Да и как их победить, если ни один лесич никаких маржохов сроду не видел?.

— А зачем же вы тогда с ними воевать собрались?

— Да не собирались мы воевать. Я же тебе сказал, что это слова из песни, которую нас юты в школе петь заставляли. Когда я в младших классах учился, мне песня нравилась. Такая… военная, вот! А в последнее время задумался: взять стовратов, пусть у них и по сто ворот, а мне-то, лесичу, какое до тех ворот дело?

— Это ты умно рассудил, — похвалил маг.

Лес воспринимал Кам Роя магом, хотя тот и заявил, что ничего в чародействе не понимает.

— Я думаю, — сказал Нов, — что евны и берды — это враги ютов в Ютландии. Они там, в своем мире, со стовратами воюют, а нас, чародеев, используют, чтобы мы с ютовыми врагами сражались… А вы с вегианами и бетельгейзерами воюете?

— Что ты, что ты, — замахал руками Кам. — Нет, конечно. Мы с ними дружим, торгуем товарами, обмениваемся произведениями искусства. Да и как можно воевать с черной кляксой? Можешь представить такой бой: ты сражаешься с текущей по стене кляксой?

— Ну, можно ткнуть ее чем-нибудь, — предположил Лес.

— А взять бетельгейзеров. Это же кусок тьмы. Сейчас кругом ночь, вот и тыкай в темноту, пока не надоест. Что ночи до твоих тычков?

— А центавры?

— Эти — трехногие, в местах сгибов тело у них металлическое. И все они сплошь телекинетики и телепортеры…

— Слова у тебя, Кам Рой, какие-то все мудреные… Ты прямо как Драчевский старожил. У них вон тоже кобыла есть — Инфляция. Что это значит, Батюшка ведает.

— Я могу объяснить, — сказал Рой, но так и не сказал, что же это за инфляция такая. Может, и сам не знал. — Телекинетик — это человек, который взглядом может предметы передвигать.

— Как это? — не понял юноша.

— Я немножко умею, — признался маг, — только слабо. И передвигаю только мелкие предметы: камушки, шишки. Вот посмотри.

Кам взглянул на раскаленный уголек, выкатившийся из разведенного патрулями костра. Уголек подпрыгнул, как лягушка, и отлетел на аршин, затем еще на один и еще.

— Я тоже так умею, — сказал Лес.

У нас в школе почти любой может заставить полететь хлеба ломоть или тарелку, подумал он. Глянул на уголек, и тот огненной ниткой сверкнул над поляной и улетел в речку.

— А чтобы большой предмет двигать, — сказал Нов, — мы тирличем пользуемся.

— Вот это и есть телекинез, — сказал Рой. — Мы с тобой друг друга поняли. А телепортация — это когда человек мгновенно переносится с места на место.

— Я от деда о похожем слышал, — сказал Лес, — но ни одного человека, владеющего такими приемами, не встречал. Мне дедушка Пих говорил, что мгновенно переноситься с места на место смогут только маги, а они у нас в Лесном княжестве никак не рождаются, потому что еще ни разу не случилось, чтобы десять поколений ведунов подряд родились. А все юты виной: чародеев они в школу забирают.

— Не понял, — признался Рой. — При чем тут чародеи, если ты о ведунах толкуешь?

— Знаешь, Кам, я и сам деда не понял. Действительно: при чем тут чародеи? Одно понял точно: юты виноваты, что легких на помине магов в Лесном княжестве нет!

— Легких на помине, говоришь? Оригинально, — хмыкнул Рой. — Я тебе о центаврах начал рассказывать. Вот и посуди, как с ними воевать. Скажем, ты его поймал, запер в клетку. Думаешь: поймал! А он раз — и оказался в другом месте, а у тебя пустая клетка. Вот и повоюй. А вегиане, те холодней льда. Купаются в жидком газе, как мы в реке. Зачем с ними воевать, что завоевывать? Льдины и снега газовые? Глупей не придумать.

— Рой, покажи мне телепортацию! — взмолился юноша.

— Да я не умею толком, — засмущался маг.

— А ты без толку. Ну, хоть маленечко…

— Да я совсем плохо, — сказал Кам и в тот же миг исчез.

Лес принялся озираться и обнаружил, что маг стоит у него за спиной.

— А говорил: не умею, — обиделся Нов. — Да я бы с твоими способностями… Я бы таких дел натворил!

— Каких дел?

— Ну, это… Улепер бы у ютов все их секреты!

— Что значит «улепер»?

— Это такое слово, сложенное из «улететь» и «упереть». — Лес протянул руку, и сосновая шишка порхнула ему в ладонь.

Кам расхохотался:

— Хорошо, Лес. Мы с тобой вдвоем составляем одного полноценного волшебника. Что-то ты умеешь, что-то я. Так что клянусь тебе: улепрем мы у ютов их окаянные секреты…

— Правда?

— Конечно правда. Но тогда тебе, Лес, придется в Ютландию сходить.

— Ох, не люблю я, Кам, бывать в Ютландии. Возвращаешься оттуда — ничегошеньки не помнишь. И голова кругом: где ты — уже здесь или все еще там? Но если это для серьезного дела требуется, для того чтобы у ютов их секреты улепереть, я пойду.

— Значит, договорились.

— Кам, — сказал юноша, — а летаешь ты здорово.

— Когда это я летал? — удивился маг.

— Ну, не летал, а лежал в воздухе перед тем, как патрули напали.

— А, это. Лежал да и лежал. И потом, летать, как я, это даже и не искусство. Вот у меня на руке браслет, — Рой помахал левой рукой, — я летаю с его помощью.

— Как интересно! Это же у тебя вроде амулета-узольника, заговоренного браслета, связанного секретными узлами из стеблей тирлича. Пока он у тебя на руку надет, ты можешь взлететь всегда, когда захочешь… Рой, а дай мне твой браслет примерить. Я попробую взлететь.

— Не могу, Лес, браслетом поделиться. Ты только не обижайся, но я его снять не могу. А если сниму, то сразу исчезну.

— Как — совсем исчезнешь? Навсегда? Рассыплешься?

— Рассыпаться не рассыплюсь, но отсюда сгину и окажусь в своей стране. И браслет вместе со мной исчезнет.

— А потом ты сюда назад вернуться сможешь?

— Могу-то могу, только тут все станет по-другому. Люди, которых я знал, изменятся. Окажутся не на тех местах, где мы с ними расстались, враги и друзья меня позабудут и при встрече не узнают. Меня здесь секунду не будет, но кто-то умрет, другие уедут далеко-далеко, а некоторые убитые, наоборот, окажутся живыми. И со всеми придется знакомиться заново.

— Какое печальное волшебство, — поразился юноша. — Когда враги тебя не узнают — это неплохо, но как подумаешь, что и друзья позабудут — становится грустно и обидно. Нет, Кам, ты уж лучше браслет свой не снимай. Не хочу тебя позабыть. А для полетов я сам себе узольник сплету, только вот тирлича набрать нужно. Его собирать трудно, для поисков трава жар-цвет нужна, да еще подсотня ведьм с колдунами.

— А жар-цвет как искать?

Нов расхохотался.

— Смешно получается, — всхлипывал он. — Чтобы тирлич найти, нужно сперва жар-цвет отыскать, а для поисков жар-цвета нужен лютик-волкобой, а для лютика — плакун-трава, которую без разрыв-травы не сыскать, ха-ха-ха! Нет, — посерьезнел Нов, — это все шутки. Жар-цвет искать не нужно. Чего его искать, если он сам по себе светится? Приходи в лес да рви. Светящийся цветок любой увидит, кто не слепой. А зацветет он через несколько дней, как раз когда брусника поспеет. Даже примета у нас есть: зацвел жар-цвет, пора бруснику брать… Кам, а как ты на себя личину надеваешь?

— Просто внушаю, что сменил облик, а люди верят.

— Морок наводишь?

— Можно и так выразиться.

— А ну-ка превратись в бетельгейзера.

— Как же ты ночь в ночи разглядишь? Это же все равно как в реке искать знакомую каплю.

— Тогда обратись в ледяного человека.

— В вегианина? А замерзнуть не боишься?

— Лето же, тепло. И ты сам говорил, что личину меняешь не по правде, морок наводишь.

— Хорошо, — согласился маг и глянул Нову в глаза.

Юноша почувствовал леденящий холод. Похожий холод исходил от ютов, его вещуны чувствовали, когда в ютовы мысли проникнуть пытались. Но нынешний холод был куда холодней. Лес чувствовал, что мороз пронизывает его до костей. На месте мага колыхалось что-то немыслимо красивое, сотканное из звезд и радуг, зимнего солнца и весенней молнии. И было радостно разглядывать это искрящееся чудо, вот если бы еще не мороз, бр-р! Юный чародей вспомнил двузракую паутину, которая тоже играла радужным цветом и искрилась, но от того мерцания болела голова…


Рой вернулся в человеческий облик, и холод сразу исчез. Но Лес все еще дрожал.

— А говорил — морок, — упрекнул он хранителя тела.

— Конечно морок, — подтвердил маг. — Внушение вызывает ожог или обморожение.

— А по-настоящему ты, Кам Рой, меняться можешь? Превратиться в скалу или, скажем, в волка?

— По-настоящему не могу, но умею изменить форму носа, рот, зубы, стать повыше или пониже, обрасти шерстью, но все равно останусь человеком. И вес мой не изменится. Если встану на весы и начну превращаться, то чашка весов не шелохнется во время моих превращений…

Кам говорил, а нос мага тем временем вытягивался, рот растянулся, выступили волчьи клыки, а глаза превратились в светящиеся совиные плошки. Ох и страшным же он стал! Такой бы всю малышню на обеде в ютшколе напугал своим видом.

— Ну и страшилище, — сказал Нов. — Ночью встретишь — на всю жизнь заикой останешься.

— Будто сейчас день, — отозвался Рой, возвращая себе прежний облик. — Кстати, уже за полночь, не пора ли спать ложиться?

— Нет, Кам, еще не пора. Еще чего-нибудь расскажи. Ты такие интересные истории рассказываешь. Да еще и заморочил мне голову, что никакой будто не маг. А сам летает, меняет личину, оборачивается, лечит, кровь затворяет, умеет порхать и взглядом двигать, из горошины обед делать…

— Никакой я не маг, — рассердился Рой, — все мои способности объясняются знаниями, а не чародейством. Всем этим наукам детей в наших народных школах учат. Так, как я, чародействовать любой может, хоть у нас, хоть у вас в княжестве, если его с детства учить. Для этого никаких особых талантов иметь не нужно. И без разницы: ведун у тебя дед или плотник, ведьма мама или ткачиха. Учись, не ленись…

— Вот и научи меня, — загорелся Нов.

— Давай лучше спать ляжем, — сказал Кам. — Где синтезатор?

— Это овальный сундучок?

— Он самый.

Лес вытащил из костра дымящуюся ветку, и, освещая траву, отыскал полузатоптанный сундучок. Поднял и протянул Рою. Тот откинул крышку и набил землей. Юноша решил, что внутри опять окажется туесок с едой (ему опять захотелось помидора), но в сундучке на этот раз лежали два пушистых комка размером с кулак. Кам взял себе один, а второй протянул Нову:

— Держи одеяло.

Парень подумал, что от такого одеяла проку будет немного: раз оно свернутое — с кулак, так развернутое наверняка не больше портянки. Но тут он ошибался. Одеяло оказалось никаким не одеялом, а мешком, и весьма вместительным. В него наверняка влезли бы два пацана размером с Нова.

Кам провел указательным пальцем по мешку, который сразу же распахнулся, как простыня.

— Стели у костра, — посоветовал Рой, — и ложись сверху.

Лес так и сделал. Маг запахнул половинки мешка и снова провел пальцем. Края срослись между собой, а под головой Леса вздулось что-то вроде подушки. Лежать в мешке было мягко, тепло, и пахло от него чем-то знакомым и приятным, скорее всего — сеновалом, когда он только-только заполнен сеном из таежных трав.

Кам извлек из браслета две горошины, на этот раз черного цвета. Бросил их в костер, затем выкатил из огня веточкой. Горошины увеличились до размеров гусиного яйца. И формой они напоминали яйца, только были не белыми, а черно-прозрачными. И внутри этих полупрозрачных яиц что-то шевелилось. Похожее зрелище Нов наблюдал, когда нечаянно разбил яйцо из-под наседки. Тогда он с детским испугом наблюдал, как внутри растекшейся жидкости ворочался живой зародыш цыпленка. Зародыш без защиты из скорлупы очень быстро умер на свежем воздухе, и маленький Лесик горько-горько плакал, жалея неосторожно погубленную жизнь.

Маг осторожно опустил зародыши в траву и вернулся к костру.

— Ты что сделал? — спросил юноша.

— Коней, — просто ответил маг.

— Вот так вот взял и сделал коней? — обалдел юный чародей.

— А что тут такого? Как же мы с тобой без лошадей из чащи выбираться станем?

— Я согласен, что на лошадях выбираться легче, — согласился Лес. — Но ведь я не о том. Ты же мне все время твердишь, что ты никакой не маг, не чародей, а сам взял, да запросто, даже не задумываясь, сотворил двух лошадей из двух горошин. Да ты же величайший волшебник во всем княжестве! А может быть, и на всей Земле! Сотворил живое из неживого!

— Да не живых коней, — охладил его восторг Кам, — а биороботов. И не сам я сотворил их, а наши ученые, генные инженеры. Эти кони в виде микросхем лежали в моем браслете. Я только то и сделал, что те схемы достал и активировал, то есть дал команду начать рост… Ладно, хватит болтать! Давай спать.

Маг сладко зевнул, расстелил свое одеяло, улегся и превратил в мешок. Под головой у него запузыри-лась подушка, Рой закрыл глаза и почти сразу же сладко засопел. Во сне он улыбался, видно, снилось ему что-то приятное. Да разве могут сниться неприятности непуганому человеку?

А Нов лежал рядом, смотрел на крупные звезды серпеня, и в голове его кружилась череда событий долгого-долгого дня. Интересно, думал он, а ют правду мне сказал или соврал для красного словца? Про брата, про то, что у Ножа в Ютландии остались дети — мальчик и девочка. Хорошо бы, если это оказалось правдой. Хотя не очень и хорошо. Хорошо, что линия Ножа не пресеклась окончательно, а плохо, что два племянника Леса тогда, выходит, томятся в Ютландии. В полоне…

По небосклону скатилась звезда. И еще одного лесича жизнь отлетела, подумал Нов. И заснул. Но спал беспокойно. Дважды за ночь вскакивал и бегал к кустам поглядеть, как растут кони. В первый раз зародыши были размером с волчат, а во второй уже напоминали свернувшихся клубком жеребят.



Глава восьмая. Еловый мальчик | Паутина | Глава десятая. Сражение в трактире