home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая. Еловый мальчик

Совсем одеревенел.

Буратино

Лес Нов замолчал и откинулся на траву. Глянул на слушателя и обомлел: Кам Рой не валялся на травке, он висел над ней, привольно раскинувшись в воздухе, прогретом предосенним солнцем. Лесу тоже захотелось вот так удобно повисеть, но он понимал, что для этого нужно раздеваться, смазываться мазью. При этом обязательно сперва неуправляемо взмоешь к облакам и только потом сможешь эдак запросто зависнуть над поляной.

— Я тоже умею висеть в воздухе, — не удержался от похвальбы юноша, — И даже летать.

— Я знаю, — сказал Кам. — Ты же сюда прилетел, а не пешком пришел.

— Да, — подтвердил Нов, — потому что я чародей… Хотя и похуже, чем ты, — скрепя сердце признал он. — Возьмешь меня в ученики?

— Нет, — сказал Рой, и у пацана упало сердце. — Поступим наоборот: я к тебе наймусь. Телохранителем, хранителем твоего тела.

Лес подумал, что было бы здорово, кабы его маг от опасностей защищал, но чем же с ним расплачиваться?

— Чем же я тебе платить стану за службу? — спросил он. — Разве что ютским золотом? Я на базаре в Козырьграде улепер у противного ютантишки кошель, сам не зная зачем. Теперь только догадался для чего — чтобы с тобой было чем расплатиться…

— Нет, — опять отказался маг, — ни к чему мне золото.

— А больше у меня ничего и нет.

— Платить мне станешь рассказами. Язык у тебя, Лесик, хорошо подвешен, умом Батюшка не обидел, а я, скромный путешественник, бедный знаниями о своих лесных братьях, от тебя, глядишь, чего и наберусь. Идет?

— Конечно, — радостно согласился юноша. Плата не показалась ему чрезмерной, скорее наоборот. Да если серьезно, то за возможность рассказывать о славных деяниях своих предков Нов был бы не прочь и приплачивать, лишь бы его вот так слушали — широко распахнув умные синие глаза. Где он еще отыщет такого благодарного слушателя? Нет, другого такого в Лесном княжестве вряд ли сыскать.

— Лесик, — спросил Кам, — а землю, в которой юты навертели дыр, раскопали?

— Еще бы! И нашли шахту с железной рудой, невиданных размеров плавильную печь, кузницу и сверлильню с заготовками кривых мечей и железных шапок. Там теперь княжий оружейный завод. Одна незадача: сталь для оружия получается куда хуже, чем у ютов была. Ведуны в прошлое заглянули и выяснили, что сталевары захватчиков добавляли в расплав какие-то порошки, которые им из правого зрака паутины посылали. А нам тех порошков взять негде. Задумывались, конечно: как бы в страну зеленых долгоносов пробиться, да все и разведать? Но пробиться в мир ютроллей с помощью дальновидения и даже ясновидения не получилось. Прохода тоже никто не сыскал, поэтому благие пожелания так пустыми мечтаниями и остались.

Когда в Великих Мудаках внезапно появились вторые юты — вроде бы мирные и вежливые, ничего не просящие, ни на кого не нападающие, — : с ними охотно смирились. Сотрудничать стали, надеялись у них о тайне порошков чего узнать. И детей стали почти охотно в ютскую школу отдавать, считалось, что это верный путь ребенку своему добрую жизнь определить. А к знаниям лесичи всегда тянулись, многознатцев крепко уважали. И даже когда выпускники школы стали на долгое время в Ютландию уходить, никто не возражал. Считалось: вернутся юноши и расскажут, где брать порошки для выплавки такой стали, что гнется, а не ломается. Одна незадача: уже тринадцать веков юноши-чародеи ходят за паутинную границу, но еще ни одного секрета оттуда не вынесли. Либо по возвращении ничего не помнят, либо вовсе не возвращаются. Юты за свои тайны держатся крепко…

Чисто поле после огневых похорон и тризны назвали в честь павших полем Колдунов, а на Лысой сопке, гольце Дырявом, в память о славной победе проводятся слеты ведьм и колдунов, где они мастерством делятся, павших поминают, а заканчивается все невиданной, говорят, пьянкой…

— Банкетом, — вставил маг.

— Чем-чем? — не понял Нов. — Ах, жбанкетом! Точно: хлещут там из жбанов хмельные настойки да меды! Правда, еще траву собирают. В травене — нераспустившийся жар-цвет для ночного освещения изб и припутник для колдовских обращений. В липеце одолень-траву, чтобы скотина не терялась, прострел-траву для излечивания колотых и рубленых ран и сон-траву "для лечения бессонницы и вызова вещих снов. Сон-трава для ведунов важнейшее снадобье. А в начале вересня — скоро уже срок подойдет, всего деньков пять и осталось-то — разрыв-траву, чтобы отпирать запоры и разрывать колдовские узы, плакун-траву для рыданий и чиханий — она хороша для рассеивания мороков — и самую ценную траву, без которой колдуны и даже чародеи — ничто… Я имею в виду тирлич. Увидеть его можно лишь тогда, когда не меньше подсотни колдунов и ведьм усилия объединят и все силы напрягут. Только ведуны могут собирать тирлич в одиночку. Со мной вот, скажем, тирличем дедуля Пих делится…

— Стоп! — скомандовал Кам. — Замолчи немедленно!

— А что случилось-то? — удивился юноша.

— Немедленно заблокируй сознание!

— Как это? — не понял Лес.

— Сделай так, чтобы вещун-сигналов не посылать!

Ищут меня, догадался юный чародей и замкнулся в себе, как его на последнем курсе учили: закрыл вещун-сигнал в черепе, как в железной шкатулке.

— В чем дело, Кам Рой?

— Я же к тебе нанялся стражем тела, потому обязан защищать. Нас окружают патрули.

— Может, улетим? — спросил Лес.

— Не стоит, — отмахнулся маг. — Иначе придется улепетывать всякий раз, как стражники поблизости окажутся. А нам нужно себя так поставить, чтобы не мы от них, а они без оглядки улепетывали куда подальше, едва о нашем приближении заслышат. Так вернее будет.

Юноша со словами стража тела согласился, но подумал: да как же это нужно поставить себя, чтобы юты двух человек — малого да старого (а Рой представлялся ему тридцатилетним стариком, не ведал он, что в самом-то деле магу далеко за сотню) — панически боялись?

— Вот как сделаем, — решил путешественник, — ты сейчас обернешься деревом… Каким бы получше-то? Ага, елью!.. Но не личину наведешь, потому что, по твоим же рассказам, юты гипнозу не поддаются, а произведешь полноценную трансформацию. Понял?

Юноша кивнул. Слова были незнакомые, но смысл он уловил.

— Стражников вместе с тройниками-ютами я беру на себя. Да их и не больно-то много — всего три тройки. Для меня это — плюнуть да растереть. Но ты будь осторожней: один среди них опасен, это вымпел-вещун.

— Вот это да! — восхитился юноша. Вот маг так маг! Для него девять хорошо вооруженных конных патрулей, специалистов по отлову — пустяк.

Нов пересек поляну, срезал с березы полосу бересты и намазал раствором припутника. Настоя было совсем мало, но благо, что хоть сколько-то отыскалось в кошеле. Лес надеялся, что на час-полтора и такого количества хватит. Затем чары спадут.

Юноша обернул берестяную полосу вокруг пояса, затем стал среди еловых стволов и принялся тянуться к уходящему свету солнца, раскидывая зазеленевшие руки-ветки и пронзая воздух острой макушкой. При этом он ввинчивался в землю корнями — пальцами ног. Он чувствовал, как деревенеет тело и ухудшается зрение: глаза-сучки хотя и располагаются по стволу и глядят во все стороны, но острота при этом теряется, все становится расплывчатым, нерезким. Зато лешачья связь — паутины серпеня соединяли его теперь со всеми уголками Лесного княжества. Нов ощутил, как рвутся живые клейкие нити неподалеку от него. Справа и слева к костру пробирались патрули. С одной стороны трое конных, с другой — шестеро.

А Кам Рой спокойно сидел у огня, как будто не замечая, что двое из правой тройки спешились, каждый встал на правое колено и упер лук с натянутой тетивой в землю. И слева на мага были наведены стрелы ставших в два эшелона стражников.

— Стоять! — скомандовал тройник-ют, находящийся по левую руку Роя.

Кам неспешно поднялся.

— Руки за голову!

Маг сцепил руки на затылке.

— А где маленький гаденыш-лесич? — раздалось справа.

Рой пожал плечами, — Не могу знать. Не понимаю, о ком вы спрашиваете, — без тени смущения отвечал Кам.

— Не лги! — прорычал правый. — Я знаю, что еще двадцать минут назад он был на этой поляне. Эй, Шип Цын, проверь, может, этот лесной бродяга никакой не мужик, а надевший личину гаденыш?

Лес очень обиделся на «гаденыша». Ему даже захотелось выдрать из земли корни, двинуться и исхлестать колючими ветками рожу юта, но нельзя было сейчас отвлекать мага, подставляя под стрелы патрулей. Поэтому Нов молчком наблюдал, как из темноты на свет костра выбрался стражник с золотым ястребиным крылом на правом плече плаща. Вымпел-вещун, о котором говорил Кам. Офицеров связи никогда не прикрепляли даже к патрульным дюжинам, а тут выделили на девятерых. Серьезная каша заваривается!

Вымпел-вещун внимательно всмотрелся в мага. Очевидно, прощупывал сознание. На лице Роя выразилось легкое недоумение: в чем меня подозревают? Нов подивился способности старшего товарища контролировать себя. Мне бы так, позавидовал юноша.

— Нет, — заявил Шип Цын, — это не беглец из школы ютов, это обычный бродяга, который нас побаивается, а про парня ничего не знает… Эй, бродяга, давно тут костер жжешь?

— Да с вечера, — соврал Кам, — еще солнышко и макушек еловых не касалось.

— А что же ты тут жрешь? — подозрительно спросил ют. — Где твои припасы?

— Воздухом питаюсь, — сказал Рой. — Подайте хлеба кусок за ради Батюшки.

— Во обнаглел! — поразился ют. — Мало им, бродягам, деревень да городов, так уже в таежной глухомани побираться стали. Вон малины ступай пожуй, грибы собирай. А то не пашут и не сеют, а не прочь дармового хлебушка покушать. Сейчас двину разок, жевалки-то повылетят!

— Ну, знаешь! У жевалок тоже есть хозяин, — непочтительно отвечал на угрозу Лесов телохранитель, — они не просто так жевалки сами по себе, чтобы любой сучьеух их колотил, как кедровые шишки.

Юты и стражники-лесичи аж рты пооткрывали от такой наглости со стороны лесного побродяжки. Обозвать юта сучьеухим — большего оскорбления и придумать нельзя, даже волчьеухими и то обзывали их разве что за глаза. За сравнение с волками наказывали строго, а за собак могли и подвесить. Отсюда и пошло выражение «вешать на человека собак»: то есть обвинять в непочтительном отношении к ютан-там, лучшим друзьям и защитникам княжеским, как юты сами себя величали.

— Что ты сказал, в Матушку и Первоматушку? — взревел оскорбленный ют.

— А что слышал, — спокойно отозвался Кам.

— Да я же тебя за такие слова вколочу в землю по макушку!

Ох, до чего же рискует маг, думал деревянный мальчик. Юты и прилюдно могут излупцевать простолюдина за подобное к себе неуважение, а уж в таежной-то глухомани!..

Обиженный ют поскакал на мага, пытаясь стоптать конем, но Рой легко уклонился и за сапог сдернул тройника наземь, но не дал упасть, а подхватил и зажал горло локтевым захватом. Выдернул нож из ножен и упер в бок плененному.

Только дернись! Прирежу, как кабана! Эй! И вы там, в темноте, не дергайтесь зазря, не то запорю вашего сучьеуха так, что задница от башки отвалится!

— Не стреляйте, — прохрипел ют пережатым горлом.

— Бросьте луки на землю! — теперь уже командовал Рой.

Патрули неохотно выполнили приказ.

— Всем сложить руки за головы и приблизиться ко мне! Тройникам-ютам спешиться и исполнять то же самое!

Патрульные, ворча и проклиная неловкость схваченного тройника, исполнили и это приказание.

— Ты! — Рой кончиком ножа указал на вымпел-вещуна. — Шипицын, или как там тебя, жополиз ютов?

Вещун ахнул. Наверняка ни разу в жизни не видел он подобного бесстрашия, неуважения к сказочно богатым пришельцам йз паутины и не думал о себе как о прихлебателе. Когда Шип Цын приблизился к Каму, тот рукоятью кинжала нанес вещуну удар в висок и тут же вернул нож под ребра тройнику. Вещун, не охнув, повалился в траву.

Юноша слегка ослабил свою вещун-защиту и почувствовал, что офицер связи лежит в полном отрубе, а маг, пользуясь беспамятством Шип Цына, не теряя зря времени, рисует в воображении лошадей кормушки с отборным овсом. Лошади, раздувая ноздри, сунулись к воображаемым колодам, но те чуть отодвинулись. Кони сделали по шажку, кормушки отодвинулись подальше.

Патрульные никак не могли сообразить, что же им предпринять, а кони тем временем неслышно растворялись в темноте, преследуя неторопливо удаляющуюся пищу. И некому было остановить животных: без вещуна никто и не догадывался, что в эти минуты отряд превращается в безлошадный. Лесу нравились безрассудные действия хранителя тела, но, даже обладая задатками ведуна, предсказать, что же сделает маг в следующий миг, он бы не взялся. А сделал Кам вот что: в одиночку напал на хорошо вооруженный отряд профессиональных бойцов.

Острым лезвием распорол он кожаный пояс плененного, отчего ютовы штаны свалились до колен, выдернул кривой меч из чужих позолоченных ножен и прыгнул в сторону семерки.

Запинающийся в штанах ют был не в счет, но и семеро на одного показались Нову немалой силой. Тем более что патрули оправились от первоначального изумления и повыдергивали свои мечи, а тройники-юты расстегнули кобуры и нацелили на Роя короткоствольные громобои.

— Ах, сучьи дети! — как будто даже обрадовался такому поведению патрулей Кам. — То-то же я сейчас вам уши поотстригаю!

Он взмахнул мечом, и громобой ближайшего юта полетел в траву. И похоже, что вместе с пальцами. Не успело оружие огневого боя долететь до земли, а Рой уже крутанулся на каблуке и оказался перед дальним ютом. Сверкнул меч, и в руках юта оказался приклад без ствола и огневой коробки. Еще четыре взмаха мечом, слившихся в один, и четыре волчьих уха отлетели в траву, как опавшие листья.

Пятеро лесичей обрушили удары в пустоту, где полсекунды назад находился Кам. Но он-то был уже снаружи круга, образованного патрулями, и пнул в копчик самого толстого. Тот выронил меч и ухватился за жирную задницу. Другому стражнику Рой отвесил затрещину по уху, и патрульный снопом повалился под ноги приятелям.

Оставшаяся тройка ткнула мечами в грудь бродяге, но тот проскользнул между клинками и нанес удар кулаком в глаз самому высокому из стражников. Рослый перекувырнулся через голову и затих, раскинувшись на траве.

Двойка крутанула лезвиями, при этом один пытался снести башку, а второй перерубить ноги Роя. Маг в этот миг подпрыгнул и, опираясь на меч, вертанулся в горизонтальном полете. Он летел параллельно движениям мечей: выше целившегося по ногам, но ниже того, что метил в шею. Подошвы ног Роя со всего маха врезались в солнечное сплетение коренастого патрульного, и тот переломился, как переспелый колос.

Оставшийся в одиночестве страж рубанул сплеча так, что лезвие с хрустом вонзилось в дерн, и тут же с воем покатился по поляне, потому что маг его пнул под коленку. Лес не верил своим глазам-сучьям. Сражение на поляне заняло чуть больше минуты. Противники ни разу не скрестили мечей. Тем не менее все девять стражников были выведены из строя.

Один запутался в штанах и до сих пор не мог от них избавиться, другие юты злобно выли, держась за безухие головы, два лесича валяются в отключке, а третий, коренастый, не валяется, а стоит шалашиком, упершись лбом в землю. Четвертый лелеет ушибленную задницу, пятый вопит, растирая ногу. Вымпел-вещун пришел в себя, но сидит неподвижно, не рыпается, лишь смотрит на Роя расширенными от темноты и просто страха глазами. Оно и понятно: его дело — связь, а оружие — голова, мечом махать ему не пристало. Да он, возможно, ничего режущего, страшней кухонного ножа, и в руках-то никогда не держал, подумал Нов.

Кам Рой собрал разбросанные по поляне мечи и сволок их к костру. Затем поднял исправные громобои. Один был измазан в ютовой крови, а второй пришлось доставать из кобуры на разрубленном поясе. Маг пнул ствол разрубленного громобоя к мечам, а затем с двух рук принялся палить по куче оружия, пока та не превратилась в лужу расплавленного металла. После этого телохранитель повыдергивал огневые коробки и бросил их в огонь. Костер взорвался ослепительно алым цветком, и поляна погрузилась во тьму.

Если бы Нов смотрел на все это глазами человека, то наверняка после такой яркой вспышки ничего бы уже больше не видел, но деревянные глазки мигом переключились. В свете луны еловому мальчику было видно, что оставшиеся в руках Роя громобои один за другим полетели в реку. Раздалось два коротких всплеска.

«Эй, Лесик, — услышал он призыв по вещун-связи, — кончай корни пускать, сучья пялить. Пора человеком становиться. Выходи сюда, знакомиться станем…»

Обратное превращение оказалось куда сложней, и пока Нов мысленно сбрасывал хвою, обрывал корни, превращал еловую кору в бледно-зеленые порты и рубаху, втягивал остроконечную макушку, съеживался до длины сажени (меры длины динлинов не совпадали с русскими, принятыми во втором тысячелетии от Рождества Христова), пока снимал берестяной пояс, разминал одеревеневшие мускулы и регулировал зрение, чтобы воспринимать мир по-человечески; маг подошел к юту и помог ему окончательно избавиться от штанов. Обнажил свой меч, который во время недавнего боя висел почему-то за спиной (ют пронзительно заверещал, прикрывая уши руками), ухватился за штаны тройника и двумя резкими взмахами распорол штанины сверху донизу.

Нов впервые увидел ютов срам и не поверил своим глазам, подумал даже, что у него не все в порядке со зрением: настройка неправильная. Но нет, с глазами все было в порядке, именно такой срам и имели юты — очень невидный. Так вот почему они никогда дел с нашими бабами не имеют, подумал Лес.

— Заткнись! — велел Кам визжащему от страха тройнику. — Оставлю я тебе сучьи уши на память.

Но ют продолжал вопить, будто ему в задницу кол воткнули. Рой отвесил ему пару звучных пощечин, чтобы привести в чувства. Тот вроде бы оклемался: вытянулся перед магом по стойке «во фрунт», как учеников ютшколы учили, — голова вскинута, глаза выпучены и пожирают начальника, чуть согнутые в локтях руки прижаты к бедрам растопыренными ладонями.

«Лесик, — поторопил телохранитель по вещун-связи, — ты что там копаешься? К земным сокам присосался, что ли? Никак титьку мать сырой земли не выплюнешь? Иди скорее…»

Нов наконец сумел стронуться с места и деревянными шагами двинулся к кострищу. Кам встряхнул вымпел-вещуна за шиворот и поставил рядом с ютом. Теперь оба тянулись «во фрунт», только у лесича ноги были сомкнуты: пятки вместе, носки врозь, — а у юта с его кривыми мослами, что обычно скрадывалось тканью порток, сдвинуть ноги не больно-то получалось. Ютовы конечности ходили ходуном.

Ох и трусы же, оказывается, эти юты, подумал Лес. А с мечами да громобоями в руках выглядят куда какими храбрыми. В том-то и беда, что без отпора они совсем обнаглели. Знают, что почти любого купить могут, потому и самоуверенны. Чувствуют безнаказанность и шуруют в Лесном княжестве, как у себя за пазухой.

— Вот, — сказал Кам, кивая в сторону юноши, — выпускник ютшколы чародей Лес Нов. Прошу любить и жаловать. Полюбуйтесь на него, кто ни разу не видел. Попрошу хорошенько его запомнить, особенно ютам. А я — Кам Рой. Из комариного рода, если кому непонятно! А комары умеют пребольно кусаться… Эй, там, на поляне! А ну — все сюда, кто оклемался! Нечего там валяться, не дома на перине!

Приковылял, сильно хромая, один стражник. Подошел, переламываясь в пояснице и снова выпрямляясь, коренастый. Прискользил подволакивающий ноги патрульный с растекшимся на пол-лица синяком. Прискакал держащийся за копчик жирный страж…

— А где остальные? — грозно спросил маг. — Особого приглашения требуют? Вот я на них сейчас своих родственников-комаров напущу!

И тут же все услышали комариный шелест и писк, а из темноты раздались истошные вопли: то Камова родня, разделившись на три роя, набросилась на лесича и ютов. Вся троица мигом прилетела к кострищу. Но в каком виде! Комарами они были облеплены с ног до головы, так что и глаз раскрыть не могли. Живые ковры шевелились на нерасторопных патрульных.

— Князь! — взмолился рыдающим голосом один из ютов. — Прогони родственников, живьем же жрут! Заклинаю во имя Батюшки!

— Ах, уже и князь! — злорадно сказал Кам. — Ладно, так уж и быть. Эй, кровные родственники, летите-ка пока прочь, дайте спокойно поговорить.

И сейчас же живая одежда поднялась в воздух и, свиваясь косой, подалась в сторону выкатившейся из-за еловых зубцов луны, рубиново светясь в ясных ее лучах набитыми кровушкой брюшками.

Да он прямо как Харги оленных людей! — восхитился Нов. Такой же повелитель комаров!

Оставленные кровососами в покое, патрули облегченно вздохнули. Лесин тряс башкой и бессмысленно таращился. Крепко же Кам Рой въехал ему по уху.

— Контузия, — непонятным словом определил его состояние маг. — Придется мозги вправлять. — Приблизился к стражнику, поводил ладонями вокруг головы, потом встряхнул ее, огладил воздух около затылка, похлопал по темечку, по вискам, звонко щелкнул по лбу и велел: — В строй!

Страж заметно оклемался, в глазах его появилась мысль, и была она несложна: нужно беспрекословно подчиняться приказам того, кого еще пять минут назад патрульные считали лесным побродяжкой. Лесин пристроился в неровную шеренгу, вскинул голову и выпятил грудь. Один из ютов протянул кровоточащую лапу без указательного пальца. Рой огладил рану ладонью правой, и кровотечение прекратилось.

— Вы, безухие, — сказал маг, — пошарьте по поляне, поищите уши. Я их вам назад приставлю. Остальные займитесь костром. Чего мы без света?

Шеренга избитых рассыпалась по поляне, собирая сучья, сухую хвою, бересту с пеньков. Когда костер вновь взметнул ввысь оранжевые языки, юты отыскали свои уши и протянули магу. Кам приставил их на место, что-то пошептал, чем-то смазал, и случилось чудо: уши приросли!


А теперь рассаживайтесь вокруг костра! Еще раз представляюсь, — сказал маг. — Я — Кам Рой из комариного рода. А это — Лес Нов, чародей. И попрошу запомнить, что он теперь не мальчик, беглый ученик из ютшколы, а полнрценный чародей. Я, Кам Рой, нанялся к нему телохранителем, сторожем его тела. И подумайте вот о чем: если я, наемный работник, с вашей девяткой так легко разделался, то что бы с вами было, кабы за дело чародей взялся? Хорошо, если представляете. Это — первое. Шипицын, повтори, что запомнил!

Лес Нов теперь не мальчик, беглый ученик школы ютов, а полноценный чародей! Ты — его сторож тела! — гаркнул вымпел-вещун.

— Замечательно, — похвалил Кам. — Теперь — второе. Чародей Лес Нов и его сторож тела Кам Рой объявляют беспощадную войну врагам Лесного княжества — ютантам.

Наверное, именно в этот миг отрок впервые почувствовал себя юношей. Ощутил, что стал не постепенно, а вот так — скачком — старше и мудрее. Хотя его ошеломила мысль, что можно не просто тайком вредить захватчикам, а официально заявить об открытии войны. Их-то с магом всего двое, а ютантов — куча немерена!..

— Мы с Лесом, — продолжал маг, — обвиняем ютов в преднамеренном уничтожении части лесного народа. Ютанты отбирают молодых чародеев и отправляют за паутинную границу, где те часто гибнут, не оставляя потомства в Лесном княжестве. В конце концов род чародеев неизбежно прервется. Мы с Лесом также обвиняем ютов в развращении остального народа княжества, в шантаже, подкупе и запугивании, в превращении свободных людей в прислужников, жополизов. Шипицын, повтори!

Чародей и его страж обвиняют ютантов в уничтожении рода чародеев и превращении остальных жителей Лесного княжества в ютовых жополизов!

— Молодец, — снова похвалил Кам. — Поэтому мы с чародеем объявляем войну до тех пор, пока либо в княжестве не останется ни одного юта, либо не погибнем мы и те, кто захочет к нам присоединиться. Шипицын!

Война будет длиться, пока не исчезнет одна из враждующих сторон! — выкрикнул вещун.

— Умница, — сказал Рой. — Все свободны. Можете возвращаться в Дом стражи и передать остальным наши слова. Если кто что-нибудь не запомнил, обращайтесь к Шипицыну. Ну-ка, ты! — Кам ткнул пальцем в бесштанного юта. — Повтори, к кому следует обращаться, если кто-нибудь позабудет мои слова?

— Следует спросить вымпел-вещуна Западного Дома стражи Шипа Цына!

— Запомнил, — хмыкнул маг, — а казался совсем безголовым: штаны не мог снять, пока его боевые товарищи дрались, получали раны и увечья. А теперь кру-гом! Всякий, кто останется на поляне через десять минут, полетит к Дому на высоте половины роста деревьев…

— Князь комаров… — вякнул бесштанный ют.

— Да? — поднял брови Кам.

— Насчет того, что мы изводим род чародеев… Это неправда!

— Неужели?

— Конечно. Мы следим, чтобы после каждого оставались дети. Девочка и мальчик.

— Но мой брат, Нож Нов, умер, не оставив никаких детей! — выкрикнул Лес.

— Наверняка оставил, — огорошил его ют.

— И где же они? — заорал чародей. Ему так хотелось, чтобы сказанное тройником оказалось правдой…

— Конечно в Ютландии…


Глава седьмая. Повесть о чЮдесных полках Роевых | Паутина | Глава девятая. Темные кони