home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

ШЕПОТ В НОЧИ

— И как шмякнется прямо в навозную кучу!..

— Бедный профессор! — рассмеялась Бетси, но тут же одернула себя. — Бедный Гор! Как он там?

— В унынии, — развел руками Алексей Мережко. — Рвался было вместе с отцом на Большую землю, но тот раскричался, расшумелся неизвестно из-за чего. «Тр-рубы Иер-рихонские! — очень точно скопировал лейтенант голос почтенного археолога. — Ты хочешь, чтобы эта мерзавка осталась здесь одна, без присмотра?! Представляешь, что она выкинет? Несчастной науке снова ничего не достанется! Нет уж, святые апостолы, дудки! Оставайся здесь и ни на мгновение, слышишь, ни на мгновение не спускай с нее глаз! И эта ее рана — не более чем ловкая маскировка!»

«Узнаю своего учителя!» — подумалось горько.

— А потом?

— Пламенная речь, по всей видимости, лишила старика сил, и он потерял сознание. Их со спонсором и нашим гарнизонным медиком, у которого приключилось что-то вроде дизентерии, уже отправили в Одессу, в наш госпиталь. Кстати, за что это Енски-старший так тебя не любит?

Молодые люди уже были на «ты». Произошло это как-то само собой, незаметно. Да и странно было бы после всего, пережитого ими под водой, соблюдать светские условности.

— Это старая распря. Понимаешь, существуют некоторые противоречия между официальной археологией и археологией «черной». Мы, одиночки, не связаны по рукам и ногам различными правилами и запретами. Работаем где хотим и как хотим. Не придерживаясь строгих инструкций и методик. И находками не обязаны делиться с мировой общественностью и музеями. С точки зрения профессора, мы враги номер один для святой науки… Но все-таки бедный Гор, — закусила губу девушка. — Надо бы его утешить. Он ведь рос без матери, которая сбежала от Алекса еще тогда, когда сын только родился. Профессор воспитывал его в одиночку, таскал за собой в экспедиции…

— Ты очень привязана к нему? — поинтересовался пограничник.

Элизабет послышались в его голосе ревнивые нотки. Она с удивлением взглянула на лейтенанта. На этот раз он был одет попросту. Белая футболка и шорты. Девушка не могла не отметить, что без формы ему гораздо лучше. Загорелые мускулистые руки и ноги были открыты, тонкая ткань футболки выгодно подчеркивала хорошо развитой, красивый торс парня. Молодая баронесса даже слегка зажмурилась, чтобы отогнать невольный соблазн.

— Некоторое время мы встречались, — ответила она откровенно. — Но это в прошлом. Теперь мы просто друзья.

— Гор, по-моему, так не считает. Пока ты была в беспамятстве, он вел себя так, словно вас связывает нечто гораздо большее, чем обыкновенная дружба.

Снова ревность? По какому праву? Но Бетси отчего-то было приятно. В груди потеплело.

— Я поговорю с ним, — пообещала она. — Где он сейчас?

— Мадам Пастухова вверила его нежным заботам очаровательной феи.

«Ага! Вот они, „варианты“ Папы. Ну-ну, госпожа гроссмейстер!»

— Не хочешь выпить? — поинтересовалась девушка, чтобы сменить скользкую тему. — Посмотри там, в баре. И мне налей.

Молодой человек, пружинисто вскинув свое тело из кресла, подошел к бару. Бетси предположила, что он нальет себе чего-нибудь покрепче: виски или бренди. Почему-то все мужчины предпочитают виски. Что за странные пристрастия? Обжечь себе гортань полутора унциями горького пойла. Бр-р… Хотя иногда и можно. Хорошо расслабляет. Вот, например, сейчас она не отказалась бы от небольшой порции скотча или коньяка. Чтобы не чувствовать себя такой скованной в присутствии этого красивого, мужественного парня.

К ее удивлению, она ошиблась. Алексей выбрал красное сухое вино. Бургундское. Ловко управившись с пробкой при помощи хитроумного штопора (девушка подивилась его сноровке, сама она так и не смогла освоить это чудо бытовой техники), пограничник разлил рубиновую влагу в два высоких бокала, поставил их на серебряный поднос и вернулся с ним к дивану, на котором возлежала раненая.

— Прошу вас, баронесса, — склонившись в галантном поклоне, произнес Мережко по-французски.

— О, сударь, как вы любезны, — подыграла ему девушка в том же тоне и на том же языке.

Напиток был кислым и чуть терпковатым, как почти и все французские сухие вина. Но по такой жаре в самый раз. В помещении работал кондиционер, но и он едва справлялся е духотой, разлитой в пространстве над островом Левке.

— Расскажи мне еще что-нибудь о своей работе, — попросил Алексей.

Элизабет очень хотелось, чтобы парень попросил ее о чем-то другом, и она слегка расстроилась. Ну да ладно. Вечер только начинается. В бутылке еще плещется вино. И впереди — целая вечность.

— Знаешь, мне часто приходилось сталкиваться с необъяснимыми, странными вещами, — начала Бетси. — Из многих мест, которые интересны и перспективны для археолога, я выбираю те, что связаны с некоей тайной, чудом. То ли это заброшенные или исчезнувшие святилища вроде того, что находилось на этом острове. Или известные из анналов древности мощные мифические и полулегендарные артефакты. Никакой нормальный трезвомыслящий ученый не стал бы на моем месте гоняться за подобными химерами. Но такой уж у меня характер… И вот, когда я оказываюсь в очередном таком месте, со мной начинают приключаться таинственные происшествия. Кажется, что оживают древние, до этого мирно покоившиеся силы и властно вмешиваются в ход исследований. Некоторые из них помогают, как бы желая, чтобы и эта тайна, хранимая Клио, была раскрыта. Другие, напротив, ревниво оберегают свои секреты, всячески вредя раскопкам. У меня даже специальный термин родился: «Сакральная археология». Когда-нибудь, когда я стану такой же тяжелой на подъем и ворчливой, как профессор Енски, напишу об этом специальное исследование.

Алексей снова наполнил бокалы. Бетси залпом выпила содержимое своего, и ею овладела веселая решительность. Тайны долой!

— Вот смотрю я на тебя, и мне кажется, что и наша встреча — это также звено в цепи событий, спланированных Великим Нечто.

Мережко странно посмотрел на нее. Бокал в его руке слегка дрогнул, но девушка не обратила на это внимания. Ее мысли были поглощены иным.

— Мне трудно это сделать самой. Открой вон тот ящик стола и возьми там кожаную коричневую папку.

Когда молодой человек выполнил ее пожелание, Бетси развязала тесемки и извлекла из папки несколько листов бумаги. Пристально вглядевшись в верхний, а затем в лицо лейтенанта, она протянула листы Алексею. Тот принял их и механически скользнул по ним взглядом. Внезапно из равнодушно-любопытных его глаза сделались удивленными. Пограничник взволнованно отставил стакан и впился в содержимое бумаг.

Бетси столь же пристально, как Алексей в листы, всматривалась в парня. На его лице сменилась целая гамма чувств.

«Боже, но до чего же он хорош!»

— Откуда это у тебя? — с трудом выдавил парень, закончив просматривать материалы.

— Мой дядя служил с этим человеком. Портрет и статью я взяла из дядюшкиного старого журнала, а рассказ своего родственника записала по памяти. Итак, тебе знаком мистер Дэмпси Мелоун?

Пограничник резко встал и нервными шагами стал мерить каюту. Затем остановился, набрал полную грудь воздуха и решительно, словно совершая прыжок с высокой скалы в бушующее под ней море, сказал:

— А, чего там! Дела давно минувших дней. Уже все равно. Это мой дед.

Затем упал в кресло и сжал руками голову. На его лице отражалось глубокое страдание.

Девушке стало его неимоверно жаль. Она дотянулась рукой до его головы и осторожно погладила Алексея по мягким каштановым волосам. Парень схватил эту ласковую руку и жадно приник к ней губами. Бетси решительно остановила его. Еще не время. Пусть придет в себя.

— Мне кажется, теперь твой черед рассказывать. Если тебе, конечно, не тяжело. Налей, если хочешь, чего-нибудь более подходящего. Джин, виски?

Мережко не стал спорить и упрямиться. Он извлек из бара фигурную бутылку «Мартеля» и вопросительно посмотрел на девушку. Та, соглашаясь, кивнула…

Итак, в мае сорок восьмого года Дэмпси Мелоун был похищен сотрудниками советских спецслужб и переправлен в Советский Союз. Здесь его сразу же доставили в Москву, к самому Лаврентию Павловичу Берия. Того интересовали два вопроса. Во-первых, куда Мелоун спрятал сокровища вавилонских царей и, в частности, золотые таблички с эпосом о Гильгамеше. И, во-вторых, «железный нарком» любопытствовал, что там немцы наворотили, в этом своем «Дойче Анненербе».

…«Наркомом» называл всесильного сатрапа сам Мелоун — по привычке, ибо кем мог быть еще этот страшный человек? И лишь много времени погодя археолог узнал, что Берия числился уже не «наркомом», а «zamestitelem predsedatelia soveta ministrov». Выговорить, а тем более запомнить подобное было невозможно, да Берия и не возражал против несколько устарелого титулования. Нарком себе — и нарком…

Как ни странно, поначалу Берия Мелоуну понравился. Начитавшийся в западной прессе всяческих ужасов о главе сталинской охранки, англичанин представлял его совсем иным. Дьяволом во плоти, с руками, по локти залитыми кровью. А тут перед ним сидит круглый веселый толстяк в приличном европейском костюме, лысоватый, со старомодными очечками-пенсне на переносице. Потчует изумительным грузинским вином, которое археологу пришлось по вкусу гораздо больше, чем те, которые доводилось дегустировать до этого. Рассказывает неприличные анекдоты, сам хохоча до колик и приятельски похлопывая собеседника по колену. В общем, на допросы их встречи походили мало.

Берия по секрету признавался англичанину, как тяжело ему стало работать в последнее время. Хозяин (тут нарком делал глубокомысленную паузу и закатывал глаза вверх, чтобы было понятно, о ком идет речь) сделался совсем невыносим. Требует все новых и новых жертв. Вон на днях вызывал и поручил собрать компромат на своих старых соратников Молотова и Микояна. Он знает, ему по секрету донесли доброжелатели, что Хозяин уже подумывает над тем, чтобы заменить и его, своего верного пса, готовя ему участь Ягоды и Ежова.

Но он не так прост, как может показаться. И не пойдет покорно на заклание, как миллионы этих тупых и уничтоженных как личности его соотечественников. Но для борьбы с Хозяином ему, Берии, нужны средства. Много средств. Чтобы подкупить кого следует, приобрести необходимое оружие, а потом накормить изголодавшуюся и разоренную небывалой войной страну.

Нарком говорил очень убедительно и, по крайней мере внешне, искренне. Их беседы продолжались не день и не два. Мелоун уже был готов поделиться с Лаврентием Павловичем нужными тому сведениями, но тут произошел неожиданный случай, резко повернувший судьбу плененного археолога.

В один из вечеров, когда уже была выпита одна бутылка замечательного вина с экзотическим названием «Цинандали» и они уже перешли ко второй, называвшейся не менее цветистым именем «Киндзмаряули», дверь в помещение распахнулась, и в комнату вошел невысокий человек в полувоенной одежде. Одного взгляда, брошенного на него, англичанину хватило, чтобы узнать гостя и мигом протрезветь. Перед ним стояла личность, хорошо известная Дэмпси по многочисленным фотографиям и кадрам кинохроники. Вон и здесь на стене висит его большой портрет, увитый зеленым плющом.

— Ну что, загаворщыки, нэ ажидалы? — зло процедил Сталин сквозь прокуренные пожелтевшие усы. — Шлиманы хреновы!

Берия и переводчик вытянулись по стойке «смирно». Загипнотизированный взглядом тигриных глаз, медленно поднялся со стула и англичанин.

— Ладно, ладно, садытесь. Пашутил, — махнул слабой рукой Хозяин. — Пока пашутил… Лаврентий, как ыдут дела с нашим англыйским другом? Надэюсь, он меньше упорствует, чэм гаспадин Валленберг?

— Так точно, товарищ Сталин! — браво рапортовал Берия. — Достигнуто полное взаимопонимание!

— Хараше! — вождь неспешной походкой обошел стол и сел на место, занимаемое до этого наркомом. — Так какие же тайны оставил нам наш покойный противник Гитлер?

«Странно, что его интересует не золото Вавилонии, а бумаги фашистов, — подумалось Мелоуну. — Хотя зачем ему драгоценности. Он ведь и так полноправный властитель этой дикой страны и всего того, что в ней находится».

Мелоун отвечал генсеку, что работы по расшифровке архивов «Дойче Анненербе» только начались. Немцы использовали специальный шифр, основанный на скандинавском руническом письме. К сожалению, все бумаги остались в Берлине, записи тоже.

Хозяин сурово взглянул на Берия, потом снова повернулся к пленнику. Уверен ли он, что материалы, попавшие к нему в руки, представляют какую-нибудь реальную ценность, а не являются обыкновенной мистической чепухой? Дэмпси твердо ответил, что половина бумаг, с которыми ему пришлось столкнуться, действительно не заслуживает внимания. Так, всякие безумные эксперименты гитлеровцев по выведению новой расы и прочая галиматья. Но в других папках встречаются вещи любопытные. Вроде планов, где захоронены награбленные культурные ценности, результатов исследований в области психотропного оружия и пр.

— Благодарю вас, господин Мелоун, — сказал Хозяин почти без акцента и неожиданно протянул англичанину руку. — Был рад познакомиться с вами.

И вышел.

На несколько месяцев Дэмпси оставили в покое. Его перевели в небольшой, хорошо охраняемый многочисленными гэбистами домик за пределами Москвы. По сути, та же тюрьма, но более комфортабельная. Здесь и произошло знакомство Мелоуна с веселой пышкой Светланой Зориной, бывшей в доме то ли буфетчицей, то ли горничной, то ли специально приставленной для наблюдений за ним осведомительницей. Скорее всего это был последний дружеский дар Берии. Нарком несколько раз навещал археолога. И всякий раз выразительно хмыкал, когда в комнате появлялась резвушка Светлана. В общем, произошло то, что должно было произойти. Дэмпси и Зорина стали любовниками. Под ее руководством он даже начал осваивать ужасно трудный русский язык.

В один из ненастных декабрьских дней Светлана призналась археологу, что она беременна от него. Эта новость сильно взволновала Дэмпси. Он почувствовал ужасный груз ответственности, ложащийся на него.

К вечеру того же дня во двор дома въехал бронированный грузовик. Выскочившие из кабины военные бросились снимать с машины тяжелые стальные ящики, которые они заносили внутрь помещения. Когда все было кончено, вошел Берия. Сухим и уже далеко не дружеским тоном он сообщил, что материалы, необходимые для дальнейших исследований господина ученого, прибыли. Мелоун заглянул в один из ящиков и обомлел. Перед ним были те самые архивы «Дойче Анненербе», с которыми он работал в Берлине. Как умудрились достать их люди Берии, для него так и осталось загадкой.

Нарком тут же уехал, пожелав археологу «как можно быстрее и лучше справиться с важным правительственным заданием». Оттого, насколько господин ученый будет усерден, зависит его судьба. «И не только его», — веско добавил Лаврентий Павлович, зыркнув из-под пенсне в сторону Зориной. Мелоун понял, что Берия все знает и об их связи, и о положении, в котором оказалась по его вине Светлана. Не исключено, что весь их роман и эта беременность девушки были с самого начала спланированы хитроумным грузином, чтобы связать археолога по рукам и ногам.

Он не стал упорствовать, играть в героя. Зачем, кому это нужно? Кто оценит? Принялся за работу, которая отвлекала от невеселых размышлений об абстрактном долге перед всем человечеством. Какое там человечество, если есть два вполне конкретных существа, перед которыми у него есть вполне конкретные обязательства. Так они и жили. Сначала вдвоем (если не считать сменявшейся еженедельно стражи), а затем и втроем. В мае сорок девятого у них родилась девочка, которую назвали Еленой. В честь знаменитой древнегреческой красавицы, воспетой Гомером.

В относительном мире это подобие семьи прожило почти четыре года. Дэмпси удалось расшифровать уже девять десятых гитлеровских архивов. Материалы он исправно передавал подручным Берии, который с их последней встречи больше не появлялся.

В марте пятьдесят третьего умер Хозяин. На следующий день после его похорон в подмосковном домике снова появился Лаврентий Павлович — уже точно не «нарком», а министр внутренних дел и первый заместитель нового руководителя Советского Союза. Разговоры о спрятанных сокровищах возобновились. Берия планировал отправить в Ирак специальную экспедицию, составленную из хорошо обученных сотрудников его ведомства. Нужно было только указать, где именно находится золото вавилонян. Мелоун твердо настоял на своем личном участии в экспедиции. Маршал-министр вынужден был согласиться. Ничем особенно он не рисковал, так как в заложниках оставались жена (к тому времени свои отношения с Светланой Дэмпси оформил официально, разумеется, по советским законам) и дочь.

При перелете иракской границы их самолет был сбит.

А вскоре произошло и падение всесильного министра. Светлана и Елена затерялись в глубинах огромной страны. Им удалось выжить, спрятавшись от рук всесильного ведомства. Елена подросла, вышла замуж за офицера-моряка. Семья переехала в Украину. В шестьдесят девятом родился он, как говорила его бабка, до удивительного похожий на покойного деда…

— Ну а потом все как у обычного советского человека. Учился. После школы пошел служить в армию, там попал в погранвойска. Остался на сверхсрочную, окончил училище политработников. Здесь сильно помогли связи отца. Все.

Алексей нервно закурил. Сигарета таинственно мерцала. Ее огонек, отразившись в хрустальной рюмке с коньяком, бликом лег на лицо молодого человека.

Бетси молчала, угнетенная этой почти романтической и в то же время столь драматичной историей. Наверное, дядюшка Арчи не обрадовался бы, узнав о последних годах жизни своего друга. Его кончина была не столь героичной, как представлял себе старый военный. Пожалуй, Дэмпси Мелоуна можно было бы даже назвать «предателем великих идеалов западной демократии». Но какое дело Бетси до событий полувековой давности. Она должна быть благодарна покойному археологу, что судьба даровала ему еще несколько лет жизни. И в результате ее причудливых капризов девушка смогла познакомиться вот с этим живым воплощением своих грез. Таким реальным и близким, а не романтизированным незнакомцем со старого снимка.

— Эй, — внезапно охрипшим голосом позвала она парня. — Иди сюда.

Лейтенант посмотрел на Элизабет вопросительно-ожидающе. Так ли он понял ее призыв, как ему бы хотелось. И, прочитав в ее сияющих глазах желанный ответ, быстро сбросил с себя ставшую ненужной одежду.

Он предстал перед девушкой во всей красе. Молодой обнаженный бог. Владыка острова Левке Ахилл Понтарх. В полуприглушенном свете ночников его загорелое тело, покрытое легкой испариной, мерцало золотистым цветом и, казалось, было отлито из чистого золота. Безволосая, по-мужски выпуклая, твердая грудь возбужденно вздымалась. Опушенное кучерявыми, как и на голове каштановыми, но чуточку более темными волосами древко победно вздымалось вверх. Бетси, не в силах больше сдерживать все нарастающее желание, призывно вытянула руки ему навстречу.

— Ну, иди же. Не мучь меня…

Алексей осторожно, чтобы случайно не задеть раненую ногу девушки, прилег рядом. Расстегнул змейку ее шорт и ловко стянул их. Затем сорвал с Элизабет топ, освобождая ее грудь. Тяжелые полушария мячиками прыгнули в его сильные ладони. Он коснулся пальцами ее больших, остро торчащих темных сосков, и те, откликнувшись на ласку, затвердели.

— Мне просто не верится, — жарко прошептал лейтенант ей в ухо. — Ты так прекрасна.

И жадно приник губами к груди Элизабет, покрывая ее жаркими поцелуями, играя языком с сосками и слегка покусывая их. Бетси издала гортанный тихий вскрик. У нее уже давно не было мужчины, и умелые действия парня мгновенно возбудили ее, и без того уже подогретую эротическими фантазиями и изрядной дозой алкоголя.

Она вцепилась пальцами в его плечи, подавшись навстречу Алексею всем телом, буквально повалив молодого человека на себя. Однако тот ласково отстранился и от груди перешел к ее шее. Языком он быстро блуждал по впадинам ключиц. Выше, ниже, снова вверх. Как полет ласточки в небе.

Одновременно его правая рука ласкала ее пышные бедра. Сперва с наружной, а потом и с внутренней стороны. Дерзко, но неуклонно приближаясь к ее потаенному женскому естеству. Блаженство волнами накатывало на Бетси, поднимаясь все выше и выше, накрывая с головой.

Девушка и сама прильнула к его телу, незаметно для себя превратившись в тигрицу. Она кусала его плечи и грудь, царапала острыми коготками спину и ягодицы. Извивалась, бессвязно выкрикивая то его имя, то неведомо из каких глубин сознания выплывшие ругательства на каких-то экзотических языках.

Алексей между тем спустился к нижней части ее тела и продолжил работать языком и руками, лаская ее лоно. Это было уже невыносимо. В пароксизме страсти девушка нача-ла делать судорожные движения бедрами. Пальцы Элизабет легли на голову парня. Она прижала ее к своему лону.

— Ну же, ну, сильнее, сильнее! — подбадривала и подгоняла его. — Да! Так! Так!

Мощный взрыв страсти потряс ее, заставляя забыть все, кроме этого удивительного ощущения полета.

Поцеловав ее в губы и глаза, парень осторожно лег сверху. Бетси нашла рукой его влажное и твердое копье и направила его точно в цель.

Он вошел в нее мощно и стремительно. Девушка чувствовала, что Алексей уже еле сдерживает себя, и подбадривающе погладила его ягодицы. Темп движений парня убыстрился. Резкими толчками он проникал все глубже и глубже, доставляя ей неимоверное удовольствие. Бетси вновь почувствовала приближение оргазма. Стоило ей только подумать об этом, как ее золотой бог выгнулся в последнем рывке. И они одновременно пришли к финишу.

Немного отдохнув, молодые люди снова жадно завладели друг другом.

Теперь инициативу взяла на себя Элизабет. Словно дикий зверь проснулся в ней. Казалось, девушка не могла насытиться этим великолепным, мускулистым, таким твердым и в то же время поразительно нежным мужским телом. Она была готова съесть его, разорвать на мелкие кусочки.

«Неужели со мной может происходить такое? — поражалась Элизабет. — Разве я на такое способна? Никогда не замечала за собой склонности к садизму. Или это на меня так действует этот остров?»

Мысли бессвязно мелькали и уносились куда-то, уступая место нежности и теплу, жару и желанию, которое не так-то легко было насытить. Как коротким дождем знойную пустыню…

Разгоряченные и уставшие от испытанного наслаждения, молодые люди вышли на палубу освежиться. Рука Алексея лежала на талии Бетси. Та в свою очередь прильнула к его потной обнаженной груди. Ей было хорошо и спокойно. Не хотелось думать ни о чем постороннем. Только о том, что ЕСТЬ между нею и этим замечательным парнем. И что еще БУДЕТ.

Археологи на берегу, оказывается, тоже бодрствовали. По крайней мере некоторые из них. У слабо мерцавшего костра девушка заметила Гора, на плече которого сладко покоилась головка Яны Градовой. Вторая близняшка пристроилась рядом с Александром Мягковым, перебиравшим струны гитары. Олег Добров задумчиво шевелил в костре длинной веткой, отчего над пламенем взлетали вверх огненные шмели. Тут же, шагах в пяти, уже вне круга, освещаемого огнем, на камне пристроилась и Папа. Она что-то сосредоточенно царапала в своем блокноте, умостив его на колене. Время от времени Арина Панкратовна бросала взгляды то в сторону костра, то в направлении яхты.

Элизабет готова была поспорить, что Пастухова, словно сова, видит их, стоящих на палубе. Хотя этого, конечно же, не могло быть. Огни на яхте не зажжены. И все-таки девушка спряталась за спину пограничника. На всякий случай. Чтобы не дать многомудрой Папе повода для торжества в связи с очередным сбывшимся ее предвидением. Пока все складывалось так, как и спланировала мастер спорта по шахматам международной категории.

Чистым, бархатистым голосом гидроархеолог негромко запел:

Нет прошлого и будущего нет,

А в настоящем только ловишь ветер.

И ни к чему теперь писать сонет,

Гадая, для чего живешь на свете.

Над нами тьма, а что за тьмой встает?

Насколько близок тот предел недальний,

Где беспощадный свет в глаза нам бьет,

Где ждет нас миг короткий и прощальный.

Проклятый ветер! Перестань кружить!

Не надо счастья — только бы дожить,

Всего лишь миг прощенья и покоя!

Кого прошу? Надежда чудака!..

Мой голос тих и неверна рука —

Сжимаю пальцы — ветер под рукою…

А над Змеиным, словно призванные звуками песни, вновь дули ветра.

И опять Бетси почудилось в их дуновении что-то знакомое. Она прислушалась. Так и есть. Но этого просто не может быть!

Шум ветра складывался в громкую мелодичную фразу. Невозможно! Как? Кто?

Девушка потеребила Алексея за руку.

— Ты слышишь?

— Да! Хорошо поет Саша. Молодец, — с искренним уважением ответил Мережко.

— Да нет же! — нетерпеливо топнула ногой Бетси. — Послушай. Этот ветер! Он тоже что-то хочет сказать!

Молодой человек прислушался, но, разумеется, ничего не разобрал.

— Ну ветер и ветер. Он всегда здесь так шумит ближе к ночи.

Всегда? Но почему же никто не обращает на него внимания? Или все оглохли?

«А, — промелькнула быстрая мысль-догадка. — Возможно, они просто не знают древнегреческого?»

Ведь вот же на звучном языке Гомера и Эсхила уже вполне отчетливо звучит:

— Уходите! Уходите прочь с острова! Опасность!

И никто никуда не торопится. Зачем? Разве же это серьезно? Так, пустяки, обыкновенный шепот разгулявшегося ветра.


Глава девятая ЖИЗНЬ ПОЛНА НЕОЖИДАННОСТЕЙ | Святой остров | Глава одиннадцатая ЗАГОВОР ВРАЧЕЙ