home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 29

Вот дедушка идет. У него нет ног.

Егор Летов

Вывалившись из кабины грузовика в сырую, пахнущую бензином траву на обочине, Сергей попытался перевернуться, но оперся на поврежденную руку и вскрикнул.

– Плохо дело, капитан, – сказали над головой. – Что там у вас?

Это был Костюм. Он присел на корточки рядом с Сергеем и ощупал руку прямо сквозь одежду.

– Вывих, – сказал он. – Чепуха, сейчас исправим. Только не ори, хорошо?

С этими словами он ловко и резко дернул руку. Боль ударила куда-то в голову, но через мгновение стало необыкновенно легко. Рука почти не болела.

– Спасибо, – кивнул Сергей.

– Не за что.

– Вас и этому учат?

– Нас много чему учат… Ну что, капитан, прекратим военные действия? – Ствол маленького автомата смотрел прямо на Сергея.

– Зачем?

– А затем, что ты и так глубоко залез, Слесарев.

Сергей огляделся. Мусоровоз стоял на полянке, в тишине, нарушаемой лишь попискиванием птиц и щелчками остывающего двигателя. Хорошо наезженная такая полянка, наверное, лесовозы тут стояли, вон соляркой как воняет…

На подножке сидел унылый Хейти с мешком в руке. Что у него в мешке? Давешняя кастрюля? Что ж, хороший подарок господам контрразведчикам… если только Костюм – контрразведчик. А ведь он неправильный контрразведчик, не настоящий… «А царь-то не настоящий!», – вспомнилось из «Ивана Васильевича»…

– Ладно, поговорим. Так и будем по званиям?

– А чего? Я майор.

– Штурмбаннфюрер, стало быть? – улыбнулся Сергей.

– Пошути мне, пошути, – кивнул Костюм. Беззлобно так кивнул, почти по-приятельски.

– Самое обидное, герр штурмбаннфюрер, – продолжал Сергей, переходя из положения «лежа» в положение «сидя», – что мне уже рассказывал много интересных историй ваш коллега – любитель кактусов. Правда, что-то мне подсказывает, что не такой уж он вам коллега, но тем не менее. Каких историй ждать от вас?

– А никаких, – серьезно ответил Костюм. – Живым хочешь быть? Хочешь. И он вон тоже хочет. – Костюм мотнул головой в сторону молчаливого Хейти. – Хочет, но молчит.

– Про жизнь мне он тоже вкручивал, – сказал Сергей, переходя из положения «сидя на заднице» в положение «сидя на корточках». Он прикинул, что вполне может достать Костюма, если тот не просчитает его намерения.

– И правильно вкручивал, потому что это главный козырь.

– Главный? А такие понятия, как честь и совесть, тебе знакомы, герр штурмбаннфюрер?

Костюм очумело посмотрел на Сергея, потом покачал головой и расхохотался. Смеялся он долго, утирая глаза тыльной стороной левой руки; автомат, правда, не опускал. Переведя дух, сообщил:

– А ведь я даже поверил сначала. Думал, ты это серьезно… Ну, капитан, даешь! Ты, часом, комсоргом в школе милиции не был? «Ум, честь и совесть нашей эпохи». Умеешь фасон давить. Ладно, давай серьезно.

– А я и говорю серьезно. Я, кстати, партбилет не сжигал, как некоторые. Если хорошую идею просрали, это еще ничего не значит.

– Ну, тогда считай, что разговора не вышло. Ты мне не так уж и нужен в живом виде, капитан, нужно бы тебе это было понять… Прощай, капитан.

Сергей вскинулся, как пружина, оттолкнувшись ногами, коротко рыкнула очередь, совсем маленькая очередюшка, а потом Костюм бросился на него. Вернее, Костюма бросило на него, потому что Хейти выстрелил ему в затылок.

Майор лежал ничком в траве. Автомат валялся поодаль, и Сергей бережно поднял его. Малопонятный автомат, не наш, что ли? Одна малина, главное, стреляет. Осмотрел карманы майора, нашел запасной магазин, удостоверение, бумажник. В бумажнике – несколько сотенных, полтинник, мятые червонцы и мелочь. Неплохо.

Хейти отстранение смотрел, как Сергей мародерствует. В руке его подрагивал «глок».

– Спасибо, – сказал Сергей, поднимаясь. – Спас.

– Я его убил? – спросил Хейти.

– Ага. Диагноз: труп. Он тебя что, вербовал?

– Да.

– Получилось?

– Почти.

– За чем же дело стало?

– Не знаю, – признался Хейти. – Слишком у него гладко все выходило. К тому же он работал не на ваших.

– А на кого?

– На Штаты, – сказал Хейти. Сергей развел руками:

– Ну, надо же кому-то и на Штаты работать… Хотя не верю я, что вот так он запросто работал на эти самые Штаты. Может, и не только на них, а то и совсем не на них… Во, блин. История… Ну, что делать-то будем?

– Сдаваться? – спросил Хейти.

– Тю на тебя. Кому? Им? Ладно, пошли со мной, там разберемся.

Сергей решил временно спрятаться там, куда он вначале послал Хейти, – в старом укрытии. Огромное бомбоубежище, которое так и не успели достроить с приходом Горбачева, записавшего всех условных противников в товарищи по оружию, облюбовали бомжи и жили там постоянно. Милиция их не трогала, кроме редких случаев, когда ради очередного месячника или праздника требовалось провести показательные выступления и отловить десяток-другой лиц без определенного места жительства.

Огородами и дворами они пробрались к парку, не вызывая особых подозрений: два грязных мужика тащат куда-то мешок, то ли бомжи, то ли рыбаки. В одном месте, правда, на них наорала через забор сухая взлохмаченная старуха, почему-то решившая, что они собрались воровать белье

Наконец впереди показалось укрытие, чернеющее среди низеньких кустов шиповника выбитой дверью.

По бетонным ступеням они спустились в сырую, пахнущую дымом и грибами темноту. Впереди, сразу за поворотом, горел костер, возле которого сидели двое.

Эта парочка была Сергею хорошо знакома: флегматичный длинный Сашок и толстяк Слоненков, известные местные бомжи старой формации Сейчас они что-то жарили на палочках и явно наслаждались жизнью.

– Привет, мужики! – сказал Сашок, не оборачиваясь. – Садитесь. Некисло позабавимся!

Слоненков в подтверждение показал бутылку чего-то технического, что явно можно было пить.

– Привет, – сказал Сергей, подсаживаясь. Сашок тут же узнал его и подскочил:

– Здравствуйте, товарищ капитан!

Слоненков, не отличавшийся почтительностью к чинам, что-то невнятно пробормотал. Хейти осторожно опустился рядом.

– По службе, товарищ капитан? – подобострастно спросил Сашок. – Или как?

– Выгнали из милиции, вот теперь жить тут буду, – сказал Сергей.

Сашок икнул, потом понял, что капитан шутит, и заржал.

– Доставай жратву, – велел Сергей эстонцу. Увидев пищу, бомжи еще больше оживились, Слоненков опять достал свою бутылку.

– Что там у тебя за отрава? – спросил Сергей.

– Жидкость для чистки полированных поверхностей, – ответил Сашок. – Редкая вещь! Только в «Хоэтоварах» на Покрышкина продается, и то мало осталось.

– Не сдохнем?

– Да ну! – обиделся Сашок. – Второй месяц употребляем, и все в шоколаде.

– Тогда наливай.

Сашок извлек откуда-то пластиковые стаканчики, а Слоненков принялся накрывать на стол, что-то бормоча себе под нос. Он был известен своим непроходимым пессимизмом, а также особым мнением на любой счет. В отделении иногда на досуге собирались специально, чтобы послушать в очередной раз отловленного Слоненкова. Затевался разговор так: один из присутствующих рассказывал странную историю, на что Слоненков тут же отвечал еще более крутой, случившейся с его теткой. Теток, судя по всему, у него было немерено, штук сорок, и жизнь каждой была наполнена приключениями. Особенной популярностью пользовалась история про бабушку Слоненкова, которая, собирая грибы, нашла в лесу двести долларов.

Еще одним увлечением Слоненкова было посещение дискотек. Его часто можно было увидеть у молодежных клубов, притопывающего ножками в такт доносящейся оттуда электронной музыке, за что Слоненков получил у тусующейся молодежи прозвище Ди-Джей Бромн. Что такое Бромн, не знал даже сам Слоненков, но подозревал, что аббревиатура.

– А я его знаю, – сказал Сашок, указывая на Хейти. – Его на днях наши отпи… Извините, побить хотели. А оказалось, ничего мужик!

Он разлил в стаканчики мутно-желтую жидкость, пахнущую клеем для резины. Хейти вздохнул, но стаканчик взял. Сергей принюхался.

– Точно не сдохнем?

– Нуяже сказал, – заверил Сашок. Оничокнулись и выпили.

Жидкость для чистки полированных поверхностей провалилась в желудок омерзительным комком, опалив стенки пищевода. Сергей выдохнул, судорожно схватил огурец и принялся жевать. Хейти, напротив, выпил свою порцию стоически, без гримас.

Что бы там ни было, но после стаканчика Сергею сразу стало легче. Сырой и грязный подвал показался чуть уютнее, а давно не мытые физиономии Слоненкова и Сашка, казалось, излучали добродушие. Впрочем, так оно и было.

Подцепив кусок колбасы, он устроился поудобнее и прикинул, что же ему дальше делать. Точнее, не ему, а им. Конечно, Хейти можно бросить здесь, под присмотром Сашка со Слоненковым, но это опасно. И брать с собой опасно… Ладно, жизнь подскажет.

– Сашок, – сказал он, – вот тебе деньги, пойди в секонд-хэнд – знаешь, в кинотеатре «Победа», купи что-нибудь на наш размер по погоде, а то мы пообносились слегка. Хотя… С ним все в порядке, только на меня купи. Да сдачу не пропей и особенно не шикуй!

– А открылись уже?

– Открылись, открылись. Вали давай.

– Есть, товарищ капитан! А на дорожку?

– Лучше потом. Быстрее вернешься.

Сашок взял деньги и затопал вверх по лестнице.

– У меня тетка в секонде купила пальто, а в кармане сто долларов, – мрачно сказал Слоненков, помешивая угли.

– В самом деле? – вяло спросил Сергей.

– Ну. Что я, врать буду?

Костер потрескивал, распространяя запах креозота. Хейти молчал, Слоненков что-то бормотал себе под нос о своих удачливых тетках, а Сергей думал и сопоставлял. Хотя и думы, и сопоставления приводили к одному: деваться некуда. К экс-супруге? Незачем ее под удар подставлять… Из друзей вряд ли кто-то пойдет навстречу… Разве вот Екатеринбургский? Эксцентричный краевед наконец-то сможет побороться с всесильными органами, как оно и полагается почтенному диссиденту со стажем. Где он живет? На Молодой Гвардии, дом 102, подъезд Сергей помнил, квартиру можно и у старух узнать, благо краевед личность популярная. И архивами он, помнится, грозился…

– Что тебе говорил фээсбэшник? – спросил Сергей у эстонца. Тот пожал плечами:

– Да не из ФСБ он. Точнее, из ФСБ, но работает на… э-э… – Хейти посмотрел на Слоненкова.

– При нем можно, – успокоил Сергей. – Надежный человек.

– На какую-то закрытую контору в Штатах. И у них есть свой интерес в городе. Он сказал, что операция пошла наперекосяк… По плану я должен был контактировать с ним.

– Какая операция?

– Вот и я так спросил. Он сказал, что объект охраняется не службой безопасности и что он может в случае ЧП привести в действие такие механизмы, о существовании которых я не догадываюсь… Короче, он – необходимое мне звено. Без него я не выполню задание и не смогу безболезненно покинуть страну. Он мне должен был помочь.

– Ай да штурмбаннфюрер! А ты его из пестика – хлоп!

– Вневедомственная структура, сказал он…

– Вневедомственная, стало быть? Мать их… – Сергей помассировал ноющую руку. Все-таки нужно быть благодарным покойному чекисту-цэрэушнику – руку исправил. Правда, потом сам же и пристрелить собирался, так что благодарности временно отставить…

– Я ничего не понимаю… Ничего… – устало сказал эстонец.

– А тебе и не надо. Уедешь в свою Эстонию, будешь там мацу кушать, или что там все кушают у вас в Эстонии, радоваться жизни, в море Балтийском купаться. Понимать нужно мне. Понимать, зачем я оставил свои спокойные и милые дела о краже лодок, тракторов и домашних заготовок, вот этих вот обормотов подвальных, алкоголиков родных и любимых… Полез в этот хренов подвал…

Сергей остановил себя с трудом, потому что из него попер какой-то словесный понос. Да и кому жаловаться? Эстонцу, который тут, как карась на берегу? Или Слоненкову, которому по большому счету наплевать и на ФСБ, и на ЦРУ, и на тарелки с кастрюлями… Вот истинно счастливый человек.

Философские мысли прервал Сашок, вернувшийся с уловом. Он честно отдал сдачу (хотя десятку как минимум замылил, в этом Сергей был уверен) и вручил объемистый пакет со словами:

– Вот, тусуйтесь в заграничном, товарищ капитан!

Из заграничного в пакете обнаружились джинсовые шорты, что было не совсем по погоде, большая футболка с размытым рисунком и куртка ярко-зеленого цвета из готащевки.

– Что ж ты принес, зараза? – с горечью спросил Сергей. – Я что, на карнавал иду?

– Так красиво же, товарищ капитан, – расплылся в улыбке бомж. – Я б сам одел.

– Я б тебе одел. – Сергей стащил с себя рваные и испачканные кровью и грязью штаны и надел шорты. Хейти захихикал. «Ладно, пусть лучше так, а то молчал как сыч – как бы умом не тронулся», – подумал Сергей и пробормотал: – Как дурак.

– И очень красиво, – уверенно сказал Сашок.

«Если вернусь, упеку на пять суток», – решил Сергей.

– Особенно штанишки вам очень идут. «На пятнадцать», – разозлился Сергей.

– А я себе галстук недавно купил, всего рубль, а оказался Кристиан Диор, – не обращаясь ни к кому, сказал Слоненков. Ситуация стала напоминать сцену из спектакля театра абсурда. То же, видимо, подумал и Хейти, потому что захихикал пуще прежнего.

– Ну все, посмейтесь мне еще, – рявкнул Сергей. – Где ваша братия шляется?

– По бутылки пошли, – сказал Сашок. – А кто и в баню.

– Значит, так: о нас – никому. С меня два пузыря.

Уяснили?

Бомжи закивали.

– Наливай еще по одной, и хватит, – распорядился Сергей.

Сашок послушно разлил свою политуру. Выпили, закусили.

– Не по-людски, – заметил Сашок. – Бог любит троицу.

– Ну, давай твою троицу… – смилостивился Сергей, подумав, что человек в его одежде, да еще пахнущий выпитой химией, вряд ли привлечет внимание серьезного мента.

Попрощавшись с гостеприимными бомжами, Сергей и Хейти двинулись к выходу из лесопарка. По раннему времени, им никто не попался, кроме двух собачников и пьяного, который спал на лавочке. У выхода тоже никого не было, только сидела в ожидании покупателей одинокая старуха, торгующая семечками. При виде парочки она прикрыла свое тортовое хозяйство руками, словно наседка.

– Куда мы идем? – спросил Хейти у ворот

На толстой тумбе висела драмтеатровская афиша:

«А. Толстой. Упырь», рядом еще одна: «Цирк. Группа „Руки вверх“.

– К одному человеку. Очень интересному человеку, – рассеянно сказал Сергей. – Твоя чушка в мешке не рванет?

– Я так думаю, не рванет.

– А если и рванет. – Сергей махнул рукой. – Слушай меня: что я скажу, то и делай. Скажу лежать – лежи. Скажу ползать – ползи.

– Хорошо, – покорно согласился эстонец. Как ни странно, но к дому краеведа они тоже подошли без приключений. На лавочке старух не было, но зато сидел и грелся на солнышке парнишка, с виду больной ДЦП или другой какой страшной хворобой.

– Земляк, в какой квартире Екатеринбургский живет? Я ему пятерку должен, – сказал пропитым голосом Сергей, подойдя к лавке.

– В сорок второй, – испуганно сказал больной, двигая в разные стороны руками.

«Вот на кого надо деньги тратить, подумал Сергей, ведь лечат же, говорят, где-то».

– Спасибо, земляк.

Звонка у двери с номером 42 не имелось, и Сергей постучал кулаком. После непродолжительной тишины с той стороны зашаркало, закашляло, и в приоткрывшейся щели показался хитрый глаз краеведа. К удивлению Сергея, он узнал его безошибочно.

– А-а, вы… Ну, прошу, прошу.

В полутемной прихожей пахло кошками и книжной пылью. Краевед провел их на маленькую кухню, точь-в-точь похожую на кухню покойного старичка-генерала, и указал на кривые табуретки. Хейти и Сергей сели.

– Что-то вы одеты не по форме, товарищ, – ехидно сказал Екатеринбургский.

– Работаю под прикрытием. Кино смотрите?

– Кино… Все бы вам кино… – беззлобно пробормотал краевед и бухнул на плиту закопченный чайник с изображением заснеженных домишек.

– Дмитрий Дмитриевич, – позвал Сергей. Встопорщив бороду, краевед обернулся. – Дмитрий Дмитриевич, им бы пожить у вас денек.

– Вот еще новости! – фыркнул Екатеринбургский. – Посади свинью за стол…

– Очень нужно, Дмитрий Дмитриевич, – серьезно сказал Сергей.

– Очень нужно… Были тут у меня ваши в ночи, ясно? Перерыли все, перекопали, архивы забрали! А теперь вы являетесь и приюта просите? Не выйдет!

Краевед принял театральную позу, но все испортил толстый полосатый кот, спрыгнувший с форточки на подоконник и сваливший на пол пустую трехлитровую банку.

Сергей поймал банку на лету и подал краеведу. Тот, что-то шепча под нос, вернул ее на место и сказал уже чуть мягче:

– Докопались до своего, да? А я предупреждал. А теперь что я вам скажу? Что покажу? Ворвались в темноте, как тати, и руки ломать…

Про руки ломать, скорее всего, Екатеринбургский загнул, но на лице его была написана небывалая гордость. Еще бы, как в тридцать седьмом. Ночь, машина с погашенными фарами, все дела. Утомленные солнцем дети Арбата.

– Милиция? – спросил Сергей.

– Нет. Чека.

– Значит, они и сюда успели, – помрачнел Сергей. – Это плохо.

– Что плохо? Что архивы забрали?

– Это тоже плохо. Но еще хуже то, что за квартирой определенно следят. И мы влезли в мышеловку сами, хотя сыра в ней уже давно не было…


ГЛАВА 28 | Охота на НЛО | ГЛАВА 30