home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 10

Что бы ни случилось, все к лучшему.

Мертвые пчелы оглушительно гудят.

Егор Летов

Сказать, чтобы эта неделя стала для Хейти особенно продуктивной и познавательной, было нельзя Цели и задачи у всех отделов внутренних расследований одинаковые, разниться могут только методы и средства.

Однако и в методике раскрытия и предупреждения служебных преступлений Хейти не обнаружил ничего для себя нового.

Нет, конечно, поражали масштабы деятельности, объемы исходящих и входящих документов, количество поступаемой информации. Удивительной была степень проникновения агентов. Это, безусловно, вызывало зависть. Добиться такого количества свободы в условиях маленькой республики можно было только прямым указом президента с последующей ратификацией этого указа парламентом.

Но при ближайшем рассмотрении методика работы в Российской Федерации и методика работы в Эстонской Республике были одинаковыми, с поправкой на национальную специфику.

Гораздо больший интерес вызывали те, кто эту работу выполнял.

Настолько разнокалиберной публики Хейти еще в жизни не встречал. И никак не мог представить, каким образом эти люди оказались в солидной организации, да еще в таком серьезном отделе.

Оказалось, что близнецы Игорьки были не самой большой странностью службы. Оба Игоря, которые одним своим видом внушали любому уважение к органам, были скорее типичны для такой работы. Они походили на идеально сработанный механизм или, если угодно, на единый организм, по какой-то нелепой прихоти природы разъединенный на две физические оболочки, не потерявшие внутренней, глубинной связи. Как позже выяснил Хейти, Игорьки относились к той части оперативной группы, для которой не существовало невозможных заданий. Так что использование их в качестве сопровождающих для приезжего на внутреннем службистском языке могло означать очень высокую степень уважения к гостю. По крайней мере, именно так Хейти хотелось бы считать, хотя он понял, что именно в день его приезда в конторе была получка и основная масса работников, годных для встречи гостей, просто разбежалась.

Очень интересен был прямой начальник Игорьков, которому Хеити представили в первый же день. Полковник Лесков Владилен Макарович. По прозвищу Графин.

Личность это была грозная, вечно недовольная и готовая выдать разнос просто так, за разбросанные по столу бумаги. И ругался он довольно крепкими словами, нужно отметить, не теряя самого доброжелательного выражения на лице. И мог послать туда, куда его отец, Макар, телят не гонял, улыбаясь сочувствующей улыбкой все понимающего человека.

Еще Графин, то есть полковник Лесков, увлекался индуизмом вообще и йогой в частности, от занятий которой у него частенько ныла поясница и болели уже немолодые суставы. Однако достойного дела этого он не бросал, а, наоборот, старался привлечь к тайнам древней цивилизации всех и каждого. От него бегали, прятались, но обижались редко.

Хейти вспоминал своего комиссара и только морщился.

Сам Хейти Графином был забракован – по причине избыточного веса в йоги не годился. Поэтому прятаться от него утром не имело смысла, а было даже очень интересно попытаться соблазнить полковника чашечкой кофе и булочкой, от которой тот неизменно отказывался, как казалось Хейти, с сожалением.

Выяснить, почему же полковника Лескова назвали Графином, не удалось, сотрудники об этом разговор не вели, а спрашивать у самого Владилена Макаровича было как-то неудобно.

Помимо «интересного» начальства в отделе работала пара следователей, Слава и Клара, которые ненавидели друг друга страстно, но работать с кем бы то ни было другим отказывались наотрез, мотивируя свою тягу друг к другу какими-то странными и подчас нелепыми соображениями. У Хейти сложилось впечатление, что у Клары и Славы просто служебный роман. Однако когда он увидел, как Клара швырнула в Славу кофейником, который был полон горячим, только что вскипевшим кофе, идея насчет скрытого служебного романа стала выглядеть как-то не совсем естественно. В отделе говорили, что это не самая крутая выходка, потому что некоторое время назад то ли Слава, то ли Клара уже побывали в больнице из-за действий напарника, выразившего недовольство.

Нужно отметить, что раскрываемость у этого странноватого дуэта была самая высокая в отделе. За что им и прощались любые закидоны.

Но самым оригинальным человеком во всем отделе, если не во всем ФСБ, Хейти считал своего куратора. Лейтенанта Мельникова Руслана Тимофеевича.

Дело в том, что Мельников был мистик и полностью отвязанная личность. Прямо в стиле доблестного полицейского из фильма «Смертельное оружие», имя которого Хейти все время забывал, помня только артиста, Мэла Гибсона.

Руслан отличался тем, что видел мистику везде. Он знал наизусть имена четырнадцати особо приближенных к Сатане демонов. Он цитировал за утренним кофе строки из библейских апокрифов и на досуге, уже за вечерним кофе, обсуждал с Графином особенности отдельных моментов из «Махабхараты».

Он практиковал втайне от привыкшего ко всему руководства начертательную магию на исходящих документах и элементы гипнотического воздействия на подследственных. На это начальство чихать хотело, лишь бы по почкам не лупил и на подозреваемых следов не оставлял.

В кабинете Руслана всегда странно и незнакомо пахло, то ли серой, то ли ладаном, а сам следователь Мельников внешне походил на известного инквизитора Торквемаду. И хотя сам Хейти этого мрачного средневекового господина в глаза не видел, но чувствовал, что если Торквемада когда-либо существовал, то и выглядеть должен был именно так. Темные волосы, стриженные под горшок, прямой нос, густые брови и костистое лицо. Следователь Мельников.

Вся эта развеселая компания, что активно трудилась на ниве разоблачения служебных преступлений, приняла Хейти очень легко. Незаметно из него вытянули все подробности жития в Эстонии, слегка поинтересовались: «как там русские?», угостили вкусными сырниками домашнего производства самой Клары и стали втягивать в дела так, чтобы и лишней информации не дать и гость был занят по уши.

Гость и не возражал.

Хейти даже с удовольствием занимался той работой, которую ему подсовывали сотрудники службы безопасности этого «теоретически предполагаемого противника». Искать приключений на свою голову не хотелось совершенно, поэтому в документы, что при его приближении «незаметно» переворачивались, Хейти не заглядывал. Удивительно, но он начал воспринимать эту командировку как неожиданный отдых и уже начал верить в то, что кончится все хорошо…

Нет никаких двойных ходов западных спецслужб, нет никаких подставок и запасных игроков, нет противостояния, и те двое, что сопровождают его каждый вечер до представительской квартиры на соседней улице, всего лишь прогуливаются, потому что им по пути.

И больше всего Хейти хотелось верить в то, что не было никакого потерянного дня. Не было. А просто он спал с перепоя. Весь день… Спал.

Или нет?

То, что произошло за день до поездки, Хейти вспомнить не мог. Как ни старался.

«А не плюнуть ли?» – в очередной раз подумал Хейти, глядя в белый, снежно-белый потолок квартиры, в которую его поселили.

– Можно и плюнуть, – отозвался в голове знакомый голос.

– Давно тебя не было, – задумчиво произнес вслух Хейти. И тут же спохватился, квартира должна была «слушаться». И она «слушалась», а Хейти просто расслабился сверх всякой меры.

– Точно, – подтвердил голос внутри. – Расслабился. Хотя причин к этому нет.

– Отстань, – вяло подумал Хейти.

– Хм, «отстань», это ж надо… – встрял в разговор ворчливый голос. – Он еще и огрызается. Дружок, ты вообще понимаешь, почему ты тут?

– Отстань!

– Ну, может, от него действительно отстать? – спросил у ворчливого первый голос.

Этого первого Хейти особенно любил. Первый почти всегда соглашался. Кроме исключительных случаев…

Исключительных.

Дыхание перехватило… Белый потолок резко опустился вниз… Вспыхнул ярким светом… Далекий внутренний крик, эхо… «А-а-а-а-а-а…» Далеко. Далеко…

Хейти вскочил, мотнул головой. «Что же это?!»

По спине бежал пот, дышать было тяжело. Казалось, что желудок вздулся и подкатил к горлу.

«Черт! Ведь это же было… Крик этот. Как вспышка памяти. Черт…»

Хейти помотал головой. Муть медленно рассеивалась.

«А что же меня навело?»

Однако момент ушел. Пропал, как не было. Теперь Хейти не мог даже вспомнить, какая фраза сыграла роль катализатора и какое воспоминание, или тень от воспоминания, заставило его вскочить с постели.

Голоса в голове молчали.

«Ну и отлично, ну и ладно… – прокралась осторожная мысль. – Завтра пятница. Потом выходные. Сходить надо будет куда-нибудь».

Он снова улегся в кровать. Однако беспокойство, что нахально поселилось с ним рядом, заснуть не давало.

Стараясь унять внутренний диалог, Хейти вдруг подумал о своих голосах.

Когда они появились, сказать было трудно. Складывалось ощущение, что он всегда жил с ними и эти несколько характеров были постоянными и верными друзьями. Иногда они, как подобает нормальным друзьям, даже ссорились и поднимали галдеж. Впрочем, это никогда не случалось в критические минуты. Когда на кон была поставлена жизнь или просто момент был ответственным, голоса Хейти сплачивались.

Смутно он помнил, что впервые голоса помогли ему лет в пять. Когда он, зареванный, расцарапанный и несчастный, вдруг понял, что заблудился в лесу. В то время он жил на хуторе у дедушки Януса, в южной Эстонии, где леса, не в пример северным, густые и незаселенные. Тогда в Эстонии насчитывалось всего полтора миллиона человек, основная масса которых расположилась в Таллине и его окрестностях, а также в нескольких крупных городах. На всю остальную территорию приходилось менее семисот тысяч человек, проживавших в маленьких городках, которые по российским масштабам и за деревню бы не приняли, и на хуторах. Так что заблудиться, да еще маленькому мальчику, было раз плюнуть…

И кажется, именно тогда, хотя сам Хейти был в этом не уверен, в голове раздался успокаивающий и слегка ворчливый голос.

Хейти даже помнил слова, сказанные этим голосом тогда.

– Смотри, малыш, – сказал Ворчун. – Муравейник.

И страшные тени сумеречного елового леса вдруг стали самыми обычными плоскими и неопасными тенями. Потому что голос в голове был похож на голос дедушки Януса. А с ним страшно не бывает.

Вернувшись на хутор, маленький Хейти хотел рассказать обо всем дедушке… Однако его почему-то не было. А взрослые вели себя как-то странно. Гораздо позднее Хейти узнал, что старый Янус Карутар умер в тот день.

Рациональное сознание и христианское воспитание не допускали даже мысли о том, что эти события как-то связаны. Однако рациональное мышление это всего лишь рациональное мышление. А какой от него толк в иррациональном мире?

Хейти не ходил по врачам. Не ходил по психологам. И языком не трепал.

Все эти фрейдистско-юнговские заморочки Хейти не особенно беспокоили, поскольку каждого, поступающего на службу в Полицию Безопасности, трясли как липку на предмет выявления каких-либо психических отклонений. Доктора ни черта не нашли… Ну и леший с ними.

– Все-таки я псих… – мелькнула угасающая мысль.

– Псих, псих, – успокаивающе пробасил в голове до боли знакомый голос. – Хочешь, я тебе сказку расскажу?

– Давай…

– Ну вот и хорошо. Жил-был на свете маленький мальчик. И все у него было. И дом, и еда, и вообще все у него было в порядке. Жил он не тужил, как вдруг явились к нему три старых бога, что правили тремя небесами.

«Послушай, – сказали они ему. – Ты живешь на земле, а мы на небе. И в подземное царство нам ходить далеко и долго. Но не знаем мы, что там происходит и что черти замышляют против нас. Добром просим тебя, сходи… Посмотри, что там да как, а потом возвращайся нам все рассказать. А мы тебя за это на небеса возьмем».

Согласился мальчик и пошел. Шел он долго. Через леса, поля и болота. Через реки и мосты. Через двери. Много чего видел, пока к входу в ад не пришел.

Видит, сидит там черт. Охраняет. Но не просто так сидит, а вверх ногами.

«Привет, – говорит мальчик. – Тут вход в ад?»

«Тут, – отвечает черт. – А тебе чего надобно?»

«Да вот, – говорит мальчик. – Посмотреть пришел. Что у вас, да как… Может, к вам работать пойду».

«Хорошее дело, – говорит черт. – Только тебя пустить внутрь я не могу».

«Почему?»

«А ты на двух ногах ходишь. В аду все ходят только на головах, вверх ногами. Извини. Вот когда научишься вверх ногами ходить, приходи. Работы хватает»

Огорчился мальчик, что так трех богов подвел, и решил на голове научиться ходить. А черт стал ему помогать.

И помог.

Мальчик вошел в ад. Вверх ногами там походил. Долго-долго там был. Все высматривал да выглядывал. И хотя голове его было не очень удобно, трех богов подвести он не мог. Одна беда. Никак не мог он чертей увидеть. Все как бы мимо него такие же, как он сам, люди проходили. Все на головах. Все люди. А чертей нет. Хоть тресни.

Вернулся он тогда к тому черту, что у входа сидит, и спрашивает:

«А черти-то где?»

«Как где? Неужто не знаешь? Они давно уже себе три пустующих неба заняли и там правят. Как боги. Только чтобы их увидеть, нужно вверх ногами стоять. Головой к земле. Если бы ты так стоял, когда с тобой „боги“ разговаривали, то сюда бы и не попал. Иди теперь, работай!»

И на землю мальчика не выпустил…

– Это ты к чему? – засыпая, спросил Хейти. Кажется, вслух.

Ответ долетел из темноты и прозвучал уже во сне.

– Сам догадайся… Для того, чтобы отделить истину от лжи, просто стоять на двух ногах недостаточно. Но Хейти уже спал.


ГЛАВА 9 | Охота на НЛО | ГЛАВА 11