home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



60

Те, кто не веровали, – те в наказание будут Ввергнуты. Если не превысят они количества отсчитанного.

Апокриф. Книга Пяти Зеркал. 178(179)

– Эй, интеллигенция, где этот твой ориентир?! – Ягер остановился и старательно начал вытряхивать из волос песок. – Сколько же, черт возьми, можно носиться от скалы к скале?

– В дневниках… – Замке закашлялся, – в дневниках сказано, что нужно искать черный камень, который отбрасывает тень, похожую на стоящую на задних лапах ящерицу. Большую… Я не могу себе этого представить, но так полагаю, что мимо нее пройти невозможно. Дело в том, что отец пишет об этом мимоходом, значит, этот камень очень заметный и пропустить его нельзя. Помните, как писалось о трещине… Там все было подробно, очень подробно… И мы не прошли мимо.

– Только потому, что проводник ткнул нас в нее носом, – оборвал его словесный поток Фрисснер. – Вы можете объяснить в нескольких словах, что мы ищем сейчас?

Артур сел на песок. Их поисковая группа направлялась на поиски четвертой приметы Зеркала. Вместе с Ягером, Фрисснером и Замке шел только один солдат, Рихард Шинкель. Нескольких солдат пришлось оставить возле машины, поручив командование Ксавьеру Лангеру, единственному человеку, который внушал доверие и пользовался авторитетом после гибели Обста. Остальные были либо деморализованы, либо впали в тихое помешательство на религиозной почве, как Фриц Людвиг.

Через два часа блужданий среди песка и камня подул мерзкий ветерок, который нагонял песок под одежду, в волосы, в глаза, в рот. Дышать было тяжело, вокруг не было ничего, кроме маленьких, колючих, вездесущих песчинок.

– Дело в том, – снова завел старую песню Замке, – что данные в дневнике не слишком отчетливы. Мы ищем скалу, которая отбрасывает тень…

– Это мы уже слышали, – оборвал его Ягер. – Учитесь наконец говорить лаконично.

– Мы ищем скалу или тень? – спросил Фрисснер. Замке неуютно поежился под перекрестными взглядами всей команды.

– И то и другое… – промямлил он. – Мы должны найти это и по совокупности параметров определить…

– О черт! – ругнулся Ягер.

– …нужное место, – довел мысль до конца Замке.

Над ложбинкой, в которой они разместились, уныло завывал ветер Прохлады он не приносил, хотелось пить, смыть набившийся в горло песок. Глаза немилосердно щипало.

– Тени меняются… – уныло и едва слышно произнес Рихард Шинкель. Ему никто не ответил.

– Скоро уже стемнеет, – глядя в песок, сказал Замке, – Вряд ли мы что-то найдем сегодня…

– Вы чертова скотина. – Ягер встал – Проклятая чертова скотина.

– Прекратите. – Фрисснер тоже поднялся, отряхивая одежду – Он ни в чем не виноват…

– Естественно, не виноват, – подтвердил Ягер – Он таким родился. Это не вина, это судьба. Пойдемте назад. Я надеюсь, что ребята не решились на побег или их не вырезали арабы.

– Выстрелов не было, – обнадеживающе заявил заметно повеселевший Замке.

Фрисснер слышал, как проходящий мимо Ягер бормочет, словно молитву:

– Германия, Германия превыше всего. Германия, Германия превыше всего…

Он отошел на несколько метров, но остановился и, прекратив бормотать, обратился к Юлиусу:

– Эй, интеллигенция, а дайте-ка мне дневник…

– Зачем? – поинтересовался Замке.

Ягер сплюнул, неприятно прищурился, словно целясь, и направился к нему. Юлиус быстро сориентировался и вытащил из кармана потрепанные фотокопии.

– Вот, вот… – сказал он, протягивая на вытянутых руках бумаги Ягеру.

Людвиг повертел их в руках, затем нашел нужную страницу. Пробежал глазами.

– Ну у вашего папаши и почерк… Какие-то значки…

– Это показания ветра, температуры и…

– Сам знаю. Черт. Послушайте Артур, вам будет, может быть, небезынтересно. «Скала совершенно черная. Как и песок вокруг нее. Совершенно очевидно, что это скальное образование имеет очень большой возраст. Как оно сохранилось в этих жестких условиях, непонятно. Может быть, в Мюнхене что-нибудь смогут прояснить? К сожалению, я не смог взять образец, минерал очень твердый. Я сломал молоток». Опять какая-то дребедень Ага, вот. «Я испытал шок. Это же огромный ящер, тень указывает на это». Каково?

Фрисснер молчал.

– Судя по всему, вы правы, дорогой профессор. Камень действительно трудно обойти. Но искать, черт возьми, следует не тень, а все-таки скалу. Черную. – Ягер кинул бумаги Замке. Тот неловко поймал, уронил в песок, какие-то листки рассыпались. – Удивительно, что мы еще не заблудились.

И штурмбаннфюрер направился куда-то в пески.

– Куда вы?! – окликнул его Фрисснер.

– Назад. К грузовикам… – не оборачиваясь ответил Ягер.

– Но мы же пришли совсем с другой стороны!

– Пойдемте, пойдемте! – крикнул Ягер, взбираясь на песчаную горку. – Если вы хотите успеть до темноты…

Фрисснер махнул рукой Шинкелю, и они оба направились вслед за Ягером. Вскоре их нагнал обиженно бормочущий Замке. Профессор озабоченно вытряхивал из бумаг своего отца песок.

– Он что, сошел с ума? – спросил Замке, поглядывая в спину Ягеру.

Фрисснер поднял брови:

– На основании чего вы делаете такой вывод?

– Ну… Он швырнул в песок бумаги.

– И что? Это же копии…

– Понимаете, это очень ценные бумаги. Фактически вся наша экспедиция строится на этих документах.

– Я полагаю, что она почти закончилась, – ответил Фрисснер – Мы очень близко к цели.

– Осталось еще три приметы и собственно Зеркало, не забывайте об этом. Конечно, о нем написано очень мало, но даже эти крохи могут пригодиться…

– Бросьте, профессор, – сказал Артур. – Если Ягер и помешался, то вряд ли об этом можно судить по тому, бросает он бумажки на землю или не бросает. В чем-то я могу с вами согласиться, но больше склоняюсь к тому, что Людвиг никогда особенно нормальным и не был.

Замке ничего не ответил.

Они подошли к грузовику, когда солнце уже щедро раскровенило небосвод. Ветерок унялся, а жара стала спадать, предвещая ночной холод.

К чести Ксавьера Лангера, солдаты не разбежались, не сделали попыток уехать и не стали легкой добычей арабов. Фрисснера встретил Вольдемар Хенне, который дежурил в охранении.

– Ну что? – спросил Артур у Лангера.

– Все в порядке, господин капитан. Два раза мы видели что-то темное там… – Он указал рукой на запад. – Но я дал команду не стрелять. Мало ли что это могло быть…

– Где видели черное?

– Там… – Лангер снова указал рукой. Фрисснер всмотрелся в указанном направлении, прикрываясь рукой от солнца.

– Ничего не вижу…

– Это как будто проявлялось из ничего. Вдруг там что-то образовалось… Игра света или что-то вроде того. Может быть, мираж?

– Может быть… – Артур смотрел в направлении, указанном Лангером. Солнце медленно садилось, и казалось, что где-то за горизонтом ходит кто-то огромный, но едва заметный на фоне пламенеющего неба. – Может быть… Спасибо, что сообщили, Ксавьер. Пойдите разберитесь с едой…

Когда Лангер отошел, Артур еще некоторое время всматривался в даль, как вдруг понял, что слышит какой-то непрекращающийся шум. Бормотание. Он оглянулся в поисках исгочника и увидел коленопреклоненного Фрица Людвига, который громким шепотом читал молитвы.

Фрисснер вслушался

– Господи, спаси и сохрани меня. В этих песках только на тебя уповаю, ибо ты моя защита и опора в трудный час. Отврати от меня взоры врагов моих, отврати от меня огонь ружей их и жар этого чужого солнца. Верю в твою силу, господи, верю в защиту твою. Уповаю на твою милость и опеку…

Фриц Людвиг явно состряпал эту молитву сам. Эти слова, наполовину выхваченные из Библии, которую он держал в руках, наполовину обусловленные реалиями жизни, были искренними, честными, наполненными. Самый настоящий заговор, древний, почти языческий. Наверное, именно так составлялись те самые молитвы, которыми зачастую бездумно и бестолково пользовались современные христиане. «Господи, спаси… На тебя уповаю…» Эти простые слова шли из глубин души человеческой, той самой, которая когда-то, может быть, вышла из рук Всевышнего.

– Господи, спаси и сохрани меня. Ибо верю в силу твою… – раскачиваясь, шептал Фриц Людвиг. – Господи, спаси и сохрани меня… Господи…

Фрисснер вдруг понял, что не разум Фрица говорит сейчас, а что-то другое. Как будто потерявшийся ребенок обращается к отцу… Старается докричаться до него, хотя родителя не видно, он где-то далеко.

– Только его никто не слышит, – внезапно сказал кто-то над ухом.

Фрисснер вздрогнул, обернулся. Рядом стоял Ягер.

Штурмбаннфюрер что-то прихлебывал из миски и вкусно хрустел галетой. Фрисснер ощутил, что сильно проголодался.

– Что вы сказали?

– Не важно, – туманно ответил Ягер и направился к костерку, возле которого что-то колдовал Шинкель.

Фриц Людвиг продолжал молиться до наступления темноты. Когда на небе высыпали первые звезды, он заступил в дозор.

Фрисснер еще долго видел его фигуру, то пропадающую, то снова появляющуюся в свете костра. Фигуру человека, уверенного в своем Боге.

Впервые за всю жизнь Фрисснер пожалел, что не верит ни в Бога, ни в дьявола.


предыдущая глава | Зеркало Иблиса | cледующая глава