home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



43

Аллах не любит преступающих. Нет оправданий у преступивших.

Апокриф. Книга Пяти Зеркал. 100

Сквозь сон в голову вступила боль. Словно скорпион, неслышно перебирая своими членистыми лапками по песку, подкрался и заполз в ушную раковину. Прогрыз себе дорогу и теперь угнездился в самом центре мозга. Колется своими клешнями и тонким отравленным жалом. Рвет беззащитный мозг, разбрасывая вокруг себя кровоточащие ошметки

Ягер вскрикнул и вскочил. Тут же со стоном схватился за голову.

Коньяк, выпитый накануне, был не то что лишним, а вообще ненужным. Теперь организм, помещенный в сложные условия пустыни, никак не мог разобраться, что ему делать с этим избыточным количеством алкоголя, и посылал сигналы «SOS» по всей нервной системе

Ягер с трудом подтянул под себя затекшие ноги. Было холодно, несмотря на одеяло, наброшенное на него кем-то из сердобольных солдат. Костер уже почти потух, где-то средь седины пепла едва виднелись слабые огоньки.

Внимание Ягера привлек звук неясного происхождения, доносящийся со стороны автомобилей. Преодолевая сопротивление чуть слышно потрескивающих шейных суставов, он тупо посмотрел на колонну, не обнаружив ничего, могущего производить легкие щелчки, доносящиеся из темноты. Ягер поискал глазами часовых. В свете звезд смутно различалась фигура человека с винтовкой, наблюдающего лагерь. Все спокойно.

Ягер уж совсем было собрался встать и разобраться со звуками, как вдруг на него снизошло понимание. Это потрескивал, остывая, металл, накаленный за день.

Людвиг сплюнул, тут же поморщившись от укола в голове.

«Шикарно! Штурмбаннфюрер СС надрался как сапожник и ко всему прочему страдает похмельем. Ну еще можно понять, что я заснул на песке, возле костра… Все-таки не в машине, как некоторые трусы… Но похмелье, это слишком. Кстати, могли бы меня разбудить… Спасибо, хоть одеяла не пожалели. А то холод собачий…»

Мысль тихо угасла. Штурмбаннфюрер напрягся.

«Часовой… Какого черта?!»

Похмельный синдром был мигом вымыт из организма струей чистого адреналина.

Ягер покатился в темноту, на ходу выдергивая из кобуры «вальтер». Упал в песок, изрядная порция которого тут же попала в рот. Тихо отплевываясь, Ягер уже ловил на мушку «часового».

«Куда ж ты делся, мерзавец? Куда? Ну… Где же ты?»

Вероятно, только похмелье штурмбаннфюрера помешало ему сразу заметить несообразность в поведении того человека, которого Ягер ошибочно принял за часового. Каким бы отряженный в наряд рядовой ни был идиотом, он никогда не будет пялиться на охраняемый лагерь, подставляя враждебной пустыне спину. Постепенно в памяти всплывали и другие подробности увиденной картинки. Ниспадающие складки восточной одежды вместо строгой подтянутости формы, тряпки на голове, которые принять за шлем можно было только в темноте.

Из всего этого Ягер делал однозначный вывод: возле лагеря шастают арабы. И хорошо, если вырезаны только часовые… А если все эти остывающие машины уже наполнены трупами? Много ли надо, чтобы чиркнуть по горлу спящему человеку?! Ягер знал на практике – не много.

Силуэт человека больше не появлялся. Как назло, костер погас окончательно, и Ягер ничего не мог разглядеть в темноте. Оставалась только слабая надежда на то, что его противники тоже ни черта не способны в таком мраке разглядеть.

«Поднять тревогу? А если все мертвы? Тогда я только себя обнаружу, и ничего больше… Этим пустынным волкам только дай знак, они сбегутся со всех сторон. А если кто-то еще жив? – Ягер на секунду представил, что начнется, если кто-то из солдат еще жив и поднимется паника. – Так мы же перестреляем друг друга в темноте. Тут на что-то способна только фрисснеровская команда, все остальные просто мясо, хоть и солдаты».

Ягер начал очень осторожно, ползком продвигаться к месту, где, по его данным, должен был находиться один из часовых. Под рубашку заползал холодный песок, противно щекотал кожу. Проползая мимо заднего колеса одного из грузовиков, Людвиг вляпался ладонью в какую-то лужу. Потряс рукой, стряхивая капли, потом остановился. Лужа была темная и немного липкая.

Ягер представил, откуда она тут взялась, и ему стало нехорошо. Он не стал открывать дверцы грузовика, чтобы не поднимать лишнего шума. Где-то впереди стоял легковой «фиат», если откуда и начинать будить отряд, так это оттуда. Штурмбаннфюрер встал и быстрыми перебежками добежал до машины, где спал Фрисснер. Точнее, почти добежал, потому что споткнулся обо что-то большое и упал. На этот раз песок попал не только в рот, но и в глаза. Ослепший Ягер на всякий случай ткнул пистолетом в это «что-то», а другой рукой попытался нащупать горло. То, что это человеческое тело, он не сомневался.

Вместо горла обнаружилась какая-то отвратительная жижа, прикрывающая какую-то щель… Людвиг с ужасом понял, что наткнулся на человека с перерезанным горлом.

Дело принимало действительно дурной оборот.

Беглый обыск не обнаружил на теле солдата ни оружия, ни боеприпасов.

Ягеру почудился шорох где-то в стороне легкового «фиата».

Почудился? Людвиг осторожно подобрался поближе…

Так и есть, чья-то более темная тень на фоне ночной темноты ковырялась около двери. Ягер уже было прицелился, как вдруг тень вздрогнула и замерла.

– Встать, – послышалось по-немецки. Масляно щелкнул затвор.

Тень приподнялась. Именно приподнялась, оставаясь на полусогнутых ногах, готовая в любой момент кинуться в спасительную темноту.

– Макс, с вами все в порядке? – послышался голос Фрисснера.

– Со мной? О да… Со мной точно все в порядке. – Из-за машины вышла другая тень, в руках которой обозначилась винтовка.

– Штурмбаннфюрера не видно? – снова спросил голос Фрисснера.

– Нет… Боюсь, что его мы больше не увидим.

«Рано радуетесь», – подумал Ягер и уж было совсем хотел обнаружить свое присутствие, как вдруг тень совершила скачок в сторону. На фоне звездного неба мелькнула тень выбитой винтовки.

Потом события завертелись, подобно белке в колесе, которую Людвиг, будучи мальчиком, видел на ярмарке в Кельне. Араб прыгнул в сторону. Богер приглушенно вскрикнул, а тень винтовки вскинулась куда-то вверх. Ягер оттолкнулся ногами и врезался головой во что-то твердое. «Пряжка», – мелькнула в голове глупая и безразличная мысль.

После этого мыслить уже стало некогда, потому что штурмбаннфюрер покатился по песку вместе с человеком, которого сбил с ног.

Что-то крикнул Фрисснер, вспыхнул свет… И Ягер, уткнув ствол пистолета в противника, дважды нажал на курок.

Бешено вращающийся барабан раскололся… Маленькая ось стремительно улетела куда-то в небеса… Белка выпрыгнула из ловушки, прекратив издевательский аттракцион.

Человек задрожал, принимая в свое тело свинец и ткнулся головой Ягеру в шею. Рядом в песок ушел кривой кинжал…

– Тревога!

Выстрелы… Безучастное хлопанье пистолетов…

На живот Ягеру лилась горячая, по контрасту с окружающим воздухом, жидкость. Кровь пропитала рубашку и теперь противно стекала по бокам.

– Чужая все-таки лучше, чем своя… – бормотал Людвиг, выбираясь из-под тела.

Пленные стояли на коленях, закинув руки за голову. Они так простояли всю ночь, в свете фар и в вони работающих двигателей. Пленных было четверо. Еще трое арабов лежали рядышком и ждали своей очереди на погребение Отдельно от них на песке, задрав голову в слепое небо, лежали двое часовых с перерезанным горлом.

Всю ночь отряд не смыкал глаз, а с наступлением утра Фрисснер со своей командой направился на прочесывание песков вокруг.

Вернулся хмурый. Отозвал Ягера в сторонку и, махнув головой на пленных, сказал.

– Они были не одни. Там полно следов, когда поднялась заваруха, эти ублюдки сделали ноги.

– Они скорее всего вернутся.

– Вы полагаете? – Конечно. По-видимому, мы очень заманчивая добыча

– Ограбление? Ягер пожал плечами:

– Допрос покажет… Вы оставите это на меня?

– С удовольствием, – подтвердил Фрисснер.

– Я и не сомневался…

– Кстати, как вам удалось выжить? Я полагал, что вы спали на открытом воздухе. Эти мерзавцы должны были добраться до вас в первую очередь…

– Костер к тому времени потух, я полагаю, что им и в голову не пришло искать кого-то спящим на песке, когда рядом автомобили. А как вы поняли, что на лагерь напали? Вы же, кажется, спали?

– Не совсем, – уклончиво ответил Фрисснер. – У меня была бессонница. Как оказалось, пошла на пользу.

Ягер ничего не ответил.

Он взял из набора инструментов монтировку и направился к пленным. Каунитц, который возился со сменой вспоротого колеса, мрачно усмехнулся.

– Что он собирается делать? – спросил Замке, выползая из «фиата». У профессора после ночных приключений был весьма бледный вид. Юлиуса Замке слабило. Он постоянно отбегал за грузовик. Фрисснер полагал, что эта неприятность приключилась с профессором с перепугу.

«Все-таки не военный человек, – с легким презрением подумал Людвиг. – Штатская рохля»

– Он собирается потолковать с нашими гостями по душам. А заодно выяснить, чем мы так заинтересовали местное население.

– Он их будет бить?

Фрисснер удивился такой наивности вопроса, прозвучавшего из уст человека, прошедшего заключение в лагере.

– Ну не в шахматы же ему с ними играть… Позволю себе напомнить вам, дорогой профессор, что эти люди ночью перерезали бы вам горло с такой же легкостью, с какой они проделали это с двумя нашими солдатами.

– Да, но они дикари. Мы не можем опускаться до их уровня… В конце концов, это не…

– Не ваше дело… – резко прервал его Фрисснер, а затем более вежливо добавил: – Это война, Юлиус, вы лучше меня знаете, что это означает.

– Да, – тихо отозвался профессор. – Именно, что… лучше вас.

Он позеленел и сделал судорожное движение, словно стараясь удержать что-то внизу живота, но не ушел. Замке смотрел, как Ягер подошел к четырем фигуркам, что-то сказал по-арабски, прохаживаясь у них за спинами. Пленные молчали.

– Так я и думал, – заявил Ягер облегченно. А затем легко, словно мяч на футбольном поле, ударил ближайшего к нему араба под копчик носком сапога.

Человек вскрикнул и повалился на песок лицом, повернулся на бок. Скрючился.

– Руки держать за головой, – мягко напомнил штурмбаннфюрер и пнул упавшего в коленную чашечку.

– Точно лепит, – со скрытым восхищением произнес Богер. Его рука была забинтована. Тот араб, которого застрелил Ягер, успел зацепить Макса кончиком своего кинжала, серьезно поранив запястье. – Специалиста видно за версту.

Замке что-то прошипел и отковылял за грузовик.

– Чего это он? – поинтересовался Богер.

– Ты бы держал язык при себе, Макс, – раздраженно посоветовал ему Фрисснер. – С нас хватит одного пугала.

– Понял, – невозмутимо ответил Богер и отошел к Каунитцу. – Ну и как?

– Тормозные шланги перерезали, сволочи. – Каунитц сплюнул. – То ли вспоротого колеса мало показалось, то ли просто случайно маханули… Хотя, как это можно сделать случайно, я не понимаю. И главное, зачем? Если они нас просто ограбить хотели, так какого черта?! Им что, грузовики не нужны?

– Ну вот сейчас наш бравый штурмбаннфюрер это и выясняет… – ответил Богер, садясь на песок и приваливаясь к снятому колесу. – У тебя сигаретки не будет?

– Возьми сам, в кителе, – сказал Каунитц, посматривая в сторону Ягера. – Лихо…

Пленные молчали.

Точнее, не так.

– Они не молчали, а мололи всякую чушь. Всякий вздор, которому бы не поверил даже новичок.

Штурмбаннфюрер Людвиг Ягер новичком не был. Если врать, так вместе, так, чтобы все концы сходились. А этого и в помине не было у четырех арабов, которых он допрашивал. Арабы путались, бредили о каких-то деньгах, которые есть в грузовиках, брали на себя все самые страшные грехи, обвиняли друг друга, клялись пророком.

«Грабить? Да! Хотели ограбить!»

«Убивать? Да! Всех хотели убить!»

«Зачем? Машины забрать! Хотели забрать!»

«Колеса вспороли?! Вспороли!»

«Зачем? Чтобы не уехали!»

«Зачем? Чтобы не убежали!»

«Зачем?!!! Убить всех хотели!»

– Пророком клянусь, все он, все Сулик, он сказал!!! Пойдем, сказал, отнимем деньги, золота там много! Воды! Оружия! Ох, не бей, господин! Ох!…

Это было вдвойне подозрительно – брать на себя обвинения… Да так легко… Не то чтобы это невозможно. Нет, это очень даже может быть, особенно в случае, когда хотят прикрыть малым грехом более значительный.

Ягер пошел на новый круг. Уже с тремя пленниками. Один ухитрился умереть, хотя штурмбаннфюрер делал все возможное, чтобы этого не произошло. Пленники не должны умирать случайно.

– Собака! – воскликнул Ягер, отпустив бессильную голову умершего. – Вы у меня заговорите.

И когда он с окровавленной монтировкой в руке подступил к трем оставшимся, они закричали, как дети, сбиваясь в кучу.

На их лицах был написан такой неподдельный ужас, что Ягер даже остановился, озадаченный таким поведением. Потом он понял, в чем дело…

Пленники кричали, надсаживая и без того сорванные голосовые связки, глядя ему за спину.

Людвиг медленно обернулся… И увидел Муамара, неслышно подошедшего сзади. Глаза Муамара…

– Стой! Держи их! – Это кричали часовые.

Двое пленников кинулись по пескам за ближайшие дюны. Обхватив головы руками, они бежали, вопя на разные голоса, словно увидели самого страшного шайтана…

Тот, что по вине Ягера уже не мог встать на ноги, полз за своими убежавшими товарищами, что-то крича им вслед.

Грохнули выстрелы. Две фигуры по-птичьи дернулись на фоне голубого неба. Ягер сплюнул. Догнал ползущего, прижал лицом к песку.

– Ты у меня, собака, все расскажешь. Ты будешь жить долго, достаточно долго, чтобы рассказать мне все. Слышишь, ты? Я буду тебя лечить, я буду тебя кормить, поить… И пытать так, что ты позабудешь все, но даже это расскажешь мне. Понятно?

Араб судорожно задышал. Потом поднял голову вверх, оскалился остатками зубов и обмяк.

– Эй… – Ягер потряс пленного. – Эй! Чертовщина!

– Он вскочил, пнул труп ногой.

– Ну! И от чего умерла эта сволочь?! Команда молча смотрела на него.

– Что вы вытаращились?! Я не нанес ни одной смертельной раны! Уж я – то в этом кое-что понимаю! Идиоты! – Он подскочил к Муамару, который собирался развести костер, чтобы вскипятить воду. – Почему они убежали?! Почему они убежали, черт подери?!

– Штурмбаннфюрер… – осторожно подал голос Фрисснер.

Ягер махнул рукой:

– Знаю я! Я его не трону, можете мне поверить, я не псих какой-нибудь. Я хочу получить ответ.

Муамар сделал два непонятных жеста и снова занялся костром.

Ягер опустил плечи, отошел к грузовику и повалился на песок рядом с Богером. Тот предложил ему сигарету. Макса явно поразили способности штурмбаннфюрера к допросу.

– Что он сказал?

Ягер пожал плечами, выдохнул клуб дыма:

– Он сказал… Он сказал, что они испугались. Бред какой-то… Испугались…


предыдущая глава | Зеркало Иблиса | cледующая глава