home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



28

Не поможет вам бегство, если вы бежите от смерти…

Коран. Сонмы. 16 (16)

– Вы помните моего отца? – спросил Юлиус. Араб покосился на него и сделал неопределенный жест, словно месил что-то кулаком.

– Не понимаю, – признался Юлиус. – Отец писал о вас… «Если бы Муамар ушел, пустыня поглотила бы меня, как глотала она тысячи подобных мне». Вы его спасли от смерти?

Проводник покачал головой.

– Возможно, он оценивал это именно так… Я искренне вам благодарен. К сожалению, я никак не могу вас вознаградить, я беден и к тому же не совсем свободен…

Араб посмотрел Юлиусу прямо в глаза. Постоял, потом решительно указал пальцем на север и кивнул.

– Вернуться?

Араб снова кивнул, это могло быть только утверждение.

– Это невозможно.

Снова энергичный кивок, снова палец на север.

«Если бы каждый, кто шел с нами, знал о предстоящих трудностях, о том, какова пустыня на самом деле и что она скрывает в своих отвратительных прожаренных солнцем недрах, эта экспедиция не состоялась бы. Только я да Муамар пошли бы туда снова, но он покинул меня, а я немощен и окружен стеной непонимания»…

Отец писал это, вернувшись отсюда.

Он вернулся живым.

Что мешает вернуться живым его сыну?

– Нет, мы не будем возвращаться, – решительно сказал Замке. – Мы должны дойти до конца. Вы можете объяснить, куда и как мы движемся?

Муамар издал короткий глухой звук, более всего напоминавший смешок, и отвернулся, всем своим видом демонстрируя окончание беседы.

– Что за дерьмо, – сказал в сердцах Каунитц, растирая правую щеку – после контузии в Норвегии она у него немела. – Мы едем, сами не зная куда. А если этот молодчик приведет нас к своим головорезам на верблюдах?

– У нас пулеметы, – возразил Богер.

– Ночью мы будем дрыхнуть, они подкрадутся и перережут нам глотки.

– Муамару можно доверять, но доверять с оглядкой, – сказал Фрисснер, – И бояться его не следует.

– Черт с ним, с этим сумасшедшим арабом. Скажите мне лучше, что это такое?

Все посмотрели в ту же сторону, что и Каунитц.

– Я ничего не вижу, приятель, – сказал Макс.

– Смотри внимательнее. Вон там, где чахлый кустик торчит из песка.

Фрисснер прищурился и действительно увидел… Зыбкое дрожание воздуха, но не просто жар от раскаленного песка, – а вибрация, радужными волнами разбегавшаяся по воздуху. Незримое на миг становилось то зеленым, то ярко-оранжевым, то вспыхивало сразу всеми цветами спектра.

– Метров триста, пожалуй, – оценил Каунитц. Фрисснер повернулся и окликнул ученого:

– Господин Замке! Скорее сюда! Солдаты тоже увидели – они бросили свои нехитрые занятия и повскакивали с мест.

– Очень, очень любопытно, – пробормотал Замке. – Я такого не видел.

– Что это?

– Это кочующий оазис. По преданию, он нередко появляется вслед за песчаной бурей, и если войти в него, можно видеть будущее.

– Можно что? – переспросил Ягер.

– Видеть свое будущее… – задумчиво повторил ученый.

– Какого черта?

– Нет, действительно. Об этом писал еще в шестом веке Музаффар Хаммади. Об этом упоминают «Странствие Джелала», записки нескольких абиссинских торговцев и командиров отрядов, посылавшихся негусом на разведку пустынь, работы более поздних исследователей… Говорят, это безвредно. Тем более, будущее это отдаленно, да и не всегда реально. Может быть, мираж…

– Тогда какого черта? – снова повторил штурмбаннфюрер, – Сказки, господин археолог!

– Возможно, – покладисто согласился Замке. – Проверить эти сказки можно единственным способом.

– Каким же?

– Войти в кочующий оазис.

– Я не собираюсь этого делать, – сказал штурмбанфюрер.

– Это абсолютно безопасно, уверяю вас.

– А я вот схожу, – весело сказал Богер, откладывая автомат. – Интересно посмотреть, что там будет с войной и получу ли я генеральские погоны и Рыцарский крест.

– Не дури, Макс! – рявкнул Каунитц. Он, кажется, не на шутку перепугался.

– Капитан… – растерянно сказал Замке. По его глазам за стеклышками очков Фрисснер понял, что ученому очень, очень хочется сунуть свою умную голову в это колышущееся марево. С виду – обычный воздух, что там может быть страшного? Чушь. Сказки. Пустынные миражи.

– Ради бога, – сказал он.

Ягер скрипнул зубами, но смолчал. Муамар снова оказался рядом, возник бесшумно и почти моментально. Замке что-то спросил у него, араб развел руками.

– Я спросил, видел ли он раньше кочующий оазис.

– А он что?

– Я часто не понимаю его жестов…

– Метров сто, – отметил Богер и направился навстречу мареву. Ученый, увязая в песке, поспешил за ним.

– Они оба идиоты, – прошипел Ягер. – Остановите их, штурмбаннфюрер!

– Ерунда, – бросил Фрисснер.

– Вы ничего не понимаете!

– Вы тоже.

– Если с ученым что-то произойдет… – начал было Ягер, но Артур дернул его за рукав:

– Смотрите!

Кто-то из солдат громко охнул. Из середины мерцающей зыби во все стороны разбежались лучи, потом собрались в пучок и словно выстрелили навстречу идущим фигуркам Богера и Замке.

Через мгновение они исчезли в переливающихся струях света.

… Макс Богер открыл глаза.

Дощатый пол, окрашенный темно-красной краской.

На темно-красном – более яркие пятна. Кровь.

– Ты очнулся, немецкая свинья? – спросил ехидный голос над головой. Это прозвучало на плохом немецком, а вслед за вопросом на спину Богера наступил тяжелый башмак.

– Что… – прохрипел Богер. – Что…

– Он ничего не подпишет, – сказал другой голос.

Говорили уже по-английски. – Майкл, ты проспорил мне выпивку.

– Еще рано, – отозвался Майкл, ерзая ботинком по спине. – У меня и не такие говорили. Видел бы ты этого типа из лейбштандарта «Адольф Гитлер»… У него было наград больше, чем трипперных морских пехотинцев в госпитале Дюнкерка, а сломался через полтора часа.

– Этот держится третий день.

– Просто он еще не понял, что его ожидает. Эй, немецкая свинья! – уже снова по-немецки. – Ты меня слышишь, я знаю. Что, больно? Это тебе не пихать евреев в печку! Вставай, мы будем разговаривать, как джентльмены.

Нога исчезла, и Богер, кряхтя, встал на четвереньки. Все тело было налито ноющей болью, рот наполнен каким-то густым месивом… Макс сплюнул и увидел кровавые сгустки и бело-розовые осколки зубов.

Скривившись от дикой боли в спине и ребрах, он все же поднялся на ноги и разогнулся.

За столом сидели двое симпатичных молодых парней в американской военной форме. Лейтенанты, белобрысые, румянощекие. Один из них курил, второй разравнивал на столешнице мятый исписанный лист бумаги.

– Итак, штурмбаннфюрер СС Богер, готовы ли вы подписать чистосердечное признание, чтобы предстать перед судом с чистой совестью? – спросил он.

– Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее получишь сигарету, – сказал второй. Так, значит, он и есть Майкл.

Макс стоял, покачиваясь.

– Учись у Робби Бирна, – сказал первый. – У него он бы давно все подписал.

– К черту, – окрысился Майкл. Богер прочитал таблички над нагрудными карманами… Фамилия Майкла была Кэссиди. Фамилия второго – Джером.

– У вас семья, штурмбаннфюрер Богер. Жена, двое детей, мать-старуха. Вы ведь не хотите, чтобы мы лишили их продовольственных карточек? – вкрадчиво спросил Джером, постукивая по столешнице кончиком автоматического карандаша. – Мало того, мы можем передать их красным, а знаете, что они делают с семьями офицеров СС?

– Я… не воевал на Восточном фронте… – выдохнул Богер.

– Им плевать, воевали вы там или нет. Мы передадим им сопроводительную записку, где укажем, что вы пытали русских военнопленных в Дахау и Треблинке. Мы даже можем предоставить соответствующие фотографии. Поэтому разумный человек – а вы же разумный человек? – подписал бы вот это заявление и спокойно отправился бы в камеру.

Кэссиди поднялся и сделал шаг к Максу. Он постоял несколько секунд, потом коротко ударил его в живот.

Боль разлилась по всему телу жаркой волной, но Макс устоял на ногах.

– Вот! – Кэссиди ткнул ему в лицо смятый листок. – Ты должен это подписать! Ты должен это подписать, нацистская свинья!!

»…признаю свое участие в пытках и последующем расстреле восемнадцати летчиков Британских королевских ВВС… карательная операция в Чехословакии, в ходе которой расстреляно около ста мирных жителей…»

– Я не был в Чехословакии! Я не расстреливал британских летчиков!

Удар.

Еще удар.

Богер упал навзничь и почувствовал, как тяжелый армейский ботинок Майкла Кэссиди наступает ему на гениталии, как придавливает их к дощатому полу…

После этого он потерял сознание.


предыдущая глава | Зеркало Иблиса | cледующая глава