home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

Он показывает вам молнию на страх и надежду.

Коран. Румы. 23 (24)

Утро по выезде из Эш-Шувейрефа было ознаменовано появлением британского самолета. Он возник высоко в небе, среди рваных пушистых облаков, словно из ничего. Ирреальный в этом огромном пространстве, чуждом всякой технике, чуждом даже птицам, самолет неспешно описывал круг, явно наблюдая за маленькой колонной

Машины остановились. Офицеры вылезли из «фиата» и принялись рассматривать чудную машину странноватого вида.

– «Уэллсли», трехместный самолет-разведчик, – сказал Ягер, приложив ладонь ко лбу и вглядываясь вверх. – Около тонны бомб на внешней подвеске, тихоходное корыто…

– Будет бомбить? – спросил Фрисснер.

– Вряд ли. Маленький итальянский отряд, что; ему с нас? К тому же он не знает, что тут под тентами, вдруг зенитные пулеметы? Да и наши МГ могут его запросто достать.

– Может, пальнем? – спросил азартный Богер.

– Не стоит, – сказал Артур. – Пусть себе летает. Нам лишний шум ни к чему.

Англичанин покружился еще немного и ушел на север. Фрисснер повернулся к машине и обнаружил, что Муамар стоял все это время практически у него за спиной. Ничего не сказав, проводник зыркнул глазами из-под своих тряпок.

– Вот и все. Спектакль закончен, – пробормотал Ягер. Он спрыгнул с подножки «фиата», обошел вокруг машины.

– Что вы мечетесь? – спросил Фрисснер ехидно.

– Я думаю, – сказал штурмбаннфюрер без всякой злости. – Некоторые думают сидя, некоторые – лежа, а я думаю в движении. Знаете, я не уверен, что этот самолет был таким уж безобидным.

– Мания преследования, – прошептал Богер так, чтобы Фрисснер слышал, а Ягер – нет. Но штурмбаннфюрер услышал.

– Отнюдь, – сказал он – Какого черта делать здесь разведчику? Шпионить за чахлым гарнизоном Эш-Шувейрефа? Он стратегически ничего не значит, и гонять сюда самолет – значит неразумно распоряжаться авиацией, которой у «томми» не так уж много. Кто-то что-то знает.

– Осталось начать поиск британских агентов среди нас, – с вызовом сказал Фрисснер.

– Чем черт не шутит… – Ягер забрался в салон и оттуда добавил нетерпеливо: – Ну, мы едем или нет?

Примерно около двух часов дня небо впереди заволокло сизыми тучами.

– Дождик, – сказал Богер почти радостно.

– Это не дождик, – Замке покачал головой. – Дождик тут в редкость… А вот песчаная буря – другое дело.

– Что вы сказали? – вскинулся Ягер.

– Песчаная буря, – повторил Замке. – Не волнуйтесь, она далеко. Вряд ли нас заденет.

Сзади засигналил грузовик, и Богер остановил машину Практически тут же в дверцу постучал Муамар. Он что-то показал на пальцах, и Ягер сообщил:

– Советует остановиться и переждать.

– Ради бога, – пожал плечами Фрисснер. – Тем более время обедать.

На горизонте собирались черные тучи.

Разогретые на спиртовках мясные консервы пришлись как нельзя кстати. Кое-кто из солдат отхлебывал из фляжек явно что-то спиртное, но Артур не стал делать замечаний – пустыня есть пустыня, и пусть лучше кто-то напьется и мирно спит в кузове, чем… Чем сделает нечто такое, что навредит экспедиции.

Замке ковырялся в банке без особого аппетита. «Вот кому бы глотнуть коньяку», – подумал Фрисснер и совсем уже готов был поделиться с ученым своим запасом, когда его опередил Богер.

– Выпейте, что ли, малость, – сказал он, протягивая Юлиусу фляжку. Эту блестящую фляжку с монограммой кригсмарине[21] Богер выиграл в карты у какого-то моряка в Киле и никогда с ней не расставался, уверяя, что выигрыш – к выигрышу.

Никто, правда, не собирался напиваться. Обст полностью контролировал ситуацию, и у Артура не было оснований ему не доверять. Из офицеров больше всех выпил Ягер, и Артур отметил для себя, что эту слабость штурмбаннфюрера надо бы иметь в виду.

– «Стэн», – Богер похлопал ладонью по коробчатому корпусу автомата. – Старина «стэн», вот уж не думал, что придется снова за него браться.

– Будем надеяться, что работать ему не придется, – сказал Фрисснер. Сам он на это не надеялся, но и вероятного противника как-то не представлял. Англичане? Глупости, так далеко они не забираются, разве что какой-нибудь летучий отряд вроде них самих… Местные гораздо опаснее, но и они хозяйничают севернее и восточнее, а здесь им попросту нечего делать.

«Нужно обязательно поговорить с Юлиусом. Рукопись его отца – не более чем путевые заметки, основанные на том, что писавший считал само собой разумеющимся, и оттого непонятные стороннему читателю. Возможно, Замке-младший что-то объяснит, растолкует».

Фрисснер не любил неопределенности, а эта затея с самого начала была одной сплошной неопределенностью…

Ему уже несколько раз было по-настоящему страшно. И страх этот не имел ничего общего с тем, который испытываешь, подкрадываясь ночью к стоящему спиной вражескому часовому, с тем, который леденит душу, когда летишь под зенитным огнем в «юнкерсе», с тем, который переживаешь под артиллерийским обстрелом, лежа в мелкой воронке, а по спине градом барабанят комья земли и части тел тех, кому не повезло…

Это был другой страх – липкий, медленный, заползающий во все клетки тела. Боится не мозг, не сердце, боится весь организм.

Артуру было страшно, когда он увидел черную антилопу.

А ночью в Эш-Шувейрефе он проснулся от странного ощущения, что на него кто-то смотрит. Он открыл глаза и лежал в душной темноте, истекая потом, не имея сил шевельнуть рукой, а в проем кривого маленького оконца вливался тусклый свет… И когда, собравшись с силами, Фрисснер рывком поднялся с постели и встал, он понял, что на него смотрела Пустыня. Смотрела внутрь утлого глиняного домика, на маленького смешного человечка, пришедшего невесть откуда искать свою погибель.

«Нет, такие мысли нужно гнать. Долой такие мысли. Нужно думать о чем-то далеком, родном».

Но не получалось…

Замке тем временем, покопавшись еще немного в своей порции, поднялся, отряхнул с коленей песок и направился к проводнику, спокойно стоявшему в стороне и смотревшему вдаль. Муамар, к слову сказать, ничего есть не стал, хотя консервы были не со свининой – с бараниной. Он лишь жевал какие-то черные комки, достав горсть их из мешочка на поясе. Чернослив или нечто подобное…


предыдущая глава | Зеркало Иблиса | cледующая глава