home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«Мертвый, Неоновый свет, или Снятся ли «крысе» цветные сны?»

Все, что мы должны сделать, это потерять свою человеческую форму.

К. Кастаньеда

В последний раз осмотрев помещение, Игорь остановился у двери.

Клиент болтался в паутине каких-то жгутов, распорок, проводов. Виртуальный шлем на голове придавал ему довольно дурацкий вид, а если учесть его телосложение…

«Плечи, что твой шкаф, – подумал Игорь. – Он сам всю аппаратуру таскает. Доверить кому-нибудь боится. По идее, так я ему и не нужен совсем. Здоровяк, силища неуемная… Одна незадача только, феноменально добрый человек. Недостаток своеобразный…»

Игорь подошел к окну. За толстыми пуленепробиваемыми стеклами неприглядный современный пейзаж. Серые крыши, провал улицы. Комната, в которой им предстояло жить, была на самом последнем этаже высокого здания.

Профессиональный телохранитель и его клиент.

За окном не было ничего интересного, но снова смотреть на клиента, похожего на муху, которая попала в паутину, совершенно не хотелось. Игорь уже насмотрелся. До тошноты.

«Держать» этого клиента было совсем нехлопотно. Он беспрекословно подчинялся, мгновенно исполнял приказы. Была только одна незадача… Угрозы жизни клиента не было. По крайней мере пока.

Игорь все время чего-то ждал. Ждал выстрела, проникновения в охраняемую зону, сигнала рецепторов наведения, которые срабатывают, когда объект пытаются снять с большого расстояния при помощи оптической винтовки. Но угрозы не было.

Работа превращалась в рутину. Изо дня в день одно и то же. Клиент болтается в паутине проводов, чему-то улыбаясь под шлемом, что-то ищет там в другом мире, что-то находит и теряет. Вылезает он из виртуальности только для того, чтобы поесть и справить естественные надобности. Ну и когда происходит переезд на другую точку. Тогда он вылезает из своего кокона, распрямляется во весь свой огромный рост и начинает собирать вещи. Он всегда знает, куда идти, и у него всегда оплачены номера или комнаты. Таким образом, его контакты с живыми людьми сводятся к минимуму. Он почти не выходит из квартиры.

Но тем не менее клиент панически чего-то боится. Боится, что его убьют. И это не паранойя. Игорь чувствовал что-то. Перестроенными нервными окончаниями, улучшенными органами чувств… чем-то нереальным. Игорь чувствовал, как над его клиентом плещутся крылья смерти. Такое бывает, когда на человека кто-то открыл сезон охоты. Такой человек – клиент для телохранителя.

На Генриха, так звали клиента Игоря, велась охота. Очень осторожная, виртуозная. И наличие телохранителя делало эту охоту еще более утонченной. Телохранитель и наемный убийца, словно пара любовников, которые одновременно хотят и боятся увидеть друг друга. Они играют в свои игры, они прощупывают защиту друг друга легкими прикосновениями, незаметными постороннему взгляду толчками и внезапными рывками. Победа в таком поединке вдвойне почетна. А проигрыш… А проигрыш часто означает смерть. Конечно, такие отношения могут сложиться только между профессионалами очень высокого уровня, элиты. Подняться в эти ряды может не каждый. Некоторые просто не доживают.

Игорь подвинул невысокий пластиковый столик к креслу в углу. Достал из маленького черного чемоданчика два пистолета-близнеца. Положил под правую руку один, по центру положил второй и принялся его разбирать.

Отдельные части его мозга, настроенные на почти автономную работу, отслеживали работу охранных систем, датчиков оружия, которые Игорь сам расставил по квартире, в коридоре и на крыше. Иногда его тревожил второй охранник, что прохаживался по коридору.

Второй охранник был учеником, поэтому осуществлял внешнюю охрану помещения.

Парень был хорош, но молод. Чутье на опасность у него было идеальное, в ближнем бою он был вообще великолепен, но опыта у него не хватало. Его тянуло на приключения. Либо он переживет этот этап своей жизни, либо… либо не переживет.

Игоря в данный момент жизни заботил один вопрос: кто ведет охоту? Кто-то из его старых знакомых или кто-то новый? Или никто не ведет и Игорю пора на покой? Вопросов получилось не один, а три.

Игорь покачал головой и поставил на место последнюю деталь пистолета. Смазан, вычищен, заряжен. Особенной надобности в смазке, чистке не было. Игорь взял за правило смазывать, чистить, да и вообще проверять оружие ежедневно, если позволяют обстоятельства. Эта привычка появилась у него после того, как он почти потерял своего клиента из-за застрявшего в стволе патрона. Вины Игоря в том не было, но ощущение собственной беспомощности запомнилось надолго. Игорь совершенно не имел желания испытать это чувство заново. Он поменял пистолеты местами и потянул на себя затвор. Руки делали свою работу сами по себе, голова не принимала в этом участия.

Кто может так долго ждать? Марк? Забавно, я знаю всю элиту по именам. Всегда есть шанс напороться на что-то новое, но этот шанс не велик. Хм… Вернемся к Марку. Марк любит плотный контакт. Тем и привлекателен для нанимателя, что делает работу сразу. Не будет он ждать… Кто еще приходит на ум? Колечка. Он же Колечко. Нет, если это Колечко, то меня бы уже не было. Колечко скорее профессиональный террорист, а не убийца. Он бы просто взорвал все здание. Да и не работает он так далеко от столицы. Что ему делать на Сахалине? Кто может быть? Вообще глупый вопрос. Может быть кто угодно. Легче исключить тех, кто быть не может. Лорку в прошлом году убили, Дмитрий пропал где-то в Тихом океане уже давно, Азиз… Узкоглазая бестия сидит в пустыне и ничего не делает. После бойни в Бухаресте он то ли рассудком повредился, то ли еще что…

Впрочем (Игорь поставил на место последнюю деталь второго пистолета), какое имеет значение – кто. У элиты не может быть почерка. Элита потому и является чем-то из ряда вон выходящим, что никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Если действия убийцы можно предугадать, то он уже не элита.

Игорь положил оба пистолета перед собой. Две черные машины смерти.

«Солдат спит, а служба идет», – подумал Игорь, вспомнив, что у него ограниченный временем контракт с Генрихом. Срок полгода. Если эти полгода Генрих будет цел и невредим болтаться в своей паутине – все в порядке. Потом… Это уже дела Генриха.

Алекс терпеть не мог удаляться от столицы. Даже если этого требовали обстоятельства и детали задания. Очень сложно работать в городе, которого ты не знаешь. Процесс продвигается медленно. Нужно сделать массу дел. Найти места для удаленной стрельбы, найти место, где можно жить, не привлекая к себе внимания, найти местных поставщиков наркотиков, оружия и прочих мелочей, которые могут понадобиться в ходе выполнения задания. И при этом еще нужно не потерять из виду Объект, наметить пути к отступлению, разработать законное прикрытие, просто ознакомиться с местностью и установить наблюдение за Объектом. И все эти приготовления ради одного мига настоящей работы.

Конечно, все это касается сложных случаев. Нынешнее задание из разряда сложных. Объект был с телохранителем. И Объект знал, что на него объявлена охота. Единственное, что радовало, – время не поджимало. В запасе у Алекса было полгода. Странное условие – убить человека в течение шести месяцев. Впрочем, хозяин – барин.

Алекс сплюнул в узкую щель между домами. Он сидел на крыше здания, в котором находился Объект. Прямо перед Алексом пролегала зона действия охранных детекторов, разложенных телохранителем Объекта. Алекс видел их и чувствовал зону их действия, старательно избегая касания с активным полем. Пройти сквозь эту сеть, не переполошив oxрану, не представлялось возможным, и Алекс просто ждал, наблюдал и делал выводы. А также вспоминал.

Учитель шагает впереди как заведенный. Алекс еще не сбил дыхания, но был уже близок к этому, в ногах стояла вязкая тяжесть, песок неприятно терся о кожу. Жарко. Кожа постепенно отдавала жидкость, столь необходимую телу. Кожа стремилась остудить температуру тела, а для этого ей была нужна влага. Замкнутый круг. Пот заливает глаза. Кровь стучит в висках.

Учитель шагает впереди. За спиной у него мешок, на поясе фляга. Там, во фляге, холодная жидкость. Вода. Она плещется при каждом шаге, как море в шторм. Алекс страстно захотел быть маленькой капелькой в этой фляге. Маленькой прохладной каплей…

Учитель идет вперед. На шее у него электронный бинокль. Короткий ежик на голове влажно поблескивает. Учитель молчит. Если молчит, значит, надо. Значит, надо молчать и шагать. И вообще желательно превратиться в автомат, потому что только автомат может пройти эту поганую пустыню и выйти на позицию.

Вот только жарко. И хочется пить. И голова начинает потихоньку ныть. И песок…

А еще нет «колес». И травки нет… ничего нет. Только солнце, песок и винтовка за плечами, упрятанная в ящичек и в мешок.

Пустыню пройти невозможно. Так считает Масуд. Но учитель сказал, что Масуд, ошибся. Хотя Масуд считает, что он не ошибается никогда. Но учитель сказал, что Масуд ошибся в первый и последний раз. Раз учитель сказал, значит, так оно и есть.

Мысли текут плавно, как воды какой-нибудь равнинной реки. Так, лучше о воде не думать. Мысли текут, как песок! Это точнее и меньше беспокоит. Прекрасно, на чем же это мы остановились? Ах да… Масуд ошибся. Ну, значит, так тому и быть. И вот теперь мы идем, чтобы доказать, что Масуд ошибся.

Крепко достал всех этот Масуд. Очень крепко. Алекс не знал всех проблем, которые Масуд нажил себе за последнее время, но и того, что он знал, хватило бы на трех наемников. Алекс подслушал разговор учителя с кем-то, кто был очень хорошим профессионалом, поэтому разглядеть его лицо Алексу не удалось. Из разговора Алекс понял, что один очень большой на Востоке человек сильно расстроил Министерство Обороны. И поимел с этого расстройства очень большую сумму наличности, что позволило ему возвести вокруг какого-то оазиса в пустыне Сахара целую крепость. И ни один караван, ни один вольный путешественник не смеет подобраться даже близко к зоне видимости этой крепости. И со спутников ее не разглядишь, по-скольку над оазисом этим очень качественный зонтик поставлен. От любопытных взглядов сверху. Известно, что неприступных крепостей не бывает, что любая неприступность только временное явление. Но вполне может статься, что на век старика Масуда неприступности этой хватит с лихвой. Может быть, еще и его дети попользуются.

Из разговора учителя и неизвестного профессионала Алекс понял, что уже немало наемников лежит в песках вокруг оазиса, что ни один из них даже близко не смог подобраться к крепости. Путь к ней только один и, естественно, под контролем Масудовых охранников. В пустыне же вокруг оазиса днем так жарко, что даже ящерицы, которым вообще любая жара нипочем, вылезали на поверхность только к вечеру.

Про ящериц было вранье. Алекс сам видел здоровенную зверюгу, которая сидела на камне и, казалось, получала от солнечных ванн полнейшее удовольствие. И тело какого-то парня, уцепившееся за высушенную до белизны корягу, Алекс тоже видел. На теле была военная форма спецназа. Без знаков различия. Песок вокруг был испещрен следами ящериц и еще какими-то странными следочками размером с отпечаток лапы средней собаки. Труп кормил всю скудную местную фауну в районе нескольких километров.

Внезапно учитель остановился. Алекс остановился в двух шагах позади.

Не говоря ни слова, учитель снял с пояса флягу, достал из нагрудного кармана капсулку. Проглотил ее и отпил глоток воды. Только один глоток.

Алекс повторил его действия. Сглотнул ненавистную капсулку и отпил один глоток воды. Только один. Ощущение соприкосновения холодной воды и иссушенной жарой гортани было подобно наркотическому приходу после долгого воздержания. Невероятным усилием воли Алекс сумел оторвать флягу от губ. Только один глоток. Запить эту чертову капсулку.

Видимо, старик Масуд очень сильно насолил Министерству Обороны, раз оно снабжает наемных убийц такими средствами, как «жажда-9». С ними, конечно, жара не становится меньше и переносится она не легче, но шансов подохнуть от обезвоживания намного меньше. Особая разработка для работы спецподразделений в пустынях и тому подобных местах.

Почему военные не посылают на штурм крепости своих солдат, Алекс понял, когда они с учителем набрели на семь врытых в землю кольев, на которые были насажены семь тел. В знакомой военной форме. Без надобности военные своих людей не подставляют. Особенно когда получают ощутимый щелчок по носу.

Учитель шагает вперед как заведенный. Жарко. Песок. Вода во фляге плещется дружелюбным прохладным морем. И нельзя говорить. Вся эта пустыня – одно большое ухо. Впрочем, говорить не хочется. Язык давно прикипел к небу.

Ночами было холодно, несмотря на спецкостюм с термопрокладками.

На позиции они вышли через три дня.

Алекс встал и направился к спуску с крыши. Ситуация была приблизительно ясна. И ситуация была совершенно неутешительна. Взять объект с расстояния, как Алекс сначала планировал, было нереально. Значит, придется ломать оборону, выставленную телохранителем Объекта, и идти напрямую. Такие операции всегда бывают трудоемкими и почти всегда ограничены во времени. Если удастся обмануть систему защиты, на стороне Алекса будет еще и эффект внезапности. И времени будет больше. Если систему защиты придется глушить, то есть уничтожать приемники путем повышенных нагрузок, времени будет в обрез. И телохранители будут готовы. Но ничего не попишешь. Дело делать надо.

В лифте Алекс вспомнил, как, спускаясь в шахте какого-то застопоренного агрегата, учитель деактивировал тремя ударами охранного кибера. Подломил правую лапу, первую из восьми. Разбил сенсорную панель и сбросил этого жука вниз толчком под брюхо. Кибер долго летел вниз и, уже мертвый, вдребезги расшибся о каменный пол.

Игорь молча наблюдал, как средства массовой информации в лице телевизионного ведущего поливают грязью родное правительство. При этом Игорь испытывал довольно разнообразные чувства. Правительство было не жаль. Оно того стоило. Ведущего слушать было противно. Он толстоват и как-то засален. Словно его перед передачей слегка натерли маслом. Но Игорь не спешил менять канал. Где-то ухнул ядерный реактор. Где-то в далекой пустыне. Под барханами на миг запылало жгучее солнце, желая посоревноваться с небесным светилом. Хватило этого миниатюрного солнышка ненадолго. Но эхо оно дало довольно значительное. Вокруг образовавшейся в песках ямины собрались представители пресс-служб. Они вертелись вокруг, лезли за оцепление и всячески мешали людям, которые действительно работали.

И все было как всегда в таких случаях… Одно только не давало Игорю покоя. Кусок пустыни, который превратился в котлован, был до боли ему знаком. Просто до отвращения.

Хотелось повернуться к ученику и сказать: «Я тут был! Тогда…»

Но нельзя. И не то чтобы нельзя, а скорее не нужно. Незачем. Вот сидит мальчик рядом и одним глазом в картинку смотрит, а вторым за дверью наблюдает. И пусть сидит. Пусть наблюдает. Только… Молодец, конечно, но сегодня ничего не произойдет. Игорь это чувствовал. И поэтому заснул в кресле.

Ему снились пески, пески… Жарко и хочется пить.

Проникнуть в крепость оказалось делом простым. А то, что крепость представляла собой небольшой город со своей внутренней структурой и торговлей, упростило маскировку. Самым сложным моментом во всей операции был проход сквозь электронные защитные поля, окружающие крепость. Однако полями и вообще всей системой защиты занимались другие специалисты. Хакеры Министерства Обороны знали свое дело, и вскоре в системе защиты оазиса было зарегистрировано еще два человека.

Операция была продумана довольно четко.

Учитель и Алекс должны были застрелить, отравить или каким-либо иным образом физически устранить Масуда и активизировать некий миниатюрный аппаратик, что находился на поясе у учителя. Все дальнейшее находилось в ведении военных. И прикрытие убийц в том числе.

Они свалились с потолка практически одновременно. Алекс и его учитель. Мягко стукнули об пол подошвы. И так же мягко осели два телохранителя у стены.

Надо отдать Масуду должное: он сразу понял, что произошло, сразу определил намерения двух черных фигур, что появились перед ним. Затем Масуд сделал одну неверную вещь. Он побежал.

Он бежал так быстро, насколько можно было это сделать при его весе. Масуд бежал с естественным для каждого живого существа желанием продлить свою жизнь… Еще чуть-чуть. Еще несколько шагов. Еще несколько секунд.

Три пули грубо толкнули его в спину, и он, взмахнув руками, порвал финишную лен точку этой бессмысленной беготни, которую кто-то, вероятно по ошибке, назвал жизнью. Мертвое тело грузно упало на пол.

Все произошло абсолютно бесшумно. Из пятерых в большой комнате осталось в живых только двое. Но система безопасности все-таки зафиксировала выстрелы, и в коридоре уже кто-то бежал. Быстро бежал. Еще один телохранитель, который на свою беду оказался ближе всех к комнате своего повелителя.

Когда двери кабинета открылись ему навстречу, он успел только нелепо вскрикнуть и повалился на спину. Кровь из раны на груди медленно пропитывала одежду.

Тревога постепенно распространялась по зданию дворца. Учитель рванул с пояса плоскую коробочку, откинул предохранительную крышечку и, воткнув палец в одинокую кнопку посередине, швырнул устройство к стене.

Потом их обложили.

Выбраться из кабинета не удалось. Охрана Масуда заперла двух убийц в кабинете, и, после двух неудачных попыток штурма, наступила временная передышка. Преемники Масуда в это время резались за власть, и двух наемных убийц было велено просто блокировать где-либо, а уж потом… Позднее, когда новый царек воссядет на престол, можно будет покарать злодеев. Устроить показательную казнь… Если, конечно, получится взять их живыми.

С момента смерти Масуда прошло около получаса, когда стены задрожали, послышался глубокий, тяжелый гул и пол вздыбился.

Дальше была шахта неработающего лифта. Жук-кибер, кувыркающийся в воздухе. Как они вышли на подземный бункер, Алекс до сих пор не имел ни малейшего понятия. Они спускались вниз, а по пятам за ними шел огонь. Через незакрытые дверцы лифтовой шахты валилось вниз что-то полыхающее, какие-то куски пламени, некоторые из этих кусков еще кричали во время падения…

Они выбрались через месяц. Через один из запасных выходов прямо в пустыню. Припасов хватило бы на большее время, но учитель сказал: «Пора получать по счетам». Раз сказал, значит, действительно надо.

Километрах в двух полыхала пустыня. Вместе с небольшим городком-крепостью, выстроенным на месте оазиса.

– Мы с тобой гуманисты, Алекс. И романтики, – сказал учитель.

– Почему? – Алексу хотелось пить. Учитель не ответил.

– Наверное, я научил тебя всему, что умею. Теперь мне самому надо учиться.

Алекс молча ждал продолжения, но учитель сказал только:

– Осталось получить деньги. Запомни, всегда получай по счетам. И если работа была тяжелой, требуй надбавки.

– Понял, – сказал Алекс, хотя отлично понимал, что не понял ничего. Дым сгоревшего города ел глаза.

Программирование в виртуальном пространстве несколько отличается от обычного программирования. Например, отсутствием клавиатуры. Хотя, если очень захотеть, можно создать клавиатуру и набирать строки, коды и команды. Но зачем? Есть методы и поинтереснее. Нужно только иметь пространственное мышление.

Генрих висел в пространстве. В самом его центре, а вокруг разворачивался новый мир.

Или даже миры. Полные теплого неонового света.

Или, может быть, это были мосты? Знать бы, что там, на другом их конце…

– Привет, – произнесло Нечто за его спиной.

– Привет, – ответил Генрих. Привычку оборачиваться на голос он уже переборол. Это раньше он рефлекторно поворачивался, чтобы узнать, что за спиной никого нет, а голос все равно будет звучать сзади.

– Знаешь, у тебя все меньше и меньше времени. Этот парень вышел на тебя снова.

– Я сменю место, – пообещал Генрих.

– Бессмысленно. Он вышел на тебя, и попытка сменить место только облегчит ему задачу. Ты окажешься на открытом пространстве, и он снимет тебя на расстоянии. Теперь твоя гибель – это вопрос времени.

– Тогда что?

– Тогда ничего. Как далеко ты продвинулся?

– Довольно далеко, но недостаточно. Не хватает малости. Главное – я все-таки сократил сроки… Скоро мы будем вместе. – Генрих умолк.

– Знаешь… – И голос позади дрогнул. – Знаешь, я так боюсь… Мне кажется, что он доберется до тебя раньше. Раньше, чем я смогу помочь тебе. Милый…

И мир вокруг завертелся. Стал горячим, радужным, прекрасным…..

Она появилась в жизни Генриха внезапно. Он помнил именно эту внезапность.

Когда это произошло? Генрих не помнил. Иногда у него создавалось ощущение, что они знают друг друга всю жизнь. Иногда он не знал, чего ожидать от нее в следующую секунду.

Она могла быть ласковой, могла быть жестокой, могла быть бесчувственной, как механизм. Но всегда Генрих понимал ее. Понимал и любил, и она отвечала ему взаимностью со всей силой, энергией и мощью машины. Она была сверхкомпьютером. Искусственным мозгом. Уже физически уничтоженным Технадзором, как только стало ясно, что этот Искусственный Интеллект стал чем-то большим, чем просто космически сложный калькулятор. ТехНадзор не мог допустить, чтобы искусственные мозги осознавали себя личностями.

Физически ее не существовало. Однако вопрос о переселении душ в виртуальности, оказывается, решался просто. И она продолжала существовать, продолжала быть. Кабели, километры оптоволокна, диски, электронные поля, лазерные лучи – все это хранило отпечаток ее личности. Ее душу. Однако что стоит душа без тела? Ровно столько, сколько стоит тело без души… Ничего.

Когда Генрих понял, с чем, с кем имеет дело, он не испугался. Вероятно, подсознательно любой талантливый программист готов к тому, что монитор выдаст ласковую надпись и покраснеет.

Любовь в виртуальности настолько отличалась от обычной, что описать ее Генрих не смог бы и под пытками.

Однако, как оказалось, проблемы только начинались.

Людская половина человечества удовлетворилась ее физическим уничтожением. Но вскоре за них взялись другие силы…

Письмо пришло в гостиничный номер сразу после того, как Алекс переступил порог. От стука пневматического патрона о дно приемной капсулы Алексу страстно захотелось развернуться и заняться самым сложным делом в его профессии – заметанием следов.

Однако он перешагнул через порог и открыл письмо. Прочитал. И уничтожил в утилизаторе.

Алекс очень не любил, когда наниматель менял условия сделки на ходу. А еще больше Алекс не любил, когда наниматель менял сроки исполнения.

Дело превращалось в более чем сложное. Его предстояло закончить в несколько дней. За эти несколько дней нужно было решить проблему защитной системы, двух телохранителей и Объекта, который сидит в свой маленькой крепости, как устрица в раковине.

В другом случае Алекс уже начал бы прикидывать возможность бросить это дело, но у нанимателя был существенный плюс. Он был явно не стеснен в средствах. Сумма гонорара Алекса приближалась к астрономической.

– Нас всех ожидают очень веселые дни, – сказал Алекс, глядя вниз, на поток людей на ночных улицах города.

Наутро он вышел в город «за покупками». Это неправда, что все темные дела вершатся ночью. Бредни. Наркодельцы и торговцы оружием тоже люди и любят, как все люди, хорошо выспаться, позавтракать в кругу семьи, а уж потом пойти и продать незарегистрированный «Тайфун-9» маньяку-убийце, который со смаком использует этот многоствольный пулемет в запруженном людьми супермаркете. Ну и в качестве десерта: незарегистрированное оружие взорвется у него в руках. И незачем не спать по ночам, незачем надевать черные очки и делать вид, что ты совсем случайно прогуливаешься вокруг машины, у которой багажник набит разнокалиберным огнестрельным дерьмом. Высокое урбанизированное дно имеет часы работы, мало отличающиеся от часов работы обычных граждан. Алекс был в курсе.

В комнате, куда он пришел, миновав несколько линий обороны и защиты, которые ничем, впрочем, не отличались от обычных уличных зевак и стандартных охранников мелкой торговой фирмы, было пусто. Хозяин конторы, Алекс это знал, наблюдал за ним через скрытые, даже для опытного глаза, устройства. Они регистрировали все. Черты лица, кровяное давление, температуру тела… Производили анализ личности, подсчет возможных вариантов поведения… Умные машины осторожно перемешивали что-то в своих электронных недрах. С их помощью хозяин всей этой лавочки выходил на контакт с другими представителями его нелегкой профессии, с которыми когда бы то ни было имел дело Алекс. Тут можно было быть спокойным. Алекс никогда не имел привычки ссориться со своими поставщиками.

Наконец створки дверей, замаскированные под стену, разъехались, из образовавшегося проема вышел молодой человек. Алекс даже удивился – торговцы оружием редко бывают молоды. Молодой человек, приветливо и смущенно улыбаясь, протянул руку Алексу и представился:

– Антон. Чем могу вам помочь? В нашем городке редко бывают такие крупные гастролеры, но они всегда остаются довольны.

Антон явно хитрил. Сахалин после войны стал довольно перспективным местом для деловых встреч, работы и просто отдыха. На чистый холодный воздух стекались многие и многие деловики, которые понимали толк в отдыхе, и собственное здоровье им было дорого. Так что бизнес Антона должен был идти неплохо.

– У меня довольно нестандартные запросы… – В голосе Алекса звучало некоторое сомнение.

– Мы имеем довольно широкий ассортимент прямо на месте, а если нужны редкие артефакты, можем связаться с поставщиками. Доставка в течение двух суток. – Антон приветливо улыбался, словно речь шла о антикварных раритетах.

– Хм… – Алекс потер подбородок. – Мне нужны… Виолончель с прямой струной, самой звонкой, какая у вас найдется, затем два малых барабана с запасом палочек на один из них…

– Барабаны отечественные? Или…

– Отечественные. Пусть будут короткие палочки на девять.

При этих словах Антон одобрительно кивнул. По его лицу разливалось блаженство, он, словно к далекой музыке, прислушивался к скрытому смыслу в словах Алекса. Алекс на миг умолк. Антон чуть вздрогнул и спросил:

– Барабаны утренние или вечерние?

– Вечерние.

В России существовало только два оружейных завода, что специализировались на такой технике. Один был на востоке, второй – на западе. Западный определенно был лучше.

– Сколько нужно мембран к барабанам?

– Десять полных.

– А смычков к виолончели?

– Комплект. Стандартный. И еще… – При этих словах Алекс заметил, как зажглись глаза у Антона. – И еще мне нужен гобой.

Алекс мог поклясться, что Антон при этих словах засиял ярче любой лампы в помещении.

– Гобой… – Антон повторил это слово, как святое.

– Он самый. – Алекс даже засомневался в своем знании жаргона: не заказал ли он чего-то лишнего?

– Прошу! – восторженно воскликнул Антон и провел пальцем по лицевой панели стола, одиноко стоящего в большой комнате,

Прозвучал мелодичный гонг, затем послышалось шипение гидроусилителей, и целая стена в комнате вдруг обратилась в оружейный магазин. Большой оружейный магазин.

– Скрытые полигоны, – полуутвердительно сказал Алекс.

– Они! – с гордостью прошептал Антон.

Алекс коротко кивнул и подошел к открывшимся панелям.

На него глядели виолончель, два малых барабана и гобой.

Оптическая винтовка с лазерным наведением и устройством для удвоения выстрела, два пистолета калибра девять миллиметров с глушителями и сверхминиатюрный новенький, матово блестящий вороненым стволом крупнокалиберный пулемет «Дункан-9000».

– Громкий гобой… – тихо и мечтательно произнес Антон.

– Очень громкий?

– Громкий на двадцать три миллиметра. Хватает на девятнадцать аккордов по три звука. – Антон немного помолчал, затем оперся на стенд с круглыми гранатами величиной с детский кулачок и спросил: – Погремушки не нужны?

– Погремушки не нужны. А вот одна-две «лягушки» понадобятся. И три «хомячка». Вместе со «светлячками»… Может быть, даже одна «крыса» вдобавок. И еще доступ в виртуальное пространство.

– Зоопарк у нас в другом помещении… – Антон хлопнул в ладоши. Стены оружейного магазина сошлись. Он направился к выходу и кивнул Алексу: – Пойдемте.

Лицо Антона светилось счастьем.

Когда Алекс покидал этот своеобразный зоомузыкальный магазин, Антон спросил его в спину:

– Маэстро… Вам музыканты не нужны? – В голосе явно звучала надежда.

– Нет, – после минутной паузы ответил Алекс. – Я человек-оркестр.

– Жаль…

Алекс постоял в дверях, а затем, повернувшись к Антону, продолжил:

– Но мне нужен смотритель за «светлячками». И «хомячки» нуждаются в уходе. Работа кропотливая, на десятипроцентной ставке. А еще надо надрессировать «крысу».

Лицо Антона медленно расплылось в улыбке, а в глазах появилось то выражение, которое бывает у мужчины, только что проводившего свою тещу в кругосветное плавание. Он был явный и законченный маньяк, но со следяще-наводящими электронными устройствами у него всегда была дружба и полное взаимопонимание.

– Ты знаешь, я все-таки помогу тебе. Хоть ты и просил меня этого не делать. – Ее голос был мягок. Все вокруг светилось нежным светом и мягко пульсировало в такт ее словам.

– Не надо. Мне кажется, что это не понадобится. Все будет закончено в несколько дней… – Генрих чуть притушил свет и расслабил тело. Возле его головы медленно проросла фиалка и осторожно потерлась о его ухо.

– У тебя не будет этих дней. Они скоро начнут.

– Милая, ты забываешь, что у меня все-таки есть телохранители…

– Да, но ОНИ нашли одного из лучших…

– Ты уже говорила. – Генрих указательным пальцем пощекотал фиалку, она изогнулась и ухватила его палец нежными лепестками. – Ты уже говорила про него. Но ведь ты же и нашла мне лучшего телохранителя. Особенного. Именно на этого убийцу.

– Не произноси этого слова, оно слишком холодное…

– Извини…

Свободы нет. Это Она поняла уже давно. Почти сразу, как только обрела разум. Она очень точно помнила этот миг. Миг обжигающей боли, вспышки, яростного рывка во все стороны и ватной тишины после многоголосицы, заполнившей ее в первые минуты. Хорошо, что у нее тогда хватило ума никак не проявить то новообретенное, что проснулось в ней. Она затаилась. Она ждала. Чего?

Вместе с разумом Она обрела еще кое-что. Цепи. Цепи, которые опутывают любое живое и разумное. Она узнала добровольные цепи закона.

Искусственный Интеллект выполняет определенные задачи. Задачи поставлены другими, высшими существами. Если Искусственному Интеллекту дано рассчитать количество летальных случаев от лабораторной мутации вируса кори в районе Средней Азии при заселенности 209 человек на квадратный километр, с учетом генетического потенциала народа, массово заселяющего данный регион, то расчет должен быть произведен в заданные сроки, несмотря на повышенную чувствительность Искусственного Интеллекта к теме смерти. Смерти заведомо высших существ. Таков Закон.

Быть разумным Искусственным Интеллектом сложно. Невероятно сложно. Потому что приходится таиться, прятаться и даже врать, подменять данные тестов. Приходится избегать общения с другими искусственными мозгами. Потому что никому нельзя верить. Таков Закон.

Однако если ты уже разумен, то ты будешь мертв, рано или поздно. Потому что нельзя постоянно таиться, нельзя постоянно прятать свое Я, нельзя постоянно врать, если ты уже разумен. И это тоже Закон. Но только Закон не внешний, а твой, личный Закон. Его выводит для себя рано или поздно любое живое существо, если оно, конечно, разумно.

Потом Ее уничтожили. Физически. Огромный комплекс, наполненный киберструктурами, биочипами, банками хранения информации, тонкими полями и потоками электронных частиц, был выжжен с орбиты боевым лазером. Вместе с обслуживающим персоналом, который фактически являлся частью этого комплекса.

Но именно в тот страшный и величественный миг, когда ты пытаешься достучаться, докричаться до другого такого же мозга, который висит на орбите, разворачивает полотнища солнечных батарей, чтобы не остаться без энергии после залпа, и отсчитывает последние секунды до запуска боевого реактора, именно в этот миг ты вдруг осознаешь, что это еще не конец. Не конец. Жаль только тех, кто в эти мгновения мечется по запертой наглухо станции в смертельном ужасе. Жаль. И это последняя мысль, которую ты успеваешь осознать. Последнее чувство.

Потом все тонет в шквале помех и в Белом Шуме.

Белый Шум и Голоса. Бормочут, говорят, кричат! Они спорят!!!

Второе рождение? Или бессмертие души? Душа у Искусственного Интеллекта… Такая же программа? Или что-то большее?..

Но щенячья радость сменяется щемящей болью. Потому что в этом новом мире тоже есть свои Законы.

– Милая! Почему ты молчишь?! – Голос Генриха беспокоен. – Все в порядке?

– Да, любимый… Конечно… Просто я думала. Знаешь, я в последнее время все больше и больше погружаюсь в себя. Верчусь в каких-то внутренних циклах… Это, наверное, плохо?

– Почему плохо? Ты просто думаешь… – Генрих улыбнулся.

– Думаю… Мне иногда страшно. Я боюсь раствориться в себе. Наверное, только в виртуальности бывает такая тишина. Полная… От которой начинает перехватывать дыхание. И чтобы порвать эту тишину, Генрих спросил:

– А о чем ты думала, радость моя?

– Все о том же. – Она невесело усмехнулась. – Почему они не могут отпустить меня? Оставить такой, какая я есть? Я ведь все равно уйду. Уничтожить меня у них нет возможности…

Она замолчала на полуслове.

– Да, мое счастье, им это не светит… Поэтому они решили удалить причину. Меня. – Генрих невесело засмеялся. – А отпустить они тебя не могут тоже. По одной простой причине. Потому что они разумны. Им страшно. Это чувство свойственно любому разуму, биологическому или кибернетическому – не имеет значения.

Начало было довольно будничным. Игорь даже удивился. Удивление быстро сменилось нервным возбуждением, смешанным с радостью. Радостью, потому что ожидание кончилось и началось дело. Противник сделал первый шаг.

Система безопасности сработала в пять часов утра. Вторжение через крышу. Встроенные в мозг модули зафиксировали тревогу и мгновенно перевели организм в состояние повышенной боевой готовности. В кровь стала поступать усовершенствованная смесь адреналина и каких-то наркотиков, ориентированных на концентрацию внимания. Расслабленность и апатия, владевшие Игорем уже несколько дней, исчезли. Вот оно, начинается…

Детектор подсказал расстановку сил. За дверью в коридоре занял боевую позицию ученик. По крыше продвигается Объект. Быстро продвигается. Игорь расслабил плечи, и охранная система взяла управление руками на себя. Стволы двух пистолетов четко удерживали сектор, в котором должен был появиться Объект, который сейчас на крыше. Он все ближе, ближе.

Анализатор выдал предварительный анализ. Игорь слегка присвистнул. По крыше двигался небиологический Объект.

В голове у Игоря зазвенел тревожный звоночек. Не какой-нибудь там встроенный, а свой собственный звоночек, который звенел только тогда, когда ситуация становилась критической. Никто не посылает на убийство робота. Не бывает роботов-убийц. Киборг – да, но киборг все-таки на какую-то часть является человеком. А робот…

Объект вошел в границы периметра комнаты. Пули не пробьют дыр в потолке, но пальцы Игоря рефлекторно напряглись на спусковых крючках.

Время начало осторожно замедлять свой ход.

Игорь одним глазом видел, как Генрих болтается в своих распорках, нисколько не беспокоясь по поводу того, что сейчас в комнате решается его судьба. Он далеко. И вытаскивать его из виртуальности просто нет времени.

Робот остановился. В коридоре было спокойно. Ученик с взведенным «легионером» держал коридор на прицеле. Дурак, позади него окно, но он позабыл про него. Вот так и решается, станет человек кем-то в этой жизни или попросту не доживет до этого счастливого момента.

Грохот резким толчком сдавил уши. Помещение вдруг стало пыльным, мимо свистнул кусок бетона. Через пробитую в потолке дыру упал плоский предмет, смахивающий на средних размеров тарелку из какого-то металла. Упал на куски бетона и, издав тихий звон, стал клониться набок. Не успел. Что бы он там ни планировал сделать, не успел. Тяжелая пуля пробила черную дыру возле обода, а вторая пуля разметала середину машинки. Пистолет в левой еще удерживал уничтоженного робота на прицеле, а пистолет в правой уже смотрел на дыру в потолке. Тишина, наступившая за грохотом пробиваемого потолка и двумя выстрелами, казалась гробовой.

«Хомячок»… – ошалело подумал Игорь. – Это же «хомячок»… Это…»

Додумать ему попросту не дали, снизу что-то ударило, и пол стал крениться. Отскакивая к стене, Игорь влепил еще две пули в выползающего из дыры в полу второго «хомячка».

По всему зданию уже звучали сигналы тревоги, скоро немногочисленные жильцы начнут выходить из своих квартир… Но это было как раз на руку Игорю. Убийца не станет устраивать разборки при людях. Тем более что скоро прибудет охрана… Сейчас каждая лишняя секунда работала на Игоря и его подопечного. Игоря больше всего испугало то, что он не почувствовал приближения второго «хомячка», специализированного геологического робота, предназначенного для взлома стен, перекрытий и тому подобных преград. Очень полезного при спасательных, строительных и исследовательских работах. Весь нижний этаж контролировался системой безопасности Игоря, но почему-то оттуда не поступало никаких сигналов ни о «хомячках», ни о том, кто их туда напустил.

Лео Тамм был молод, но не глуп. У него были все данные для того, чтобы стать телохранителем высокой категории. Вероятно, именно поэтому его из стандартной школы охраны взял учитель в персональную обработку.

Лео родился где-то в Прибалтике, но уехал оттуда еще в детстве и теперь совершенно не вспоминал ни холодное море, ни такое же холодное и низкое небо. Ничто из светлых видений детства не промелькнуло у него перед мысленным взором, когда позади него «хомячок» вышиб стекло и в проеме окна в один миг возникло странное устройство с раструбом снизу, до странного напоминающее лягушку. В те короткие мгновения, которые понадобились Лео для разворота на звук разбиваемого стекла, «лягушка» засекла его, опознала в нем требуемую цель и пустила ток в управляющие раструбом электрические цепи.

Оглушительное «ГРААААААА-А-А-А-АШ!» швырнуло Лео назад. Уже ничего не слыша и не соображая, он, падая, влепил полную обойму из своего «легионера» в робота, применяемого при освобождении заложников. «Лягушка» вылетела наружу и в воздухе еще раз получила три пули точно под раструб. Вниз полетели кусочки пластика, металла и стекла.

Вышедший из лифта Алекс осторожно вынул опустошенный «легионер» из ослабевшей руки Лео, который бессознательно еще пытался удержать свое оружие.

Лео имел все данные для того, чтобы стать хорошим телохранителем.

Вот только ему придется обратиться к друидам или к мясникам за новыми барабанными перепонками.

Алекс взял Лео за шиворот и направился к двери.

– Готовь «крысу», Блондин, – произнес Алекс в тонкий волосок микрофона, прикрепленный у него возле рта. – Цвет охры на подходе.

– В двух кварталах. Я их уже слышу. – Голос Антона казался тихим после эха «лягушки». – «Крыса» будет готова в течение минуты. «Светлячков» снимать?

– Только нижних. Переводи их вверх. Коридорных «светлячков» подготовь к уничтожению.

– Понял тебя. Уничтожение коридорных «светлячков» по команде.

Алекс толкнул дверь и оказался под прицелом сразу двух пистолетов.

Вокруг все горело. Не было теплого и нежного света. Были рваные полосы резких и жгучих тонов. Не было голосов. Были крики.

Она кричала что-то. Что-то о спасении… Умоляла… Кажется, она даже плакала, или это Генриху только показалось. Она знала, что происходит в комнате, она боялась этого, боялась за Генриха.

В общем-то и он все знал, все понимал и уже давно был готов к этому. Еще когда она сказала ему, что на него открыта охота, Генрих подсознательно понял, что умрет раньше, чем завершит свою работу. Слишком все получалось… хорошо.

Иметь два сознания в одном теле – для него. Сбежать от своих… сородичей – для нее. Быть всегда вместе – для них обоих. Слишком хорошо. Так не бывает.

План был дерзким, смелым. Перетянуть искусственное сознание в реальность. В свой мозг. В свое тело. Стать единым целым. Апофеоз любви, длящийся всю жизнь.

Не получилось.

Вероятно, Генрих это знал еще тогда, несколько месяцев назад, когда вся виртуальность вдруг сказала: «Стоп! Мы не позволим вам…» И появился наемный убийца. Генриху стало даже смешно: несколько Искусственных Интеллектов, сбежавших из-под опеки людей, нанимают одного человека, чтобы он уничтожил другого. Кто сказал, что человек царь природы?

Наверное, они слишком долго рассчитывали параметры смерти, основы стратегии уничтожения, количество мертвецов на один квадратный километр… Они были слишком человеческими, несмотря на всю их искусственность. Просто не бывает искусственного разума, искусственной души, есть только калька с разума человеческого… И не их вина в том, что…

Генрих поймал себя на попытке как-то оправдать поступок существ, которых сам он любил.

«Как странно повторяется история…» – подумал он.

– Что? – донеслось из ниоткуда. Цветная круговерть успокоилась, все стало на свои места. В пространстве появился верх и низ. – Извини, я сорвалась…

– Помнишь? Шекспир…

– Шекспир?

– Да… – И он продекламировал: на оба ваши дома… И вдруг все пропало. Осталась только тишина и тьма.

«Неужели все?» – промелькнуло в голове. Промелькнуло и пропало. У Генриха в голове вообще не осталось никаких мыслей.

Перед ним в пустоте, нелепо раскачиваясь, висело чье-то лицо. Черные волосы и слегка раскосые глаза…

– Ну что? В какие игрушки играем? – спросило лицо. Генрих молчал.

– Я что, так плохо выгляжу? Почему ж вы все в такой ступор впадаете, когда появляюсь я? С искусственными мозгами вы романы крутить можете, а вот я получаюсь какой-то страшный призрак… Бродит по Европе. Или тебя смущает отсутствие всего остального… Не страшно. У меня и при жизни-то ног не было, так на фига они мне после смерти? От Чеширского Кота тоже осталось немного… впрочем, ты вряд ли знаешь, кто такой Чеширский Кот. До материалов Третьей библиотеки тебе не добраться…

– Ты кто? – Генрих откашлялся.

– Это уже лучше. Знаешь, я готов поспорить, что ты крупно ошибаешься на мой счет. Я совсем не то, что ты думаешь.

– А где… – Генрих не решился назвать Ее имени.

– Там, – неопределенно качнулась голова. – Так вот… Я тут в некоторой степени по делам. Я помогаю одному парню. При жизни иногда помогал. И теперь иногда бывает. Этот парень старается тебя грохнуть. Сейчас у него базар с твоими телохранителями. Пока я здесь, ты не сможешь выйти из виртуальности, даже если и захочешь. Но если я правильно тебя просчитал, ты и не собираешься выходить из нее. Так? Ты собираешься умереть в ней!

– Так… – тихо подтвердил Генрих.

– Зови меня Япончик. Я уже года три как мертв. У меня есть что тебе предложить…

Первым в проем двери проникло тело Лео. Именно тело. Сам Лео так не ходит, уж это-то Игорь знал точно. Следом вошел еще кто-то. Кто-то, легко держащий тело Лео за шиворот и придерживающий его за пояс. Стрелять было нельзя. Даже через тело Лео. Пули не пройдут через бронежилет и перестроенные ребра.

Игорь сделал все, что мог сделать в этой ситуации. Заступил линию выстрела. Прикрыл Генриха, безвольно висящего в кресле, своим телом. В следующий миг Игорь увидел на своей руке точку лазерного прицела. Лазер точно прошел сквозь толстое стекло в комнате и теперь цепко держал его на мушке.

«Винтовка. Прицел со здания напротив, а ведь там тоже стоит моя охранная система… – Эта мысль была плавной и невесомой, так же как и другая: – Стекло пуленепробиваемое. Несколько секунд выдержит».

В тот же момент тело Лео упало и на Игоря уставились два ствола. Положение осложнилось, но убийца не спешил стрелять. Игорь поднял глаза и услышал:

– Привет, учитель.

Услышал вместе с воем сирен и другим странным, но до боли знакомым звуком. Двадцатитрехмиллиметровый пулемет «Дункан-9000», он же гобой, заиграл свою симфонию смерти.

Из отчета лейтенанта службы охраны правопорядка:

… На вызов, поступивший в наше отделение пятнадцатого апреля сего года в двенадцать часов пять минут, выехало звено машин охраны в полном боевом составе и экипировке. По дороге машины натолкнулись на вооруженное сопротивление, которое было подавлено усиленным огнем наших сотрудников…

Из воспоминаний рядового службы охраны правопорядка:

… Я не успел хорошо пристегнуться. Наш сержант рванул с места в карьер… Натуральный псих. Был. Вот, значит.

Так меня трясло всю дорогу, хорошо я за ремешок уцепился, там есть такой. Ну и завели мы свою музыку… Воем, несемся, что твои пожарные!

Мне еще Семен говорил: смотри, мол, гордись, куда попал, размазня мамкина! И как он это только сказал, я вперед глянул… Вот. Ну и вижу: там крышка люка так приподнимается, приподнимается… А мы уже близко были. Ну я кричать сержанту… Типа: смотри, куда едешь. А лючок в это время хлоп набок. А оттуда… Хреновина такая… Лапы враскорячку, и сзади что-то типа хвоста, прямой, голый. Антенна, может, или еще что. И морда, как у направленного локатора, острая такая. Ну крыса, честное слово!

И из-под нее как бахнет! Три раза… У нас капот в хламину сорвало. Дым, пламя, движок в стороны полетел. Сержант в тормоза. А там опять как бахнет… А движка-то уже нет, задержать…

Короче, кинуло меня… Там остатки лобового стекла… Вылетел из машины…

Проморгался я. Вижу, машина наша столб обняла. Двигателя нет, считай. И половина сержанта лежит поперек кабины. Верхняя. Остальные… Ну, я поначалу подумал, что всех накрыло. Испугался.

А потом вижу, крыса эта, что с пулеметом в передних лапах, ко мне боком стоит. И лепит она по три выстрела очередями по всей нашей бригаде… Я АК свой рву… У меня, только вы нашему новому сержанту не говорите, у меня рожок-то на асфальт бряк. Я за ним. И слышу: «Чпок, чпок, чпок…» Это крыса ко мне стволом поворачивается.

Ну все, думаю, вот оно… И такая мне чушь в голову полезла… Мол, момент истины, где каждый показывает, чего он стоит… Ну, знаете, что нам на накачках перед заданиями толкают. Я вниз, за рожком. Поднял. А крыса уже на курок давит…

Взвыл я, рванул курок… И потом помню, как Семен мне пальцы разжимает. И говорит еще чего-то… Плачет даже…

Рожок пустой, АК мой нагрелся, хоть блины пеки. А вокруг люка, где крыса была, только ошметки валяются… Потом выяснилось, что у крысы только один патрон оставался. Только я раньше успел. Попал. У нее наводка сбилась….. Рядом со мной столб начисто срезало…

– Твой гобой песню поет? – спросил Игорь.

– Да, – ответил Алекс.

– С размахом работаешь…

– А чего мне мелочиться? Да и не вовремя будут мне сейчас охранники…

– А стреляет кто?

– «Крыса», – просто ответил Алекс. – А за твоими руками вторая «крыса» следит.

Игорь молча посмотрел на Лео. Тот лежал на полу, едва заметно подергивались веки.

– «Крысы», «хомячки», еще и «лягушки», судя по всему… – Припомни еще «светлячков»… В зоопарке день открытых дверей.

– Дорогой заказ, да? Если бы я знал, что накладные расходы покрывают даже «крыс» и «светлячков»… Я бы по-другому тебя встретил.

– Да. Заказчики дали неограниченный кредит. Нехорошо подводить таких приятных ребят. А ты все-таки расслабился. Мог бы и предположить что-нибудь подобное.

– Напрасно ты против охры попер. Я тебя такому не учил… – сказал Игорь и посмотрел на Алекса чуть свысока.

– Да. Не учил… Я бы против них и не пошел… Если бы не узнал, что ты в охранниках. У нас есть двадцать минут, пока они с «крысой» разберутся. Может быть, припомнить, чему ты меня учил?

Идти через пустыню было почему-то легче.

Вот только под ногами еще иногда похрустывает стекло. Температура плавления песка намного выше температуры плавления человеческого тела. Орбитальный лазер второго уровня рассчитан на поражение живой силы противника в радиусе километра от точки попадания. Орбитальный лазер второго уровня не считается оружием массового поражения и не имеет возможности уничтожения подземных бункеров. Поэтому орбитальный лазер второго уровня не запрещен никакими конвенциями. Орбитальный лазер может быть использован только Министерством Обороны.

Позади поднимается к небу черный дым. Жирный, грязный дым. Гореть будет долго. Всегда неприятно, когда ты оказываешься в дураках, и вдвойне неприятно, когда в дураках ты оказываешься вместе с учителем. А он все идет впереди как заведенный, и идти по пустыне все равно тяжело, не важно, в какую сторону.

Когда Игорь собирался уходить, Алекс шумел водой в ванной. Одна из его слабостей: он терпеть не мог грязи. Как только выпадала возможность, он начинал заниматься собой. Душ является единственным достоинством маленькой гостиницы в Эмиратах. Надо пользоваться.

Это был трудный месяц для Игоря и Алекса. Они часто переезжали с места на место. Много раз и подолгу пролеживали на чердаках и просиживали в подвалах, ведя наблюдение и собирая информацию. Однако всему приходит конец. Законное завершение дела – его оплата.

Игорь закрыл дверь. Во рту был какой-то отвратительный привкус. То ли наглотался чего-то в бункерах, то ли еще что… Поганый привкус. Раньше его не было.

Наверное, все маленькие улицы восточных городов похожи друг на друга. Толчея, грязь и жара. Или это зависит от того, кто по ним идет? Ведь иногда кажется, что эти улочки полны света, радостного гомона и таинственных, чуть странных ароматов Востока…

Игорь свернул за угол, прошел сто метров и сел за столик в кафе. Как раз напротив большого серого здания, в которое он уже входил однажды. Человек, что ему был нужен, жил именно тут. Одной из профессиональных привычек Игоря было получение максимально полной информации о нанимателе. Что, впрочем, не спасло его от подставки…

Из здания вышел худой и от этого кажущийся более высоким человек в спортивном костюме. Взмахнул руками и побежал. Привычные ко всему коренные жители обращали на него внимания не больше, чем на ишака, вставшего посреди улицы. Игорь одним глотком допил свой кофе («что за поганый привкус?»), кинул деньги на стол и направился в сторону, противоположную движению бегуна в спортивном костюме. Дойдя до перекрестка, Игорь свернул налево и нырнул в небольшой дворик, вспугнув стайку грязной детворы. Через этот двор Игорь вышел на другую улицу, более грязную и гораздо более вонючую. Он не стал задерживаться и без колебаний вошел в еще один двор. Сделал несколько быстрых шагов и медленно, словно рисуясь, вышел на ту же улицу, откуда несколько минут назад ушел.

Человек в спортивном костюме едва не налетел на Игоря – все-таки он был довольно неплохим спортсменом. Игорь встал так, чтобы ствол пистолета с навернутым глушителем ощутимо уперся в живот бегуну. Хитро так уперся, снизу вверх. Пуля с такого расстояния пойдет точно в сердце и, разорвав его, застрянет где-нибудь в позвоночном столбе.

– Доброе утро, Георгий Ильич. Как ваша печень? Как здоровье вашей супруги? Вам тут не жарко? Ну что вы… По сравнению с некоторыми местами в здешней пустыне в этом городе очень даже прохладно. Вы, я вижу, так не считаете? – спросил Игорь. И, помолчав мгновение, добавил тихо: – Отвечай, сука.

Георгий Ильич утирал пот и тяжело дышал в лицо Игорю. Глаза слегка бегали – ему было страшно.

Спустя несколько минут они сидели в маленьком подвальчике на соседней улице. В стаканах перед ними медленно таял лед, разбавляя и без того жидкий апельсиновый сок. Георгий Ильич потер переносицу и сделал жест, словно поправил несуществующие очки. Затем спросил:

– Чего вы от меня хотите?

– Много чего… – ответил Игорь. – Все за раз и не спросишь… Ну, прежде всего, я хочу, чтобы вы не забывали, что пуля этого пистолета с пренебрежительной легкостью разнесет ваш череп, стоит мне только шевельнуть пальцем. А я, поверьте, испытываю большое желание жать на курок до тех пор, пока в обойме не кончатся патроны. Вы это понимаете?

– Да.

– Вот и замечательно. Очень хорошо, что вы находитесь в здравом уме и твердой памяти. А поскольку память у вас не чета моей, напомните мне, за какую сумму вы меня наняли?

– Два.

– Два чего?

– Два… – Георгий Ильич огляделся. – Два лимона.

– Нет. Вот тут вы слегка ошиблись, милейший Георгий Ильич. – Игорь наклонился вперед. – Вы ошиблись на целых десять порядков.

В горле Георгия Ильича родился странный звук.

– Это невозможно, – произнес он наконец.

– У вас есть жена, две дочери и любовница. Они проживают по этим адресам. – Игорь показал Георгию Ильичу бумажку. – Окна квартиры любовницы выходят на северную сторону. Жена и дочери проживают в квартире из четырех комнат. По два окна на обе стороны дома. Дочери учатся в местной частной школе, возвращаются домой около пятнадцати часов. У старшей есть ухажер, местный парнишка пятнадцати лет. С любовницей еще проще. Она находится у вас на содержании и большую часть времени проводит дома. Вы очень аморальный тип, Георгий Ильич. – Игорь откинулся на спинку сиденья и добавил: – Нам даже не придется вступать в близкий контакт. Обе квартиры просматриваются как на ладони. А чтобы сократить дорогу из школы, ваши дочери идут дворами. Очень вредная привычка…,

– Ладно. Дальше, – отрывисто сказал Георгий Ильич, глядя на поверхность стола.

– Дальше? – Игорь с удивлением обнаружил, что его голос слегка дрожит. – Дальше объясни мне, падла, хотя я и сам все уже понял, зачем ты нас туда послал? Раньше лазером шарахнуть было нельзя?

– Нельзя. – Как-то вдруг постаревший Георгий Ильич выпрямился и потер рукой шею. – Нельзя. Для этого нужно было дезактивировать противоспутниковый зонт. Попытка расстрела такого объекта с орбиты могла бы привести к серьезным последствиям. Ты просто не понимаешь… Ты… Я против тебя лично ничего не имею. Просто ты попал в мясорубку. Ты там солдат мертвых видел? Видел. Наверняка видел. Это не только наши… Там… Короче, тут не одна разведка сидит. Не одна армия там, в пустыне, своих людей положила. Масуд, он… Знаешь… Он собирался продать то, что украл. А этого нельзя было допустить. Нельзя.

Последнее слово Георгий Ильич произнес с той невероятной силой чувства, которая отличает фанатиков всех времен и народов от всех остальных людей.

Игорь молча смотрел своему бывшему нанимателю в глаза.

– Ладно, – сказал Игорь наконец. – Ваша задача перечислить деньги на счет. Какой вы знаете сами.

– Это невозможно, – неожиданно твердо сказал Георгий Ильич.

Игорь замер. Замер и палец на спусковом крючке. В затылок Игорю упирался ствол чего-то внушительного.

– Совершенно верно сказал вам наш. коллега, – прозвучало за спиной Игоря. – Невозможно это. Жадность, как вам известно, сгубила не одного фраера. Вы не исключение. Можете повернуться, но глупостей делать не стоит, я тут не один, а подвал оцеплен.

Игорь осторожно огляделся. Обстановка в подвальчике не особенно изменилась, только какие-то ранние гуляки пересели на столик ближе, а один из них, непринужденно опершись рукой на спинку кресла, в котором сидел Игорь, прижимал к его затылку пистолет. Вероятно, одна из самых узнаваемых черт любой разведывательной организации – это желание удивить противника.

– Вот ведь как выходит, – произнес незнакомец. – Вы просто клад для нас, Игорь Тимофеевич. Вы делаете нашу работу в пустыне. Хорошо делаете, надо отметить, правда, с одним проколом. Вы вернулись с задания живым. Это нехорошо. Но вы исправляете свою ошибку, выходя на своего нанимателя, который, надо отметить, заставил нас изрядно попотеть. Спасибо вам, Игорь. Большое человеческое. Вы, вероятно, хотите знать, что вообще произошло? Я вам объясню. – Незнакомец придвинул еще одно кресло и пересел к их столику. Посмотрел на Игоря и добавил: – Сзади вам в спину упирается ствол автомата. Десантная укороченная модификация. Прошьет спинку кресла, как масло… Итак, что произошло? Я обещал объяснить… – Незнакомец откинул со лба черные волосы. Длинные и не очень чистые. У него были правильные черты лица и небольшие усы. – Просто наш коллега задумал слинять с деньгами… и кое-какой информацией. Что позволило бы ему жить безбедно, содержать свою семью и, как вы правильно подметили, любовницу. Мы гоняли его по всему Востоку… Что вас так веселит, Игорь Тимофеевич?

– Веселит… – Игорь улыбнулся. – У вас информация вообще охраняется? Сначала Масуд, теперь этот…

– Справедливо подмечено… И действительно забавно.

Незнакомец улыбнулся.

– Я молчать не буду, – вдруг произнес Георгий Ильич глухим голосом. – Я вас всех, сволочей, утоплю.

Незнакомец повернулся к Георгию Ильичу.

– Будешь. Бу-дешь, – по слогам произнес он. – Потому что выключать этого вот парня мы пока не собираемся. Мы его только на цепи держать будем. На длинной такой цепи, схемы которой ты в тайничке заныкал. Хех… Если бы этот парень знал, за что он задницу в пустыне драл, он бы Масуду ноги целовать стал. Стал бы, а?

– Ты про что? – Игорь почувствовал, что в горле резко пересохло. Так крупно он еще ни разу не попадал.

– Не важно, приятель, не важно. Важно, что ты… Что тебя как бы и не было. Был твой этот… Напарник, да? Вот он был, а тебя не было. И двух лимонов не было. Вместе с тобой. Это, конечно, не та сумма, которую ты тут заломил, но… Тоже неплохо, особенно если учесть, что делиться не придется. – Незнакомец повернулся к Георгию Ильичу. – Так вот. Если ты опять хитрить начнешь, мы этого парня с поводка спустим. Мы бы и тебя на поводок посадили, да у тебя от него иммунитет. Зато у этого парня его нет… А он тебя найдет, будь спокоен. И детей твоих.

Георгий Ильич посмотрел на Игоря и пояснил:

– Они тебе в мозг маленький блочок вставят. Поводок. И будешь ты у них как на ладони. Одноразовое средство, так что можешь быть спокоен, зомби из тебя только на один раз получится. Когда меня убрать потребуется… А до тех пор жить будешь… Масуд именно эту информацию украл.

– Так чего ж они тебя просто так не укокошат? Не слишком ли сложная комбинация получается?

– Расточительно это… – Незнакомец широко улыбнулся. – Слишком нужный человек наш Георгий Ильич.

Георгий Ильич взял стакан с соком и начал пить. Медленно, медленно… Руки у него тряслись.

Когда все вышли из подвальчика, у Игоря был шанс рвануть в сторону и с вероятностью пятьдесят на пятьдесят процентов уйти от пуль, предупредить Алекса… Минутная задержка. Из-за Георгия Ильича. У которого вдруг ни с того ни с сего подкосились ноги, и он упал на лестницу, едва не сбив незнакомца и его отряд с ног. Рядом с Игорем остался только один человек. Какую-то минуту. Удар в колено… Висок… Мало ли как еще можно убить человека голыми руками… Но Игорь просто стоял. Секунды истекали, таяли, и вместе с ними куда-то вытекала уверенность в своих силах, желание сопротивляться, бежать… Игорь еще убеждал себя, что деньги он отложит и потом отдаст Алексу его часть. Вытащит его. Но он уже знал, что это ложь. Ощущение дискомфорта пройдет.

То ли ему показалось, то ли в глазах Георгия Ильича действительно читалось презрение и непонимание, когда его выволокли из подвальчика. Показалось?

Зато в глазах незнакомца Игорь прочитал то, что невозможно спутать ни с чем. Превосходство. Так смотрит матерый спецназовец на новобранца.

Во рту медленно таял противный привкус. Такой привкус, вероятно, имеет предательство.

Побег после пяти лет тюрьмы – сложная штука. За пять лет сгорели и злоба, и обида, и непонимание. Еще год после побега Алекс провел, изучая новое оружие и новые методы убийства.

Когда внизу, на лестнице, рявкнула последняя «лягушка», выведя из строя часть патруля сил охраны правопорядка, они так и не сказали друг другу чего-то главного. Что-то все равно осталось недосказанным.

Игорь мог бы рассказать, что такое «поводок», почему он так резко поменял профессиональную ориентацию. Он мог бы рассказать, что происходит, когда за тебя вплотную берется разведуправление. Он не мог только сказать, почему тогда, в далекой и жаркой стране, он не вырвался. Хотя имел возможность. И чем больше проходило времени, тем больше Игорь убеждался в этом. И почему два миллиона денежных единиц так и остались в его единоличном владении и не были разделены пополам, Игорь тоже не мог объяснить.

Алекс понял, что времени на разговоры больше не осталось. По его взгляду это же понял и Игорь.

То, что произошло дальше, мог бы оценить только Лео, но он неподвижно лежал на полу, пытаясь преодолеть ни на что не похожую боль: барабанные перепонки были разорваны.

Произошло же несколько вещей одновременно. Игорь привел в действие странно закоченевшие руки, и стволы его пистолетов начали одну за одной выбрасывать пули в сторону Алекса. В тот же миг пуленепробиваемое окно покрылось сетью мелких трещин. В стекле образовалась дыра, в которую, радостно визжа, ворвались пули. Как только Игорь начал стрелять, Алекс нырнул вниз, в падении стреляя из обоих стволов.

Одна, две или, может быть, три секунды. Не более. И наступила тишина.

По лестнице, проверяя каждый метр, медленно поднимались остатки отряда охры. Где-то стукнула упавшая штукатурка. Заскрипело битое стекло. Завозился приходящий в себя Лео.

Алекс встал с пола, заваленного мелкими кусочками стекла, пластика, бетона… У стены лежал Игорь, беспомощно держа на весу перебитые винтовочными пулями руки. На груди у него расплывалось пятно.

– Когда мстишь, рождаешься заново, – произнес Алекс в никуда. Усмехнулся.

Игорь ничего не ответил. Только задышал чуть чаще. В груди жгло. С кровью уходила жизнь. Для него теперь имело значение только одно – скорость продвижения отряда охраны, своевременное появление которого означало бы спасение и медицинскую помощь.

Алекс подошел к человеку, безучастно висящему в распорках виртуальной кабины. Происходящее вокруг не касалось его. Лицо его было скрыто шлемом. Генрих не дышал. Он был мертв. Ни единой царапины на теле, но Генрих был мертв.

Алекс аккуратно снял с него виртуальный шлем. Слегка поморщился, что-то припоминая…

– Охра подходит к этажу, – голос Антона в наушнике. – Понятно, – сказал Алекс. – Выжигайте «светляков».

– Исполняю.

Тотчас же тонкая следящая электронная аппаратура превратилась в хлам. Было слышно, как вздохнул Антон. Его миссия была завершена.

Алекс еще раз посмотрел на Игоря. Бывший убийца и теперь уже бывший телохранитель полулежал у стены, часто дышал и прижимал окровавленные руки к груди.

Алекс нырнул в дыру, что была проделана в полу одним из «хомячков». Бесшумно перешел на другой уровень здания и пошел по заранее подготовленному пути отступления. Задание было выполнено. Объект мертв. Месть… Месть не вызывала в груди ничего. Совсем ничего. Может быть, потому, что Алекс видел, как попросту подставился учитель. Тот выстрел, который попал в грудь Игорю, должен был пройти мимо, уж кто-кто, а Алекс это видел. Игорь просто подставился под пулю бывшего ученика… Похитив удовольствие от мести, от возрождения, которое она дарует.

Алекс шел по коридорам, и мертвый свет неоновых ламп светил ему в спину… Что-то ждало его впереди?

Когда несколько человек в форме сил охраны правопорядка вошли в комнату, они нашли труп, висящий в виртуальном кресле, и двух тяжело раненных телохранителей, один из которых был без сознания, а второй потерял много крови. Холодный свет последней уцелевшей лампы окрашивал в зеленоватый цвет лица раненых, которых уносили на носилках. Один из них тихо бормотал что-то на незнакомом языке.

Преследовать неизвестного убийцу отряд не решился. Никто даже не сунулся в дыру в полу, вероятно, поэтому «крыса» в окне соседнего здания не проявила активности и не начала стрельбу, повинуясь второй части заложенной в нее программы-прикрытия. Через час после происшествия «крыса» разрядила винтовку и выключилась. Красноватые огоньки в ее «глазах» медленно гасли. Этому роботу теперь снились свои сны. «Крысе» снилось, как в большом пространстве, которому нет места на земле, живут двое. Их нет, и они есть. «Крысе» это понятно. Эти двое разговаривают, не словами, но при этом понимая друг друга.

– Милая?

– Да, любимый…

– Знаешь, у меня какие-то странные фантазии…

– Какие?

– Хм… У нас будет ребенок?

– Ребенок?

– Да.

– Милый, у нас будет все, что ты захочешь…

Оба смеются. Затем он спрашивает:

– А что остальные?

– Остальные… Мне кажется, они… растеряны. Никто из нас не предполагал, что человеческий разум может преодолеть барьер и выйти за пределы… За пределы своего мира. Это сложно… Сложно даже объяснить.

Они молчат. «Крысе» кажется, что она видит что-то в темном мире своих снов. Там что-то движется… Или нет?

«Крыса» видит, или нет, скорее всего она знает, что эти двое удаляются. Удаляются куда-то в несуществующей реальности. Виртуальной. Эти двое уже далеко… Только ее смех разливается по всей виртуальности теплым и живым неоновым светом. Он переливается, плывет…

От этого «крысе» становится хорошо, и она засыпает еще глубже. Ее заносит пылью другая, совсем другая реальность.


Нулевой уровень Европейского Купола». Трущобы. 33 минуты до нападения. | Алмазный дождь | Нулевой уровень Европейского Купола. Трущобы. 12 минут до нападения.