home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



38. Артем Яковлев. Кличка Аякс.

Программист.

Без места работы

Моя версия рассказанного Тройку явно не удовлетворила. Я сказал, что план дома я получил, когда хакнул базу данных городского архива, а Лебедев – так, временный хранитель подобной чепухи. Тройка не поверил. Ну и наплевать. Особенно если учесть, что эта версия ничем не хуже любой другой. И правдоподобная. Вскрыть городской архив ничего не стоит любому, даже начинающему хакеру. По той простой причине, что сам городской архив – организация бюджетная, государственная. Сервера и вся информационная техника там поставлены на учет и принадлежат государству. А значит, никому. И администраторы этой информационной сети – ребята на жестком окладе и особенно драть зады на предмет защиты информации не собирались. Довольствовались стандартными средствами и не старались прыгнуть выше своей головы. Тем более что на информацию, которая содержалась в этом архиве, была наложена метка секретности «Г-17», что означало отсутствие закрытых данных. То есть создавать серьезные заслоны на пути возможного взломщика было особенно не из-за чего.

Теперь, даже если Тройка мне не поверил, мы с ним были основательно загружены оба, поскольку все остальные не имели к компьютерам никакого отношения, а мои объяснения явно показались Таманскому полной абракадаброй. Вот только ломали голову мы над разными вопросами. Тройка ни на секунду не сомневался, что наезд на Лебедева дело рук якудза, и его интересовали возможные варианты прослушивания нашей точки и возможное просчитывание информационных каналов якудза в Виртуальности. Даже учитывая всю шаткость моего рассказа, он сознавал, что я получил план штаб-квартиры посредством электронных средств коммуникации. Все, что он из меня вытряс, это клятву, что я не связывался ни с одним человеком. Ни через сеть, ни через другие виды связи. Я с чистой совестью ему поклялся… И задумался. Действительно ли это так? С какой стати я так легко принял идею Искусственного Разума?

Может быть, я был подсознательно готов к этому, как готов к этому любой настоящий программист, решивший не одну проблему с помощью своего компьютера. Если так, то в этом нет ничего страшного. Если так… Но может быть, я просто хотел поверить в это? Может быть, я хотел найти очередное чудо техногенного века? Хотел увидеть то, чего не видел никто в этом мире? И, блуждая по темному лабиринту собственных мечтаний, страхов и желаний, я позволил обвести себя вокруг пальца. Ловкому психологу. Знатоку человеческих слабостей, страхов, болезней, который один опасней, чем десять боевиков якудза.

Что я могу предложить, кроме собственных ощущений, в пользу предположения, что со мной вышел на контакт именно матрицированный Искусственный Интеллект, а не ловкач программист в команде с еще более ловким психологом? Что? Фокус с выключенной мобильной станцией? Но, даже если верить Матрице, возможность поддерживать канал связи на выключенную мобильную станцию есть. Через какой-то там спутник… А почему я предполагаю, что доступа к управлению этим спутником нет у японцев? Откуда я могу знать?

Вопросов было больше, гораздо больше, чем ответов. Причем некоторые вопросы были из того противного класса вопросов, которые назывались Вопросами Веры.

«Верите ли вы, что есть Бог, и какие у вас есть доказательства этой веры?» Нет у меня доказательств. Совсем.

– Тройка, мы сейчас куда? – спросил я.

– Туда… – неопределенно махнул рукой Тройка. – На другую точку.

– Послать надо кого-то, протрясти старую… На предмет всяких жуков.

– Уже сделано… Костя с ребятами отправился. И специалиста прихватили. Думаешь, там что-то есть?

– Не знаю. Там в шкафу у тебя терминалка стоит, ее тоже надо прочесать.

– Можно и прочесать. На то специалиста и взяли. Только у меня к тебе есть одна просьбочка. Я тебе шкуру целую обещаю только в том случае, если ты по Виртуальности лазить не будешь. А в противном случае у тебя есть все шансы получить таким вот грузовичком в область спины. Как этому барану с плакатом.

Понимаешь, про что я?

– Понимаю… – отозвался я.

– Но на советы наплюю… – продолжил Тройка, внимательно посмотрев на меня. – Тоже понятно.

И он снова погрузился в молчание.

По дороге наши «саабы» несколько раз останавливались, пропуская непонятные колонны грузовиков с людьми. Еще несколько раз мы едва не влипали в какие-то толпы, потрясающие кулаками и плакатами. На перекрестках торчали с удрученным видом патрули милиции, а где-то высоко в небе мотылялся вертолет. В городе, как в огромном котле, варилось нечто мутное, готовое в любой момент перелиться через край этого котла кровавой пеной… Но из всей нашей команды события «снаружи» искренне интересовали только Таманского. Он высовывался из окошка машины и на перекрестке дважды что-то спросил, сначала у постового, а затем у сурового вида мужика, несшего куда-то тяжелый стальной профиль, могущий оказаться деталью чего угодно, от хитроумного запора ворот до станины миномета среднего калибра. Но все это проплывало мимо, как будто находилось за стеной огромного и сложно устроенного аквариума… Тройка был занят переговорами по мобильной связи, Мартин следил за тем, как бы со мной чего не случилось, а наши боевики смотрели, как бы чего не случилось со всеми нами, таким образом, только наш журналист был, похоже, в курсе всех дел, и было непонятно, нравятся ему эти дела или нет.

Мы выгрузились где-то в районе Китай-города. Назывался, как ни странно, он так не по причине большого обилия китайцев. Таковых там не было в помине, а выяснять историческую подоплеку такого названия не было желания.

Выгружались мы в обстановке, приближенной к боевой. Ребята Кости вышли первыми, трое из них шустро вбежали в подъезд дома. Еще четверо разошлись в разные стороны и перешли на другую сторону улицы. Остальные провели нас плотной группой внутрь здания, когда стало ясно, что с точкой все в порядке.

Дом был старый, краска со стен в подъезде успела облезть, и стены наводили на мысль о кожном заболевании. Воняло в подъезде соответственно.

Костя-боевик был уже наверху, на семнадцатом этаже, в квартире, которая занимала весь этаж. Почти все внутренние стены в квартире были снесены, и потолок поддерживали только колонны из какого-то неизвестного мне материала, полые внутри.

Пока команда располагалась, меня отозвал Тройка.

– Те ребята, которых я послал на нашу прежнюю точку, только что вышли на связь, – сказал он.

– И?

– И ничего там не нашли… Никаких жучков и прочей подслушивающе-просматривающей техники. Зато нашли засаду якудза.

– То есть?

– То есть за точкой было установлено наблюдение. Вживую. Наши ребята обнаружили это почти случайно. Просто потому, что соблюдали примитивные меры безопасности… Службу наблюдения положили целиком и полностью, потеряли одного человека. Однако суть не в этом. Сам факт наблюдения за пустой квартирой доказывает, что никаких электронных средств контроля на той точке нет и не было. Но утечка информации была. Что ты мне можешь на это сказать?

– А что ты хочешь услышать?

– Твою мать, Аякс. Ты же отлично понимаешь, что я хочу от тебя услышать! Ты ведь мне тюльку гнал, когда рассказывал про свой хак городского архива?

– Ну…

– Танк переверну! Ты ведь не ломал архив! – Это прозвучало как утверждение, и я не стал отвечать. – Так какого же… ты мне мозги засоряешь? Ты думаешь, я полный идиот?

– Нет.

– Нет! Спасибо! Утешил… С кем ты контактировал?!! С кем контактировал, зараза, отвечай, или я из тебя всю душу вытрясу!!! – Он сделал шаг ко мне, за моей спиной щелкнул курок пистолета.

Тройка остановился.

– Это не твое дело, Мартин! – едва сдерживаясь, прошипел он.

– Не мое, – согласился Мартин из-за моей спины, но, видимо, пистолета не убрал.

Краем глаза я заметил, что на нас с некоторым интересом смотрит Славик.

Вмешался и Костя-боевик…

– Я в некотором смысле поддерживаю Мартина. Нам необходимо быть спокойнее. Никому не будет легче, если мы перестреляем друг друга после первой же проигранной битвы.

– Ты считаешь, что мы проиграли битву? – спросил я.

– Да, мы проиграли позиционное сражение. Противник оказался более информированным и сделал свой ход первым. То, что его ход ударил вхолостую, не должно нас расслаблять. Смерть одного Лебедева является заслугой нашего везенья и всех богов, отвечающих за нашу безопасность, но никак не нашей. Я советую всем слегка остыть, затем выяснить отношения без рукоприкладства и уже после этого разработать детальный план действий с учетом изменившихся внешних условий. За изменения внешней обстановки будет отвечать господин журналист. Что он, кстати, с увлечением и делает.

У стены, прямо на полу, сидел Таманский и смотрел в телевизор, щелкая каналами с непостижимой скоростью. На экране иностранные репортеры что-то кричали в камеру, которая постоянно дергалась. Таманский что-то бормотал, матерно ругался и даже грыз ногти, что не вязалось с его обликом. Говоря по-простому, господин журналист целиком и полностью исчез из нашего мира и погрузился в сложный мир новостей, слухов, правды и лжи. С увлечением он старался отделить одно от другого и понять суть.

За эту часть плана Кости-боевика можно было быть спокойным. Костя-журналист донесет до нас все детали «изменения внешней обстановки» в точности.

Я обернулся к Тройке. Он сидел за неведомо откуда взявшимся столом и приглашающе кивнул мне на стул напротив. Я сел.

– Слушай, – сказал Тройка. – Я ж не хотел тебе ничего… В смысле ты мне как братан. Просто что-то ты крутишь, а из-за этого могут накрыться все. А… А эти чуваки, – и он указал на команду боевиков, что начали потихоньку заниматься своими делами, – они мне тоже как братья. Тут… довольно сложный вопрос.

– Ну и фиг с ним, раз сложный. Я на тебя не злюсь. Я б тебе просто задницу надрал, если бы ты ко мне полез – и всех делов. – Я улыбнулся.

– Ну это как посмотреть… Ладно. – Тройка развел в стороны руки, как будто признавая, что я могу надрать ему задницу. – Дело не в этом. Дело в том, что ты мне должен, я подчеркиваю, должен рассказать.

– А ты поверишь?

– Если ты правду мне расскажешь, то, возможно, поверю.

– Занятно. Я почти сказал тебе правду. Я действительно не контактировал ни с одним человеком. Я… – тут я осекся, потому что вспомнил свои недавние сомнения, но поскольку других версий у меня не было, я сказал как есть, – я вышел на контакт с Искусственным Разумом.

Тройка некоторое время молча на меня смотрел, а затем спросил:

– А почему не с внеземной цивилизацией?

– Потому что они не предлагали своих услуг.

– Ты имеешь в виду Искусственный Интеллект?

– Нет. ИскИн – это просто машина, которая намного умнее обычного компьютера, но не более.

– Намного умнее?

– Блин, Тройка, ты же понимаешь, о чем я. Я хочу сказать, что эта штука намного быстрее, намного сложнее и много больше может, чем простой современный компьютер. Но она не может думать.

– Думать? – Казалось, что только сложившаяся ситуация мешает Тройке вызвать перевозку с психиатром.

– Думать! – Меня больше всего раздражает, когда мои слова ставят под сомнение. – Думать! Я хочу сказать, думать об отвлеченных понятиях. Не заложенных программой, не обусловленных внешними данными, которые требуется обработать. Думать, отождествлять себя с живым существом. Пусть даже не белковым, а собранным вручную.

– Ну конечно, – всплеснул руками Тройка и процитировал: – «Цель природы – руками товарища Амперяна творить нежить!»

Я замолчал, пытаясь что-то припомнить.

– Это откуда?

– Темный ты, – Тройка усмехнулся. – На кой ты хрен сдался этому разуму?! Даже если допустить вероятность его существования.

– Не знаю. Он… узнать что-то хочет.

– Что?!

– Ну…

– Местоположение нашей квартиры? Или численный состав? Что?

– Он… он о живописи, – пробормотал я, понимая, что выгляжу полным кретином.

– А ты у нас искусствовед? Матерый знаток Ван Гога? Ты хоть знаешь, почему он себе ухо отрезал?

– Из-за Гогена… – вдруг неуверенно подал голос Славик.

– Что? – У Тройки от удивления даже горло перехватило.

– Извините… – пробормотал боевик и отошел, дабы не слушать больше наши разговоры. Тройка проводил его расширенными от удивления глазами.

– Что, действительно из-за него? – спросил я.

– Бл-л-лин, – только и сказал Тройка. – Ладно. Не о нем речь. А как в таком случае объяснить грузовик? Они что, хотели от тебя избавиться?

– Не знаю… Я думал… Может быть, они и не они совсем…

– Угу… – Тройка помассировал себе шею. – Жаль, что у нас психопатолога в группе нет.

– Да ладно… Я подумал, что, может быть, меня просто надули и я общался с якудза…

– А какие доказательства у тебя есть, что ты общался именно с Искусственным Разумом?

Я рассказал ему историю со спутником и отключенной мобильной станцией. Затем мне пришлось рассказать, что моих контактов с Матрицей было всего два и никакой информации о том, кто мы и чем занимаемся, я не давал. Однако я ни словом не обмолвился на тему прослушивания через НЕКи. Это была слишком большая бомба, чтобы выносить ее из помещения.

– Ты мне веришь? – спросил я Тройку.

– Ну, так… Такую чушь выдумать сложно. Верю, что ты думаешь, что это Они. Заманчивая теория. Потому что если это якудза… С такими мощностями и технологиями, о которых ты мне рассказывал, мы были бы уже мертвы, а из твоих мозгов уже читали бы информацию о том, что тебе там наговорил Болтун. Это кто угодно, но не якудза.

В результате мы пришли к тому, с чего начали. Не ясно, кто совершил на нас покушение, на нас ли оно готовилось, совершалось ли вообще и каким образом предполагаемый противник получил информацию о нашем местонахождении. Однако было ясно, что информация попала к этим людям (или не людям) случайно и времени для детальной подготовки к покушению не было. В противном случае мы не разговаривали бы здесь и сейчас. Итак, пятьдесят на пятьдесят.

– Костя, – позвал Тройка. – Я по поводу разделения труда. Что там с внешними данными?

Никто не ответил. Почти вся команда, кроме занятых на постах, собралась у телевизора.


37. Константин Таманский. Независимый журналист. 34 года | Алмазные нервы | 39. Константин Таманский. Независимый журналист. 34 года