home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



37. Константин Таманский.

Независимый журналист.

34 года

Мне снилось море.

Не Белое Море, неуклюжее скопление уродливых недостроек, похожих на гнилые зубы.

И не Черное, с жирными нефтяными разводами в Севастопольской бухте, с торчащими из темной воды исковерканными надстройками украинских крейсеров.

Настоящее море. Средиземное, курорт на Мальте. Я лежу на искрящемся песке рядом с длинной француженкой Ренэ из «Ле Монд» и рассеянно смотрю сквозь светофильтры на девушек топлесс и боттомлесс, играющих в серсо. Над головой, в небесно-голубой синеве, скользит меж облаков маленький серебристый самолетик. Милях в десяти от берега режет воду громада японского вертолетоносца «Мисима», вокруг шныряют разноцветные яхты.

– А ты знаешь, боттомлесс придумали как раз французы, – говорит Ренэ в продолжение не то спора, не то диалога.

Я пью кампари из высокого стакана и пожимаю плечами:

– Больше некому, я и не удивляюсь. Только ваши извращенцы могли снять с девушки трусики и оставить лифчик.

– В позапрошлом году любительниц боттомлесс здесь разгоняла полиция. А сейчас, смотри, их очень много. – Ренэ теребит бантик между двух чашечек ее ослепительно-зеленого купальника.

– Не желаешь присоединиться?

– Пока нет. – Ренэ игриво посмотрела на меня.

Я хотел что-то ответить, пройтись по поводу женской стыдливости, возникающей в самые неподходящие моменты, но случайно взглянул на море и оторопел. Огромный вертолетоносец вздрогнул, – словно крупное животное, которое укусил москит, приподнялся на волнах и с гулом раскололся пополам.

Народ бросился из моря, словно оно наполнилось кислотой. Я схватил камеру и стал лихорадочно снимать, фиксируя, как из глубины вертолетоносца извергаются тучи пара и дыма. Рядом азартно взвизгивала Ренэ.

Черт, приснится же. Ладно, сон есть сон, я их в последнее время не много и видел – засыпал, словно проваливался… Я утер с лица набежавший пот и отметил, что валяюсь как свинья – на полу, головой под стулом.

Кстати, история с вертолетоносцем ничем не закончилась. Самой ходовой была версия о причастности к делу албанской националистической группировки «Скандербег», но окончательно ничего так и не решили. Правда, японцы стали плавать в Средиземноморье куда аккуратнее, особенно после того, как Израиль по ошибке потопил их эсминец и куда-то пропали две подлодки. И то верно. Это ж не Москва, где они творят, что хотят. А я зато заработал на снимках дикие деньги, продав всю серию в «Ю. С. Ньюс энд Уорлд Рипорт».

На часах, помигивающих на стене, без семи шесть. Рановато я поднялся, но чувствовал себя неожиданно бодро. Любопытный у меня теперь режим дня, содержательный: встал, поел, пострелял, поел, уснул. Расставьте действия в произвольном порядке – суть не изменится. Остальные спали или очень умело притворялись, Тройка даже храпел. Я порылся в холодильнике, нашел концентрат какао, разболтал в холодной воде – лень было возиться и кипятить – и выпил, заедая подсохшей булкой с куском салями. В рот лезли куски пластиковой упаковки, и я то и дело сплевывал их прямо на пол.

– Не спится? – тихонько спросили сзади. Это был Артем. Он выглядел помятым, но выспавшимся.

– Да вот… – неопределенно ответил я. – Брожу. Питаюсь.

– A y меня хорошая новость. План штаб-квартиры якудза нужен?

– Нужен.

– Завтра в два на Дзержинского. Будем иметь план.

– Хорошо бы. Иначе будут иметь нас.

– Нет, это точно. Сбоев быть не должно.

– Откуда информация?

– От… – По глазам видел, что он хотел сказать: «От верблюда», но передумал. – Сам не знаю. Предложили взять, так чего теперь отказываться?

– Это не ловушка?

– Нет… – ответил он довольно решительно, но я в последнее время привык находить ловушки в самых неожиданных местах.

– Больше ничего объяснить не хочешь?

– Н-нет. Не могу, вернее.

– Ну, будешь разговаривать с Костиком и с нашим генералиссимусом. Даже если я тебе на слово поверю, не стану раскапывать, что за план да откуда он, то генералиссимус точно станет.

– Какой еще генералиссимус?

– Тройка. Тройка, семерка, туз… Читал?

– Кого?

Положительно, упадок в нашей культуре, подумал я, допивая какао.

– Ты его давно знаешь, Тройку?

– Достаточно.

– Достаточно для чего?

– Для того, чтобы утверждать, что я его знаю.

– Однако ты и не догадывался, кто за ним стоит…

– Было такое…

От нечего делать мы посмотрели неинтересные утренние новости, сделав звук погромче, чтобы кого-нибудь разбудить – просто так, из вредности. Этот номер удался только с Мартином, впрочем, я подозревал, что он давно уже не спал, с тех пор как Артем стал докладывать мне про план дома якудза. Интересно, было у них что-нибудь или пока еще нет? Артем вроде бы гетеросексуал, но кто его знает… Глядя на Мартина, можно изменить многим принципам.

Я вспомнил его братца-майора и подумал, как занятно судьба распоряжается своими фишками. Могло бы случиться и наоборот. А могло бы вообще ничего не случиться. Ладно, главное, что Мартин сейчас с нами, и я ему доверяю едва ли не больше, чем остальным, вместе взятым, кроме, может быть, Артема. Мартин, как мне показалось, относился к банде Тройки тоже настороженно, хотя драться больше не лез и никаких конфликтов не устраивал. Отличная боевая единица, к тому же с головой.

Военный совет состоялся в начале девятого, когда Костик растолкал своих хулиганов. Они с Тройкой выслушали Артема заинтересованно и долго пытались выяснить, откуда у того данные, но Артем не кололся, упрямо стоя на своем.

Наконец сошлись на том, что за планом ехать надо, но очень осторожно. «В случае чего – отмахаемся», – сказал Славик.

С тем и поехали.

Площадь Дзержинского помещалась в центре Западного района. На площади стоял одноименный памятник, причем, насколько я знал, подлинный, прошлого века. Борис Борисыч из «Известий» рассказывал, что после революции в начале прошлого века Дзержинский был шефом спецслужб и весьма на этом посту прославился. Что, впрочем, неудивительно, ибо спецслужбами дураки руководят крайне редко и очень недолговременно.

Потом, уже ближе к нашему времени, памятник сломали во время демократических реформ и этим его спасли. Когда Старую Москву бомбили, памятника там уже не было, его вывез – почему-то в Рязань – некий старый поклонник Дзержинского. А когда строили Новую Москву, ни с того ни с сего решили назвать одну из площадей именем Дзержинского, а тут кстати сыскался и памятник. Ходил слух, что потомки поклонника затребовали огромные деньги. Получили они их или же нет, покрыто мраком, но памятник – вот он стоит. Обычный вроде человек, с умным лицом и бородкой клинышком.

Мы остановили машины – вполне приличные, но скромные «саабы» – на стоянке метрах в тридцати от памятника, под огромным щитом с рекламой водки «Столичная». На щите толстый мужик в косоворотке держал за горлышко откупоренную бутылку, а во второй руке нежно сжимал соленый огурец величиной немногим менее упомянутой бутылки. Рожа у мужика была дебильная, тем не менее слоган крупно провозглашал: "Умный человек выберет «Столичную».

Возле постамента памятника одиноко маячил некто плюгавый с большим рукописным плакатом на груди. Плакат гласил: «Долой позорное наследие коммунистического режима! Сбор подписей за снос памятника сатрапу».

– Этот, что ли, Лебедев с планом? – брезгливо спросил Тройка – Ну и идиот. Сейчас и слов-то таких никто не знает… «Сатрап»… «Коммунистический»…

– Почему же в Корее коммунистическое правительство? – вмешался Костик, неожиданно оказавшийся политически подкованным. – Я был по делам в Сеуле, там даже Ленину памятники стоят и Сталину…

– Это не значит, что памятники надо ломать. Интересно, сколько он тут уже подписей насобирал?

– Да ничего не насобирал, надо думать. Если только сам не додумается взорвать, так и будет стоять до скончания веков. Эй, а пацан-то наш уже пошел!

Артем и впрямь деловито шагал через дорогу. Он пропустил два серебристых грузовика-рефрижератора и оказался на противоположной стороне. Подошел к человеку с плакатом, они перебросились парой неслышных нам коротких фраз, после чего человек сунул руку куда-то под плакат и вынул оттуда небольшой голубой конверт. Артем спрятал конверт во внутренний карман пиджака, кивнул и побежал назад.

– Вроде все, – сказал он. – Есть.

– Что там, ты хоть посмотри, – сказал Костик, высунувшись наружу. – Может, дрянь какая…

Артем достал конверт, вскрыл. Там была синенькая микродискета «БАСФ» в пластиковом прозрачном пакетике.

– Проверь, – Костик взял дискету и сунул водителю.

Тот вставил ее в бортовой компьютер и через секунду сказал:

– Все верно, план какого-то здания. – Хорошо, поехали назад, – сказал Костик, озираясь по сторонам. Он явно не верил, что процедура передачи сведений закончилась.

«Слишком все гладенько прошло, – подумал и я. – Так гладенько, что на душе гаденько…»

И не ошибся.

Трейлер «МАН» – очень большая машина. Четыре ряда рубчатых колес почти в человеческий рост, сияюшая хромом кабина, в которую нужно забираться по лесенке, двенадцатиметровой длины контейнер с большими буквами «FINNJET»… Мы заметили его еще издали, и я про себя поразился лихости, с которой водитель вел эту махину. А потом – одновременно с Костиком, потому что он сдавленно вякнул: «Смотри!» – увидел, что водителя-то в кабине и нет.

Зацепив боком проезжавшую легковушку, «МАН» с ходу врезался в памятник, даже не подпрыгнув на бордюре. Жалкий Лебедев с его дурацким плакатом был смят, вдавлен в постамент и растерт по черной поверхности шлифованного камня. Дзержинский покачнулся и начал падать.

Грузовик газовал, словно пытаясь сдвинуть массивный постамент с места. Отлетевшая легковушка с грохотом приземлилась в нескольких шагах от нашего «сааба», водитель либо погиб, либо был без сознания.

Ситуацию я просчитал моментально: маленькая камера слежения, дистанционное управление или примитивный микроинтеллект, встроенный в блок управления. Задача – во столько-то раздавить двух человек у памятника. А вот почему грузовик опоздал, это уже лирика. Пробка, сбой в программе, или же мы немножко опередили противника, сами того не желая… Только раздавил он вместо двоих одного. А поскольку номер у хозяев грузовика не удался, не исключено, что сейчас они появятся воочию…

Лебедеву было уже все равно, хотя он мог гордиться сбывшейся мечтой: Дзержинский тяжко рухнул на асфальт рядом с грузовиком. Со всех сторон сбегался народ, завыла сирена «скорой помощи», подкатил милицейский «Москвич».

– Уходим, – сказал Костик. – В разные стороны, встречаемся все у Ильи.

Я про себя фиксировал маршрут: с площади мы свернули на Академика Лихачева, потом торчали на светофоре, пронеслись по Пушкина и Басаева, нырнули в сияющий огнями тоннель под парком Победы. Костик с кем-то связывался, докладывал ситуацию, нехитро матерился.

– Раздавило мужика знатно, – сказал Тройка, толкая меня в бок. – Что за мужик-то был?

Это уже к Артему, который тоже втиснулся к нам на заднее сиденье.

– Некий Лебедев. Больше ничего про него не знаю.

– Вроде не кибер… Шестеренки по асфальту не катились, – хихикнул Тройка.

– Это все ерунда: кибер не кибер… Важно другое: как они узнали? – сверкая глазами, бормотал Артем. – Каким образом?

– А вот тут-то, приятель, если ты хочешь, чтобы мы судили и рядили вместе с тобой, расскажи нам все с самого начала, – неожиданно резким и холодным голосом сказал Тройка. – Пришло время, не так ли?


36. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы | Алмазные нервы | 38. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы