home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



34. Артем Яковлев. Кличка Аякс.

Программист.

Без места работы

Авантюра складывалась криво-криво. Что, впрочем, меня не особенно удивляло. Мы тряслись с какими-то уродами в вонючем дерьмовозе. Причем эти самые уроды нас ни в хрен не ставили и по всем данным держали нас за лохов. И скорее всего это мнение поддерживало их прямое или кривое руководство в лице Лота.

Как мило! Как все-таки мило, что время течет и меняется. Как-то веришь в лучшее, в то, что и на нашей улице будет праздник. Особенно когда выясняется, что заморыш, которого мы в юности случайно не задавили, выбился в очень крутые засранцы!

Внутри меня все клокотало. Лот! Матерь божья и вся ее братия… Лот! Маленький, чахленький Бориска Лотман, который непонятно почему вдруг поперся в общественный салон и засадил себе под кожу кусок синтоплоти и внедрил какие-то контуры себе под черепную коробку. Да, кажется, что-то сделал с гениталиями. Ну а теперь это некий всемогущий Лот! Хорошо хоть кликуху сохранил. Сколько их у него было… Живоглотом даже звали, а присосалась только эта – Лот. Кстати, своим организаторским способностям он, по-видимому, обязан именно этим контурам, работающим под его черепушкой. Сколько он нам на Новом Новом Арбате крови попортил… И надо же, после того разгрома он снова объявился.

Странная штука жизнь, катимся мы теперь с его шестерками по своим делам и вроде как одна команда. Ну еще бы, кем он был, когда был человеком? Да никем. Неудачник по полной программе. А среди киберов он уже человек.

Мне даже стало смешно от этой мысли. Я расслабился, насколько было возможно в тесном пространстве поганого фургончика. Вдруг возникло желание разрядить всю обойму в голову этого Крота, а затем выхватить пистолет у Мартина, вон он у него за поясом торчит, можно легко дернуть и пристрелить Грифона, а Габбера…

Видимо, я слишком увлекся, смакуя детали, потому что Крот странно поглядел на меня:

– Я тебя нигде видеть не мог?

– Если бы видел, то запомнил бы.

Таманский сидел рядом с Кротом, быстро зыркал глазами то на него, то на меня. Ему натурально не нравилось мое поведение, но мне на это было как-то глубоко наплевать. Если ему хочется, пусть прямо сейчас займется сексом с этим Кротом. И с Грифоном… И с Габбером, если тот, конечно, сможет вести при этом машину.

Мартин тихо хмыкнул и демонстративно начал осматривать свою «беретту», что, как мне кажется, было не лишним, поскольку мне совершенно не хотелось, чтобы подарок Лота взорвался в моих руках. Это был продвинутый образец достаточно древней, популярной в свое время модели 93RTG, которая была праправнучкой совсем уж мохнатой 93 R. Та также пользовалась достаточной популярностью где-то на исходе прошлого столетия. Вся эта информация застряла в моей голове с давних времен и была почерпнута в каком-то оружейном электронном журнальчике. Обычный автоматический пистолет. Чем «стечкин» хуже? Вот только патронов к нему у меня почти не осталось.

Крот все пялил на меня свои линзы, я демонстративно его не замечал, а на лице Кости явственно проступал вопрос, который, по-видимому, его серьезно мучил: кого попытаться нейтрализовать первым, меня или Крота, если мы все-таки вцепимся друг другу в глотки?

В грохоте и скрипе жестяных стенок фургона прорезался новый звук. Вибрирующий тон телефона. Таманский с довольно удивленным выражением лица полез за пазуху и достал тоненькую дощечку. Воткнул в нее палец и поднес к уху. Отодвинул, посмотрел на нее очень внимательно, снова поднес. Поднял брови. Затем посмотрел на меня и сказал, протягивая телефон мне:

– Не знаю, кто такой «дырозадый» и почему это обращено ко мне, но, как мне кажется, он хочет говорить с тобой.

Крот громко хрюкнул, и теперь один только Мартин смотрел на него равнодушно. А Таманский кинул в рот какую-то таблетку и по-особенному посмотрел на затылок Крота. Словно прицеливался.

Я с некоторым опасением приложил трубку к уху.

– Добрый день, уважаемый Артем, – донесся из трубки ровный голос Тройки. – Позвольте узнать, как ваше здоровье? Не болит ли голова?

Погода не удручает ли? Не подхватили ли, случаем, инфлюэнцию?

– Кого? – Мартин посмотрел на меня заинтересованно, видимо, я имел крайне удивленный вид.

– Инфлюэнцию? А диарея не мучает?

– Кто?

– Дрисня!!! Понос!! Медвежья болезнь! Твою дивизию! Какая падла сожрала мою колбаску?! Ты хоть знаешь, козел, сколько ей было лет?!

– Лет? – Мне стало нехорошо.

– Лет! Мне наплевать на твой желудок, но я хочу есть! А кроме кем-то недохаванных огурчиков у меня ничего нет! И куда вы смотались, позвольте спросить?

– Мы по делу…

– Какому делу? Какому делу?!

– Ну… – Я вдруг понял, что и сам не знаю, по какому делу мы едем. Костя сказал, мы поехали. Это обстоятельство меня неприятно удивило, хотя я оценил Костины организаторские способности. Я посмотрел на Таманского:

– По какому делу мы едем?

– По важному, – ответил Костя.

– Пошли его в задницу, – проорал в трубку Тройка, который все слышал, телефон Таманского имел вполне приличные микрофоны.

– Пошел ты в задницу, – обратился я к Косте.

Тот возвел глаза куда-то под потолок, и на лице у него появилось страдальческое выражение. Я понимал, что он не желает откровенничать при киберах, но по поводу их дальнейшей судьбы у меня были особые планы, и количество информации, которым они могли завладеть, меня не интересовало.

– К одному из твоих начальников. Как мне кажется, он хотел тебя видеть.

– Ага, – вдумчиво ответил я и затем проговорил в трубку: – Мы ко мне на работу.

– А потом?

– А потом? – Я снова посмотрел на Таманского.

– А потом еще… в одно место. Пошли его в задницу.

– Сам пошел, – угрюмо отозвался Тройка. – В промежутке заскочите еще кое-куда. На проспекте Парламентариев есть такая развалюха. Дом 238. Зайдешь только ты, один. Скажешь, что к Антону. Там дальше будешь по коридорам всяким ходить и все такое, короче, когда встретишь Антона, скажи, что Илье нужна команда. И Илья на второй точке. Он знает. Скажешь, что пора уже дрын выдирать. Караул устал. Понял?

– Понял, а кто такой Илья?

– Я Илья, понял?

– Понял…

– И на обратном пути жрачки купите, я есть хочу!!!

– На какие бабки?

– На любые. Я тебе их потом, один хрен, верну.

– Тоже понял. Пока.

Я отдал трубку Косте. Тот принял ее и с пониманием посмотрел на меня.

– Коктейль Мошкина. Есть хочет?

– Я бы сказал, страстно желает. Слушай, тут в одно…

Тут меня перебил Крот:

– Приехали почти. Где выгружаться будем? Таманский посмотрел на меня.

Я, перегнувшись через передние сиденья и плечо Грифона, посмотрел на огромное здание, нависающее над улицей.

– Рули во двор.

Крот остался внизу. Грифон, который производил впечатление кибера немногословного и вообще находящегося под действием наркотиков, поднялся с нами на лифте, где и остался, блокируя двери и старательно строя из себя механика. Коридоры двадцать пятого этажа были пусты. Суббота. Утро. Все приличные граждане, а в таких домах живут только приличные граждане, еще спят.

Я оставил Костю с Мартином за поворотом коридора, в нескольких шагах от двери в квартиру Стройгуева. В воздухе витало спокойствие, сонное и медлительное, оно сочилось из-за плотно пригнанных дверей, из швов обшивки… Не хотелось шуметь.

Звонок в квартиру Владимира Федоровича был мелодичным и звонить в него долго было истинным удовольствием.

Дверь открылась не сразу, но быстро. Не знаю, ждал начальник отдела безопасности такого визита или нет, но вид у него был не слишком удивленный. Не в пример тому виду, который он заимел через несколько секунд, когда я прижал его к стенке «береттой» и в открытую дверь ввалились еще двое. Один из них рванул в глубь квартиры, распахивая двери и застыв возле одной, видимо двери спальни.

У Владимира Федоровича была жена, которая мирно спала, и дети, которых сегодня дома не было. Это было к лучшему.

Еще у господина Стройгуева был замечательный кабинет, обшитый деревом. Там было тихо, но что-то мешало разговору. Вероятно, обилие звукозаписывающей аппаратуры за деревянными панелями. Поэтому я посадил Владимира Федоровича на кухне. Таманский находился неподалеку, возле спальни, где мирно спала супруга. Мартин что-то вытворял с системой безопасности квартиры, что-то прокручивал на пленке, что-то стирал.

– Итак, Владимир Федорович, вы, кажется, хотели меня видеть?

Стройгуев сидел на стуле посреди кухни и совершенно спокойно смотрел на меня как-то рассеянно. Не нравился мне этот взгляд, поэтому я держал своего бывшего начальника на прицеле.

– Не паясничайте, Артем. Чего вы хотите?

– Да в общем-то ничего такого. Мне не нужны ваши деньги, не нужна даже ваша жизнь, страшные тайны Министерства иностранных дел мне тоже не нужны. Нужны только ваши ответы на несколько вопросов. И заметьте, меня не интересует ваше мнение по поводу того, что я нарушаю закон, угрожаю вашей жизни и вообще веду себя непочтительно. Поэтому не утруждайте себя чтением моралей. Я уже не нахожусь в вашем подчинении и за последнее время насмотрелся многого – несколько устал. Если вы собираетесь упорствовать, проявлять несгибаемое мужество, то знайте, что идеи допроса третьей степени с пристрастием меня не пугают. Это понятно?

– Понятно. Но я не понимаю, почему вы пришли ко мне.

– О, это очень просто. Именно ваши сраные особисты дали толчок моим основательно забытым криминальным склонностям. Я, знаете ли, существо свободолюбивое, и мне не нравится, когда мне присылают на дом ребят из особого отдела. Вы сделали первый ход без объяснения причин, теперь моя очередь.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Владимир Федорович, давайте не будем уходить от сути вопроса. Что вам было от меня нужно?

– Только вернуть вас на рабочее место, переговорить с вами…

– Вернуть на рабочее место?! На рабочее место, Владимир Федорович, с боевиками не возвращают!!! Я очень серьезно спрашиваю. У меня, к сожалению, мало времени.

– Я вам уже ответил. Мне вы были нужны на рабочем месте.

– Зачем?

По лицу начальника отдела безопасности я понял, что на этот вопрос он отвечать не будет.

– К сожалению, у меня нет сыворотки правды с собой, поэтому просто отвечайте на вопрос. Он молчал.

– Ничего личного, – сказал я и ударил его носком ботинка под коленную чашечку.

Он охнул и свалился со стула. Морщась от того, что мне приходится это делать, я несильно пнул его подошвой в ухо. Затем наступил на пальцы руки. Под ботинком хрустнуло, и Стройгуев зарычал.

– Владимир Федорович, вы ведь незлобивый человек. И я думаю, что это просто не ваша тайна.

Но почему вы должны страдать за чужие интересы?

Он сел на стул, придерживая колено. Закряхтел. Из рассеченной мочки уха сочилась кровь. Вроде и бил несильно.

– В этом разница между нами, Артем, – проговорил он. – Вам, может быть, наплевать, но для меня это совсем не чужие интересы, а интересы государства. Государства, которому я служу.

– Да, тут вы правы. У вас есть чему служить. – Я обвел взглядом обстановку квартиры, дорогую мебель, стильное оформление. – А мне приходится служить только самому себе. По той простой причине, что для государства, которому вы служите, я лишь винтик и пушечное мясо. Или – без высокопарных слов – просто никто. Да. И на вашем месте я бы все-таки служил народу, а не государству. Это, к сожалению, пока еще разные понятия. Так вы скажете, зачем я вам понадобился тогда? Или мне приступить к более серьезным мерам?

Он помолчал. Он попытался разогнуть ногу. Он посмотрел на свои сломанные пальцы. Он был неплохим человеком и совсем уж не дураком.

– Пришло распоряжение из Специальной комиссии по Техническому Надзору. Вы ставились на особое положение. И ваше исчезновение могло трактоваться неоднозначно.

– При чем тут ТехНадзор? – Мне стало совсем уж неуютно.

– Я не знаю, но это как-то связано с их работами и, – Стройгуев впервые посмотрел мне прямо в глаза, – с вашей электронной почтой.

– То есть?

– То есть их там что-то заинтересовало. Понятно? Я не знаю что, я не знаю почему… Как вам известно, Технадзор занимается проблемами искусственного разума и искусственного развития человека. Пришло распоряжение обеспечить вас работой. А тут вы пропали. Я должен был выполнить распоряжение вышестоящих инстанций. Поверьте мне, я не желал вам ничего дурного. Мои люди доставили бы вас в мой кабинет, мы бы поговорили – и все… Все.

– Личная электронная почта просматривается?

– У всех и каждого, Артем. – Он устало посмотрел на меня, баюкая больную руку. – В каком мире вы живете?

Мы покинули улицу раньше, чем подоспела милиция.

Я окончательно оказался вне закона.

Странная штука жизнь. Останься я тогда дома, ничего этого не было бы. Я преспокойно работал бы на министерство и на Технадзор, получал зарплату. Не перестарайся тогда Стройгуев в своем служебном рвении, не ударься я в панику…

Странная штука жизнь.

– Тормозни на проспекте Парламентариев, – сказал я Кроту.

Костя посмотрел на меня, но ничего не сказал, видимо, вспомнил мой разговор с Тройкой.

– Это ж крюк! – возмутился Крот.

– Мне плевать. Делай свое дело.

Крот что-то пробормотал по поводу мяса. Но неразборчиво. К счастью. У меня было крайне плохое настроение.

– Что дальше7 – спросил Костя.

– Дальше, если я не выйду или не свяжусь с вами через двадцать минут, то действуйте по усмотрению. Лучше езжайте по делам. Мне нужно войти одному, – ответил я и положил рядом с Мартином свою «беретту» и «стечкина».

– Уверен? – спросил Костя.

– Угу… Абсолютно… Во всем, кроме одежды. Если не ошибаюсь, Тройка в таком костюме мусор выносит.

– Мусор?

– Ну или что-то подобное…

– А зачем ты его надел?

– Ты думаешь, был выбор? Таманский ничего не ответил.

Дом 238 на проспекте Парламентариев оказался центральной фигурой в архитектурном ансамбле всего проспекта. Это было нечто огромное, черное с серебром, в стекле и с непонятными, словно бы висящими в пространстве формами.

Двери открылись с глухим чмоканьем.

Эти люди не полагались только на охранные автоматические системы. На входе меня остановил охранник. Один. Второй оказался сзади. А третий чуть сбоку в секторе, из которого можно было накрыть огнем весь вестибюль. Не знаю, были ли другие, я их не заметил. Но скорее всего были. Судя по обилию зеркал, возможно, с односторонней проницаемостью.

– К кому? – спросил охранник.

– К Антону. От Ильи.

Второй охранник, тот, что стоял позади, сделал шаг в сторону и что-то забормотал в микрофон на лацкане пиджака.

Потом были длинные коридоры, несколько проверок и снова коридоры. Несколько скоростных лифтов.

И наконец двери кабинета где-то в верхнем секторе этого небоскреба.

– Ваша машина стоит в квартале отсюда? – спросил высокий человек средних лет с длинными светлыми волосами.

– Возможно, – ответил я.

– Газик, потрепанный такой.

– Вероятно, наша.

Человек уверенно кивнул и протянул руку:

– Антон.

– Очень приятно, Артем. – Рукопожатие у него было сильным, но не костоломным. Мягкое, как бы осторожное, но в нем чувствовалась сдерживаемая твердость.

– Ваша машина стоит под знаком. Кто у вас за рулем?

– Кибер, – ответил я.

Антон хмыкнул, что могло быть как одобрением, так и наоборот.

– Вы сказали, что пришли от Ильи. Он что-то хотел передать?

– Да. Он просил передать, что ему нужна команда. И что он на второй точке.

– И все?.. – слегка настороженно спросил Антон.

– Нет, еще он просил передать, что пора выдирать дрын. И… и караул…

– Устал! – воскликнул Антон.

– Ага…

– Замечательно. – Антон бухнулся в кресло возле окна и кивнул мне на другое. – Вы вместе с ним?

– Да.

– И вы понимаете, куда вы пришли?

– В общих чертах…

– Ну вот и замечательно. Теперь скажите мне такую вещь: что мы ищем у японцев?

– Насколько мне известно…

– Вам нужно оружие?

Я слегка опешил от откровенности этого предложения.

– Насколько мне известно…

– Нужно. – Поставил точку Антон. – У меня есть очень неплохие связи в оружейных точках. Сегодня к вечеру у вас будет команда и необходимая амуниция. Хм… И передайте Илье, что к моменту операции… Пусть он свяжется со мной по этому поводу. К моменту операции мы постараемся, чтобы вокруг не было… эээ… чтобы государство проводило политику невмешательства и вообще, по возможности, занималось своими государственными делами, которых у него в достатке. Мы поняли друг друга?

– Думаю, да.

– Это хорошо… – сказал Антон тихо. – Это очень хорошо. Передайте Илье, что все будет в порядке. Спасибо вам, Артем. Вы нам очень помогли.

Когда двери за этим странным молодым человеком закрылись, Антон крутанулся в кресле. Встал. Подошел к огромному окну и сказал со странной интонацией в голосе:

– Если государство не может, наконец, разобраться с иностранной криминальной интервенцией, то это должны сделать мы. – И он улыбнулся. Помолчал и сказал, глядя на город сверху: – Эй, скоро будет очень шумно!

Когда я подошел к нашему фургончику, Таманский откровенно посматривал на часы.

– Ты хоть с пользой провел время?

– Да… С интересными людьми общался, – ответил я и взяв в руки «беретту», спросил: – Куда там дальше?

Костя ничего не ответил, а только толкнул Габбера в спину, и мы тронулись.


33. Константин Таманский. Независимый журналист. 34 года | Алмазные нервы | 35. Константин Таманский. Независимый журналист. 34 года