home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26. Константин Таманский.

Независимый журналист.

34 года

Пластический хирург оказался благообразным пожилым мужчиной с внешностью скульптора. Строго говоря, он и являлся в своем роде скульптором.

Двадцать первый век для медиков оказался неприбыльным. Даже Нобелевок по медицине в последнее время не вручали. Время гениальных хирургов прошло, потому что лазерный скальпель в руке робота никогда не дрожит. Время гениальных диагностов – и подавно, потому что японские мудрецы изобрели хитроумные шкафы, в которые достаточно на секунду залезть, чтобы узнать все свои хворобы. Лекарства от новых болезней, правда, кому-то приходилось создавать, но лавры доставались химикам, нежели медикам. Конечно, Кунико и Хирохиса свои премии за лекарство против рака получили, но на этом триумфы медицины закончились.

Вот и осталось прибежище талантам – пластика и другие мелочи.

– Валентин Александрович, – учтиво сказал Бакалавр, он же Лева Вальчиков. – Мы пришли к вам с миром. Поэтому не будем устраивать игру во врачебные тайны. Договорились?

– Договорились, – с сожалением кивнул хирург

– Тогда расскажите нам без обиняков и без утаек, кому вы сделали пластическую операцию… э-э… ровно двенадцать дней назад.

– Не думаю, что моя информация будет полной, – сказал хирург. – Человек мне не известный, обратился по объявлению в газете. Как сейчас помню, интересовался изменением формы носа. Я назначил прием, он пришел.

– Один? Он был один? – спросил я.

– Совершенно один, притом чего-то сильно боялся. Оглядывался. Спросил, выключен ли видеофон. Потом попросил изменить ему внешность. Знаете, он, по-моему, еще и наркоман. Причем очень и очень давний.

– Как он выглядел до операции? У вас явно остались файлы в компьютере, вы же моделировали форму лица и прочее… Не советую врать, Валентин Александрович.

Вальчиков говорил спокойно, но внушительно. А хирург явно почитывал криминальную хронику и знал, что ссориться с организованной преступностью не стоит. Поэтому он едва не прослезился, когда сообщил, что у него стоит программа уничтожения специально для таких случаев и клиент проследил, чтобы программа сработала.

– Были, были файлы, – бормотал хирург. – И до операции, и после, и промежуточные снимки… Все пропало.

– Не переживайте так, Валентин Александрович. – Вальчиков встал с модного алого табурета на гравиамортизаторе. – Где ваша техника?

В операционной, отделенной от зала пластиковой прозрачной перегородкой, уютно мигала огоньками тошибовская система «Зевс». Очень дорогая система, к тому же, насколько я понимал в подобной технике, индивидуальной сборки.

Вальчиков тоже поразился и похлопал хирурга по плечу:

– Да вы, Валентин Александрович, профессионал! Вон какую штуку забабахали! Показывайте, где у вас тут система уничтожения файлов. И запомните: ничто в этом мире не пропадает бесследно.

– «Ничто на земле не проходит бесследно, и юность ушедшая тоже бессмертна…» – пробормотал хирург философски.

– Это что? – осведомился я.

– Знаете, я филофонист. Собираю песни прошлого века… – застенчиво улыбнулся хирург.

Еще бы, с его-то доходами. И позапрошлого можно начать собирать, если не прикончат.

– Сколько вам заплатил клиент? – поинтересовался Вальчиков, который уже вовсю копался в мозгах «Зевса». На экране бежали разноцветные таблицы.

– Стандартные расценки. Никаких надбавок за секретность я не брал, – развел руками хирург. – Я, знаете, вообще не привык иметь дело с нелегальщиной… Боялся. И, как видите, не зря.

– Ну что вы, милейший. Никто вам ничего плохого не сделает. Переделывайте на здоровье носы, уши и прочие полезные органы. Тем более вот… Опа! Поймал я кое-что из уцелевшего. Посмотрите-ка, Валентин Атександрович, не эти файлы?

Я подошел к монитору вслед за врачом. Вальчиков гордо тыкал пальцем в список файлов.

– Неужели? – поразился хирург. – А меня уверяли…

– Это же техника, – укоризненно сказал Вальчиков. – Нельзя ей так безоглядно доверять. Вот, смотрите, face. fdf. ger – этот файл?

– Да.

– И соответственно facel. fdf. ger, face5. fdf. ger и face7. fdf. ger. Остальные подпорчены, не стоит пока с ними возиться. Если с этим все в порядке – вопрос решен. Ну, начнем, благословясь?

На экране появилась фотография болезненного вида человека лет тридцати с небольшим. Тип лица неуловимо напоминает восточный. Кореец или вьетнамец… Нельзя сказать, что он обладал какими-то особыми приметами. Белесые волосы и брови, высокий лоб, узкий тонкий нос, бесцветные губы… В глазах – испуг, заметный даже на снимке.

– Неприятное лицо, – заметил Вальчиков.

– А это уже промежуточная, – сказал хирург, когда снимок сменился другим. Здесь человек выглядел гораздо старше и еще более неприметно.

– Да вы мастер, – уважительно произнес Вальчиков, и я понял, что хирург попался. Скоро ли, нет ли, но шеповская команда приведет к нему кого-нибудь переделывать внешность. Вот тебе и никакой нелегальщины. Хотя черта с два он до сих пор делал все легально, небось не купил бы себе такой драндулет, как этот «Зевс», подтягивая задницы старушкам.

– А это предпоследняя, – сказал хирург. Последняя не очень сильно отличается, я только немного подправил уши.

Лысый, омерзительно лысый, ссохшийся, морщинистый, заплесневелый старикашка. Шедевр пластики. Таких старикашек возле каждой приличной помойки десятки, бренчат медалями и ищут остатки жратвы. Никто на них не смотрит, а если и обращает внимание, то лишь при надобности пнуть или оттолкнуть с дороги.

– Как его зовут?

– Никак. Ни имени, ни фамилии…

Хирург, судя по всему, и впрямь не знал имени. Да и с чего бы клиенту светиться? Я бы тоже не сказал.

– С вашего позволения, файлы я скопирую и параллельно уничтожу. Так… Так… И вот так. Теперь их действительно у вас нет, – сказал Вальчиков, убирая в карман чехольчик с кристаллом. – Засим позвольте откланяться, Валентин Александрович, и посоветую вам никому не распространяться относительно нашего визита. Договорились?

– Договорились, – кивнул хирург.

– Теперь он наш, – уверенно произнес Вальчиков, когда мы садились в мою машину. – Сегодня вечером его найдут. Если он, конечно, еще здесь. Хотя с такой внешностью сесть на самолет или в поезд будет проблематично. Он решил спрятаться с Москве, и я не могу не согласиться с таким решением. В нашем бардаке скрыться может даже дилетант… А наш герой таковым и является. Хороший изобретатель и техник не обязательно хороший конспиратор. Поперся к хирургу, засветился… По объявлению, вы слышали? – Думаете, его будет легко найти? —

– Думаю, да. Вопрос в том, удастся ли найти его живым. События последних дней все чаще наводят меня на мысль, что в Москве жить опасно.

– Вы только сейчас это поняли?

– Понял давно, но осознал на днях, – хихикнув, сказал Вальчиков. – Страшно, уважаемый… Сижу и думаю иногда: а вот возьмут меня и убьют. Мало ли что бывает. Я же не философию в университете преподаю. Хотя когда-то именно этим и занимался. Къеркегор, знаете ли, Маркузе, Ясперс, Фромм… У меня даже печатная работа есть по Ясперсу. Уже плохо помню, в чем там суть, но в свое время вызвала интерес в определенных кругах. Ну, Константин, плюнем на дела и воспоминания? Посидим, поговорим, выпьем и закусим… Только не в «Алебастре», разумеется. В «Былине».

«Былиной» именовался престижный ресторан в самом центре, выдержанный в русских традициях и с русской же кухней. По здравом рассуждении я согласился. Все равно создателя НЕРвов будут искать шпионы и боевики Шепа, а мы с

Вальчиковым – человеком мудрым и интересным собеседником – можем откушать соляночки под водочку. Игорь пребывал в моем загородном имении, наслаждаясь покоем и пивом, над душой никто не висел, так что…

Горячая сборная соляночка с грибами, грибы соленые, икра, расстегаи с визигой, вареная картошка с укропом, гусь с яблоками… Вальчиков, судя по скорости официантов и качеству исполнения заказа, бывал тут часто. Что он и подтвердил после первой же рюмки:

– Люблю русскую кухню. Все настоящее, все съедобное, на все можно смотреть без содрогания. Ни жаб богомерзких, ни червей, ни жуков… Живыми никого не едят. Если соус – то в рот взять можно и огнетушитель не нужен… И водочка, само собой. Куда ж без водочки.

– Водочка, заметьте, все-таки не фонтан, – сказал я.

– Черноголовка бастует. Акцизы повысили, оно и ясно… – с грустью сказал Вальчиков. – Вот и пьем ерунду. Но все равно наша, отечественного производства.

– Хоть что-то мы еще сами производим…

– Послушайте, Константин, вы сами-то верите во всю эту ерунду с НЕРвами? – поинтересовался Вальчиков, отламывая гусиную ногу.

– Верю, – рассеянно отозвался я, пытаясь поймать на вилку соленый рыжик.

– А я не верю. Слишком анекдотично. По-моему, вся эта каша заварена с одной целью – перессорить московские группировки. Обратите внимание, в последние года три жизнь была спокойной и безоблачной. Никого не убили. Никого не посадили. Все знали свои места и не преступали границ – ни милиция, ни ТехКонтроль, ни черные, ни желтые, ни белые, ни киберы… Мирно сосуществовали. Делились по мере надобности. Решали трудные вопросы коллегиально. И вот кто-то решил, что такое миросостояние не подходит, и запустил утку насчет НЕРвов. Нанял, возможно, вот этого шибздика на роль создателя. И вот все бегают, спорят, стреляют, продают и покупают друг друга, в то время как… – Вальчиков запил гуся квасом, – в то время как на самом деле никаких Алмазных НЕРвов нет. У нас нет ни одного свидетельства специалиста. Каждый, кто включается в игру, рассуждает примерно так: поскольку НЕРвы уже ищет Шептун, значит, они существуют. И начинает искать сам. Следующий думает, что ищут уже двое, следовательно, дело серьезное. И строится грандиозная пирамида.

Я налил водки.

– А вот паренек один представил мне другой вариант событий. Не менее фантастический, прошу заметить. Как будто все происходящее – огромная виртуальная игра, а мы – персонажи. И не догадываемся об этом.

– Тоже неплохо, – похвалил Вальчиков. – Ах, да… Вы тут говорили про андроида, который вас убить-то хотел. Я запустил щупики и узнал кое-что. Представьте себе, вполне реально. Делают андроидов, и неплохих. Есть подпольный цех, где трое умных мальчиков собирают их по специальному заказу. Если бы не вы, я бы на них и не вышел, потому что не верил. Мы их придавили, тем более они вроде ни под кем не ходят – свободные художники. Разберемся. Анди нам нужны как воздух.

– А где тот, что меня выцеливал?

– Откуда же мне знать? Они своих питомцев выпускают на свет Божий, а за судьбой уже не следят. Так что остерегайтесь.

– Куда уж мне остерегаться…

– Я, знаете, завидую этому вашему Ояме, – снова сменил тему разговора Вальчиков, запуская в икру ложку. – Столько пожил, столько видел и, главное, столько помнит. А там, глядишь, мозг пересадит в тельце помоложе – и пошел на новый виток. Я понимаю, что тельце еще найти надо, но рано или поздно найдет. Три случая удачной пересадки – уже хорошо.

– А я не завидую. Руины, а не человек. Думаю, и мозг тоже имеет предел возможностей.

– Имеет. Вот вам, кстати, еще информация к размышлению об А-НЕРвах. Если они – не миф, представьте, какие откроются возможности.

– Так миф или же нет?

– Я думаю – миф. Шептун, как и многие, полагает, что реальность. Никого не хочу разубеждать, мало того, буду приятно разочарован, если все-таки они существуют и умеют хотя бы половину того, что о них рассказывают. Ах, постойте… Меня вызывают.

Я слушал разговор, благо Вальчиков не скрывался.

Это был кто-то из пехотинцев Шептуна, который восторженно сообщил, что старика вроде бы нашли. Нет, не его самого, но след еще не остыл. На Литературной площади. Да, где торгуют. Нет, не сегодня, но был. Есть люди, которые видели. С ним еще трое, все молодые: один с виду педик, другие двое не с улицы, на площади раньше не вертелись. Мало того, парней вели вроде как модификанты, тоже неизвестные, никого особенно не задирали и вообще держались скромно и настороженно. Зацепочка есть, как не быть – тип по кличке Хамелеончик. Чем занимается? Да ничем, купи-продай. Шушера, можно сказать. Да, уже ищут. Вот-вот найдут. Если не обдолбался до безумия, разговорится, куда он денется, миляга.

Вот так, подумал я. Сколь веревочке не виться…

– Слышали? – спросил Вальчиков, отключившись. – Можете спокойно доедать и допивать, к полуночи вашего изобретателя уже будут в «Алебастре» развлекать. Вот тебе и НЕРвы. Они сами, получается, не слишком и нужны, а? Он ведь и новых может понаделать.

– Возможно, – осторожно согласился я. – Но давайте не будем забегать вперед.

И совсем скоро я убедился, что забегать вперед и в самом деле не стоило.


25. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы | Алмазные нервы | 27. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы