home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24. Константин Таманский.

Независимый журналист.

34 года

Я ни разу не был в клубе «Хиросима», и неудивительно – находился он на самой окраине мегаполиса, возле многочисленных гидропонных установок. В воздухе вокруг ощутимо пахло дрожжами. Сам клуб и заметить-то было трудно: круглое здание без окон, похожее на саморазогревающуюся консервную банку, – например, кукурузного супа «Кубань». Единственной яркой деталью был стилизованный ядерный гриб апельсинового цвета над входом. Ну, пожалуй, еще надпись «Хиросима» по-русски. Странное все-таки у японцев, – по крайней мере, у московских – отношение к собственной истории. Хотя в Киеве есть наркодискотека «Бабий Яр», а в Польше – клуб «Освенцим»… Черт их разберет. С другой стороны, кто сейчас обо всем этом помнит? Высоколобые историки, склонные к бессистемному самообразованию дурни вроде меня и компьютерные архивы. Всё.

Бетонированный пятачок возле клуба был заставлен кроссовыми мотоциклами и дешевыми машинами – «субару», «хонда» и «тойота». Плодили этих пластиковых дешевых монстриков в ужасающих количествах. И если чванливые русские предпочитали европейские и туркменские машины, то японцы вовсю гоняли в этих мыльницах.

Мы не стали снисходить до общей стоянки: перед «опелем» открылись неприметные ворота в стене, и машина въехала в небольшой чистенький бокс. Но я-то в бокс не попал, потому что Ояма проскрипел мне:

– Не думаю, что вам будет интересно смотреть на то, как меня доставят в кабинет. Можете выйти, господин Таманский, и подняться по лестнице на второй этаж. Там вас проводят.

Потратив полминуты на внешний осмотр клуба, я поступил согласно указаниям старика и попал в компанию двух крепышей. Крепыши были в одинаковых зеленых майках с пистолетами. Не говоря ни слова, они нежно взяли меня за локти и препроводили в кабинет.

Там оказалось уютно, хотя и темновато Я сел в мягкое кресло салатового цвета и принялся рассматривать обстановку. Кресло натуральной кожи. Стол натурального же дерева, картины на стенах – вроде бы подлинники, дорогие вещицы, восемнадцатый-девятнадцатый века… Французы преимущественно. Тулуз-Лотрек, кажется… А это вот Дега, помню, видел в каталоге «Сотбис» в прошлом году. Не такие уж в гурэнтай идиоты, как рассказывал Мацумото.

Ояму вкатили в кабинет на кресле с колесиками и расположили у стола. Теперь я имел возможность рассмотреть его повнимательнее. Старенький японец с глубоко ввалившимися, слезящимися глазами, с редкими седыми усиками на узкой верхней губе; в глубины старомодного черного костюма уходили пучки трубок и проводов, подсоединенных к накрытой белым кожухом тележке.

– Неприглядная картина, не так ли? – Ояма улыбнулся. – Ничего, скоро я это поправлю. Главное – вот тут. – И он постучал себя скрюченным пальцем по лбу, покрытому коричневыми пигментными пятнами.

За моей спиной скрипнула дверь.

– А вот и Сэйтё-сан, – сказал японец.

Я обернулся.

Сэйтё был молод – лет тридцати. Внешне он сильно напоминал европейца: и разрезом глаз, и не по-японски светлыми волосами. Простой джинсовый комбинезон, синяя рубашка, заметные мускулы и гибкая ловкость в движениях. Идеальный лидер для уличных хулиганов, подумал я.

– Господин Таманский, – представил меня Ояма.

– Здравствуйте. – Сэйтё наклонил голову, оценивающе рассматривая меня.

Я выдержал его взгляд и протянул руку. Сэйтё пожал ее. Сильное, но осторожное рукопожатие. От него пахло миндалем: то ли одеколон такой или дезодорант, то ли действительно грыз миндаль.

– Как я и подозревал, – сказал Ояма, когда Сэйтё сел в кресло, – господин Таманский – один из искателей Алмазных НЕРвов.

– Один из самых заядлых искателей, – уточнил я.

– Ты в курсе нашего разговора с Шептуном, – продолжал Ояма. – Сегодня господин Таманский без обиняков предложил мне место Тодзи. Как ты считаешь, этому стоит верить?

– Я не знаю господина Таманского, но я знаю Шептуна, – певуче сказал Сэйтё. – Ему можно доверять. Но стоит ли нам ссориться с якудза сегодня, когда они очень сильны?

– Мы гарантируем вам поддержку, – снова встрял я. – Мало того, на нашей стороне Независимые Черные. Они в обиде на якудза после гибели Короля Махендры.

– Я слышал об этом, – кивнул Сэйтё. – Это хорошо. Но я не уверен, что в этой войне мы можем выиграть. И я не знаю, стоит ли ваша выгода смерти десятков, а может, и сотен наших людей. И потом, как посмотрит на ситуацию Токио? Не сменит ли Тодзи другой оябун? У нас не самые лучшие отношения с Островами, господин Таманский…

– Это уже ваша проблема, – заявил я. – Скорость работает на вас. Если вы опередите Токио, им останется только признать факт и утвердить господина Ояму.

Старик степенно покивал – то ли соглашаясь со мной, то ли в лад собственным мыслям.

– Кроме того, необходимо решить вопрос с НЕРвами. – Сэйтё многозначительно посмотрел на меня. – Судя по тому, что происходит в Москве, НЕРвы – не миф и что-то могут. Пусть даже не то, о чем гласит легенда. Не скрою, мы пытаемся найти человека, который создал Алмазные НЕРвы, но пока безуспешно. Это очень умный и очень хитрый человек, который просчитывает нас на ход вперед и знает город как свои пять пальцев.

– Есть подозрение, что НЕРвами владеет якудза, – сказал я. – Якудза имеет документацию на НЕРвы, записанную на микрокристалле.

– Не совсем точно, – возразил Ояма. – Махендра мог попросту спрятать кристалл. И потом, никто не знает, куда исчез Джамал. Может быть, документация у него.

– Я почти уверен, что люди якудза получили то, что хотели, – настаивал я. – Я разговаривал со Спрогисом – вы можете знать его как Зигфрида. Если у вас есть информаторы в якудза, а они должны быть, проверьте.

Сэйтё покачал головой.

– Ваши данные слишком расплывчаты, господин Таманский. Вы рисуете приятные перспективы, но достижение их очень и очень сомнительно. Мы не хотим рисковать.

– Мы не хотим рисковать, – эхом повторил Ояма.

– Давайте договоримся так, – сказал Сэйтё. – Если в течение трех дней вы не сможете предоставить нам более конкретную информацию о ценности и местонахождении НЕРвов, мы умываем руки.

– Проще говоря, вы хотите, чтобы я привел вам человека, который создал НЕРвы, – подвел я черту.

– Проще говоря, да, – кивнул Сэйтё, – Тогда проблема будет разрешена.

– Тогда проблема будет разрешена, – повторил Ояма, улыбаясь.

Вот и все. Разгрузили ситуацию. Все оказалось даже проще, нежели я представлял. Конечно, нарваться на чайную церемонию я не рассчитывал, но вот они посоветовались – и я снова на бобах. Всего-то ничего: найти в огромном мегаполисе создателя мифических НЕРвов, не исключено, что такого же мифического.

Попрощались со мной довольно тепло, после чего те же крепыши в зеленых майках сопроводили меня на улицу и оставили на автостоянке возле клуба. Могли бы и домой подвезти…

Я безуспешно попытался поймать такси, побегав по пустынной улице, потом связался с диспетчером радиовызова, но из-за шумов и завываний в трубке не смог и слова понять. Гурэнтай хранили свои секреты строго – в клубе явно работали нелегальные глушилки. Благо, жаловаться никто не станет, не рабочим же гидропонных установок это делать.

Удалившись от клуба метров на пятьдесят, я попытался связаться с диспетчером снова. На сей раз удалось, но все, о чем я узнал, так это об отсутствии машины в данном районе. Диспетчер пообещал найти меня, как только машина появится.

Я в растерянности остановился у кромки тротуара, прикидывая, что будет умнее: ждать машину или отправиться на поиски станции метро или монорельса. Учитывая, что я плохо знал здешнюю местность, второй вариант выглядел проблематичным.

Из раздумий меня вывел резкий сигнал автомобильного клаксона.

Ярко-желтый двухместный «датсун», явно с околоклубной стоянки. За рулем молодой длинноволосый японец приветливо кивает. Не иначе, подвезти хочет. Ну что ж, подумал я, это тоже выход. Даже если зарежет, хоть отдохну перед смертью.

Давно мне не приходилось ездить в подобных тележках. На переднем сиденье, покрытом пестрой циновкой, я со своими длинными ногами разместился с трудом. Японец с улыбкой наблюдал за мной. Когда я устроился, он сказал:

– Цунэго.

Я вопросительно уставился на него.

– Это мое имя, – пояснил японец, заводя заглохший мотор. Под капотом что-то натужно провернулось и затарахтело. Черт, ну и шум. После моего «ниссана» – словно в бетономешалку попал.

– Константин, – представился я. – Вас послал Сэйтё?

– Меня никто не посылал, – улыбнулся японец, и я увидел, что передний верхний клык у него выбит. – Я – сам по себе. Ни Тодзи, ни старый Ояма, ни Сэйтё – никто мною не командует.

Проверка? После случая со Спрогисом я решил держать ухо востро. Поэтому я хмыкнул и поковырял ногтем наклейку на обшарпанной дверце. «Хиномару» – японский флаг.

– Не верите, – констатировал японец, поворачивая в мрачного вида переулок, и поспешил меня успокоить. – Так ближе. Я не собираюсь похищать вас или грабить.

– С чего бы я должен вам верить?

– А с чего бы вы сели в мою машину? – ответил вопросом на вопрос Цунэго.

– Знал бы я…

Мы еле разминулись с выехавшим из-за поворота ассенизационным грузовиком. Водитель, пожилой дядька, высунулся в окно и крикнул нам вслед что-то грубое.

– Для вас это звучит странно, но в Москве есть японцы, которые не любят ни якудза, ни парней Оямы и Сэйтё. Мало того, вы знаете одного такого человека

– Мацумото-сан? – Я облегченно вздохнул. Чудаковатый инспектор-атомщик действовал в своем духе. – Значит, вас послал Мацумото?

– Ну конечно. Знаете, Константин, есть японцы, которые любят свою страну не только за то, что йена – самая твердая мировая валюта и вся планета не сможет жить без нашей электроники. И есть японцы, которые не любят людей типа Тодзи. Мацумото-сан – как раз такой человек. И он попросил меня повертеться возле «Хиросимы» и посмотреть, не появится ли русский с определенными приметами. Поручение, признаться, пустяковое – я и так торчу здесь почти каждый день. Или я, или Акио, или Садао. Акио – мой брат, а Садао – мой друг.

– Почему же Мацумото-сан ничего мне не сказал?

– Потому что вы отказались бы от прикрытия Он отрекомендовал вас как игрока-одиночку.

– М-да…

– Япония – великая страна, Константин. Точнее, была великой, а сейчас ее назвать таковой трудно, несмотря на все кажущееся величие. Можете считать меня консерватором, но я больше люблю старую Японию. Вы знаете, сейчас никто не пишет настоящих хокку. Китобэ Юкити умер от передозировки наркотиков семь лет назад, и с тех пор у Японии нет литературы. Конечно, они поставили в Токио восьмидесятиметровый памятник Мураками, ими двигало желание сделать гения из того, что валяется под ногами, – за неимением лучшего. Поэтому я уехал из Японии, Константин, поэтому я живу и работаю здесь. Моя Япония – во мне, в этой машине.

«Датсун» оставил позади промышленные кварталы и выехал на узенькую улочку. Из чудом уцелевшей таблички следовало, что это улица Независимости. Судя по однообразным шестнадцатиэтажкам. тут располагались общежития рабочих-гидропонщиков.

Кими га е ва

Тие ни ятие ни

Садзарэиси но

Ивао то нари тэ

Кокэ но мусу мадэ –

напевал японец, покачивая в такт головой.

– Что это? – с интересом спросил я.

– Японский государственный гимн. Старый, сейчас его мало кто помнит, особенно молодежь… Старый Ояма, говорят, держит специальный хор для исполнения его по торжественным дням.

– А о чем поется?

Правь, император,

Тысячу, восемь ли тысяч

Поколений, пока

Мох не украсит скалы,

Выросшие из щебня, —

продекламировал японец. – Перевод, разумеется, приблизительный. С японского очень трудно переводить, особенно настоящие стихи. Новый гимн примитивен, зато прекрасно переводится на основные европейские языки. Где вас высадить, Константин?

– Секунду, мне нужно поговорить.

Я связался с Шептуном, решив, что пора перестать секретничать. Вся моя секретность в последнее время с шумом проваливалась, так что будем откровенными. Может, так оно даже и надежнее.

– Скример? Ты жив? – спросил Шептун. Причем я так и не понял, шутка это была или нет.

– Как слышишь. Мой пацан у тебя?

– Что ему сделается… Машину мы пригнали. Виделся со стариком?

– Виделся. Мог бы и предупредить меня, что он такое.

– Маленький сюрприз, – Шептун усмехнулся. – Заметь, ТехКонтроль это не считает завышением КИ. Нелогично, а? Когда внутри тебя встроено много полезных вещей – это уже учитывается. Если ты возишь за собой все это в виде шкафа на колесиках – правила дозволяют… Ладно, не буду ворчать. Я тебя жду, Скример, появляйся. Кстати, на чем ты едешь?

– На машине. Хороший друг моего хорошего друга взялся подвезти.

– Кто?

– Ты не знаешь.

– Еще одни хорошие друзья… Что ж, тебе виднее. – И Шептун отключился Может быть, даже обиделся, если он это умеет. Пока подобного я не наблюдал.

– Можно нескромный вопрос? – повернулся я к японцу.

– Можно, – улыбаясь, разрешил тот.

– Ваш патрон Мацумото-сан сказал как-то, что европейцы задают вопросы в лоб, тогда как японцы этого не умеют… Каков ваш КИ? Поверьте, я не киберофоб, просто любопытствую. Мой лично немногим более двадцати.

– Мой КИ равен трем, – все так же улыбаясь, сказал Цунэго. – И то согласно директиве двадцать-сорок, которая значительно расширила список подотчетных искусственных изменений. ТехКонтролю нужно кормиться и напоминать о себе, поэтому они все время придумывают нововведения. Я хочу убрать и эти три пункта, благо все они из числа устранимых.

– Завидую, – серьезно сказал я. – Ах да, вы спрашивали, куда меня отвезти… В клуб «Алебастр». Знаете, где это?

– Да. Далековато, но мне все равно нечего делать сегодня.

– Отлично. Значит, все эти НЕРвы, НЕКи и прочая электронная мишура для вас как бы не существует?

– Отчего же? Можно быть продавцом оружия и не убивать. Можно изготовлять наркотики и не употреблять их. Я как раз такой: я – специалист по НЕКам. Могу перемонтировать любой сингапурский или тайский микроблок так, что он по всем параметрам будет походить на настоящий. Тем и кормлюсь.

– Не слишком прибыльное дело, а? – Я щелкнул по пластиковой панели «датсуна»

– Не слишком. Деньги я отправляю в Японию, – родителям и сестрам, – пояснил Цунэго. – И кстати, я выполняю специальные заказы, я не работаю на Тодзи и Ояму, как уже говорил. Так что ваш сарказм, Константин, неуместен. Кстати, эту машину я купил лишь потому, что она похожа на старые японские машины начала века. Я читаю много специальной литературы для автолюбителей, поэтому я знаю, что говорю. В нынешних машинах нет индивидуальности. Я мог бы купить «опель», как у Оямы, или «понтиак», как у Тодзи. Я мог бы купить «Зил», как у вашего президента. Но я не хочу.

– Извините, Цунэго, – серьезно сказал я – Не обижайтесь.

– Я и не обиделся. Просто я не хочу, чтобы вы считали меня идеалистом, ностальгирующим по старой императорской Японии. И я не хочу, чтобы вы считали меня лжецом. Доказательство этого – то, что я вас везу сейчас туда, куда велели мне вы, а не оябун Тодзи.

С этими словами японец протянул руку к перчаточному ящику, открыл его и извлек кольт «коммандер». В тесной кабине запахло свежим оружейным маслом.

– Я сам себя защищаю. Но я не нападаю первым, Константин.

Цунэго убрал пистолет, и дальше мы ехали в молчании, нарушаемом только мурлыканьем японца, который продолжал тихонько напевать гимн.

Я думал о том, что в последние дни мне пришлось столкнуться с самыми разными людьми: киберами, которых давно уже можно считать отдельным народом, с японцами, с черными. И везде я замечал прежде всего чувство собственного достоинства. Почти забытое чувство, от которого я – как русский и как белый – давно отвык.

С такими грустными мыслями я и приехал в «Алебастр».

Вопреки распространенному мнению, загородный дом – не такая уж дорогая и редкая вещь. Просто большинство людей не может существовать без смога, транспортного грохота, пенобетонных стен, и потому они придумали эту отговорку: мол, я не так богат, чтобы иметь загородный дом

Я не богатый человек, но такой дом имею. Шестьдесят с небольшим лет назад его построил какой-то писатель, который, кажется, писал о войне. Сейчас я и фамилию не вспомню… Это было далеко от мегаполиса. Теперь, понятное дело, мегаполис подполз значительно ближе, до станции монорельса было около километра. И все равно: хвойный лес, плодовые деревья, маленький бассейн… Хорошо.

Здесь я отдыхал. Дом был зарегистрирован на тихого и скромного человека по фамилии Кузнецов, он ведал отделом спорта в газете «Подмосковье». Он-то здесь и обитал, но при надобности тут же исчезал.

Сюда я собирался привезти Игоря, который послушно дожидался меня в «Алебастре» в обществе Шептуна. Похоже, парень совершенно освоился в верхах и, когда я появился, играл с Шептуном в свой любимый «Некрокиллер», причем Шептуну явно приходилось туго.

– Где ты нашел этого умника? – спросил? Шеп, отвлекшись от игры, – Он дважды убил меня на седьмом подуровне, возле часовни.

– Ты думаешь, я знаю, где это? Кроме плоскостного тетриса, до сих пор ни во что не играл, – сухо сказал я. – Собирайся, найденыш. Поедем отдыхать.

Игорь с сожалением оставил «Некрокиллер» и был послан мною в машину. Я вкратце поведал Шептуну о визите к гурэнтай и сообщил, что хочу провести вечер за городом, дабы отдохнуть от кутерьмы. С гуманистических позиций это было жестоко по отношению к похищенной Ласточке, но я знал, что с ней все будет в порядке. Да и уроком ей это послужит. Разболталась.

Шептун согласился, что условие Оямы и Сэйтё малоприемлемо, но выбирать не приходится. Тем более кто-то – я, разумеется, не стал уточнять, кто именно, – передал Шептуну, что создателя НЕРвов в Москве видели. Точнее, есть информация о пластхирурге, который менял тому внешность. Нелегальная пластическая хирургия сегодня развита едва ли не сильнее, чем легальная, но в этом-то ее беда: слишком много информации, и никто не уследит за ее сохранностью. Вот что-то и всплыло. Шептун пообещал проверить информацию самостоятельно и потом сообщить. Мне оставалось надеяться, что эскулапа не прикончат все те же японцы. С тем мы и отбыли в Сафонове, где под сенью корабельных сосен стоял мой дом.

Игорь пребывал в расслабленном состоянии: возлежал в шезлонге и потягивал из бутылки пиво. Рядом в тазике со льдом плавало еще несколько бутылок, а на столике лежала моя любимая вобла. Странно: все вокруг меняется – микрочипы, НЕРвы, кибершпионы и андроиды, а астраханская вобла как была единственной незаменимой закуской к пиву, так и осталась. Хотя попробуй объясни это немцу, например. Или шведу. Когда я пытался угостить одного шведа такой воблой, он в ужасе забормотал: «Слипинг фиш! Слипинг фиш!» – и жрать не стал.

– Сволочь ты, найденыш, – сказал я задумчиво. – Самая настоящая.

– Знаю, – вяло отозвался Игорь.

– Сунул мне в морду пистолет, машину угнать хотел, к негритосам этим заволок. Девку мою оттрахал, хотя это, как я уже говорил, тебя пусть не тяготит. Таскаю тебя за собой, кормлю, пою, деньги трачу…

– Я не просил. Сам позвал. Значит, нужен.

Логично. Мне почему-то захотелось слегка побить ему лицо, так, для профилактики, хотя пацан-то стопроцентно прав. Значит, с меня еще пиво. Усыновил хулиганчика, Таманский, возись теперь.

Но если по справедливости, Игорь особенных хлопот не доставлял. Прикрывал мою задницу в ботаническом саду, хотя мог бы и просто смыться. Шептуна, поди ж ты, в игрушку едва не обыграл! Надо, кстати, побеседовать с ним по этому поводу, сказать, чтобы не зарывался. Шептун и за меньшие провинности кое-кого прикончил, правда, лет пять назад, сейчас поуспокоился… Игорь у него скорее вызвал деловой интерес, может, потом пристрою парнишку на что-нибудь легальное к Тепу, не худший вариант…

– Что ты собираешься делать? – неожиданно спросил Игорь.

– С тобой, что ли?

– Да нет, со мной как раз все ясно. Обсудили уж… С НЕРвами. Ласточку ведь они не отдадут.

– А я, думаешь, идиот и не понимаю? Куда стрелять? Кого резать? Они будут лежать на дне, пока я не проявлюсь с информацией о НЕРвах. Я уверен, что это не Шептун, и почти уверен, что это не Лот. Так что пей свое пиво и прибереги полезные советы для другого времени.

Судя по шипению откупориваемой бутылки, он тут же исполнил приказание. Правда, пиво он пил все-таки не свое, а мое, но на подобные разночтения я решил внимания не обращать. Однако Игорь не умолк.

– А может, это все не на самом деле? – сделав несколько громких глотков, спросил он.

– Что?

– Все. Ты, я, Шептун, НЕРвы… Якудза, Ласточка… Играл в «Мехико-Сити»?

– Я не играю в компьютерные игры, тем более в виртуальные.

– А зря. Знаешь, если на хороших наркотиках и с качественной аппаратурой – подлинная реальность. Ты ходишь по городу, спишь, ешь, разговариваешь, трахаешься, дерешься… Может быть, мы с тобой попали в такую игру? Я читал какую-то фантастику, не то комикс, не то просто книжку… Там как раз такая история описана. Вот я и подумал, когда сегодня с Шепом играл…

Ишь ты, Шептун для него уже Шеп. А еще вчера при одном упоминании о нем едва мне сиденье в машине не обмочил.

– …я и подумал, а если все – не на самом деле?

– На самом. Игра имеет логику, как ты знаешь. Иногда ее трудно уловить, но логика все же есть, та, которую заложили создатели игры. Здесь же никакой логики нет. А ее элементы, которые при желании все же можно найти – жизненные, не игровые. Так что пей пиво и заткнись, а то я тебя просто побью.

И тутя неожиданно подумал, что Игорь, может быть, прав.

Как бы страшно это ни звучало.


23. Я из Зеленограда. Матрица | Алмазные нервы | 25. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы