home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



21. Константин Таманский.

Независимый журналист.

34 года

Человек, который имеет контакты с якудза. Вернее, «черовек» – в транскрипции Мацумото-сан. Вот, дьявол…

Но кто мог подумать?

Кто мог знать?

Да никто. И думал и знал один человек – журналист Константин Таманский. И он же сдал имевшуюся у него, пусть и расплывчатую, информацию Зигфриду – человеку, который имеет контакты с якудза. И сейчас Тодзи, наверное, читает документацию на А-НЕРвы, а Зигфрид, он же полковник МВД Спрогис, получил свои тридцать сребреников… или тридцать тысяч сребреников… или даже тридцать миллионов сребреников, если эти НЕРвы так уж нужны каждому встречному и поперечному.

Но не исключено, что вместо сребреников Спрогис получил тридцать пуль из «пигмея» или «намбу». Якудза – не черные, не итальянцы и не наши, просто так никого не убивают, человека всегда полезнее купить, нежели убить, но есть и исключения из правил. Так что не удивлюсь, если подобным исключением станет Спрогис.

То-то он с радостью пошел на соглашение. И я, дурак, на бутерброды купился. Растаял.

Прости меня, Король Махендра. Сволочь ты был, старая черная падаль, но похуже тебя гниды копошатся вокруг, куда как похуже…

Я как сумасшедший гнал «ниссан» по Старой Русской. По крыше барабанил наконец сподобившийся ливень, рядом на сиденье боязливо корчился Игорь – боялся, что мы врежемся.

– Слушай, может, ты меня домой отвезешь? – робко спросил он, когда мы стояли на светофоре возле «Хилтона».

– С чего бы? Чтобы батька, обожравшись «белого», пришиб?

– Зачем я тебе? Таскаюсь следом, девушку твою трахнул…

Я с интересом посмотрел на него. Господи, хоть какое-то развлечение.

– Да на здоровье. Ласточка – не моя девушка, запомни. Поэтому ты мне ничем в данном случае не обязан. Трахнул… Ты на себя посмотри, Казанова. Это она тебя трахнула, а ты и не понял. Вот и меня сегодня трахнули – это да. Образцово-показательно.

– Ты про якудза?

– Про якудза. И про всех остальных. Понимаешь, Игорь, похоже, я не совсем четко представляю сейчас, кто на чьем поле играет и что нужно делать. Что бы ты сделал на моем месте, а?

– Позвонил бы Шептуну, – пожав плечами, сказал Игорь.

Дурак, дурак Таманский. Пацан уже тебя учит. Забыл про старого Шепа. Если уж он первый завел разговор о НЕРвах, то ему и карты в руки. Я тут же попытался связаться с Шептуном и услышал знакомый голос:

– Скример? Привет, Скример. Я слышал, у тебя неприятности.

– Ты о Ласточке?

– А что с ней? Нет, я о путешествии в Магадан.

– Ласточку похитили. Кто-то из ваших, из знающих об А-НЕРвах. Мне велели искать А-НЕРвы, в противном случае, как я понимаю, Ласточке конец.

– Я на прежнем месте. Подъезжай, поговорим. Кое-что выяснил из того, что ты просил.

Взвизгнув тормозами, я развернулся на пятачке у памятника Пушкину и, несмотря на протестующую сирену дорожной инспекции, рванул наперерез потоку машин на красный. Отсюда до «Алебастра» было рукой подать.

Шептун вернулся из туалета, уселся в свое кресло и сказал:

– Туалет – уникальное средство демократизации людей. Посуди сам: человек с деньгами, из высшего общества, может позволить себе перебирать рестораны, модельеров, автосалоны… Но туалет – он один для всех. Если припрет, то и последний нарк, и президент транснациональной корпорации побегут куда угодно, чтобы поскорее пописать.

– Тебе бы с покойным Королем Махендрой побеседовать. Старик был большой знаток ватерклозетных проблем, – буркнул я.

– Ты зол, – заявил Шептун, уставив в меня длинный тонкий палец.

– Ты был бы не зол. Человека украли, меня подставили как последнего ссаного кота, в НЕРвах этих погряз по уши – и это притом, заметь, что они мне ну просто ни к чему…

– Я тут навел справки насчет Ягера – ну, у которого ты гостил пару дней. Так вот, Ягер работает на японцев. Правильнее сказать, он работает в том числе и на японцев. Удивительно беспринципный человек.

Это меня ничуть не удивило. Все вокруг работают на японцев, так почему бы и Ягеру не заниматься этим прибыльным бизнесом? Очевидно, я просто не нужен был японцам в Москве несколько дней, и они придумали безболезненный способ моего временного устранения. Могли бы и пристукнуть, но я был нужен им живой. Что и доказал самым блестящим образом, сдав местонахождение таинственной документации на А-НЕРвы.

– Ты не удивлен, – констатировал Шептун. Мы сидели в его комнатке совершенно одни. Игоря я оставил в баре поглощать коктейли, предупредив бармена, чтобы не подсовывал парнишке убойные смеси. На сцене рубились The Broken Processors, что Игорю, кажется, очень нравилось.

– Чего ж мне удивляться? Я за последние дни разучился удивляться, да и раньше-то не особенно умел. Роботы, киберы, андроиды, НЕРвы, менты, японцы, негры… «Все смешалось в доме Облонских»…

– В доме кого? – недоуменно переспросил Шептун.

– Облонских. Толстого читал?

– А кто это – Толстый? Кличка знакомая, но… Сейчас, секунду, – Он вроде приготовился шарить в сети, но я остановил сей процесс:

– Писатель был такой в незапамятные времена. Добрый до глупости. Не старайся. Скажи лучше, Дэна вытащил?

– Нет. Сел Дэн, на пять лет принудительных. Нарушение постановления восемь-сорок, плюс ношение огнестрельного оружия без лицензии – откуда у кибера лицензия? – плюс сопротивление при аресте. Да тут не только Дэн, я человек десять потерял, да еще десятка два легли на дно. У Лота дела и того хуже.

– Он-то сам как? – Я вспомнил перестрелку в «Змеиной куче».

– Ушел. Чтобы Лот да попался?

– А я вот влетел. Во всех смыслах.

– Не переживай. Твою Ласточку уже ищут, я тут шепнул кое-кому. Что касается японцев, то с ними хуже. Я их опасаюсь.

Если Шептун кого-то опасался, это значило, что простым смертным вроде меня соваться в подобные дела и вовсе не следовало. Убьют. В лучшем случае.

– Но и тут не все так плохо, – продолжал Шептун. – Оябун Мацуо Тодзи имеет множество врагов, как и положено старому и мудрому оябуну. И прежде всего среди гурэнтай. И Ояма, и его первый помощник Сэйтё имеют очень серьезные виды на кресло Тодзи. Мы можем сыграть на этом.

Шептун сказал «мы». Это радует: значит, я приобретаю войско. Пока все развивалось на уровне работы в одиночку, и вот могущественный Шеп официально переходит на мою сторону.

– Ты связывался с Черными? – спросил я.

– С Независимыми Черными Братьями. Покойник Махендра частенько с ними ссорился, но теперь у Независимых есть отличный шанс вспомнить его добрым словом и навешать по этому поводу японцам. Черные японцев не любят.

К слову, не видел более жутких расистов, чем Черные. Настоящие фашисты. Есть у Независимых очень интересный лидер, звать его Мозес Мбопа, тоже расист, но контактный. Ты его не знаешь?

– Не знаю.

– Скоро познакомишься. Похоже, в Москве начинаются крупномасштабные боевые действия, и в них втянут всех, кто хоть каким-то боком касается истории с НЕРвами или просто имеет зуб на одну из действующих сторон. Диспозиция такова: за нас Лот и негры.

– Лот за нас? Не забывай про киберов, которые забрали Ласточку.

– В Лоте я уверен. Пока уверен… Это были не его люди. Киберов в Москве хватает, и сам черт не разберет, кто кому подотчетен. Против нас: твои пресловутые киберы, якудза, милиция и ТехКонтроль.

– Я думаю, не вся милиция…

– Все равно, она скорее против нас, чем за нас. Ничего не попишешь, Скример.

– Посмотрим. Как мне связаться с гурэнтай?

– Я предугадал это твое желание, Скример. Ты становишься предсказуем. Сегодня в семь часов вечера ты приедешь в ботанический сад и будешь стоять возле баньяна. Знаешь, где это?

– Баньян? Знаю. Там еще кафе рядом. Подают неплохие сливочные вафли с какао.

– Именно. К тебе подойдет человек и все тебе скажет. Никаких примет они не дали, так что разбирайся на месте. Впрочем, не думаю, что это ловушка, – рано.

Гурэнтай – не якудза, никакими морально-этическими кодексами не обременен, так что с ними надо держать ухо востро, но сразу они тебя не прикончат.

– Утешил, – криво усмехнулся я.

– Да нет, я серьезно. К тому же я для них что-то да значу. По крайней мере, как потенциальный враг Тодзи. Если какие-то форс-мажорные обстоятельства – тут же вызывай меня, помогу.

– Спасибо, Шеп.

Игоря уже клеила смазливая девчонка, которая на самом деле была трансвеститом по кличке Карась, да еще с садистскими наклонностями. Я бесцеремонно снял Игореву ладонь с узкого, затянутого в синтекожу Карасева бедра и поволок его за собой.

– Чего ты? Ну чего? – протестовал Игорь, слабо сопротивляясь. – Только девчонку снял, а ты… Давай я останусь!

– Эта девчонка тебе через час кожу с задницы ремнями бы спустила, – рявкнул я, швыряя его на переднее сиденье «ниссана». Бросил тщедушному нарку, которого нанял присмотреть за машиной, горсть мелочи и выехал с парковки.

– Куда мы? – спросил Игорь, поняв, что с сексом на сегодня покончено.

– В ботанический сад.

– Что там делать?

– Цветочки смотреть. И деревья. Ты знаешь, например, что такое лиана непентес?

– Что еще за хрень?

– Да я и сам не знаю. Так, помню откуда-то… Пистолет не потерял?

– Под сиденьем.

– Будешь меня прикрывать. Если что – пали во все стороны, попадешь или нет, разницы никакой, главное – шум. Понял?

– П-понял… А если милиция?

– Если милиция – убегай. Только не милиции надо бояться.

Около ботанического сада мы оказались в начале седьмого. Красивое, кстати, место, и воздух здесь всегда чистый и свежий. Если бы не хлопоты, каждый бы день сюда ездил… Как и всегда, у входа толпились гуляющие, в основном семьи с детишками. Тут же продавали попкорн, воздушные шарики, мелкие электронные игрушки, сладости и прохладительные напитки.

– Попкорн хочу, – попросил Игорь.

– Пойди да купи. Не маленький.

Я протянул ему кредитную карточку, и через минуту мой найденыш вернулся с огромным пакетом. Хрустел он так аппетитно, что я не выдержал и тоже зачерпнул горсть.

Так мы сидели, глядя на безмятежно гуляющих граждан, и ели попкорн. Я старался не думать, что в настоящий момент происходит с Ласточкой и что ждет меня в ближайшем будущем.

Без десяти семь я сказал Игорю, дожевывавшему последние воздушные комочки:

– Хорошенько спрячь пушку и иди за мной на расстоянии шагов в двадцать. Когда я остановлюсь возле баньяна..

– Возле чего? – перебил Игорь.

– Возле баньяна. Возле большого дерева, окруженного решетчатой такой оградой. Когда я там остановлюсь, ныряй в кусты и прячься там. Потом действуй по обстоятельствам. Если меня утащат достаточно безобидным образом, возвращайся в машину и вызови Шептуна, набрав код 3-7-6. Скажешь ему, что случилось, и езжай в «Алебастр» – там тебя встретят.

– Я машину водить не умею…

– Поедешь на метро или на монорельсе, машину брось. Если же будет пальба или драка, начинай стрелять, только в меня не попади.

– Понял.

Пройдя под аркой, оплетенной плющом, я зашагал по узкой аллейке, ведущей к баньяну. Пару раз оглянулся – Игорь достаточно независимо чапал следом, вертя головой и рассматривая растительность. Когда я подошел к баньяну, Игоря уже не было. Очевидно, последовал моему совету и спрятался в кустах.

Из-за декоративного столбика на дорожку вышел большой полосатый кот. Редкое зрелище для Москвы – обычно домашние любимцы сидят за семью запорами, чтобы не сожрали бомжи или не забрали ветеринары. А этот – упитанный, наглый, типично уличный житель. Борец за выживание. Я подмигнул коту. Он в ответ посмотрел на меня с презрением и жалостью, как умеют смотреть только коты и адвокаты, и бесшумно потрусил по дорожке по своим делам.

Посмотрев на часы – без трех минут семь, – я стал выписывать круги вокруг дерева. Без одной минуты из боковой аллеи появился маленький японец в фиолетовом деловом костюме и ярко начищенных туфлях. В руке японец имел серый кейс и направлялся явно ко мне.

– Господин Таманский? – осведомился он, подойдя вплотную.

– Он самый.

– Господин Ояма вас ждет. Просредуйте со мной, пожаруйста.

Еще один любитель русского языка, неприязненно подумал я и решил разговаривать с Оямой только по-английски или через лингвер.

Японец повел меня по той же аллее, откуда пришел. Если я правильно ориентировался, то она вела к западному входу в сад со стороны площади Солженицына. Да, так оно и есть: вот арка, а вон и бородатый бронзовый старик в кресле, скорбно рассматривающий площадь с высоты полусотни метров. К стыду своему, до сих пор ничего из творений Солженицына не читал. А ведь нобелевский лауреат… Что-то такое, помнится, про острова писал… Этнограф, что ли, какой?

Правда, Нобелевская премия по литературе несколько утратила свой вес после того, как четыре года назад комитет присудил ее некоему Перу Расмуссену из Швеции за сборник стихов «Непознанное», а потом выяснилось, что лауреат – всего лишь электронный ящик, напичканный кибернетическими мозгами, созданный троицей студентов Стокгольмского университета.

– Пожаруйста, к автомобирю, – указал японец, и я увидел длиннющий серебристый «опель-аполлон».

Второй японец, почти точная копия первого, завидев нас, распахнул заднюю дверцу.

Я влез в темноту салона, где пахло жасмином и почему-то немного мочой, и дверца за мной закрылась. Внутри было хоть глаз выколи, зря я не надел утром никтолинзы… Нащупав сиденье, я сел и сказал по-английски:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – ответили мне. Старческий голос, хриплый и ехидный. Неужели это пресловутый Ояма, вождь жуликов и хулиганов из гурэнтай?

– Господин Ояма? – осведомился я.

– По большей части да.

– Почему так темно?

– Глаза, знаете ли… Не переношу яркий свет. Вы сейчас привыкнете, не волнуйтесь.

Я и впрямь привыкал. Кромешная тьма стала приобретать конкретные очертания, и через минуту я уже видел напротив некое живое существо в сплетении проводов и трубок.

– Видите? – с грустью спросил Ояма, если это и в самом деле был он. – Старость, господин Таманский, неминуема. Геронтол, с которым носятся швейцарские фармацевты, не панацея. Тем не менее я старался, и теперь я могу считать себя самым старым японцем – если не в мире, то уж в Москве точно. Сколько мне, по-вашему?

– Сто тридцать, – предположил я наугад.

– Не угадали, господин Таманский. Сто восемьдесят три. И я надеюсь, что мой мозг проживет значительно дольше. Правда, с телом проблемы… Оно наотрез отказалось выполнять некоторые функции самостоятельно, посему я сижу здесь и слушаю, как перекачивается моя кровь, как выводятся отходы и шлаки, как работает желудочно-кишечный тракт… Впрочем, эти подробности вам ни к чему. Так, старческая болтовня. Я знаю, что у вас есть ко мне дело. Какое?

– Это касается Алмазных НЕРвов, – сказал я отчего-то севшим голосом.

Полумеханический старик меня пугал. Пугал больше, чем киберы. Киберы при всей своей напичканности микрочипами и другими железками все же походили на людей, а Ояма напоминал собой некий агрегат, создание сумасшедшего ученого.

– Знаю, знаю. Алмазные НЕРвы. Идиотическое творение одного господина из «Ультра». Не помню, как его зовут, но он сейчас в бегах. И что, они все-таки работают? – В голосе старика слышался искренний интерес

– Не знаю, – пожал я плечами. – Все их ищут, а работают ли они…

– И я полагаю, вы хотите мне предложить некое сотрудничество в их поиске?

– Не только. Еще я хочу предложить вам место Мацуо Тодзи.

Я замолчал, выжидая. Молчал и старик, лишь что-то противно булькало и курлыкало в переплетении трубок.

– Хорошее предложение. Вы сделали мне предложение, от которого я не могу отказаться… Кстати, это цитата из очень известного гангстерского фильма, который вы по молодости своей, разумеется, смотреть не могли. А зря. Очень полезная картина. И каким образом оябун Тодзи уступит мне свой трон?

– Самым примитивным – его нужно убить.

Старик засмеялся неприятным скрипучим смехом. Потом закашлялся, заперхал, сплюнул куда-то и сказал:

– Шептун мне об этом не говорил. Что ж, Тодзи этого заслуживает значительно в большей степени, чем множество моих знакомых. Что нужно от гурэнтай?

– Содействие. Мы еще обсудим детали, сейчас важно получить принципиальное согласие.

– Принципиального согласия вы не получите, пока я не переговорю с Сэйтё. В моем состоянии управлять в одиночку сложно, и Сэйтё это понимает. Я один ничего не решаю, господин Таманский. Вы располагаете свободным временем?

– Да.

– Тогда мы едем в «Хиросиму» и там поговорим в узком кругу. Вы не возражаете?

– Нет.

И мы поехали в «Хиросиму».


20. Я из Зеленограда | Алмазные нервы | 22. Артем Яковлев. Кличка Аякс. Программист. Без места работы