home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

– Поставим капканы. – Дентон сделал большой глоток кларета. – Черт с ним, с законом! Это моя земля. Поставим их – и посмотрим, как они понравятся разным там бродягам. Капканы без дела только ржавеют в сарае – какой с них толк? Поставим их – я скажу Каттермолу. Проверить все леса. Отрядить на это дело четверых человек. Шестерых, если понадобится. Не собираюсь больше терпеть! За прошедший месяц я потерял, должно быть, пятьдесят птиц. Пятьдесят! Трех только за прошедшую ночь. Понятия не имею, как они сюда пролезают, но я собираюсь выяснить, и тогда кое-кому придется крепко пожалеть! Заряд дроби в задницу – они понимают только такое обращение. Слава Богу, на судейской скамье до конца года будет сидеть старый Дикки Пиль, а он-то знает, как обращаться с этой публикой: максимальные сроки, на всю катушку. Хочу сказать… – Еще один основательный глоток. – Тюрьма – слишком мягкое для них наказание. Браконьеры… Знаете, что бы я делал, будь у меня право? Высылал бы их – вот что. На корабль и в колонию – в Америку, Австралию. Избавлялся бы от них – ко всеобщей пользе. Никакого уважения к чужой собственности! У меня прямо кровь в жилах кипит…

Дентон в самом деле выглядел так, словно кровь у него в жилах дошла до точки кипения: лицо его обрело цвет перезрелой сливы; толстый указательный палец был предостерегающе поднят; он угрожающе покачивал им, переводя взгляд с лица на лицо, словно бы гости, собравшиеся за столом, были виноваты в похищении его фазанов, но он готов выслушать их оправдания.

Он остановил взгляд на каждом из своих сыновей, уставился на невысокого мужа миссис Хьюард-Вест, отличавшегося вежливыми манерами, ухмыльнулся Джарвису, приятелю Шоукросса, приглашенному по его просьбе. Джарвис занимался каким-то искусством, хотя никто толком не знал, каким именно. Галстук Джарвиса был, скорее всего, несколько ярок; в Лондоне это украшение полностью устраивало Джарвиса, но теперь, когда к нему был прикован взгляд Дентона, Джарвис усомнился в качестве его расцветки. Он моргнул, и Дентон наконец отвел взгляд: теперь он смотрел на Эдди Шоукросса, сидящего слева от Гвен в дальнем конце стола. Не отводя взгляда от Шоукросса, Дентон, как ни трудно это себе представить, побагровел еще больше.

– Браконьеры! Нарушители! Проходимцы! – произнес Дентон с подчеркнутой яростью, и Шоукросс, который больше, чем остальные гости, привык к этим вспышкам ярости и у него хватало юмора отмечать все подробности этих вспышек злобы в своих дневниках, ответил ему вежливой улыбкой. Дентон издал горловой звук, который дал понять его семье, что он на пределе ярости, и у Гвен предательски упало сердце. Приступ? Апоплексический удар? Прямо сейчас, за накрытым ею столом, перед ее гостями? Нет, это просто из него выпаривается ярость, в которую он впал утром, после того, как осмотрел окрестные лесные угодья. В нем говорит искреннее возмущение человека, который незыблемо верит в святость частной собственности. Она не была направлена непосредственно на Эдди Шоукросса, да и вообще пошла на убыль.

Гвен инстинктивно поняла, что ей пора возвращаться к своим обязанностям хозяйки. Дентон, похоже, забыл о присутствии женщин. Им уже пришлось вынести упоминание о заднице, и не подлежит сомнению, что Дентон был готов произнести «засранцы», но, спохватившись, употребил «бродяги»; и более чем вероятно, что, пока пройдет приступ ярости, Дентон может позволить себе еще и богохульства.

Гвен наклонилась вперед, чтобы вмешаться, но Окленд оказался проворнее.

– Одно небольшое уточнение, сэр, – сказал он в наступившей тишине. – Поскольку Декларация независимости была подписана в 1776 году… это означает, что Америка давно уже не является колонией…

– Ну и что? И что? – Дентон, похоже, снова стал заводиться.

– А то, что бродяг высылать туда не так просто. Даже браконьеров. Американцы могут возразить – вам не кажется?

Голос Окленда был подчеркнуто вежлив; его отец, наклонив голову, как бык, готовый ринуться в атаку, с подозрением уставился на него и фыркнул, услышав эту ересь, но почтительный тон Окленда ввел его в заблуждение.

– Только тебя тут не хватало. Вечно ты любишь выставляться.

Наступило неловкое молчание. Очаровательная своей тактичностью миссис Вест пришла на помощь. Она сидела справа от Дентона и, склонившись к нему, погладила по руке хозяина дома.

– Америка! – своим глубоким голосом сказала она. – Как я люблю эту страну! И самих американцев – они такие доброжелательные и очень-очень милые. Я вам рассказывала, мой дорогой Дентон, о нашем последнем посещении Америки? Мы были в Вирджинии, у наших друзей, которые выращивают просто потрясающих лошадей. Да-да, Дентон, я знаю, что вы собираетесь сказать. Вы хотите сказать, что у меня нет права оценивать лошадей, и не сомневаюсь, что вы правы, но вот что в самом деле может вас заинтересовать…

Чудо состоялось: миссис Хьюард завладела всеобщим вниманием. Дентон еще пытался таращить свои выцветшие голубые глаза, но наконец и он уставился на нее. Все расслабились, даже Джарвис в своем галстуке цвета лаванды, и в дальнем конце стола Гвен и Шоукросс обменялись взглядами.

Драматический момент остался позади, и с этой минуты общение за столом обрело непринужденный приятный характер. Гвен удалось раздобыть хорошую кухарку, и закуска, по стандартам эдвардианского времени, носила легкий характер, предполагающий, что настоящее пиршество начнется вечером, когда на лицезрение кометы соберется все общество. Эдди Шоукросс просто очаровал свою пожилую глуховатую соседку с другой стороны, старую деву, последнюю из некогда знаменитой Уилтширской династии. Он обсуждал работы Бернарда Шоу – Эдди никогда не опускался ниже столичных запросов. Соседка никогда не слышала о Шоу, что было совершенно очевидно и неважно – Эдди рассыпался в остроумии.

Справа от Гвен сидел Джордж Хьюард-Вест, невысокий человечек, державшийся всегда с большим достоинством, которого, казалось, совершенно не затронул давний скандал касательно взаимоотношений его жены с королем. Он объяснял сложности рынка акций сестре Дентона – Мод, импозантной молодой женщине. Мод – Гвен не без удовлетворения отметила, что та несколько потолстела, – поймала свою звезду, выйдя замуж за какого-то итальянского князька. Сей итальянский князек, по сути, никогда не показывался, да и сейчас его не было; Мод утверждала, что он играет в Монте-Карло.

В сущности, Мод и сама обладала неплохими знаниями о рынке акций, но, будучи женщиной до мозга костей, она решила доставить удовольствие мужчине, который терпеливо объяснял красивой женщине разницу между обыкновенными акциями и облигациями. Гвен увидела, что оба вполне довольны общением, и не стала прерывать их. Вместо этого она с удовольствием позволила себе погрузиться в мечты. В комнате было тепло, несколько глотков вина привели Гвен в мягкое, расслабленное состояние, все ее гости оживленно болтали, и она могла немного заняться сама собой.

За столом собрались четырнадцать человек. Все ее сыновья сидели тут, кроме Стини, который остался наверху, и – слава Богу! – Констанцы. Няня получила твердое указание, что дети должны оставаться на месте весь день. Стини был хрупким мальчиком и нуждался в отдыхе, а Констанце придется уединиться вместе с ним. Чего Гвен больше всего не любила в Констанце – она вечно отиралась рядом, словно шпионя за своим отцом, с которым, едва только обнаружив его, не хотела расставаться. Этот ребенок прилипал к нему словно банный лист.

Четырнадцать человек за ленчем, сорок будет за обедом. Гвен была удовлетворена меню обеденного стола: черепаховый суп, устрицы и – что было всегда моментом ее триумфа – рагу из лобстера. Обилие блюд всегда приводило Дентона в хорошее настроение, и дальше последуют жареные гуси, жареное седло барашка, копченая сельдь. Кстати, не забыла ли она дать указание приготовить цесарку, которую так любит Эдди? Да, все в порядке. Затем, конечно, пудинг, который всегда выглядит столь соблазнительно, желе с шампанским в хрустальных розетках, лимонная вода со льдом – ее особенно любит Стини, и не забыть послать ему наверх в детскую… И наконец – десерт. Гвен, у которой были отличные зубы, любила эту часть застолья, когда на уже смятой скатерти искрами сверкает столовое серебро, красуются пирожные и кексы, пурпурные карлсбадские сливы под сахарной пудрой, горки мороженых вишен и винограда, орехи и фиги из теплиц, высокие стаканы с ледяным сотерном. О, это будет просто прекрасно!

Потом она и ее гости соберутся снаружи на террасе, и, осиянная славой, по небу пройдет комета.

По такому случаю Гвен облачится в меха. Дентон еще не видел ее новую котиковую шубку с воротником из горностая – как и счет за нее. (Когда он увидит его, то, конечно, не придет в восторг, потому что Дентон скуповат и прижимист.) Тем не менее она может смело надевать ее – Дентон будет так пьян, что ничего не заметит.

Затем они вернутся в дом. Позволят себе немного музыки; Джейн Канингхэм, одаренная пианистка, обещала поиграть для них; сама Гвен может спеть пару сентиментальных баллад, которые она так любит. После этого наступит расслабление, никакой спешки. Пусть все идет своим чередом, как говорит Эдди; люди должны следовать своим наклонностям.

Дентон исчезнет – это уж точно. Он куда-то завалится со своими приятелями – курить сигары и набираться портвейном, несмотря на подагру; затем он взгромоздится на постель – неважно, как поздно это произойдет, и Гвен не придется слушать его храп. Да, Дентон напьется и исчезнет, как он всегда поступает. Пронырливая Констанца будет крепко спать, гости будут заняты друг другом, и, наконец, Эдди и Гвен получат возможность обрести свободу в обществе друг друга где-нибудь в укромном месте.

Гвен предалась мечтам, и по мере того, как они все отчетливее обращались к тому сладостному моменту, который ждал ее, она не могла справиться с охватывавшим ее острым нетерпением. Она жаждала Эдди, она нуждалась в Эдди; стремление к нему было столь неодолимым, что ее бросало в жар и у нее перехватывало дыхание, словно она была на грани обморока.


* * * | Темный ангел | * * *