home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

На этом месте в дневниках я на какое-то время прервалась. Когда я дошла до описания путешествия через Атлантику, то почувствовала смущение. Я знала, что будет дальше, в промежутке времени от 1918 года, когда закончилась война и мои родители поженились, и до 1930-го, года моего рождения.

Все это время мои родители жили в Винтеркомбе. Через несколько лет мой отец приступил к работе в качестве партнера в одном торговом банке в Сити в старании, насколько я себе представляю, возместить хоть часть финансового долга Джейн. Работу эту он не любил, потому что она не отвечала его наклонностям. В этом смысле он, вероятно, был пленником взглядов своего класса: погоня за доходами заставляла его брезгливо кривить губы.

Когда умер его отец – Дентона постиг апоплексический удар в 1923 году, – мой отец оставил торговый банк, дабы проводить все время в Винтеркомбе. Он был полностью вовлечен в многочисленные благотворительные проекты матери, особенно в строительство приюта. Он написал несколько острых статей на эту тему и даже энергично вел кампанию за парламентскую реформу, чтобы общество позаботилось об обездоленных. Он не сомневался, что внешний облик таких учреждений – не только приютов, но и даже тюрем – в огромной мере сказывается на сознании тех, кто обречен в них находиться. Если вы сажаете человека в клетку, говорил он, то он и будет себя вести как животное. Во многих своих предложениях: режим в тюрьмах для мелких правонарушителей должен носить более мягкий характер; дети-сироты должны жить в приемных семьях, а не только под опекой государства – мой отец далеко обогнал свое время. Я думаю, он понимал, что его идеи не будут приняты, но это его не смущало: ему нравилось заниматься безнадежными делами.

Такие проекты требовали денег, Винтеркомб также требовал расходов. За эти двенадцать лет часть благотворительных проектов матери успешно стала приносить плоды, но, успешные или неудачные, эти проекты проедали ее капитал. Она, я думаю, слишком легко поддавалась на уговоры жуликов и шарлатанов, по крайней мере, в первые годы. Год за годом идеализм, свойственный моим родителям, приводил к тому, что детство я провела в обстановке благородной бедности. Я была горда им так же, как горжусь и сейчас, но, читая, я видела, что меня ожидает. В Винтеркомбе царствовал идеализм и финансовые неудачи, а по ту сторону Атлантики процветал прагматизм и успешное стремление ко всемирному успеху.

Штерн стал пользоваться на Уолл-стрите таким же опасливым уважением, как и в Сити; Констанца играючи пролагала себе путь к господству в салонах Нью-Йорка. «Робким все достанется?! – любила она восклицать. Констанца никогда не боялась сочных выражений. – Что за чушь! Пусть робкие ползают под ногами!»

Каждый год эти две части некогда одной семьи встречались, когда Штерн и Констанца, путешествуя по Европе, посещали Англию и заезжали в Винтеркомб. Последний такого рода визит состоялся в 1929 году, когда произошел крах на Уолл-стрит, в следующем году родилась я, и Констанца без мужа прибыла на мои крестины. Это был ее последний визит, после которого она была изгнана из Винтеркомба.

Что-то тогда случилось: нечто, нарушившее образ жизни, сложившийся за двенадцать лет. Я пока так и не знаю, что же это было, но доподлинно известен факт, что 1930-й стал годом, когда завершился брак Констанцы со Штерном.

Привязанность Констанцы к моему отцу была бомбой замедленного действия – она тикала себе все эти двенадцать лет. И скорее всего ко времени моего рождения она взорвалась; спустя много лет детонация этого взрыва продолжала сказываться на мне.

В моей семье был еще один человек, единственный, не считая Констанцы, оставшийся в живых из всех многочисленных свидетелей ночи прихода кометы. Более того, он посвятил себя профессиональному разгадыванию головоломок. Это был мой дядя Фредди.


* * * | Темный ангел | cледующая глава