home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XIII

— Кира? — изумился Иван Анатольевич, открывая входную дверь. Но когда он разглядел племянницу при свете, то удивление сменилось испугом. Вид у племянницы был жуткий — волосы растрепаны, словно у усталой ведьмы, нижняя губа разбита, лоб заклеен пластырем, юбка сидит криво, а кружевная кофточка надета навыворот, будто Кира позабыла, как нужно одеваться. — Господи боже, что случилось?!

— Ты меня впустишь? — проговорила Кира каким-то мертвенным голосом и скособочилась, болезненно глядя себе под ноги.

— Конечно, конечно… — он открыл дверь шире, и Кира скользнула в прихожую, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. — Что случилось? Что у тебя с лицом?

— Упала, — деревянно ответила она и прислонилась к стене, сбрасывая босоножки. — Ударилась о ручку шкафа. А так ничего… Мне нужно поговорить с тетей Аней.

— Да что стряслось? — дядя Ваня захлопнул дверь, зевнул и подтянул полосатые трусы.

— Ничего, — на него глянули два огромных, совершенно пустых глаза. — Мне просто надо поговорить с ней.

— Кира, ты заявляешься в первом часу ночи просто для „поговорить“?

— Ну да, — она покачнулась и пошла в комнату, сгорбившись и свесив руки, и Иван Анатольевич, направившись следом, невольно подумал, что сейчас Кира напоминает некий сломавшийся механизм. — Разве поздний час — это преграда для родственных разговоров?

— Что-то со Стасом?

Кира хмыкнула, словно ее это предположение очень насмешило.

— Со Стасом. Да мне кажется, ему сейчас лучше всех!

— Я тебя не понимаю…

— Да я и сама себя не понимаю, — Кира переступила порог спальни и внезапно развернулась, ухватившись за ручку двери. — Ты извини, дядь Вань, но разговор сугубо индивидуальный. В гостиной пока посиди.

Прежде, чем он успел возразить, дверь захлопнулась у него перед носом. Иван Анатольевич почесал макушку и пробормотал:

— Черт знает что, в собственном доме…

Кира повернулась к Анне Петровне, сидящей на постели среди вороха простыней и кажущейся весьма величественной в своей просторной кружевной рубашке. Но секундой спустя она сжалась, и от ее величия не осталось и следа.

— Кира — ты? — удивленно спросила она. — В чем дело?

— Дело? — Кира поджала губы дужкой и задумчиво описала возле кровати полукруг, потом вдруг с размаху плюхнулась на нее, и тетя Аня испуганно отодвинулась к стене.

— Да что с тобой?! Хочешь переночевать и сегодня?.. так надо было позвонить. Ты же сказала, что ночуешь у себя в квартире.

— Вот! — сказала Кира и подняла указательный палец. — Вот о квартире я и пришла поговорить. Вернее, я пришла поговорить о твоих совместных с бабкой визитах в эту квартиру. И тетя Аня, — она расслабленно прилегла на подушки, — я тебя очень прошу говорить искренне и не вилять, иначе я плюну и на твое давление, и на твой преклонный возраст, и на то, что ты моя тетя!

— Да как ты со мной разговариваешь?! — возмутилась Анна Петровна. — Я сейчас…

— Она навещала каждого из своих постояльцев?

— Ты…

— Каждого?!

— Нет, — шепнула Анна Петровна и привалилась к стене, трагически прижимая руку к груди, но Кира сделала вид, что не заметила этого жеста.

— Только тех, которые исчезли?

— Да, ответила тетя Аня так тихо, что Кира едва расслышала ее ответ.

— И в день ее визита они и пропадали?

— Я не знаю точно… Кира, мне пло…

— Отвечай!

— Кажется да…

— И ты всегда ходила с ней, — это уже был не вопрос, а утверждение.

— Да, да.

— Ты замечала во время этих визитов что-нибудь странное? Может, она что-нибудь делала или говорила? Подумай.

Анна Петровна зло посмотрела на нее и мотнула головой, но тут же нахмурилась.

— Впрочем… была одна странность… Каждый раз, когда мы уже уходили, она очень тихо говорила одни и те же слова. Странные… я не понимала, о чем это она… Она говорила, чтоб я вышла на площадку, а потом, стоя в прихожей, произносила… очень тихо — никто не слышал, кроме меня… да и хозяева не всегда нас провожали…

— Что именно?! — Кира неожиданно вцепилась в ее кружевную рубашку и зло встряхнула родственницу, так что голова той безвольно, как у куклы, дернулась вверх-вниз, а кружево жалобно вздохнуло. — Что она говорила?!

— Но это нелепость, это просто пустяк, это…

— Говори, черт бы тебя подрал! Что за слова?!

Тетя Аня посмотрела на нее неожиданно ясным взглядом, потом снова пожала плечами.

— Она говорила: я отменяю приглашение.

Кира отпустила ее и, глубоко вздохнув, повалилась на подушку, глядя в потолок. Анна Петровна старательно разгладила измятое кружево, потом раздраженно поинтересовалась:

— Может, теперь объяснишь свое поведение?!

— Посмотри на меня, — глухо произнесла Кира, приподнимаясь и придвигаясь к ней. — Посмотри внимательно. Мне объяснять?!

Та вздрогнула и вдруг вжалась в стену, потом прошептала:

— Не может быть… Но она уверяла, что вам… это будет вам только на пользу… что ничего не случится… что скоро все исчезнет само собой…

— И ты ей верила?

Тетя Аня пожала плечами — в который раз.

— Я до сих пор не знаю, во что я верила. И я до сих пор не знаю, что я видела. Один раз она показала мне… только один… больше я смотреть не захотела.

— И ты все знала!

— Нет! — она подняла руку, словно защищаясь. — Я только видела… эти… вещи на стенах… и слышала, что там что-то неладно… но это все. Все!

— Почему ты ей помогала? — Кира села на кровати. Анна Петровна коротко взглянула на нее и опустила глаза.

— Она… она очень просила меня. Я была нужна… думаю, пока я была рядом, никто бы не тронул ее. Те люди… во дворе… ненавидели ее. И в последние два года она очень… боялась, что с ней может что-то случиться… на улице.

— Конечно, в квартире бы с ней уж точно ничего не случилось! Так она боялась, что кто-нибудь из них ее пристукнет? — Кира фыркнула. Тетя Аня покачала головой.

— Никто из них бы этого не сделал. Они боялись ее до смерти… Только один…

— Я понимаю, о ком ты, — Кира провела ладонью по лицу. — Князев.

— Она… знаешь, мы… ну, — тетя внезапно потупилась, — довольно часто сидели с ней… с ликерчиками, там… и иногда она говорила… что он может ее убить… она очень его боялась. Один раз Вера… ну, она, конечно, не сказала напрямую, просто намекнула, но я поняла… мол, она советовалась насчет него… со знающим человеком… ну, ты поняла?

Кира кивнула.

— И что?

— Не знаю, она больше об этом не заговаривала.

— Так почему же ты ей помогала?

— Она… — Анна Петровна вздохнула, — она мне кое-что… обещала…

— Что? — Кира поджала под себя ноги. — Парочку теней? Деньги?

— Жизнь.

— Не понимаю.

На лице тети Ани внезапно появилась тонкая усмешка.

— Ты хорошо помнишь, как выглядела твоя бабушка?

— Смутно, — Кира нахмурилась. — Разве что по старым фотографиям… да и давно это было. Хорошо выглядела… для своего возраста. Соседи говорили, что лет на шестьдесят, может, даже и чуток поменьше. А так ей было… — Кира невесело усмехнулась. — Я до сих пор не знаю. Около восьмидесяти…

— За неделю до смерти Вере исполнилось сто шестнадцать.

— Что?! — воскликнула Кира, подскакивая на постели, но Анна Петровна дернула ее обратно.

— Тихо, бога ради! Ваня не знает!.. совершенно ничего не знает!.. Никто не знает… а кто знал, давно уж на том свете… да от старости, Кира, не смотри ты так!

— Этого быть не может! С чего ты-то поверила?! Паспорт?.. подделать легко…

— А она и подделывала. У нее их три было, этих паспорта, я их видела. Я знаю, о чем говорю, — тихо произнесла тетя Аня, — уж поверь мне, знаю.

Кира взглянула ей в глаза и внезапно поняла, что та действительно знает, о чем говорит. Впрочем, разве с неких пор слово „невозможно“ не казалось очень смешным?

— Она родилась в 1890 году, прожила здесь двадцать пять лет, потом переехала в Ялту. Вася был ее третьим мужем, от второго у Веры родилось двое детей — сын погиб на войне, а что стало с дочерью — я не знаю. Она никогда о ней не рассказывала.

— Погоди, погоди… — Кира вцепилась пальцами в свои волосы, припоминая старую свадебную фотографию, — ты что же, хочешь сказать, что она выскочила за моего, тогда тридцатилетнего деда, когда ей было пятьдесят восемь?! А мать родила в шестьдесят?!

— Случались и более странные вещи, — заметила тетя без улыбки, наблюдая за ней.

— И дед знал о ее возрасте?

— Что ты, конечно нет! И дочь тоже.

— И если допустить хоть на мгновение, что это правда, почему же она посвятила во все это именно тебя?! — Кира скривила губы. — Племянницу?!

— Я не знаю, почему, — Анна Петровна потянула простыню на грудь. — Может, потому, что с дочерью у нее к тому моменту уже отношения разладились, тебя она терпеть не могла — уж не знаю, почему… а я… Ей был кто-то нужен. Может, она даже и любила меня — на свой лад. К тому же, когда женщина в столь преклонном возрасте так потрясающе выглядит, ей трудно удержаться, чтобы не похвастаться этим перед другой женщиной.

— И ты безропотно стала ее почетным сопровождением, рассчитывая протянуть подольше? — насмешливо спросила Кира, и в глазах тети внезапно полыхнула ярость.

— Не смей так говорить! Тебе хорошо судить в твои годы и с твоим здоровьем, а я… Когда тебе стукнет пятьдесят, то сама поймешь, как дорог каждый год жизни, каждый день хорошего самочувствия — да, вот попомнишь тогда!.. Да, я хочу жить! Что в этом такого?! Да, я ей поверила!

— И делала все, что она скажет, несмотря на то, что, фактически являлась соучастником убийств?!

Ее лицо задергалось.

— Это не…

— Это были убийства, тетя Аня! Ты и вправду очень хочешь прожить подольше, раз такой ценой…

— Ценой?! — вскинулась Анна Петровна и внезапно рванула рубашку, заведя пальцы за край выреза и обнажая бледное, в веснушках, дряблое плечо. — Был момент, когда я по дури пыталась отказаться, но Вера уговаривать умела, уж поверь мне! — она дернула рубашку еще раз, и плечо показалось полностью. На нем белел старый широкий рубец, извилистый и уродливый, словно когда-то из этого места вырвали приличный клок кожи и мяса.

— Боже мой… — прошептала Кира, отодвигаясь. — Она и тебе отменила приглашение? Это те псы? Из стен?

— Ваня до сих пор уверен, что меня искусала бродячая собака. Я прошла полный курс лечения… — Анна Петровна бережно провела ладонью по плечу, потом потянула ткань обратно. — Есть еще… на ноге… но хватит и этого. А Вера держала меня за руку, — она вдруг хихикнула. — Они меня рвали, а она держала меня за руку — нежно так… Потом… пригласила обратно… прогнала их… Сама перевязала меня, сама в больницу отвезла. Но… сказала, что в случае чего они за мной придут.

— А вот тут она тебе соврала! — вырвалось у Киры — неожиданно убежденно, хотя причины она не знала. — Они не покидают стен!

— Я поверила… Может, и не покидают… может, и она их не покинула, может поэтому хотела умереть именно там, чтобы остаться в ней навсегда… и ведь все по ее и вышло, — тетя Аня съежилась и замоталась в простыню, потом широко раскрыла глаза, и в них были нетерпение и жадность. — Раз ты так говоришь, это значит, что ты уже видела их… видела… Кого ты им отдала?

— Я никого им не отдавала! — Кира одним прыжком соскочила с кровати. Тетя Аня рванулась следом и успела поймать ее за руку.

— Пусть так, Кирочка, пусть так, может, этот человек и заслужил… но ты видела, как они кого-то забрали… ты все видела… иначе б ты так не говорила! Ты отменила приглашение, правда?

Скривившись, Кира попыталась вырваться, но тетя Аня с неожиданным для ее грузного тела проворством спрыгнула с кровати и вцепилась в племянницу и второй рукой. Ее пальцы мяли предплечья Киры, точно пытались тщательно прощупать ее кости.

— Ты их натравила и они тебя послушали… я вижу, как бегают твои глаза… ты дрожишь, Кира, значит, это правда!.. Теперь ты такая же, как она, теперь ты знаешь то же, что и она! Ты можешь выполнить ее обещание! Все переходит по наследству… и долги тоже! Она мне обещала! Выполни ее обещание!

— Ты с ума сошла?! — возопила Кира, яростно вырываясь и отталкивая ее. Тетя Аня тяжело повалилась на колени, умоляюще цепляясь за ее юбку.

— Что тебе стоит?! — подвывающее бормотала она. — Ты же моя племянница… что тебе… жалко, да?! Столько швали вокруг ходит — и хоть бы что ей, а я… я вся рассыпаюсь, столько болячек… Сделай меня такой же! Я хочу жить! Я приведу… кого угодно приведу! Я достану щенков — сколько хочешь! Только скажи!

Кира отскочила подальше от ее рук, и Анна Петровна распростерлась на полу, вздрагивая всем телом.

— Стас, — глухо произнесла она. — Для чего нужен был Стас? Кому из нас на самом деле предназначается это… наследство?

Анна Петровна подняла голову.

— Неужели ты мне откажешь?

— Я задала вопрос.

— Вы должны были пригласить друг друга.

— И это все?! Письма-то бабка писала ему — не мне! И он все знал заранее! Об этом тебе известно, тетя? — последнее слово Кира словно выплюнула. Анна Петровна тяжело приподнялась и села.

— Стас ничего не значит. Это все, что мне известно. И если мальчишка что-то там возомнил о себе, то теперь это уже не важно. Все равно он умрет. А что она ему писала, я не знаю.

Кира резко развернулась и пошла к двери. Взявшись за ручку, негромко произнесла, не оборачиваясь:

— Ты знала, что она и деда… тоже?..

— Я… догадывалась… — осторожно сказали сзади. — Но уже много позже… Не мог он… так… ни с того, ни с сего… Может, что-то узнал, а может… просто мешал ей… Может, и ее старшая дочь… когда-то ей помешала…

— Зачем же она тогда вообще выходила замуж? Если все ей все время мешали?!

— Я ничего больше не знаю, правда!

— Ну… послал бог родственничков! — рявкнула Кира и вышла из спальни, отрезав дверью жалобные стенания Анны Петровны. Иван Анатольевич, сидя в гостиной, клевал носом над книжкой, но едва Кира вошла, сразу же вскинул голову.

— Ну, что там у вас?!

— Ничего, уже все прояснили, — Кира подошла к дяде, наклонилась и звонко чмокнула его в щеку. — Пока, дядя Ваня, пойду я… Один ты у меня нормальный — да и тот начальник!

— Может, хоть что-нибудь объяснишь?! — потребовал дядя, отбрасывая книгу и вставая. Кира покачала головой, идя к входной двери. — В больницу завтра не забудь!..

Выйдя из подъезда Кира закурила, крепко сжимая сигарету дрожащими пальцами. В голове у нее шумело, ушибленная спина болела и саднил разбитый лоб, а перед глазами все стоял старый рубец на теткином плече, так похожий на тот, что был на ноге у Вадима — только намного меньше. Никакой это не ожог и не авария — следы от клыков, вот что это такое. Чудо, что ему удалось выжить, чудо, что ему удалось убежать. Потому и знает он больше, чем все остальные, потому и говорил ей, что в этой квартире она в безопасности. У нее отличные сторожа. Как никак, жизнь ей спасли сегодня. Хорошо их бабка выдрессировала — без приказа не нападают. Только, что же это получается — не скажи она ключевой фразы, то Егор преспокойно отправил бы ее на небо, а они бы и не дернулись?! Что-то тут не то.

Господи ты боже, что же на самом деле бабка выпросила у своей покровительницы?

Если выпросила?

И кто именно откликнулся на ее просьбу?

Она еще долго сидела на скамейке, слушая ночь и отчаянно уговаривая себя вернуться домой, где царил разгром, от прожженного ковра несло паленым, а к черным теням на стенах присоединилась еще одна, знакомая насквозь, особенно потому, что это именно она, Кира, ее присоединила.

Интересно, а что произошло бы, если б Стас отменил приглашение ей самой? И что если он это и собирался сделать в конце концов?

Внезапно Кира поняла, что совершенно не хочет об этом думать.


* * * | Коллекция | cледующая глава