home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VII

Кира, сидевшая с книгой в большом кресле, поглядывала на тетю Аню не без раздражения. Вот уже почти двадцать минут та болтала по телефону с какой-то из своих подружек, во всех подробностях расписывая той свое сегодняшнее самочувствие. Эта самая подружка вполне могла бы посидеть с Анной Петровной и вместо Киры. По крайней мере, в ближайший час. А то и все ее подружки разом! Ей здесь было скучно и неуютно. Тетя Аня либо спала, либо говорила по телефону, изредка бросая в сторону Киры то боязливые, то недовольные взгляды.

Вздохнув, она встала, взяла из сумочки сигареты и вышла на балкон. Облокотилась на перила и закурила, разглядывая прохожих внизу, которые с высоты девятого этажа казались крошечными. Рассеянно подумала о Владе — слава богу, у той хватило ума вовремя проснуться и уйти. Стас пришел раньше, чем сказал, но в недавнем телефонном разговоре не выразил никакого изумления по поводу того, что на его диване валяется бессознательное тело. Значит, все в порядке.

Кира зевнула, глядя на часы, и недовольно поморщилась. Еще целый час. А ведь дядя Ваня может и припоздать. В этот момент запиликал телефон, прицепленный к ее поясу. Кира тотчас сдернула его, взглянула на незнакомый номер и поспешно нажала на кнопку.

Вика, пусть это будет Вика!

Но и на этот раз это оказалась не Вика. Вначале Кира вообще не поняла, кто звонит — голос был женским, смутно знакомым, но доносился словно из бочки, и его перекрывали постоянные шипящие помехи.

— …ра! Слы…ня?!.. Ки… шишь?!…да!..

— Кто это?! — крикнула она в трубку. — Я вас не слышу! Громче говорите! Или перезвоните!

— Это… да! Слы..?! то… лада… шно?!..

— Влада, ты?! Я ничего не слышу! Что у тебя там еще?!

— …мой… срочно… жна… зать!..

— Чего?! — закричала Кира еще громче. С соседнего балкона выглянул мужичок и осведомился, блеснув серебристым зубом:

— А по телефону не пробовали?

Кира раздраженно отвернулась.

— Повтори!

— Домой! — истошно крикнула Влада где-то вдалеке. — Срочно! Ко мне… мой!..

Я тебе такое…

— Я сейчас не могу! Что тебе надо?!

— …тят убить! Слы..?!

— Да ты что — опять под кайфом?! — разозлилась Кира. — Кому ты нужна, чтоб тебя убивать?!

— Дура! — рявкнула Влада — это слово далось ей неожиданно громко и четко. — Тебя!.. я… вой…

Она замолчала, и где-то в трубке раздалось птичье щебетанье, чей-то голос что-то пробормотал, и все окончательно утонуло в шипении. Кира раздраженно отключилась и вызвала номер, с которого ей звонила Влада. Занято. Она вызвала его еще раз. Занято. Скорее всего, в этот момент Влада сама трезвонила ей.

— Ну и черт с тобой! — пробормотала Кира и снова прицепила сотовый на пояс. Зря она оставила Владе свой телефон. Теперь та будет звонить ей каждый раз, как увидит очередной глюк.

Она затушила сигарету и вернулась в комнату. Тетя Аня лежала на кровати, протянув руки поверх простыни, и тихо посапывала. Кира взглянула на нее, потом взяла телефон и набрала номер, глядя на дисплей своего сотового.

Занято.

Кира сделала раздраженный жест человека, снимающего с себя всякую ответственность, и плюхнулась в кресло. Потянула к себе книгу, но через несколько минут закрыла ее и снова набрала номер Влады.

Занято.

Она посмотрела на часы, потом на телефон и снова открыла книгу. Некоторое время ее взгляд увлеченно скользил по строчкам, но потом они начали расползаться неведомо куда. Кира захлопнула книгу и внезапно почувствовала, что нервничает. Слишком осознанным и слишком взволнованным был голос Влады, произнесший два последних четких слова.

Дура! Тебя!

Меня хотят убить? Что за ерунда?! Не, девчонка точно снова обкололась! А на какие деньги, позвольте? А вдруг она все-таки что-нибудь украла?!

Кира начала ерзать в кресле. Спустя еще несколько минут она схватила телефон и набрала домашний номер. Прождала гудков десять и бросила трубку на кресло. Тут же схватила снова и набрала сотовый брата.

— На жаль, но зараз… — начал психиатрический голос, и она отменила вызов. Посмотрела на часы и минут пятнадцать нервно ерзала на кресле, безрезультатно звоня то туда, то сюда, обзывая себя мнительной идиоткой и говоря, что больше ни за что не позвонит — Владе уж точно — и тут же звонила снова.

Но через пятнадцать минут в прихожей спасительно затренькало, и Кира кинулась открывать.

— Ну, как тут у вас дела? — осведомился Иван Анатольевич, переступая порог. — Как Аня?

— Вроде ничего, а я уже теперь могу уйти, да? — она изо всех сил старалась не тараторить, но, наверное, вид у нее был слишком уж взбудораженный, потому что дядя тут же спросил:

— Что случилось? Ты чего такая?

— Да нет, ничего, просто… кое-что… дела, — пробормотала Кира, путаясь в ремешках босоножек и мысленно ругая себя последними словами.

— Ну, лети, коли надобно, — дядя Ваня огорченно подергал себя за нос. — А я думал, поужинаешь у нас.

— Спасибо, нет, пока, пока…

По счастью нужный топик подвернулся сразу. Водитель ехал быстро, включив „Шансон“ на полную громкость, и изредка оборачивался и говорил:

— А?

На своей остановке Кира вышла, постаравшись сделать это изящно, перебежала дорогу, подошла к дому Влады, стоявшему почти параллельно ее собственному, остановилась и снова позвонила, глядя во двор. Контингент на скамейках почти не изменился. Князева не было, и Сан Саныч сидел в одиночестве, наблюдая за игрой нардистов с полупрезрительным выражением лица. На третьем этаже все так же грохотало, кто-то хохотал вовсю, и двое парней на балконе яростно дискутировали, сея сигаретный пепел на чьи-то простыни.

Занято.

Кира решительно вошла во второй подъезд — она частенько видела, как Влада выводит из него на прогулку свою подхихикивающую мать — и тут же остановилась, только сейчас сообразив, что понятия не имеет, где именно живет Влада. Поднялась на первую площадку и задумчиво посмотрела на три двери. Почему-то ни одна из них не показалась ей похожей на дверь, которая должна бы была вести в нужную квартиру, и Кира начала подниматься на второй этаж. В подъезде было гулко и громко, и за дверью праздничной квартиры вовсю распевал мультяшный лягушонок.

— …трим-тим-тим-тим-там-там!..

Лягушонок-то лягушонком, а куда ей идти-то, собственно? Позвонить в любую дверь и спросить, разве что?

Поднявшись на площадку, Кира уже направилась было к ближайшей двери, но тут же вскинула голову, услышав чей-то голос. Наверху открылась и закрылась дверь, и Кира увидела на лестнице спускающиеся вниз ноги и торопливо начала подниматься им навстречу. Женский голос наверху гулко позвал:

— Лена!

Она взбежала на последнюю ступеньку и увидела пожилую женщину, стоящую на середине лестницы. Лицо было знакомым, но имени ее Кира не знала — иногда видела во дворе — и все. Женщина казалась растерянной — настолько растерянной, что Кира немедленно спросила:

— Что случилось?

— Здравствуйте, — машинально сказала женщина и повела рукой на площадку. — Вы сейчас поднимались — Лену не видали?

— Я никого не видела… Какую Лену? — запоздало осведомилась Кира, делая шажок ей навстречу.

— Во дворе она часто сидит, перед вашим домом… Ну полная такая… волосы у нее еще такие… — женщина сделала неопределенное движение руками и снова махнула в сторону площадки. — У нее дверь открыта, а в квартире никого нет… То ли вышла и закрыть забыла, то ли… Я не знаю, что делать — захлопнуть? А вдруг она ключ не брала. В подъезде ее точно нет — отозвалась бы… а так еще приберут чего? В соседней квартире вон какой содом! Ни стыда, ни совести…

— А вы случайно не знаете, в какой квартире Влада живет? — поспешно перебила ее Кира — сейчас ее мало интересовали чьи-то там открытые двери.

— Влада? — переспросила женщина.

— Да, девушка, блондинка, у нее еще мать… болеет…

— Ах, эта?!.. — та кивнула не без презрения. — Так в двадцать второй, на первом этаже.

— Спасибо! — Кира развернулась и ринулась вниз. У нужной квартиры она остановилась. Из-за двери вызывающе грохотала „Gamma Ray“ — так громко, словно Влада решила посоревноваться с легкой дискотечной музычкой веселящихся соседей. Кира хмыкнула раздраженно и нажала квадратную кнопку звонка. Раздалось истошное птичье щебетанье, и она невольно вздрогнула, вспомнив, что слышала такое же под конец их разговора. Сверху никто не спустился — очевидно женщина все так же стояла на лестнице, решив покараулить незапертую квартиру.

Минуты ползли — гулкие, громкие, но дверь никто не открывал, хотя музыка явственно указывала, что хозяева должны быть дома. Кира позвонила еще раз и, дожидаясь, снова вызвала в сотовом номер Влады.

Занято.

Секундочку, а почему она решила, что Влада звонила именно из дома? Она могла звонить откуда угодно! Хотя птичка — эта птичка в звонке…

Но просила прийти именно к ней домой. Тогда почему не открывает? Неужели, валяется в отключке? Но тогда открыла бы тетя Галя — уж та-то точно должна быть дома! Хотя, может быть в ее реальности уже не существует дверей, которые нужно открывать на звонки. Может, Влада увела ее на прогулку, а музыку выключить забыла? Под наркотой ведь — с нее станется!

Кира снова позвонила в дверь, потом пару раз сильно грохнула в нее кулаком.

— Влада! Это я! Открой мне! Влада!

Ничего не произошло, и дверной замок не щелкнул. Кира отступила на шаг, глядя на закрытую дверь прищуренными глазами.

— Так их наверное дома нет! — раздраженно сказала сверху безвестная женщина. — Чего в дверь-то колошматишь?!

И вправду — чего? Шла бы ты домой. Чего ты суетишься из-за чьего-то наркотического бреда?

Но голос — ее голос, такой осознанный и испуганный… И этот щебет звонка. Кто-то еще до Киры звонил в эту дверь. А что, если это был тот… как его… Шмель? И что, если ему открыли? Судя по разбитому лицу Влады, гуманистом его никак не назовешь!

И откуда тогда эта тревога — скверная, ворочающаяся в сердце, холодная и скользкая, словно мокрая лягушка? А с третьего этажа еще и мультяшный лягушонок весело подначивает, и контраст получается такой, что в сердце становится еще сквернее.

— Лена-а-а! — уныло прокатила женщина сверху. Кира попятилась, не сводя взгляда с закрытой двери, повернулась и выбежала на улицу.

Обойдя дом, она проломилась сквозь густые заросли сирени и принялась отсчитывать окна. Вот эти три точно должны быть Владины. Все окна были плотно закрыты, несмотря на жару, но в одном была приоткрыта форточка, и задернутые занавески слегка колыхались от горячего ветра. Подойдя к нему, Кира ухватилась за решетку и забралась на подоконник. Прохожие поглядывали на нее с рассеянным любопытством.

Из окна летела знакомая музыка — точно, она не ошиблась. Выпрямившись, Кира просунула руку между прутьями решетки и толкнула створку форточки. Та зацепилась за штору и, открываясь, отодвинула ее в сторону, открывая для обозрения пустую неряшливую комнату. Одежда валялась как попало, кровать была разобрана и, судя по всему, пребывала в таком состоянии уже не первый день. На полу, ближе к дверям, лежал перевернутый стул, указывая ножками в окно. В этот момент створка качнулась обратно, и Кира просунула руку подальше, чтобы удержать ее, и тут увидела на полу, в дверном проеме, голые женские ноги — они выглядывали из-за косяка по колено, пятками вверх, и ей даже были видны тусклые желтые кольца мозолей и разбухшие старческие вены. Ноги лежали неподвижно, а рядом с ними и под ними, на бледно-коричневом линолеуме было разлито что-то темное и блестящее, похожее на загустевший лак.

С секунду Кира, застыв, тупо смотрела на них, а потом ее ноздрей коснулся запах, знакомый запах — она уже чувствовала подобный когда-то, но не могла вспомнить, когда. От него во рту появлялся вкус меди… запах опасности, запах чего-то ужасного…

Кира слетела с подоконника и ринулась обратно к подъезду, влетела в него и, взбегая по лестнице, закричала, запрокинув голову:

— Вызовите „Скорую“! Слышите?! Вызовите „Скорую“!

— А что такое? — высоко над ней, из-за перил выглянуло удивленное женское лицо.

— Там женщина… на полу… ей плохо… наверное, тетя Галя… вызовите!

— Батюшки! — жадно сказало лицо и исчезло. Секундой позже наверху открылась дверь. Кира снова вызвала к жизни хриплую птичку дверного звонка, нажимая на кнопку с таким остервенением, что чуть не продавила насквозь, потом вспомнила о собственном телефоне и вытащила его, но тут же обнаружила, что не знает, как звонить в „Скорую“ — слишком короткий номер. Она решила вызвать оператора, но пока щелкала кнопкой справочника, телефон, измученный за вечер, решил вопрос без ее участия и отключился, издевательски пискнув напоследок. Наверху снова хлопнула дверь, послышались нестройные голоса, и кто-то начал спускаться. Кира грохнула кулаком в дверь — теперь уже скорее по инерции — и развернулась навстречу троим полупьяным парням в шортах, потным и раскрасневшимся. За ними следовала стайка девушек с испуганным любопытством в глазах. Замыкала шествие уже виденная Кирой женщина.

— Вызвала! — крикнула она, задыхаясь и тяжело переваливаясь на ходу. — Ох, жарко как!..

— Ну, кому тут чего выбивать?! — почти воинственно осведомился один из пришедших и вопросительно уставился на Киру. — К-торая тут?! Щас мы ее быстренько!..

— Витька, а кто платить потом будет?! — выкрикнули позади него. — Сейчас „Скорая“ приедет — пусть они и выбивают!

— А если она через час приедет? А бабка возьмет, да и скапустится!

— Это не твоя бабка…

— … дверь ведь внутрь открывается?…

— …черт, старая работа — такую ж хрен вышибешь…

— …вот сюда лучше встань…

— … разница — все равно нас попросят…

— … все, давай! Раз, два, три!..

Дверь дрогнула под дружным размашистым натиском, но устояла. Кира прижалась к стене, глядя перед собой невидящими глазами и вздрагивая от каждого удара.

На шестом ударе дверь крякнула и просела внутрь, плюнув щепками и пылью. Средний из выбивавших по инерции ввалился в квартиру следом за дверью и едва устоял на ногах, уцепившись за дверную ручку и чуть не вывихнув себе плечо. И тут же пулей вылетел обратно с мучнисто-белым и мгновенно протрезвевшим лицом.

— Бля-а-а!..

Двое других сунулись следом и мгновенно отдернулись, в ужасе округлив глаза. Одного из них немедленно стошнило прямо на порог и серый придверный коврик, и в и без того спертый воздух подъезда вплелся перегарно-винегретно-кислотный букет. Девушки на лестнице загомонили и затолкались, пытаясь спуститься все сразу:

— Витька, Петька, что там?! Что там, а?!

— Стоять, дуры! — страшным голосом заорал Витька, на плече которого густо наливался синяк, и рванул за руку приятеля, который, шатаясь, вяло тер испачканный подбородок. — Наверх! В хату! Бегом! Бля, вот это влипли! Ни фига себе!

Спустя несколько секунд в подъезде не осталось никого, кроме Киры, все так же прижимавшейся к стене, и пожилой женщины, застывшей на лестнице. Потом женщина очень осторожно спустилась вниз, остановилась напротив выбитой двери и застыла. У нее вырвался полувсхлипывающий-полустонущий звук, она попятилась, стукнулась спиной о дрогнувшие перила и сползла на пол, прижимая распяленную ладонь к груди и коротко хватая воздух синеющими губами.

Кира, все еще сжимавшая в пальцах телефон, медленно оттолкнулась от стены и повернулась, медленно сделала один шаг, потом другой, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. Механически перешагнула через лужу на пороге, потом через другую, но уже на линолеуме — большую, вязкую, растертую скользнувшими ногами ввалившегося в квартиру человека. Запах снова ударил ей в ноздри — жуткий запах крови и неубранного привокзального туалета.

В прихожей царил страшный разгром, тумбочка валялась на боку и тут же рядом с ней лежал телефон и из треснувшей желтой трубки неслись короткие гудки, едва слышные на фоне музыки, летевшей из одной из комнат. А чуть поодаль лицом вниз лежала очень полная женщина в задравшемся цветастом платье. Ее пухлые руки были разбросаны в разные стороны, одна ладонь вывернулась вверх, и пальцы были чуть согнуты, словно женщина пыталась изловить кого-то позади себя. Вокруг нее растеклась огромная лужа крови, казавшаяся очень густой и очень холодной.

Сглотнув, Кира остановилась, и ее взгляд протянулся дальше — туда, где наполовину в комнате, наполовину в коридоре лежала изломанная, растерзанная фигурка, похожая на тряпичную куклу, разорванную заигравшимся щенком. Промокшие от крови волосы залепили обращенное к двери лицо, и сквозь них виден был раскрытый в мертвом крике рот. Переломанная рука косо, под обратным углом закинулась на бедро, блестя разорванными мышцами и осколками костей, горло и живот разодраны, и всюду скользкие багровые и сизые лохмотья, и над всем этим — музыка, летящая над телом из комнаты — жуткое обрамление, делавшее картину совершенно нереальной.

— Лена… — вдруг сипло сказали позади нее, из подъезда. — Это же Лена… Это ее платье…

И только тогда она начала кричать и еще долго не могла остановиться.


* * * | Коллекция | * * *