home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



II

Стас нажал на кнопку, и тотчас к телефону протянулась изящная женская ручка, отняла телефон и невежливо бросила его на стул.

— Перестань отвечать на всякие глупые звонки! Вообще отключи его! Кто это смеет нас тревожить?!

— Это по работе, — Стас перекатился на спину и взглянул на Вику, которая сидела рядом на диване, приглаживая растрепавшиеся волосы, потом поднял руку и провел пальцами по ее голой груди. — Ну, что ты? Иди сюда.

Вика по-кошачьи мягко скользнула навстречу его рукам и улеглась рядом, с дразнящей полуулыбкой глядя ему в глаза, в то время как ее пальцы начали пританцовывать по его животу, спускаясь все ниже и ниже.

— Хочешь сказать, что ты уже отдохнул и пришел в боевую готовность?

— Нет, погоди еще пару минут, — Стас засмеялся и повернулся на бок, поглаживая ее ногу, которая немедленно закинулась ему на бедро. — Ты сегодня была… так энергична! Давно меня никто так не выматывал… возможно и никогда. Что это с тобой?

— Просто, как это ни печально для моего самолюбия, я очень по тебе соскучилась. По тебе и твоему шикарному телу! — Вика легко куснула его в плечо. — Мы ведь больше недели не виделись!

— А кто в этом виноват?! — возмущенно спросил Стас. — Это же ты не желала со мной встречаться и ежедневно кормила меня какими-то глупыми отговорками!

— Иногда сложно признаться себе в том, что кто-то начинает значить для тебя слишком много, — пробормотала Вика ему в плечо. Стас улыбнулся, но улыбка была серьезной.

— Так в этом все дело?

Вика тихонько, страдальчески вздохнула. Она умела очень страдальчески вздыхать, если хотела, но ее раздражало, что сейчас играть почти не приходилось — ни сейчас, ни в том, что было до этого вздоха. Играть приходилось лишь тогда, когда нужно было улыбаться. Но улыбаться было очень больно. Она и не знала, что так будет, она рассчитывала, что все будет легко и просто. Так и было до тех пор, пока Стас не открыл перед ней дверь и не обнял в полумраке прихожей. Ей хотелось, чтобы он никогда ее не отпускал, и это было ужасно.

— Только не надо сразу же… — начала было Вика с вызовом, но Стас прервал ее, поймав слова губами. Он целовал ее долго и очень нежно, и Вика против воли утонула в этом поцелуе и в том, что последовало за ним. В этот отрезок времени, выпавший из реальности, она, задыхаясь и постанывая, со страстной чуткостью отзываясь на каждое движение Стаса, действительно любила его, почти перестав убеждать себя в том, что любит только это тело, а не живущего в нем человека, которого так и не успела ни узнать, ни понять, и когда все закончилось, Вика почувствовала странное горькое опустошение и какой-то детский страх. Стас сел на кровати, и она вцепилась ему в руку, пытаясь удержать, но не зная, зачем. Вика разжала пальцы и откинулась на подушку, заставив себя улыбнуться.

— Хочешь чего-нибудь? — пальцы Стаса прикоснулись к ее щеке. — Длительные постельные упражнения способствуют аппетиту. А?

— Мороженого! — она перевернулась на живот и потянулась за сигаретами, лежавшими на стуле. — Шоколадного с орехами и с шоколадной корочкой, порции две! Нет, три! Безумно хочу мороженого! У тебя не завалялось?

— Нет, — Стас развел руками. — Но если тебе действительно так хочется мороженого, могу совершить подвиг и сбегать за ним. И, может заодно и еще за чем-нибудь другим.

— Было бы здорово! — Вика прищурилась. — Но это садизм — сразу же после секса гнать партнера в магазин! К тому же, что я тут буду делать совершенно одна?

— Ждать меня, — Стас звонко шлепнул ее по бедру. — Можешь, пока, придумать еще какую-нибудь новую позу — ты на это большой мастер!

— Фу, развратник! — Вика сбросила его руку. Стас засмеялся и начал неторопливо одеваться. Она закурила и легла поперек дивана, наблюдая за ним и болтая в воздухе согнутыми ногами. Как же, все-таки, он был хорош! И как все это было несправедливо! Она прикрыла глаза и сжала зубы так, что они скрипнули.

Одевшись, Стас глянул на небо в щель между задернутыми шторами, подошел к дивану и наклонился.

— Дай потянуть.

Вика подняла руку и сунула дымящуюся сигарету ему в губы. Стас сделал глубокую затяжку и с наслаждением выдохнул дым.

— Ф-фу, хорошо!.. Все, я быстро…

— А поцелуйчик?!

Стас усмехнулся возмущению в ее голосе и поцеловал Вику — быстро и звонко — в губы и еще один раз — в плечо. Потом повернулся и вышел из комнаты.

Вика продолжала все так же лежать на животе, только ноги ее застыли, чуть покачиваясь вперед-назад. Она напряженно прислушивалась к звукам, доносившимся из прихожей. Вот щелкнул выключатель, звякнули ключи, послышался легкий скрежет открываемого замка и следом — легкий хлопок входной двери.

Все!

Вика соскочила с дивана, схватила свое платье и стремительно натянула его на голое тело. Где-то треснула нитка — звук неожиданно громкий в наступившей тишине. Шлепая босыми ногами, она пробежала через квартиру на кухню, отвела краешек белой занавески и выглянула во двор. Стас уже вышел из подъезда и теперь торопливо шел по узкой асфальтовой дорожке, чуть помахивая правой рукой. Время уходило, но Вика все смотрела и смотрела ему в спину, не в силах отвести взгляд. Потом опомнилась и метнулась обратно в гостиную. Стас идет так быстро… у нее будет лишь минут десять — от силы пятнадцать.

Аптечку можно было не обыскивать — слишком очевидное место, и все же Вика первым делом проверила ее, но, разумеется, ничего не нашла. В любом случае, это должно быть где-то в комнате Стаса, в гостиной. Хотя, ведь тогда он пошел на кухню, чтобы сделать чай, и в гостиную не заходил. Значит, он держит снотворное где-то в кухне… но ведь это опасно, кухня — владения Киры, и она может наткнуться на него в любой момент. Конечно, не поймет, что это такое — Стас ведь наверняка вытащил его из упаковки. Он ведь не из тех, кто, пряча яд, помещает его в бутылочку с черепом и костями на этикетке.

Но, скорее всего Стас держал в кухне, под рукой, только одну-две дозы, остальное было спрятано более надежно. У него должен быть запас. Почему-то Вика была уверена в этом.

Она быстро осмотрела гостиную, открыла платяной шкаф с одеждой Стаса и перерыла его, стараясь не потревожить порядок вещей. Ничего. Тщательному осмотру подверглись барсетка Стаса, лежавшая на журнальном столике, постель и кресла, книги на полке, центр, диски. Вика заглянула даже в старый пылесос, в котором они с Кирой когда-то нашли странные фотографии, но сейчас нашла там лишь кучку пыли и мусора. Она зло пнула ногой кресло, и то повернулось вокруг своей оси с легким скрипом, в котором было что-то издевательское.

Все, время истекает. И почему, собственно, она была так уверена, что сразу же что-то найдет? Ладно, может в следующий раз…

Нет, надо найти сегодня, сейчас, потому что Кира ее не слушает — не верит ни единому ее слову, и будет продолжать позволять Стасу травить себя. Она сделала глупость, все ей рассказав. Теперь она, Вика, для Киры мелкая мстительная дрянь, а Стас мученик! И теперь Кира будет не только пить чаек, заваренный заботливым братом, но и просить добавки!

Вика развернулась, зло махнув рукой, и смела с журнального столика красивую зелено-золотистую ручку, которая пролетела через всю комнату и, блеснув, юркнула под диван, словно какое-то диковинное проворное насекомое. Вика выругалась и полезла за ней, теряя драгоценное время. Ручка-то из барсетки — она вытащила ее, чтобы проверить — мало ли, может и в ней Стас что-нибудь припрятал, может, это и не ручка вовсе? Но разумеется, ручка оказалась всего лишь ручкой. Только какого черта она не положила ее обратно?! Ее рука торопливо шарила по паласу, но ручка, скорее всего, откатилась к самой стене. И как она ее теперь достанет?

Внезапно ее пальцы ощутили под паласом какую-то прямоугольную выпуклость. Что-то слабо зашелестело под ними. Похоже, целлофановый пакет.

Вика отвернула край паласа возле стены и запустила под него руку. Ей пришлось просунуть ее очень далеко, почти по плечо, прежде чем ее пальцы нащупали какой-то сверток и потянули его наружу. Чихнув, она вытащила наружу тщательно сложенный синий пакет, густо покрытый пылью.

Открыв пакет, Вика сразу же нашла то, что искала, и эта находка едва не заставила ее разреветься. С той минуты, как Стас обнял ее в прихожей, где-то в глубине ее подсознания копошилась отчаянная, жалкая надежда, что она ошибается. Ей так хотелось ошибаться… Но она не ошиблась. Одна упаковка, две, три, четыре… Он сошел с ума!

Можно было спрятать пакет обратно и забыть об этом. Будь на месте Киры кто-нибудь другой, возможно, она бы так и поступила, но Кира все портила. И как она могла ей не поверить?! Даже ударила ее!

Стас — в этом виноват только Стас! Он околдовал ее — так же, как и саму Вику. Иначе почему даже сейчас ей так сложно сделать выбор?

Она торопливо сунула упаковки с лекарством обратно в пакет и ее пальцы наткнулись на другой пакет, в котором лежали какие-то бумаги. Вика вздернула голову, прислушиваясь, потом вытащила пакет и вытряхнула его содержимое на палас. Тетрадь, еще тетрадь. Большой старый конверт для заказных писем. И множество отдельных тетрадных листков, исписанных округлым, очень красивым почерком. Вика наугад вытянула один и рассеянно мазнула взглядом по строчкам. И тут же приковалась к ним, приоткрыв рот. Дочитав до конца, она уронила листок на колени и прошептала:

— Ничего себе!..

— Нашла, что искала?

Вопрос прозвучал мягко, даже участливо, и именно это напугало ее больше всего. Всхрипнув, Вика вскочила, и бумаги весело разлетелись во все стороны.

— Извини, что напугал, — сказал Стас, стоявший в дверном проеме, скрестив руки. Теперь в его голосе была легкая издевка, но никакого извинения в нем не чувствовалось. Скорее желание напугать еще больше.

— Да уж, напугал! — возмущенно отозвалась Вика, пытаясь взять себя в руки. — Смотри, я тут… что-то лежало… Не знаешь, что это такое?

— Конечно, знаю, — Стас улыбнулся незнакомой улыбкой — стылой и жесткой. — И ты тоже знаешь, что это. Солнышко мое, не унижай свою фантазию такими убогими выдумками. Я не был в магазине. Я, — его указательный палец прочертил в воздухе дугу и застыл, указывая на щель между задернутыми шторами. — Очень интересно было наблюдать. Видишь ли, Кира звонила мне недавно. Ничего толком не сказала, но по ее голосу я и так понял, в чем дело. В сущности, я понял это еще тогда, утром — по выражению твоих глаз.

— Почему же ты меня впустил? — глухо спросила Вика, вжимаясь спиной в стену. Стас вздохнул — неожиданно горестно.

— Сам не знаю. Наверное, все еще на что-то надеялся. Худшая вещь — когда позволяешь надежде биться в агонии, а не убиваешь ее сразу же. Потому что это очень опасно… как видишь.

Она хотела закричать — громко, отчаянно, во все горло — не потому, что Стас сейчас стоял в дверном проеме, не потому, что он мог что-то с ней сделать, а из-за этой холодной, седой тоски, наполнившей его глаза до самых краев, беспросветной и безжалостной — тоски человека, не принимающего ничего, кроме своих желаний и горюющего лишь по их несбыточности и разрушению. Она не знала Стаса, но этого человека, смотревшего на нее, она не знала еще больше. Да, она хотела закричать, но вместо крика у нее вырвалось:

— Почему, Стас? Из-за этой паршивой квартиры?! Ты Киру…

— Я Киру что? — спросил он, казалось, с искренним любопытством. Вместо ответа Вика пнула босой ногой одну из упаковок, и та с тихим стуком упала в полуметре от него.

— Да, я ошибся, давая ей это, — спокойно произнес Стас, не взглянув на пол.

— Ошибся?! — истерично взвизгнула она и метнулась к нему, замахнувшись, но тут же застыла, словно устыдившись своего порыва. — Ошибся?! Как ты мог давать ей такое средство… не разбираясь… Ты же мог убить ее?! Ты и так испортил ей здоровье и продолжаешь…

— Нет.

— Что нет?!

— Не продолжаю, — Стас сделал несколько бесшумных, незаметных шагов вперед, глядя ей в глаза, в которых дрожали страх и бешенство. — Как только я понял, что это вредит ей, то сразу же перестал. Тот вечер был случайностью. Она пришла на таком взводе… а у меня не было под рукой ничего другого. И надо же, чтоб ты… Ирония судьбы, не иначе.

— Ты врешь!

— Вика, Вика, — его голос прозвучал укоризненно. Стас слегка качнул головой, и в этом жесте были сожаление и снисходительность. — Ты ничего не поняла. Чтобы я убил Киру?! Чтобы я причинил ей какой-то вред?! Никогда. Она — вся моя семья. Она — все, что у меня есть. Никогда я не сделаю Кире ничего плохого — и другим не позволю. Так что можешь быть спокойна за свою подругу.

— Но зачем…

— Мне нужны были вечера и ночи, Вика. Мне нужно было работать. И в ее комнате тоже. А она мешала. Я всего лишь укладывал ее спать — вот и все. Да, я не разбираюсь в лекарствах. Может, ты поможешь мне разобраться?

— Что?! — Вика задохнулась, ошеломленная. — Ты…

— Я знал, что ты откажешься, — мягко сказал Стас, следя за ее бегающим взглядом. — А ведь она тебе не поверила, верно?

— Врешь ты все, любящий братец! Ничего ты не остановился! У нее до сих пор галлюцинации!

— Галлюцинации? — он усмехнулся, и Вику передернуло от этой усмешки. Теперь она совершенно не понимала, как ее вообще могло что-то с ним связывать?! — У Киры никогда не было галлюцинаций. Я могу тебе это доказать.

Тоска в его глазах сменилась чем-то иным — восторженным, почти благоговейным и в то же время странно чужеродным, не имевшим никакого отношения к человеческим эмоциям. И в тот же момент рассыпалось в пыль густое, сковывающее ее очарование этим человеком, выпустив на волю ее сознание, и Вика, вскрикнув, метнулась вперед и вбок — через диван, к дверному проему. В какую-то секунду ей казалось, что Стас не успел среагировать так быстро, и она добежит до выхода из гостиной — добежит и дальше — до самой двери. Но когда ее нога ступила на порог столовой, ее крепко обхватили сзади и дернули обратно в комнату, зажимая крик твердой ладонью. Секундой спустя она получила сильный удар в солнечное сплетение и мгновенно утратила способность не только кричать, но и дышать. Вика обмякла в руках Стаса. Теперь она была сосредоточена лишь на двух вещах — на своих судорожно и безуспешно сокращающихся легких и на боли, которая вращалась в ее теле, словно утыканный толстыми иглами шар. Ее губы дергались, и она широко открывала рот, словно пыталась не вдохнуть воздух, а откусить от него кусок. Что-то щелкнуло, и вокруг стало очень темно. Вначале Вика подумала, что потеряла сознание, но почти сразу же кто-то издалека подсказал ей, что Стас просто выключил свет.

Он подхватил ее на руки и донес до дивана, бросил на него и отошел куда-то. Шелестнула задергиваемая штора, легко запахло дымом, и свет снова появился где-то рядом — слабый, дрожащий.

— Это не обязательно, — непонятно сказал Стас рядом, — но я должен видеть…

Он наклонился над ней и приподнял, ставя на ноги. Вика попыталась лягнуть его, вцепиться ему в лицо, но Стас увернулся с той грациозностью, которая раньше так ее восхищала. Тыльной стороной кисти провел по ее мокрой от болезненных слез щеке, потом вдруг встряхнул, и ее голова мотнулась взад-вперед.

— Что — больно?! — прошипел Стас и встряхнул ее снова. Теперь в его глазах была лишь обычная человеческая злость. — А ты думаешь, мне не больно?! Думаешь, я хочу тебя отдавать?! Я ведь почти любил тебя, Вика! Зачем ты… Почему ты не оставила все, как есть?!

— Пожалуйста, — хрипло шепнула она, вяло пытаясь оттолкнуть его. — Я никому не скажу.

— Ну конечно скажешь, — Стас рывком дернул ее назад и прижал спиной к стене. Вика вздрогнула от прикосновения холодного камня.

— Она… все равно мне не верит.

— Но тебе поверят другие. И ты читала… это и еще хуже!

Он вдруг отпустил ее и отступил на шаг, медленно опуская руки. Вика осталась стоять, дрожа и шатаясь, непонимающе глядя на него. Потом слабо улыбнулась — бессмысленная, ошеломленная улыбка смертника, который получил помилование, уже прижимаясь щекой к плахе. Отсветы свечей прыгали по ее лицу.

— Уходи, — сухим, ломким голосом произнес Стас, и что-то мелькнуло в его глазах — что-то, похожее на отчаянно машущие руки тонущего человека. — Я отменяю приглашение.

Все так же бессмысленно улыбаясь, Вика шагнула вперед, и едва ее нога дотронулась до пола носком, еще не успев перекатиться на пятку, как улыбка исчезла с ее губ, и она медленно повернула голову, не услышав, но почувствовав позади чье-то движение. И в тот же момент Стас закрыл глаза и отвернулся.

Он бы не услышал его, если б не знал точно, что услышит — слишком короткий, острый и мгновенный, как удар ножа, вопль ужаса и боли, оборвавшийся булькающим хрипом, и следом — тишина, теперь казавшаяся громкой, почти оглушительной. Секунда, вместившая в себя целый мир и разбившаяся на острые осколки, неслышно ссыпавшиеся в никуда.

Стас повернулся. Его побелевшие губы подергивались, словно каждое движение причиняло ему сильнейшую боль, взгляд шарил по тому месту, где только что стояла Вика, точно пальцы слепого, ощупывающие чье-то лицо.

По стене бродили серые тени, живя своей привычной, давно прошедшей жизнью, сливаясь, и расходясь вновь, но он смотрел не на них, а на бесчисленные темно-красные капли, большие и маленькие, скользящие по обоям вниз с какой-то пугающей медлительностью и оставляющие за собой на нарисованных цветах извилистые влажные полоски, и те бледнели на глазах, таяли, словно дымка на стекле, и таяли сами капли, становясь все меньше и меньше, превращаясь в крошечные точки, все еще жадно ловящие свет свечного пламени, но вскоре исчезли и они — осталось только бесплотное колыхание теней, раскачивающиеся лепестки пламени, пронзительная тишина и чей-то пустой мертвенный взгляд, устремленный туда, где уже некого было видеть.


предыдущая глава | Коллекция | cледующая глава