home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V

— Ну, как ты, несчастный, — приглушенно спросила Кира в трубку казенного телефона, воровато оглядываясь — не видать ли сурового шефа в виде дяди Вани.

— Отвратительно! — просипел в трубке простуженный голос Егора. — Можешь быть довольна! Я знаю, что это ты навела на меня порчу! И всего лишь из-за того, что я посоветовал Ольке…

— После того, что ты посоветовал Ольке, ее, теперь уже бывший приятель считает Ольку лесбиянкой, и она теперь всех баб ненавидит, включая и свою лучшую подругу.

— А при чем тут я?! — возмутился Михеев на другом конце провода. — Я всего лишь посоветовал ей больше уделять внимания своей подруге, чтоб ее приятель понял, что…

— Прежде, чем советовать такие вещи, Гоша, нужно было глубже вникнуть в ситуацию и разобраться, что за птица ее подруга…

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называла меня Гошей?! — простужено вскипел Михеев. — Я Егор! Егор!

— Конечно, господин Михеев… Так вы собираетесь выздоравливать — или как? Вот уже неделю я не вижу ваш очаровательный лик и безмерно скучаю по вашему высокоинтеллектуальному хихиканью.

— Хочешь, я тебе скажу, почему ты спрашиваешь? — злорадно поинтересовался Егор и чихнул. — Потому что у тебя машина уже под завязку вирусами набита, и ты ждешь, что я приду и почищу ее! Ни фига! Я не приду никогда! Я скончаюсь в страшных судорогах и завещаю тебе самую кошмарную из всех антивирусных программ, которая только была написана!

— Я знаю, что ты меня любишь! Но если серьезно, Гоша…

— !!!

— Хорошо, Егор, здесь накопилось много дел, и компьютер действительно плохо работает, тормозит страшно и программы сворачивает…

— Приду и снесу систему…

— У тебя на все один ответ… Я хотела узнать, у тебя ведь полным-полно всяких интернетских знакомых?

— Ну.

— Просто, мне нужно кое-что найти, но я не знаю, как это сделать. По телефону этого не объяснить…

— Кирка, опять с подружками треплешься за казенный счет?!

Кира, закрыв трубку ладонью, обернулась и сделала большие глаза, преданно глядя на подошедшего Ивана Анатольевича.

— Ничего подобного! Я треплюсь с Пенсионным фондом. Вы ж сами сказали, чтоб я Лемашовой по мелочам помогала!

— Не припоминаю, — мрачно произнес Иван Анатольевич. Кира оглянулась вокруг, вытянула шею и прошептала так, чтобы слышал только он.

— Дядя Ваня, судя по зверскому выражению твоего лица, деньги нам и сегодня не перевели?

— Так, говори по телефону! — раздраженно приказал дядя и удалился в свой кабинет. Кира фыркнула и прижала трубку к уху.

— Ты еще там?

— Я старый больной человек! — прогнусавил Михеев. — Оставьте в покое и меня, и мой фонд!.. Слушай, я так понял, что зарплаты на этой неделе не будет? Так смысл мне выздоравливать?

— А я?! — возмутилась Кира. — А как же я?! Ты свинья, Михеев! С кем я буду ездить домой?!

— Да за тобой то и дело твой хахаль заезжает — зачем тебе я? И, кстати, перестань заставлять его подвозить меня до остановки — он меня убьет скоро! Он и так на меня недобро поглядывает, хоть я и не понимаю, почему. Я слишком невзрачен, чтоб ко мне ревновать.

Кира мысленно пожала плечами. Сергей и в самом деле невзлюбил Егора с первого же взгляда, но ей казалось, что любовник поглядывает на Михеева не с ревностью, а с раздражением, словно дико куда-то опаздывает, и Егор мешает ему пройти.

— Странно, ведь недавно ты заявил, что являешься самым привлекательным мужчиной в мире.

— Просто я посмотрел на себя в зеркало, — сообщил Михеев. — Ни один мужчина не может считаться привлекательным, если у него такой насморк, как у меня сейчас. Ладно, я постараюсь прийти, как можно быстрее. Ты же знаешь, что мне трудно тебе отказать. Кстати, если вдруг неожиданно придут деньги — ты ведь мне звякнешь, правда?

— Михеев, ты же знаешь, что у нас ничего не происходит неожиданно. Все всегда все знают заранее. Недавно босс заявил, что его секретные совещания были бы более секретными, если б их просто показывали по телевизору, а не проводили здесь, в кабинете.

— А боссозам что?

— Так ему только-только язву оперировали.

— А зам боссозама?

— ОРЗ, как и у тебя.

— Не контора, а инвалидный дом! — буркнул Егор. — Ну ладно, пока.

— Пока, Гоша, — Кира положила трубку прежде, чем из нее успел вырваться возмущенный вопль собеседника, и принялась снова перепечатывать документы, щуря глаза и раздраженно думая, что не мешало бы посетить окулиста — в последнее время ее зрение немного ухудшилось, и иногда буквы и вовсе расплывались и ей приходилось чуть ли не утыкаться носом в документы. Но через пятнадцать минут зазвонил ее сотовый, и документы опять были забыты.

— Солнышко, привет! — сказал в трубке печальный голос Сергея. — Слушай, так получается, что я сегодня не смогу за тобой заехать.

— Почему?

— Да тут, короче, кой-какие дела нарисовались… Халтура одна, короче. Так что…

— Так что я, короче, должна остаться одна в такой чудный майский вечер! — перебила его Кира. — И уже второй раз за эту неделю?! Сережа, мне это не нравится — я тебя брошу!

— Кира! — печаль в голосе Мельникова сменилась испугом, смешанным с черной меланхолией. — Ты ведь… Просто мы ведь тогда сможем на выходных в Ялту прокатиться, вот почему я и… Нет, но если ты так ставишь вопрос, то я все отменю и…

— Не надо ничего отменять! Господи, ты что — шуток не понимаешь? Должна же я как-то отреагировать на испорченный вечер!

— Почему испорченный? — облегченно отозвался Сергей. — Если останется время, я заеду к вам домой… а если, все же, нет, то завтра на танцах железно встречаемся. Завтра ведь латина?

— Да. А еще завтра у Ромки день рождения и он выставляется.

— У-у, так тем более!.. Кир, не сомневайся, я сумею загладить свою вину… Ну, я все-таки постараюсь найти сегодня время и заехать. Все, пока, солнышко! Целую!

— Чмок-чмок! — басом сказала Кира, отключила телефон и раздраженно бросила его на стол. Опять пододвинула к себе документы и хмуро уставилась на монитор. Чудесный вечер, как любила литературно выражаться Минина, накрылся медной уткой. И Егор, как назло, до сих пор не выздоровел! А Вика — ну, конечно же, Вика встречается со Стасом. И Стас, соответственно, с ней. К тому же, наверняка в их с Кирой квартире, как они это делают в последнее время. Конечно, Кира обычно все равно укатывает с Сергеем гулять или к нему домой, так зачем брату с подружкой ютиться в однокомнатной Викиной хижинке? Хотя, Кира подозревала, что Стас перенес место свиданий не только для удобства, но и для того, чтобы она пореже сидела в квартире.

И не выискивала на стенах тени, существующие только в ее воображении.

Но ведь она больше их не видела, не так ли?

Но ведь она и свечей больше не зажигала, не так ли?

И по-прежнему рано отправляется спать, если находится дома, словно квартира сговорилась с заботливым братом и специально навевает на нее сон.

— Кира!

Она обреченно вздохнула и подняла голову.

— Что ты делаешь?

— Да ничего, Иван Анатольевич. А что?

— А что! Ты должна что-то делать, не так ли?!

— Я имела в виду, что я работаю и не занимаюсь ничем предосудительным! — обиженно сказала Кира, поспешно хватая документы со стола. — Египетские рабы не могли бы похвастаться таким усердием! Я практически все уже сделала! А если ты о том, что у вас не существует секретарской должности и вместо нее я занимаю должность маркетолога, в которой ничего не понимаю, так не моя тут вина!

— Ты все сказала? — поинтересовался Иван Анатольевич. Кира развела руками, уронив при этом часть документов под стол и, наклонившись за ними, приглушенно сказала из-под столешницы.

— Дядя Ваня, ты задал мне слишком глубокий философский вопрос, и мне надо подумать пару дней, прежде чем ответить на него.

— Если ты моя племянница, то это вовсе не значит, что я не могу лишить тебя премии, — заметил Иван Анатольевич. Кира вынырнула из-под стола, положила документы и по-школьному сложила руки — одну поверх другой.

— Все, я мила, нема и послушна.

— Возьми вот это, — дядя протянул ей файл с бумагами, — съезди к Денису Олеговичу и отдай ему, только смотри, чтоб он не надышал на тебя своими вирусами. Хватает и его с Михеевым… А после этого сделай так, чтобы я тебя сегодня не видел!

— А-а, и ты вычтешь эти два часа из моего…

— Кира, когда отпускают, надо не возмущаться, а выкатываться как можно быстрее!

— Да, босс. Конечно, босс.

— В гости бы зашла, — вдруг сказал Иван Анатольевич совсем другим голосом. — Тетка переживает за вас со Стасом. Того, что я рассказываю, ей мало… Хм-м, ну ладно, все, — он развернулся и ушел в свой кабинет. Кира, прищурившись, посмотрела ему вслед.

— Тетка, тетка… — пробормотала она. — И чего ж она переживает…

Контору Кира покинула без всякого сожаления. На улице было очень тепло, все вокруг было одето зеленью и цветами, и сильный запах сирени соперничал с запахом выхлопных газов. По дороге к остановке она сорвала три пышных ветки темно-фиолетовой махровой сирени — такой душистой, что и пока она ехала в топике, и пока шла к дому зам-зама, ей казалось, что сиреневый аромат окутывает ее плотно, как силовое поле, не пропуская внутрь скверных запахов улицы.

— О! — удивился Денис Олегович в дверном проеме, принимая сирень вместе с документами. — Мне? Спасибо. Здорово на улице, а?

— Не знаю, — деловито сказала Кира, — я на работе.

Неторопливо шла она к остановке. Да и куда, собственно, торопиться? Рабочий день закончился, друзья заняты либо болезнями, либо друг другом, бойфренд, видите ли, халтурит, а ей что делать? Скорей бы уже лето, тогда таких вопросов возникать не будет. Если что, так домой за купальником — и на море! Чтоб купаться, ей компания не обязательна!

Проходя через дворы, она нарвала еще сирени — на этот раз белой. У этой запах был нежный, прозрачный, задумчивый. Дабы срезать дорогу и не пересекать чересчур оживленную спортивную площадку, Кира свернула на узкую тропинку между гаражами, и не пройдя и половины ее, замедлила шаг, пробормотав:

— До слез знакомый образ…

Прислонившись к одному из гаражей, прямо на траве сидела Влада в джинсовом костюме. Ее яркая майка задралась почти до груди, и между полами расстегнутой куртки был виден не слишком чистый живот. Волосы были встрепаны, глаза, как обычно, густо накрашены, а выражение лица было совершенно идиотским. Губы распухли и расплылись в бессмысленной улыбке. Рядом с Владой стоял дистрофичного вида паренек лет шестнадцати и тряс ее за левое плечо, плаксиво приговаривая:

— Где?! Где?! Где?!

Влада болталась из стороны в сторону безвольно, как кукла, то и дело гулко стукаясь затылком о железную стенку. Казалось, она совершенно не замечает того, что происходит.

— Все сама?! Все сама, сука?! Где?! Где?!

Влада, в очередной раз стукнувшись головой, разлепила губы и нецензурно ответила известной рифмой, после чего паренек как-то по-девчоночьи ахнул и вяло треснул ее по лицу. Влада снова приложилась затылком о гараж и засмеялась.

— Да забей, все равно она была беспонтовая!

— Да?! А что ж тебя так вставило?! Говорил же, дождись!

Кира остановилась совсем. Она бы не сделала этого ни в какой другой вечер, но сегодня остановилась, сама толком не зная, почему. Уж точно не из жалости к Владе, которая, судя по ее виду, далеко и надолго отъехала. Может, подумалось о женщине, которая сегодня будет одна смеяться в своей квартире, и никто не поведет ее сегодня на улицу? Эта тропинка между гаражами — место далеко не глухое. Заметут дуру — и неизвестно, когда она вернется домой.

— Сидишь?! — громко спросила она. Паренек отпустил Владу и уставился на Киру — раздраженно, но без особого удивления. Влада приоткрыла глаза и медленно поднялась, цепляясь за стенку гаража вывернутыми руками. Это далось ей нелегко, и Кира, оценив ее усилие, почти не придала значения появившемуся на лице девчонки давным-давно знакомому выражению страха и ненависти.

— Что надо?! — процедила Влада сквозь зубы. — Че — жалостливая?! А ну вали, сука, отсюда!

— Я-то, может, и сука, ну а ты-то кто? — поинтересовалась Кира с материнским добродушием. После чего неторопливо переложила сирень из правой руки в левую и так же неторопливо отвесила Владе такую крепкую пощечину, что та опять стукнулась многострадальным затылком и шлепнулась на траву, где и завозилась, извергая из себя причудливую смесь мата и хихиканья.

— Так, я не понял! — сказал паренек и недвусмысленно, но как-то заторможено потянулся к Кириной сумке.

Кира и ему отвесила пощечину — на всякий случай. Тот не устоял на ногах и удивленно рухнул на спину с таким звуком, будто упал набитый тряпками и газетами мешок. Лежа на спине и глядя куда-то в безоблачную высь, паренек сипло и отрешенно сказал:

— Ну, все!

После чего перевернулся на живот и встал на четвереньки. Помотал головой, кое-как принял совершенно вертикальное положение и, прислонившись к соседнему гаражу, устало произнес в пространство:

— Че надо тебе?! Че надо?!

— У меня сегодня плохой вечер! — Кира ухватила хихикающую Владу за шиворот и поставила на ноги. Это оказалось легче легкого — девчонка весила не больше, чем узелок белья. — Хочу, чтоб еще у кого-нибудь был плохой вечер. Понял?

— Нет, — честно ответил оппонент, скользнул в щель между гаражами и пропал из вида.

— Ну, все, сейчас он Шмеля приведет, — пробормотала Влада, перестав хихикать. — Пусти меня, мне плохо…

— Сейчас еще хуже будет. Пошли!.. Да не туда — туда! — она пихнула Владу в нужную сторону, и та попыталась возмутиться.

— Слушай, чего ты толкаешься? Чего тебе надо от меня?! Ведьма! И твоя бабка… — Владу мотнуло в сторону, и она стукнулась плечом о гараж, после чего раскинула руки и попыталась его обнять.

— Есть хочу, — задумчиво сообщила она железной стене. — И блевать. Интересно, как это совместить?

— М-да, а мне-то говорили, что ты на сене сидишь, — заметила Кира. — Может, проще в поликлинику тебя сдать — тут, за углом. А они уж сами разберутся, что с тобой делать.

— Не надо.

— Боишься, что что-то увидят?

— А что увидят?! — Влада резко развернулась, выворачивая руки вперед. — Вот, смотри, нет ничего!

— Нет. А ты валенки сними — там, между пальцами тоже ничего?

Влада что-то неразборчиво пробурчала, медленно, но верно продвигаясь вперед.

— Прямо тут двинулась?

— Не, на чердаке… Слушай, что тебе надо?! Думаешь, сама такая правильная…

— Тебе не один хрен, что я думаю? Ты в состоянии пройти два квартала? Ехать с тобой на общественном транспорте нереально…

— Красивая сирень… — пробормотала девчонка, качнулась и стукнулась о следующий гараж, после чего ее мысли вновь приняли прежнее направление. — Чего ты прицепилась ко мне?!

— И правда — чего?! — Кира ускорила шаг, обходя ее. — Можешь валяться тут дальше!

Влада снова плюхнулась на землю и неожиданно разревелась, закрыв лицо дрожащими руками.

— Нет, не уходи!

Кира чертыхнулась и вернулась к ней. Остановилась. То и дело проходившие по тропинке люди косились на них.

— Встанешь ты или нет?!

Влада отняла ладони от лица, и, увидев его, Кира вздрогнула, вытащила из сумочки бумажный платок и протянула ей.

— Вытрись. Даже мне страшно.

Влада кое-как вытерла растекшуюся тушь, уронила скомканный платок и поднялась, уцепившись за Кирину руку.

— Не хочу домой, — бормотала она, идя рядом с ней и пряча лицо в букете сирени, который Кира сунула ей в свободную руку. — Не могу там больше! Видеть ее не могу! Хоть сегодня! Куда я пойду в таком виде?!

— А друзья твои где?

— Ты одному только что в репу засветила.

— А соседи?

— Да щас!

— Ну… тогда можешь час у меня посидеть, но не больше. И если что-нибудь свистнешь, я откручу тебе голову!

Влада резко остановилась, словно налетела на стену.

— В эту квартиру?! Нет! Никогда! Она… там… в ней…

— Что? — Кира тоже остановилась и развернулась. — Что в ней такого, в этой квартире?! Ты что-то знаешь?! Ты поэтому вечно на меня так смотришь, будто я у тебя убила кого?!

— Я ничего не знаю, — деревянно произнесла Влада. — Но я туда не пойду!

— Почему — можешь объяснить?!

— Нет.

— Ну, в таком случае, иди, куда хочешь!

Влада посмотрела на нее неожиданно жалобно.

— Я одна не дойду.

— Слушай, Влада, посмотри на меня! Я в этой квартире третий месяц живу — и что?! Абсолютно нормально! И гости ко мне ходят…

Только у меня малость крыша поехала, а так все нормально, нормально…

И чего я ее уговариваю?! Только наркоманки мне дома не хватало!

— Ходят… — голова Влады пьяно качнулась, и она начала загибать пальцы на правой руке. — Мужик из красной тачки ходит. Рыжая баба ходит. Новый мент приходил…

— Ну?!

— Пока ничего не было…

— Чего именно? — Кира снова начала терять терпение. — Если…

— Я пойду, — неожиданно сказала Влада. — А ты… точно не заманиваешь?

— Чего?

— Они говорят, что вы с братом вроде нормальные…

— Кто они?

Но, Влада, уже потеряв нить мысли, только мотнула головой. Качнулась и пошла вперед. И то хорошо.

Сарандо, что ты делаешь, а?

Когда они подошли ко двору, Влада заскромничала и предложила пройти с этой стороны огородами, но Кира раздраженно извлекла ее из зарослей сирени, в которые та вломилась с размаху и чуть не упала.

— Просто иди справа и прикрывайся цветочками, горе!

Пока они шли к подъезду, Кира позвонила домой и убедилась, что Стас еще не пришел. Она не сомневалась, что брат бы не обрадовался такой гостье. В сущности, она и сама не была ей особо рада. Вот же потянули черти за язык! Причем неоднократно!

Во дворе никого не было, и вся конспирация Влады пошла впустую. Кое-как она вписалась в подъездный дверной проем, поднялась по лестнице и на предпоследней ступеньке замерла, глядя на оббитую черным дерматином дверь так, словно за ней скрывалась дорога в ад.

— Нет, — хрипло сказала она, яростно растирая левый глаз. — Я не пойду!

— Да бога ради! — буркнула Кира, не оборачиваясь и вытаскивая из сумочки ключи. — Думаешь, я тебя за шиворот потащу, начну жалостно умолять: „Ах, Влада, осчастливьте же меня своим присутствием“?!.. Да катись обратно в свои кусты!

Влада непонимающе заморгала, пытаясь уловить смысл такого большого количества слов сразу, пошатнулась и села на ступеньку, уронив голову на руки.

— Что-то мутит меня…

— Сейчас позвоню в „скорую“, — холодно ответила Кира, открывая дверь. Влада подняла голову и посмотрела на темный дверной проем, в котором вырисовывались смутные очертания висящей на вешалке одежды.

— Не, не надо, в принципе, нормально… Мне бы полежать чуть-чуть…

— Ложись, — стоя на пороге, Кира повела рукой на площадку. — Места навалом!

— Чего ты такая, а?!

— Какая?

— Что ты… как с грязью… Думаешь, я не человек?!

— Сейчас ты не человек, ты — тело без мозгов! — Кира повернулась и вошла в квартиру. Дверь за ней качнулась и осталась приоткрытой на ладонь. Влада, не отводя глаз от щели, кое-как поднялась, цепляясь за перила, подошла к двери и осторожно открыла ее. Шагнула внутрь, и стоявшая за дверью Кира толкнула створку, и та с грохотом захлопнулась. Влада издала испуганный писк и стукнулась о дверь спиной.

— Тебе еще не надоело?! — раздраженно спросила Кира, снимая туфли и швыряя сумку на тумбочку. Потом она покосилась на Владу, открыла дверь спальни и сунула сумочку в шкаф. Губы Влады скривились.

— Думаешь, сопру?

— Да, а что?

Влада пожала плечами, рухнула на табуретку и начала сдирать кроссовки, не развязывая шнурков и оглядываясь настороженно и с любопытством. Свалявшиеся несвежие пряди волос упали ей на лицо, Влада отбросила их резким движением головы и по инерции чуть не завалилась на тумбочку.

— Иди за мной, — приказала Кира, подвела к двери в ванную и открыла ее. — Знаешь, что тут делают?

Влада сузила глаза и стала похожа на очень злого, замызганного котенка.

— Думаешь, я совсем дура?!

— Почем мне знать — я с тобой десять минут знакома… Я сейчас включу колонку, так что вперед! Ты извини, но у меня диван чистый, а ты не очень, да валяние по земле твоего вида не улучшило. Дверь не запирай.

— Подглядывать любишь? — произнесла девчонка со всей возможной ехидностью, на которую была способна, и изогнулась в дверях в позе, очень отдаленно напоминающую соблазнительную.

— Я гетеросексуалка, не обольщайся. Отрубишься — как я тебя вылавливать буду? Не запирайся — поняла? И старайся сделать воду похолоднее.

— И ничего не будет? — в голосе Влады снова появился испуг. — Ничего?

— Дай мне куртку. Ты же не собираешься в ней купаться?

Влада сдернула куртку, сунула ее Кире и закрыла дверь. Кира убедилась, что та не заперлась, взяла куртку за вешалку двумя пальцами и отнесла в прихожую. Постояла перед вешалкой, думая, куда бы ее пристроить, и, в конце концов, повесила на ручку двери. Отыскала в шкафу старый бабкин халат, взяла полотенце и повесила их на дверь ванной, поставила чайник, закурила, прошла в столовую и села так, чтобы видеть дверь ванной. Изредка поглядывая на часы, Кира поймала себя на том, что ее взгляд то и дело скользит по стене столовой. Когда-то здесь сидела человеческая тень и что-то писала…

А днем? Они бывают тут днем?

Можно задернуть шторы, зажечь свечи и проверить. Тьму здесь создать несложно. Эта квартира словно предназначена для того, чтобы создавать в ней тьму.

Господи, зачем она притащила сюда эту девицу?!

Но почему она так боялась сюда идти?

Минут через пятнадцать шум воды в ванной стих, дверь отворилась и вышла Влада в синем цветастом халате, который ей был слишком велик. Войдя в столовую, она остановилась, оглядываясь и вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Ну, как самочувствие? — спросила Кира, покачивая ногой, и голова Влады дернулась в ее сторону. На лице мелькнул знакомый страх и сменился вызовом.

— Так себе… Собираешься читать мне морали? Я знаю — ты из тех, которые самоутверждаются, объясняя другим, какие они идиоты!

— Похоже, тебе лучше, раз ты начала связно говорить.

Влада передернула плечами. Без макияжа она казалась намного моложе, и если бы не муть в глазах и нездорово бледная кожа, могла бы сойти за милую невинную школьницу. К удивлению Киры, у нее оказались светлые волосы.

— Ладно, пошли в гостиную.

Влада снова передернула плечами и пошла перед Кирой — осторожно, словно боялась кого-то потревожить. То и дело ее мотало туда-сюда, но в самый последний момент Влада подхватывалась и каким-то чудом сохраняла равновесие. Ступни у нее были очень маленькими, и задники спадающих тапочек громко хлопали по паласу.

В гостиной Кира указала ей на диван, застеленный старым покрывалом, Влада кивнула и остановилась у шкафа, где стояли пластилиновые фигурки. Ее глаза заблестели и слегка прояснились, и на лице промелькнул восторг, выдав тот факт, что Влада, в сущности, еще ребенок.

— Это все ты сделала?!

Кира кивнула, усаживаясь в кресло.

— Я посмотрю? Я не уроню!

— Да смотри, это всего лишь пластилин.

Влада начала перебирать фигурки, словно дорвавшийся до игрушек ребенок. Задержала в руке человека с шахматным конем и оглянулась.

— Это дед Вадим, да? Он ничего, только очень рука у него тяжелая. Как съездил мне один раз по шее — у-у! — Влада покачала головой, возвращая фигурку на полку.

— По шее? За что?

— Так с травой поймал. Как он меня нашел — не представляю… Темень была, я за стадионом возле стены заныкалась — а тут он. Как двинул!.. Да и наорал еще…

— Ты так говоришь, будто тебе это понравилось.

— Ну да. Ему не все равно, просто… — Влада потерла затылок. — Но очень больно… А вот это похоже на наших бомжей, которые возле люка сидели… Ну да, они… Здорово!

— Ты не знаешь, где они? — рассеянно спросила Кира, наблюдая за ней. — Их уже несколько дней не видать.

— Не знаю… Может, переселились… — Влада подошла к дивану и повалилась на него, обхватив голову руками. Кира взяла с журнального столика большую кружку, подошла к дивану и протянула ее Владе.

— На, выпей все.

— Что это? — спросила та, с неожиданной покорностью принимая кружку. Наклонилась, понюхала. — Чай?

— Да, очень крепкий, — Кира села на диван, благо Влада занимала очень мало места. — У подруги в общаге, в Симферополе, тоже жила… на тебя похожая, только с физвоспитания. Так она чуть что чаем отпивалась — говорила, очень хорошо помогает. Только нужно прилагать все усилия, чтоб тебя не стошнило.

— Легко сказать! — Влада надолго присосалась к кружке, потом, облизывая тонкие губы, пробормотала: — Очень сладкий!

— Так и должно быть. Ну, что, — Кира усмехнулась, — очень страшная квартира?

— Очень старая, — пробормотала Влада, натягивая на себя покрывало. — А так… Но это ничего не значит. Они вначале тоже… — она осеклась, и ее взгляд прыгнул в сторону. Поняв, что продолжения не будет, Кира хлопнула ладонью по покрывалу.

— Ты мне можешь внятно объяснить, почему так боялась сюда идти?!

— Нет, — ответила Влада и потянула покрывало дальше, к подбородку, но Кира прижала его рукой.

— Почему? Тебя что — убьют за это, что ли?

— Нет, конечно, — мутноватые синие глаза посмотрели на нее с холодком. — Но не похвалят. В сущности, мне наплевать… но они просили. Они так решили.

— Что решили?!

— Что тебе и твоему брату лучше ничего не знать. Мол, так всем спокойней, и вы все равно не такие, как она.

— Как кто?

— Бабка Вера, — Влада пожала плечами. — Но мне кажется, это не имеет никакого значения. Дело не в ней, а в квартире.

— А что с квартирой?

— Не знаю! — упрямо сказала Влада и уткнулась лицом в подушку. — И можешь их не расспрашивать. Они тебе все равно ничего не скажут.

— Кто „они“?! — Кира несколько секунд сверлила ее замкнутое лицо прищуренными глазами. — Софья Семеновна? Князев? Да?

— Все, — неохотно ответила Влада. — Все, кто тут живет. Баба Соня и Князев просто решают, как лучше. А остальные слушаются.

— У вас тут что — сообщество какое-то или секта? — поинтересовалась Кира дрогнувшим голосом и потянулась за сигаретами. Влада фыркнула — это предположение ее очень насмешило.

— Что за фигня?! Они просто тут живут — вот и все! Во дворе все друг друга знают, дружат… Это очень старый двор, — она подчеркнула последнюю фразу. Посмотрела на дым от Кириной сигареты и скривила губы. — И здесь все считают, что нужно вести себя тихо. Они давно так решили. По-моему, они просто боялись. Я прожила здесь всю жизнь… я знаю их. Да, просто боялись… но когда ты ведешь себя тихо — тебя не трогают.

Иногда позволять совершаться чему-то плохому гораздо хуже, чем делать это самому…

— Князев тоже боялся? — зло спросила Кира, перекатывая сигарету в пальцах. Влада зевнула.

— По-моему, да. Но мне кажется, не того же, что и все. Чего-то другого. Знаешь, одни боятся, потому что не знают, а другие — потому что что-то знают. Может, он о чем-то догадывается?.. Впрочем, это мои личные наблюдения — никто никогда об этом не говорил…

— Из чего же ты сделала такой вывод?

— Потому что бабка Вера боялась его. Когда один человек боится другого — это сразу видно… Думаешь, я ничего не соображаю?! — Влада недобро ощерилась, но от этого, почему-то, стала выглядеть очень жалко и смешно. Никто — никто не боится шипящих котят. — Я ведь многое вижу и слышу… Даже сейчас. Когда с матерью гуляю… то многое… Тогда я слышала, как Нинка кучерявая тебе проболталась. А ты знаешь, как на нее бабка Соня потом орала? Вечером? Я думала, она ее грохнет, на фиг!

— Многое слышишь?.. — подумав, Кира решила пока не задавать ей прямых вопросов. Было очевидно, что Владу распирает от желания поговорить, но она побаивается. Грозной бабки Сони? Грозного Князева? — Может, тогда, объяснишь мне, как вышло, что Вадим Иванович… сколько он тут живет?

— Года два… наверное.

— И за такой короткий срок стал столь авторитетным, что его тут слушаются?

— И вовсе не сразу! — Влада облизнула губы и начала тереть их указательным пальцем. — Вначале его многие не любили. Ну, не то, чтобы не любили, но… не принимали…

— Потому что чужой?

— Не. По-моему, он не хотел вести себя так, как они.

— Тихо?

— Ага.

— А потом, значит, смирился?

— Не знаю. Может, они до чего-то договорились… В любом случае сейчас он здесь свой, — Влада покосилась на Киру. — Многим не нравилось, что вы приехали… особенно, что приехала ты… но он вас защищал. Говорил, что в этом нет ничего страшного, — она усмехнулась. — Он очень смешно назвал тебя один раз.

— Как?

— Солнечная девочка.

Кира тоже усмехнулась и посмотрела на Владу, прищурив один глаз.

— А знаешь, что я думаю? Что все это — твои фантазии!

Она намеренно произнесла последнее слово с подчеркнутым снисходительным презрением взрослого, разговаривающего с несмышленым ребенком, и Влада тотчас взвилась на диване, с грохотом свалив на пол кружку — по счастью, уже пустую.

— Фантазии?!! От фантазий люди не пропадают!!!

Она ошеломленно распахнула глаза, после чего повалилась обратно, свернулась калачиком и натянула на себя покрывало до самых бровей. Кира наклонилась, подняла кружку и поставила ее на стул. Она заметила, что ее рука дрожит. Чудесно! В этом дворе живут одни сумасшедшие — и Влада в первых рядах. Наговорила ей с три короба, а Кира слушает, раскрыв рот!

Это по поводу Артема Бондаренко, слесаря аварийной службы… он пропал… пропал…

…блестящая капля, ползущая вниз, оставляя на обоях тонкий красный след…

— Так в моей квартире, значит, пропадали люди? — насмешливо спросила Кира, разглядывая свои ногти. — Ну же, сказала „а“ — говори „я“! Можно узнать подробности, количество, имена-фамилии?

— Это правда! — глухо сказали из-под покрывала. — Некоторые, кто жил здесь, пропадали. Они приходили вечером… а потом их тут просто не оказывалось. Вещи были, а их — нет!

— Да неужто?! И ты сама это видела?

— Я - нет! Но говорили — многие говорили… И сейчас говорят! А несколько раз сюда менты приходили… которых родственники вызывали. Два или три раза… не помню… Это при мне только. А было еще и до меня…

— Влада, все, что ты говоришь — полный бред! Господи, я-то думала что-то серьезное… Ты стариковских россказней наслушалась…

— Ничего подобного! — Влада сбросила покрывало и села на диване. Теперь ее глаза прояснились совершенно и даже щеки порозовели. — Во дворе всегда кто-то сидит, а если никого нет, то кто-нибудь обязательно смотрит в окно… им же делать нечего… Твоя бабка — она часто хату сдавала, летом особенно… на несколько дней, на неделю… редко когда больше двух недель… и все время люди приезжали, уезжали… Так вот, — она понизила голос, словно боялась, что услышит кто-то посторонний, — некоторые из них не уезжали.

— Неужели?! — Кира засмеялась, хотя энтузиазм, с которым Влада отстаивала свою нелепую историю, начал ее немного пугать. — Здесь что — круглые сутки посты стоят?! Следят, кто приехал, кто уехал и когда?

— Они ведь все очень любопытные, — рука Влады поднялась и начала нервно ерошить влажные волосы. — Они за всеми наблюдают… И ведь… говорили… это началось еще задолго до того, как я родилась…

— А ночью они тоже сидят — фиксируют, кто уезжает?

— Ночью нет.

— Ну, так значит те, кто не уехал на их глазах, просто уехали ночью или очень поздно вечером, или очень рано утром…

— Все?

Кира осеклась. Сейчас уже взгляд Влады был снисходительным и необычайно умудренным. Теперь она казалась совсем другой и никак не ассоциировалась с тем замурзанным нечто, которое недавно валялось в пыли среди гаражей.

— А почему, собственно, нет? Разве их было так много?

— Очень, — ровно ответила девчонка. — Потому они и боятся.

— Чушь, Влада! Если бы люди здесь пропадали, да еще в таком количестве — такое бы началось! У всех есть родственники, друзья, коллеги, наконец!

— Нет, не у всех, — заметила Влада. — Вот если я пропаду? Кто заметит? Например, если б я к тому же жила не в этом дворе? На занятия хожу через раз, в ларьке мне замену найдут через пять минут и не вспомнят, кто я, одного из моих друзей ты видела, а мать вообще не поймет, что случилось.

Кира молча покачала головой, поджав губы.

— А, понимаю, хочешь сказать, что такие, как я, здесь хату бы не снимали? Всякие были. И те, кто пропадал, большей частью приезжали одни. К тому же, из других городов, в основном. Наши ж все расспрашивали. Нашим ж все надо! — Влада почесала мочку уха. — Но несколько раз пропадали и семьи. Целые семьи, ясно тебе?! С детьми! А одного мужика я сама видела!

— В смысле? Как ты его видела, если он пропал?

— Не он. Его жена и дочь. Он вышел вон туда в ларек сигарет купить, вернулся, а их нет. Вещи лежат, а их нет. Не убежали же они за две минуты?! Тем более, наши говорили, семья хорошая была… Вот он, как раз, ментов и приводил. Тут такое творилось!.. — Влада причмокнула и закатила глаза. — Бабку твою тогда, потаскали, кстати. Но что ей пришьешь — она у племянницы жила в это время. А тут… никто ничего не видел, не слышал, ранний вечер был… Словно испарились…

— Испарились… — эхом зачем-то повторила Кира и внимательно посмотрела на нее. — А мужик этот куда делся?

— Не знаю. Уехал, может быть… хотя этого тоже никто не видел. Либо он уехал ночью… либо… вслед за ними… тоже…

— Влада, ты понимаешь, что это историю вполне реально проверить, между прочим?!

— Да проверяй на здоровье! — Влада обхватила руками согнутые колени. — Слушай, дай пожрать что-нибудь, а?

— Может, тебе еще подать на подносе?

— Да чего там, я дойду до кухни… Слушай, ты только у них ничего не выспрашивай, ладно? Я им обещала… Вдруг я этим хуже сделала… что рассказала… Вот ты жила, не знала, а теперь у тебя крыша поедет…

— У меня не едет крыша от всяких баек!

— Вот ты такая же, как моя мать! — свирепо сказала Влада. — Та тоже вечно — ах!.. глупости, глупости!.. а сама так и лезла сюда — поглядеть. В гости к бабке Вере напрашивалась постоянно.

— И та ее пускала? — изумленно спросила Кира.

— Ну да. Мамка ей пирожные приносила, чай вместе пили. К себе приглашала, только бабка Вера никогда не ходила. А… потом мать украла у нее ключи. Запасные. Я видела их у нее. Я ведь все вижу — я говорила, — Влада замолчала, потянула к себе пачку сигарет, вытащила одну и закурила.

— Они не смешные, — заметила Кира, но та отмахнулась.

— Нормально все!

На несколько минут в комнате повисло молчание, потом Кира осторожно произнесла:

— Так ты из-за своей матери так на меня смотрела?

В глазах Влады что-то полыхнуло, она затянулась сигаретой и выдохнула дым, глядя куда-то сквозь него. Потом ровно сказала:

— Это машинально — ведь ты ее родственница, бабки Веры… Автоматом идет просто. Моя мать была нормальным человеком… до того вечера, пока не залезла в эту квартиру. Ей же хотелось все знать… Бабка Вера уехала в очередной раз, постояльцы ушли на море… вот она сунула свой нос. Я не знаю, что там было. Но вернулась она такой, как сейчас. И другой она больше не бывает, — Влада сглотнула и сбила столбик пепла в пепельницу. — Так достает иногда — выть хочется! Иногда кажется — не выдержу, повешусь или еще чего! А в больницу ее не отдашь — там по ночам свет выключают, а она без света спать боится, у нее истерика начинается. Работаю, блин, на электроэнергию!

— Влада, мне очень жаль и твою мать, и тебя, — медленно произнесла Кира, — но при чем тут квартира? Это просто вещь, это камень и обои, это все мертвое, оно не может ничего сделать.

— Мертвых вещей не бывает, — неожиданно заявила девчонка, втыкая сигарету в пепельницу. — Мой дед всегда говорил, что у вещей есть душа и память, и даже привязанности. У него была машина — не новая, но всегда отлично ездила и практически не ломалась. А когда он умер, никто не смог ее больше завести. Никогда. И починить тоже, — она склонила голову и посмотрела на Киру как-то странно. — Может, эта квартира наказала мою мать за то, что она вошла сюда без спроса? Показала ей что-то? Или пыталась забрать, как остальных…

— И был бред, Влада, а это — и вовсе! — Кира встала. — Неужели ты хоть на чуть-чуть веришь в то, что говоришь?! Ты — современный человек, в торговом учишься… иногда, в конце концов!.. Откуда в тебе это взялось? От наркоты что ли?

— А ты поживи с больной два года! — сказала Влада с неким злорадством. — Послушай, что она говорит!.. Я посмотрела бы тогда, сколько в тебе всего бы понабралось!

— Какой была моя бабка? — Кира задумчиво посмотрела на стену. — Ты ведь, получается, знала ее…

— Никто ее толком не знал. Да и бывала она здесь редко. Ходила тихая-тихая, как тень, а смотрела на тебя так, словно на какую-то букашку. Высокая, еще красивая… вообще хорошо выглядела… А сколько ей было?

— Я даже не знаю толком… что-то около восьмидесяти. Даже за восемьдесят.

— Никогда бы не подумала, — Влада покачала головой. — Мне казалось, ей шестьдесят — не больше… Разговаривала с некоторыми… но во дворе никогда не сидела. А в последнее время всегда если выходила куда, то только с племянницей… не знаю, как ее зовут… И всегда на машине уезжали и приезжали… на такси… Так как — дашь поесть?

— Пошли, — Кира встала и направилась на кухню. Влада зашлепала следом, крутя головой по сторонам.

— А квартира-то вроде самая обычная, — недоуменно заметила она.

— Конечно, потому что она и есть обычная. Только очень разваленная. Странно, что у бабки было так много постояльцев…

— Ничего странного. Хата возле моря, и брала она недорого — некоторые рассказывали нашим… А зажиточные тут и не жили. Тем более, зажиточного бы точно уж сразу хватились…

— Не начинай опять, а?!

— Зря ты мне не веришь, — Влада поежилась. — Холодно здесь как!

— Что есть, то есть. Под полом морозильная камера с трупами — вот и тянет оттуда.

Влада фыркнула и плюхнулась на табуретку. Через несколько минут она уже жадно поглощала горячий фаршированный перец, обильно политый сметаной, и по ее бледному лицу быстро расплывалось удовольствие. Сидя напротив нее и потягивая апельсиновый сок, Кира подумала, что сейчас девчонку даже можно назвать хорошенькой.

— Только не начинай мне говорить: мол, если я сейчас брошу двигаться и возьмусь за ум…

— Нельзя взяться за то, чего нет. Но если ты бросишь двигаться, то у тебя есть все шансы не превратиться в труп и даже остаться особой женского пола. Даже симпатичной.

— Вкусно! — сказала Влада с набитым ртом. — А я готовить не умею… практически. „Мивина“, там, полуфабрикаты всякие… или яичница.

— Я хочу тебе кое-что показать… — задумчиво пробормотала Кира, пропустив ее слова мимо ушей. Она встала, ушла и через некоторое время вернулась с небольшим объемистым свертком. Развернула и протянула Владе пачку фотографий. — Посмотришь?

— Давай, — Влада протянула руку, продолжая интенсивно жевать. — А чего искать?

— Да конкретно ничего. Просто посмотри. Может, кого-нибудь узнаешь…

— А чьи фотки-то?

— Не знаю.

Влада взяла фотографии и начала внимательно их просматривать, качая головой и что-то бормоча про себя. Она смотрела долго. Наконец разобрала фотографии на три стопки — толстую, потоньше и совсем тонкую.

— Этих не знаю, — Влада пододвинула толстую стопку Кире. — Этих, — она покачала в воздухе стопкой потоньше, — по-моему знаю, кажется, они здесь жили — ну, хату снимали, но стопроцентно не скажу. А эти, — она постучала пальцем по самой тонкой, — точно здесь жили.

Кира внимательно просмотрела фотографии из третьей стопки. Мужчины и женщины, на вид — самые обычные люди с заурядной внешностью. На кой черт бабке было собирать фотографии своих постояльцев? На долгую память?

Мы же уже обсуждали это, Кира… Вспомни, что ты видела… Она видела их тоже. Надо же ей было как-то отличать их друг от друга. По фотографии трудно узнать тень… но по фотографии легко ее сделать. Ножницами, помнишь? А уж по этому черному силуэту узнать тень гораздо легче…

— Вот этого очень хорошо помню, — Влада ткнула пальцем в фотографию темноволосого парня лет двадцати пяти, с симпатичным, но глуповатым лицом. — Он, кажется, местный был. К нему друзья вечно закатывались, куча баб, сейшены до утра… грохот… Наши бабки очень бесились из-за него… ну, ты понимаешь. Недели три жил зимой… позапрошлой, кажется. Потом съехал.

Кира разложила фотографии веером, низко наклонившись и прищуренными глазами вглядываясь в лица.

— И кто же из них, как ты говоришь, пропал? Хотя правильней будет сказать, кого из них не видели уезжающим?

Влада уверенно отобрала семь фотографий — пятеро мужчин и две женщины — все совершенно разного возраста. Самой молодой — девушке — было около двадцати двух, самому пожилому — мужчине — лет пятьдесят.

— Ничего не путаешь?

— Нет. Вот этот старый все ко мне клеился. А вот с этим мужиком мы накануне договорились на море сходить, а он на следующий день… — Влада издала звук выскакивающей из бутылки пробки и развела руками.

— А тот мужик, у которого семья пропала?

— Нет, его здесь нет. И семьи этой тоже. Я их хорошо помню — девчонке года четыре, как кукла была, — Влада вздохнула. — Жалко.

Кира подперла голову ладонями и тоже вздохнула.

— Неужели ты это серьезно?

— На твоем месте, я бы продала ее как можно быстрее!

— Может быть. Но ты не на моем месте.

— Да уж, верно, спасибо, что напомнила, — Влада отодвинула пустую тарелку. Ее глаза блестели мягким уютным блеском, словно у сытой кошки, волосы уже почти высохли и торчали в разные стороны неровными прядями. — Ты мне объясни — почему ты сегодня остановилась? Потому что я из твоего двора?

— Да нет.

— А почему?

— А оно тебе надо? — Кира встала и начала складывать грязную посуду в раковину. Влада повернулась и поджала под себя ноги, с любопытством разглядывая набор специй.

— Вообще-то да. Никто не останавливается обычно. Разве чтоб сказать — как тебе, девочка, не стыдно? Или то же самое, но матерно. А потом дальше идут. А ты-то чего? По морде даже дала.

— Ты сделала тот же вывод, что и из подзатыльника Вадима Ивановича? — Кира хмыкнула, открывая кран. — Бьют — значит не все равно?

— Значит, замечают, — Влада зевнула. — Конечно, когда бьют именно так, а не в живот ногой, например.

— Бывает и такое?

— Всякое бывает. Даже оттрахали один раз, не побоялись — вдруг спидоносная!.. Не боись, — с усмешкой сказала она Кире в спину, — ничего такого у меня нет, проверялась недавно… по работе надо было.

— Поздравляю, — пробормотала Кира — не без облегчения. — Ты б завязывала, все же.

— А зачем?

— Ради матери, хотя бы.

— Я когда-то тоже просила ее не лезть в эту квартиру. Предчувствия у меня были нехорошие. Ради себя просила. Думаешь, она послушала? — Влада отвернулась и уставилась в окно.

Много позже, уже в ночной час Кира тоже смотрела в окно. Двор был пуст, и никто не сидел возле люка. Это было так непривычно, а по утрам казалось почти катастрофой. Отправляться на пробежку и не видеть, как оборванная компания вкушает свой завтрак, а молодая бомжиха трясет свой шар с блестками или пристает к дворничихе. Отчего-то Кире хотелось надеяться, что забавная компания обязательно вернется к своему люку — без них двор даже стал каким-то осиротелым.

Она прыгнула в холодную постель, выключила свет и некоторое время лежала в темноте, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Потом потянулась к зажигалке, но тут же отдернула руку и закрыла глаза, и уже засыпая, все думала о нелепостях, рассказанных Владой, и о людях, которые могут исчезнуть — и этого никто не заметит. А если и заметит, то не придаст этому особого значения. И уже на границе сна, даже дальше, в памяти всплыла фраза, которую она крикнула брату в ночь аварии.

Стас, его там нет!

И следом слова уже полузабытого человека, трясшего ее возле трансформаторной будки.

Его там не было!


предыдущая глава | Коллекция | cледующая глава