home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



IV

— Что с тобой? — недоуменно спросил Стас за завтраком, поддевая вилкой пухлый кусок омлета. — Ты сегодня какая-то тихая… Поссорилась с Серегой?

— Что? — отрешенно произнесла Кира, только сейчас вспомнив о существовании Сергея и о том, что между ними произошло. — А-а, нет… ничего. Плохо спала… Просто плохо спала.

— Заметно. У тебя такие синяки под глазами… Слушай, старушка, а ты не заболела?

— Не знаю, — Кира отодвинула тарелку с нетронутым завтраком и закрыла лицо ладонями. Встревоженный Стас вскочил, подошел к ней и заставил убрать руки. Наклонился и заглянул ей в глаза, чуть приподняв ее голову за подбородок, и Кира почувствовала, что его пальцы дрожат.

— Что случилось?! Кира, скажи мне! Что такое?! У тебя что-то болит?! Этот… он ничего тебе не сделал?! — голос Стаса дрогнул. — Кира, не молчи же — ты меня пугаешь!

Кира вздохнула и закрыла глаза, чувствуя, что вот-вот расплачется.

— Стас, я похожа на сумасшедшую?

— Ну конечно же нет! — он взял ее ладони в свои и сел рядом на табуретку. — С чего тебе это взбрело в голову?!

— У меня галлюцинации… а может и не галлюцинации… я не знаю…

— Объясни.

— Ночью… когда я вернулась домой… я видела странные вещи. Я даже и не знаю, как объяснить… — Кира резко подалась вперед, чуть не стукнувшись лбом о нос брата. — Стас… тогда в ванной… помнишь?.. ты действительно ничего не видел?!

— Ты про тот сон?

— Это был не сон! — она хрипло вздохнула. — Скажи мне… скажи мне правду! Ты видел там… что-то?

— Что-то? — непонимающе переспросил Стас, сдвигая темные брови.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — Кира чуть не сорвалась на крик, но лицо Стаса осталось спокойным, только чуть подернулось легкой печалью, да руки сжались сильнее. Он пронзительно посмотрел ей в глаза, потом медленно отрицательно покачал головой.

— И по ночам ты ничего не видел?! Когда просиживал там, со свечами?! Я видела их только при свечах! Что ты делаешь там по ночам, Стас?! Ты ведь врешь мне про книгу — правда?! Ну, скажи же, что ты тоже их видел! Эти тени!.. Я смотрела на них почти до утра — мужчины, женщины… они были на стенах, они были на всех стенах… а я была одна в комнате…

— Кира! — он отпустил ее ладони и схватил за локти, дернул. — Кира, Кира! Помолчи!..

Ее голова мотнулась взад-вперед, и Кира лязгнула зубами, чуть не откусив себе язык. Истерика дрожала в ней, натянутая до предела.

— Я сейчас, — сказал Стас, успокаивающе погладил ее по носу кончиком указательного пальца и встал. — Сейчас приду. Только помолчи.

Он выбежал из кухни и через полминуты вернулся с несколькими толстыми тетрадями. Аккуратно положил их Кире на колени и снова сел. Теперь его лицо было глубоко несчастным. Кира медленно протянула руку и открыла верхнюю тетрадь. Прочла заголовок: „От Тавриды до Крыма“ и подняла вопросительный взгляд на брата.

— Это рабочее название, конечно, — Стас взъерошил свои волосы. — Я пытаюсь описать историю этой земли… хм-м… с тех самых пор, как она появилась из морских волн и до того момента, как я приехал сюда… только наоборот, задом-наперед, понимаешь?.. пытался сделать это художественно… Это чертовски сложно, но и чертовски интересно. Конечно, таких книг много, но я пытаюсь сделать что-то свое… сам… Кир, единственное, в чем я соврал тебе — так это в том, что пишу философскую книгу. Я работаю практически каждую ночь, я работаю при свечах, хоть как-то… создавая для себя атмосферу того времени, когда никаких электролампочек не было и в помине. Глупо конечно… Но я клянусь тебе, что ни разу — ни разу не видел ничего, что меня бы изумило или потрясло.

Он снял тетради с ее коленей и переложил их на угол стола. Лицо Киры жалобно скривилось, и она снова прижала к нему ладони.

— Раз их вижу только я, значит я свихнулась!

— Да ничего ты не свихнулась!

— Тогда что со мной?! — яростно спросила она сквозь пальцы. — Я обладаю способностью видеть тени прошлого?! Как бабка?! Которая отодвинула от стен всю мебель, чтобы лучше видеть!

— Господи, бабку-то ты чего сюда приплетаешь?! — с отчаяньем воскликнул Стас. — Мало ли, как ей нравилось расставлять мебель… Способность… Кир, я, в отличие от тебя, во многое верю… но только не в такое. Будь у человека такая способность, такая возможность видеть тени людей, которых давно уже здесь нет, это было бы здорово… но, Кир, так не бывает.

— Тогда что со мной?! — повторила Кира.

— Не знаю, — тихо ответил Стас.

Она убрала ладони от лица, и истеричное отчаянье в ее глазах сменилось истеричной деловитостью.

— Возможно, у меня опухоль. Я слышала… в голове разрастается опухоль, давит на мозг и от этого развиваются галлюцинации.

— Господи, Кира, вот ты как что-нибудь скажешь — так обязательно какую-нибудь фантастическую глупость…

— Ну а что тогда?!

— У тебя просто может быть эмоциональное расстройство. От этого тоже иногда бывают галлюцинации. Я тебе уже говорил — у тебя нервы не в порядке… С тобой ничего не происходило в последнее время? — Стас протянул руку и убрал свесившуюся на ее лицо длинную прядь. — Может, тебя кто-нибудь напугал?

— Да нет, — помедлив, ответила Кира, и Стас нахмурился.

— Это правда?

— Вроде да… Я никогда не была истеричкой, Стас! И у меня никогда не было никаких фобий!..

— Нервы есть у всех, — заметил он. — И бывает так, что они чуть-чуть портятся… Только это… ты ведь… ничего не принимаешь?

— Разумеется, нет! — отрезала Кира. — И Вика меня о том же спрашивала…

— Ты рассказала об этом Вике? — он вздернул одну бровь. — Когда же ты успела?

— Да не об этом. Так… слегка… о снах и… да, в сущности, толком, и ни о чем…

— Советую тебе больше этого не делать. Вика не врач — она всего лишь медсестра.

— Она моя подруга!..

— Она — медицинский работник низкой квалификации, который может сделать из твоих рассказов неправильные выводы и ради твоего же блага отправить тебя на обследование не к тому, к кому надо.

— В психушку?! — испуганно спросила Кира, вскакивая.

— Кир, я этого не сказал.

— Но ты подумал! Нет, только не это! Господи, если у меня не найдут физических заболеваний, то решат, что я сумасшедшая! И запрут меня с психами! Зачем я тебе рассказала?!.. Я не пойду ни к каким врачам, я лучше буду жить с галлюцинациями!

— Успокойся! — он схватил ее за плечи. — Никто не отправит тебя в психушку! Но к врачу тебе все же нужно пойти. К хорошему частнику, он просто назначит тебе успокоительное…

— Ни за что!

— Кир, ну что ты, как ребенок?! В этом нет ничего ужасного…

— Нет!

— Кира! — Стас легко встряхнул ее, и на мгновение его лицо застыло, словно он пытался решить какую-то чрезвычайно трудную задачу. — Ты не сумасшедшая — поняла?! Никто не отправит тебя в психушку — никто и никогда. Я тебе обещаю! Я никому не позволю этого сделать!

— Правда? — жалобно спросила Кира. Стас кивнул и обнял ее.

— Ну конечно, правда. Тебе совершенно нечего бояться. Считай это просто мелкой неприятностью. Как порезанный палец. Все это пройдет. Тебе надо отвлекаться, меньше сидеть дома. Видишь, сейчас жизнь у тебя налаживается, на танцы ходишь, познакомилась с хорошим парнем… Скоро будет совсем тепло — дома и не посидишь… Сегодня тоже можно будет пойти погулять. Если хочешь — пойдем все вместе, как вчера… только больше не будем заходить в рестораны — я пацифист и бью морды не чаще одного раза в неделю.

Кира фыркнула ему в плечо.

— Ну? Успокоилась?

— Да.

— Пойдем гулять?

— Да. Конечно. Только я сейчас сбегаю на рынок, куплю кое-что… Ты не мог бы пока прибрать пол?

— Мог, если ты не собираешься тащить с рынка кучу пудовых авосек.

— Нет, мне всего-то надо купить зелени, масла и немного мяса.

— Хорошо. А теперь садись и ешь — омлет совсем остыл.

Кира опустилась на табуретку и послушно начала ковырять вилкой в омлете. Есть по-прежнему не хотелось, но она заставила себя проглотить все до последнего кусочка. Допила чай и, свалив грязную посуду в раковину, ушла одеваться.

Набросив легкую джинсовую куртку и крикнув Стасу, что вернется быстро, Кира захлопнула за собой дверь и, обернувшись, увидела, что в подъезд зашел какой-то мужчина. В принципе в этом не было ничего необычного, и она начала спускаться по лестнице, но мужчина, поднявшись на несколько ступенек, внезапно загородил ей дорогу. Это был худощавый молодой человек, не старше ее, черноволосый, с тонкими гангстерскими усиками.

— Девушка, вы из восьмой квартиры? Кира Сарандо? — негромко спросил он, и Кира остановилась, заранее продумывая путь для отступления. Еще один бабкин кредитор? Ну, здесь вам не ночь и трансформаторная будка, стоит заорать или грохнуть в дверь, и выскочит Стас.

— Да. А в чем дело?

— Я ваш участковый.

— Лично мой?

— Ну, не только ваш, конечно… — он усмехнулся.

— Участковый милиционер? — уточнила Кира зачем-то, хотя это и так было ясно.

— Да уж не врач… — человек извлек из внутреннего кармана удостоверение и продемонстрировал ей. — Дашкевич Максим Михайлович. Вас трудно застать, поэтому я решил забежать сегодня.

— А что случилось? Мы вроде общественный порядок не нарушаем, тяжелый рок по ночам не включаем…

— Да нет, я все по тому же вопросу, — увидев недоумение на ее лице, Дашкевич вздернул брови. — Я уже заходил к вам не так давно… Ваш брат вам не говорил?

— Нет. Забыл, наверное… А что за вопрос? — она оглянулась на дверь. — Может, вы хотите войти, посмотреть документы и все такое?

— Не стоит, я уже был у вас и документы тоже видел… Это по поводу Артема Бондаренко, слесаря аварийной службы, который вместе с Александром Файзулиным выезжал на вызов в вашу квартиру.

Сердце у нее глухо стукнуло, и Киру охватило нехорошее предчувствие. Все же она старательно придала себе естественно-раздраженный вид.

— Да, как же, я помню этих двух коз… нехороших мужчин, которые совершенно ничего не сделали, кроме того, как позже пояснил нам работник РЭПа, навешали нам кучу лапши, что у нас нет сливного колодца, лишь бы ничего не делать, хотя между тем…

— Ну, это я все понимаю, это мне известно, — поспешно перебил ее Максим Михайлович. — Просто… я уже уточнял это у вашего брата и хотел бы уточнить у вас… Может, Бондаренко обмолвился, куда направляется из вашей квартиры, может, вы заметили в его поведении что-нибудь странное… Может, кто-нибудь заходил за ним?

— Ну, вот этот, его напарник, Саня… Но Бондаренко к тому времени уже ушел. Напарник разозлился, что тот его не дождался… Мне так показалось. А что случилось?

— Он пропал.

Кира почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Перед глазами всплыла пустая гостиная, крошечные красные капельки на обоях… И следом, заслоняя все это, выползло огромное светящееся слово „ПСИХУШКА“.

— А мы-то тут при чем? — она подбоченилась. — Полагаете, что мы с братом, огорченные нерадивостью этого Бондаренко, порубили его на кусочки и закопали в саду под покровом ночи и кустом ежевики?

— Вы так не шутите — у меня с чувством юмора неважно, — сказал Дашкевич с легким холодком. — Ваша квартира была последней, куда он заходил в ту ночь, и после этого его никто не видел. Упаси боже вас в чем-то обвинять, но факт в том, что человек пропал, и поскольку ваша квартира на моей земле, то…

— Вас попросили проверить. Я понимаю, — Кира вздохнула, после чего, подумав секунду, рассказала о том, как бесшумно и таинственно слесарь покинул их квартиру, умолчав, естественно, о виденном в гостиной. Максим Михайлович кивнул.

— Да, ваш брат рассказал мне то же самое. И, говорите, ничего не пропало?

— Нет. Просто меня это удивило. Посторонний человек, конечно, может уйти, не попрощавшись, но зачем красться на цыпочках?

— М-да, — Дашкевич задумчиво потер левый ус. — Что ж, в сущности, это все. Пока. Ваш брат, значит, в водителях… а вы где работаете?

— Проектно-экспертное бюро. При морзаводе.

— Ясно. Сарандо… Гречанка, а? — он слегка улыбнулся, и Кира с облегчением почувствовала, что официальная часть визита закончена, хотя совершенно ни в чем не была виновата.

— Частично, согласно моему генеалогическому древу.

— А вы ведь меня не помните? — вдруг спросил Максим Михайлович и улыбнулся шире. — Конечно, вы не можете меня помнить… А я вас помню — и фамилия, а теперь и лицо… Вы из тех людей, у которых лица с детства не меняются.

— Откуда вы можете меня помнить? — удивилась она. — Меня увезли из этого города, когда мне было чуть больше четырех лет.

— Так в детском саду в одной группе полгода были.

— Не может быть! Я бы обязательно запомнила ваши усы!

Он засмеялся.

— И чем дольше на вас смотрю, тем больше вспоминаю. Тогда на обед часто давали ужасные печеночные блины… и нам запрещали тихий час до тех пор, пока не съешь этот блин. Как сейчас помню — все спят, а возле дверей в спальню стоит девчонка и уныло ест этот блин, давится…

— Да, это правда, — изумленно произнесла Кира, — но все-таки я вас не помню. А давно вы участковым?

— Третий месяц. Ну, до свидания.

Кира подождала, пока он выйдет из подъезда, с приветливой улыбкой на губах роясь в своей сумочке, но едва спина Дашкевича, обтянутая черной курткой, исчезла из поля ее зрения, улыбка превратилась в болезненную гримасу, и она бессильно привалилась к облупленной стене подъезда.

В конце концов, что в этом такого?! Бондаренко был просто пьянью — это же очевидно! Мало ли, что с ним могло случиться?! Может до сих пор где-нибудь пьет, не просыхая! Или, на худой конец, свалился в открытый люк и сломал себе шею и так и лежит там. А люк просто закрыли, не заглядывая… Не так уж часто заглядывают в эти люки.

Но уж очень странно он тогда ушел.

Ушел ли?

Конечно ушел, чего же еще? Провалился в потайной ход?

А тени, тени?.. особенно, те, черные… и одна из них, так похожая на деда…

Психушка, психушка…

Закусив губу, Кира отодвинулась от стены. В любом случае, они же со Стасом здесь не при чем… Но Стас не сказал ей. Почему? Забыл?

Ничего он не забыл. Просто прекрасно понимал, чем это обернется. Сегодняшняя истерика произошла бы на полмесяца раньше. И возможно, если он узнает о том, что Дашкевич все же расспрашивал ее, то упрячет участкового детектива в его же собственную кобуру.

— Ну… ты не сказал, и я тебе не скажу… — пробормотала Кира и решительно вышла из подъезда.


предыдущая глава | Коллекция | cледующая глава